RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Арабская весна» - третий этап
20 августа 2013 г.

«Арабская весна» - третий этап

ЗУБР (Засечка угроз безопасности России) — обстановка на 20.08.2013
Украина нон грата
13 ноября 2014 г.

Украина нон грата

Как и предупреждал наш президент, Запад нашу сестрицу поматросил и бросил
Проверен на несгибаемость характера
7 декабря 2016 г.

Проверен на несгибаемость характера

Присвоение звания героя полковнику Ковтуну будет для всех нас торжеством справедливости
Гибель АПЛ «Курск»: тайна первого отсека (часть 3)
14 августа 2020 г.

Гибель АПЛ «Курск»: тайна первого отсека (часть 3)

20 лет назад, 12 августа 2000 года, во время крупномасштабных учений на Северном флоте взорвался и затонул российский атомный подводный ракетный крейсер проекта 949А К-141 «Курск».
После молчания Путина
19 июня 2014 г.

После молчания Путина

Президент АНО «Переправа» Александр Нотин о перспективах развития украинского кризиса
Главная » Герои нашего времени » «Я выдвинул Ельцина...»

«Я выдвинул Ельцина...»

Исповедь бывшего секретаря ЦК КПСС Якова Рябова

24 марта 1928 года родился Яков Петрович Рябов, крупный партийный и хозяйственный деятель советского периода, курировавший от партии вопросы обороны, впоследствии первый заместитель председателя Совета министров СССР. Мне доводилось с ним не раз встречаться и беседовать. Вот некоторые отрывки диктофонных записей.
«Я выдвинул Ельцина...»

— Я коренной уралец. Родители строили Уралмашзавод, а я 14-летним пацаном в 1942 году пришел сюда работать токарем. Вырос до начальника цеха. Затем был избран секретарем парткома. На Урале поднялся на высшую партийную орбиту — стал первым секретарем Свердловского обкома партии в 1971 году, а потом дослужился до секретаря ЦК по обороне. И на всех должностях старался быть полезным Уралу, даже если это было во вред себе.

Помню, как в 1971 году вошел в конфликт с тогдашним секретарем ЦК по обороне Дмитрием Устиновым. Наш Уралвагонзавод в Нижнем Тагиле подготовил выпуск танков Т-72. Но в Харькове наладили производство танков Т-64. Военным он не нравился, и его приняли на вооружение только под большим давлением самого Устинова, который жестко выступал против нашего Т-72.

Вскоре Устинов приехал к нам вручать области орден, но отказался заехать в Нижний Тагил. Я его все-таки на Уралвагонзавод привез. Показали танк, а он мне говорит: «Знаешь, Яков, ты занимайся своим партийным делом, а в оборонку не лезь». Ну, меня заело. «Я знаю, — отвечаю, — чем мне заниматься. Танк Т-72 в производство пойдет!» И началось… Приехала комиссия. Мнения у нее разделились. Тем, кто подчинялся Устинову, не нужен наш танк, а военным — приехали генерал армии Павловский, маршал Бабаджанян — танк нравится. Следом приезжает первый зам. министра обороны маршал Якубовский и тоже говорит, что наш танк армии нужен. Потом мне звонит Брежнев: «Что там у вас с Устиновым?» Я ему объясняю, что мы создали прекрасную машину, которая станет не только основой нашей мощи, но и долгие годы будет основой нашего оборонного экспорта и принесет много валюты. Брежнев неопределенно сказал: «Ладно». И положил трубку.

Дней через пять мне звонит министр обороны маршал Гречко: «Вылетаю к вам в Нижний Тагил». Через четыре часа мы с командующим Уральским военным округом встречали Гречко на Тагильском аэродроме ПВО. Показали ему сборочный цех завода. Вывели маршала к шоссе, которое шло вдоль корпуса. Вдруг гул. Со скоростью почти 70 километров в час мчится Т-72, от булыжника искры летят. За ним второй — скорость такая же, только башня крутится и пушка вверх-вниз. Третий танк остановился, высекая искры, с полного хода прямо возле Гречко. Маршал был восхищен. Пришли к директору завода. Гречко говорит: «Надо танк в производство пускать». Пошли мы с ним к телефону ВЧ, позвонили Брежневу. Гречко докладывает: «Я посмотрел Т-72. Это чудеснейшая машина. Это то, что нужно Вооруженным силам. Если вы не будете возражать, я от вашего имени объявлю, что машина принимается на вооружение». Брежнев отвечает: «Тебе решать. А как же с Устиновым?» Гречко говорит: «Да на хрен он нужен со всеми его перекрутками!» Устинов мне этого не простил.

Припомнил, когда вас назначили секретарем ЦК по обороне?

— Поначалу вроде бы нет. Он поздравил меня с избранием, мы расцеловались. Посоветовались, кого мне взять помощником. Участок достался нелегкий — отделы оборонных отраслей промышленности, административных органов и нефтехимического комплекса. Самым сложным, конечно, был оборонный отдел. Я почти каждую неделю ездил в командировки на оборонные заводы, или в НИИ. В год получалось примерно 40 городов и около 150 научных и конструкторских организаций.

Вскоре убедился, что имевшаяся у нас система разработки вооружений поглощает слишком много денег из казны. Разные КБ параллельно вели работу над системами одного и того же назначения. В результате силы главных конструкторов тратились на проталкивание созданных образцов. Иногда недоработанная и недостаточно испытанная техника запускалась в производство, из-за чего было немало аварий и катастроф. А в целом такая политика вела к тому, что мы во многих вопросах начали отставать от американцев. По этим проблемам и возникли у нас трения с Устиновым.

- Какие?

- В 1977 году я вместе с начальником Генштаба маршалом Огарковым и представителями министерств проверял противовоздушную и противоракетную системы обороны Москвы. Она имела много недостатков. Устинов меня выслушал и говорит: «Знаешь, Яков, раньше и такой системы не было». Потом мы столкнулись по танковому вопросу. У нас были огромные хранилища устаревших танков. Под Свердловском целый арсенал на тысяче гектаров. Ангары, дома для офицеров. Говорю Устинову: «Дмитрий Федорович, зачем держать такое количество никому не нужной техники? Давайте спокойно сдадим старые танки в переплавку, дома передадим городам, офицеров отправим служить туда, где они действительно будут полезны». Он разозлился: «А что это тебя так волнует? Мало ли что? Вдруг эти танки пригодятся?»

Наверное, Устинов приложил руку к тому, что вас «ушли» с должности секретаря по обороне?

— Да. Он долго выжидал повода. Была предвыборная кампания в Верховный Совет СССР. Я баллотировался от Свердловской области, от Нижнего Тагила. Все шло как обычно, я выступал на заводах, и тут первый секретарь горкома попросил меня встретиться в узком кругу с членами бюро горкома, секретарями райкомов. «Ходят слухи, — говорит, — что Брежнев тяжело болен. Разъясните ситуацию».

Об этом разговоре, видимо, доложили Брежневу. Дня через два после моего возвращения в Москву он мне позвонил: «Вот вы с Долгих готовили вопрос по Госплану (а мы действительно года за полтора до того разработали предложения по укреплению кадров Госплана). Надо сейчас заняться этим делом. С тобой Суслов поговорит». Минут через двадцать приглашает меня Суслов: «Леонид Ильич с вами говорил? Есть предложение, чтобы вы стали первым зампреда Госплана».

Политбюро состоялось, мой вопрос решили, и я выступил. Поблагодарил за то, что товарищи помогли мне пройти в ЦК хорошую школу, можно сказать, академию. После заседания меня обнял Алексей Николаевич Косыгин и сказал: «Вы не переживайте, в Госплане тоже пройдете хорошую школу. Если что, обращайтесь прямо ко мне».

А как вы стали первым заместителем предсовмина?

- Умер отвечавший за химический комплекс зампред Леонид Аркадьевич Кастандов. А я в Госплане курировал в числе прочего и химию. И потому тогдашний председатель правительства Николай Александрович Тихонов предложил меня на этот пост. Но его достаточно скоро сменил мой бывший ученик Николай Рыжков. К сожалению, он быстро забыл все хорошее, что я для него сделал. Когда я еще работал секретарем обкома, то немало помогал ему в продвижении по службе.

Я думаю, что у Горбачева при назначении меня зам. предсовмина была мысль использовать в дальнейшем с уклоном в международные и внешнеэкономические дела. Я часто был главой делегации в зарубежных поездках. Но Рыжкову это дело сразу не понравилось. Как-то, возвратившись, я зашел доложить ему о результатах визита. А он с какой-то небрежностью ответил, что прочтет мою записку о поездке позднее. Потом начались трения по текущим вопросам. Рыжков, когда пришел в Совмин, начал многое кромсать. Людей менял, структуру. Но меня больше всего возмущало другое. Утром мы собираемся на президиум правительства, о чем-то договариваемся. Он отправляется к Горбачеву, просидит там с ним до вечера, возвращается, и оказывается, что решение принято противоположное тому, о котором мы утром договорились. Захожу к Рыжкову. Говорю, что неправильная линия, что нужно доверять замам. Обиделся! Ведь он теперь мой начальник, а я его, как 20 лет назад, поучаю. Потом говорил с ним на эту тему не раз. И в сердцах рубанул: «Ну что ты слушаешь этого демагога Горбачева, Николай? Если завалится экономика, отвечать будет Совмин, а ты во главе».

Не боялись, что Рыжков доложит Горбачеву об этом разговоре?

— Не исключал и этого, но уже тогда понимал, что дальше молчать не могу. А вскоре генсек пригласил меня, сказал, что нужно укрепить международные связи: «Мы на политбюро посоветовались и решили, что вы возглавите дипломатическую миссию во Франции». Я сказал, что его предложение в душе моей вызывает дискомфорт. Наверняка в МИДе очередь стоит из кандидатов в послы во Францию, зачем туда посылать меня – человека со стороны? Но Горби настоял. Я ответил: «Вы уже решили все. Если я откажусь, то через месяц вы, учтя отказ, отправите меня в Эфиопию. Тогда уж лучше в Париж». После этого я зашел к Рыжкову и выдал ему все, что думал о нем.

Но и в Париже вы долго не засиделись?

— Да, начались трения с Горбачевым. Как-то приехал он с визитом во Францию. Накануне от меня потребовали разместить его охрану - 143 человека. Я говорю: «Что, на войну собрался?» Обиделся. Потом я предложил поехать в Страсбург, выступить. Все-таки единую Европу начинают строить, а мы останемся на задворках. Он отмахивается, еле уговорил. Потом опять говорю: «Хватит с народом на улицах обниматься. Надо выступить в Сорбонне. Французы это оценят». Видимо, моя настойчивость не понравилась. К тому же я не скрывал, что не разделяю взглядов «прорабов перестройки». Так что вскоре после визита Горбачева тогдашний глава МИДа Шеварднадзе прислал шифровку с благодарностью за работу и объявлением об отставке. Горбачев освободил меня и от госдачи. За два дня до моего возвращения в Москву моих детей и внуков грубо выдворили оттуда. А дачу эту приватизировал потом его помощник Георгий Шахназаров.

Говорят, вы вытащили на высокую партийную орбиту Ельцина?

— Когда меня избрали вторым секретарем Свердловского обкома, я пригласил Бориса Ельцина зав. отделом строительства. Так получилось, что несколько моих друзей учились вместе с ним. Я предварительно спросил их мнение о Борисе. Они говорили, что он властолюбив, амбициозен, ради карьеры готов переступить даже через родную мать. Но любое задание начальства он разобьется в лепешку, но выполнит. Я прямо сказал друзьям, что именно такой человек мне и нужен — он же строительство курировать будет, а не идеологию. Но Борису при встрече я эти претензии высказал. Он сразу вскинулся: «Кто вам сказал?!» Я ему объяснил, что это неправильный подход: «Тебе нужно думать, как искоренить недостатки, а не о том, кто о них сказал». Но он потом все равно вычислил этих людей и не давал им хода.

Позже, каюсь, помог Ельцину стать секретарем обкома по строительству. А уезжая в Москву, рекомендовал его на свое место, тогда уже первого секретаря обкома. Я считал, что он достаточно изменился. А его волевые качества были нужны области. Брежнев тоже удивился: «Почему он? Не член ЦК, не депутат, даже не второй секретарь». Но я сказал, что Ельцин справится. Сейчас и грустно, и стыдно вспомнить об этой моей ошибке.

Яков Петрович, у вас богатейший опыт хозяйственной работы. Что бы вы посоветовали нынешнему правительству для выхода из кризиса?

— Со стороны советовать — дело малодостойное. Скажу только о главном. Не дырки нужно затыкать, а создавать средства производства потребительских товаров и производство средств производства. Глупо ждать милости от заграницы. Свою экономику мы должны ковать сами. Без понимания этого невозможно решить ни одной серьезной проблемы в стране.

Сергей Турченко
24 марта 2014 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
24 сентебря
четверг
2020

В этот день:

Смерть Багратиона

24 сентября 1812 года умер от ран Пётр Иванович Багратион, российский генерал от инфантерии, князь, герой Отечественной войны 1812 года, ученик А. В. Суворова. Скончался от ран, полученных в битве при Бородино.

Смерть Багратиона

24 сентября 1812 года умер от ран Пётр Иванович Багратион, российский генерал от инфантерии, князь, герой Отечественной войны 1812 года, ученик А. В. Суворова. Скончался от ран, полученных в битве при Бородино.

Военную службу Пётр Багратион начал 21 февраля (4 марта) 1782 года рядовым в Астраханском пехотном полку, расквартированном в окрестностях Кизляра. Первый боевой опыт приобрёл в 1783 году в военной экспедиции на территорию Чечни, где был захвачен в плен под селением Алды, но позже выкуплен властями.

Участвовал в русско-турецкой войне 1787—92 годов и Польской кампании 1794 года. Отличился 17 декабря 1788 года при штурме Очакова. Активный участник войны против Наполеона. В Аустерлицком сражении Багратион командовал войсками правого крыла союзной армии, которые стойко отражали натиск французов, а затем составили арьергард и прикрывали отход главных сил.

При Бородино армия Багратиона, составляя левое крыло боевого порядка российских войск, отразила все атаки армии Наполеона. 7 сентября (по новому стилю) 1812 года осколок ядра раздробил генералу берцовую кость левой ноги. 8 сентября Багратион упомянул в своём донесении царю Александру I о ранении: «Я довольно не легко ранен в левую ногу с раздроблением кости; но нималейше не сожалею о сём, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту Отечества и августейшего престола…»

12 (24) сентября 1812 года Пётр Иванович Багратион умер от гангрены.

 

День рождения Новороссийска

24 сентября 1838 года корабли российской эскадры вошли в Цемесскую бухту. 5816 человек под командованием Раевского и Лазарева высадились на развалины турецкой крепости. В устье реки Цемес началось сооружение укрепления, вокруг которого впоследствии развернулось строительство города Новороссийска. Этот день празднуется теперь как День рождения города.

«Штопор» Константина Арцеулова

24 сентября 1916 года русский лётчик Константин Арцеулов впервые преднамеренно выполнил «штопор» и вывел из него самолёт.

«Штопор» Константина Арцеулова

24 сентября 1916 года русский лётчик Константин Арцеулов впервые преднамеренно выполнил «штопор» и вывел из него самолёт.

 В дальнейшем эта фигура высшего пилотажа была включена в курс обучения лётчиков-истребителей, что расширило манёвренные возможности самолёта в бою и уменьшило число жертв в авиации.

Арцеулов до Первой мировой войны учился в Морском кадетском корпусе (1906—1908), затем работал на авиационном заводе С. Щетинина в Петербурге, одновременно занимался в лётной школе. На планёрах собственной конструкции поднимался в воздух. В 1911 году получил диплом пилота-авиатора. В 1912 году — инструктор в Севастопольском аэроклубе.

Участник Первой мировой войны, служил в 18-м корпусном авиационном отряде, совершил около 200 разведывательных полётов. С 1916 года лётчик 8-го истребительного авиационного отряда, успешно провёл 18 воздушных боёв. После революции получил назначение в 1-ю Московскую высшую школу красвоенлетов (на Ходынке). Одним из его учеников был Валерий Чкалов. В 1923 году испытывал первый советский истребитель И-1 конструкции Н. Н. Поликарпова. Был пионером советского планеризма, в 1923 году получил диплом пилота-парителя № 1. Разработал и построил 5 планёров собственной конструкции, среди них А-5. В составе советской команды участвовал в соревнованиях планеристов в Германии в 1925 году. В 1927 году переведён в гражданскую авиацию (Добролёт) для работ в области аэрофотосъёмки и ледовой разведки. Собственноручно провёл аэрофотосъёмку многих удалённых районов страны, участвовал в определении трассы будущего Турксиба.

В 1933 году был осуждён к высылке в Архангельск. Работал мотористом на катере. Реабилитирован в 1937 году. Из-за длительного перерыва в лётном стаже на военную службу не вернулся. Занялся художественным творчеством. Оформил более 50 книг, 240 номеров журнала «Техника — молодёжи», где он был ведущим художником, также иллюстрировал журналы «За оборону», «Крылья Родины», «Юный техник», «Моделист-конструктор». Автор панно в главном зале Центрального дома авиации и космонавтики имени М. В. Фрунзе.

 

Лунный грунт доставлен на Землю

24 сентября 1970 года впервые в истории человечества межпланетная станция «Луна-16» доставила на Землю лунный грунт.

Лунный грунт доставлен на Землю

24 сентября 1970 года впервые в истории человечества межпланетная станция «Луна-16» доставила на Землю лунный грунт.

20 сентября 1970 года станция «Луна-16» совершила мягкую посадку на поверхности Луны в районе Моря Изобилия в точке с координатами 0 градусов 41 минута южной широты и 56 градусов 18 минут восточной долготы. Масса опустившейся на Луну станции составила 1880 кг. 21 сентября 1970 года с поверхности Луны стартовал возвращаемый аппарат автоматической межпланетной станции «Луна-16». Масса стартовавшей ступени была 512 кг. Непосредственно перед стартом был произведён забор лунного грунта, который в специальной капсуле был помещён в возвращаемый аппарат.

24 сентября 1970 года возвращаемый аппарат станции «Луна-16» массой 35 кг совершил мягкую посадку на территории СССР в 80 километрах юго-восточнее города Джезказган в Казахстане. На Землю были доставлены образцы лунного грунта, взятые в районе Моря Изобилия. Общая масса колонки грунта, доставленной на Землю, составила 101 грамм. «Луна-16» стала первым автоматическим аппаратом, доставившим внеземное вещество на Землю.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии