RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Прощай, собрат Чилигин!
6 апреля 2016 г.

Прощай, собрат Чилигин!

Из Новосибирска пришло печальное известие: после длительной и тяжелой болезни на 70-м году скончался полковник в отставке Чилигин Владимир Иванович – однокашник многих военных журналистов по Львовскому высшему военно-политическому училищу.
Космическая Одиссея Анатолия Соловьева
16 января 2018 г.

Космическая Одиссея Анатолия Соловьева

16 января 2018 года — 70 лет, космическому долгожителю, пятикратному лётчику-космонавту СССР
Новороссию пытаются расколоть
19 сентября 2014 г.

Новороссию пытаются расколоть

Решение о создании Объединенной Армии ДНР и ЛНР якобы было принято без согласования с некоторыми ключевыми фигурами
«Русский крест»
1 ноября 2017 г.

«Русский крест»

Спектакль с таким названием по одноименной поэме Николая Мельникова, убитого 24 мая 2006 года, поставил Московский театр «ЛАД»
КАМАЗ-МАСТЕР ЗАВОДИТ МОТОРЫ
28 декабря 2016 г.

КАМАЗ-МАСТЕР ЗАВОДИТ МОТОРЫ

О подготовке к ралли «Дакар-2017» и «Африка Эко Рейс-2017»
Главная » Герои нашего времени » 85 лет Василию Пескову

85 лет Василию Пескову

14 марта 1930 года родился советский писатель, путешественник. Лауреат Ленинской премии (1964) и премии правительства Российской Федерации 2013 года в области средств массовой информации (посмертно) Василий Михайлович Песков.

.
85 лет Василию Пескову

Василий Михайлович Песков был одним из лучших профессионалов, работающих в отечественных средствах массовой информации. По некоторым показателя - так и самый лучший. Первый. Даже непревзойдённый. Как выдающийся футболист мира Пеле одинаково точно был по воротам с правой и с левой ноги, так и Песков блестяще писал и столь же виртуозно фотографировал. Вот в этом удивительно органичном творческом сочетании он и не имел себе ровни. А ещё Василий Михайлович стал единственным советским журналистом, получившим высшую премию Советского Союза – Ленинскую. Строго говоря, такой же награды «в области литературы, журналистики, публицистики и искусства» удостаивались ещё зять Хрущёва А.Аджубей (плюс одиннадцать его помощников, включая посла СССР в США) за книгу о поездке тестя в те же Штаты. В другой раз – Ю.Смуул за антарктический путевой дневник и Кукрыниксы за серию карикатур в «Правде» и «Крокодиле». Награждали «Ленинкой» также Л.Замятина и В.Игнатенко за сценарий документального фильма о Леониде Брежневе. Но, как читатель понимает, ничего газетное, журналистское в тех работах даже не ночевало. А Песков получил именно заслуженную награду и именно за свой каждодневный труд на каменистой газетной ниве. Две больших разницы, как любят говорить в Одессе.

…Он пришёл в главную газету своей жизни, как её ласково тогда называли «Комсомолкой», тоже не старым ещё, 23-летним человеком. А до этого успел окончить семь классов и поступить в строительный техникум. Но вскоре бросил его. Какое-то время учился на киномеханика и одновременно в средней школе. Потому что твёрдо намеревался поступить в Харьковское военно-политическое училище. Даже документы туда собрал, однако ХВПУ неожиданно закрыли из-за передислокации во Львов. Определиться куда-то ещё юноша уже не успевал и принялся зарабатывать на кусок хлеба. За несколько лет Василий сменил и несколько профессий: был пионервожатым, киномехаником, шофером, фотографом в фотоателье. Однажды его снимки увидел сотрудник воронежской газеты «Молодой коммунар». И Песков впоследствии три года отпахал в областной молодёжке. А потом его заметила «Комсомольская правда». Случилось это в 1956 году. 20 марта появилась заметка «Когда бушевали метели», в которой повествовалось о мальчике Коле. В морозную снежную зиму он кормил оленей в Воронежском заповеднике. А осенью того же года автор сих строк стал первоклассником…
Тут требуется небольшое отступление, в котором я просто обязан объясниться с читателями, чтобы не прослыть бахвалом и зазнайкой, почему так неожиданно и смело вплёл лыко собственной стёжки-дорожки в большой жизненный путь безусловного классика отечественной журналистики. Всё дело в том, что я сумел по-детски удивиться творчеством Василия Михайловича ещё в далёком 1961 году, сразу после полёта в космос Юрия Гагарина. Тогда вся информация о происходящем в мире поступала в моё село Дорошовку Винницкой области только двумя путями: по чёрному кругу радиоточки и через газеты – телевизор в наших краях появился лишь через семь лет после покорения человеком космоса. Так вот отец мой выписывал всего две газеты: «Правду» по обязаловке и «Комсомолку» для души. И как раз в ней я прочитал о первом космонавте то, что нигде больше не писалось и не обнародовалось.
Уже став взрослым, я узнал от своих многочисленных друзей из главной молодёжной газеты страны о том, какие профессиональные чудеса выделывал её спецкор Песков. Ведь это именно он стал первым журналистом, которому удалось взять интервью у Юрия Гагарина сразу после его полета, опередив при этом зубров-профессионалов из «Правды», «Известий», ТАССа и «Красной звезды» которая единственная из всех советских изданий имел специальный отдел по космосу. Накануне главный редактор «Комсомольской правды» Юрий Воронов выяснил, кто и когда полетит. Командировал Пескова в Звёздный городок. Там журналист для начала взял интервью у жены космонавта Валентины Гагариной. Даже выпросил у неё семейный альбом и опубликовал из него некоторые снимки. А уж как Василий Михайлович сумел войти в доверие к вечно подозрительным военным, этого и сам он впоследствии не мог мне внятно объяснить. Говорил, что просто повезло. Как бы там ни было, но большие военачальники, курировавшие космос, выделили Пескову 20 минут на общение с первым космонавтом. Расспросить героя он, естественно, ни о чём не смог, зато сделал несколько совершенно потрясающих снимков, и я их до сих пор помню. На следующий день опять-таки чудом, по-иному такое везение и не назовёшь, Василию Михайловичу удалось полететь вместе с Юрием Алексеевичем в Москву и в пути взять у него большое, обстоятельное интервью. Хотя какое там чудо. Просто умел этот мужик «с лейкой и блокнотом» в нужный момент концентрировать нужные силы в нужном направлении. Что и есть, в конечном итоге, высочайший профессионализм.

Был в практике Пескова такой диковинный случай. Как-то Никита Хрущёв, возвращался из своей очередной многочисленной зарубежной поездки. Выходит пузатый Персек на трап самолёта, и встречающая его толпа фотиков начинает медленно оседать на бетонку, теряя сознание. У главного коммуниста страны, а по совместительству ещё и её премьер-министра на голове красуется нечто весьма отдалённо напоминающее широкополую шляпу. Потому как он на неё по пьяни сел, а потом на свой кочан напялил. Ну и кто скажет Никите Сергеевичу про такой конфуз? А ведь в те поры о фотошопе понятия никто не имел. И тут к трапу рысью подбегает Вася из «Комсомолки». Снимает с Хруща шляпу, кулаком придаёт ей надлежащий вид и вновь аккуратно надевает на хозяина. Тот всё, слава Богу, понял правильно. Сказал: «Спасибо, молодой человек!» И пошёл целоваться со встречающими. Василий Михайлович рассказывал, что даже испугаться не успел. И вообще ни о чём не думал, кроме того, чтобы сделать нужный снимок. Как-то само собой всё получилось. Потом уже стало страшновато от возможных последствий. А тогда на автомате действовал. Эту байку я слышал и в другом варианте. Якобы Песков хрущёвской шляпы не трогал, а лишь крикнул ему: «Никита Сергеевич, снимите шляпу!» (Как Саахов своему водителю Джабраилу: «Шляпу сними»). Всё верно: легендарные люди легендами и будут обрастать.

Да, чуть не забыл упомянуть: темой космоса Песков занимался в «Комсомольской правде» несколько лет, пока не передал её дикорастущему Ярославу Голованову. О первых советских лётчиках-космонавтах В.Терешковой и В.Быковском он написал совместно с моих товарищем полковником Михаилом Ребровым книгу очерков «Ждите нас, звезды». Впрочем, это я уже сильно забежал вперёд, и надо возвращаться как бы к себе любимому. Ровно 60 лет назад в областной газете «Винницкая правда» появилась моя первая 12-ти строчная заметка о научно-практической конференции. Редакция сделала глупость, прислав мне в техникум гонорар на 1 рубль 98 копеек, что составляло два дня полноценного одноразового питания в столовой местного пединститута. Плюс ещё техникумовские девчонки с восторгом заговорили о том, что Захарчук-то, оказывается, пишет в газету! Таким образом, голодуха и непомерное тщеславие – ничегошеньки большего за душой не наблюдалось - решили мою дальнейшую судьбу. В конце учёбы я уже откровенно на неё плевал, зато активно подвизался внештатным корреспондентом молодёжной редакции Винницкого радио и газеты «Комсомольскэ плэмя». И уже регулярно посещал столовую трижды в день. Тогда же начал сознательно и прицельно интересоваться всем, что выходило из-под пера Василия Пескова. Элементарно лишь потому, что мне по молодости и глупой наивности казалось: со временем тоже смогу сочинять вот так же интересно и просто как он – эка невидаль. И долго так казалось. Да, пожалуй, что и до времён, когда был зачислен в штат ежедневной газеты Бакинского округа ПВО «На страже». Лишь тогда с досадным и окончательным огорчением уяснил для себя: ни в жизнь мне не достичь уровня Пескова! Этому невозможно, нереально научиться. В принципе невозможно. Ибо нельзя, не имея в печёнках тенорового звучания, петь как Лемешев с Козловским. С таким умением писать и снимать, да нет, надо брать шире – с таким воистину философским и, вместе с тем, глубоко народным даром запечатлевать окружающий мир строкой и снимком надо было только родиться. Ведь в отличие от многих из нас, дипломированных специалистов, получивших университетское или как автор - академическое журналистское образование, Василий Михайлович имел за плечами всего лишь вечернюю десятилетку. Правда, закончил её с отличием. Говорил: «Когда меня взяли в «Комсомолку», я, откровенного говоря, робел: у меня же только 10 классов. Но умные люди подсказали: можно учиться без университетов, если даны способности. Решительно я перестал смотреть телевизор, чтобы не тратить время, и начал запоем читать».

А я ещё, будучи курсантом факультета журналистики Львовского политучилища, завёл себе папки с вырезками материалов самых лучших по моему убеждению журналистов, так сказать профессиональных кумиров: Анатолия Аграновского, Эдуарда Графова, Татьяны Тэсс, военного журналиста Алексея Хрева, некоторых других и, конечно же, Пескова. Впоследствии со всеми познакомился. С Эдуардом Григорьевичем до сих пор дружу. Но первым был всё же Василий Михайлович. Дело в том, что начав офицерскую службу, я стал бомбардировать «Комсомольскую правду» своими заметками. Некоторые из них публиковались под псевдонимом М.Чуков не только в газете, но и в ежемесячной библиотечке. (Тогда у военных журналистов категорически не приветствовалось окучивание «чужих огородов»). Так за год я «начукал» многим более полутысячи рублей – деньги весьма приличные по тем временам. И в очередной отпуск явился пред светлые очи тогдашнего редактора по военному отделу Пилипенко с приличным магарычом. Нельзя сказать, чтобы своим поступком я сильно огорчил Бориса. А, поняв это, попросил: «Познакомь с Песковым» - «Да не вопрос. Только предупреждаю: пить с нами он не будет, а ребята, видишь, уже приготовились». Однако я настоял, поскольку спрятал в кустах маленький «белый рояльчик»: пухлую папку с песковскими газетными вырезками и подробное описание собственной «реки детства» Бушанки, по которой прошёл от истока до устья, следуя примеру Василия Михайловича. Думалось, что эти-то «заманухи» сработают железно, и мы славно пообщаемся. А они не сработали. Песков остался почти равнодушным к моему творческому подобострастию. Мы кратко поговорили, не помню уже о чём и расстались на годы.

На последнем курсе учёбы в академии меня направили на двухмесячную стажировку в военный отдел «Комсомольской правды», где трудились Андрюша Тарасов, Акрам Муртазаев и Люда Овчинникова. К тому времени при главной молодёжной газете уже несколько лет существовал институт прикомандированных военных журналистов из войск, организованный ещё Борисом Пилипенко. Наверное, я замыкал десятку тех прикомандированных или начинал следующую – не помню. Зато был первым, кто с удостоверением «Комсомольской правды» полетел в Афганистан ровно через две недели после того, как туда была введена наша 40-я армия. Увы, но мои материалы из Ограниченного контингента скромно подписывались «Туркестанский военный округ». Слова «бой», «противник», «снаряды», «пули», «ранения» бдительная цензура сплошь и рядом кавычила, чтоб «город подумал: ученья идут». Даже называть контингент «Ограниченным» и то запрещалось. То есть, мои непомерные хлопоты и старания во имя того, чтобы побывать на войне настоящей, а не игрушечной, надежды друзей-газетчиков на «боевой эксклюзив» в жизнь претворились весьма опосредовано. Тем не менее, Песков, оказалось, читал всё, что я присылал «из-за речки» - так условно назывался Афганистан. Когда я вернулся из командировки, Василий Михайлович сам пожелал со мной пообщаться. Расспрашивал обо всём дотошно и пристально, как умел это делать только он. Запомнилось, что сетовал и на саму войну, и на старпёров из Политбюро её развязавших, и на то, что «Селезень» не хочет даже слушать о том, чтобы он сам полетел в Афганистан. Дитя войны, опалённое её испепеляющим дыханием, Песков болезненно остро воспринимал тот военный конфликт, растянувшийся на десятилетие. Не знаю, чем конкретно руководствовался главред «Комсомолки» Геннадий Николаевич Селезнёв, запретивший Пескову «даже думать об Афганистане», но поступил он правильно. Такие кадры надо беречь, как зеницу ока. Вообще мне сейчас подумалось о том, что Василий Михайлович трудился в газете почти 60 лет. Его взял в штат О.Гоциридзе. Потом были: А.Аджубей, Ю.Воронов, Д.Горюнов, В.Игнатенко, Б.Панкин, Л.Корнешов, В.Ганичев, Г.Селезнёв, В.Сунгоркин. И все они (до единого!) всегда в высшей степени заботливо относились к главному перу «Комсомолки», лелеяли и холили его. Да, он сам был человеком бесконфликтным, никогда зря не лезшим на рожон. Но ведь и то правда, что всегда находил для себя такие «горячие» темы, от которых любого главреда в дрожь кидало и сна лишало. Чего стоит хотя бы путешествие Пескова с Борисом Стрельниковым, многие недели дававшееся в двух газетах под заголовком «По дорогам Америки». Сам Василий Михайлович признавался: «Мы со Стрельниковым открыли ту Америку, которую никто не знал». Речь в путевых заметках шла о жизни охотников и индейцев, торговцев и студентов и, конечно же, о природе. Таким образом, документальный рассказ о США действительно стал открытием для читателя, привыкшего к информации, жестко ограниченной цензурой. И так всё, что бы ни делал Песков в журналистике, обретало новую, зачастую парадоксально-неожиданную окраску.

Или взять его материал «Полководец» - огромное, под стать самой личности, интервью с опальным на ту пору Георгием Жуковым. Это же эпохальная публикация, ни много, ни мало, вернувшая Маршала Победы, как бы теперь сказали в контекст Истории. И сделано ведь это было вопреки желанию тогдашнего, опять же если прибегать к нынешней терминологии, истэблишмента.
Следующая моя памятная встреча (мимолётные, как любил выражаться Константин Симонов, «на тычке» - не в счёт) с кумиром состоялась в начале восьмидесятых годов. Песков как раз опубликовал в «Комсомолке» бомбу – не бомбу, но нечто такое, от чего весь огромнейший Советский Союз стоял буквально на ушах. Сам он, спустя годы, рассказывал: «Слова «Таежный тупик» не нуждаются в пояснении. Редкий из читающих газеты человек не знает, что речь идет о судьбе Лыковых. Впервые о таежной «находке» геологов «Комсомольская правда» рассказала в 1982 году. Интерес к маленькой документальной повести был огромным. Еще бы, речь шла о семье, более тридцати лет прожившей в изоляции от людей. И не где-то на юге, а в Сибири, в тайге. Все было интересно: обстоятельства, приведшие к исключительной «робинзонаде», трудолюбие, сплоченность людей в борьбе за существование, находчивость и умелость и, конечно, религиозная вера, ставшая причиной жизненного тупика, но и служившая опорой людям в необычайных, исключительных обстоятельствах.

Непросто было в 82 м году собрать информацию обо всем, что случилось. Что то недоговаривалось, о чем то Лыковы просто предпочитали молчать, еще не вполне доверяя людям из «мира», кое что в сбивчивом непоследовательном рассказе было просто трудно понять. И как проверить услышанное? Пришлось подробно расспрашивать геологов, уже хорошо знавших Лыковых, сопоставлять, сравнивать. Еще труднее было повествование публиковать. 1982 год. Гласности не было. Как рассказать в молодежной газете об отшельниках староверах, не впадая в «антирелигиозные разоблачения»? Единственно верным было, показав драму людей, восхититься их жизнестойкостью, вызвать чувство сострадания и милосердия. Так история Лыковых и изложена».

В то время я состоял членом бюро Всероссийского театрального общества, и наше приставуче руководство буквально меня изнасиловало: устрой да устрой творческий вечер с Песковым, коли говоришь, что с ним лично знаком. Что понять, в общем-то, было не сложно. Популярность самого журналиста и его необыкновенной публикации не имел аналогов в СМИ и натурально зашкаливала. Люди обменивались вырезками из газеты, а в редакцию письма по поводу Лыковых приходил грузовиками. Приплюсуйте сюда ещё еженедельную телепередачу «В мире животных», которую как раз тогда вёл Песков и вам станет понятным: более популярного в столице человека, чем он не существовало. Корче, я связался с друзьями-комсомольцами, и они уговорили-таки дядю Васю помочь служивому. И вот тут мы с Михалычем «законтачили» что надо. Вместе писали сценарий творческого вечера, вместе подбирали снимки для эпидиаскопа. Лично я раздобыл для Василия Михайловича узкоплёночную киноустановку – в Доме актёра стояла широкоплёночная. Вечер удался на славу. Песков был, что называется, в ударе. Публика, как говорил один эстрадный актёр, неистовствовала. Потом мы вдвоём миро посидели за рюмкой и, признаюсь, редко когда я получал такое удовольствие от роскоши человеческого общения. Вдобавок оказалось, что мы оба небезразличны к такому виду устного народного творчества, как анекдоты. Причём рассказывал их старший товарищ лучше меня, но я знал баек несравненно больше, поскольку коллекционирую их с ещё с техникумовских времён. Ну и по профессии мы поговорили с Василием Михайловичем знатно.

«Лучший способ проверить правильность того, что написал – прочитать другому. Я всегда это делаю, когда читаю свои опусы великой машинистке бабе Кате». «С тех пор, как я в журналистике, я веду два блокнота: правого и левого кармана. В правый записываю всё, на чём так ли иначе споткнулся мой интерес, любую примечательную мелочь. В левом фиксирую лишь то, что, возможно пригодится мне в будущем для работы». «А я уже давно не спорю с теми, кто может (имеет право) править мои материалы. Во-первых, я всё же не обладаю абсолютной грамотностью, какая должна быть у пишущего. Во-вторых, свежий глаз чаще видит то, что мой, замыленный, уже не разглядит. В-третьих, скажу честно: меня уже мало кто берётся править. Хотя бывают исключения. В «Таёжном тупике» есть такой эпизод: «Я не выдержал, выполз из хижины подышать. Над тайгой стояла большая луна. И тишина была абсолютной. Прислонившись щекою к холодной поленнице, я думал: наяву ли все это? Да, все было явью. Помочиться вышел Карп Осипович. И мы постояли с ним четверть часа за разговором на тему о космических путешествиях. Я спросил: знает ли Карп Осипович, что на Луне были люди, ходили там и ездили в колесницах? Старик сказал, что много раз уже слышал об этом, но он не верит. Месяц – светило божественное. Кто же, кроме богов и ангелов, может туда долететь? Да и как можно ходить и ездить вниз головой?» Вызывает меня Селезнёв: а давайте мы вместо «помочиться» напишем – «по малой нужде» хотя бы. У кого другого он бы просто вычеркнул это слово. А со мной решил политес соблюсти. Но я уперся и отстоял всего лишь одно слово. Но то был момент принципиальный. На слабо табуированном слове как бы держалось доверие между мной и читателем».

…В допотопные теперь уж времена, когда мы молодыми были, когда «Комсомольская правда» ещё слыла боевой и задиристой газетой, а не нынешним флагманом «жёлтых» СМИ, отношение к журналистской профессии наблюдалось совсем иным. Святой пиетет перед ней, верность и преданность ей символизировали такие профессионалы, как Василий Михайлович Песков. Всё определялось вроде бы мелочами, но, к примеру, в той же «Комсомолке» самым почётным званием считалось «специальный корреспондент». Так было принято подписывать тексты, сделанные из командировки: «Спец. корр. имярек, адрес командировки». Редакторы лучших отделов - не карьеристы, а умеющие писать, сознательно шли на меньшие деньги, чтобы стать спецкором и получить свободу действий. Таких наблюдалось немного. Песков всегда был среди них первым. Про обозревателей уже не говорю. В.Аграновский, И.Руденко, О.Кучкина и Я.Голованов считались небожителями! Появлялись два раза в месяц - в день аванса и получки. Или третий раз, чтобы сдать очередной шедевр. Выкажи Песков желание пополнить ряды тех небожителей, оно бы в ту же секунду исполнилось. Но он гордился званием Спецкор. А когда в новые времена обозревателями становились люди, не умеющие двух слов связать,- это уже была и позиция честного человека. Когда пошла мода подписываться именем и фамилией, Василий Михайлович оставался с инициалом. Так и ушёл в мир иной «Сецкор КП В.Песков».

…Ещё только замышляя этот очерк о великом отечественном журналисте, я обратился к своим друзьям: Владимиру Киселёву, Акраму Муртазаеву, Елене Липатовой, Евгению Чернышу, Виктору Баранцу, Александру Гамову. Каждый из них по многу лет проработал бок о бок с Песковым. Почти все откликнулись. Саша Гамов передавал его письма Президенту Путину чаще из рук в руки. Такое, к примеру: «Уважаемый Владимир Владимирович!

Благодаря Вам Воронежский заповедник включен в пилотный проект по развитию экологического туризма в России и данная программа уже действует, за что Вам особая благодарность. Но есть проблема в этом заповеднике - процесс передачи жилого фонда (48 жилых домов) и сопутствующей инфраструктуры (детский сад, фельдшерско-акушерский пункт и коммунальные сети 50-70-х годов) в муниципальную собственность, который длится в течение четырех лет. Решение по этому делу согласовано в Минприроды, с Минэкономразвития и с администрацией Воронежской области, но до сих пор этот большой камень висит на шее заповедника. Все за! Но воз поныне там. Надо решительно поправить это положение. Верный шаг должна сделать Дума либо Вы, как Председатель Правительства. Но Дума не скоро раскочегарится и войдет в нужное русло. А дело срочное. Потому и пишу Вам. В таком же положении находятся несколько других заповедников. Но Воронежский в поддержке нуждается в первую очередь. Дела в нем находятся на верном пути. Надо сделать еще один верный и срочный шаг.
Спасибо Вам за постоянное внимание! В. Песков».
Из других воспоминаний.
«Полетели мы как-то в Североморск. Вечером зашли в кабак поесть. Общий зал прокуренный гудел, как улей. Обрадованная официантка определила нас в маленький. Сидим, едим, что-то перетираем. И вдруг замечаем, что к нам стали заглядывать выпившие офицеры. Выяснили, в чём дело. Оказалось, официантка бизнес на Пескове наладила. Подходила к служивым и говорила: «А у меня Песков ужинает». Те не верили и спорили на бутылку коньяка. Шесть штук успела выиграть, пока мы с Василием Михайловичем поужинали»
*

«Он не раз сильно рисковал в своих путешествиях по планете Земля, но не был съеден медведем, не был растоптан слоном, не замерз, не утонул, не разбился; он счастливо выкарабкался из всех сложных перипетий! И в этом ему наверняка способствовали Судьба, Высшие силы! Очень страшно, правда, читать строки, где Василий Михайлович говорит: «Нет в лесу сегодня опаснее зверя, чем человек!».

*

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

Татьяна П. 15.03.2015 в 04:57 # Ответить
Есть имена, которые не забываешь. Они идут рядом с тобою. И, кажется, что они будут всегда.
Так и с Василием Песковым. Именно его материалы и фотографии искали мы на протяжении многих лет на страницах «Комсомольской правды». Василий Песков удивлял и располагал к себе простотой, правдивостью, документальностью работ.
И вырезки газетные делали многие из моих знакомых. А в фотографии его можно было вглядываться и долго думать.
Эта статья Михаила Александровича не только напомнила о великом журналисте нашего времени, она создала его новый для меня портрет. Сама личность всегда для читателя остаётся за кадром.
В публикации Захарчука просматривается и путь становления его самого, поиски учителя, стремление найти себя в журналистике, умение найти информацию, владеть ею, сохранить её и подать так, чтобы теплее и светлее стало окружающим. И это у него неизменно получается.
Мир становится шире, светлее и теплее.
Александр Костенко 15.03.2015 в 05:49 # Ответить
…Вновь ловлю себя на мысли: сподобил же Господь меня, кондового провинциала, на шестом десятке лет удостоиться чести стать знакомым (пусть хотя бы заочным – по переписке) такого известного на всю Россию человека, как М.А. Захарчук. Дорогого стоит! Ведь он лично знал (общался, работал, сиживал за одним столом…) не один десяток людей, имена которых уже вошли в анналы отечественной истории, останутся в ней на века.
И вот – очередное подтверждение выше сказанного: рассказ о Василии Пескове, яркими фоторепортажами которого (без малейших преувеличений!) зачитывалась вся необъятная советская страна. Ибо практически не было в СССР семьи, не выписывавшей и не читавшей «Комсомолку»!
О Василии Михаловиче, его ярком творчестве – какой смысл повторяться после захарчуковского пера? Обычно он, М.А.З., никаких шансов в этом плане никому из коллег по перу не оставляет. Повествует о человеке так, что ты, читатель, с первых строк начинаешь и видеть, и слышать, и переживать не меньше, чем сам автор. А талант небезразличия к героям своих очерков – этого у Захарчука не отымешь! О чем бы военкор не писал – всё читается на едином дыхании. Проглатывается просто. Подобный дар в журналистике – огромная редкость. Это уже и не журналистика порой даже, а что-то сродни магии: «уплываешь» с пол оборота, с первых же строк….

С очередной творческой удачей Вас, дорогой коллега!
Эмилия 15.03.2015 в 07:49 # Ответить
Как всегда, столько интересных фактов узнаёшь о жизни и творчестве известных людей из твоих публикаций , Миша. Талант и огромное трудолюбие, свой взгляд на события в стране и на людей делают тебя узнаваемым с первых строк. Счастлива, что давно знакома с тобой, была в гостях в твоей дружелюбной семье и навсегда запомнила эти встречи- очень тёплые и домашние посиделки, где за душевным разговором не лишним было и рюмочку другую пропустить. Думаю, что судьба подарит мне ещё не одну встречу, очень на это надеюсь. Здоровья и творческого долголетия тебе желаю!
Валерий Пинчук 15.03.2015 в 16:23 # Ответить
Замечательный материал, уводящий в советское прошлое нашей журналистики. Ее лучший из лучших воспитанников - Василий Песков. Величина недостижимая и в то же время близкая и родная. Своей кепкой, грузной фигурой, умением рассказать просто о самом сложном. Когда читал его заметки, всегда забывал, что сам пишущий, проглатывал текст в одно мгновения. А какие он делал снимки! "Окно в природу", прорубленное Песковым, лучший образец экологически чистой журналистики всех времен и народов. Я искренне завидую Захарчуку ( и не я один, уверен), которому повезло на встречи и беседы с академиком фотокамеры и пера. И от души благодарю за шикарные воспоминания.
V.Kris 15.03.2015 в 18:03 # Ответить
И вновь Михаил наш Александрович блеснул журналистским мастерством! Очень понравился не только его очерк о Василии Пескове, за материалами которого я помнится просто охотился в своё время, не говоря уж о фотоизюминках, но получил я и массу приятных эмоций, читая отзывы, опубликованные здесь. Ну, просто пишут родные люди! Под каждым отзывом хочется подписаться и каждого "вышеотозвавшегося" хочется искренне и по-братски обнять за точность и верность суждений, за созвучность с собственными мыслями и ощущениями, возникшими после прочтения очередного Мишиного портретного психологическо-мемуарного добротного очерка-шедевра. Спасибо автору и его друзьям за щедрость и родственность душ!
Игорь 16.03.2015 в 11:11 # Ответить
Честно признаюсь, Михаил Александрович, я уже начал потихоньку забывать о В. Пескове. Благодаря тебе в моей памяти возобновился живой портрет прекрасного журналиста и фоторепортера. По стечению служебных обстоятельств у меня были все центральные газеты того времени. Но "Комсомолку" и "АиФ" я выписывал за свои деньги. И с удовольствием читал печатные материалы Василия Пескова. Это были материалы масштабного плана. А какие снимки? Это же шедевр. Ведь тогда для газеты надо было уметь сделать фотоснимок, чтобы при печати издания не потерялось качество, так-как фотоснимок проходил несколько стадий копирования - клише, матрица, стереотип. И несмотря на эти технологические операции у Василия Пескова фотоснимки в "Комсомолке" да и не только в "Комсомолке" всегда были зрительными. Не случайно он лауреат "Ленинки". Ведь награждали не только за мемуары для руководителей страны, а награждали и за истинный талант.
Я думаю,что со мной все согласятся. Ты снова попал в десятку. Твори и тебя тоже не забудут.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
26 мая
суббота
2018

В этот день:

Барклай-де-Толли – русский полководец

26 мая 1818 года скончался Михаил Богданович БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ, русский полководец, герой Отечественной войны 1812 года.

Барклай-де-Толли – русский полководец

26 мая 1818 года скончался Михаил Богданович БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ, русский полководец, герой Отечественной войны 1812 года.

По крови он был шотландцем, по духу — русским потомственным воином, дед которого служил бургомистром в Риге, а отец - при Екатерине II в войсках. С 15 лет Барклай тоже оказался на военной службе, которой посвятил всю жизнь.

Отечественную войну 1812 года он встретил командующим армией. Отличался стратегическим талантом, сочетавшимся с выдержкой и разумной храбростью. После Бородинской битвы, во время которой явил редкий пример самоотвержения, на совете в Филях Барклай первым подал голос в пользу отступления без боя: «Горестно оставить столицу, но если мы не лишимся мужества и будем деятельны, то овладение Москвою приготовит гибель Наполеону».

После победы в Отечественной войне Барклай-де-Толли вновь проявил свой талант полководца во время Заграничного похода в битвах при Кульме и Лейпциге, взятии Парижа. Он стал полным Георгиевским кавалером, генерал-фельдмаршалом, возведен в княжеское достоинство, отмечен высшими наградами европейских государств. Его любили в войсках за справедливость, беспристрастие, ласковое и кроткое обращение. Но старые раны дали о себе знать, и в возрасте 56 лет он скончался, не оставляя службы.

 

Подвиг брига «Меркурий»

26 мая 1829 года 18-пушечный русский бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта А. И. КАЗАРСКОГО был настигнут в море двумя турецкими линейными кораблями, имевшими на борту 184 орудия.

Подвиг брига «Меркурий»

26 мая 1829 года 18-пушечный русский бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта А. И. КАЗАРСКОГО был настигнут в море двумя турецкими линейными кораблями, имевшими на борту 184 орудия.

Экипаж принял решение в плен не сдаваться, а вступить в бой. Отчаянная храбрость победила. Турки были посрамлены.

 

Во время крейсерства русских кораблей (Русско-турецкая война (1828-1829 гг.) — фрегата «Штандарт», бригов «Орфей» и «Меркурий» — на траверзе Пендераклии на горизонте появилась турецкая эскадра, значительно превосходящая по силам наш отряд. Никакой необходимости принимать неравный бой не было, поэтому командир «Штандарта» капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский дал сигнал «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход». Выполняя эту команду, «Меркурий» несколько отстал, поскольку обладал худшими ходовыми качествами, чем «Штандарт» и «Орфей». Впоследствии ему не удалось уйти от погони: наш бриг настигли турецкие линейные корабли - 110-пушечный «Селимие» и 74-пушечный «Реал-бей». На одном из них находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала.

Собрав офицеров, командир «Меркурия», по давней флотской традиции, сначала обратился к самому младшему по званию (чтобы не давить авторитетом) с вопросом о дальнейших действиях: принять бой означало наверняка погибнуть, сдаться в плен — потерять честь. Штурманский поручик Иван Петрович Прокофьев предложил вступить в сражение с врагом, а когда будет сбит рангоут, откроется сильная течь или бриг будет лишён возможности сопротивляться, взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из неприятельских кораблей. Старшие офицеры единодушно приняли это предложение. Капитан-лейтенант Казарский положил заряженный пистолет на шпиль перед входом в пороховой склад (чтобы при необоходимости выстрелом взорвать погреб). Кормовой флаг, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не спустился, прибили к гафелю.

Приблизившись на расстояние выстрела, турки открыли ураганный, но мало прицельный огонь. Казарский в свою очередь запретил артиллеристам стрелять, что вызвало замешательство команды. Командир брига крикнул: «Не будем, ребята, зря тратить снаряды. А турки - пускай пугают - они везут нам Георгия…»

В конце концов, когда пришла пора действовать, Казарский приказал открыть огонь из ретирадных пушек (кормовые орудия, стрелявшие из порта в корме при уходе от противника). И сам стал к орудию, чтобы не отвлекать матрсов от весел.

Тем не менее вскоре бриг оказался зажатым между двумя вражескими линкорами. С «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». В ответ на бриге раздалось дружное «ура». Русские моряки открыли огонь из всех орудий и ружей. В результате уже готовые к штурму абордажные команды посыпались с марсов и реев. Помимо ядер в бриг летели книппели (спецснаряды для разрыва парусов) и брандскугели (зажигательные ядра).

На бриге трижды возникали пожары, которые были ликвидированы.

Ответным огнем канонира Ивана Лисенко удалось повредить такелаж «Селимие», из-за чего линкор отстал для ремонта. Вскоре было нанесено серьёзное повреждение и «Реал-бею», в результате которого тот лишился возможности маневрировать.

В результате боя «Меркурий» потерял убитыми 4 человека, ранеными 6, сам Казарский получил контузию головы.

Победа маленького брига в бою с двумя огромными линкорами была настолько невообразимой, что далеко не все были способны в нее поверить. Например, английский историк Ф. Джейн писал: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как „Меркурий“, вывело из строя два линейных корабля».

Орднако факт остается фактом. И это подтверждают сами враги. Например, штурман «Реал-бея» так описал бой: "Во вторник с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна. Мы погнались за ними, но догнать могли только один бриг. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь… Неслыханное дело! Мы не могли заставить его сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя по всем правилам морской науки так искусно, что стыдно сказать: мы прекратили сражение, а он со славою продолжал свой путь... Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий».

За этот подвиг бриг «Меркурий» был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Капитан-лейтенант Казарский и штурманский поручик Прокофьев удостоились ордена Святого Георгия IV класса, остальные офицеры — ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины — знаки отличия военного ордена. Все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать порох в погребе в том случае, если бриг потеряет возможность сопротивляться.

 

Коронация Николая-II

26 мая 1896 года в Москве был коронован последний русский император НИКОЛАЙ II.

Родился летчик Байдуков

26 мая 1907 года родился Георгий Филиппович БАЙДУКОВ (умер 28.12.1994), летчик, Герой Советского Союза, член экипажа В. П. ЧКАЛОВА, совершившего беспосадочный перелет Москва — Северный полюс — США.

Гибель генерала Костенко

26 мая 1942 года погиб в бою Федор Яковлевич КОСТЕНКО, советский военачальник, генерал-лейтенант, командующий 26-й армией, заместитель командующего Юго-Западным фронтом.

Гибель генерала Костенко

26 мая 1942 года погиб в бою Федор Яковлевич КОСТЕНКО, советский военачальник, генерал-лейтенант, командующий 26-й армией, заместитель командующего Юго-Западным фронтом.

Он встретил Великую Отечественную войну в должности командующего 26-й армии Киевского Особого военного округа. Летом 1941 года армия вела тяжелые оборонительные бои, а в сентябре Костенко стал заместителем командующего Юго-Западным фронтом. Отличился во время контрнаступления под Москвой, освобождал Ливны, Елец. Погиб в окружении, когда неудачей закончилась Харьковская операция советских войск. Г.К. Жуков о нем вспоминал: «Великая Отечественная война застала Ф. Я. Костенко в должности командующего 26-й армией, защищавшей наши государственные границы на Украине. Под его командованием части и соединения этой армии дрались столь упорно, что, неся колоссальные потери, фашистские войска так и не смогли в первые дни прорваться в глубь Украины. К большому сожалению, Федору Яковлевичу Костенко не посчастливилось дожить до наших дней. Он пал смертью героя в ожесточенном сражении на харьковском направлении, будучи заместителем командующего Юго-Западным фронтом. Вместе с ним погиб его любимый старший сын Петр. Петра Костенко нельзя было не любить. Помнится, еще совсем мальчиком Петр изучал военное дело, особенно нравились ему верховая езда и рубка. Федор Яковлевич гордился сыном, надеялся, что из Петра выйдет достойный командир-кавалерист, и не ошибся".

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии