RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Оставьте Ленина потомкам
22 апреля 2017 г.

Оставьте Ленина потомкам

22 апреля 1870 года официальная дата рождения Владимира Ильича Ульянова
Выставка художника Анатолия Попова
4 апреля 2017 г.

Выставка художника Анатолия Попова

5 апреля 2017 года состоится открытие выставки «Родной край» члена Российской академии художеств Анатолия Васильевича Попова в Московском доме национальностей
Трамп оказался ... бабой
7 апреля 2017 г.

Трамп оказался ... бабой

7 апреля США нанесли ракетный удар по авиабазе Шайрат правительственних войск в Сирии
Не допустить сатанизации детей
28 февраля 2017 г.

Не допустить сатанизации детей

В США в широкую продажу поступила кукла-трансгендер
США будут уничтожены
21 апреля 2017 г.

США будут уничтожены

Соединенные Штаты Антихриста под прицелом Йеллоустонского супервулкана
Главная » Акцент дня » 2020 » Последний призыв

Последний призыв

Вахта Памяти-75 (в честь юбилея Великой Победы советского народа в Великой Отечественной войне): день двадцать девятый.

Ежедневно в РГК и соцсетях я публикую материалы о самом масштабном и значимом событии не только ушедшего ХХ века, но и всей человеческой цивилизации. Сегодня - день рождения очень дорогого мне человека, необычного во всех отношениях старшего товарища и коллеги по службе в «Красной звезде» полковника Алексея Петровича Хорева.
Последний призыв

Кроме всего прочего он ещё был представителем уникального поколения последнего военного призыва.

К концу 1944 года почти вся территория Советского Союза была очищена от немецко-фашистской нечисти. Победа приближалась, но никто не знал, когда она случится. Поэтому 25 октября 1944 года Государственный комитет обороны постановлением № 6784сс объявил призыв на военную службу юношей 1927 года рождения. Всего в 1944 году мобилизовали 1 миллион 156 тысяч 727 человек. В том числе – Хорева.
Призванные в возрасте 16 - 17 лет служили в подразделениях, не входивших в состав действующей армии. Они как бы шли следом за фронтом. Но выполняя боевые задачи, получали и ранения, и даже погибали. Только на территории европейских государств погибло 280 тысяч 18-19-летих советских юношей. И когда нынче кто-то в чём-то обвиняет наших воинов-победителей, поневоле думаешь о том, что мы освобождали Европу от её же коричневой чумы ХХ века просто-таки неслыханной ценой – самым молодым цветом нации. И всякая мразота ещё будет вякать…
Так вот Алексей Петрович Хорев во всех отношениях очень достойно представлял собой то, закалённое горнилом войны племя, о котором поэт сказал: «Давно отгремели военные годы,/ Никто нас теперь не бросает в прорыв./ Мы честно своё отслужили народу,/ Мы - самый последний военный призыв». Скажу даже больше. Сын фронтовика, не вернувшегося с войны, он всю свою последующую жизнь в большом и малом держал как бы внутреннее нравственное равнение на своего отца-героя и потому никогда не допускал поступков и действий, хоть в чём-то предосудительных с точки зрения тогдашней общественной морали. Он во всём был порядочен и до конца честен. Ко всему прочему ещё обладал блестящими профессиональным журналистскими качествами. Младший коллега Хорева полковник Виталий Мороза написал по этому поводу: «Старшее поколение читателей «Звездочки», конечно же, помнит Алексея Хорева. Зритель порой спешит на спектакль только из-за участия в нём любимого артиста, смотрит не самый удачный фильм по той же причине. И в редакциях есть журналисты, выступлений которых ждут с особым интересом, читают от первого до последнего слова, порой – как заметил один из молодых газетчиков – с лупой и карандашом в руках. Алексей Петрович – из числа таких мастеров. Темы для публикаций он находил неординарные, при письме решительно избегал общих мест, банальностей, назиданий. И слово к слову подгонял плотно, без щелей, чтобы мысль они несли живой и объемной. Давно уже на слуху, скажем, выражение «последний военный призыв». Можно подумать, что оно всплыло на поверхность из глубин минувшего века само собой. Но это не так. Первым его на страницах «Звёздочки» употребил, наполнив общественным звучанием, как раз Алексей Хорев. Ряды фронтовиков редели. Кому надлежало подставить руки, чтобы принять от них святую чашу памяти, традиций, правды о пережитом и нести её, не расплескав, дальше? Последнему военному призыву, считал Алексей Петрович. Хотя бы на несколько лет: истории важно даже мгновение».
Для меня лично Хорев был самым авторитетным старшим коллегой в «Красной звезде». Он действительно, как никто другой из журналистов-краснозвёздовцев, умел даже о самых сложных проблемах военного бытия писать просто, доходчиво и ясно. Вот выдержка из его публикации в журнале «Журналист»: «Ни одна из граней нашего ремесла - ни язык, ни стиль, к примеру, - не рождает стольких споров и разногласий, сколько вызывает авторская позиция. Это вовсе не означает, конечно, будто читатель ко всему остальному в нашем деле безразличен. Но перевес читательского внимания к авторской позиции должен постоянно нам быть напоминанием о значении её предельной четкости и безупречной обоснованности, о коварном свойстве нашего оружия - слова, которое, подобно всякому оружию, стреляет в любую сторону. Его, как говорится, бери, да помни: не пальнуть бы невзначай по своим.
Словом, сказал поэт, можно убить, словом можно спасти, словом можно на битву полки повести. К этому стоит лишь добавить: словом, особенно печатным, можно еще сбить с толку. И не одного человека, а тысячи людей. Нам, журналистам, следует помнить, что воспользоваться этой потенциальной силой, повести людей на трудное дело можно далеко не всяким, не шальным, а лишь точно найденным, хорошо выверенным словом. И о том, что словом случайным, непродуманным можно невзначай увести людей не в ту сторону. Об этом, к сожалению, подчас забывают».
…Как-то Алексея Петровича делегировали от «Красной звезды» в Государственную комиссию по приему выпускных экзаменов в Военно-политической академии имени В.И.Ленина. Послушав ответы офицеров-редакторов, Хорев пришел в ужас от той трескучей схоластики, которую на кафедре журналистики насаждал её начальник полковник В.Ковалёв. И Хореев написал в ГлавПУр специальную докладную с резким осуждением казуистической околонаучности, гидропонным методом насаждавшейся на профессиональной кафедре. Ковалёва после этого резко окоротили, а потом и вовсе убрали из Военно-политической академии.
Вечно улыбчивый Алексей Петрович слыл среди нас краснозвездовцев великим либералом и человеком с острейшим языком. Ещё когда он работал в окружной газете, к нему однажды обратился коллега, имевший слегка неблагозвучную фамилию:
- Слушай, Леша. Я тут накропал роман о жизни казаков. Не хуже будет, чем шолоховский «Тихий Дон». Но, ты понимаешь: такую вещь я не могу подписать своей нехорошей фамилией. Мне нужен звучный псевдоним, который бы отражал и мой писательский талант, и мою любовь к Дону.
- Есть такой псевдоним! - мгновенно нашелся Алексей Хорев.- Иван Замудонский!
Увидев заголовок в «Комсомольской правде» «От первоклашки до академика», он заметил: «А надо было бы комсомолятам написать – «до академашки».
Ещё за ним я записал: «Пока Ваня сидит, он - Сидельников, а встанет - Стояльников! (генерал, заместитель главного редактора «КЗ» по кадрам)/ «Что же после тебя, Леша, останется?» - «То же, что и после тебя – холмик». / Если утром хочется идти на работу, а вечером домой - это и есть счастье. Другого в нашей жизни не бывает. / Чем хуже дела в приходе, тем больше работы звонарю. / Между Дон Кихотом и Котовским ничего общего, хотя оба были кавалеристами./ Воспоминания – это слоённый пирог из трёх частей. Первый слой – самое памятное. Второй уже требует некоторого углубления. Третий вообще нуждается в исследовании. Но первый – самый верный».
Спрашиваю Алексея Петровича, почему на его белом академическом ромбе нет железки с надписью «ВПА»?
- Да снял я её, чтобы каждая старуха в трамвае не спрашивала, почему не дешевеют продукты.
Алексей Петрович умел сказать, как припечатать. Его за это качество многие побаивались, но большинство любили. На творческих семинарах и летучках он никогда не говорил впустую или ради галочки. Всегда доискивался до сути проблемы и раскрывал её обычно весьма жестко и нелицеприятно. Столь основательными были и его газетные публикации. Все статьи и очерки Хорева мы обычно прочитывали под лупу и с карандашом в руках. Его единственного из краснозвездовцев часто приглашали выступать в главном профессиональном издании страны «Журналист». Все это в совокупности сделало Хорева аксакалом, старейшиной редакционного коллектива задолго до того, как ему подоспел соответствующий возраст.
Признаюсь, как на духу, я всегда искал возможности пообщаться с Алексеем Петровичем. И эта моя настойчивость не воспринималась старшим товарищем, как недостаток. Он, умница, чувствовал и понимал, что мной движет исключительно желание умнеть, взрослеть и становиться профессиональнее при нём и с его помощью. Однажды (Алексей Петрович ещё возглавлял отдел культуры и быта) я написал и через его отдел опубликовал в «КЗ» публицистические заметки «Память сердца» о том, что мы все в долгу перед ветеранами-фронтовиками.
Хорев позвал меня в свой кабинет и дал прочитать вот это письмо: «Родные мои, у меня была маленькая надежда, что после госпиталя хоть накоротке повидаться с вами. От Вязников, где я лечился, до нашего дома недалеко. Но ранение мое оказалось нетяжелым, а нужда в нашем брате у фронта, видать, большая, поэтому снова еду на фронт, хотя кисть моей раненой руки сгибается плохо. Едем мы через Рязань, может быть, поедем и через нашу станцию Александро-Невскую. Очень, конечно, хотелось бы повидаться. Но отпустить меня из эшелона никто не отпустит, а уйти без разрешения я, вы знаете, не способен. Поэтому простите и прощайте. Буду жив – напишу.
Леня, сынок, тебе в случае моей гибели придется трудней всего, ты еще не встал на ноги. Но я надеюсь на твой разум, на твои способности. Советую тебе льнуть к технике.
На этом до свидания. Крепко-крепко вас целую. Ваш Петр Хорев».
- Как видишь, даты под письмом нет. Но вот на обратной стороне треугольника - отчетливый почтовый штемпель: "Богоявленск, 22.8.42". Значит, свою станцию Александро-Невскую, от которой до нашего дома в деревне километров десять - двенадцать, отец мой точно проехал. Останавливался ли тут эшелон – трудно сказать. Но если б и остановился, отец - в этом я нисколько не сомневаюсь - самовольно из эшелона не ушел бы. Человек он был беспартийный, малограмотный (в школу ходил лишь две зимы). До революции и после крестьянствовал в Новодеревенском районе Рязанской области. Позднее, в 30-е годы, работал на кирпичном заводе. Он не любил громких слов и никогда их нам не произносил, но отличался большой честностью, совестливостью, рассудительностью и трезвостью поведения. Перед ним, я более, чем уверен, стояла, несомненно, эта мучительная дилемма: повидаться или не повидаться с семьей. Ехал ведь не на курорт, а на фронт. А что это такое - он уже хорошо знал. В гражданскую немного понюхал пороху и в этой, Великой Отечественной, был уже один раз ранен.
И вот опять мой батя, красноармеец 173-й стрелковой дивизии ехал на фронт... Стоял, наверное, в дверях теплушки и мысленно прощался со своими родными местами.
Уже много позже, по архивным документам, мне удалось установить, что на станции Арчеда – это уже подступы к Сталинграду, 24 августа 1942 года выгружались из эшелонов и сосредоточивались прибывшие из резерва Ставки войска 24-й армии, в состав которой и входил 173-я стрелковая дивизия. В 15 часов 5 сентября армия перешла в наступление. Некоторые её части вступили в бой после 50-километрового марша. Задача - нанести по противнику удар в направлении Басаргино. Сбили боевое охранение гитлеровцев, но встретили упорное сопротивление в главной полосе обороны. К исходу 5 сентября продвижения не имели. В течение всего сентября нависали с севера над основным ядром вражеской группировки и вели упорные наступательные действия. Успех, если судить по отвоеванной территории, был невелик, но силы врага оттягивались и изматывались, истощались. Так по крупицам и добывалась победа. В тех кровопролитных, но малоуспешных боях и участвовал мой отец. Правда, опять очень недолго. Я не располагаю никакой информацией о том, как он воевал, но ни на йоту не сомневаюсь, что - на совесть, честно. По-иному просто быть не могло.
Это отцовское письмо от 22 августа 1942 года оказалось последним. Дальнейшая судьба отца оставалась неизвестной. Извещения о гибели мы не получали. На все запросы поступал стереотипный и странный ответ: "По спискам убитых, умерших от ран и пропавших без вести не зарегистрирован". Только в 1951 году, спустя девять лет после смерти отца, когда я был уже офицером и служил в Группе советских войск в Германии, на очередной мой запрос из архива на имя командира части пришло официальное сообщение: был ранен и умер от ран... похоронен...
Когда я уже работал в «Красной звезде» и в Центральный архив Министерства обороны СССР стал ходить как на работу, мне удалось установить, что умер отец в полевом госпитале № 485 - 18 сентября 1942 года. Похоронен в братской могиле на хуторе Медведев Иловлинского района Волгоградской области. Значит, ранен он был где-то между 5 и 18 сентября.
Не услышал, увы, отец мой залпов нашего мощного контрнаступления под Сталинградом, не порадовался окружению нашими войсками более чем трехсоттысячной группировки гитлеровцев. Сколько и сегодня полынной горечи в этих подробностях!
Теперь тебе должно быть понятно, почему я заинтересовался твоими рассуждениями и поисками. Писать о героическом прошлом непросто. Трудно не сбиваться на одни восторженные эпитеты и казённый патриотизм. У тебя то и другое проскальзывает. Обрати внимание, где я тебя ненавязчиво подправил. А вообще-то ты молодец, что берёшься за такие темы…
Сам Хорев регулярно писал блестящие материалы о Великой Отечественной войне. Его перу принадлежит до сих пор никем непревзойдённый целый цикл публикаций о полководцах Победы. В них всё: и редкие, никем не исследованные исторические документы, и блестящая, истинно хоревская публицистика.
Уже упоминаемый Виталий Мороз писал: «А ещё была у Хорева безмерно волнующая его сердце страсть: любовь и интерес к Сергею Есенину. Алексей Петрович при случае мог прочитать наизусть многое и от других поэтов. Но Есенин! Он ведь, как и Хорев, – из самых наших, рязанских!..
Знаю, что в очень дружной семье Хоревых, в стенах их уютной квартиры всегда царила атмосфера преклонения перед русским словом, его культ. И вот теперь, когда Алексея Петровича нет уже среди живых, в этом доме бережно, с соблюдением всех литературоведческих канонов подготовили к публикации его переписку, связанную с С.А. Есениным, черновые записи с мыслями о поэте, малоизвестными сведениями о нем. Видишь, что сразу после войны Алексей Хорев при трех маленьких звездочках на погонах с юношеским напором бомбардирует письмами тех, от кого это зависело, требуя переиздания Есенина. Пытается по-своему убедить всех, что для искалеченного войной поколения фронтовиков есенинское слово – бальзам, что разоренной стране оно нужно не меньше, чем хлеб, цемент и кирпич.
Из журнала узнаю, что один из известных критиков тех лет, благословляя к печати толковую работу о Сергее Есенине, подкрепляет в рецензии свое мнение выдержками из письма молодого офицера Хорева, несущего службу где-то на Урале. Удивляюсь, сколь настойчиво капитан Хорев выясняет: действительно ли знаменитые «Персидские мотивы» его земляка родились, как утверждала довоенная энциклопедия, на земле Персии? Письмо долго гуляет по инстанциям. В конце концов, Алексей (отчество тогда из-за молодости можно было опустить) получает ответ, не вызывающий сомнений. Нет, не был Сергей Александрович Есенин в Иране, персидские мотивы ему навеял Азербайджан. И отвечал безвестному офицеру Советской Армии человек, в бакинской квартире которого Есенин жил, который лично присутствовал там, где принималось решение удержать поэта на своей земле: в Персии присмотр и уход за ним обеспечивать было некому.
Хорев не только переписывался с теми, кто знал Есенина, исследовал его творчество, не только собирал в домашнюю библиотеку раритетные издания его поэзии, книги и статьи о нем, но и не раз встречался с Корнелием Люциановичем Зелинским – критиком, человеком, любившим, понимавшим и ценившим Есенина столь же искренне, как и Хорев».
Алексей Петрович, в силу опять же того обстоятельства, что принадлежал к последнему военному призыву, не отличался могучим здоровьем. Отрочество и юность провёл в голоде, холоде и нечеловеческих лишениях. В конце концов, он и умер в вагоне метро на пути из редакции домой. Выпивал поэтому на наших редакционных посиделках очень редко и очень мало. И вдруг однажды приходит ко мне в отдел с бутылкой водки! Надо ли говорить, сколь я был удивлен, если не сказать ошарашен. Хоть, как говорится, я и набивался к нему в друзья, но о субординации ведь никогда не забывал и запанибратства себе не позволял.
- У меня с тобой деловой разговор будет,- сказал Петрович. - А какой же деловой разговор без бутылки. Так вот, хочу взять тебя в мой отдел. Что думаешь по этому поводу?
Честное слово, у меня вообще ступор наступил. Тут непременно следует подчеркнуть, что отдел очерка и публицистики, который к тому времени редактировал Хорев, считался, и не без оснований, самым элитным, самым звёздным отделом для «небожителей». Достаточно сказать, что его сотрудники могли вообще на службу не являться. Приходили они в редакцию лишь для того, чтобы сдать свои «нетленки» в печать, получить жалование и гонорар или на обще редакционные мероприятия. В отдел брали только лучших из лучших редакционных перьев, каковым, объективно, я не являлся, не смотря даже на некоторые спесь и гонор, к тому времени уже мною приобретенные. Однако, не до такой же степени, чтобы не понимать: не дорос я до хоревской компании. С другой стороны такие предложения дважды не делаются, и если я им не воспользуюсь, то потом всю жизнь буду локти кусать. Но ведь еще хуже: назваться груздем, полезть в хоревский кузов, а потом всем продемонстрировать свою немощь и быть с позором изгнанным. Такого я не перенесу. Короче, я ответил Хореву, что хоть мне до чрезвычайности приятно и лестно его предложение, но я объективно еще не чувствую в себе сил принять такую честь.
Плеснув в стаканы по чуть-чуть водки (и больше, кстати, не наливал), Алексей Петрович сказал:
- Давно к тебе приглядываюсь и, мне казалось, что хорошо тебя изучил. Полагал, что сходу, не раздумывая, согласишься. А оно вон как обернулось...
Дальше он продолжал говорить обо мне очень тепло и по-доброму. Если бы в тот же вечер я даже не записал его слов в свой дневник, то всё равно никогда бы их не забыл, потому что, честно говоря, никогда не рассчитывал их услышать из уст такого человека. И, видит Бог, привел бы их в этих заметках, если бы Алексей Петрович был жив. Но его, представителя последнего военного призыва, уже нет с нами почти два десятилетия...

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
24 марта 2020 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
29 мая
пятница
2020

В этот день:

День военного автомобилиста

29 мая 1910 года в Петербурге была сформирована первая учебная авторота - центр подготовки военных водителей и автотехников, которая положила начало системе автотехнического обеспечения российской армии. В 2000 году в честь этого события приказом министра обороны РФ был учрежден День военного автомобилиста.

Из «штопора» - вышел!

29 мая 1891 года родился Константин Константинович АРЦЕУЛОВ (умер 18.03.1980), один из первых пилотов России. Впервые выполнил фигуру высшего пилотажа «штопор».

Из «штопора» - вышел!

29 мая 1891 года родился Константин Константинович АРЦЕУЛОВ (умер 18.03.1980), один из первых пилотов России. Впервые выполнил фигуру высшего пилотажа «штопор».

В дальнейшем эта фигура высшего пилотажа была включена в курс обучения лётчиков-истребителей, что расширило маневренные возможности самолёта в бою и уменьшило число жертв в авиации.

До первой мировой войны учился в Морском кадетском корпусе (1906—1908), затем работал на авиационном заводе С. Щетинина в Петербурге, одновременно занимался в лётной школе. На планёрах собственной конструкции поднимался в воздух. В 1911 году получил диплом пилота-авиатора. В 1912 году — инструктор в Севастопольском аэроклубе.

Участник 1-й мировой войны, служил в 18-м корпусном авиационном отряде, совершил около 200 разведывательных полётов. С 1916 года лётчик 8-го истребительного авиационного отряда, успешно провёл 18 воздушных боёв. Осенью 1916 года Арцеулов впервые в истории русской авиации намеренно ввёл самолёт в штопор и вывел его из этого состояния. В дальнейшем эта фигура высшего пилотажа была включена в курс обучения лётчиков-истребителей, что расширило маневренные возможности самолёта в бою и уменьшило число жертв в авиации.

Конструктор и испытатель вертолетов Алексей Черемухин

29 мая 1895 года родился Алексей Михайлович ЧЕРЁМУХИН (умер 19.08.1958), конструктор и испытатель первых советских вертолетов.

Конструктор и испытатель вертолетов Алексей Черемухин

29 мая 1895 года родился Алексей Михайлович ЧЕРЁМУХИН (умер 19.08.1958), конструктор и испытатель первых советских вертолетов.

Когда началась Первая мировая война, Алексей Черёмухин поступил вольноопределяющимся в 13-й авиационный отряд в действующей армии. В июне 1915 года был направлен в школу авиации Императорского Московского общества воздухоплавания, по окончании которой был направлен на юго-западный фронт в 4-й Сибирский корпусной авиационный отряд. Всего до конца войны им было выполнено 140 боевых вылетов, связанных с разведкой, корректировкой огня и истребительным прикрытием.

После Октябрьской революции участвовал в организации Центрального аэрогидродинамического института и в проектировании двухмоторного триплана КОМТА (1922—1923) и пассажирского самолета АК-1 (1922—1924). В 1927 году ему было поручено руководство работами ЦАГИ по винтовым аппаратам (геликоптерам и автожирам): он стал руководителем «геликоптерной группы». Результатом работы этой группы стал аппарат ЦАГИ-1ЭА, совершивший свой первый полёт в сентябре 1930 года. А. М. Черёмухин не только проектировал и строил первый советский геликоптёр, но и испытывал его; 14 августа 1932 года А. М. Черёмухин установил на нём мировой рекорд высоты полёта — 605 м.

Министр путей

29 мая 1993 года умер Иван Владимирович КОВАЛЁВ, нарком (1944—46) и министр путей сообщения СССР (1946—48), генерал-лейтенант. С июля 1941 и до конца войны он руководил Управлением военных сообщений Красной Армии.

Министр путей

29 мая 1993 года умер Иван Владимирович КОВАЛЁВ, нарком (1944—46) и министр путей сообщения СССР (1946—48), генерал-лейтенант. С июля 1941 и до конца войны он руководил Управлением военных сообщений Красной Армии.

Благодаря ему в начале войны были сохранены железнодорожные войска, а в ее конце не совершен необдуманный переход на западноевропейскую колею.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии