RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Кровь, боль, гнев...
4 апреля 2017 г.

Кровь, боль, гнев...

3 апреля 2017 года в петербургском метро совершен злодейский теракт: 11 человек погибли, 51 — ранены
Сретение Господне
15 февраля 2017 г.

Сретение Господне

15 февраля - один из 12 главных (двунадесятых) праздников Православной Церкви, который олицетворяет встречу человечества с Богом
Самый ласковый праздник
8 июля 2017 г.

Самый ласковый праздник

8 июля в России отмечается День Семьи, Любви и Верности
Террор после Дня Победы
15 мая 2017 г.

Террор после Дня Победы

На Украине свирепствует фашистская хунта во главе с Парашенко
Ростовщикам — под зад!
28 декабря 2017 г.

Ростовщикам — под зад!

28 декабря 1917 года был опубликован Декрет Советской власти о национализации коммерческих банков
Главная » Акцент дня » 2020 » Последний призыв

Последний призыв

Вахта Памяти-75 (в честь юбилея Великой Победы советского народа в Великой Отечественной войне): день двадцать девятый.

Ежедневно в РГК и соцсетях я публикую материалы о самом масштабном и значимом событии не только ушедшего ХХ века, но и всей человеческой цивилизации. Сегодня - день рождения очень дорогого мне человека, необычного во всех отношениях старшего товарища и коллеги по службе в «Красной звезде» полковника Алексея Петровича Хорева.
Последний призыв

Кроме всего прочего он ещё был представителем уникального поколения последнего военного призыва.

К концу 1944 года почти вся территория Советского Союза была очищена от немецко-фашистской нечисти. Победа приближалась, но никто не знал, когда она случится. Поэтому 25 октября 1944 года Государственный комитет обороны постановлением № 6784сс объявил призыв на военную службу юношей 1927 года рождения. Всего в 1944 году мобилизовали 1 миллион 156 тысяч 727 человек. В том числе – Хорева.
Призванные в возрасте 16 - 17 лет служили в подразделениях, не входивших в состав действующей армии. Они как бы шли следом за фронтом. Но выполняя боевые задачи, получали и ранения, и даже погибали. Только на территории европейских государств погибло 280 тысяч 18-19-летих советских юношей. И когда нынче кто-то в чём-то обвиняет наших воинов-победителей, поневоле думаешь о том, что мы освобождали Европу от её же коричневой чумы ХХ века просто-таки неслыханной ценой – самым молодым цветом нации. И всякая мразота ещё будет вякать…
Так вот Алексей Петрович Хорев во всех отношениях очень достойно представлял собой то, закалённое горнилом войны племя, о котором поэт сказал: «Давно отгремели военные годы,/ Никто нас теперь не бросает в прорыв./ Мы честно своё отслужили народу,/ Мы - самый последний военный призыв». Скажу даже больше. Сын фронтовика, не вернувшегося с войны, он всю свою последующую жизнь в большом и малом держал как бы внутреннее нравственное равнение на своего отца-героя и потому никогда не допускал поступков и действий, хоть в чём-то предосудительных с точки зрения тогдашней общественной морали. Он во всём был порядочен и до конца честен. Ко всему прочему ещё обладал блестящими профессиональным журналистскими качествами. Младший коллега Хорева полковник Виталий Мороза написал по этому поводу: «Старшее поколение читателей «Звездочки», конечно же, помнит Алексея Хорева. Зритель порой спешит на спектакль только из-за участия в нём любимого артиста, смотрит не самый удачный фильм по той же причине. И в редакциях есть журналисты, выступлений которых ждут с особым интересом, читают от первого до последнего слова, порой – как заметил один из молодых газетчиков – с лупой и карандашом в руках. Алексей Петрович – из числа таких мастеров. Темы для публикаций он находил неординарные, при письме решительно избегал общих мест, банальностей, назиданий. И слово к слову подгонял плотно, без щелей, чтобы мысль они несли живой и объемной. Давно уже на слуху, скажем, выражение «последний военный призыв». Можно подумать, что оно всплыло на поверхность из глубин минувшего века само собой. Но это не так. Первым его на страницах «Звёздочки» употребил, наполнив общественным звучанием, как раз Алексей Хорев. Ряды фронтовиков редели. Кому надлежало подставить руки, чтобы принять от них святую чашу памяти, традиций, правды о пережитом и нести её, не расплескав, дальше? Последнему военному призыву, считал Алексей Петрович. Хотя бы на несколько лет: истории важно даже мгновение».
Для меня лично Хорев был самым авторитетным старшим коллегой в «Красной звезде». Он действительно, как никто другой из журналистов-краснозвёздовцев, умел даже о самых сложных проблемах военного бытия писать просто, доходчиво и ясно. Вот выдержка из его публикации в журнале «Журналист»: «Ни одна из граней нашего ремесла - ни язык, ни стиль, к примеру, - не рождает стольких споров и разногласий, сколько вызывает авторская позиция. Это вовсе не означает, конечно, будто читатель ко всему остальному в нашем деле безразличен. Но перевес читательского внимания к авторской позиции должен постоянно нам быть напоминанием о значении её предельной четкости и безупречной обоснованности, о коварном свойстве нашего оружия - слова, которое, подобно всякому оружию, стреляет в любую сторону. Его, как говорится, бери, да помни: не пальнуть бы невзначай по своим.
Словом, сказал поэт, можно убить, словом можно спасти, словом можно на битву полки повести. К этому стоит лишь добавить: словом, особенно печатным, можно еще сбить с толку. И не одного человека, а тысячи людей. Нам, журналистам, следует помнить, что воспользоваться этой потенциальной силой, повести людей на трудное дело можно далеко не всяким, не шальным, а лишь точно найденным, хорошо выверенным словом. И о том, что словом случайным, непродуманным можно невзначай увести людей не в ту сторону. Об этом, к сожалению, подчас забывают».
…Как-то Алексея Петровича делегировали от «Красной звезды» в Государственную комиссию по приему выпускных экзаменов в Военно-политической академии имени В.И.Ленина. Послушав ответы офицеров-редакторов, Хорев пришел в ужас от той трескучей схоластики, которую на кафедре журналистики насаждал её начальник полковник В.Ковалёв. И Хореев написал в ГлавПУр специальную докладную с резким осуждением казуистической околонаучности, гидропонным методом насаждавшейся на профессиональной кафедре. Ковалёва после этого резко окоротили, а потом и вовсе убрали из Военно-политической академии.
Вечно улыбчивый Алексей Петрович слыл среди нас краснозвездовцев великим либералом и человеком с острейшим языком. Ещё когда он работал в окружной газете, к нему однажды обратился коллега, имевший слегка неблагозвучную фамилию:
- Слушай, Леша. Я тут накропал роман о жизни казаков. Не хуже будет, чем шолоховский «Тихий Дон». Но, ты понимаешь: такую вещь я не могу подписать своей нехорошей фамилией. Мне нужен звучный псевдоним, который бы отражал и мой писательский талант, и мою любовь к Дону.
- Есть такой псевдоним! - мгновенно нашелся Алексей Хорев.- Иван Замудонский!
Увидев заголовок в «Комсомольской правде» «От первоклашки до академика», он заметил: «А надо было бы комсомолятам написать – «до академашки».
Ещё за ним я записал: «Пока Ваня сидит, он - Сидельников, а встанет - Стояльников! (генерал, заместитель главного редактора «КЗ» по кадрам)/ «Что же после тебя, Леша, останется?» - «То же, что и после тебя – холмик». / Если утром хочется идти на работу, а вечером домой - это и есть счастье. Другого в нашей жизни не бывает. / Чем хуже дела в приходе, тем больше работы звонарю. / Между Дон Кихотом и Котовским ничего общего, хотя оба были кавалеристами./ Воспоминания – это слоённый пирог из трёх частей. Первый слой – самое памятное. Второй уже требует некоторого углубления. Третий вообще нуждается в исследовании. Но первый – самый верный».
Спрашиваю Алексея Петровича, почему на его белом академическом ромбе нет железки с надписью «ВПА»?
- Да снял я её, чтобы каждая старуха в трамвае не спрашивала, почему не дешевеют продукты.
Алексей Петрович умел сказать, как припечатать. Его за это качество многие побаивались, но большинство любили. На творческих семинарах и летучках он никогда не говорил впустую или ради галочки. Всегда доискивался до сути проблемы и раскрывал её обычно весьма жестко и нелицеприятно. Столь основательными были и его газетные публикации. Все статьи и очерки Хорева мы обычно прочитывали под лупу и с карандашом в руках. Его единственного из краснозвездовцев часто приглашали выступать в главном профессиональном издании страны «Журналист». Все это в совокупности сделало Хорева аксакалом, старейшиной редакционного коллектива задолго до того, как ему подоспел соответствующий возраст.
Признаюсь, как на духу, я всегда искал возможности пообщаться с Алексеем Петровичем. И эта моя настойчивость не воспринималась старшим товарищем, как недостаток. Он, умница, чувствовал и понимал, что мной движет исключительно желание умнеть, взрослеть и становиться профессиональнее при нём и с его помощью. Однажды (Алексей Петрович ещё возглавлял отдел культуры и быта) я написал и через его отдел опубликовал в «КЗ» публицистические заметки «Память сердца» о том, что мы все в долгу перед ветеранами-фронтовиками.
Хорев позвал меня в свой кабинет и дал прочитать вот это письмо: «Родные мои, у меня была маленькая надежда, что после госпиталя хоть накоротке повидаться с вами. От Вязников, где я лечился, до нашего дома недалеко. Но ранение мое оказалось нетяжелым, а нужда в нашем брате у фронта, видать, большая, поэтому снова еду на фронт, хотя кисть моей раненой руки сгибается плохо. Едем мы через Рязань, может быть, поедем и через нашу станцию Александро-Невскую. Очень, конечно, хотелось бы повидаться. Но отпустить меня из эшелона никто не отпустит, а уйти без разрешения я, вы знаете, не способен. Поэтому простите и прощайте. Буду жив – напишу.
Леня, сынок, тебе в случае моей гибели придется трудней всего, ты еще не встал на ноги. Но я надеюсь на твой разум, на твои способности. Советую тебе льнуть к технике.
На этом до свидания. Крепко-крепко вас целую. Ваш Петр Хорев».
- Как видишь, даты под письмом нет. Но вот на обратной стороне треугольника - отчетливый почтовый штемпель: "Богоявленск, 22.8.42". Значит, свою станцию Александро-Невскую, от которой до нашего дома в деревне километров десять - двенадцать, отец мой точно проехал. Останавливался ли тут эшелон – трудно сказать. Но если б и остановился, отец - в этом я нисколько не сомневаюсь - самовольно из эшелона не ушел бы. Человек он был беспартийный, малограмотный (в школу ходил лишь две зимы). До революции и после крестьянствовал в Новодеревенском районе Рязанской области. Позднее, в 30-е годы, работал на кирпичном заводе. Он не любил громких слов и никогда их нам не произносил, но отличался большой честностью, совестливостью, рассудительностью и трезвостью поведения. Перед ним, я более, чем уверен, стояла, несомненно, эта мучительная дилемма: повидаться или не повидаться с семьей. Ехал ведь не на курорт, а на фронт. А что это такое - он уже хорошо знал. В гражданскую немного понюхал пороху и в этой, Великой Отечественной, был уже один раз ранен.
И вот опять мой батя, красноармеец 173-й стрелковой дивизии ехал на фронт... Стоял, наверное, в дверях теплушки и мысленно прощался со своими родными местами.
Уже много позже, по архивным документам, мне удалось установить, что на станции Арчеда – это уже подступы к Сталинграду, 24 августа 1942 года выгружались из эшелонов и сосредоточивались прибывшие из резерва Ставки войска 24-й армии, в состав которой и входил 173-я стрелковая дивизия. В 15 часов 5 сентября армия перешла в наступление. Некоторые её части вступили в бой после 50-километрового марша. Задача - нанести по противнику удар в направлении Басаргино. Сбили боевое охранение гитлеровцев, но встретили упорное сопротивление в главной полосе обороны. К исходу 5 сентября продвижения не имели. В течение всего сентября нависали с севера над основным ядром вражеской группировки и вели упорные наступательные действия. Успех, если судить по отвоеванной территории, был невелик, но силы врага оттягивались и изматывались, истощались. Так по крупицам и добывалась победа. В тех кровопролитных, но малоуспешных боях и участвовал мой отец. Правда, опять очень недолго. Я не располагаю никакой информацией о том, как он воевал, но ни на йоту не сомневаюсь, что - на совесть, честно. По-иному просто быть не могло.
Это отцовское письмо от 22 августа 1942 года оказалось последним. Дальнейшая судьба отца оставалась неизвестной. Извещения о гибели мы не получали. На все запросы поступал стереотипный и странный ответ: "По спискам убитых, умерших от ран и пропавших без вести не зарегистрирован". Только в 1951 году, спустя девять лет после смерти отца, когда я был уже офицером и служил в Группе советских войск в Германии, на очередной мой запрос из архива на имя командира части пришло официальное сообщение: был ранен и умер от ран... похоронен...
Когда я уже работал в «Красной звезде» и в Центральный архив Министерства обороны СССР стал ходить как на работу, мне удалось установить, что умер отец в полевом госпитале № 485 - 18 сентября 1942 года. Похоронен в братской могиле на хуторе Медведев Иловлинского района Волгоградской области. Значит, ранен он был где-то между 5 и 18 сентября.
Не услышал, увы, отец мой залпов нашего мощного контрнаступления под Сталинградом, не порадовался окружению нашими войсками более чем трехсоттысячной группировки гитлеровцев. Сколько и сегодня полынной горечи в этих подробностях!
Теперь тебе должно быть понятно, почему я заинтересовался твоими рассуждениями и поисками. Писать о героическом прошлом непросто. Трудно не сбиваться на одни восторженные эпитеты и казённый патриотизм. У тебя то и другое проскальзывает. Обрати внимание, где я тебя ненавязчиво подправил. А вообще-то ты молодец, что берёшься за такие темы…
Сам Хорев регулярно писал блестящие материалы о Великой Отечественной войне. Его перу принадлежит до сих пор никем непревзойдённый целый цикл публикаций о полководцах Победы. В них всё: и редкие, никем не исследованные исторические документы, и блестящая, истинно хоревская публицистика.
Уже упоминаемый Виталий Мороз писал: «А ещё была у Хорева безмерно волнующая его сердце страсть: любовь и интерес к Сергею Есенину. Алексей Петрович при случае мог прочитать наизусть многое и от других поэтов. Но Есенин! Он ведь, как и Хорев, – из самых наших, рязанских!..
Знаю, что в очень дружной семье Хоревых, в стенах их уютной квартиры всегда царила атмосфера преклонения перед русским словом, его культ. И вот теперь, когда Алексея Петровича нет уже среди живых, в этом доме бережно, с соблюдением всех литературоведческих канонов подготовили к публикации его переписку, связанную с С.А. Есениным, черновые записи с мыслями о поэте, малоизвестными сведениями о нем. Видишь, что сразу после войны Алексей Хорев при трех маленьких звездочках на погонах с юношеским напором бомбардирует письмами тех, от кого это зависело, требуя переиздания Есенина. Пытается по-своему убедить всех, что для искалеченного войной поколения фронтовиков есенинское слово – бальзам, что разоренной стране оно нужно не меньше, чем хлеб, цемент и кирпич.
Из журнала узнаю, что один из известных критиков тех лет, благословляя к печати толковую работу о Сергее Есенине, подкрепляет в рецензии свое мнение выдержками из письма молодого офицера Хорева, несущего службу где-то на Урале. Удивляюсь, сколь настойчиво капитан Хорев выясняет: действительно ли знаменитые «Персидские мотивы» его земляка родились, как утверждала довоенная энциклопедия, на земле Персии? Письмо долго гуляет по инстанциям. В конце концов, Алексей (отчество тогда из-за молодости можно было опустить) получает ответ, не вызывающий сомнений. Нет, не был Сергей Александрович Есенин в Иране, персидские мотивы ему навеял Азербайджан. И отвечал безвестному офицеру Советской Армии человек, в бакинской квартире которого Есенин жил, который лично присутствовал там, где принималось решение удержать поэта на своей земле: в Персии присмотр и уход за ним обеспечивать было некому.
Хорев не только переписывался с теми, кто знал Есенина, исследовал его творчество, не только собирал в домашнюю библиотеку раритетные издания его поэзии, книги и статьи о нем, но и не раз встречался с Корнелием Люциановичем Зелинским – критиком, человеком, любившим, понимавшим и ценившим Есенина столь же искренне, как и Хорев».
Алексей Петрович, в силу опять же того обстоятельства, что принадлежал к последнему военному призыву, не отличался могучим здоровьем. Отрочество и юность провёл в голоде, холоде и нечеловеческих лишениях. В конце концов, он и умер в вагоне метро на пути из редакции домой. Выпивал поэтому на наших редакционных посиделках очень редко и очень мало. И вдруг однажды приходит ко мне в отдел с бутылкой водки! Надо ли говорить, сколь я был удивлен, если не сказать ошарашен. Хоть, как говорится, я и набивался к нему в друзья, но о субординации ведь никогда не забывал и запанибратства себе не позволял.
- У меня с тобой деловой разговор будет,- сказал Петрович. - А какой же деловой разговор без бутылки. Так вот, хочу взять тебя в мой отдел. Что думаешь по этому поводу?
Честное слово, у меня вообще ступор наступил. Тут непременно следует подчеркнуть, что отдел очерка и публицистики, который к тому времени редактировал Хорев, считался, и не без оснований, самым элитным, самым звёздным отделом для «небожителей». Достаточно сказать, что его сотрудники могли вообще на службу не являться. Приходили они в редакцию лишь для того, чтобы сдать свои «нетленки» в печать, получить жалование и гонорар или на обще редакционные мероприятия. В отдел брали только лучших из лучших редакционных перьев, каковым, объективно, я не являлся, не смотря даже на некоторые спесь и гонор, к тому времени уже мною приобретенные. Однако, не до такой же степени, чтобы не понимать: не дорос я до хоревской компании. С другой стороны такие предложения дважды не делаются, и если я им не воспользуюсь, то потом всю жизнь буду локти кусать. Но ведь еще хуже: назваться груздем, полезть в хоревский кузов, а потом всем продемонстрировать свою немощь и быть с позором изгнанным. Такого я не перенесу. Короче, я ответил Хореву, что хоть мне до чрезвычайности приятно и лестно его предложение, но я объективно еще не чувствую в себе сил принять такую честь.
Плеснув в стаканы по чуть-чуть водки (и больше, кстати, не наливал), Алексей Петрович сказал:
- Давно к тебе приглядываюсь и, мне казалось, что хорошо тебя изучил. Полагал, что сходу, не раздумывая, согласишься. А оно вон как обернулось...
Дальше он продолжал говорить обо мне очень тепло и по-доброму. Если бы в тот же вечер я даже не записал его слов в свой дневник, то всё равно никогда бы их не забыл, потому что, честно говоря, никогда не рассчитывал их услышать из уст такого человека. И, видит Бог, привел бы их в этих заметках, если бы Алексей Петрович был жив. Но его, представителя последнего военного призыва, уже нет с нами почти два десятилетия...

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
24 марта 2020 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
25 ноября
среда
2020

В этот день:

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Из дворян. В 10 лет был определён пажом к Высочайшему Двору, а в 1772 году поступил на воинскую службу поручиком в Вятский мушкетёрский полк. С 1784 года стал командовать Александрийским легкоконным полком, получив чин полковника. Замеченный Потёмкиным, он был командирован в 1782 году в Крым, для усмирения бунта крымских татар. В начале русско-турецкой войны 1787—1791 годов находился в екатеринославской армии. В 1791 году, командуя конной бригадой, произвёл удачный поход за Дунай к Бабадагу, а 28 июня того же года принял видное участие в Мачинском сражении, командуя конницей левого фланга. Получил чин генерал-майора.

В 1808 году был назначен главнокомандующим на Кавказской линии. Дела там были плохи.

Турция и Персия готовились к вторжению, Имеретия и Абхазия восстали, Дагестан был близок к восстанию, а в распоряжении главнокомандующего имелось не более 42 тыс. человек. Тормасов проявил неутомимую энергию и умение руководить. Взяв крепость Поти и устранив тем самым влияние турок на Абхазию и Имеретию, Тормасов водворил в них спокойствие. В Дагестане попытки к восстанию были подавлены. Вскоре русские нанесли туркам и персам несколько решительных поражений и тем обеспечили спокойствие южной границы России.

В Отечественную войну 1812 года Тормасов командовал 3-й обсервационной армией (54 батальона, 76 эскадрон, 9 казачьих полков, всего 43 тыс.), предназначенной для сдерживания Австрии. Затем он участвовал в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой, Красным и с главной армией перешёл границу империи в декабре 1812 года. За Отечественную войну 1812 года единственным кавалером ордена Св. апостола Андрея Первозванного стал генерал А. П. Тормасов за отличие в сражении при Красном.

В 1914 году был назначен московским губернатором. На этом посту умер через пять лет.

 

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Родился в селе Старый Батако (ныне Правобережного района Северной Осетии). В РККА с 1922 года. В 1926 году окончил Ленинградскую кавалерийскую школу и до 1930 года служил курсовым командиром кавалерийской школы в Краснодаре. После выпуска из Военной Академии имени Фрунзе в 1933 году Плиев был назначен начальником оперативного отделения штаба 5-й кавалерийской дивизии. В 1936—1938 годах — советник в Монгольской народно-революционной армии. В 1941 году окончил Академию Генерального Штаба. Во время Великой Отечественной войны воевал на Западном, Южном, Юго-Западном, Степном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском, 2-м Украинском фронтах. С июля 1941 года командовал 50-й кавалерийской дивизией (с ноября 1941 — 3-я гвардейская кавалерийская дивизия), в августе — декабре 1941 года совершавшей рейды по тылам группы армий «Центр» в районе Смоленска и в Подмосковье. С декабря 1941 года — командовал 2-м гвардейским, с апреля 1942 года — 5-м, с июля — 3-м гвардейским, с ноября 1943 года — 4-м гвардейским корпусами. С ноября 1944 года Плиев возглавлял конно-механизированную группу (1 КМГ).

Во время советско-японской войны командовал конно-механизированной группой в Хингано-Мукденской операции 1945 года.

После войны командовал 9-й механизированной армией Южной группы войск, с апреля 1958 года по 1968 год — командующий войсками СКВО.

2 июня 1962 года войска возглавляемого Плиевым округа приняли участие в подавлении выступлений новочеркасских рабочих. По воспоминаниям М. К. Шапошникова, именно И. А. Плиев отдал приказ открыть огонь по демонстрантам.

Во время Карибского кризиса с июля 1962 года по май 1963 года командовал Группой советских войск на Кубе в ходе операции «Анадырь». Во время Карибского кризиса получил право на применение ядерного оружия в случае вторжения США на Кубу. После возвращения с Кубы вновь приступил к исполнению обязанностей командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. С июня 1968 года — военный инспектор, советник Группы генеральной инспекции Министерства Обороны СССР.

 

Памяти поэта-патриота Владимира Волкова

25 ноября 1958 года родился выдающийся православный поэт и композитор Владимир Волков. Судьба отвела ему всего 47 лет, но он успел записать семь дисков пронзительных песен — светлых, очистительных, возвышающих...

Памяти поэта-патриота Владимира Волкова

25 ноября 1958 года родился выдающийся православный поэт и композитор Владимир Волков. Судьба отвела ему всего 47 лет, но он успел записать семь дисков пронзительных песен — светлых, очистительных, возвышающих...

Владимир родился в Москве, но детство и юность провел на Тамбовщине, с которой связаны глубинные корни рода Волковых. Потом снова жил в Москве, но чистая земля звала, притягивала, и в 1990 году он навсегда покинул столицу и вместе с семьей обосновался в Рыльском районе Курской области в общине своего духовника протоиерея Владимира Волгина. Несомненно это наложило глубинный отпечаток на творчество Владимира Волкова: его песни обращены к человеческой душе, зовут её в светлые дали.

Первая аудиокассета Владимира Волкова «С молитвой о России» вышла в 1990 году в издательском отделе Московской Патриархии. Все песни для нее были отобраны и благословлены митрополитом Волоколамским и Юрьвским Питиримом.

Вторая — «Не отыми Покрова» вышла в 1994 году.

Владимир Волков принимал самое активное участие в деятельности Фонда Андрея Первозванного. Он выступил сотни раз перед слушателями в самых близких и далеких уголках России. С особенной радостью Владимир Волков пел перед воинами. Его любимый герой — русский солдат, который «никогда ни кем не будет побежден, потому что как истинный христианин он готов к величайшему самопожертвованию, готов совершить высший воинский подвиг — погибнуть за други своя и за свое Отечество земное и Небесное».

Огромное значение в жизни поэта сыграла заслуженная артистка России Наталья Пярн, которая впоследствии провела большую работу по сбору его песен, их записи и подготовке к изданию.

К 25-летнему творческому юбилею Владимира Волкова вышли в свет три диска: «Горит свеча», «Моя песня на светлую чашу весов», «В той области небес…». На торжественном творческом вечере в ноябре 2003 года, проходившем в Зале Церковных соборов Храма Христа Спасителя, Владимир Волков был удостоен награды Русской Православной Церкви – медали преподобного Сергия Радонежского I степени.

В начале 2005 года прошла презентация четвертого диска «Наша жизнь – слишком тонкая нить». Большинство песен вошедшие в диск написаны после трагической гибели жены Лили, проникнуты болью утраты.

Последние месяцы жизни Владимир провел в подмосковном монастыре в Аносино, он посадил там сад и написал ряд новых песен.

Володя умер в ночь с 17 на 18 ноября 2005 года. Похоронен близ Аносинского Борисоглебского женского монастыря: на погосте при храме-памятнике в честь блаженной царицы Тамары.

Пятый диск «Не испачкавшись во лжи» был выпущен уже в 2006 году. Тогда же вышли в свет диск шестой («Избранное») и диск седьмой — сборник военных песен «Не звони колокол к беде».

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии