RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Витязи глубин
19 марта 2019 г.

Витязи глубин

19 марта в России отмечается День моряка-подводника.
Железный романтик
26 февраля 2018 г.

Железный романтик

Александру Андреевичу Проханову – 80 лет
Украинская угроза
18 июня 2014 г.

Украинская угроза

Военная опасность со стороны еще недавно братской республики становится всё более реальной
Гроза на «Лебедином озере»
11 июля 2017 г.

Гроза на «Лебедином озере»

Чайковский под открытым небом: гром, молнии, ливень и … полный аншлаг на небывалом спектакле в Липецкой области
Провоцирование войны
16 июня 2014 г.

Провоцирование войны

Мнение о том, что происходит на Украине и почему молчит Владимир Путин, генерал-майора Владимира Усманова
Главная » Герои нашего времени » ЛЕОНИД ШЕРШНЁВ. ПУТЬ ГЕНЕРАЛА

ЛЕОНИД ШЕРШНЁВ. ПУТЬ ГЕНЕРАЛА

13 марта 1938 года родился Леонид Иванович Шершнёв, генерал-майор, жизнью своей доказавший, что и одному можно быть воином.

Полагаю, самые добрые в свой адрес слова генерал Шершнёв не услышал. Обычное дело: самые добрые слова у нас находятся, когда человек уходит.
ЛЕОНИД ШЕРШНЁВ. ПУТЬ ГЕНЕРАЛА

Так случилось и в декабре 2014-го, когда не стало Леонида Ивановича. Впрочем, и при жизни Шершнев успел стать легендой. Его любили. Дружбу с ним ценили. Некоторые просто гордились знакомством. Друзья и знакомые от потери откровенно растеряются. Кто-то напишет – «скоропостижно скончался», и сразу это словосочетание войдет в биографию Шершнева. Оно не то чтобы ошибочно. Оно не совсем верно. Ушел Шершнев действительно быстро. Но о том, что уходит, знал. Хотя и сражался за жизнь до последнего…
Наверное, Леонид Иванович не мог не сгореть. Он ушел именно в 2014-м. Нравится нам это сегодня или нет, но тот год в истории страны уже известен как год «Русской весны». Русскую весну Шершнев воспринял очень близко к сердцу. Это была его личная Весна.
Он приближал ее, минимум, с 1990 года, когда ушел из Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. Занимавшийся во всемогущем ГлавПУРе спецпропагандой, Шершнев еще в те годы прекрасно видел и понимал, как происходит разрушение страны, которой он служил.
«Страна пала в результате войны, - всегда считал Шершнёв. – Неважно, что война шла «холодная», информационно-психологическая. Важно, что мы ее проиграли. И даже не заметили этого. Более того, поражение ничему нас не научило».
Офицер-артиллерист, по воле случая и обстоятельств ставший политработником, Шершнев великолепно знал, что такое информационная война. Он вел ее отнюдь не в кабинетах Главпура. Офицер-пропагандист в Туркестанском военном округе, в декабре 1979-го он был среди тех, кто входил в Афганистан. Точнее, въезжал – на гражданском «уазике», с водителем, срочно призванным из запаса на военную службу. И с пачками свежеотпечатанной «Памятки советскому воину-интернационалисту». Эта памятка, кстати, не появилась бы, если бы не расторопность Шершнева, договорившегося о тираже с местной типографией...
На замполитов, тем более, на пропагандистов в армии всегда было принято смотреть если не косо, то иронично. Увы, очень часто это отношение было заслуженным. Но точно не в случае с Шершневым.
Вот как о тех декабрьских днях 1979 года 20 лет спустя вспоминал он сам: «В ночь на 26 декабря я вместе с майором Касымовым и лейтенантом Турдалиевым на гражданском «уазике» с водителем Сашей в гражданской одежде (его не успели переодеть) по понтонному мосту через реку Аму-Дарью в составе колонны командного пункта 108-й мсд переправились на территорию Афганистана. С рассветом мы увидели первые признаки жизни на незнакомой афганской земле. Поразили ярко разрисованные грузовые автомашины и автобусы; люди, едущие в открытых багажниках легковых автомашин; пешеходы в необычном одеянии, не спеша и с достоинством идущие по дороге; кишлаки, обнесенные глинобитными дувалами и напоминающие чем-то древние крепости. На нас смотрели с любопытством, вполне дружелюбно, без всякой настороженности.
Первая остановка колонны произошла в Ташкургане, расположенном в 100 км от советско-афганской границы. Мы вышли на городскую площадь, где уже было довольно многолюдно. Первое впечатление, что мы оказались в другом мире, в другой эпохе. Бородатые мужчины неопределенного возраста, завернутые в одеяла, в чалмах и калошах на босую ногу, некоторые босиком, хотя было прохладно. Мы обратили внимание на небольшую группу людей, одетых почти по-европейски, двое из них были вооружены автоматами ППШ. Подумалось: наверное, местная власть. Подошли к ним, поприветствовали, оказалось не ошиблись: один из них представился как секретарь местной организации НДПА, другой – сотрудником органов безопасности. Разговорились. Выяснилось, что сами они знают о приходе советских войск, довели эту информацию жителям города и очень надеются, что уже само их присутствие положительно скажется на обстановке в Афганистане. Афганцы были очень удивлены видом и возрастом наших солдат, дескать, в кино и журналах мы видели другую Советскую армию, красивую, молодую. Пришлось объяснить, что это военнослужащие, призванные из запаса на небольшой срок и поэтому одеты в старую форму, хранившуюся на складах. Но разочарование от того, что они увидели «другую армию» было у них на лице.
Из беседы мы узнали, что в городе нет ни водопровода, ни канализации, ни света, но есть радио. Я поинтересовался: а телевидение? К моему удивлению, нам сказали, что телевизоры есть у богатых людей, работают они от движков и принимают советские передачи.
Потом собеседники помогли нам организовать первый импровизированный митинг советского контингента на афганской земле. Думается, было не меньше тысячи человек. К сожалению, у нас не было с собой даже мегафона: по штату не положено. Наши слова в переводе на дари люди как бы передавали друг другу. Речь шла о вечной советско-афганской дружбе, происках империалистов, их наемниках-бандитах, нашей всесторонней помощи. Самое трудное было объяснить, по чьей просьбе наши войска вошли в Афганистан. Мы старались не называть Амина, по многим признакам догадываясь, что его режиму осталось существовать недолго. Поэтому обычно отвечали: вошли по просьбе законного правительства ДРА или по взаимной договоренности наших руководителей на основе Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 5 декабря 1978 года. Мы также избегали говорить о временной миссии советских войск в Афганистане, поскольку сроки их пребывания в директиве министра обороны СССР не определялись.
После короткого митинга мы пошли в толпу, завязывая беседы или отвечая на вопросы. В одной из групп афганцев у нас спросили, показывая на хвост тяжелой техники: «Почему советские машины пошли той дорогой, ведь там они не пройдут?». Я достал карту, на ней указанный маршрут обозначен как дорога с твердым покрытием. Эта дорога функционировала и связывала с Кабулом до строительства туннеля Саланг. Завязалась дискуссия. И в это время прямо на площади приземлился вертолет, из которого вышел генерал-лейтенант Тухаринов. Я подошел к нему, представился, доложил о проведенном митинге и своих наблюдениях, об афганцах, которые утверждают, что колонна по намеченному ей маршруту не пройдет, так как дорога очень плохая. Командующий забеспокоился, когда увидел, что техника стоит, не движется. Он сел в вертолет, облетел участок дороги, где находилась голова колонны, убедился в правоте местных жителей и отдал команду изменить маршрут».
Афганистан стал одной из ключевых точек в судьбе Леонида Шершнева. До конца своих дней он был уверен, что входить в Афганистан советским войскам было необходимо жизненно – ради безопасности страны под названием СССР. А вот втягиваться в кровопролитные боевые действия… Это потом, в девяностых-двухтысячных, либеральные журналисты будут называть генерал-майора в отставке Шершнева одним из неугомонных «советских ястребов войны». «Ястреб»? Он, специалист в области ведения войны нетрадиционной, информационно-психологической, считал одной из самых трагических ошибок втягивание Советской Армии в открытые боевые действия. Особенно там и тогда, когда конфликт можно было решить миром, словом.
Он не боялся критиковать за это никого во властной вертикали Минобороны СССР. Почему? Шершнев, не вылезающий из командировок в Афган, великолепно знал многое. Знал психологию «людей Средневековья», афганцев, доверчивых и, одновременно, воинственных. Знал, что за любую сиюминутную победу Советская Армия платит жизнями своих солдат. «Зачем? Если можно договориться, перетянуть на свою сторону? – недоумевал он даже незадолго до смерти. – Побеждать надо было, в основном, в информационной войне. Зачем надо было воевать с народом?»…
Он, руководитель группы специальной пропаганды среди местного населения в Афганистане вспоминал: «Нашей самой большой находкой … были боевые агитационно-пропагандистские отряды, причем отряды походные. Помимо солдат, там было идеологическое ядро. Отряды эти кино показывали, фотолаборатория в них была, иногда можно было газету, листовку на ротаторе напечатать. Были там еще звуковещательные радиостанции, которые могли вещать на расстояние до 80 километров. Наконец, была обязательно медицинская группа, причем с врачами как женского, так и мужского пола, поскольку там, в Афганистане, принято, чтобы женщин лечили врачи-женщины, а мужчин – мужчины. Я помню, как-то женщины-врача не оказалось, так наш врач через перегородку разговаривал с больной, а ее муж объяснял врачу, чем болеет его жена. Я был поражен, насколько хорошо этот афганец знал все о своей жене, все ее больные места показал. А с какой теплотой говорил о ней! Еще в эти отряды мы обязательно брали муллу-афганца».
Ему не прощали самостоятельности. Впрочем, ценили честность. Получивший незадолго до своей смерти доклад полковника Шершнева по ситуации в Афганистане, Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко вывел своей рукой: «Шершнева – не трогать!».
«Шершнев излагал тогдашнему генсеку горькую правду об Афганистане. Констатировал, что ситуация для нас неизменно ухудшается, а противник, наоборот, укрепляет позиции. Называл вещи своими именами: «Операции приобрели характер полицейских, карательных мер, в результате мы втянулись в войну с народом, а она бесперспективна. Антигуманные действия советских войск в отношении мирного населения носят массовый и систематический характер и проявляются в грабежах, неоправданном и необоснованном применении оружия, разрушении жилищ, осквернении мечетей…» Раскрывал глаза генсеку на «необъективность информации, особенно исходящей от посольства и группы партсоветников», на «политическую незрелость афганского руководства». «Выполняя полицейские функции, не имея достаточных положительных стимулов и революционного порыва, — делал беспощадный вывод Шершнев, — армия не может не разлагаться, и именно этот факт накладывает негативный отпечаток на всю обстановку в Афганистане…».
Далее, как обычно, на нескольких страницах были сформулированы предложения. «Время не терпит, — предупреждал неведомый генсеку полковник. — Речь идет о спасении наших интересов, чести нашей Родины, о том, чтобы афганская проблема не обернулась для нас большой бедой»*.
«Тронули» Шершнева только тогда, когда под тошнотворные речи о «гласности», «перестройке», «новом мы́шлении» страна неудержимо падала в пропасть… Предложили «почетную ссылку» за границей. Он отказался и ушел из ГлавПУРа. В ГлавПУРе вздохнули с нескрываемым облегчением…
А потом СССР окончательно проиграл в холодной войне. И исчез с политической карты мира.
«Ведь это же была война информационная, это была «война смыслов», война идеологическая. Но мы так до сих пор и не поняли, почему мы потерпели поражение… Как, почему без единого выстрела великая советская империя вдруг оказалась расколотой?! А русский народ оказался самым разделенным народом в мире? Вот он – результат войны. Но разве это осознается? В обыденном сознании нет ни малейшего представления, что была война. Я по этому поводу выступал в ГлавПУРе – еще в советское время…», - вспоминал сам Шершнев.
Он был из тех, кто никогда не согласится считать себя «бывшим». Коллеги и друзья генерал-майора Шершнева знают: после увольнения в запас Леонид Иванович был инициатором многих начинаний в стране - создал Фонд национальной и международной безопасности, Фонд содействия объединению русского народа «Русские», Фонд содействия общественной дипломатии в России, Фонд содействия афганцам, проживающим в России и других странах, основал журнал «Безопасность». Среди главных приоритетов этой самой безопасности видел демографию. Среди главных врагов – ювенальные технологии. Считал, например, что разгром ювенальной юстиции - обязательное условие победы России в этой до сих пор идущей «странной» информационно-психологической войне.
Правда, мало кто знает, каким чудом все эти фонды существовали. Шершнев умел помогать людям, но совершенно не умел «зарабатывать деньги», «доставать» их или, тем более, «делать». Он умел помогать людям. И верил при этом в единомышленников. Иногда деньги были именно у единомышленников. Когда денег не оказывалось, он просто тратил свои – пенсию.
Пенсию он тратил и в 2014-м. Это сейчас мы знаем, что в «Русской весне» активное участие приняли самые разные люди. Очень скоро некоторые из них приватизировали само это словосочетание. Теперь это не смысл, теперь это «бренд». Но тогда многие из них побывали в кабинете Шершнева. Никто не обращал внимания, как себя чувствует старый генерал. В курсе о его здоровье были лишь самые близкие друзья. Вот с ними-то Шершнев и искал деньги – чтобы потом поддержать эту самую Русскую весну. Деньги быстро заканчивались. Генерал в очередной раз «обнулял» свою пенсию…
Потом закончилась весна и наступило лето. Лето 2014 года на Донбассе выдалось кровавым. Многие из тех, кто весной, получив поддержку, в том числе, от генерала Шершнева, клялись отстоять «русский мiръ», быстро оказались в России. Спасали русский Донбасс совсем другие люди…
Как чувствовал тогда себя Леонид Иванович? Он анализировал ситуацию. Он пытался в ней разобраться. И еще он, видимо, уже знал, что очень болен. Знал, но все равно не сдавался.
Я был немного знаком с Леонидом Ивановичем. Года четыре назад нас познакомила общий друг, Ирина Яковлевна Медведева. В один из дней конца лета 2014-го мы встретились с генералом – я хотел сделать с ним интервью. Правда, для интервью он не слишком хорошо себя чувствовал… Предложил:
- Давай просто немного поговорим. Только не о Донбассе.
- Почему? – спросил я. - Вы тоже считаете, что «Донбасс слили»?
- Нет. Я просто считаю, что солдат всегда должен идти до конца. Иначе человек, называющий себя солдатом, таковым не является…
Мы пили чай и обсуждали темы будущего интервью. Война – Великая Отечественная, в которой у мальчика Лени Шершнева из Белоруссии погибли папа и мама. Детский дом. Рязанское командное артиллерийское училище. Вопросов было много, но мы же договорились, что интервью будет позже…
- Давай встретимся, когда я оклемаюсь, - сказал Шершнев. - Расскажу про случай, после которого меня назначили замполитом. До сих пор об этом не жалею.
- Почему?
- Получается, специально к этому пути не готовился. А оказался – мой и на всю жизнь. Но всё расскажу потом…
Через несколько недель ему стало хуже. Он наконец-то начал ездить по врачам. Но потом Леонида Ивановича не стало.
***
В июне 2015-го возле фундамента Солдатского храма во имя святого благоверного князя Дмитрия Донского появился памятный Поклонный крест. Крест люди тоже назвали Солдатским. У его основания – Голгофы – имена воинов, молитвенную память о которых в будущем храме люди обязательно сохранят. Много имен - Россию никогда нельзя было представить без своих защитников…
Солдатский крест вряд ли появился бы без участия нескольких людей. Прежде всего, Ирины Яковлевны Медведевой. Так вышло, именно она приняла решение оплатить изготовление креста. И она же попросила: «Пусть в Солдатском храме люди будут молиться и за упокой души воина Леонида. Шершнёва»...

* - из книги Давида Гая и Владимира Снегирева «Вторжение. Незивестные страницы необъявленной войны».

Серафим Берестов, "Солдатский храм" (https://vk.com/ruvoin)

.
13 марта 2016 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
25 ноября
среда
2020

В этот день:

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Из дворян. В 10 лет был определён пажом к Высочайшему Двору, а в 1772 году поступил на воинскую службу поручиком в Вятский мушкетёрский полк. С 1784 года стал командовать Александрийским легкоконным полком, получив чин полковника. Замеченный Потёмкиным, он был командирован в 1782 году в Крым, для усмирения бунта крымских татар. В начале русско-турецкой войны 1787—1791 годов находился в екатеринославской армии. В 1791 году, командуя конной бригадой, произвёл удачный поход за Дунай к Бабадагу, а 28 июня того же года принял видное участие в Мачинском сражении, командуя конницей левого фланга. Получил чин генерал-майора.

В 1808 году был назначен главнокомандующим на Кавказской линии. Дела там были плохи.

Турция и Персия готовились к вторжению, Имеретия и Абхазия восстали, Дагестан был близок к восстанию, а в распоряжении главнокомандующего имелось не более 42 тыс. человек. Тормасов проявил неутомимую энергию и умение руководить. Взяв крепость Поти и устранив тем самым влияние турок на Абхазию и Имеретию, Тормасов водворил в них спокойствие. В Дагестане попытки к восстанию были подавлены. Вскоре русские нанесли туркам и персам несколько решительных поражений и тем обеспечили спокойствие южной границы России.

В Отечественную войну 1812 года Тормасов командовал 3-й обсервационной армией (54 батальона, 76 эскадрон, 9 казачьих полков, всего 43 тыс.), предназначенной для сдерживания Австрии. Затем он участвовал в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой, Красным и с главной армией перешёл границу империи в декабре 1812 года. За Отечественную войну 1812 года единственным кавалером ордена Св. апостола Андрея Первозванного стал генерал А. П. Тормасов за отличие в сражении при Красном.

В 1914 году был назначен московским губернатором. На этом посту умер через пять лет.

 

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Родился в селе Старый Батако (ныне Правобережного района Северной Осетии). В РККА с 1922 года. В 1926 году окончил Ленинградскую кавалерийскую школу и до 1930 года служил курсовым командиром кавалерийской школы в Краснодаре. После выпуска из Военной Академии имени Фрунзе в 1933 году Плиев был назначен начальником оперативного отделения штаба 5-й кавалерийской дивизии. В 1936—1938 годах — советник в Монгольской народно-революционной армии. В 1941 году окончил Академию Генерального Штаба. Во время Великой Отечественной войны воевал на Западном, Южном, Юго-Западном, Степном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском, 2-м Украинском фронтах. С июля 1941 года командовал 50-й кавалерийской дивизией (с ноября 1941 — 3-я гвардейская кавалерийская дивизия), в августе — декабре 1941 года совершавшей рейды по тылам группы армий «Центр» в районе Смоленска и в Подмосковье. С декабря 1941 года — командовал 2-м гвардейским, с апреля 1942 года — 5-м, с июля — 3-м гвардейским, с ноября 1943 года — 4-м гвардейским корпусами. С ноября 1944 года Плиев возглавлял конно-механизированную группу (1 КМГ).

Во время советско-японской войны командовал конно-механизированной группой в Хингано-Мукденской операции 1945 года.

После войны командовал 9-й механизированной армией Южной группы войск, с апреля 1958 года по 1968 год — командующий войсками СКВО.

2 июня 1962 года войска возглавляемого Плиевым округа приняли участие в подавлении выступлений новочеркасских рабочих. По воспоминаниям М. К. Шапошникова, именно И. А. Плиев отдал приказ открыть огонь по демонстрантам.

Во время Карибского кризиса с июля 1962 года по май 1963 года командовал Группой советских войск на Кубе в ходе операции «Анадырь». Во время Карибского кризиса получил право на применение ядерного оружия в случае вторжения США на Кубу. После возвращения с Кубы вновь приступил к исполнению обязанностей командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. С июня 1968 года — военный инспектор, советник Группы генеральной инспекции Министерства Обороны СССР.

 

Памяти поэта-патриота Владимира Волкова

25 ноября 1958 года родился выдающийся православный поэт и композитор Владимир Волков. Судьба отвела ему всего 47 лет, но он успел записать семь дисков пронзительных песен — светлых, очистительных, возвышающих...

Памяти поэта-патриота Владимира Волкова

25 ноября 1958 года родился выдающийся православный поэт и композитор Владимир Волков. Судьба отвела ему всего 47 лет, но он успел записать семь дисков пронзительных песен — светлых, очистительных, возвышающих...

Владимир родился в Москве, но детство и юность провел на Тамбовщине, с которой связаны глубинные корни рода Волковых. Потом снова жил в Москве, но чистая земля звала, притягивала, и в 1990 году он навсегда покинул столицу и вместе с семьей обосновался в Рыльском районе Курской области в общине своего духовника протоиерея Владимира Волгина. Несомненно это наложило глубинный отпечаток на творчество Владимира Волкова: его песни обращены к человеческой душе, зовут её в светлые дали.

Первая аудиокассета Владимира Волкова «С молитвой о России» вышла в 1990 году в издательском отделе Московской Патриархии. Все песни для нее были отобраны и благословлены митрополитом Волоколамским и Юрьвским Питиримом.

Вторая — «Не отыми Покрова» вышла в 1994 году.

Владимир Волков принимал самое активное участие в деятельности Фонда Андрея Первозванного. Он выступил сотни раз перед слушателями в самых близких и далеких уголках России. С особенной радостью Владимир Волков пел перед воинами. Его любимый герой — русский солдат, который «никогда ни кем не будет побежден, потому что как истинный христианин он готов к величайшему самопожертвованию, готов совершить высший воинский подвиг — погибнуть за други своя и за свое Отечество земное и Небесное».

Огромное значение в жизни поэта сыграла заслуженная артистка России Наталья Пярн, которая впоследствии провела большую работу по сбору его песен, их записи и подготовке к изданию.

К 25-летнему творческому юбилею Владимира Волкова вышли в свет три диска: «Горит свеча», «Моя песня на светлую чашу весов», «В той области небес…». На торжественном творческом вечере в ноябре 2003 года, проходившем в Зале Церковных соборов Храма Христа Спасителя, Владимир Волков был удостоен награды Русской Православной Церкви – медали преподобного Сергия Радонежского I степени.

В начале 2005 года прошла презентация четвертого диска «Наша жизнь – слишком тонкая нить». Большинство песен вошедшие в диск написаны после трагической гибели жены Лили, проникнуты болью утраты.

Последние месяцы жизни Владимир провел в подмосковном монастыре в Аносино, он посадил там сад и написал ряд новых песен.

Володя умер в ночь с 17 на 18 ноября 2005 года. Похоронен близ Аносинского Борисоглебского женского монастыря: на погосте при храме-памятнике в честь блаженной царицы Тамары.

Пятый диск «Не испачкавшись во лжи» был выпущен уже в 2006 году. Тогда же вышли в свет диск шестой («Избранное») и диск седьмой — сборник военных песен «Не звони колокол к беде».

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии