RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Кошмар и катастрофа
31 января 2014 г.

Кошмар и катастрофа

Так оценил Александр Лукашенко происходящее в Украине
Су-35 завоёвывает Китай
1 января 1970 г.

Су-35 завоёвывает Китай

11 ноября 2014 года этот сверхманевренный многоцелевой российский истребитель произвел фурор на авиакосмическом салоне Airshow China — 2014
Обыкновенный подвиг?
13 февраля 2016 г.

Обыкновенный подвиг?

Лечь под поезд, чтобы спасти совершенно постороннего человека...
Казачья традиция
15 октября 2015 г.

Казачья традиция

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл провел встречу с казачьими атаманами России
Неужели предадим Новороссию?
25 июля 2014 г.

Неужели предадим Новороссию?

Принцип «наша хата с краю» может обернуться большой кровью
Главная » Герои нашего времени » Звездный «мешок» (морская история)

Звездный «мешок» (морская история)

17 июля — День Военно-морской авиации России

Рассказ о разведывательном полете в районе экватора
Звездный «мешок» (морская история)

Наш большой противолодочный корабль «Адмирал Трибуц» вошёл в экваториальную зону западной части Индийского океана. За трое суток до этого мы оторвались от американского фрегата, следившего за нами с самой Атлантики, но было опасение, что теперь нас встретят корабли Пятого флота США, контролирующего западную часть Индийского океана и Персидский залив. Важно засечь их первыми и условно атаковать. Такова извечная фабула военной игры между противоборствующими сторонами в ходе океанской боевой службы.
Для того, чтобы засечь, понятное дело, требуются средства разведки. На корабле они невелики: оперативные данные, получаемые из Центра по каналам связи, плюс сканирование акватории бортовой радиолокационной станцией – в радиусе примерно до 25 километров. На «Трибуце» была ещё и авиагруппа, нередко используемая в разведывательных целях. В её состав входили два корабельных вертолета Ка-27 и полтора десятка летунов и технарей, которые в перерывах между полетами вели полуанархический образ жизни. Поскольку для авиаторов существовал особый режим труда и отдыха, а также имелась система дополнительного питания, то личный состав авиакрыла корабельный распорядок дня практически игнорировал. Авиагруппа была даже отселена в спецотсек, где разрешалось использовать электроплитки для разогревания доппайка. По ночам, особенно после полётов, там жарилось-шкварилось мясо, вскрывались консервные банки, разливался по кружкам спирт (шило, как называют этот напиток на флоте), которого у авиаторов всегда было вдоволь. Откуда он, я понял только после происшествия, о котором собираюсь рассказать.
Моя каюта находилась рядом с авиационным спецотсеком. На «Трибуце» я был в командировке в качестве специального корреспондента центральной военной газеты «Красная звезда» в звании капитана первого ранга. В связи с таким особым положением мой образ жизни на корабле тоже был полуанархическим, посему я быстро сдружился с летунами и частенько засиживался у них во время ночных кутежей. Особенно близко мы сошлись с командиром авиакрыла капитаном Александром Терещенко и штурманом старшим лейтенантом Валерием Бабельским, которые дружили между собой. Нужно сказать, их взаимоотношения сразу же показались мне чуждыми элементарной гармонии. Терещенко был лет на десять старше Бабельского, но холостяковал и даже разговоров о женитьбе не тепел – он был, хотя и не молод – лет тридцати пяти, но красив и, чувствовалось, любим женским полом. Во всяком случае, рассказывал «под шило» о многочисленных любовных похождениях. А у Бабельского и жена была, и двое маленьких детей. По характеру друзья были противоположны во всем, как лед и пламень. Бабельский молчалив, угрюм, серьезен. Терещенко – фонтан анекдотов, розыгрышей, смеха. В общем, они представляли собой совершенно невозможный по всем теориям симбиоз, который, тем не менее, на практике оказался крепким и даже полезным для дела – мужики хорошо дополняли друг друга.
Как-то я попытался уговорить Терещенко взять меня в полёт над океаном, пообещав опубликовать в «Красной звезде» репортаж об этом и прославить их «на весь мир». Это, конечно же, неимоверно увлекло веселого капитана. Но он все-таки долго противился. Дело в том, что в боевой обстановке (а полеты над океаном, да еще в зоне действия Пятого флота США относились именно к таковой), категорически запрещалось брать на борт вертолета посторонних. В принципе, я мог попытаться получить разрешение у главнокомандующего ВМФ. Но, во-первых, переписка по закрытым каналам связи – дело очень муторное и долгое, а, во-вторых, если бы я получил отказ, то уже никак нельзя было провернуть эту операцию неофициально – всё выглядело бы как открытое неповиновение.
В одну из наших ночных посиделок я додавил-таки Терещенко. А на следующий день «Трибуц» вошел в экваториальную зону, и авиакрылу была поставлена задача провести ночную разведку. Это задание командир авиагруппы взял на себя. С ним должны были лететь Бабельский и кто-то из операторов. Я подошел к Терещенко и напомнил о ночном разговоре. Он безрадостно согласился. Мы разработали целую операцию сокрытия. Я перед взлетом подошел к вертолету, как будто для того, чтобы сфотографировать экипаж в кабине, а за мгновение до запуска винта по условному знаку Терещенко нырнул под машину и через нижний люк пробрался на место оператора, которому в тот день дали неофициальный выходной.
Вертолет, поднимая водяную пыль, завис над кормой корабля, и боковой ветер сразу же вступил в борьбу с командиром экипажа. Он начал бесцеремонно заносить вертолету хвост, пытаясь навалить машину на корабельную надстройку. Терещенко хладнокровно манипулировал ручкой управления — и корабль начал быстро уменьшаться в размерах, уходя в сторону.
В блистер я заметил, что красное остывающее солнце еще на расстоянии двух своих дисков висело над горизонтом, и его мягкий свет розово растекался по поверхности океана. Солнце в экваториальных широтах по вечерам падает отвесно, поэтому день сменяется ночью почти без переходов. Так что у нас было всего с десяток минут, чтобы полюбоваться вечерним океаном с высоты. Вскоре вода стала темнеть, приобретать фиолетовые оттенки. Четко обозначились белые усы, торчащие из-под форштевня корабля, и кильватерный след за кормой. Набирая высоту, мы все дальше уходили от корабля вперед, и вскоре его силуэт поглотило расстояние и сгущающаяся темнота.
Там предстояло произвести визуальную и радиолокационную разведку далеко впереди по курсу корабля. Перед вылетом я успел переговорить с командиром «Адмирала Трибуца» капитаном второго ранга Владимиром Еловским о том, чем является для корабля бортовая авиация. Мне хотелось получить совершенно определенный ответ на вопрос: чего же больше она дает командиру - пользы или хлопот? Еловский и не собирался скрывать, что хлопот, конечно, много. И не только от беспокойной команды летунов и технарей. Полеты вертолетов — большая нагрузка для корабля. Практически весь экипаж — каждый человек на своем месте — участвует в их подготовке и проведении. А какова ответственность командира! Риск неожиданных ситуаций при полетах с палубы достаточно велик. Океан даже для большого корабля опасен, а поведение стихии зачастую непредсказуемо. Маленький же вертолет уязвимей многократно. Однако, подчеркнул Еловский, только тактически слепой командир может лишь с этих позиций оценивать корабельные вертолеты. Палубную авиацию не зря называют длинной рукой корабля. Она способна вести дальнюю разведку и заблаговременно предупреждать командира о приближении противника или иных опасностях. Вертолет эффективно ведет поиск подводных лодок, а при необходимости может и наносить по ним бомбовый удар. Очень широки возможности винтокрылого труженика в перевозке людей, грузов, запчастей, почты. В этом, кстати, мы в походе не раз убеждались. Что же касается риска, то ведь это — стихия военных людей.
Не прошло и полчаса, как ночь поглотила все цвета. И вверху, и внизу (отраженные океаном) мерцали звезды. Это уже похоже на космический полет. От Терещенко я знал, что авиаторы называют такую ситуацию звездным «мешком» и не очень-то ее любят: можно легко грабануться, перепутав низ и верх.
Командир экипажа будто закаменел в своем кресле. Приборы, органы управления и темнота впереди – похоже, только это занимало его внимание. Полет продолжался уже час, а событий не происходило. Вокруг темнота и звезды. И вдруг Бабельский пробубнил:
- Не зря керосин жгли!
Он ткнул пальцем на засветку на экране PJIC и доложил командиру:
- На цель – курс сорок.
Терещенко резко повернул вертолет. Вскоре под нами в темноте проступили бусинки ходовых огней какого-то корабля. Снизились и, хотя близко подходить не стали, отчетливо увидели, что это военный корабль, по размерам близкий к нашему, похоже, американский фрегат. Терещенко вычислил элементы движения американского корабля, и отвернул вертолет от него. Мы еще минут двадцать рыскали по акватории, и вдруг Бабельский с тревогой в голосе сообщил:
- Что за чертовщина! Командир, дальний привод пропал!
- Что значит – пропал!? – удивился Терещенко.
- Видно, какая-то свинья обесточила приводную радиостанцию.
- Да хрен с ней, давай курс на корабль по карте.
После затянувшегося молчания послышался виноватый голос Бабельского:
- Не вел я прокладку, командир.
- Даже приблизительно?
-Нет. На привод понадеялся.
- Ну, редиска! Что делать будем?!
Ситуация складывалась гадостная. Привод – это как радиомаяк для вертолета. Как предположил Терещенко, во время вечернего проветривания палуб (есть такая команда на корабле) какой-нибудь молодой матрос нечаянно отключил рубильник приводной станции. «Маяк» потух. Это было бы полбеды, если бы Бабельский с самого начала вел штурманскую прокладку, то есть навигационное счисление пути вертолета. Тогда можно было бы, точно зная своё место в океане, определить курс выхода на «Трибуц». Но Бабельский понадеялся на технику, и теперь мы находились посреди Индийского океана, совершенно не зная, куда рулить. Связаться с кораблем по радио тоже не могли. На вертолете имелась только ультракоротковолновая станция, которая работала примерно на расстоянии визуальной видимости.
Через некоторое время Терещенко обратился ко мне:
- Горючего осталось пятьдесят процентов. Его в обрез, даже если бы мы точно знали курс на корабль. А американец вон – светится неподалеку. Может быть, сядем до выяснения? На ваше решение.
Начальником для экипажа, разумеется, я не был. Но в критической ситуации, как старший по воинскому званию, мог принимать решения. Я посмотрел в сторону американца. На корабле ярко горела иллюминация, освещая площадку для посадки вертолета.
- Какое гостеприимство! — съязвил Бабельский. — Приглашают, садитесь, мол, мы вам будем рады...
- Заткнулся бы, - огрызнулся Терещенко. - Заварил кашу, а теперь геройствуешь! Машину спасать надо. И тебя — дурака.
- Сколько вертолет продержится на воде, если мы не найдем «Трибуц»? – спросил я командира.
- Сорок минут.
Мне вспомнилась лоция этой части океана. В ней отмечалось, что здесь имеется несколько банок – приподнятостей, покрытых кораллами, в которых кишат акулы. Перспектива оказаться в этих водах меня явно не прельщала. Но идти в гости к америкосам не лучше. К нашим офицерам у них отношение известное – накачают наркотой, вывезут в Штаты и объявят, что мы сами попросили политического убежища. Нет, уж лучше в пасть акуле, но с честью, чем к американским «друзьям».
- Терещенко, - обратился я к командиру, - мы в основном летели на северо-восток, поворачивай теперь на юго-запад. Все-таки в сторону «Трибуца», может быть, на дальность УКВ-связи выйдем.
Возвращение мне показалось долгим и утомительным. Вибрация, которую поначалу я не замечал, начинала все переворачивать внутри. Звездный «мешок» теперь казался не прекрасно-романтическим, как раньше, а зловещим. Но через некоторое время Бабельский прокричал командиру:
- Привод включился! Курс на корабль – 234 градуса.
Когда показались огни «Трибуца», они для меня были самым дорогим, что только есть в этом безбрежном океане!
Посадочная площадка на корме светилась маленьким пятнышком. Трудно было поверить, что в него можно попасть. Но вот квадратик света стал стремительно расти и приближаться. Вместе с ним и корабельные надстройки. В какое-то мгновение показалось, что мы неминуемо врежемся в них. Вертолет завис, окутался клубами водяной пыли, которая словно белой эмульсией залепила блистер, полностью ослепив командира. Нужно было срочно включать систему орошения блистера. Но Терещенко и не думал этого делать. Штурман приоткрыл дверь и, наблюдая за прохождением машины над кромкой палубы, скорректировал посадку. Вертолет коснулся палубы, но тут же слегка оторвался от нее, потому что палуба накренилась на волне. Наконец, машина осела, слившись в одно целое с кораблем.
- Топливо – по нулям, - весело констатировал Терещенко. – Еще минута и нам — амба!
- Почему же ты, нехороший человек, редиска, орошение не включил? А если бы с первого захода не сели? На чем второй круг делали бы?
- В нашем флоте, - многозначительно подняв указательный палец, проговорил не без театральной гордости Терещенко, - всегда с первого захода совершают посадку, даже вслепую. А почему орошение не включил, про то вы узнаете на разборе полетов в нашем отсеке через полчаса. Милости просим!
Ночью в спецотсеке жарилось-шкварилось мясо, вскрывались консервные банки, разливалось по кружкам шило, которого у авиаторов как всегда было вдоволь. Поднимая наполненную емкость, Терещенко обратился ко мне:
- Система орошения вертолета работает на спирте, но ведь жалко выбрасывать на ветер этот эликсир жизни, вот и приходится разрабатывать новые, причем, несомненно, передовые приемы посадки вслепую.
Стол задрожал от всеобщего хохота. Перекрывая его, я не сдержался от подначки:
- Тут-то ты осмелел, а когда привод потеряли, чуть к америкосам не сел.
- Так то мы вас проверяли, товарищ каперанг. Неужели вы поверили, что я у этих гадов спасения искать бы стал? Спросите у ребят, мы заранее договорились. За ваш на отлично сданный экзамен! – Терещенко протянул руку с емкостью, и еще полтора десятка кружек двинулись навстречу моей. Пришлось выпить до дна. И ведь было за что!

 

Сергей Турченко
16 июля 2013 г.

Комментарии:

Александра 05.11.2013 в 14:02 # Ответить
Извините, хотелось бы узнать, в каком году произошло данное событие и остались ли фотографии героев истории.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
11 июля
суббота
2020

В этот день:

Представление Михаила Лермонтова к ордену

11 июля 1840 года произошло сражение на реке Валерик между чеченцами и отрядами генерала Галафеева, в котором участвовал великий русский поэт М, Ю. Лермонтов. За отвагу он был представлен к ордену Владимира IV степени.

Представление Михаила Лермонтова к ордену

11 июля 1840 года произошло сражение на реке Валерик между чеченцами и отрядами генерала Галафеева, в котором участвовал великий русский поэт М, Ю. Лермонтов. За отвагу он был представлен к ордену Владимира IV степени.

Как известно, Лермонтов был сослан на Кавказ за «непозволительные» стихи и в 1840 году стал поручиком Тенгинского пехотного полка. В двух походах - в Малую и Большую Чечню - Лермонтов обратил на себя внимание начальника отряда "расторопностью, верностью взгляда, пылким мужеством" и был представлен к ордену. Но император Николай I отменил награждение. Зато появилось стихотворение «Валерик», в котором описано то сражение:
И два часа в струях потока

Бой длился. Резались жестоко,

Как звери, молча, с грудью грудь,

Ручей телами запрудили.

Хотел воды я зачерпнуть...

(И зной и битва утомили

Меня), но мутная волна

Была тепла, была красна.

Самый засекреченный разведчик Рудольф Абель

11 июля 1903 года родился Рудольф Иванович АБЕЛЬ (умер 15.11.1971), легендарный советский разведчик-нелегал.

Самый засекреченный разведчик Рудольф Абель

11 июля 1903 года родился Рудольф Иванович АБЕЛЬ (умер 15.11.1971), легендарный советский разведчик-нелегал.

 Вся его деятельность настолько засекречена до сих пор, что только недавно стало известно, что на самом деле это не Абель, а Фишер, что он из российских немцев. Разведчиком стал еще до Великой Отечественной войны.
 В США проработал 10 лет после войны, был арестован, но
о созданных им на континенте агентурных сетях до сих пор строятся только догадки, так как предатель-радист знал лишь «Марка» (псевдоним Абеля-Фишера) и никого больше арестовать не удалось. Под чужим менем он был приговорен к 30 годам тюрьмы, в 1962 году обменен на летчика-шпиона Пауэрса. Под чужим именем он стал известен всему Советскому Союзу после выхода кинофильма «Мертвый сезон».

Княгиня Вера Оболенская (Макарова)

11 июля 1911 года родилась княгиня Вера Аполлоновна Оболенская (Макарова), генеральный секретарь подпольной организации Французского Сопротивления в годы Второй мировой войны. Казнена фашистами в 1944 году на гильотине. Кавалер французского ордена Почетного легиона и советского ордена Отечественной войны 1 степени (посмертно).

Княгиня Вера Оболенская (Макарова)

11 июля 1911 года родилась княгиня Вера Аполлоновна Оболенская (Макарова), генеральный секретарь подпольной организации Французского Сопротивления в годы Второй мировой войны. Казнена фашистами в 1944 году на гильотине. Кавалер французского ордена Почетного легиона и советского ордена Отечественной войны 1 степени (посмертно).

Всего, по некоторым данным, установлены имена 238 русских, погибших за годы Второй мировой войны в рядах Сопротивления Франции. На самом деле их, конечно, было больше. Участие русских в движении Сопротивления носило разнообразный характер. Дочь композитора Скрябина Ариадна, муж которой поэт Довид Кнут, примкнула к еврейской организации Сопротивления и занималась спасением еврейских детей. Она была арестована при попытке провести детей через границу и погибла в 1944 году. Молодая русская женщина Дина Верни была близка к французскому скульптору Майолю. Включившись в Сопротивление, однажды она спрятала в его студии целую группу иностранных антифашистов, которых сама же потом провела горными тропами через границу в Испанию. Широко известным стало имя «барда свободы» Анны Марли. Дочь русских эмигрантов, Анна Бетулинская (псевдоним – Анна Марли) выросла на юге Франции. В 19 лет стала самым молодым членом Французского общества писателей и композиторов. Во время войны Марли жила в Англии и посвятила свое творчество борьбе за освобождение Франции. Аккомпанируя себе на гитаре, она ежедневно выступала с патриотическими песнями перед солдатами, моряками, летчиками и в передачах Би-Би-Си для оккупированной Франции. Одна из ее песен стала гимном движения Сопротивления.

«Рапид» на службе ПВО

11 июля 1934 года под Ленинградом проведены первые в мире испытания аппаратуры радиообнаружения самолетов «Рапид».

«Рапид» на службе ПВО

11 июля 1934 года под Ленинградом проведены первые в мире испытания аппаратуры радиообнаружения самолетов «Рапид».

Она послужила прототипом для разработки последующих станций радиообнаружения самолетов и наведения истребителей РУС-1 и РУС-2.

Заслуга в этом, в первую очередь, Павла Кондратьевича ОЩЕПКОВА, выдающегося советского инженера, определившего в 30-е гг. прошлого столетия впервые в мировой практике пути развития радиолокации и приступившего к созданию устройств для обнаружения летательных аппаратов.

Именно наша страна является родиной радиолокации. В СССР уже в 1934 году были построены и испытаны первые опытные образцы аппаратуры радиообнаружения "Рапид", тогда как в США первая сумма на развитие "радара" была отпущена только в 1935 году.

Более того, когда летом 1941 года фашисты попытались бомбить Берлин, они, благодаря нашим РУСам, потеряли столько самолетов, что отказались от подобных операций в дальнейшем. Премьер Англии Черчилль попросил Сталина поделиться документацией на чудо-локацию. Получил. Передал в США. А после войны сделал безапелляционное заявление о том, что именно англосаксы подарили миру радиолокацию - это величайшее военное изобретение за последние 50 лет. К сожалению, Сталин тоже совершал ошибки.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии