RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Герои России - 2015
27 декабря 2015 г.

Герои России - 2015

В 2015 году президент РФ присвоил звание Героя России подполковнику Олегу Анатольевичу Пешкову (посмертно) и космонавту Сергею Николаевичу Рязанскому.
Россия-США: соотношение сил
9 августа 2014 г.

Россия-США: соотношение сил

Соединенные Штаты взяли открытый курс на военное столкновение с нашей страной
Подвиг шахтёра Александра Скрябина
9 июля 2014 г.

Подвиг шахтёра Александра Скрябина

7 июля 2014 года в бою с украинскими фашистами луганский ополченец, спасая товарищей, бросился под танк со связкой гранат
Десантная «Синева»
2 августа 2014 г.

Десантная «Синева»

Сегодня, 2 августа, День Воздушно-десантных войск России
Наши в Сирии
18 октября 2015 г.

Наши в Сирии

А где - американцы, просто неприлично говорить
Главная » Герои нашего времени » Непокорная Лебедь

Непокорная Лебедь

20 ноября 2015 года – 90 лет со дня рождения великой балерины Майи Плисецкой

Она была Героем Социалистического Труда, полным кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством», заслужила три ордена Ленина и Ленинскую премию.
Непокорная Лебедь

К тому же Майя Плисецкая имела четыре высших ордена и одну медаль Франции, орден и медаль Испании, три литовских ордена, орден Японии, медали Польши, Финляндии, медаль Моцарта ЮНЕСКО. Избиралась доктором Сорбонны и почётным профессором Московского государственного университета. Была почётным доктором Венгерской академии танца. Обладала премиями артистов балета II Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, Парижской академии танца, «Превосходная-1986» (самая элегантная женщина года, Париж), «Виа Кондотти» (Италия), «Триумф», «Российский Национальный Олимп», «Национальная гордость России», премией принца Астурийского, международной Императорской премией Японии, премией Витторио де Сика, «Душа танца» в номинации «Легенда», почётной премия РАО «За вклад в развитие науки, культуры и искусства», Международной премией за развитие и укрепление гуманитарных связей. Являлась почётным гражданином Испании.
Много лет назад жизнь неожиданно и щедро подарила мне встречу с Майей Плисецкой. С тех пор 37 лет и 352 дня я был обласкан её дружеским отношением, которое трудно объяснить с позиций обыкновенной житейской логики. Даже когда она жила в Германии, могла позвонить, и мы подолгу разговаривали. За то время, когда балерина выступала в Большом театре, я не пропустил ни единого её спектакля, ни единого мероприятия в столице с её участием. Написал о ней сотни заметок в различные издания Советского Союза, России и мира. На один из юбилеев подарил ей папку с числом публикаций, соответствующих дате. Балерина всплеснула руками: «Господи, сколько же мы с вами наговорили!». Вообще должен признаться: дружба с Плисецкой – главная гордость моей жизни.
Майя Михайловна всегда удивляла, потрясала, а порой и умиляла меня. Регулярно и во всём. Принесёшь цветы, обязательно сама их подрежет, лишние листочки отщиплет и в вазу водрузит. Начнёт чаем угощать (у неё никогда не переводился какой-то особый, королевский чай из Англии), опять же сама и заварит, и в чашку нальёт, и всякой снедью к напитку попотчует. А ведь была у балерины домработница, добрейшей души человек, мы с ней дружили. Тётя Катя, ухаживавшая ещё за юным Родионом Константиновичем Щедриным, её мужем, всегда норовила избавить «Майку» от излишних хлопот. Не тут-то было: «Катя, я сама!». Часами, завороженный, я мог внимать Плисецкой. Говорила она всегда тихо, но отчётливо, как дикторша. Речь обильно сдабривала неожиданными сравнениями, юмором и даже анекдотами. Ничуть не заботилась о том, какое впечатление в данную минуту производит. Никогда не пыталась казаться лучше самоё себя. То есть, на так называемый имидж вне сцены – ноль внимания. Об этом сама писала так: «Я всегда привлекала к себе людей собственно танцем. Для вящей славы мне не нужны были ни скандалы, ни поддержка властей предержащих, ни восторги в СМИ. Ну, хорошо, здесь, на родине, мне кто-то как-то поспешествует. А за границей? Там ведь нужен «товар лицом». Я всегда своим делом жила. Балетом жила. Мало только сделала. Куда больше могла. Но и на том спасибо. Спасибо природе моей, что выдюжила, не сломалась, не сдалась. Характер – это и есть судьба. Я вам, молодым, даю совет на все времена. Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Воюйте, отстреливайтесь, в трубы трубите, в барабаны бейте, в телефоны звоните, телеграммы с почтамтов шлите. Не сдавайтесь, до последнего мига воюйте. Даже тоталитарные режимы отступали, случалось, перед одержимостью, убеждённостью, настырностью. Мои победы только на том и держались. Ни на чём больше!».
Всегда и всем говорила, что думает. Ну, после так называемой перестройки это доблестью уже не считалось. Однако такой «неосторожной», «колючей» Майя Михайловна слыла и в самые напряжённые годы советской власти. Даже при жизни «лучшего друга советского балета товарища Сталина» под любым предлогом она «сачковала» с политзанятий, за что регулярно «прорабатывалась» на бюро ВЛКСМ Большого театра. Бездарей всегда называла бездарями и откровенно восхищалась лучшими образцами зарубежного искусства.
Плисецкая всего в жизни добивалась сама, причём, всегда вопреки жутко неблагоприятным для себя обстоятельствам, которые, зачастую, сама же и провоцировала, потому что с детства всегда была непокорной. При любой системе подобная строптивость являлась если и не грехом тяжким, то недостатком чрезвычайно серьёзным. Строптивых всегда «рихтовали», «окорачивали», иной раз и устраняли. С Плисецкой не получилось. Не сломалась. Всё сдюжила, всё претерпела и осталась сама собой. Что меня больше всего в ней и удивляло.
Тут бы самое время поговорить собственно о творчестве Плисецкой. Но ведь это до меня проделывали лучшие специалисты мира и чего добились? Все они скопом приблизились к постижению её неповторимого искусства не больше, чем археологи в открытии тайн египетских пирамид. Но даже, если бы я и был выдающимся спецом в области танца, то всё равно не стал бы раскладывать по полочкам творчество Майи, как те же археологи ту древнюю культуру. Бесполезно. Чудо не поверяется алгеброй. Уж лучше бы написал трактат или книгу под заглавием «Родион и Майя» – феномен, который, тоже по достоинству нами до конца не понят и не оценён.
То есть, нет, конечно же, изустно и печатно легионы почитателей воздали должное супружескому творческому тандему Плисецкой и Щедрина. Да и могло ли быть иначе, если они подарили нам и человечеству «Анну Каренину», «Чайку», «Даму с собачкой» и непревзойдённую «Кармен-сюиту»? Но отдаём ли мы себе до конца отчёт в том, на какое подвижничество, на какие жертвы шли оба творца ради нас, зрителей и слушателей?
Или другой вопрос: почему Майя Михайловна так долго и так много творила и выступала на Западе? Неужели только из-за высоких гонораров? Полноте. Блеск злата её никогда не прельщал, во многом она была просто бессребреницей.
В начале 90-х балерина выпустила свою первую книгу «Я, Майя Плисецкая…». Счастливчики, прочитавшие её, кроме всего прочего, поняли, нисколько в том не сомневаюсь: Майя Михайловна не только гениальная балерина. Она могла стать прекрасным педагогом, медиком, журналистом, драматической актрисой, художником, музыкантом, общественным деятелем – да кем угодно. Ибо она была соткана из интеллекта и парадоксальности - подруге гениальности, если чуть перефразировать Пушкина. Да самый простой пример. Почему от танцев этой почти миниатюрной балерины (рост 166 см, вес 53 кг!) всегда исходила такая невероятная, почти дикая энергетика? А потому что она никогда не танцевала «под музыку», но всегда воплощала на сцене саму музыку своими движениями.
Так что став балериной, Майя отнюдь не себя – нас с вами, дорогие читатели, осчастливила.

Многажды я наведывался в московскую квартиру Щедрина и Плисецкой. И доложу вам, общаться с Майей Михайловной и Родионом Константиновичем было сплошное, неописуемое удовольствие – настоящая роскошь. Мгновенно и напрочь я забывал, что передо мной – мировые знаменитости, о которых известно любому мало-мальски грамотному человеку. Ходили они по дому в стареньких, полинялых спортивных костюмчиках, такие свойские, доступные. Чаевничать любили размеренно по-старомосковски. Делами моими интересовались не приличия для и не показухи ради. Всегда я видел, чувствовал: им действительно хотелось знать о предмете разговора полно, обстоятельно и всесторонне. А потом ведь настоящее, искреннее, человеческое участие не разыграешь. Никогда не забуду, как они наперебой расспрашивали меня обо всём виденном после афганских командировок. И как возмущались бездарной политикой тогдашних кремлёвских старцев. Причем, Майя Михайловна допускала резкость, крутость оценок не только в узком кухонном кругу.
Как-то мы вдвоём проводили её творческий вечер в Доме литераторов. Балерина готовилась к нему очень обстоятельно, поскольку танцевать перед писателями не собиралась, а только согласилась отвечать на их вопросы. Ну и отрывки из документальных фильмов показать. А должен заметить, что Майю Михайловну на всех мероприятиях обычно сопровождала «группа поддержки» – московские балетоманы. Их я постарался рассадить поближе к сцене. И вот инженеры человеческих душ задают всякие вопросы, Плисецкая влёт на них отвечает: точно, остро, не в бровь – в глаз. А я слышу, как сердобольные старушки шепчутся между собой: «Господи, да что же она говорит такое! Они же её посадят!». И – даже валидолом запахло. Рассказываю Майе Михайловне об этом после встречи и получаю в ответ: «Мишенька, милый, да кто ж меня посадит? Я же – памятник!».
Однако если говорить серьёзно, то отношения балерины с прошлой властью – тема чрезвычайно драматичная и сложная. Её отца, лихого конника Гражданской, Михаила Эммануиловича, первого консула и одновременно начальника трёх рудников на острове Шпицберген, арестовали в 1937-м. Мать Рахиль Михайловну «по делу мужа» посадили некоторое время спустя с маленьким Азарием. Время следствия Рахиль Михайловна провела в Бутырке. Потом её сослали в Среднюю Азию – город Чимкент. Четырнадцатилетней девчонкой Майя приезжала к матери. Встреча случилась такой трогательной, что я просто не берусь её описывать, хотя рассказывали мне о том и дочь, и мать. Рахиль Михайловна тоже очень хорошо ко мне относилась. Ушла она из жизни двумя неделями зацепившись за свой 92-й год.
Уже имея артистическое звание и громадный репертуар в Большом театре, Майя Плисецкая попала вдруг на семь лет в разряд так называемых «невыездных». Она писала письма Хрущеву, звонила председателю КГБ Серову с просьбой разобраться в этом безобразии. Они проигнорировали обращение балерины. Правда, на склоне лет Никита Сергеевич сожалел о своей глупости. Плисецкую годами «пасли» дюжие молодчики из КГБ вместо того, чтобы ловить настоящих иностранных шпионов. В своё время она получила клеймо «английской шпионки». Даже кратковременная дружба с Леонидом Ильичом слабо сказалась на её творческом самоощущении, хотя он пробовал даже приударить за звездой балета.
Говорю как-то: «Майя Михайловна, по-моему, вы резковато пишете в своей книге о том же Григоровиче. Ведь вы вдвоём очень многое сделали для Большого. И к вашему мнению в театре прислушивались…». – «Какая уж там резкость. Просто Юрий Николаевич – типичный продукт советской системы. А насчёт того, что кто-то там прислушался к моему мнению, – извините, не обольщаюсь. Я отдала Большому театру, а, стало быть, и стране полвека своей жизни. Можно было, как минимум, рассчитывать на какое-то понимание. Но не тут-то было. Галя Вишневская ещё тогда мне говорила: уезжай, они тебя всё равно выбросят. Так оно и случилось. Ставить мне ничего не давали. Я написала письмо Горбачёву. Очень короткое и серьёзное письмо. Он мне даже не ответил, хотя в его молчании и был ответ: катись-ка ты отсюда. Ну, я и укатилась. И с тех пор ни с кем не борюсь, не сражаюсь, с меня хватит. Но за Большой всё равно переживаю. Вот закончится там ремонт. И какой предстанет сцена? Ведь для меня там была лучшая площадка во всём мире. Нет – во всей Галактике. И Россия была и остаётся моей родиной».
– Вы как-то обмолвились, – напомнил я, – что всю жизнь вас тянуло к драме.
– Святая правда. Был даже момент, когда я собиралась оставить балет. Рубен Николаевич Симонов звал меня в свой театр. До конца жизни он с грустью повторял: «Ты, Майя, загубила в себе прекрасную драматическую актрису». Возможно, он и был прав. Как знать... Но решающим оказалось то, что я, закончив хореографическое училище, сразу же поступила в Большой театр и у меня с первого сезона появился приличный репертуар. А кто же по своей воле бросает Большой? Так что любовь к балету пришла через работу.
– Кто бы что ни говорил мне о труде артиста балета, но я не раз видел ваши репетиции и в домашнем зале, и в Большом театре. Вы меня извините, Майя Михайловна, – но это же сплошная каторга. И столько лет каторги! Как вы её перенесли?
– А любая профессия, Мишенька, легка, если работать шаляй-валяй, и необыкновенно трудна, если – хорошо. Утверждаю – любая! Хорошо танцевать ужасно, невероятно трудно. Я же вся – ломана-переломана. Но скажите, а быть хорошим инженером, хлеборобом, медиком, учителем, директором, банкиром, военным – разве легко?
– Некоторые ваши «поклонники» считают, что многие проблемы балерины Плисецкой в России проистекали вследствие конфликтности её характера.
Это неверно. Я не конфликтна. Даже с Улановой, у которой тоже характер был не сахар, умела находить взаимопонимание. С другими коллегами никогда не враждовала. Я – независима, а это разные вещи. Может быть, срабатывал мой ярко выраженный индивидуализм. Я же с детства была дерзкой, убегала из детсада, из школы.
Сколько себя помню, всегда остро ненавидела так называемую «общественную жизнь» и получала за эту свою строптивость кучу неприятностей. Повторяю: я всегда была непокорной. Мне говорили: это танцевать нельзя, а я именно то и танцевала. У моего лебедя, кто помнит, – голова и руки назад устремлены. Откуда? Вопреки Анне Павловой, у которой всё – вперёд. Ненавижу подражать, ненавижу подражателей. Как говорил Дебюсси: избавь меня, Боже, от дебюссистов. Другое дело – учёба. Читая Пушкина, Толстого, Чехова, Достоевского, Мериме, я всегда превращалась в самую прилежную ученицу.

Не для того только, чтобы изучить урок, а чтобы подчинить себя, настроить на волну, исходящую от сочинения художника. Ибо по-настоящему творить можно лишь тогда, когда проникаешься не только идеей, – самим духом произведения.
– Не стань вы балериной, из вас получился бы прекрасный профессионал в любой другой области. Вот, например, вы написали очень хорошие книги...
– Хорошие – не хорошие, зато сама написала. Мне давно и много раз предлагали услуги разные литзаписчики из числа вашего брата – журналиста. Были и весьма недурственные литераторы, но ни одна их попытка удачной мне, извини, не показалась. А тут Галя Вишневская посоветовала: пиши сама, не жди ничьей помощи, ты же всю жизнь вела дневники, что действительно правда. Я лишь в конце девяностых прекратила их вести. И всё-таки немного перед первой книгой робела. Мне всегда казалось, что книги пишутся необыкновенными, очень умными людьми. А тут – балерина. Сомнения меня остановили. Больше литературным творчеством решила – заниматься не буду. Да и не интересно. Бросила даже вести дневники. Но когда оглянулась на прошедшую жизнь, поняла: с 1994 года произошло много разных событий. Писала, как всегда сама. Ручкой. В тетрадках. Едем со Щедриным куда-нибудь в Майнц четыре часа: у него в голове музыка, у меня – книга. Не могу сказать, что так уж легко писалось. Это только кажется, что у меня простой язык. Чтобы фраза была короткая, емкая и выразительная, я переписывала её раз по десять, мучительно. И после этого редактировать себя не разрешала. Ни слова, ни запятой.
– А скажите: неужели вам не надоедало из года в год танцевать одну и ту же редакцию партии, той же Нины Заречной?
– Ещё как надоедало. За свою долгую творческую жизнь я перетанцевала практически всё, что хотела. Не многие балерины могут сказать о себе то же самое. Но и самые замечательные балеты мне приедались. Так было даже с «Лебединым озером». Ведь я выступала с ним более тысячи раз только на сцене Большого. А – по миру! А на грузовиках во время войны! Конечно, надоедало хуже редьки горькой. Тогда я либо реже танцевала партию, либо выступала с другой её редакцией. Сам танец, как хлеб человеку, никогда мне не приедался, так уж я, видно, устроена. И есть балет «Кармен-сюита», который могла танцевать хоть каждый день.
– Майя Михайловна, любое ваше выступление всегда было обречено на успех…
– Не стану кокетничать, так оно, наверное, и было. Но, Господи, столько же тумаков и шишек я получила за свою жизнь – этого словами не передать! И если устояла, то лишь потому, что умею быть самокритичной. Без этого качества нет и не может быть хорошего артиста. Нужно всегда видеть себя со стороны, не обращая внимания на «хвалу и клевету» и фанатично вкалывать. Только тогда будет толк. Я вам скажу, что перед каждым (буквально!) спектаклем всегда волновалась, как хорошая лошадь перед дерби, и никогда я не выступала «в полноги». Ведь каждый зал меня словно рентгеном просвечивал. Только хорошо, иногда чуть лучше. Балет – такая штука, что в нём каждый день нужно доказывать, кто есть кто. И чем больше похвал, тем к большему они обязывают. Приятно, конечно, осознавать, что несколько десятилетий мои залы никогда не были пустыми, но, черт побери, и трудно было так жить, работать. Хотя, если действительно откровенно, то по-иному я и не умела.
– За нами, вашими преданными поклонниками, там, в Германии, не скучаете?
– Ах, Мишенька, ещё как скучаю. В СССР, в России у меня ведь всегда был особый, уникальный зритель. Притом, что прошлое общество изрядно потрепало меня, но нельзя же жить с вечной обидой и повёрнутой назад головой. Хотя было в пору расцвета моих творческих сил и возможностей стольких заманчивых, да что там – головокружительных зарубежных предложений, но только мне совесть не позволила тогда сделать решительного шага. Не могла я подводить людей, которые мне безоговорочно верили.

…Кроме феноменального музыкального слуха Плисецкая была наделена просто-таки искромётным чувством юмора. Она сама себе сочинила такую смешную миниатюру из отрывков писем, которые получала в разное время, и рассказывала её в узком кругу. Передать своими словами то сочинение я не возьмусь. Замечу лишь, что слушающие Плисецкую всякий раз смеялись до икоты.
Не помню случая, чтобы Майя Михайловна забывала о своём обещании. И никто не вспомнит такого. Храню для потомков, и никакой Сотби у меня не вырвет ни за какие деньги письмо Плисецкой, которое она написала мне потому, что не смогла дозвониться в условленное время по телефону, а обещала! Как по капле воды можно судить о великом океане, так и по конкретному поступку можно судить о большом человеке.
Плисецкая была одинаково самоотверженной, бесстрашной и в творческой, и в общественной жизни.
Жизнь её – достойнейший пример всем нам для подражания, урок всем малодушным, всем колеблющимся. Сколько наших замыслов остается порой нереализованными потому, что они кому-то могут показаться нереальными, сколько битв мы загодя сдаём без боя, потому что они кажутся проигранными. Плисецкая никогда не отступала от намеченной цели. И потому всегда побеждала.
Источник: http://www.stoletie.ru

Михаил Захарчук
20 ноября 2015 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
30 июня
четверг
2016

В этот день:

Создан Государственный комитет обороны

30 июня 1941 года в СССР создан Государственный Комитет Обороны во главе с И. В. СТАЛИНЫМ.

Создан Государственный комитет обороны

30 июня 1941 года в СССР создан Государственный Комитет Обороны во главе с И. В. СТАЛИНЫМ.

ГКО был образован совместным постановлением Президиума Верховного Совета СССР, Совета Народных Комиссаров СССР и Центрального Комитета ВКП(б). Необходимость создания ГКО, как высшего органа руководства, мотивировалась тяжелым положением на фронте, требовавшим, чтобы руководство страной было централизовано в максимальной степени. В постановлении подчеркивается, что все распоряжения ГКО должны беспрекословно выполняться гражданами и любыми органами власти.

Идея создания ГКО была выдвинута Л. П. Берией на совещании в кабинете Молотова в Кремле, на котором присутствовали также Маленков, Ворошилов, Микоян и Вознесенский.Во главе ГКО решено было поставить Сталина, ввиду его неоспоримого авторитета в стране.

 

Бой «МО-103» с субмариной У-250

30 июня 1944 года два русских катера-охотника за подводными лодками вступили в бой с немецкой субмариной У-250 у балтийской бухты Койвисто.

Бой «МО-103» с субмариной У-250

30 июня 1944 года два русских катера-охотника за подводными лодками вступили в бой с немецкой субмариной У-250 у балтийской бухты Койвисто.

«МО-105» был торпедирован сразу, а «МО-103» через несколько часов боя накрыл врага глубинными бомбами.

Оставшийся в живых рулевой с «МО-105» Иван Мартемьянов был спасен. Он сообщил: экипаж охотника не видел следа торпед! После потопления У-250 на поверхность выбросило нескольких живых подводников. Один из них, командир У-250 Вернер Шмидт, признался: его субмарина вооружена новыми электрическими торпедами Т-5 «Крапивник», которые не оставляют пузырчатого следа и идут на шум винтов корабля-жертвы.

В вахтенном журнале МО-103 появилась запись: «19.40. Потоплена подводная лодка противника. Взяты в плен шесть человек экипажа. Широта 60 градусов 27,9 минуты N, долгота 28 градусов 24,9 минуты Ost. Поставлена веха».

Из сводки Совинформбюро от 31 июля 1944 г.: Кораблями Краснознамённого Балтийского флота потоплена в Финском заливе подводная лодка противника. Шесть немецких матросов и офицеров из экипажа подводной лодки взяты в плен.

«О преодолении культа»

30 июня 1956 года в СМИ СССР опубликовано постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий».

«О преодолении культа»

30 июня 1956 года в СМИ СССР опубликовано постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий».

Постановление было принято в развитие итогов ХХ съезда партии (февраль 1956), который рассмотрел вопрос о культе личности Сталина. Доклад первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева на съезде тогда не был официально опубликован, но изложен на партийных собраниях с привлечением актива рабочих и служащих.

В обществе неоднозначно было воспринято «гробокопательство» Хрущева. Были серьезные протесты. Постановление, опубликованное через четыре месяца после съезда, призвано было разъяснить позицию партии по данному вопросу. Оценка в нем Сталина была уже не столь резкой, как в докладе Хрущева. Авторитарные черты в стиле сталинского руководства объяснялись борьбой "отживших классов" с политикой советской власти, сложной международной обстановкой, фракционной борьбой внутри партии, требовавших ограничения партийной демократии, "высокой бдительности и централизации". Сталину ставилась в вину: «ошибочная формула о том, что будто бы по мере продвижения к социализму классовая борьба будет все более обостряться». 1991 год и последующая капитализация страны показали гениальность Сталина и в этом вопросе.

Гибель «Союза-11»

30 июня 1971 года погиб экипаж космического корабля «Союз-11» при приземлении (Георгий ДОБРОВОЛЬСКИЙ, Виктор ПАЦАЕВ, Владислав ВОЛКОВ)

Гибель «Союза-11»

30 июня 1971 года погиб экипаж космического корабля «Союз-11» при приземлении (Георгий ДОБРОВОЛЬСКИЙ, Виктор ПАЦАЕВ, Владислав ВОЛКОВ)

Трагедия произошла из-за разгерметизации спускаемого аппарата.
«Союз-11» стартовал 6 июня 1971 года. Выход на орбиту, сближение и стыковка со станцией «Салют-1» прошли без эксцессов. 7 июня, когда экипаж приступил к расконсервации станции, начались проблемы. Войдя на станцию, космонавты обнаружили, что воздух сильно задымлён. После ремонта вентиляционной системы космонавты они провели следующие сутки в спускаемом аппарате, ожидая регенерации воздуха. Потом началось выполнение задания. Но на 11-й день произошел пожар, что заставило покинуть станцию. 29 июня «Союз-11» начал снижение. В 01:47:28 30 июня прервалась связь с экипажем. В 01:54 станции слежения ПВО обнаружили спускаемый аппарат в 2200 км от расчётного места посадки. В 02:16:52 поисковая группа обнаружила экипаж без признаков жизни. Были проведены реанимационные мероприятия. Но безрезультатно. В кабине «Союза-11» были выключены все передатчики и приёмники. Плечевые ремни у всех троих членов экипажа были отстёгнуты, а ремни Добровольского перепутаны и застёгнут только верхний поясной замок. Один из двух вентиляционных клапанов находился в открытом положении. Этот клапан открывается при парашютировании для выравнивания забортного атмосферного давления с давлением в спускаемом аппарате. Других отклонений от нормы специалисты не обнаружили.
Для расследования причин катастрофы была создана Правительственная комиссия под председательством академика Мстислава Келдыша. Анализ записей автономного регистратора бортовых измерений показал, что с момента разделения отсеков на высоте более 150 км давление в СА стало резко снижаться, и в течение 115 секунд упало до 50 мм рт. ст. Темп снижения давления соответствовал открытому вентиляционному клапану. Комиссия пришла к однозначному выводу: при разделении отсеков преждевременно и несанкционированно открылся вентиляционный клапан. В результате спускаемый аппарат разгерметизировался, и это привело к гибели космонавтов. Положение тел членов экипажа свидетельствовало о том, что они пытались ликвидировать утечку, однако в тумане, который заполнил кабину после разгерметизации, закрыли не тот клапан и потеряли на этом время. Когда Георгий Добровольский обнаружил истинную причину разгерметизации, ему уже не хватило времени устранить её.

За десятилетия пилотируемой космонавтики произошло более двадцати катастроф, в десяти из которых космонавты погибли, а в остальных случаях им удалось выжить. Всего в полетах и на тренировках погибли 22 космонавта и астронавта: 5 советских, 16 американских и 1 израильский.

Битва у Рябой Могилы

30 июня 1770 года командующий 1-й армией будущий фельдмаршал Петр Румянцев у Рябой Могилы разгромил двадцатитысячный турецкий корпус.

Битва у Рябой Могилы

30 июня 1770 года командующий 1-й армией будущий фельдмаршал Петр Румянцев у Рябой Могилы разгромил двадцатитысячный турецкий корпус.

Потери русских в ходе сражения составили 46 человек. Крымско-турецкое войско потеряло 400 человек.  (Прислал Игорь Чернозатонский)

Родился Владимир Челомей

30 июня 1914 года родился Владимир Николаевич Челомей - один из ключевых создателей ракетной техники и советского «ядерного щита»

Родился Владимир Челомей

30 июня 1914 года родился Владимир Николаевич Челомей - один из ключевых создателей ракетной техники и советского «ядерного щита»

Владимир Николаевич Челомей родился 30 июня 1914 года в семье учителей народной школы губернского города Седльце Привислинского края Российской империи (ныне Польша). В 1937 году окончил Киевский авиационный институт, где остался работать преподавателем. В 1941 году начал работать в Центральном институте авиационного моторостроения (ЦИАМ) в Москве.
С 1944 года возглавлял Объединённое конструкторское бюро 51, ранее возглавлявшееся Н. Поликарповым, и ставшее сегодняшним «НПО машиностроения» (г. Реутов Московской области).
Академик Челомей участвовал в создании ряда двигателей и прочих важнейших объектов ракетной, космической и авиационной техники. Под его руководством были разработаны ракеты-носители («Протон» активно используется до сих пор), искусственные спутники Земли «Протон» и «Полёт», орбитальные станции серии «Алмаз», пилотируемый корабль ТКС и т. п.
В. Н. Челомей являлся одним из ключевых создателей советского «ядерного щита». Однако же, один из крупнейших проектов учёного — интегрированный оборонно-наступательный океаническо-сухопутно-космический комплекс — не был реализован и остался до сих пор невостребованным советской и российской оборонной промышленностью.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии