RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Ангара» дотянется до Луны
27 мая 2013 г.

«Ангара» дотянется до Луны

27 мая 2013 года «со стапелей» Научно-производственного центра имени М.В. Хруничева отправлена на космодром Плесецк принципиально новая ракета класса «Ангара»
Ровесник Октября и сегодня в строю
5 ноября 2016 г.

Ровесник Октября и сегодня в строю

99 - летнюю дату готовится встретить Арсений Дмитриевич МИРОНОВ
Коррупция с видом на Марс
16 апреля 2015 г.

Коррупция с видом на Марс

Во время «Прямой линии» Владимир Путин заявил, что экономическая политика государства меняться не будет
Последнее интервью Вячеслава Клыкова
2 июня 2014 г.

Последнее интервью Вячеслава Клыкова

2 июня 2006 года отошел ко Господу великий русский скульптор и патриот Вячеслав Михайлович Клыков
Зачем американцам Славянск
15 июня 2014 г.

Зачем американцам Славянск

Генерал-полковник Леонид Ивашов раскрыл ракетно-сланцевую подоплёку карательной операции США и Киева в Новороссии
Главная » Герои нашего времени » Звездный «мешок» (морская история)

Звездный «мешок» (морская история)

17 июля — День Военно-морской авиации России

Рассказ о разведывательном полете в районе экватора
Звездный «мешок» (морская история)

Наш большой противолодочный корабль «Адмирал Трибуц» вошёл в экваториальную зону западной части Индийского океана. За трое суток до этого мы оторвались от американского фрегата, следившего за нами с самой Атлантики, но было опасение, что теперь нас встретят корабли Пятого флота США, контролирующего западную часть Индийского океана и Персидский залив. Важно засечь их первыми и условно атаковать. Такова извечная фабула военной игры между противоборствующими сторонами в ходе океанской боевой службы.
Для того, чтобы засечь, понятное дело, требуются средства разведки. На корабле они невелики: оперативные данные, получаемые из Центра по каналам связи, плюс сканирование акватории бортовой радиолокационной станцией – в радиусе примерно до 25 километров. На «Трибуце» была ещё и авиагруппа, нередко используемая в разведывательных целях. В её состав входили два корабельных вертолета Ка-27 и полтора десятка летунов и технарей, которые в перерывах между полетами вели полуанархический образ жизни. Поскольку для авиаторов существовал особый режим труда и отдыха, а также имелась система дополнительного питания, то личный состав авиакрыла корабельный распорядок дня практически игнорировал. Авиагруппа была даже отселена в спецотсек, где разрешалось использовать электроплитки для разогревания доппайка. По ночам, особенно после полётов, там жарилось-шкварилось мясо, вскрывались консервные банки, разливался по кружкам спирт (шило, как называют этот напиток на флоте), которого у авиаторов всегда было вдоволь. Откуда он, я понял только после происшествия, о котором собираюсь рассказать.
Моя каюта находилась рядом с авиационным спецотсеком. На «Трибуце» я был в командировке в качестве специального корреспондента центральной военной газеты «Красная звезда» в звании капитана первого ранга. В связи с таким особым положением мой образ жизни на корабле тоже был полуанархическим, посему я быстро сдружился с летунами и частенько засиживался у них во время ночных кутежей. Особенно близко мы сошлись с командиром авиакрыла капитаном Александром Терещенко и штурманом старшим лейтенантом Валерием Бабельским, которые дружили между собой. Нужно сказать, их взаимоотношения сразу же показались мне чуждыми элементарной гармонии. Терещенко был лет на десять старше Бабельского, но холостяковал и даже разговоров о женитьбе не тепел – он был, хотя и не молод – лет тридцати пяти, но красив и, чувствовалось, любим женским полом. Во всяком случае, рассказывал «под шило» о многочисленных любовных похождениях. А у Бабельского и жена была, и двое маленьких детей. По характеру друзья были противоположны во всем, как лед и пламень. Бабельский молчалив, угрюм, серьезен. Терещенко – фонтан анекдотов, розыгрышей, смеха. В общем, они представляли собой совершенно невозможный по всем теориям симбиоз, который, тем не менее, на практике оказался крепким и даже полезным для дела – мужики хорошо дополняли друг друга.
Как-то я попытался уговорить Терещенко взять меня в полёт над океаном, пообещав опубликовать в «Красной звезде» репортаж об этом и прославить их «на весь мир». Это, конечно же, неимоверно увлекло веселого капитана. Но он все-таки долго противился. Дело в том, что в боевой обстановке (а полеты над океаном, да еще в зоне действия Пятого флота США относились именно к таковой), категорически запрещалось брать на борт вертолета посторонних. В принципе, я мог попытаться получить разрешение у главнокомандующего ВМФ. Но, во-первых, переписка по закрытым каналам связи – дело очень муторное и долгое, а, во-вторых, если бы я получил отказ, то уже никак нельзя было провернуть эту операцию неофициально – всё выглядело бы как открытое неповиновение.
В одну из наших ночных посиделок я додавил-таки Терещенко. А на следующий день «Трибуц» вошел в экваториальную зону, и авиакрылу была поставлена задача провести ночную разведку. Это задание командир авиагруппы взял на себя. С ним должны были лететь Бабельский и кто-то из операторов. Я подошел к Терещенко и напомнил о ночном разговоре. Он безрадостно согласился. Мы разработали целую операцию сокрытия. Я перед взлетом подошел к вертолету, как будто для того, чтобы сфотографировать экипаж в кабине, а за мгновение до запуска винта по условному знаку Терещенко нырнул под машину и через нижний люк пробрался на место оператора, которому в тот день дали неофициальный выходной.
Вертолет, поднимая водяную пыль, завис над кормой корабля, и боковой ветер сразу же вступил в борьбу с командиром экипажа. Он начал бесцеремонно заносить вертолету хвост, пытаясь навалить машину на корабельную надстройку. Терещенко хладнокровно манипулировал ручкой управления — и корабль начал быстро уменьшаться в размерах, уходя в сторону.
В блистер я заметил, что красное остывающее солнце еще на расстоянии двух своих дисков висело над горизонтом, и его мягкий свет розово растекался по поверхности океана. Солнце в экваториальных широтах по вечерам падает отвесно, поэтому день сменяется ночью почти без переходов. Так что у нас было всего с десяток минут, чтобы полюбоваться вечерним океаном с высоты. Вскоре вода стала темнеть, приобретать фиолетовые оттенки. Четко обозначились белые усы, торчащие из-под форштевня корабля, и кильватерный след за кормой. Набирая высоту, мы все дальше уходили от корабля вперед, и вскоре его силуэт поглотило расстояние и сгущающаяся темнота.
Там предстояло произвести визуальную и радиолокационную разведку далеко впереди по курсу корабля. Перед вылетом я успел переговорить с командиром «Адмирала Трибуца» капитаном второго ранга Владимиром Еловским о том, чем является для корабля бортовая авиация. Мне хотелось получить совершенно определенный ответ на вопрос: чего же больше она дает командиру - пользы или хлопот? Еловский и не собирался скрывать, что хлопот, конечно, много. И не только от беспокойной команды летунов и технарей. Полеты вертолетов — большая нагрузка для корабля. Практически весь экипаж — каждый человек на своем месте — участвует в их подготовке и проведении. А какова ответственность командира! Риск неожиданных ситуаций при полетах с палубы достаточно велик. Океан даже для большого корабля опасен, а поведение стихии зачастую непредсказуемо. Маленький же вертолет уязвимей многократно. Однако, подчеркнул Еловский, только тактически слепой командир может лишь с этих позиций оценивать корабельные вертолеты. Палубную авиацию не зря называют длинной рукой корабля. Она способна вести дальнюю разведку и заблаговременно предупреждать командира о приближении противника или иных опасностях. Вертолет эффективно ведет поиск подводных лодок, а при необходимости может и наносить по ним бомбовый удар. Очень широки возможности винтокрылого труженика в перевозке людей, грузов, запчастей, почты. В этом, кстати, мы в походе не раз убеждались. Что же касается риска, то ведь это — стихия военных людей.
Не прошло и полчаса, как ночь поглотила все цвета. И вверху, и внизу (отраженные океаном) мерцали звезды. Это уже похоже на космический полет. От Терещенко я знал, что авиаторы называют такую ситуацию звездным «мешком» и не очень-то ее любят: можно легко грабануться, перепутав низ и верх.
Командир экипажа будто закаменел в своем кресле. Приборы, органы управления и темнота впереди – похоже, только это занимало его внимание. Полет продолжался уже час, а событий не происходило. Вокруг темнота и звезды. И вдруг Бабельский пробубнил:
- Не зря керосин жгли!
Он ткнул пальцем на засветку на экране PJIC и доложил командиру:
- На цель – курс сорок.
Терещенко резко повернул вертолет. Вскоре под нами в темноте проступили бусинки ходовых огней какого-то корабля. Снизились и, хотя близко подходить не стали, отчетливо увидели, что это военный корабль, по размерам близкий к нашему, похоже, американский фрегат. Терещенко вычислил элементы движения американского корабля, и отвернул вертолет от него. Мы еще минут двадцать рыскали по акватории, и вдруг Бабельский с тревогой в голосе сообщил:
- Что за чертовщина! Командир, дальний привод пропал!
- Что значит – пропал!? – удивился Терещенко.
- Видно, какая-то свинья обесточила приводную радиостанцию.
- Да хрен с ней, давай курс на корабль по карте.
После затянувшегося молчания послышался виноватый голос Бабельского:
- Не вел я прокладку, командир.
- Даже приблизительно?
-Нет. На привод понадеялся.
- Ну, редиска! Что делать будем?!
Ситуация складывалась гадостная. Привод – это как радиомаяк для вертолета. Как предположил Терещенко, во время вечернего проветривания палуб (есть такая команда на корабле) какой-нибудь молодой матрос нечаянно отключил рубильник приводной станции. «Маяк» потух. Это было бы полбеды, если бы Бабельский с самого начала вел штурманскую прокладку, то есть навигационное счисление пути вертолета. Тогда можно было бы, точно зная своё место в океане, определить курс выхода на «Трибуц». Но Бабельский понадеялся на технику, и теперь мы находились посреди Индийского океана, совершенно не зная, куда рулить. Связаться с кораблем по радио тоже не могли. На вертолете имелась только ультракоротковолновая станция, которая работала примерно на расстоянии визуальной видимости.
Через некоторое время Терещенко обратился ко мне:
- Горючего осталось пятьдесят процентов. Его в обрез, даже если бы мы точно знали курс на корабль. А американец вон – светится неподалеку. Может быть, сядем до выяснения? На ваше решение.
Начальником для экипажа, разумеется, я не был. Но в критической ситуации, как старший по воинскому званию, мог принимать решения. Я посмотрел в сторону американца. На корабле ярко горела иллюминация, освещая площадку для посадки вертолета.
- Какое гостеприимство! — съязвил Бабельский. — Приглашают, садитесь, мол, мы вам будем рады...
- Заткнулся бы, - огрызнулся Терещенко. - Заварил кашу, а теперь геройствуешь! Машину спасать надо. И тебя — дурака.
- Сколько вертолет продержится на воде, если мы не найдем «Трибуц»? – спросил я командира.
- Сорок минут.
Мне вспомнилась лоция этой части океана. В ней отмечалось, что здесь имеется несколько банок – приподнятостей, покрытых кораллами, в которых кишат акулы. Перспектива оказаться в этих водах меня явно не прельщала. Но идти в гости к америкосам не лучше. К нашим офицерам у них отношение известное – накачают наркотой, вывезут в Штаты и объявят, что мы сами попросили политического убежища. Нет, уж лучше в пасть акуле, но с честью, чем к американским «друзьям».
- Терещенко, - обратился я к командиру, - мы в основном летели на северо-восток, поворачивай теперь на юго-запад. Все-таки в сторону «Трибуца», может быть, на дальность УКВ-связи выйдем.
Возвращение мне показалось долгим и утомительным. Вибрация, которую поначалу я не замечал, начинала все переворачивать внутри. Звездный «мешок» теперь казался не прекрасно-романтическим, как раньше, а зловещим. Но через некоторое время Бабельский прокричал командиру:
- Привод включился! Курс на корабль – 234 градуса.
Когда показались огни «Трибуца», они для меня были самым дорогим, что только есть в этом безбрежном океане!
Посадочная площадка на корме светилась маленьким пятнышком. Трудно было поверить, что в него можно попасть. Но вот квадратик света стал стремительно расти и приближаться. Вместе с ним и корабельные надстройки. В какое-то мгновение показалось, что мы неминуемо врежемся в них. Вертолет завис, окутался клубами водяной пыли, которая словно белой эмульсией залепила блистер, полностью ослепив командира. Нужно было срочно включать систему орошения блистера. Но Терещенко и не думал этого делать. Штурман приоткрыл дверь и, наблюдая за прохождением машины над кромкой палубы, скорректировал посадку. Вертолет коснулся палубы, но тут же слегка оторвался от нее, потому что палуба накренилась на волне. Наконец, машина осела, слившись в одно целое с кораблем.
- Топливо – по нулям, - весело констатировал Терещенко. – Еще минута и нам — амба!
- Почему же ты, нехороший человек, редиска, орошение не включил? А если бы с первого захода не сели? На чем второй круг делали бы?
- В нашем флоте, - многозначительно подняв указательный палец, проговорил не без театральной гордости Терещенко, - всегда с первого захода совершают посадку, даже вслепую. А почему орошение не включил, про то вы узнаете на разборе полетов в нашем отсеке через полчаса. Милости просим!
Ночью в спецотсеке жарилось-шкварилось мясо, вскрывались консервные банки, разливалось по кружкам шило, которого у авиаторов как всегда было вдоволь. Поднимая наполненную емкость, Терещенко обратился ко мне:
- Система орошения вертолета работает на спирте, но ведь жалко выбрасывать на ветер этот эликсир жизни, вот и приходится разрабатывать новые, причем, несомненно, передовые приемы посадки вслепую.
Стол задрожал от всеобщего хохота. Перекрывая его, я не сдержался от подначки:
- Тут-то ты осмелел, а когда привод потеряли, чуть к америкосам не сел.
- Так то мы вас проверяли, товарищ каперанг. Неужели вы поверили, что я у этих гадов спасения искать бы стал? Спросите у ребят, мы заранее договорились. За ваш на отлично сданный экзамен! – Терещенко протянул руку с емкостью, и еще полтора десятка кружек двинулись навстречу моей. Пришлось выпить до дна. И ведь было за что!

 

Сергей Турченко
16 июля 2013 г.

Комментарии:

Александра 05.11.2013 в 14:02 # Ответить
Извините, хотелось бы узнать, в каком году произошло данное событие и остались ли фотографии героев истории.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
20 февраля
вторник
2018

В этот день:

Памяти Ярослава Мудрого

20 февраля 1054 года умер Святой Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский

Памяти Ярослава Мудрого

20 февраля 1054 года умер Святой Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский

Ярослав Владимирович — сын крестителя Руси князя Владимира Святославича (из рода Рюриковичей) и полоцкой княжны Рогнеды Рогволодовны, отец, дед и дядя многих правителей Европы. Вошла в историю составленная при Ярославе «Русская правда», ставшая первым известным сводом законов на Руси. Назван Мудрым за установление почти идеального порядка в государстве (Европа брала пример и считала за честь породниться). Ярослав Мудрый практически взял под свой контроль всю Европу с помощью своих сыновей и дочерей, выдав их за царей и принцесс западных государств. Изяслав (Дмитрий) (1025—1078) — женился на сестре польского короля Казимира I — Гертруде. Всеволод (Андрей) (1030—1093) — женился на греческой царевне (дочери византийского императора Константина IX Мономаха), от брака с которой родился князь Владимир Мономах. Игорь (Юрий) (1036—1060) — женился на германской принцессе Кунигунде. Елизавета стала женой норвежского короля Харальда Сурового. Анастасия стала женой короля Венгрии Андраша I. Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I. Во Франции она стала известна как королева Анна Русская или Анна Киевская.

 

Генерал-кавалерист Лев Доватор

20 февраля 1903 года родился Лев Михайлович ДОВАТОР

Генерал-кавалерист Лев Доватор

20 февраля 1903 года родился Лев Михайлович ДОВАТОР

Отличился в битве за Москву. Известен успешными операциями по уничтожению войск противника. За голову Доватора немецкое командование назначило крупную награду. Смертельно ранен пулеметной очередью 19 декабря 1941 года.

Генерал Третьяк

20 февраля 1923 года родился Иван Моисеевич ТРЕТЬЯК, генерал армии, Герой Советского Союза

Генерал Третьяк

20 февраля 1923 года родился Иван Моисеевич ТРЕТЬЯК, генерал армии, Герой Советского Союза

Родился в селе Малая Поповка Хорольского района Полтавской области (Украина) в крестьянской семье. Украинец.

В Красную Армию был призван в 1939 году. В 1941 году окончил Астраханское стрелково-пулемётное училище.

На фронтах Великой Отечественной войны с декабря 1941 года. Участвовал в боях на Западном и 2-м Прибалтийском фронтах, командовал ротой, был заместителем командира, а с июля 1943 года — командиром стрелкового батальона. В 20 лет командовал полком. Особо отличился при форсировании реки Великая и при освобождении города Опочка Псковской области.

 

Оружейный конструктор Евгений Драгунов

20 февраля 1920 года родился конструктор стрелкового оружия Евгений Федорович Драгунов

Оружейный конструктор Евгений Драгунов

20 февраля 1920 года родился конструктор стрелкового оружия Евгений Федорович Драгунов

Потомственный оружейник, он начинал со спортивных винтовок, был награжден за их создание орденом Знак почета. В 1958 году создал снайперскую винтовку СВД, которая в 1963 году была принята на вооружение Советской Армии и в модернизированном виде продолжает оставаться оружием Российской армии. Уже после смерти конструктора на вооружение МВД России были приняты пистолет-пулемет «Кедр» (Конструкции Евгения Драгунова) и созданный на его базе пистолет-пулемет «Клин».

Разведчик-нелегал Лев Маневич

20 февраля 1965 года разведчику Льву Маневичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно

Разведчик-нелегал Лев Маневич

20 февраля 1965 года разведчику Льву Маневичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно

Он был внедрен в деловые круги, близкие к вермахту и передавал в Центр ценнейшую информацию, которая была, в частности, использована при создании знаменитых в будущем истребителей Як и Ла.
В 1918 году Лев Маневич добровольно вступил в Красную Армию. В Гражданской войне участвовал в качестве комиссара бронепоезда, а затем - командира отряда особого назначения. В 1921 году закончил высшую школу штабной службы комсостава Красной армии, в 1924 году - Военную академию РККА. После этого ему предложили работу в военной разведке и уже в качестве будущего разведчика-нелегала Маневич в 1929 году закончил курсы при Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского, поскольку предполагалось его использовать в интересах авиационной промышленности. Вскоре, по легенде внедрения, Маневич стал преуспевающим австрийским бизнесменом Конрадом Кертнером (агентурный псевдоним - Этьен).

Эта легенда позволила Маневичу внедриться в круги, близкие к военной промышленности сразу нескольких западноевропейских стран. Он передавал в Центр ценную информацию о специальных технологиях производства высокопрочных сталей, необходимых для производства бронетанковой техники, об опытных образцах подводных лодок и надводных кораблей, о новых видах автоматического стрелкового оружия.

Воспользовавшись знакомством со знаменитым испанским асом Аугусто Агирре, он регулярно появлялся на аэродроме франкистов в Испании, где зарекомендовал себя как отличный авиационный инженер, великолепно разбирающийся в самолетных двигателях. Германские и итальянские авиатехники регулярно приглашали Кертнера для участия в технических консилиумах, призванных определить причины тех или иных неполадок у «сырых» немецких и итальянских самолетов. В результате Этьен получил уникальную возможность досконально изучить как сильные, так и слабые стороны новейшей вражеской техники.

Добываемые Маневичем материалы через Центр поступали в советские авиационные конструкторские бюро, где шла работа над созданием новых истребителей - знаменитых в будущем Як и Ла.

В 1936 году Маневича арестовала итальянская контрразведка. Своего имени он не раскрыл, а назвался полковником Старостиным (фамилия его давнего друга по службе на бронепоезде). Итальянский суд приговорил советского разведчика к длительному сроку заключения. В 1943 году итальянцы передали его в Германию под именем полковника Старостина. Там он содержался в лагерях Маутхаузен, Мельк и Эбензее. 6 мая 1945 года, будучи тяжело больным, был освобожден войсками США, но уже 9 мая умер от туберкулеза. Похоронен в в германском Линце под именем Старостина, перезахоронен в 1965 году под своей фамилией на кладбище Санкт Мартин-Зюд, где погребены советские солдаты. На могильной плите надпись: «Здесь покоится прах Героя Советского Союза полковника Маневича Льва Ефимовича. 1898—1945».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1965 года за доблесть и мужество, проявленные при выполнении специальных заданий Советского правительства перед второй мировой войной и в годы борьбы с фашизмом, полковнику Маневичу Льву Ефимовичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В Минске, Гомеле и Могилёве именем Маневича названа улица. На родине Героя, в городе Чаусы, его именем названа улица и установлена мемориальная доска. Мемориальные доски также установлены в городе Рыльск Курской области (на здании Рыльского авиационного технического колледжа гражданской авиации) и в Самаре (на здании Управления Федеральной службы безопасности по Самарской области).
Жизнь легендарного разведчика описана в романах Е. Воробьёва «Земля, до востребования» и «Этьен и его тень». Первый из романов был положен в основу одноимённого художественного фильма, созданного в 1973 году режиссёром В. Дорманом. Роль главного героя в фильме исполнил актёр Олег Стриженов.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии