RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Рекорды Виталия Севастьянова
8 июля 2015 г.

Рекорды Виталия Севастьянова

8 июля 2015 года великому космонавту исполнилось бы 80 лет
Непокоренный русский офицер!
4 октября 2014 г.

Непокоренный русский офицер!

В ночь на 4 октября 1993 года при защите Советской власти погиб от рук ельцинистов старший лейтенант Игорь Викторович Остапенко
2015: человек года — Путин, женщина года — Меркель
31 декабря 2015 г.

2015: человек года — Путин, женщина года — Меркель

Соседство для нашего президента сомнительное, но, видно, они друг друга в чем-то стоят
Западня для Басаева
1 февраля 2018 г.

Западня для Басаева

1 февраля 2000 года при попытке выйти из блокированного Грозного истреблено более 1500 чеченских боевиков.
Десантная «Синева»
2 августа 2018 г.

Десантная «Синева»

Сегодня, 2 августа, День Воздушно-десантных войск России
Главная » Герои нашего времени » Чистое сердце Георгия Жжёнова

Чистое сердце Георгия Жжёнова

22 марта 2015 года исполнилось 100 лет великому русскому актеру Георгию Степановичу Жжёнову

За 90 лет жизни он снялся почти в девяти десятках фильмов, 17 лет просидел в тюрьмах и лагерях, но не зазнался и не озлобился, потому что обладал великим душевным даром — смиренномудрием.
Чистое сердце Георгия Жжёнова

«В Библии под смиренномудрием понимается отсутствие гордости, стремления возвыситься над другими людьми. Однако, это не пассивная покорность, но активные, смелые действия. Высокомерный считает себя выше, чем он есть на самом деле, но смиренномудрие состоит не в чрезмерном самоуничижении, а в последовательном осознании собственной малости и своего положения по отношению к Богу (для Иисуса - в усвоении человеческой природы). Смиренномудрие есть вид искренности, стояние в истине. Для того, кто не осознает и не признает своего ничтожества, Бог не может стать всем: Он «смиренным дает благодать и дарует успех чистым сердцем» (Словарь Брокгауза и Ефрона).

Народный артист СССР, лауреат Государственной премии, кавалер пяти орденов Георгий Степанович Жжёнов прожил девяносто лет. За это время снялся почти в девяти десятках фильмов. В театрах Ленсовета и Моссовета сыграл десять ведущих и более сотни проходных ролей. Даже если не сомневаешься в том, что человеческое бытие, как и вообще вся история человечества сослагательного наклонения не приемлют, всё равно ведь понимаешь прекрасно: артист такого редкого дарования и обаяния мог бы сделать за свою мафусаиловскую жизнь куда как больше. Помешало одно сколь уникальное, столь же и трагическое обстоятельство: Жжёнов почти семнадцать лет провёл в советской пенитенциарной системе. Если нормальным, человеческим языком – мытарился все эти годы в ссылках и тюрьмах. Причём за две «ходки»! Не знаю ни одного более-менее известного деятеля отечественной культуры, который бы так долго томился в заточении, вернулся из него и так мощно заявил о себе в русских театре и кинематографе. Однако удивляет и потрясает даже не это – от сумы и от тюрьмы никто и никогда на Руси застрахованным быть не может. Вот автор сих строк в курсантской молодости провёл трое суток на гарнизонной гауптвахте в одиночной камере, которая лишь весьма отдалённо тюремную кутузку напоминает. Так я умирать буду – не забуду своих обиды и унижения, тем более, что не заслуженных. А тут долгих (и лучших, потому что в расцвете молодости) семнадцать лет вычеркнуты из жизни! Что называется – псу под хвост! Да граф Монте Кристо всего на полгода дольше Жжёнова просидел в замке Иф. Зато как же славно он потом всех своих обидчиков наказал! Жерару Депардье на восемь телевизионных серий материала хватило. Но много ли вы, читатель, слышали или видели, чтобы сам Георгий Степанович жаловался на свою поруганную молодость? Нет, он, разумеется, обнародовал всё, что с ним происходило за долгие годы заключения. Его либеральные доброхоты натурально принудили это сделать в период так называемых «перестройки и гласности» - раньше-то помалкивал. Даже написал тогда же несколько рассказов на темы своей тюремной жизни: «Омчагская долина», «От «Глухаря» до «Жар-птицы», «Я послал тебе чёрную розу…». Но не поленитесь, найдите эти рассказы, почитайте. Особенно бесподобные «Саночки». И у вас появится великолепная возможность убедиться в непререкаемой правоте великого английского философа Генри Бокля: «Наиболее тонкий наблюдатель и наиболее глубокий мыслитель всегда - самые снисходительные судьи; лишь одинокий мизантроп, терзаемый воображаемыми страданиями, склонен обесценивать хорошие особенности человека и преувеличивать дурные». Или попробуйте сравнить воспоминания Жжёнова с «Колымскими рассказами» В.Шаламова. Прочитав последние, жить не хочется. Там - сплошные безысходность, ненависть, желчь и злость. Притом что Варлам Тихонович был лютым врагом советской власти и никогда особо этого не скрывал, а Георгий Степанович почти что случайно, походя, попал под слепой исторический репрессивный каток. Впрочем, к чему все эти хлипкие рассуждения. Обратимся лучше к документу.

«Начальнику Управления МВД гор. Норильска тов. Дергунову. Ссыльный-поселенец Жжёнов Г. С. Норильск. Драм. театр.

Жалоба-заявление

Убедительно прошу вас содействовать мне в хлопотах о снятии с меня ссылки. В ссылке нахожусь пятый год. Добросовестность моей работы может быть подтверждена производственной характеристикой из театра, моей трудовой книжкой и отзывами зрителей. Женат. Дочь, 1946 года рождения, находится в Ленинграде, у моей матери. Ей 74 года. Я единственный из трёх сыновей, оставшихся в живых после войны. Старшего моего брата – Сергея - на глазах у матери, расстреляли оккупанты в 1943 году. Средний брат - Борис, умер в исправительно-трудовых лагерях Воркуты. Отец умер в 1940 году, в Ленинграде.

За шестнадцать с лишним лет из своих тридцати восьми, что я мыкаюсь по тюрьмам, лагерям и ссылкам, всей своей жизнью и работой безуспешно пытаюсь доказать, что я - честный человек, гражданин своей страны, ничего общего не имеющий с тем политическим преступником - "шпионом", которым меня сделали в НКВД в 1938 году. Я бью лбом стены, пытаюсь восстановить справедливость, добиться пересмотра моего "дела". Мое жизненное несчастье - арест в 1938 году - это акт подлости карьеристов, прорвавшихся к власти и в органы НКВД. Факт, послуживший поводом для обвинения и дальнейших репрессий, ни по каким законам цивилизованного общества не мог являться преступлением. Сообщаю биографические сведения о себе и о существе дела.

В декабре 1936 года мой брат Борис Степанович Жжёнов, студент Ленинградского университета, был арестован органами НКВД и весной 1937 года осужден по статье 58.10, сроком на семь лет, за "антисоветскую деятельность и террористические настроения". Отца, мать и трех моих сестёр выслали в Казахстан. Ордер на высылку был предъявлен и мне. Однако я заявил: считаю незаконным такое решение. Мне ответили: "Не поедешь - посадим". И взяли подписку о невыезде из Ленинграда. В это время я снимался в фильме "Комсомольск". Поехал на съемки в город Комсомольск-на-Амуре. Управлением НКВД разрешение было дано. Ехал я шесть суток с такими популярными артистами как Николай Крючков, Петр Алейников, Иван Кузнецов и другие. Вместе с нами в вагоне был американец Файмонвилл. Он охотно принимал участие во всех наших дурачествах и играх. Прекрасно говорил по-русски. Нам безразлично было - американец он, негр или папуас! Иностранцев мы рассматривали исключительно с точки зрения наличия у них хороших сигарет. В Хабаровске мы распрощались. Вторая моя "преступная" встреча с Файмонвиллом состоялась через полтора месяца в Москве, на вокзале, в день возвращения нашей киногруппы из экспедиции. Мы все шумно, со смехом приветствовали его как "старого знакомого". Последний раз я видел Файмонвилла в Большом театре, на спектакле "Лебединое озеро". Со мной были мои друзья - Вера Климова и её муж Заур-Дагир, артисты Московского театра оперетты. В антрактах мы разговаривали с ним о балете, об искусстве, курили его сигареты. Прощаясь в тот вечер с Файмонвиллом, я сказал, что уезжаю домой, в Ленинград и эта встреча с ним последняя. Он ответил: "Вы не первый русский, который прекращает знакомство без объяснений". Что я ему мог ответить? Что иностранцев мы боимся как черт ладана? Что в стране свирепствует шпиономания? Что люди всячески избегают любых контактов с ними, даже в общественных местах, на людях, в театрах? Я предпочел промолчать. Никогда больше я его не видел и ничего о нем не слышал. В октябре 1937-го я вернулся в Ленинград. В особом отделе 15-го отделения милиции мне сообщили о прекращении моего дела, разорвали при мне подписку о невыезде, пожали руку и сказали: "Живи и работай!" Я жил и работал до 4 июля 1938 года. Ночью был арестован. Мне было предъявлено обвинение в преступной, шпионской связи с американцем. Факт моего безобидного знакомства с иностранцем следствием был оформлен как преступный акт против Родины. Офицеры НКВД всячески принуждали меня подписать сочиненный ими сценарий моей "преступной" деятельности. Меня вынуждали признаться, что Файмонвилл завербовал меня как человека, мстящего за судьбу брата. Что я передал ему сведения о морально-политических настроениях работников советской кинематографии, сведения об оборонной промышленности Ленинграда и о количестве вырабатываемой ею продукции, сведения о строительстве Комсомольска-на-Амуре. Мне сейчас даже комментировать эту чушь не хочется. На одном из первых допросов, когда я несколько суток стоял на "конвейере", начальник Отделения КРО спросил меня, почему я упрямлюсь и не подписываю показаний? «Совесть и достоинство не позволяют подписывать эту ложь». На это он заявил мне: «Слушай меня внимательно. Это я говорю тебе - старший лейтенант Моргуль! Ты подпишешь такие показания, какие нам нужно». Дальнейшие допросы не отличались оригинальностью. В конце концов, они сломили мою волю, и я, отчаявшись, подписал сочиненный следствием сценарий моих "преступлений". В какой-то момент мне стало всё равно, лишь бы они оставили меня в покое.

С тех пор в какие только адреса я не жаловался! Писал Верховному прокурору, Калинину, Сталину – бесполезно. Старший лейтенант Моргуль, предсказавший мне пять лет Камчатки, ошибся только в географических подробностях,- меня этапировали на Колыму. Дальше был: Золотые прииски, война, Магаданский заполярный драматический театр. Весной 1947-го я вернулся на "материк" по ходатайству моего учителя Герасимова Сергея Аполлинариевича. Начал сниматься в фильме "Алитет уходит в горы". А 2 июня 1949 года, в Павлове-на-Оке, я был снова арестован.

Шестнадцатый год я заявляю, что я не преступник! У меня уже нет ни моральных, ни физических сил терпеть дальше эту бессмысленную жизнь. Прошу: снимите с меня ссылку. 15 декабря 1953 года Норильск. Жженов Г. С.».

…Грешным делом подумалось сейчас о том, что уже половину отведённого места потратил, но ещё даже не упомянул ни одной из множества ролей Жжёнова. А ведь как поэт нам интересен своими стихами, так и артист своими ролями. Но потом ещё раз подумал: да кто же из потенциальных читателей не вспомнит даже без моей подсказки прекрасных фильмов с участием Георгия Степановича: шофёра из «Балтийского неба»; автоинспектора на мотоцикле из «Берегись автомобиля»; Михаила Зарокова-Тульева из тетралогии «Ошибка резидента», «Судьба резидента», «Возвращение резидента», «Конец операции «Резидент»; генерала Тимерина из «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна»; другого генерала Бессонов из «Горячего снега» (Государственная премия!), Андрея Тимченко, командира Ту-154 из «Экипажа» и ещё десятки других персонажей. Но вряд ли многим моим читателям известно, что актёр лишь чудом выжил: «У меня долго не было связи с матерью. И вдруг – невероятное - от неё пришли сразу две посылки! Однако за ними в лагпункт нужно было идти 10 километров пешком. Я прекрасно понимал, что посылки могут спасти мне жизнь, ибо от постоянного голода силы убывали каждодневно и неуклонно. Но ещё больше отдавал себе отчет: просто физически не смогу пройти эти проклятые десять километров. И тут случилось второе чудо: меня взял с собой опер, возвращавшийся на лагпункт. А когда по дороге я окончательно рухнул в снег, не в силах дальше сделать и шага, и с глубоким безразличием понял, что это конец, опер взвалил меня на санки, которые тащил за собой, и повез. Чтобы жестокий опер, давно забывший, что такое сострадание, вёз на санках зэка - это было куда больше, чем чудо. Посылки, посланные мамой, пролежали даже не скажу сколько времени – многие месяцы, как минимум. Их содержимое - сало, колбаса, чеснок, лук, конфеты, табак - давно перемешалось и превратилось в смерзшийся камень. Я смотрел на эти посылки и из последних сил сопротивлялся желанию тут же вцепиться зубами в те дурно пахнущие каменья. Я знал, что тут же погибну от заворота кишок. И попросил охрану ни под каким видом не выдавать мне посылки, даже если буду ползать на коленях и умолять об этом, а только отколупывать маленькие кусочки три раза в день и их мне скармливать. Они посмотрели на меня с уважением и согласились – третье чудо. Так я тогда выжил»

В другой раз окончательно не протянуть ноги от голодухи Жжёнову помогла смежная профессия фотографа. Ещё в конце сороковых он освоил фотоаппарат и стал первым в Норильске делать цветные снимки, считавшиеся по тем временам немыслимой роскошью. Как позже вспоминал сам актёр: «У старых норильчан до сих пор сохранились следы моей деятельности. Некоторые присылают мне письма и вкладывают в них те мои простенькие, бесхитростные снимки».

Увлечение это, впрочем, спасло не только моего героя, но и ещё одного выдающегося артиста современности: «В Норильском драмтеатре я познакомился с Иннокентием Смоктуновским – тогда ещё Соктуновичем. Мы вместе играли. Я сразу понял, что это - огромное талантище. Он прятался в Норильске потому, что во время войны был в плену и боялся, что его за это посадят. Долго я уговаривал Кешу плюнуть на всё и ехать в Москву, ибо талант его был безмерен и не вмещался в маленький норильский театр. Он и хотел этого, и боялся. И кто как не я, дважды так тяжко обжёгшийся в этой жизни, понимал его. А ещё он сетовал, что у него нет денег для столь дальней поездки. Попробовал я его уговорить взять у меня в долг – Кеша отказался. Тогда я купил ему фотоаппарат, научил снимать, и он начал зарабатывать деньги, фотографируя в окрестных деревнях. Все в те годы нуждались в фотографии, всем куда-то нужно было послать о себе весточку. Вскоре он вернул мне деньги. Я дал ему рекомендательное письмо к Аркадию Райкину, с которым вместе учился в институте. Но вместо Ленинграда Смоктуновский поехал в Сталинград, где стал играть третьестепенные роли. Но я и там не оставил его в покое. Буквально заставил поехать в Москву, в театр Ленкома. Его заметил режиссер Михаил Ромм и снял в небольшом фильме. Так начиналось его стремительное восхождение на Олимп советского кино и театра. И я, признаться, чрезвычайно счастлив тем, что помог ему обрести веру в себя, преодолеть все жизненные невзгоды. Потому, что добро, как правило, рождает добро. В этом меня, как ни странно, убедила многолетняя тюрьма. Если бы я в тех нечеловеческих условиях потерял веру в добро, в то, что хороших людей на земле всё же больше, нежели дурных – никогда бы сам не выжил. Кстати, Смоктуновский продолжил мою эстафету добра и привёл в кино прекрасного актера Ивана Лапикова».

Вот в этих последних словах Жжёнова, наверное, и заключается его стержневая сущность, его личное великое смиренномудрие. Семнадцать долгих лет судьба мытарила Георгия Степановича, буквально изничтожая, а он вопреки всему сохранил свою людскую душу, не дав ей ожесточиться и оскотиниться. Лишнее доказательство тому – потрясающий по своей человечности случай. С конца войны Дурочкин служил контролером пересыльной тюрьмы в Красноярске. Здесь месяцами ждали решения судьбы тысячи осужденных. Потом шли дальше по этапу. «Я Жжёнова хорошо помню, - рассказывал Василий Никитович. – Не смотря на то, что в камере для ссыльных сидело по несколько сотен человек. Места всем не хватало, и они спали по очереди. Его я заприметил сразу. Спокойный был человек. Сдержанный. И очень вежливый. В перенаселённой камере Жжёнов сразу стал одним из самых уважаемых зеков. Ему доверяли ходить за кашей. Хлеб, присыпанный сахаром, осуждённым выдавали через окно камеры. Каждому в руки. А за кастрюлями с кашей шел один «гонец». Выбирали только самых уважаемых и честных. Я всегда пользовался возможностью перекинуться с Жжёновым несколькими словами. Хоть нам это было запрещено. А мне хотелось. Чувствовал я что-то хорошее в этом человеке. Помню, последний раз вёл его по коридору, а он спрашивает: «Начальник, не знаешь, куда меня загоняют?» - «В Норильск». Он так вздохнул и сказал: «Посадили меня, конечно, зря. Но сидеть надо». Звонят мне три года назад: «Хочешь, Никитович, зека своего увидеть, Жжёнова?» Я растерялся – всё же полвека прошло! А мне говорят: «Не переживай, он сам попросил встретиться со своими охранниками, с теми, кто ещё в Красноярске живёт». Он совсем не изменился. Такой же сдержанный, вежливый. А самое приятное - он мне сам руку протянул. Так мы на прощание с ним поручкались. Признаться, мне этого еще с 49-го года хотелось. Но было ведь запрещено. И понял я, что зла он на меня не держит».

…Всё на свете познается в сравнении. Наблюдая сейчас за неистовой, запредельной злобностью так называемых «лучших представителей нашей доблестной либерастии», за всеми этими макаревичами, ахеджаковыми, каспаровыми, касьяновыми, илларионовыми, собчачками и прочими «борцами с путинским режимом», искренне дивишься. Если они, живущие гораздо комфортнее вареников в сметане, могут без веских на то причин столь истерично и злобно поливать нечистотами собственную страну, собственный народ, то что бы с ними случилось после пары-тройки лет отсидки в тюрьме? А после семнадцати? Наверняка бы стали жрать себе подобных, прости Господи меня грешного. Жжёнов же, имея все основания ненавидеть власть, страну и людей в ней проживающих никогда и никому не мстил. В нём, как оказалось, не клокотала ненависть даже в самые страшные лагерные годы. Затем прожил он без этого разлагающего личность чувства до глубокой старости. Потому что обладал величайшим христианским даром прощения. Понимал, как минимум, что в человеке много, очень много скверного, дурного, отвратительного и отталкивающего – где, как не в тюрьме лучше всего постигается сия прискорбная истина. И в то же время всем своим естеством чувствовал: не смотря ни на что, следует ценить в себе и в других слабые задатки образа Божьего. Думалось Георгию Степановичу, может быть, не столь просто и схематично, как это я здесь написал, но что мыслил он именно в таком направлении - для меня лично бесспорно. Однажды Жжёнов очень в узком кругу слушателей, рассказывал нам о своих родителях: «Отец у меня был, если так можно выразиться, неудачником по жизни. Семья у нас была очень большой. Жили мы впроголодь, и от этого отец часто уходил в долгие запои. Случалось, что и на маму руку поднимал. Так что отца мне, конечно, жалко. Но я умом его жалею. А вот мать, чрезвычайно набожную женщину, я до сих пор жалею каждой фиброй своей плоти, души. Моя мама семнадцатилетней деревенской девчонкой вышла замуж за человека, у которого уже было пять ребятишек, мал-мала меньше. И своих ещё пять родила ему. Мать – великий, грандиозный человек. Её самоотверженное великодушие и душевную чистоту я, наверное, так до конца постичь и не сумею. Смею думать, что я где-то повторяю и продолжаю жизнь матери. Хочу и надеюсь, что могу так думать. Потому как считаю, что если я зажился на этом белом свете, то, значит, живу и за своих двух братьев, жизнь которых прервалась трагически. Один в лагере на Печоре погиб, а второго расстреляли румыны в Мариуполе. На глазах у моей матери его с приятелем и расстреляли. Так что за них я живу».

В том числе и за это священное почитание матери, Провидение даровало Жжёнову долгий век и талант уникальный. Ведь согласитесь, дорогой читатель, редко кто из русских советских актёров умел столь полно, глубоко и всеобъемлюще отображать в кино и театре именно советского и именно русского человека. Может быть, ещё Михаил Ульянов, Вячеслав Тихонов да Кирилл Лавров могли бы в этом смысле посоперничать с Жёновым. Вспомним хотя бы ту же многосерийную сагу о советском резиденте, мельчающую с каждой очередной серией в полном соответствии с законом о беззастенчивой эксплуатации однажды добытого успеха. Последние две серии «Конец операции «Резидент», даже не смотря на обилие в них известных актёров, балансировали на грани превращения в откровенную пародию. Если бы не мощная игра Жжёнова. Он один вытянул ленту в разряд добротного фильма, прежде всего своей самоотверженной работой. Но ещё и той щемящей пронзительность, с которой сыграл в самых первых сериях изломанную и трагичную судьбу русского дворянин, вышвырнутого революционным штормом за пределы Родины. Глядя на респектабельного двойного одиныагента Тульева, разъезжающего в дорогой иномарке, мы ведь постоянно вспоминали его, слушающего задушевную русскую песню: «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок,/ С ненаглядной певуньей в стогу ночевал.../ Что имел - потерял, что любил - не сберёг,/ Был я смел и удачлив, а счастья не знал…/ Зачеркнуть бы всю жизнь и с начала начать,/ Прилететь к ненаглядной певунье моей!/ Да вот только узнает ли Родина-мать/ Одного из пропавших своих сыновей?»

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Татьяна П. 22.03.2015 в 21:02 # Ответить
Мне понравилось толкование слова «смиренномудрие», значение которого раскрывает автор очерка. Большинство из нас и не задумывалось, что это такое.
Весь жизненный путь великого актёра Георигия Степановича Жжёнова есть пример этого смиренномудрия. Через всю его многострадальную жизнь бок о бок с ним шёл неотступно трагизм. Это было с ним, одним из сотен тысяч маленьких людей, которых перемалывала беспощадная и жестокая машина того времени.
Он сумел не только выжить, но подарил нам прекрасных своих героев. Один его спокойный и проницательный взгляд чего стоит. Кажется, что он и про тебя всё знает. И даже молчание в его актёрской игре многозначительно. Особенно мне запомнилась его роль в фильме «Горячий снег».
Михаил Александрович провёл за собой читателей через весь жизненный путь своего героя. Мы узнаем о его родителях, о жесточайших испытаниях, о его стойкости и умении помогать другим, о порядочности, о его женщинах, о стремлении всегда быть полезным. Очерк документален. Всё подтверждено выдержками и цитатами.
И нет ничего, и ни одной фамилии лишней, и ни одного лишнего эпизода. Всё работает на создание образа.
И я не успеваю уже читать. На столе лежит в скромном обтрёпанном переплёте книга Василия Пескова, издание 1977 года « Земля за океаном», которую я не читала.
А потом надо найти рассказы Георгия Степановича Жжёнова и прочитать их. Спасибо, Михаил Александрович. Получается, что «душа обязана трудиться…» И я рада этому.
Марина Васильевна 28.03.2015 в 00:24 # Ответить
Хотелось бы написать о своей любви к Жженову-актеру, о восхищении его актерским талантом, о незабываемых образах, созданных им на экране, да просто о тихом обожании, которое испытываю к нему и многим его героям (зачастую, не столько к сильным, героическим их чертам, а к человеческим, душевным проявлениям). Но понимаю, что очерк М.Захарчука не о том.
О трудной судьбе Георгия Степановича я узнала только в период оголтелой "гласности", когда прочла в "Огоньке" неожиданные для себя бесподобные "Саночки". И удивилась тогда не только самому факту незаконной репрессии, которой подвергся этот человек, неимоверным трудностям, выпавшим на его долю, но и тому, что, пройдя все испытания, Г.Жженов выстоял, не пропал, не сгинул, а наоборот мощно и впечатляюще проявился в кино и театре, создав незабываемые образы настоящих мужчин, стал любимцем многих и многих зрителей, и заслуженно получил звание Народного артиста СССР. А еще тогда меня удивило отсутствие злобы и ненависти (возможно, закономерных) в его рассказе - это ли не свидетельство мощного духа, высокого достоинства и чистоты души? Удивительный человек! Немногие, пройдя такие испытания, тем более обиженные несправедливо, смогли бы не ожесточиться, не клясть всех и вся, не мстить всему миру.
Можно было бы заподозрить героя очерка в том, что он, выйдя на свободу, был сломлен, боялся "открыть рот" против своих мучителей, опасался гонений. Но ведь и потом, в "новой стране", уже будучи признанным "жертвой режима", он не позволял сделать из себя "знамя", не разоблачал, не проклинал и не мстил. Он просто делал то, к чему был предназначен его талант. Поэтому мы всегда будем помнить, любить и уважать Георгия Жженова как Человека и как Актера.
Михаил Захарчук нашел, по-моему, необычайно емкое и правильное слово для определения этой черты характера своего героя - смиренномудрие. Спасибо за публикацию.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 декабря
среда
2018

В этот день:

Память Николая Угодника

19 декабря - День Святителя Николая Чудотворца. Это один из наиболее почитаемых у славян христианских святых.

Память Николая Угодника

19 декабря - День Святителя Николая Чудотворца. Это один из наиболее почитаемых у славян христианских святых.

В восточнославянской традиции культ св. Николая по значимости приближается к почитанию самого Бога (Христа). Считается покровителем моряков, купцов и детей (Санта-Клаус). В Московской Руси и Российской империи, а теперь и в современной Православной России Николай Чудотворец занимал и занимает первое место среди святых (после Богоматери) по количеству посвящённых храмов и написанных икон; его имя одно из самых популярных при наречении младенцев.

Военная контрразведка

19 декабря 1918 года постановлением Совета народных комиссаров созданы Особые отделения (военной контрразведки) в частях Рабоче-крестьянской Красной Армии

Военная контрразведка

19 декабря 1918 года постановлением Совета народных комиссаров созданы Особые отделения (военной контрразведки) в частях Рабоче-крестьянской Красной Армии

С тех пор 19 декабря военные контрразведчики отмечают профессиональный праздник.

В годы Великой Отечественной войны первоочередной задачей органов контрразведки «СМЕРШ» было пресечение шпионской и террористической деятельности иностранных разведок, недопущение беспрепятственного перехода иностранными диверсантами линии фронта. Благодаря отлаженной работе армейские чекисты зачастую знали всю информацию об иностранных агентах еще в период подготовки тех в разведшколах.

Своей актуальности военная контрразведка не теряет и по сей день. К основным направлениям деятельности органов безопасности в войсках сегодня относятся:

контрразведывательная деятельность, под которой понимается деятельность органов безопасности в войсках в пределах своих полномочий, направленная на решение задач по выявлению, предупреждению, пресечению разведывательной и иной деятельности специальных служб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, преследующей цель нанесения ущерба безопасности Российской Федерации, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований, а также их органов управления;

борьба с преступностью и террористической деятельностью, которая предполагает для органов безопасности в войсках решение задач по: выявлению, предупреждению и пресечению преступлений, отнесенных к подследственности органов федеральной службы безопасности; выявлению, предупреждению и пресечению террористической и диверсионной деятельности, направленной против Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований, а также их органов управления; организации и осуществлению совместно с другими государственными органами борьбы с организованной преступностью, коррупцией, контрабандой, незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых и отравляющих веществ, наркотических средств и психотропных веществ, специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, а также борьбе с незаконными вооруженными формированиями, преступными группами, отдельными лицами и общественными объединениями, ставящими своей целью организацию вооруженного мятежа, насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации, насильственный захват или насильственное удержание власти.

Борьбу с преступностью и террористической деятельностью органы безопасности в войсках осуществляют путем проведения в пределах своей компетенции оперативно-розыскных мероприятий, дознания и предварительного следствия.

 

Летчик Николай Антошкин

19 декабря 1942 года родился Николай Тимофеевич АНТОШКИН, заслуженный военный летчик РФ, Герой Советского Союза.

Подводник Владимир Лушин

19 декабря 1943 года родился Владимир Петрович ЛУШИН (умер 17.01.2002), моряк-подводник, Герой Советского Союза.

Калининское и Орловское суворовские училища

19 декабря 1943 года основаны: Калининское Суворовское военное училище (ныне Тверское) и Орловское суворовское военное училище (ныне Екатеринбургское)

Калининское и Орловское суворовские училища

19 декабря 1943 года основаны: Калининское Суворовское военное училище (ныне Тверское) и Орловское суворовское военное училище (ныне Екатеринбургское)

21 августа 1943 года вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) об организации девяти суворовских военных училищ, среди которых Калининское с размещением в городе Калинин. 22 сентября 1943 года на базе здания бывшей духовной семинарии начато формирование училища. 19 декабря 1943 года училищу вручается Боевое Знамя, с вытканными на полотнище золотыми буквами Калининское суворовское военное училище. Это событие и стало официальным днем рождения Калининского (Тверского) СВУ. Боевое знамя того времени, находится в училище.

Орловскоесуворовское военное училище было создано изначально 19 декабря 1943 года в Ельце под названием Орловское СВУ, а в сентябре 1947 года переведено в Свердловск и стало называться Свердловское СВУ (позже Екатеринбургское).

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии