RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Потомственный десантник Александр Маргелов
19 июля 2020 г.

Потомственный десантник Александр Маргелов

19 июля 2016 года ушел из жизни легендарный десантник, Герой России Александр Маргелов
Хунта проиграла митрополита
14 августа 2014 г.

Хунта проиграла митрополита

13 августа 2014 года предстоятелем Украинской православной церкви Московского патриархата избран прорусский митрополит Онуфрий
9 рота: ложь и правда
7 января 2015 г.

9 рота: ложь и правда

7-8 января 1988 года 39 советских десантников остановили около 400 афганских головорезов, обученных и вооруженных спецслужбами США и Пакистана
Настоящий праздник русского духа
8 ноября 2017 г.

Настоящий праздник русского духа

В Доме культуры РГСУ состоялся показ спектакля «Русский крест» по одноименной поэме Николая Мельникова
ПВО будет - во!
19 ноября 2013 г.

ПВО будет - во!

19 ноября 2013 года Россия повторно объявила о формировании единого противовоздушного «зонтика» для стран ОДКБ
Главная » Герои нашего времени » Чистое сердце Георгия Жжёнова

Чистое сердце Георгия Жжёнова

22 марта 2015 года исполнилось 100 лет великому русскому актеру Георгию Степановичу Жжёнову

За 90 лет жизни он снялся почти в девяти десятках фильмов, 17 лет просидел в тюрьмах и лагерях, но не зазнался и не озлобился, потому что обладал великим душевным даром — смиренномудрием.
Чистое сердце Георгия Жжёнова

«В Библии под смиренномудрием понимается отсутствие гордости, стремления возвыситься над другими людьми. Однако, это не пассивная покорность, но активные, смелые действия. Высокомерный считает себя выше, чем он есть на самом деле, но смиренномудрие состоит не в чрезмерном самоуничижении, а в последовательном осознании собственной малости и своего положения по отношению к Богу (для Иисуса - в усвоении человеческой природы). Смиренномудрие есть вид искренности, стояние в истине. Для того, кто не осознает и не признает своего ничтожества, Бог не может стать всем: Он «смиренным дает благодать и дарует успех чистым сердцем» (Словарь Брокгауза и Ефрона).

Народный артист СССР, лауреат Государственной премии, кавалер пяти орденов Георгий Степанович Жжёнов прожил девяносто лет. За это время снялся почти в девяти десятках фильмов. В театрах Ленсовета и Моссовета сыграл десять ведущих и более сотни проходных ролей. Даже если не сомневаешься в том, что человеческое бытие, как и вообще вся история человечества сослагательного наклонения не приемлют, всё равно ведь понимаешь прекрасно: артист такого редкого дарования и обаяния мог бы сделать за свою мафусаиловскую жизнь куда как больше. Помешало одно сколь уникальное, столь же и трагическое обстоятельство: Жжёнов почти семнадцать лет провёл в советской пенитенциарной системе. Если нормальным, человеческим языком – мытарился все эти годы в ссылках и тюрьмах. Причём за две «ходки»! Не знаю ни одного более-менее известного деятеля отечественной культуры, который бы так долго томился в заточении, вернулся из него и так мощно заявил о себе в русских театре и кинематографе. Однако удивляет и потрясает даже не это – от сумы и от тюрьмы никто и никогда на Руси застрахованным быть не может. Вот автор сих строк в курсантской молодости провёл трое суток на гарнизонной гауптвахте в одиночной камере, которая лишь весьма отдалённо тюремную кутузку напоминает. Так я умирать буду – не забуду своих обиды и унижения, тем более, что не заслуженных. А тут долгих (и лучших, потому что в расцвете молодости) семнадцать лет вычеркнуты из жизни! Что называется – псу под хвост! Да граф Монте Кристо всего на полгода дольше Жжёнова просидел в замке Иф. Зато как же славно он потом всех своих обидчиков наказал! Жерару Депардье на восемь телевизионных серий материала хватило. Но много ли вы, читатель, слышали или видели, чтобы сам Георгий Степанович жаловался на свою поруганную молодость? Нет, он, разумеется, обнародовал всё, что с ним происходило за долгие годы заключения. Его либеральные доброхоты натурально принудили это сделать в период так называемых «перестройки и гласности» - раньше-то помалкивал. Даже написал тогда же несколько рассказов на темы своей тюремной жизни: «Омчагская долина», «От «Глухаря» до «Жар-птицы», «Я послал тебе чёрную розу…». Но не поленитесь, найдите эти рассказы, почитайте. Особенно бесподобные «Саночки». И у вас появится великолепная возможность убедиться в непререкаемой правоте великого английского философа Генри Бокля: «Наиболее тонкий наблюдатель и наиболее глубокий мыслитель всегда - самые снисходительные судьи; лишь одинокий мизантроп, терзаемый воображаемыми страданиями, склонен обесценивать хорошие особенности человека и преувеличивать дурные». Или попробуйте сравнить воспоминания Жжёнова с «Колымскими рассказами» В.Шаламова. Прочитав последние, жить не хочется. Там - сплошные безысходность, ненависть, желчь и злость. Притом что Варлам Тихонович был лютым врагом советской власти и никогда особо этого не скрывал, а Георгий Степанович почти что случайно, походя, попал под слепой исторический репрессивный каток. Впрочем, к чему все эти хлипкие рассуждения. Обратимся лучше к документу.

«Начальнику Управления МВД гор. Норильска тов. Дергунову. Ссыльный-поселенец Жжёнов Г. С. Норильск. Драм. театр.

Жалоба-заявление

Убедительно прошу вас содействовать мне в хлопотах о снятии с меня ссылки. В ссылке нахожусь пятый год. Добросовестность моей работы может быть подтверждена производственной характеристикой из театра, моей трудовой книжкой и отзывами зрителей. Женат. Дочь, 1946 года рождения, находится в Ленинграде, у моей матери. Ей 74 года. Я единственный из трёх сыновей, оставшихся в живых после войны. Старшего моего брата – Сергея - на глазах у матери, расстреляли оккупанты в 1943 году. Средний брат - Борис, умер в исправительно-трудовых лагерях Воркуты. Отец умер в 1940 году, в Ленинграде.

За шестнадцать с лишним лет из своих тридцати восьми, что я мыкаюсь по тюрьмам, лагерям и ссылкам, всей своей жизнью и работой безуспешно пытаюсь доказать, что я - честный человек, гражданин своей страны, ничего общего не имеющий с тем политическим преступником - "шпионом", которым меня сделали в НКВД в 1938 году. Я бью лбом стены, пытаюсь восстановить справедливость, добиться пересмотра моего "дела". Мое жизненное несчастье - арест в 1938 году - это акт подлости карьеристов, прорвавшихся к власти и в органы НКВД. Факт, послуживший поводом для обвинения и дальнейших репрессий, ни по каким законам цивилизованного общества не мог являться преступлением. Сообщаю биографические сведения о себе и о существе дела.

В декабре 1936 года мой брат Борис Степанович Жжёнов, студент Ленинградского университета, был арестован органами НКВД и весной 1937 года осужден по статье 58.10, сроком на семь лет, за "антисоветскую деятельность и террористические настроения". Отца, мать и трех моих сестёр выслали в Казахстан. Ордер на высылку был предъявлен и мне. Однако я заявил: считаю незаконным такое решение. Мне ответили: "Не поедешь - посадим". И взяли подписку о невыезде из Ленинграда. В это время я снимался в фильме "Комсомольск". Поехал на съемки в город Комсомольск-на-Амуре. Управлением НКВД разрешение было дано. Ехал я шесть суток с такими популярными артистами как Николай Крючков, Петр Алейников, Иван Кузнецов и другие. Вместе с нами в вагоне был американец Файмонвилл. Он охотно принимал участие во всех наших дурачествах и играх. Прекрасно говорил по-русски. Нам безразлично было - американец он, негр или папуас! Иностранцев мы рассматривали исключительно с точки зрения наличия у них хороших сигарет. В Хабаровске мы распрощались. Вторая моя "преступная" встреча с Файмонвиллом состоялась через полтора месяца в Москве, на вокзале, в день возвращения нашей киногруппы из экспедиции. Мы все шумно, со смехом приветствовали его как "старого знакомого". Последний раз я видел Файмонвилла в Большом театре, на спектакле "Лебединое озеро". Со мной были мои друзья - Вера Климова и её муж Заур-Дагир, артисты Московского театра оперетты. В антрактах мы разговаривали с ним о балете, об искусстве, курили его сигареты. Прощаясь в тот вечер с Файмонвиллом, я сказал, что уезжаю домой, в Ленинград и эта встреча с ним последняя. Он ответил: "Вы не первый русский, который прекращает знакомство без объяснений". Что я ему мог ответить? Что иностранцев мы боимся как черт ладана? Что в стране свирепствует шпиономания? Что люди всячески избегают любых контактов с ними, даже в общественных местах, на людях, в театрах? Я предпочел промолчать. Никогда больше я его не видел и ничего о нем не слышал. В октябре 1937-го я вернулся в Ленинград. В особом отделе 15-го отделения милиции мне сообщили о прекращении моего дела, разорвали при мне подписку о невыезде, пожали руку и сказали: "Живи и работай!" Я жил и работал до 4 июля 1938 года. Ночью был арестован. Мне было предъявлено обвинение в преступной, шпионской связи с американцем. Факт моего безобидного знакомства с иностранцем следствием был оформлен как преступный акт против Родины. Офицеры НКВД всячески принуждали меня подписать сочиненный ими сценарий моей "преступной" деятельности. Меня вынуждали признаться, что Файмонвилл завербовал меня как человека, мстящего за судьбу брата. Что я передал ему сведения о морально-политических настроениях работников советской кинематографии, сведения об оборонной промышленности Ленинграда и о количестве вырабатываемой ею продукции, сведения о строительстве Комсомольска-на-Амуре. Мне сейчас даже комментировать эту чушь не хочется. На одном из первых допросов, когда я несколько суток стоял на "конвейере", начальник Отделения КРО спросил меня, почему я упрямлюсь и не подписываю показаний? «Совесть и достоинство не позволяют подписывать эту ложь». На это он заявил мне: «Слушай меня внимательно. Это я говорю тебе - старший лейтенант Моргуль! Ты подпишешь такие показания, какие нам нужно». Дальнейшие допросы не отличались оригинальностью. В конце концов, они сломили мою волю, и я, отчаявшись, подписал сочиненный следствием сценарий моих "преступлений". В какой-то момент мне стало всё равно, лишь бы они оставили меня в покое.

С тех пор в какие только адреса я не жаловался! Писал Верховному прокурору, Калинину, Сталину – бесполезно. Старший лейтенант Моргуль, предсказавший мне пять лет Камчатки, ошибся только в географических подробностях,- меня этапировали на Колыму. Дальше был: Золотые прииски, война, Магаданский заполярный драматический театр. Весной 1947-го я вернулся на "материк" по ходатайству моего учителя Герасимова Сергея Аполлинариевича. Начал сниматься в фильме "Алитет уходит в горы". А 2 июня 1949 года, в Павлове-на-Оке, я был снова арестован.

Шестнадцатый год я заявляю, что я не преступник! У меня уже нет ни моральных, ни физических сил терпеть дальше эту бессмысленную жизнь. Прошу: снимите с меня ссылку. 15 декабря 1953 года Норильск. Жженов Г. С.».

…Грешным делом подумалось сейчас о том, что уже половину отведённого места потратил, но ещё даже не упомянул ни одной из множества ролей Жжёнова. А ведь как поэт нам интересен своими стихами, так и артист своими ролями. Но потом ещё раз подумал: да кто же из потенциальных читателей не вспомнит даже без моей подсказки прекрасных фильмов с участием Георгия Степановича: шофёра из «Балтийского неба»; автоинспектора на мотоцикле из «Берегись автомобиля»; Михаила Зарокова-Тульева из тетралогии «Ошибка резидента», «Судьба резидента», «Возвращение резидента», «Конец операции «Резидент»; генерала Тимерина из «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна»; другого генерала Бессонов из «Горячего снега» (Государственная премия!), Андрея Тимченко, командира Ту-154 из «Экипажа» и ещё десятки других персонажей. Но вряд ли многим моим читателям известно, что актёр лишь чудом выжил: «У меня долго не было связи с матерью. И вдруг – невероятное - от неё пришли сразу две посылки! Однако за ними в лагпункт нужно было идти 10 километров пешком. Я прекрасно понимал, что посылки могут спасти мне жизнь, ибо от постоянного голода силы убывали каждодневно и неуклонно. Но ещё больше отдавал себе отчет: просто физически не смогу пройти эти проклятые десять километров. И тут случилось второе чудо: меня взял с собой опер, возвращавшийся на лагпункт. А когда по дороге я окончательно рухнул в снег, не в силах дальше сделать и шага, и с глубоким безразличием понял, что это конец, опер взвалил меня на санки, которые тащил за собой, и повез. Чтобы жестокий опер, давно забывший, что такое сострадание, вёз на санках зэка - это было куда больше, чем чудо. Посылки, посланные мамой, пролежали даже не скажу сколько времени – многие месяцы, как минимум. Их содержимое - сало, колбаса, чеснок, лук, конфеты, табак - давно перемешалось и превратилось в смерзшийся камень. Я смотрел на эти посылки и из последних сил сопротивлялся желанию тут же вцепиться зубами в те дурно пахнущие каменья. Я знал, что тут же погибну от заворота кишок. И попросил охрану ни под каким видом не выдавать мне посылки, даже если буду ползать на коленях и умолять об этом, а только отколупывать маленькие кусочки три раза в день и их мне скармливать. Они посмотрели на меня с уважением и согласились – третье чудо. Так я тогда выжил»

В другой раз окончательно не протянуть ноги от голодухи Жжёнову помогла смежная профессия фотографа. Ещё в конце сороковых он освоил фотоаппарат и стал первым в Норильске делать цветные снимки, считавшиеся по тем временам немыслимой роскошью. Как позже вспоминал сам актёр: «У старых норильчан до сих пор сохранились следы моей деятельности. Некоторые присылают мне письма и вкладывают в них те мои простенькие, бесхитростные снимки».

Увлечение это, впрочем, спасло не только моего героя, но и ещё одного выдающегося артиста современности: «В Норильском драмтеатре я познакомился с Иннокентием Смоктуновским – тогда ещё Соктуновичем. Мы вместе играли. Я сразу понял, что это - огромное талантище. Он прятался в Норильске потому, что во время войны был в плену и боялся, что его за это посадят. Долго я уговаривал Кешу плюнуть на всё и ехать в Москву, ибо талант его был безмерен и не вмещался в маленький норильский театр. Он и хотел этого, и боялся. И кто как не я, дважды так тяжко обжёгшийся в этой жизни, понимал его. А ещё он сетовал, что у него нет денег для столь дальней поездки. Попробовал я его уговорить взять у меня в долг – Кеша отказался. Тогда я купил ему фотоаппарат, научил снимать, и он начал зарабатывать деньги, фотографируя в окрестных деревнях. Все в те годы нуждались в фотографии, всем куда-то нужно было послать о себе весточку. Вскоре он вернул мне деньги. Я дал ему рекомендательное письмо к Аркадию Райкину, с которым вместе учился в институте. Но вместо Ленинграда Смоктуновский поехал в Сталинград, где стал играть третьестепенные роли. Но я и там не оставил его в покое. Буквально заставил поехать в Москву, в театр Ленкома. Его заметил режиссер Михаил Ромм и снял в небольшом фильме. Так начиналось его стремительное восхождение на Олимп советского кино и театра. И я, признаться, чрезвычайно счастлив тем, что помог ему обрести веру в себя, преодолеть все жизненные невзгоды. Потому, что добро, как правило, рождает добро. В этом меня, как ни странно, убедила многолетняя тюрьма. Если бы я в тех нечеловеческих условиях потерял веру в добро, в то, что хороших людей на земле всё же больше, нежели дурных – никогда бы сам не выжил. Кстати, Смоктуновский продолжил мою эстафету добра и привёл в кино прекрасного актера Ивана Лапикова».

Вот в этих последних словах Жжёнова, наверное, и заключается его стержневая сущность, его личное великое смиренномудрие. Семнадцать долгих лет судьба мытарила Георгия Степановича, буквально изничтожая, а он вопреки всему сохранил свою людскую душу, не дав ей ожесточиться и оскотиниться. Лишнее доказательство тому – потрясающий по своей человечности случай. С конца войны Дурочкин служил контролером пересыльной тюрьмы в Красноярске. Здесь месяцами ждали решения судьбы тысячи осужденных. Потом шли дальше по этапу. «Я Жжёнова хорошо помню, - рассказывал Василий Никитович. – Не смотря на то, что в камере для ссыльных сидело по несколько сотен человек. Места всем не хватало, и они спали по очереди. Его я заприметил сразу. Спокойный был человек. Сдержанный. И очень вежливый. В перенаселённой камере Жжёнов сразу стал одним из самых уважаемых зеков. Ему доверяли ходить за кашей. Хлеб, присыпанный сахаром, осуждённым выдавали через окно камеры. Каждому в руки. А за кастрюлями с кашей шел один «гонец». Выбирали только самых уважаемых и честных. Я всегда пользовался возможностью перекинуться с Жжёновым несколькими словами. Хоть нам это было запрещено. А мне хотелось. Чувствовал я что-то хорошее в этом человеке. Помню, последний раз вёл его по коридору, а он спрашивает: «Начальник, не знаешь, куда меня загоняют?» - «В Норильск». Он так вздохнул и сказал: «Посадили меня, конечно, зря. Но сидеть надо». Звонят мне три года назад: «Хочешь, Никитович, зека своего увидеть, Жжёнова?» Я растерялся – всё же полвека прошло! А мне говорят: «Не переживай, он сам попросил встретиться со своими охранниками, с теми, кто ещё в Красноярске живёт». Он совсем не изменился. Такой же сдержанный, вежливый. А самое приятное - он мне сам руку протянул. Так мы на прощание с ним поручкались. Признаться, мне этого еще с 49-го года хотелось. Но было ведь запрещено. И понял я, что зла он на меня не держит».

…Всё на свете познается в сравнении. Наблюдая сейчас за неистовой, запредельной злобностью так называемых «лучших представителей нашей доблестной либерастии», за всеми этими макаревичами, ахеджаковыми, каспаровыми, касьяновыми, илларионовыми, собчачками и прочими «борцами с путинским режимом», искренне дивишься. Если они, живущие гораздо комфортнее вареников в сметане, могут без веских на то причин столь истерично и злобно поливать нечистотами собственную страну, собственный народ, то что бы с ними случилось после пары-тройки лет отсидки в тюрьме? А после семнадцати? Наверняка бы стали жрать себе подобных, прости Господи меня грешного. Жжёнов же, имея все основания ненавидеть власть, страну и людей в ней проживающих никогда и никому не мстил. В нём, как оказалось, не клокотала ненависть даже в самые страшные лагерные годы. Затем прожил он без этого разлагающего личность чувства до глубокой старости. Потому что обладал величайшим христианским даром прощения. Понимал, как минимум, что в человеке много, очень много скверного, дурного, отвратительного и отталкивающего – где, как не в тюрьме лучше всего постигается сия прискорбная истина. И в то же время всем своим естеством чувствовал: не смотря ни на что, следует ценить в себе и в других слабые задатки образа Божьего. Думалось Георгию Степановичу, может быть, не столь просто и схематично, как это я здесь написал, но что мыслил он именно в таком направлении - для меня лично бесспорно. Однажды Жжёнов очень в узком кругу слушателей, рассказывал нам о своих родителях: «Отец у меня был, если так можно выразиться, неудачником по жизни. Семья у нас была очень большой. Жили мы впроголодь, и от этого отец часто уходил в долгие запои. Случалось, что и на маму руку поднимал. Так что отца мне, конечно, жалко. Но я умом его жалею. А вот мать, чрезвычайно набожную женщину, я до сих пор жалею каждой фиброй своей плоти, души. Моя мама семнадцатилетней деревенской девчонкой вышла замуж за человека, у которого уже было пять ребятишек, мал-мала меньше. И своих ещё пять родила ему. Мать – великий, грандиозный человек. Её самоотверженное великодушие и душевную чистоту я, наверное, так до конца постичь и не сумею. Смею думать, что я где-то повторяю и продолжаю жизнь матери. Хочу и надеюсь, что могу так думать. Потому как считаю, что если я зажился на этом белом свете, то, значит, живу и за своих двух братьев, жизнь которых прервалась трагически. Один в лагере на Печоре погиб, а второго расстреляли румыны в Мариуполе. На глазах у моей матери его с приятелем и расстреляли. Так что за них я живу».

В том числе и за это священное почитание матери, Провидение даровало Жжёнову долгий век и талант уникальный. Ведь согласитесь, дорогой читатель, редко кто из русских советских актёров умел столь полно, глубоко и всеобъемлюще отображать в кино и театре именно советского и именно русского человека. Может быть, ещё Михаил Ульянов, Вячеслав Тихонов да Кирилл Лавров могли бы в этом смысле посоперничать с Жёновым. Вспомним хотя бы ту же многосерийную сагу о советском резиденте, мельчающую с каждой очередной серией в полном соответствии с законом о беззастенчивой эксплуатации однажды добытого успеха. Последние две серии «Конец операции «Резидент», даже не смотря на обилие в них известных актёров, балансировали на грани превращения в откровенную пародию. Если бы не мощная игра Жжёнова. Он один вытянул ленту в разряд добротного фильма, прежде всего своей самоотверженной работой. Но ещё и той щемящей пронзительность, с которой сыграл в самых первых сериях изломанную и трагичную судьбу русского дворянин, вышвырнутого революционным штормом за пределы Родины. Глядя на респектабельного двойного одиныагента Тульева, разъезжающего в дорогой иномарке, мы ведь постоянно вспоминали его, слушающего задушевную русскую песню: «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок,/ С ненаглядной певуньей в стогу ночевал.../ Что имел - потерял, что любил - не сберёг,/ Был я смел и удачлив, а счастья не знал…/ Зачеркнуть бы всю жизнь и с начала начать,/ Прилететь к ненаглядной певунье моей!/ Да вот только узнает ли Родина-мать/ Одного из пропавших своих сыновей?»

Конечно, политический триллер Вениамина Дормана, вышедший на экраны страны в позднеперестроечный период, не мог затмить «Семнадцати мгновений весны», не смотря даже на то, что и актёрский состав, как уже говорилось, был подобран очень хороший (П.Вельяминов, Н.Прокопович, Е.Герасимов, Л.Броневой, Е.Киндинов, А.Граве, И.Розанова, Б.Химичёв, Л.Ярмольник, Т.Окуневская, В.Дворжецкий) и музыку написал Микаэл Таривердиев. У времени уже были иные запросы. Но сейчас, на дистанции того же времени, мы можем с полным основанием утверждать: если за «мгновениями» - золото, то за «резидентом» - безусловное серебро. Исключительно благодаря великолепной работе Георгия Жжёнова. В течение двух десятилетий мы, благодарные зрители, следили за приключениями его замечательного героя. По причудливой иронии судьбы, отсидевший из-за ложного обвинения в шпионаже актёр, спустя годы, получил от тех же «органов» все возможные награды за роль уже настоящего «классового врага», реального шпиона. Были у него почетные грамоты от КГБ, благодарственные письма от МВД, многочисленные ведомственные награды. Плюс ещё два «подарка» от соответствующего ведомства: досье на следователей Моргуля и Кириленко. Первый, в конце концов, был расстрелян, а следы второго «потеряли» даже всемогущественные органы. И - личное дело Жжёнова за № СО – 47127…

Особая глава в трагической биографии выдающегося актёра – его отношения с женщинами. И об этом следует сказать особо. Первой его любовью стала белорусская актриса Евгения Голынчик. Георгий Степанович вспоминал: «Когда Женя пришла на последнее свидание в Питере, я ей сказал: «Умоляю: не жди меня. У меня нет гарантии, что выживу. Во всяком случае, я не хочу, что бы ты свою жизнь ставила в зависимость от моей - неудачной. Спасибо тебе за всё, но живи, как тебе хочется. Ты молода и у тебя есть на то право. Пусть я не буду теми веригами, которые на твоей совести останутся». На Колыме первым моим лагерем стал Лукьянский леспромхоз, 47-й километр, где мы тайгу валили. По соседству в вольный посёлок изредка привозили кино. Однажды узнаю, что будут показывать фильм "Истребители", в котором снималась моя Женя вместе с Марком Бернесом. Пошёл к начальнику лагеря: "Разрешите, мол, иметь свидание с женой". У него глаза на лоб: «Что такое? Какая может быть здесь у тебя жена?». Я ему объясняю, что сегодня в вольном посёлке будет демонстрироваться фильм, в котором моя законная жена играет с Бернесом главную роль. Начальник сильно изумился, но отпустил. Перед тем фильмом показали хронику. И я перед тем, как увидеть жену, лицезрю вдруг своего следователя Кириленко! Показывали освобождение Буковины: праздничные хороводы, селяне радуются советской власти. И среди этих хороводов – мой следователя! Ах, думаю, сукин ты сын, вон куда забрался!» С Женей я увиделся после первого возвращения из заключения. И убедился: правильно мы поступили, что разошлись».

В марте 1945 года за хорошее поведение и добросовестную работу Жжёнова досрочно освободили из лагеря Дальстроя. Он устроился в Магаданский заполярный драматический театр. Там и сошёлся с актрисой Лидией Воронцовой, отбывавшей срок «за связь с иностранными моряками». Через год у Лидии и Георгия родилась дочка Лена. Однако к тому времени их семейная жизнь не просто расстроилась – стала невыносимой. И хотя Георгий Степанович стойко переносил тяжелый характер жены, ее постоянные истерики, в конце концов, вынужден был уйти. Спустя какое-то время получил телеграмму из Свердловской области: «Арестована повторно, ребенок в распределителе. Лида.». Бросил все дела и перевёз Леночку к матери в Ленинград. Однажды с грустью заметил: «Лида – трагедия моей жизни». Остаётся добавить, что после окончательного освобождения Воронцова уехал в Ялту и там покончила с собой.

С Ириной Махаевой, вольнонаёмной актрисой, Жжёнов встретился в норильском Заполярном театре. Выйти замуж за заключённого в то время означало целиком и полностью разделить все его невзгоды и тяготы. Моложе супруга на десять лет, Ирочка не испугалась трудностей. Более того, именно благодаря ей, Жжёнов и был реабилитирован. В 1956 году у них родилась дочь – Марина. Но и тут, к сожалению, супружеская жизнь не задалась. Лишь женившись в четвёртый раз на Лидии Петровне Малюковой, Георгий Степанович обрёл, наконец, семейный покой и уют. У них родилась дочь Юля. Никогда не выглядевший на свой возраст актёр, стал для своих женщин надеждой и опорой. До восьмидесяти лет он играл в любимый футбол. В девяносто сам водил автомобиль, управлялся по хозяйству на даче и часами плавал в море. Говорил супруге: «Лида, мы с тобой молодые. Просто не надо делать резких движений». Всего один раз изменил этому правилу, и тот случай стал роковым. Жжёнов поскользнулся возле своего дома по улице Зоологической, упал и сломал шейку бедра. Врачи сделали артисту операцию, поставив эндопротез. Ещё находясь в реанимации, Георгий Степанович с помощью врачей и жены начал пытаться ходить. Но 4 декабря 2004 года был снова госпитализирован с воспалением дыхательных путей. После тщательного обследования у него обнаружили рак легкого – тюрьма все-таки его доконала…

«Я потеряла не только прекрасного человека и актёра, но и удивительного партнёра. Последний раз мы играли спектакль «На золотом озере» 3 октября – он шёл замечательно, зал принимал нас великолепно. Мне и в голову не могло прийти, что больше Жжёнов никогда не выйдет на сцену. Он скрывал свои болячки и жутко не любил, когда о них расспрашивали. Георгий Степанович прекрасно держался, был удивительно прямым и честным человеком – если ему что-то не нравилось, говорил об этом порой довольно резко». Ирина Карташёва, народная артистка России.

«Он был для меня всем. Лучше человека, чем он, я никогда не встречала в своей жизни. И не встречу. Таких людей, как Жжёнов, просто не существует. И как мужчина, и как просто личность». Лидия Малюкова, вдова.

«Я ему однажды сказал: «Георгий Степанович, а что если всё это, вся ваша тяжелейшая жизнь - Божий промысел? Если вам Бог посылал испытания, проверяя вас на прочность? И вы эту проверку прошли. Ваши ровесники были призваны на фронт в первые же дни войны. И в первые же месяцы почти все полегли. Если бы вас судьба - тяжелая, обидная - в лагеря ни забросила, то неизвестно, жили ли бы вы вообще на белом свете». А он ответил: «Знаешь, Миша, всё-таки я бы предпочёл вместе с ровесниками уйти на фронт». Михаил Ножкин, артист, поэт.

«Он был человеком простым и ясным. И очень любящим свою семью. Но судьба оставила на нем тяжелый отпечаток – чем-то напоминал мне математика Эйлера, немца, который долго жил в России. Когда он вернулся домой, его спросили: почему вы всё время молчите? И он ответил: я много лет прожил в стране, где за разговоры порой можно было лишиться головы. Георгий Степанович был достаточно замкнутым и осторожным. Он не гнался за славой. Представить его в современной ситуации, когда одни и те же актёры переходят из сериала в сериал, просто невозможно. Когда решался вопрос о роли, у него зачастую была возможность повлиять на режиссёра, взять какую-то роль себе, но он этого не делал. Бывает смешно, когда слышишь, как нынешние звездочки, что кривляются на эстраде под фонограмму, называют всё это творчеством. А для Георгия Степановича кино было работой – творчеством он свою игру никогда не называл. Он буквально врастал в роль. Дубли с ним можно было не делать – они всё равно получались один в один. Я удивляюсь, как он, многие годы, находясь сначала на волосок от смерти, а потом – на пике славы, сохранил то, что получил в подарок от природы – и талант, и способности, и себя самого, свою душу. Ведь часто бывает, что люди с годами становятся более черствыми, равнодушными и к тем вещам, которые никогда и ни за что не сделали бы ранее, начинают относиться спокойно, как к должному. Совесть съеживается, жизнь заставляет портиться. А он сохранился – его ничто не изменило. Это всегда меня поражало». Александр Митта, кинорежиссёр.

«Все неимоверные страдания Георгия Степановича, его творчество, его общественное служение России, сам феномен его земного бытия - это бесценные уроки не только для нас, его современников, но и великая школа жизни для будущих поколений. Мы должны быть ему благодарны за явленные образцы непреклонности духа, стойкости, мужества, незлобия вопреки злым обстоятельствам, человеколюбия и веры в торжество правды и справедливости». Зураб Чавчавадзе, общественный деятель.

«Совершив всё для прощания с Георгием Степановичем Жженовым, мы можем сказать, что хотя его и не учили богословию, он был глубоко верующим человеком. Этот дар он приобрел за годы ссылок, каждый день которых проходил между жизнью и смертью. В следующие сорок дней мы будем усиленно за него молиться, потому что именно это необходимо ему сейчас более всего. А что касается памяти о нём, то для каждого близкого ему человека он навсегда запомнится как яркое событие в прожитой жизни». Архимандрит Тихон.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Татьяна П. 22.03.2015 в 21:02 # Ответить
Мне понравилось толкование слова «смиренномудрие», значение которого раскрывает автор очерка. Большинство из нас и не задумывалось, что это такое.
Весь жизненный путь великого актёра Георигия Степановича Жжёнова есть пример этого смиренномудрия. Через всю его многострадальную жизнь бок о бок с ним шёл неотступно трагизм. Это было с ним, одним из сотен тысяч маленьких людей, которых перемалывала беспощадная и жестокая машина того времени.
Он сумел не только выжить, но подарил нам прекрасных своих героев. Один его спокойный и проницательный взгляд чего стоит. Кажется, что он и про тебя всё знает. И даже молчание в его актёрской игре многозначительно. Особенно мне запомнилась его роль в фильме «Горячий снег».
Михаил Александрович провёл за собой читателей через весь жизненный путь своего героя. Мы узнаем о его родителях, о жесточайших испытаниях, о его стойкости и умении помогать другим, о порядочности, о его женщинах, о стремлении всегда быть полезным. Очерк документален. Всё подтверждено выдержками и цитатами.
И нет ничего, и ни одной фамилии лишней, и ни одного лишнего эпизода. Всё работает на создание образа.
И я не успеваю уже читать. На столе лежит в скромном обтрёпанном переплёте книга Василия Пескова, издание 1977 года « Земля за океаном», которую я не читала.
А потом надо найти рассказы Георгия Степановича Жжёнова и прочитать их. Спасибо, Михаил Александрович. Получается, что «душа обязана трудиться…» И я рада этому.
Марина Васильевна 28.03.2015 в 00:24 # Ответить
Хотелось бы написать о своей любви к Жженову-актеру, о восхищении его актерским талантом, о незабываемых образах, созданных им на экране, да просто о тихом обожании, которое испытываю к нему и многим его героям (зачастую, не столько к сильным, героическим их чертам, а к человеческим, душевным проявлениям). Но понимаю, что очерк М.Захарчука не о том.
О трудной судьбе Георгия Степановича я узнала только в период оголтелой "гласности", когда прочла в "Огоньке" неожиданные для себя бесподобные "Саночки". И удивилась тогда не только самому факту незаконной репрессии, которой подвергся этот человек, неимоверным трудностям, выпавшим на его долю, но и тому, что, пройдя все испытания, Г.Жженов выстоял, не пропал, не сгинул, а наоборот мощно и впечатляюще проявился в кино и театре, создав незабываемые образы настоящих мужчин, стал любимцем многих и многих зрителей, и заслуженно получил звание Народного артиста СССР. А еще тогда меня удивило отсутствие злобы и ненависти (возможно, закономерных) в его рассказе - это ли не свидетельство мощного духа, высокого достоинства и чистоты души? Удивительный человек! Немногие, пройдя такие испытания, тем более обиженные несправедливо, смогли бы не ожесточиться, не клясть всех и вся, не мстить всему миру.
Можно было бы заподозрить героя очерка в том, что он, выйдя на свободу, был сломлен, боялся "открыть рот" против своих мучителей, опасался гонений. Но ведь и потом, в "новой стране", уже будучи признанным "жертвой режима", он не позволял сделать из себя "знамя", не разоблачал, не проклинал и не мстил. Он просто делал то, к чему был предназначен его талант. Поэтому мы всегда будем помнить, любить и уважать Георгия Жженова как Человека и как Актера.
Михаил Захарчук нашел, по-моему, необычайно емкое и правильное слово для определения этой черты характера своего героя - смиренномудрие. Спасибо за публикацию.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
1 декабря
вторник
2020

В этот день:

Смерть Александра I Благословенного

1 декабря 1825 года скончался Александр I Павлович Благословенный (род. 23 декабря 1777), император и самодержец Всероссийский (с 12 (24) марта 1801 года), протектор Мальтийского ордена (с 1801 года), великий князь Финляндский (с 1809 года), царь Польский (с 1815 года) старший сын императора Павла I и Марии Фёдоровны.

Смерть Александра I Благословенного

1 декабря 1825 года скончался Александр I Павлович Благословенный (род. 23 декабря 1777), император и самодержец Всероссийский (с 12 (24) марта 1801 года), протектор Мальтийского ордена (с 1801 года), великий князь Финляндский (с 1809 года), царь Польский (с 1815 года) старший сын императора Павла I и Марии Фёдоровны.

Вёл успешные войны с Турцией (1806—1812 годы), Персией (1804—1813) и Швецией (1808—1809 годы), разгромил Наполеона. При Александре I к России присоединены территории Восточной Грузии (1801 год), Финляндии (1809 год), Бессарабии (1812 год), бывшего герцогства Варшавского (1815 год). После Отечественной войны 1812 года возглавил в 1813—1814 годы антифранцузскую коалицию европейских держав. Был одним из руководителей Венского конгресса 1814—1815 годов и организаторов Священного союза.

В последние годы жизни нередко говорил о намерении отречься от престола и «удалиться от мира», что после его неожиданной смерти от брюшного тифа в Таганроге породило легенду о «старце Фёдоре Кузьмиче». Согласно этой легенде, в Таганроге умер и был затем похоронен не Александр, а его двойник, в то время как царь ещё долго жил старцем-отшельником в Сибири и умер в Томске в 1864 году.

ЦАГИ теряет перспективы

1 декабря 1918 года был создан Центральный Аэрогидродинамический Институт (ЦАГИ). Он основан пионером отечественной авиации Н. Е. Жуковским на базе Аэродинамической лаборатории МВТУ и Авиационного расчетно-испытательного бюро (РИБ).

ЦАГИ теряет перспективы

1 декабря 1918 года был создан Центральный Аэрогидродинамический Институт (ЦАГИ). Он основан пионером отечественной авиации Н. Е. Жуковским на базе Аэродинамической лаборатории МВТУ и Авиационного расчетно-испытательного бюро (РИБ).

 Институт быстро вышел во флагманы отечественной авиационной науки, объединил вокруг себя цвет отечественных учёных и специалистов.
В семинаре теоретического отдела ЦАГИ под руководством С. А. Чаплыгина была воспитана плеяда учёных, внесших выдающийся вклад в математику и механику (М. В. Келдыш, Л. И. Седов, М. А. Лаврентьев, С. А. Христианович, Н. Е. Кочин, Л. Н. Сретенский и др.).

С 1935 года ЦАГИ расположен в городе Жуковский Московской области с филиалом в Москве. Из отделов и подразделений ЦАГИ были образованы и впоследствии выросли в крупные самостоятельные организации ЛИИ, ЦИАМ, ВИАМ, специализированные КБ и др.

С 1977 по 1992 год (до разрушения СССР) в селе Отважном в Крыму находилась Научно-исследовательская планерная база ЦАГИ. Сейчас это — Центр планерного спорта «Коктебель».

ЦАГИ сотрудничает более чем с 50-ю ведущими зарубежными аэрокосмическими фирмами и научными центрами Америки, Европы и Азии в области теоретических и экспериментальных исследований. За последние 10 лет институтом выполнено свыше 300 контрактов и грантов.

В распоряжении института — более 60 аэродинамических труб и испытательных стендов для исследования прочности, акустики, аэрогидродинамики и динамики летательных аппаратов.

В результате «демократических» реформ существенно сократилась численность сотрудников ЦАГИ — с 14,5 тысяч до 4 тысяч (2009 г.), образовался возрастной разрыв, что ведёт к потере перспектив.

 

Антарктида — территория без оружия

1 декабря 1959 года был заключён Договор об Антарктике, согласно которому запрещено использование "пятого континента» в каких бы то ни было военных целях. Его подписали 12 стран (Австралия, Аргентина, Бельгия, Великобритания, Новая Зеландия, Норвегия, СССР, США, Франция, Чили, ЮАР, Япония).

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии