RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Пятнадцатилетие Президента
26 марта 2015 г.

Пятнадцатилетие Президента

26 марта 2000 года Владимир Путин был впервые избран главой Российского Государства
Хроника украинского Сопротивления: 1941-2016
14 ноября 2016 г.

Хроника украинского Сопротивления: 1941-2016

14 ноября 1941 года в Харькове взлетел на воздух особняк, в котором размещался командир 68-й пехотной фашистской дивизии генерал-лейтенант фон Браун
Кровь Волгограда — II
29 декабря 2013 г.

Кровь Волгограда — II

Те, кого Владимир Путин всё еще «мочит» в сартирах, развязали террористическую войну против России
День штурмана ВВС
24 марта 2016 г.

День штурмана ВВС

100 лет назад 24 марта 1916 года начальник штаба Верховного главнокомандующего подписал приказ № 325 о создании Центральной аэронавигационной станции.
Тайна убийства Льва Рохлина
6 июня 2013 г.

Тайна убийства Льва Рохлина

Когда боевых генералов расстреливают в собственных апартаментах, это вызывает серьезные вопросы к властным структурам
Главная » Герои нашего времени » Босая душа

Босая душа

25 июля 2015 года исполнилось 35 лет со дня смерти Владимира Высоцкого

Непричесанные воспоминания о непричесанном поэте, копозиторе, певце, актере...
Босая душа

О творчестве Владимира Высоцкого - богатом и разнообразном – уже написано не в сотни, а в сотни тысяч раз больше, чем он успел сочинить за свою, в общем-то, короткую творческую жизнь. О нём сказали всё или почти всё: родные, друзья, бывшие жены, любовницы, коллеги, соседи, собутыльники, даже люди, случайно с ним встречавшиеся. О Высоцком обнародовано всё «самое-самое»: глупое и умное, высокое и пошлое, интимное и общественное, скверное и благородное. Кто не мог писать или говорить сам, того наизнанку вывернули ушлые, хваткие и дотошные интервьюеры. Но есть и кое-что ещё не известное широкой читательской аудитории, о чём и хочу рассказать.
Жизнь так щедро распорядилась, что мне посчастливилось не только хорошо знать Высоцкого, но и пригодиться ему в решении некоторых бытовых вопросов. Мы часто общались три последних года его жизни. Поэтому в середине восьмидесятых я написал документальную повесть «Босая душа или штрихи к портрету Высоцкого». Тыркался со своим трудом в несколько издательств Москвы и везде получал, как выражался дед Щукарь из «Поднятой целины», увесистые «отлупы». Вдохнул во мне силы, а заодно и уверенность в правоте собственного дела земляк, давно уже покойный писатель Иван Фотиевич Стаднюк. Он очень хорошо, почти по-отечески ко мне всегда относился. Однажды мы с ним сидели, выпивали. Я возьми, да и пожалуйся на то, что его сын Юрий, командовавший в то время Воениздатом, «забодал» мою повесть. «А не бери дурное в голову, а тяжелое в руки, - флегматично заметил Стаднюк и достал свою записную книжку. - Вот позвони по этому телефону в Киев. Скажешь от меня».
Так я познакомился с Юрием Цюпой – мудрым человеком и глубоким, дельным литератором. Он очень серьезно поработал с моей рукописью. Правда, прежде чем приступить к делу, Юрий Иванович поставил непременное условие: «Пусть твою «Босую душу» предварит предисловием отец барда». Против такого «тарана», дескать, не устоит любая литературная крепость.
Дальше события развивались следующим образом. Я попросил администратора Театра на Таганке Янкловича познакомить меня с отцом Володи Высоцкого. Валера затребовал мою повесть для ознакомления. Прочитав её, сказал, с обычной своей бесцеремонностью: «Для меня здесь нет ничего, что могло бы заинтересовать. Но публиковать вещь, безусловно, надо. Ты знал Володю, и он к тебе хорошо относился. Это уже основание, повод, которым не каждый в нашей стране сможет похвастаться. А вот твое желание с Семёном законтачить – заведомая глупость. Намаешься со стариком. Там уже сплошные старческие комплексы. Впрочем, запиши его телефон: 221-04-01…».
Как в воду Валерий Павлович глядел. Долго и нудно я уговаривал сердитого, вспыльчивого как спичка Высоцкого-старшего прочитать мною написанное. И потом ещё дольше корил себя за недальновидную настойчивость. Хотя с другой стороны, как знать. Да и прав поэт, утверждавший, что «провиденью видно всегда дальше нашего куцего взора»…
Полковник в отставке Семён Владимирович Высоцкий продолжительное время не одобрял поступки и вообще жизненную философию своего сына. Однажды, после пары рюмок коньяку, даже признался мне, что из-за Володи у него «сикось-накось» пошла служба. Генералом не стал, хотя закончил академию Генерального штаба, и все его пятнадцать однокашников из заочной группы лампасы получили. Однако после смерти сына отец, к слову, весьма неглупый человек, кардинально пересмотрел свое отношение и к своему, как ему когда-то казалось, непутёвому отпрыску, и, главное, к его неординарному творчеству. Вот это признание дорогого стоит: «Я прошел всю войну, всякое видел. Могу сказать, что сын был храбрее и лучше меня, своего отца. И храбрее, мужественнее многих. Почему? Да потому, что и я, и все мы видели и недостатки, и несправедливость, и глупость людей, нередко высокопоставленных. Но молчали. Если и говорили, то только в застолье да в коридорах между собой. А он не побоялся сказать об этом всем. Он был настоящим патриотом». На столь решительную переоценку ценностей наложилась ещё и трагически нелепая смерть второй, чрезвычайно любимой жены Семёна Владимировича Евгении Степановны Лихалатовой, с которой он познакомился на войне. (Женщину убила сосулька, упавшая с крыши собственного дома). Кроме всего прочего Высоцкого старшего начали донимать фронтовые раны. И без того с характером не сахар, Семён Владимирович стал свиреп и раздражителен до крайности. Читая «Босую душу» даже не в очках, а с лупой в руках (на самом деле с лупой!), он натурально терроризировал бедолагу-автора своими придирками и замечаниями. Доставал меня, что называется, из-под земли. Однажды дозвонился ко мне в обкомовскую гостиницу… на Камчатке! И через двенадцать тысяч километров отчитывал: «Ну что за ху…ю ты тут понаписывал?! Да не могло быть такого, мудило! Это ж как, б…дь, надо не любить моего сына, чтобы написать: «Лучшим его другом был Валерий Янклович»! Да пи…р твой Янклович, пи…р! Ты понимаешь это, мудак х…в? Он же по Нью-Йорку бегал, зараза, и продавал Володины рукописи по 50 баксов за листок. Мишка Шемякин его поэтому таким барыгой на куриных ножках изобразил. Лучшего друга нашел! Да я тебе, б…дь, не то что не подпишу эту хренотень, а порву ее сейчас на мелкие кусочки и спущу в унитаз! Ты меня понял, пе-есатель, х…в?! Какого х…я берешься за дело, которое тебе не по плечу? Развелось вас, высоцковедов, как собак не резаных на мою голову! Дустом бы вас поистреблять! Нинку (первую жену, мать Володи - М.З.) он (то есть я) всюду повыпячивал! А доблесть её только в том и состоит, что родила парня, а так в упор сына не видела. Вот почему ты не написал о Евгении Степановне, которая даже трубы себе, сердечная, зашила, чтобы других детей не рожать, чтобы только Володю растить?! Вот это я понимаю самоотверженность женщины!
- Семён Владимирович, побойтесь Бога! Но о трубах-то мне откуда было знать? - растерянно вопрошал я.
- А обязан знать, коли берешься за такое дело! Ты сто раз спроси-переспроси меня, других людей, кто близко знал Володю, как это Крылов, Перевозчиков делают. Тогда и пиши. Нет, видит Бог: я почитаю-почитаю такую хренотень, да и сам за книгу о сыне возьмусь! И запомни: нет и не было никакой Ксюши! Заруби это на своем хохлацком носу. Давай будем каждую его подстилку, каждую бля…ушку в историю тащить! Кто она такая твоя Ксюша? Ни сиськи, ни письки и жопа с кулачок. А ты ее тут изображаешь чуть ли не главной Володиной любовью. Я тебе, б…дь, дам любовь! Я тебе морду набью за такую клевету на сына, и любой суд меня оправдает! Писатель-самоучка е…аный!»
(Фаллопиевы трубы или яйцевод так бы и остались для меня биологическим или медицинским термином, случайно обронённым Семёном Владимировичем. Но вот прошло много времени и эти самые сермяжные трубы вдруг высветили для меня величие и благородство души красавицы, офицера Евгении Лихалатовой так, как неспособны были сделать это самые восторженные отзывы о ней людей, близко её знавших. Людмила Абрамова, мать детей Владимира Высоцкого, рассказала мне однажды совершенно потрясающую историю. Оказывается, Евгения Степановна, впервые увидев после войны маленького Володю, тогда почти заморыша, дала себе клятву не иметь детей, а положить все силы свои для того, чтобы воспитать из этого хилого ребёнка настоящего мужчину. Меж тем, как Семён Владимирович всегда был уверен, что у них с любимой Женей обязательно будут дети. И узнал он о клятве второй жены от неё же лишь тридцать лет спустя! А Володя этого не узнал и вовсе!)
Возвращаясь к Высоцкому старшему, замечу: я уже был не рад, что связался со столь, мягко говоря, оригинальным рецензентом. К тому же Семён Владимирович показал-таки рукопись А.Е.Крылову, безусловно, первому и главному высоцковеду в стране и Андрей тоже раздраконил мою, как я уже откровенно признавался, на самом деле не шибко могучую работу. Но что мне оставалось делать кроме, как терпеть. Не мог я хлопнуть дверью в сердцах по многим причинам. При этом шкурный интерес, связанный с публикацией повести в «Радуге», являлся причиной далеко не первостепенной: я согласен был от написанного отказаться. Однажды, когда «Семён» (близкие и знакомые только так его величали) достал меня своими придирками по самое никуда, я ему прямо заявил: можете порвать мою «Душу» и спустить в унитаз, как грозились сделать, – я не обижусь.
«Да ладно тебе залупаться, - сказал тогда добродушно и примирительно Высоцкий. - Ну, погорячился я малость. Так для пользы же дела воспитываю тебя, дурака. Намерение-то у тебя хорошее, я, что ли не вижу, не понимаю. И пишешь ты о Володе как можешь душевно, как у тебя получается, пишешь. Херово, сынок, другое: тебе же, как Эдику Володарскому, обязательно хочется выпендриться. Чтобы потом все говорили: вон-де какой у нас Захарчук крутой и смелый! Каких фактов жареных наковырял. А я, видишь ли, об истории, о вечности думаю. Всё-таки умные люди со временем отдадут предпочтение тому, что отец сказал о сыне, а не бредням Володиных собутыльников. Это ж понимать надо!»
После подобных рассуждений Высоцкого-старшего, пожалуй, не все мои нынешние читатели в следующее признание и поверят, но факт остаётся фактом: со временем мы просто привязались друг к другу. Семён Владимирович отлично видел, что ничего, кроме искренней любви к Володе мною не движет: не кривил я душой, как перед сыном, так и перед отцом. Я и общался с ним как с отцом собственным. Далее, мы со старшим Высоцким принадлежали к одному корпоративному ведомству – Войскам противовоздушной обороны, что для него никогда пустым звуком не являлось. А с некоторых пор и вообще стали однополчанами, когда меня уже после августовского путча 1991 года назначили главным редактором журнала «Вестник ПВО». Высоцкий большую часть жизни прослужил в этих войсках. Из них же уволился с должности заместителя начальника связи Войск ПВО. Чистая, между прочим, генеральская должность была. Дом его по улице Кирова одним концом был обращен к штабу Московского округа ПВО. После смерти второй жены он регулярно ходил туда обедать, поскольку не очень любил возиться на кухне, хотя сам себе и готовил. Наконец, хоть и в разное время, но у нас с ним был один и тот же водитель служебной автомашины «Волга» - ныне здравствующий Виктор Иванович Волков! Семен Владимирович последнее обстоятельство полагал, чуть ли не мистическим, необычным - точно: «Ну, надо же, б…дь, - не раз повторял удивленно, - чтобы так судьба распорядилась: и тебя, и меня Витя возил. То есть, наши жизни были в его руках! А то бы я х…й стал с тобой якшаться. Тем более, никогда бы не подарил тебе двухтомник Володин. У меня их и осталось-то штук десять не больше. Хорошо, если умру, а когда даст Бог жизни, и где я тогда возьму эти книги? Они же - золотые, ты хоть это понимаешь – зо-ло-ты-е!»
С некоторых пор показушный гнев и редко обоснованная сердитость Высоцкого перестали меня так уж сильно волновать, да и на убыль они пошли стремительно. Старик, слава Богу, понял, что перед ним не корыстолюбивый шустряк-самоучка, пытающийся выудить из благодатной ситуации пользу. Я продолжал к нему наведываться даже и после того, как он все ж таки прочитал рукопись. Окруженный родственниками покойной жены, которых, похоже, откровенно недолюбливал, он как бы в пику им частенько закрывался в комнате только со мной. Много рассказывал о своей жизни и службе: «Мне погоны и карьера, сынок, кровью и потом достались. Одна война чего стоит. Сколько раз подле меня смерть впереди, сзади и сбоку стояла – этого тебе никакими словами не пересказать. А потом и развод не укрепил моего служебного положения. Не раз меня упрекали: коммунист, а жену с ребенком бросил. Идиоты, дебилы! Да я никогда с сыном не разлучался! Вместе с Евгенией Степановной мы холили его и лелеяли, на ноги поставили, вырастили, выучили. Этого даже Нинка, моя бывшая супруга, никогда не отрицала. Наоборот всегда подчеркивала, что у отца он жил как сыр в масле. И это, сынок, святая правда. Нинка бы в жизни не дала пацану того, что дали мы с Женей. В народе ведь не зря говорится: не та мама, что родила, а та, что воспитала. И Володя это понимал, конечно, очень даже хорошо понимал. Но об этом мало теперь говорят и пишут. Как же: при живой матери они, видите ли, будут прославлять мачеху! И ты о том же своим хохлацким умишком, небось, кумекал, когда Нинке напел глупых дифирамбов аж на нескольких страницах…»
Я пытался возражать в том смысле, что с Евгенией Степановной никогда даже не встречался, а у Нины Максимовны не раз бывал, она мне много порассказала о Володе, ни разу, при этом ни пол словом недобрым не обмолвившись о бывшем муже…
«А ты, простофиля, и уши развесил! Так почему же, в конце концов, ко мне приперся? Иди к Нинке и пусть она возится с твоей дерьмовой писаниной. Ан, нет, ты хорошо понимаешь, что моё слово сейчас самое весомое и веское, если речь идёт о моём сыне. А раз так, то сиди и не вякай. И делай всё, как я говорю, тем более, что зла тебе я не желаю. Поэтому запомни: никакой наркоты, никакого блядства рядом со светлым именем сына я не допущу. На следующий день после его смерти знаешь, какой я бой выдержал. Ого-го-го! Толпы «законников», как шакалы набросились: давайте отвезем тело в морг на вскрытие. А я им, б…дям, так и сказал: только через мой труп получите труп сына! Этой сволоте тоже «жаренного» хотелось. Документально, видишь ли, намеревались подтвердить, что Володя принимал наркотики. Может быть, он пару раз там и вкололся, - отрицать не стану, но чтобы был законченным наркоманом – с этим я никогда не соглашусь. И никаких документальных свидетельств, благодаря мне, на сей счет в природе не существует. А кто распространяет гнусную клевету на сына, то это уже на его совести. Вот так-то!
… Эх, Володя, Володя. Не всегда мы, правда, понимали друг друга. Ругались, было дело. И это факт, что я генералом не стал именно потому, что мне не раз тыкали в морду Володиными песнями. Мол, антисоветчик, вражина, клеветник ваш сын. И до тех пор, покуда он будет заниматься подрывной деятельностью против страны и народа, вам генерала не видеть, как собственных ушей. Вот так, открытым текстом мне много раз говорили мои начальники-суки! Да я и сам не единожды беседовал с Володей на эту тему, чего уж там юлить. Ну время такое было, куда ж ты его денешь! Только вот теперь думаю: как хорошо, что не стал я нахрапом сына править под свой аршин. Ну, предположим, получил бы я те сраные лампасы и шитые звездочки на погонах. Ну и что? Ведь это же такое говно на фоне замечательного творчества сына, что даже говорить не о чем.
Нет-нет, ты это не пиши, не пиши. Это я для твоего кругозора говорю, чтобы ты понимал, почему я так строго стою на страже интересов покойного сына. Он - уже история. Пусть близкая, почти что руками ее еще потрогать можно, но это уже история. И мы с тобой за неё несём ответственность, коль вместе хотим выпустить такую большую повесть «Босая душа»… Честное слово, мне этот заголовок очень нравится… Действительно у Володи босая, очень ранимая душа была, и я, родной отец его, не всегда это понимал, прости меня Господи, грешного…»
Сын своего времени, старший Высоцкий, увы, слишком утилитарно, одномерно, что ли понимал эту самую историю. Как и подавляющее большинство советских людей, воспитанных на советских же идеологемах, он искренне полагал, что биографии великих людей (а сына с некоторых пор железно считал великим) можно не только ретушировать, но и переписывать их на чистовик, без клякс и помарок, как диктант на школьную олимпиаду. А уж лакировать биографии и подавно не считал зазорным. И не видел в том ничего дурного, противоестественного.
… Долго ли коротко, но я всё-таки «уломал» Семёна Владимировича сочинить рецензию на «Босую душу». Вот она: «О моем сыне сейчас написано много. Вспоминать, судить и рядить о нем стало престижным и модным делом. Не все, что пишется о Володе равнозначно, есть много такого, что я, как отец, не могу читать без внутреннего содрогания и протеста. Чего стоит хотя бы нашумевшая книга «Владимир или Прерванный полет», где бывшая жена сына без зазрения совести утверждает, ни много, ни мало, что благодаря именно её заботам и радению мы имели такого замечательного поэта, актера и певца. Вдобавок, автор, походя, оскорбляет всех: родителей мужа, друзей его, Родину его, наконец, его самого. Сейчас речь о другом произведении. Принадлежит оно военному журналисту, и, отчасти, поэтому я, прослуживший в кадрах Вооруженных Сил почти три с половиной десятилетия, согласился написать предисловие. Но не только поэтому. Мне показалось, по прочтении этой вещи, что автор искренне любит и творчество Володи, и его самого. Я не литератор и не могу давать профессиональной оценки повести. Скажу больше: сдается мне, что по строгому счету она вряд ли дотягивает до высоких литературных мерок. Но с другой стороны автор просто предлагает читателю штрихи к портрету сына, отраженные в зеркалах воспоминаний других людей, со своими пояснениями, оценками, воспоминаниями. Опять-таки, не со всеми из них я безоговорочно согласен. Однако то обстоятельство, что в целом, повесть правдиво отражает сложную жизнь моего сына для меня - несомненно. И, по-моему, это главное.
Вполне допускаю, что на некоторых читателей эта повесть не произведет ожидаемого впечатления. В ней действительно нет сногсшибательных «откровений», чего-то такого, что могло бы прийтись по вкусу людям, любящим «клубничку». По мне же - так в этом и ее достоинство. Потому что через замочную скважину, из-под стола, из-под кровати судьба сына уже довольно живописана.
Вместе с тем обилие собранного и осмысленного материала в этой документальной повести должно заинтересовать даже взыскательного читателя. Не сомневаюсь в этом потому, что сам узнал отсюда кое-что новое.
В заключение хочу подчеркнуть: главное, что было в жизни Володи — его разнообразное творчество. О нём, в основном, и рассказано в повести, к которой я отсылаю читателей. С.Высоцкий».
Радости моей не было предела. Я тут же связался с Киевом и продиктовал Цюпе предисловие. Он тоже был доволен. Однако спустя пару дней Семен Владимирович круто изменил свое мнение и само предисловие. В новой редакции оно уже звучало так: «Судить да рядить о Володе сейчас стало модно. Прежде всего, поэтому я не даю никаким публикациям о сыне ни предисловий, ни послесловий. Не делаю исключения и для этой рукописи, хотя прочитал ее и поправил. Все, что здесь теперь написано – правда». И - подпись, которая всеми прочитывалась как С Зысоцкий (буквы «С» и «В» Семен Владимирович соединял таким замысловатым образом, что получалось «З»).
Что случилось, почему моя повесть удостоилась не полноценного, а усеченного предисловия, - выяснить так и не удалось. Высоцкий старший как-то угрюмо помалкивал. Я так полагаю, что тут, скорее всего, кто-то из специалистов-высоцковедов постарался. Ну да ладно, дело, как говорится, прошлое. Тем более что для редакции и этих нескольких слов Семена Владимировича оказалось достаточно. И была моя документально-художественная повесть «Босая душа или Штрихи к портрету Владимира Высоцкого» опубликована, как уже упоминалось в январском, февральском, мартовском и апрельском номерах литературно-художественного журнала «Радуга» за 1991 год. По тем, застойным, временам можно с уверенностью говорить, что успеха я добился безусловного. «Радуга» считалась очень авторитетным журналом не только на Украине, но и во всем Советском Союзе.
Рукописью моей Высоцкий-редактор занимался что-то около трех месяцев. И за это время обкорнал ее почти на четыре печатных листа! Правда, что никогда не самовольничал. Переписывая что-то, выбрасывая или просто меняя акценты, кипятился, ругался, но всегда, буквально по каждой измененной строке, ставил меня в известность. Например, взял и выбросил приличный эпизод с дачным отоплением, которое я с солдатами чинил его сыну. «Ну, что ты, мудило, - сказал, - сыну в кореша-слуги набиваешься. До Янкловича тебе все равно далеко, а люди подумают, что Володя хапугой был. Никто же не станет вникать в то, что ты сам со щенячьим восторгом взялся за то дерьмовое отопление, которым Володя и не воспользовался ни разу в жизни!»
И опять же никакие мои контраргументы во внимание не принимались. Тем более что в чем-то Высоцкий старший был и тут прав. Я действительно согласен был находиться при его сыне хоть денщиком, хоть сантехником, хоть на всяких побегушках. Я же взялся за починку отопления, совершенно ничего в нем не смысля, и оно, в конце концов, было без меня запущено. Но, Боже ж ты мой, как я гордился той своей работой - этого тебе, читатель, словами не передать!
Моя жена Татьяна даже со временем вывела такую закономерность. Тебя, говорит, сразу можно уводить из хмельной компании, когда ты начинаешь хвастаться тем, что чинил отопление у Высоцкого: значит напился. И, пожалуй, супруга права. Трезвый я всегда понимаю всю пропасть, которая существовала между мной и Высоцким, а когда выпью, пропасть та сразу мелеет, и я ее одним прыжком запросто перемахиваю. Тем более, если к тому меня понуждают благодарные слушатели в разгоряченной компании. При том ведь, что мне даже привирать особенно не надо. Отопление я действительно чинил, и о том весь Театр на Таганке знал, как знали в театре об особом ко мне отношении Высоцкого. А то, что неделю моего отсутствия в академии прикрывал полковник Анатолий Утыльев, так это он сам мог подтвердить когда угодно и кому угодно.
«Какого цвета моя ложь,/ когда с лихвою пьян?/ Когда стакан и с вилкой нож/ наверстывают план/ застолья долгого? Мое/ ли в прочих словесах/ летит завидное вранье?/ На всех ли парусах?
Какую меру впопыхах/ пытаюсь превзойти?/ Чью веру и на чьих правах/ поворотить с пути?/ Какого черта и рожна/ плутаю стороной,/ где лишь мелодия нежна/ ко мне любой ценой?»

Всегда вспоминаю эти строки моего друга-поэта Юрия Перфильева, когда думаю о Володе Высоцком. А чем старше становлюсь, тем больше о нем думаю. Итогом моих длительный размышлений стала книга «Босая душа или Каким я знал Высоцкого», вышедшая в прошлом году в издательстве «Сиди-пресс». Но это уже другая тема…

Михаил Захарчук
25 июля 2015 г.

Комментарии:

Татьяна Пороскова 26.07.2015 в 20:09 # Ответить
У меня всегда теплеет на душе после публикаций Михаила Александровича, словно сама стояла рядом, всё видела и слышала.
И грустно улыбаюсь, вспоминая, как судьба привела меня с моим классом из шести человек к могиле Володи Высоцкого. Мы приехали в Москву из глухой уральской деревушки по приглашению сына Степана Афанасьевича Балезина, нашего земляка, ставшего профессором химии, автором сотен научных работ, лауреате Ленинской премии.
Был 1982 год. Сын Александра Степановича, Александр Балезин привёз нас на Ваганьковское кладбище, где покоился прах отца. Я везла горсть земли с того места, где когда-то был дом Балезиных.
Робко ступили мы за ворота кладбища. И самое первое, что увидели при входе направо, вся в цветах, была могила Высоцкого. Памятник. Он был словно спелёнут чем-то, или распят или поранены руки- крылья. Но фигура устремлялась в небо. Мы ещё не знали, что на всю жизнь запомним эти минуты молчания у его могилы.
Спасибо Вам, дорогой Михаил Александрович за Вашу искренность, за то, что Вы не боитесь быть самим собой, за Ваши замечательные и дорогие воспоминания.
павел 26.07.2015 в 21:07 # Ответить
Убедительно. Серьезно. Интересно. Спасибо, друг! С уважением, П. Б.
Геннадий Алехин 26.07.2015 в 21:14 # Ответить
Интересные и очень откровенные заметки.Давно не читал что-то подобное,связанное с Высоцким.
Сергей ПОРОХОВ 26.07.2015 в 21:37 # Ответить
Какое влияние Высоцкий оказал на каждого из нас?
Какое влияние Высоцкий оказал на каждого из нас? Задайте себе этот вопрос. Впервые о нем узнал от человека, с ним сидевшим в одной камере. Он рассказывал о том, какие талантливые и гениальные люди оказываются в крытке. И подтверждениями этому блефу были блатные песни ВВ, которые прослушивались-исполнялись под гитару во дворе нашей сталинки-пятиэтажки на Урале. А все-таки любимой песней, которую пели буквально хором, была "Песня о Чуде-юде" - в той, где "страшно, аж жуть".
Все остальные песни так или иначе переплавлялись в наших душах в качества характера.
В июле 1980 года я возвращался из отпуска, из Петрозаводска на Дальний Восток. Летом билеты взять всегда проблематично. А тут в кассе не то что дают, а предлагают лететь не через Ленинград, а через Москву. Офицер, транзитом, без остановки - пожалуйста. Признаюсь, для кого-то в очереди билетов на Москву не оказалось. Удивительно пуст был аэровокзал. У меня было время - почти день - между посадкой и взлетом и никого из близких знакомых в Москве. И вдруг я услышал случайный разговор о том, что умер Высоцкий, что его хоронят сегодня. По следам слухов я добрался до Ваганьковского, увидел людей, которые шли прощаться, милицейское оцепление. Народу было действительно много, а времени у меня - в обрез. Я прошел вдоль людского потока, который регулировался строго - чтобы в ставшей спортивной столицей мира Москве не начались события, более значимые, чем сама Олимпиада. А затем нужно было войти на кладбище и как далеко, насколько долог был этот путь, мне было непонятно. Я постоял, посмотрел на людей, многие из которых имели возможность и видеть его, и слышать, пользовались этой привилегией жителя столицы. А я мог видеть его разве что в кино, а слышать случайные записи на магнитофонных лентах, которые мы переписывали у знакомых. Так я простился с Владимиром Высоцким. А, может быть, продолжил начатое в детстве знакомство с ним? Знакомство это продолжается. В том числе и благодаря тебе, Михаил. Лет через десять после смерти Высоцкого, когда мы познакомились, ты рассказывал о своем знакомстве с Высоцким. Видимо, в это время как раз и писал свою книгу. Потом читал журнальные публикации. Спасибо тебе, что при жизни ты чем-то помог Человеку, который своими песнями, ролями в кино бередил наши души, бесцеремонно вторгался в наше мироустройство и помогал отделить истинные ценности от мишуры. Спасибо, что о Человеке, с которым тебя свела судьба, ты рассказал искренне и честно.


, мне, посмотрев
Александр Ушар 27.07.2015 в 06:01 # Ответить
Душевно, трогательно и информативно. А также, вопреки утверждению автора, довольно профессионально причесано! Спасибо!
Владимир 27.07.2015 в 07:30 # Ответить
Благодарю за прекрасную статью о Владимире Семёновиче, уважаемый Михаил Александрович!!! Искренне, душевно, трогательно!..
Надеюсь, что рано или поздно Ваша книга о Владимире Высоцком всё же окажется в моей коллекции изданий ВВ и о нём!..
ДОБРА Вам и успехов!!!
Александр Костенко 27.07.2015 в 08:25 # Ответить
Без преувеличения можно сказать, что большинству из нас, чья молодость и весомая часть осознанной жизни пришлись на советские времена, как минимум небезразлично это звонкое имя – Владимир Высоцкий. Его творчество всегда было рядом, взрослело с нами, с нами переживало те или иные громкие (и не очень) события в стране или мире. Правда, всегда – значительно острее и эмоциональнее, чем мы. До сих пор жалею, что была возможность (вероятность – несомненно) увидеть живого Владимира Семёновича, а я её, увы, упустил тогда… Кажется, году в 79-м, когда я учился на филфаке МГУ, кто-то из приятелей-студентов звал меня на вакантное место рабочего сцены театра «На Таганке». Не помню точно, но, кажется, причиной моего отказа стал маленький сынишка, только что родившийся в нашей студенческой семье и требовавший к себе буквально неусыпного внимания. Студент, что устроился в «Таганку» вместо меня, взахлеб вскоре всем подряд хвастался, что видел Высоцкого и на сцене, и за её кулисами, что чуть ли даже напрямую не общался с ним… К вящей зависти всех, кто ему тогда внимал, и к моему понятному огорчению, которое, честно говоря, до конца не покидает меня до сих пор…
Высоцкий – Явление, переоценить которое невозможно. Острая приправа, без коей невыносимо тошно было глотать тот идеологический «холодец», которым нас тогда «потчевала» уже насквозь прогнившая, донельзя завравшаяся система. Мы выдержали тогда, дров кровавых не наломали может быть и благодаря такой «отдушине», каким для страны было творчество Высоцкого.
«Белой» завистью завидую автору статьи, имевшему счастье общаться столь близко с любимцем, кумиром миллионов. Дорогого стоит! А кто из смертных может похвастаться, что знал и самого отца Высоцкого?
Статья получилась превосходной. Никто, по-моему, из биографов Высоцкого с такой стороны еще к теме не подходил. Браво!
Валерий Галкин 27.07.2015 в 11:25 # Ответить
Просто и интересно......СПАСИБО!!!
Валерий Пинчук 27.07.2015 в 12:29 # Ответить
Что мы знаем о Высоцком-старшем? Всего ничего... А здесь его портрет во всей красе и разговор начистоту, что называется, без купюр. Семен Владимирович - фронтовик, разбиравшийся в людях, жесткий и откровенный. Он даже в малом не уступал, когда дело касалось сына. Грудью вставал на его защиту, боролся за доброе имя до последнего вздоха. Хотя судьба предлагала и другие варианты... Захарчуку спасибо за этот откровенный разговор.
V.Kris 27.07.2015 в 13:16 # Ответить
Естественно, Он был и навсегда останется моим кумиром! Спасибо Мише, что оживил в памяти воспоминания о тех годах, когда Он жил рядом с нами. Я ещё учился в школе, когда впервые познакомился с творчеством Высоцкого, и сразу и безоговорочно полюбил и его самого, и всё, что он создал и создавал, проносясь пылающей кометой над нами и испуская невидимые лучи, проникающие в самые удалённые уголки души каждого из нас - от уголовников до правящей элиты.
Кстати, таинственным образом судьба поместила меня-старшеклассника в ближайшее с ним пространство - я жил на соседней улице и мы даже ходили с ним в одну пивную, когда он в 1963-м переехал в 5-этажку на ул. Телевидения (ныне ул. Шверника). Правда, в 1965-м я призвался на срочную, потом поступил в училище, а позже уже ходил смотреть его дом, который на моих глазах разрушили.
Интересно, что и сейчас, на старости лет, в Москве я живу и прописан на той же улице Шверника, недалеко от бывшего дома, где у Володи Высоцкого родился второй сын Никита.
В армии, стоя на посту у знамени в штабе части, где 2 часа приходилось соблюдать стойку "смирно", я пел все 2 часа про себя блатные песни, поскольку приобщение к поэзии шло у меня в ту пору, прямо с начальных классов, почему-то через блатную лирику, начиная с запрещённого тогда Есенина и заканчивая как раз Высоцким. У меня в школе было несколько толстых тетрадей со словами любимых песен, а мама постоянно выбрасывала эти тетради на помойку...
Удалось мне, благодаря хорошему блату отца, посмотреть и все знаменитые спектакли с участием Владимира Высоцкого, был я и на его похоронах. Часто хожу я и на его могилу, поскольку отец мой, мама и брат - царство им небесное! - похоронены там же.. Собрал я к концу жизни и хорошую фонотеку с его песнями...
Словом, мне очень близко всё, о чём Миша Захарчук написал здесь (да и вообще написал) и я ему премного благодарен за его писательскую неуёмность, дающую пищу для душевных воспоминаний и раздумий на склоне лет.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
21 октября
суббота
2017

В этот день:

Черноморский судостроительный завод

21 октября 1897 года в Николаеве начал работать Черноморский судостроительный завод. поначалу он назывался «Наваль», затем им. Андре Марти, еще позже - им. Носенко. Это был одним из крупнейших заводов Российской Империи, а затем и СССР, который занимался строительством в основном боевых кораблей.

Черноморский судостроительный завод

21 октября 1897 года в Николаеве начал работать Черноморский судостроительный завод. поначалу он назывался «Наваль», затем им. Андре Марти, еще позже - им. Носенко. Это был одним из крупнейших заводов Российской Империи, а затем и СССР, который занимался строительством в основном боевых кораблей.

Крейсера, линкоры, тяжелые авианесущие крейсера, атомные авианосцы — вот далеко не полный перечень его продукции. Но после 1991 года все это для «демократов» оказалось ненужным. Были порезаны на стапелях и проданы на металлолом в Китай практически готовые авианосцы. Судостроительные площади стали сдаваться в аренду, специалисты разбежались, кое-что делается сегодня по мелким иностранным заказам при загрузке предприятия лишь до 5 процентов былых мощностей.

 

Корабельный самолет «КОР-2»

21 октября 1940 года состоялся первый полёт корабельного самолёта «КОР-2» конструкции Г. М. Бериева.

Корабельный самолет «КОР-2»

21 октября 1940 года состоялся первый полёт корабельного самолёта «КОР-2» конструкции Г. М. Бериева.

Это - палубная катапультная летающая лодка (ближний морской разведчик), разработанная в ОКБ под руководством Г. М. Бериева. Во время Великой Отечественной войны выпускался малыми сериями.

Вооружение состояло из одной неподвижной установки пулемета ШКАС (7,62 мм) в носовой части лодки и пулемета ШКАС на турели типа МВ-5, расположенной в средней части лодки. Самолет мог нести четыре бомбы весом до 200 кг. Основным назначением КОР-2 была ближняя морская разведка, корректировка артиллерийского огня корабельной и береговой артиллерии, охрана тяжелых боевых кораблей от подводных лодок противника, противолодочный поиск, а также борьба с небольшими боевыми кораблями и катерами.

 

Первый спутник Венеры

21 октября 1975 года автоматическая межпланетная станция «Венера-9» стала первым искусственным спутником Венеры. На следующий день спускаемый аппарат совершил мягкую посадку на поверхность планеты. Была произведена первая в мире съемка панорамы поверхности Венеры.

Конструктор тяжелых танков

21 октября 1979 года скончался Жозеф Яковлевич Котин (р. 1908), конструктор тяжёлых танков ИС, КВ, трактора К-700, генерал-полковник инженерно-технической службы, доктор технических наук, Герой Социалистического Труда.

Конструктор тяжелых танков

21 октября 1979 года скончался Жозеф Яковлевич Котин (р. 1908), конструктор тяжёлых танков ИС, КВ, трактора К-700, генерал-полковник инженерно-технической службы, доктор технических наук, Герой Социалистического Труда.

В 1941—1943 годах — заместитель наркома танковой промышленности СССР, главный конструктор Челябинского тракторного завода. Котин является одним из создателей знаменитого тяжелого танка периода второй мировой войны — ИС-2 со 122-миллиметровой пушкой Д-25Т. В период 1943-1944 гг. под руководством Котина на базе танков КВ-1С и ИС были созданы самоходные артиллерийские установки СУ-152, ИСУ-152, ИСУ-122. За годы войны на Челябинском тракторном заводе было выпущено 18 тысяч танков и самоходных установок.

В послевоенные годы Котин вернулся в Ленинград, где руководил разработкой тяжёлого танка ИС-4 (1947), плавающего танка ПТ-76 (1951), тяжёлого танка Т-10 (1953), плавающего бронетранспортёра БТР-50П (на базе танка ПТ-76), а также трелёвочного КТ-12 (1948) и колёсного К-700 (1963) тракторов и др.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии