RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Прощай, поэт-полковник!
26 июля 2017 г.

Прощай, поэт-полковник!

Как и всё, что сейчас доносится с моей малой родины – Украины – эта чёрная весть тоже пришла с опозданием: умер Юра Кириллов.
Поклонимся фронтовикам!
23 февраля 2014 г.

Поклонимся фронтовикам!

23 февраля, пожалуй, самая красная дата календаря и в прямом, и в переносном смысле.
«Ярс» защитит нас от США
7 июня 2013 г.

«Ярс» защитит нас от США

Завершена работа над созданием нового, самого мощного ракетного комплекса стратегического назначения, который уже поступает в войска
Наш Гагарин
9 марта 2014 г.

Наш Гагарин

Воспоминания Германа Титова и странички из дневника руководителя Центра подготовки космонавтов генерал-полковника авиации Николая Каманина
Таинственные аварии марсианских миссий
28 мая 2013 г.

Таинственные аварии марсианских миссий

28 мая 1971 года отправилась к «красной планете» автоматическая станция «Марс-3», которая через полгода впервые в истории человечества осуществила там мягкую посадку
Главная » Герои нашего времени » Войны и подвиги Николая Дупака

Войны и подвиги Николая Дупака

5 октября 2016 года заслуженный артист России и Украины Николай Лукьянович Дупак отмечает 95-летний юбилей

Причем, как говорится, в седле, то есть за рулём быстроходной легковушки.
Войны и подвиги Николая Дупака

 На днях позвонил Николаю Лукьяновичу Дупаку. Приезжай, говорит, если есть желание, посидим, покалякаем за жизнь нашу грешную. Только учти, что я дочь и внука в поликлинику должен отвезти. Так что давай часиков в восемь вечера подгребай. Приехал я, расположился на скамеечке у подъезда. Жду полчаса, час. Уже стемнело. Через полтора часа появляется Дупак. Втискивает свою красную «реношку» на такой фиговый пятачок, что я бы сроду туда не вписался. А ведь Лукьяновичу – девяносто пять лет! Два года отвоевал в гвардейском кавалерийском корпусе. Награждён тремя боевыми орденами: Красного Знамени, Отечественной войны двух степеней. Почётный гражданин города Валуйки. Трижды ранен. Фронтовой инвалид П группы. С палочкой всю жизнь не расстаётся. Вот в таком сочетании: 95-летний фронтовик, инвалид, артист театра и кино (на его счету свыше полусотни ролей в фильмах и семьдесят в театре), режиссёр восьми спектаклей, многолетний директор трёх столичных театров (имени Станиславского, на Малой Бронной, на Таганке) Николай Лукьянович – единственный в стране. Да, пожалуй, что и остальной весь мир больше не имеет такого уникума. Уж не говорю о том, что создание знаменитого Театра на Таганке – это целиком, полностью и исключительно заслуга Дупака. Просто шустрый Юрий Любимов в своё время удачно перехватил инициативу, а настоящий создатель великого феномена Таганки предпочёл остаться в тени. Почему именно так произошло? Почему имя очень великого деятеля советского театрального и киноискусства нынче почти забыто, а в родной, им же созданный театр Дупака сегодня на порог не пускают? О, дорогой мой читатель, это очень непростая, можно сказать, трагическая тема. И я далеко не уверен, что сумею её решить своими заметками даже в общих чертах. Хотя Таганка – это мои молодые капитанские годы и определённая близость к Владимиру Выоцкому*. Поэтому что творилось в самом скандальном театре Советского Союза мне известно, как говорится, из первых уст, из первых рук. Но отступать некуда, прости Господи меня грешного. Особенно - с учётом мафусаиловского юбилея моего героя. И я начинаю наше общение с главного – с легендарной и удивительной фронтовой биографии Николая Дупака.

- Николай Лукьянович, расскажите, как вы попали на фронт?

- В Июне 1941 мне было 19 лет. Учился я Ростовском театральном училище под руководством Юрия Завадского. Со мной грыз театральную науку Серёжа Бондарчук. Мы жили с ним в одной комнате. И меня ещё студентом взял на роль Андрея в кинофильме «Тарас Бульба» Александр Довженко! Всё училище тогда гудело. Такое предложение! От самого Довженко! Который снял "Щорса", "Звенигород», «Арсенал», «Земля», «Аэроград». Который был самым-самым ведущим режиссёром на то время. И вдруг он приглашает какого-то Дупака. Преподаватели, не говоря уже о студентах, дивились моему дикому везению. Когда я встретился с Александром Петровичем уже на киевской студии, он меня спросил: «Тараса Бульбу» читал?» - «Читал» - «А обратил внимание: когда умирают казаки, они в одном случае проклинают врага, а в другом прославляют братство?» В это трудно поверить, но он мне стал рассказывать, как собирается поставить фильм про дружбу, про патриотизм, про настоящих любящих жизнь людей. Я натурально обалдел! Довженко и такие со мной разговоры ведет! Около часа мы ходили вокруг студии. Потом были пробы и начались сьёмки.

В воскресенье у нас обычно - выходной. Уставший от длительных съёмок, я лёг спать рано. Но рано и проснулся… от стрельбы. Выхожу на балкон. На соседнем топчется тоже заспанный мужик. Интересуюсь у него: «Що цэ такэе?» - «Та цэ, мабуть, манэвры Кыивського вийськового округу». И только он это произнёс, как в ста метрах с грохотом проносится самолёт со свастикой и начинает бомбить мост через Днепр. А жара стояла неимоверная – далеко за 30 градусов. Ну я и помчался на студию. Там уже прослушал выступление Молотова. Потом состоялся митинг. Александр Петрович сказал: вместо запланированных полутора лет на съемку картины, мы сделаем её за полгода, а потом все пойдём бить врага на его территории. Вот какой настрой был у всех! Но уже на следующий день солдатской массовки у нас не оказалось. Тогда мы впервые, может быть, смекнули: вся эта катавасия - всерьёз и надолго.

Пошли потоки беженцев. В мой номер гостиницы поставили пять кроватей. На студии начали рыть щели. Ещё пару дней мы изображали сьёмки, а потом пошли записываться в народное ополчение. Кроме меня в него вступили ещё Александр Петрович, Боря Андреев и Петя Алейников. Меня лично отправили под Новоград - Волынский. Там и зачислили в кавалерийское училище.

Особенно мне запомнилось выступление Сталина. Тут уж со всей очевидностью стало ясно: война – на годы. Учили нас на командиров кавалерийских взводов. Боевая подготовка включала занятия с лошадьми. А это – выездка, чистка, кормежка. Плюс ко всему овладевали джигитовкой, вольтижировкой, рубкой лозы. Мне попалась кобыла Ежевика – прямо скажу: вредное животное. Не знал, как от неё избавиться. Случай помог. Командир училища решил разделить нас на два эскадрона по 150 человек. В одном - гнедые лошади, в другом – вороные. И у меня оказался потрясающий конь Орсик. Я в него сразу влюбился и он впоследствии меня спас. А всего трижды меня лошади выручали от верной гибели.

- Каким для вас осталось в памяти первое участие в бою?

- После того как немцы ворвались в Донбасс, нас послали заткнуть дыру во фронте. Выгрузили на станции, и мы верхом две ночи искали противника. Километрах в пятидесяти от станции передовой дозор наткнулся на мотоциклистов. Наш командир полковник Артемьев решил их атаковать. Только оказалось, что у немцев были не только мотоциклы, но и танки. Они нас благополучно и расколошматили. Эскадрон потерял двадцать человек. Меня ранило в горло. Я схватился за гриву коня и одиннадцать километров мчался до речки Кальмус, где располагался полевой госпиталь. Меня сняли с лошади в бессознательном состоянии. Сделали операцию. Вставили в шею на время трубочку и отправили в Пятигорск: долечиться и доучиться. Там мне присвоили звание младшего лейтенанта и отправили в Москву, где формировался резервный эскадрон инспектора кавалерии Красной Армии Оки Ивановича Городовикова. Муштрой нас особливо там не мучали, зато и кормили из рук вон плохо. И мы всё время донимали командиров рапортами, чтобы, значит, нас на фронт отправили. Вот клянусь тебе: все как один рвались в бой. Таково было обострённое чувство и желание Родину защитить.

Как уже побывавшего в военном переплёте, меня назначили командиром взвода в 250-й, впоследствии 29-й гвардейский, кавалерийский полк Краснознаменной 11-й дивизии. Соединение наше многажды переименовывали, я уже и забыл все его точные названия, а в архив всё недосуг обратиться. Но факт тот, что к весне 1942 года я уже воевал в составе 7-го кавалерийского корпуса на Брянском фронте. Помню, как хорошо нас тогда экипировали. Всем выдали новую сбрую, папахи, бурки. А кормили, что твоих подводников! Честное слово, даже шоколад давали. Это помимо 50 г масла, 500 г крупы, 800 г хлеба. Для лошадей - овес и сено. Подчёркиваю это потому, что у нас, гвардейцев, был закон: сам не поешь, но коня накорми. Придали нам противотанковые ружья – очень неудобное для кавалериста вооружение. Их дула так набивали коням холки, что некоторые выходили из строя. И тогда я придумал: приладить эти длинноствольные ружья на лыжи. Получил благодарность от командования за рационализаторское предложение. Вторую благодарность получил, когда мы попали в окружение, и я сумел организовать для товарищей добычу дёгтя. В кавалерии эта необычная смазка для сбруи, почитай, на вес золота. А я помнил картинку из учебника физики или химии, где было показано, как гонят деготь и быстро соорудил нужные приспособления. Тогда же меня назначили адъютантом командира полка. Потом меня ранило и после госпиталя я напросился в боевую часть. Хотелось командовать самостоятельно, а не выполнять чьи-то поручения. Так стал командиром взвода разведки. В одном из боёв меня серьёзно контузило, но после излечения опять вернулся в свой взвод. Зимой 1943-го, по-моему, в январе, командира эскадрона смертельно ранило, и я заступил на его место. Даже сейчас мне удивительно, как я мог в 20 лет командовать эскадроном да плюс ещё - пулемётным взводом и батареей 45 мм пушек. Это в общей сложности под 300 человек. И всех надо напоить, накормить, а для лошадей и корм достать! Скажу тебе, что лошадей мы жалели не меньше, чем людей, как это кому-то ни покажется странным. Потому как без коня ты уже не кавалерист. И мы коней любили, холили их. После длинного перехода никогда не поили, ждали, чтобы животина остыла, как следует. А для этого попоной её укутывали. Что ты, уход за лошадью – целая наука!

В марте 1943 года была страшная распутица. Армия Рыбалко прорвала фронт под Кантемировкой, и мы пошли в прорыв. Взяли крупный железнодорожный центр Валуйки. Захватили несколько эшелонов с продовольствием, вооружением и даже со спиртом! Вот тут мне пришлось покрутиться шибче, чем в бою. Мужики наши как: выстрелил в цистерну, набрал себе флягу, а остальное его не интересует. Но мне дисциплину удержать удалось. За те бои получил орден Боевого Красного знамени.

Пошли дальше и уже под Мерефой столкнулись с переброшенной туда дивизией "Викинг". То вояки были страшные - и по росту, и по своей фанатичности. Они принципиально не отступали. Вот там я был снова ранен и отправлен госпиталь под Тарановкой. Во всяком случае, документы на меня туда ушли, но меня мой коновод выкрал и вывез обратно в часть. Что меня и спасло. В Тарановку ворвались немцы и всех уничтожили - медсестер, раненых и больных.

Когда мы заняли Валуйки, там можно было выбрать себе лошадь. Мне присмотрелся немецкий битюг. Я и назвал его "Немец". Нашёл и лёгкие саночки. Коваленко, мой ординарец, взял под свое покровительство и саночки, и коня. Когда он приехал в госпиталь за мной, мы не знали где немцы. Короче, едем мимо какой-то деревни, и я вижу, что там – не наши! Коваленко тоже смекнул: нам может быть хана. Развернул коня, пустил его аллюром и умчался. А я остался. И тогда пришлось пойти на большой риск: выстрелил из пистолета коню в ухо – самое больно место животного. Как он меня понёс! Вот так немецкий конь спас советского офицера. Однако мои ранения стопы и руки оказались серьезными. Сначала меня отправили в Мичуринск. Полежал неделю - повезли в госпиталь имени Бурденко в Москву. Пролежал там 10 дней. Затем были Куйбышев, Чапаевск, Актюбинск. Думалось, что вылечат и я снова попаду к своим. Ан нет, раны не заживали и меня комиссовали.

- В конном строю, что называется, в атаке-лаве принимали участие?

- Только в училище. А так даже не пришлось встретиться с кавалерией противника, которая у немцем тоже была достаточно многочисленной. Воевали мы обычно спешившись. Коноводы – один на 11 лошадей - отводили их в укрытия. У нас на вооружении были карабины, а с весны 1943 года всем выдали автоматы. Лошадей мы использовали самых разных – какие были, на тех и воевали. Потом конь – такое животное, что получше иного человека воспитывается. Он только говорить не может, а так всё понимает. Видишь, что лошадь чем-то расстроенная и сахарку ей несёшь. Чем лучше ты её содержишь, тем лучше она к тебе относится. В Валуйках мы взяли потрясающих лошадей итальянского горно-альпийского стрелкового корпуса. Такие все из себя - выездные. Наши бойцы вмиг всех расхватали, но потом, как по команде всех и побросали, потому что «итальянки» не приспособлены были к длительным маршам. А мы иногда за ночь «отмахивали» по 120, а то и по150 километров.

- Пленных вам приходилось брать?

- Было дело. Как-то поехал я на разведку, заодно и на поиски фуража. Вижу, идёт колонна без оружия. Выслал разведчиков. Оказалось, что это - итальянцы, которые бросили фронт и шли к себе домой. Вот почти 500 «врагов» мы и привели в расположение. Конечно, они не хотели воевать. Да и вообще, «макаронники» - не вояки. Добродушный народ. У меня потом два итальянца долгое время при кухне работали. Однако вышел приказ: всех пленных отправить в тыл.

В другой раз мы на месте расстреляли шестерых солдат из дивизии "Викинг". Видимо, это был передовой дозор из 12-15 человек, который в одной деревне перебил почти взвод наших ребят вместе с лейтенантом, замечательным мужиком. Потом нам удалось их окружить и частично уничтожить, а шестерых захватить. Вооружены они были прекрасно. Здоровые, крепкие мужики. Это очень неприятный момент и о нём лучше не вспоминать, но что было, то было: мы люто отомстила за ребят. Потом нас за это осудили, но в штрафбат никого не отдали. А вообще я не помню случаев, чтобы у нас или в других частях расстреливали немцев лишь за то, что они в плен попали. Расстреливали тех, которых захватывали на месте преступления. На том же месте их и уничтожали. Война, брат, очень жестокая вещь.

Что могу тебе сказать. Немец как вояка, мужик серьёзный. Я всегда был против того, чтобы в наших фильмах их показывали недалёкими. Да геббельсовская пропаганда их оболванивала до предела. И временами фрицы демонстрировали даже тупость. Но если уж они шли в атаку, то держись. Спуску не давали никогда. Конечно, мы вырвали у них победу, не считаясь с потерями. Я скажу даже больше: ни одна бы другая армия мира не смогла бы противостоять немецкой отлаженной машине. Нам поэтому почти всегда и всюду важно было сначала выстоять, уж потом победить. И мы выстояли и победили.

- Знаю, что ровно 20 лет вы отдали службе в Московском драматическом театре имени К.С.Станиславского. Только мы пропустим эти славные годы вашей биографии ради главного: того, как именно вы, а не кто иной, создавали театр на Таганке. Итак, как всё было на самом деле?

- Начну с того, что мне очень бы не хотелось прослыть запоздалым склочником, человеком, сводящим застарелые счёты с кем бы то ни было, тем более с Любимовым, которому я сделал очень много добра. Он же меня тем добром не баловал. Но это дела давно минувших дней и я наших непростых отношений ворошить не собираюсь. А вот по театру скажу одну только правду. Она такова. Меня работники горкома партии пригласили директором и артистом в Московский театр драмы и комедии, когда он называлась просто «Таганка». Главным режиссером там с 1945 года был Александр Плотников. А я пришел туда 2 сентября 1963 года. Любимов ещё преподавал в Щуке. Однажды мой дружок директор Театра киноактёра Юрка Зодиев предложил: «Говорят, что в Щуке идёт очень приличный спектакль «Добрый человек из Сезуана». Давай сходим, посмотрим». Я согласился. Спектакль мне понравился. Была в нём некая особая живинка, которой в других московских театральных постановках не наблюдалось. Юра Зодиев пригласил к себе в гости Любимова с Целиковской – они тогда ещё не развелись. И вот мы сидели, дискутировали, выпивали. Я возьми и предложи: а слабо вам, Юрий Петрович, со всем курсом прийти в наш театр? И ты не поверишь, но Любимов сразу не согласился! Ему обещали устроить театр во Дворце культуры в Дубнах. А район Таганки тогда прочно ассоциировался лишь со старой тюрьмой и поэтому был очень не престижный. Но что-то там не срослось с «учёными заповедником», и Любимов уже сам мне позвонил: «Ваше предложение остаётся в силе?» Разумеется, я ответил утвердительно. И вдобавок пригласил к нам на работу ещё и Люсю Целиковскую. Скажу без преувеличения, эта выдающаяся актриса сыграла без преувеличения, огромнейшую роль в жизни самого Любимова и в становлении Театра на Таганке. Прошло много лет, и мне звонят из одной газеты: «Дайте нам интервью о Целиковской» - «Ребята,- отвечаю,- но это приличнее сделать Юрию Петровичу. Всё же они 15 лет в браке прожили» - «Да он отказался о ней говорить». Такой человек был Любимов. Вот выпустил он книгу и назвал её «Я». А если бы мне предложили написать книгу, я бы точно назвал её «МЫ». Ты себе не представляешь, сколько же людей нам помогали ставить театр на ноги. Вот чувствую, что обижаешься от того, что я не помню твоих личных стараний по спасению финских стульев для нового театра. Только таких как ты помощников у нас были сотни. Разве ж всех вас упомнишь. Правда, и я не сидел, сложа руки. К примеру, Константина Симонова я пригласил на просмотр «Доброго человека…». И Володя Высоцкий пришёл к нам в театр исключительно благодаря мне.

- Однако Любимов пишет, что, услышав песни в исполнении барда, сразу решил взять его в труппу…

- Да, написать, нафантазировать он мастак. Везде и всюду твердил, что пришёл на «сплошные развалины» и выстроил потом лучную труппу в столице. Но в жизни было так. При Пете Фоменко у нас трудились ведущими актёрами: Всеволод Соболев, Алексей Эйбоженко, Вениамин Смехов, Готлиб Ронинсон, Таисия Додина, Кларина Фролова, Александр Калягин. С которым Юрий Петрович поступил, извини меня, просто по-свински. Саша играл Галилея в очередь с Высоцким. Как-то попросил у меня шесть пропусков для друзей из киногруппы. За 20 минут до спектакля ко мне влетает Любимов: «Ставьте Высоцкого, я ему позвонил, он уже подъезжает» - «Нет, сегодня будет играть Калягин» - «А я сказал, Высоцкий!» - «Поймите, Петрович, Саша друзей пригласил» - «А мне нас…ать!» - «Но так ведь можно Калягина потерять» - «Повторяю: мне нас…ать!» Ну Калягин через полчаса принёс заявление об уходе. Удержать его я не смог. Саша, как говорится, не даст мне соврать, что именно так было.

А как некрасиво Любимов поступил с Соложеницыным. Перед высылкой из страны он пришёл к нам с супругой посмотреть «Дом на набережной» и поговорить с Любимовым. Ну, я и предложил ему оставить верхнюю одежду в кабинете Любимова. Начался спектакль, Юрий Петрович заходит ко мне: «Чьи там вещи у меня, почему не спросили?» - «Да это же Александр Исаевич. У него к вам разговор» - «Ничего не знаю, заберите вещи». После этого он срочно покинул театр, чтобы только не встретиться с опальным Солженицыным…

- Так всё-таки, как было с Высоцким?

- А, ну да меня занесло уже в сторону. Так вот после прихода Любимова к нам, мы с ним стали постепенно освежать, омолаживать труппу. Оставили кое-кого из «стариков», в частности, Готлиба Ронинсона, игравшего в театре с середины 40-х. Но и каждый год принимали по два молодых актёра, устраивая просмотры. Тая Додина, актриса «долюбимовского» набора, которая училась с Высоцким в Школе-студии МХАТ, всё ходила за мной и канючила. Посмотрите да посмотрите Володю. Актёр хороший, только жизнь у человека не складывается. Поругался с главрежем в Театре Пушкина, потом ушёл из Театра миниатюр. Сейчас без работы мается. «Ладно, – говорю, – пусть придёт». Высоцкий показал отрывок из горьковского «Челкаша». Весьма средненько сработал. А вот гитарой нас всех удивил. На вопрос Любимова: «Чьи слова?» – с вызовом ответил: «Мои!» Юрий Петрович тогда на совете резко заметил: «Парень, конечно, не без способностей, но зачем брать ещё одного алкаша – у нас своих хватает!» А я, как тот замполит, гайку чуток отпустил – всегда это комиссарскую роль при Любимове исполнял: «Давайте, говорю, возьмём его на договор на три месяца! Что мы теряем?» Все со мной согласились. И вскоре Высоцкий уже играл в «Добром человеке…» главную роль Лётчика в очередь с Колей Губенко. Вот и выходит, что Володя изначально своей театральной судьбой обязан Додиной, во вторую очередь мне и уж затем Любимову.

Ты пойми, всё что я сейчас тебе говорю элементарно ведь проверяется, как в примере с Калягиным. Живы, слава Богу, и Зодиев, и Карижский, и другие мои друзья, с которыми мы вместе боролись за «Доброго человека…». Они же подтвердят и то, что начальник управления культуры Мосгорисполкома Борис Родионов «продавливал» к нам в худруки обладавшего связями теоретика театра Евгения Суркова. А я сказал: не утвердите Любимова - вернусь в Станиславского. Да что там говорить, если эмблему театра – красный квадрат с чёрными словами по периметру придумал я. И к названию добавил «на Таганке» тоже я. Это сегодня директор театра – чистый коммерсант. А при советской власти мне приходилось решать и творческие, и административные, и нравственные, и этические вопросы. Я служил как бы связующим звеном между властью и художником. И крутился между ними как между молотом и наковальней. Вот скажу тебе, как на духу: ни одной постановки на Таганке не случилось без того, чтобы я месяцами не обивал порогов горкома партии и управления Мосгорисполкома. У меня одних партийных выговоров было аж 27 штук! Никому об этом никогда не говорил, не хвастался, но все знали прекрасно: Любимов может чего угодно натворить, а «разрулит» ситуацию только Дупак. Юрий Петрович сам, кстати, этого никогда не отрицал. И при этом я умудрялся ни разу не задеть более, чем обострённого самолюбия Любимова, поскольку очень деликатно, почти гомеопатически влиял на «епархию» худрука – репертуарную политику и распределение ролей. Приведу такой пример.
С Володей Высоцким у меня были отношения, как у отца с сыном. В отличие от Любимова, я с поэтом и бардом ни разу не разговаривал даже на повышенных тонах, не говоря уже о том, что мы никогда не ссорились. Однажды он говорит: «Николай Лукьянович, жуть как хочу Гамлета сыграть. Нельзя ли у нас его поставить?». А Юрий Петрович тогда в очередной раз пробивал «Живого» по Можаеву. Это была его идея фикс, осуществить которую смог лишь после возвращения из эмиграции, выставив этот спектакль главным условием возвращения. Поэтому ни о какой другой вещи в 69 году он и слушать не хотел. А партийное руководство на меня наседало: вам нужно ставить классику. Любимов предложил «Хроники» Шекспира, но последовал отказ из-за некоего политического подтекста. Прошло ещё какое-то время и нам заявили: «Таганке» разрешается поставить любую пьесу Шекспира, кроме никому не известных «Хроник». На свой страх и риск я сказал, что мы готовы поставить «Гамлета». Возражений не последовало. Выходим с заседания реперткома, а Любимов чуть ли не за глотку меня хватает: «Какого чёрта вы с этим «Гамлетом» вылезли?! Вы хоть представляете, кто из наших недотёп играть-то его будет?» - «Можно Высоцкого попробовать» - «Ну да, из Володи такой принц Гамлет, как из меня «балерун» - «Юрий Петрович, а давайте объявим конкурс». Он как-то сразу согласился и взялся репетировать с Филатовым, второй режиссер Глаголин - с Золотухиным, ну а я – с Высоцким. Через месяц состоялся показ. И Высоцкий «вынес» всех, как первоклашек!»

- Не за это ли он вас упомянул в стихотворении, посвящённом Любимову? Имею в виду: ««Быть иль не быть?» мы зря не помарали./ Конечно – быть, но только начеку./ Вы помните, конструкции упали?/ Но живы все, спасибо Дупаку».

- Может быть, и за это. Любимов же требовал конструкцию для «Гамлета» сделать стальной, а я настоял на алюминиевой. И дешевле, и, как оказалось, безопаснее. На одной из репетиций вся та махина обрушилась, но чудом никто из артистов не пострадал. А, может, Володя вспомнил, как я из-за него первый раз покинул Таганку. Он хотел приобрести для Марины какой-то дивный кулон, но денег не имел. Я его и отпустил на три дня к золотоискателям в Магадан. Там Володе пообещали 10 тысяч рублей – сумасшедшие деньги. А тут Любимов как раз пригласил великого режиссёра Жана Вилара на «Гамлета». «Где Высоцкий? Какие гастроли!? Вы не имели права». И всё в таком же духе при зарубежном госте. Ну я и откланялся: «Честь имею!»

- Не сожалеете о своём возвращении на Таганку? Ведь, как говорится, нельзя в одну воду реки вступить дважды…

- Пожалуй, что товарищ Гераклит из Эфеса, сказавший эту фразу, был прав. Но ты понимаешь, это я сейчас задним умом крепок. А тогда же был ещё полон сил, хотелось действовать. Тем более, что после возвращения Любимова в театре стали происходить интересные события. Его не утвердили директором - назначили Илью Когана из ТЮЗа. Гастроли в Париже прошли отвратительно. Да еще Юрий Петрович в интервью назвал министра культуры Демичева «химиком» и говорил, что нет свободы в СССР. Коган не смог этого дурацкого выпада смягчить, как это всегда делал я. И, когда труппа вернулась из Парижа, встал вопрос о закрытии театра. Тогда Любимов быстро настрочил слёзное письмо Брежневу: «Окажите мне высокое доверие» и всё такое прочее. Одновременно попросил, чтобы и меня вернули в театр. Брежнев спустил первому секретарю МГК КПСС Гришину директиву: «Окажите доверие художнику Любимову, и верните в театр Дупака». Театр мы сохранили, но буквально на второй день нам прекратили стройку нового здания, для которого ты стулья финские спасал. Я же затевал её на свой страх и риск, как внеплановую. Помогали и Главмосстрой, и МГУ, и 1-й часовой завод. Дивизия Дзержинского каждый день выделяла 20 солдат на стройку. Тогда приобрести стройматериалы было трудно и мы их «доставали». Высоцкий бесплатно выступал для разных организаций, он был нашей «козырной картой». А мы для всех «спонсоров» делали концерты, играли спектакли. Было сотрудничество, удивительная атмосфера уважения, дружбы. А еще - озорство, риск. Что-то нам запрещали, давали выговоры, следили за нами. Но жизнь была интересной. А Юрий Петрович на каждом шагу нам начал ставить палки в колёса. Например, заявил однажды: «На кой хрен нам новое здание? Это кавалеристу Дупаку захотелось шашкой помахать, чтобы молодость вспомнить». Потом собрал всех и заявил, что будет строить жизнь театра по западному образцу. То есть, заключит контракты с необходимыми ему актерами, остальные - свободны. Причем с некоторыми договор будет только на один спектакль. Вот тогда против него выступили и Леонид Филатов, и Инна Ульянова, и другие, кто так ждал его возвращения. Ну и я понял, что мне дальше с этим человеком не по пути. И ушёл тихо, не хлопнув дверью…

- Судя по вашей крохотной «однушке», живётся вам сейчас, Николай Лукьянович, не очень роскошно.

- Можно было бы жить и лучше, но я умею довольствоваться тем, что имею.

- Здоровья вам и бодрости душевной!

Полковник в отставке Михаил Захарчук. Специально для РГК.

----------------------------------------------

*Михаил Захарчук «Босая душа или Каким я знал Высоцкого» - Издательская программа правительства Москвы.

.
5 октября 2016 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 05.10.2016 в 16:57 # Ответить
Прочитал с интересом. Хороший материал о прекрасном человеке.
Татьяна П. 05.10.2016 в 17:29 # Ответить
С интересом прочла очерк о Николае Лукьяновиче.
Совершено ничего не знала о его жизненном пути.
Особенно мне понравились его рассказы о боевых событиях, об отношении к лошадям, об отношении к войне.

В его словах «…я умею довольствоваться тем, что имею.» кроется великая и простая истина мудрого человека, пережившего многое.
Восхищаюсь его храбростью, умением преодолевать трудности, жизнелюбием, желаю здоровья и понимания близких людей.
С юбилеем Вас, Николай Лукьянович!
Александр Костенко 05.10.2016 в 17:55 # Ответить
Честно говоря, ни малейшего понятия не имел, кто такой Дупак. А стал читать очерк - и чуть ли не с первых его слов стал ловить себя на ощущении, будто знаю этого человека хорошо и подробно, как личного друга... Сошлись воедино два фактора: личность героя повествования и талант автора-рассказчика.
Обывателю (в обычном, безобидном его качестве) всегда волнительно заглядывать "за кулисы" тех или иных событий. Особенно когда звучат имена, известные в стране каждому. М. Захарчук умело пользуется этим журналистским приемом. Тем более что знает о предмете повествования не понаслышке.
Автора - с очередной творческой удачей. А всех нас - с минутами соприкосновения с доселе неведомой информацией, весьма любопытной - как минимум!
Галкин Валерий 05.10.2016 в 17:56 # Ответить
Прочитал как на духу....БраВО.......
Игорь Ревков 05.10.2016 в 22:21 # Ответить
Берет за душу! Спасибо автору! Как актер кино и театра давно известен, но прочитать подробности жизни человека в столь качественном изложении всегда интересно и приятно!
Андрей 06.10.2016 в 00:06 # Ответить
Как и многие другие читатели, впервые узнал про героя очерка. Читал, не отрываясь и не перескакивая! В этот раз точно могу сказать - очень интересно, Михаил! Возможно, потому, что для меня это совершенно новый герой повествований автора. Дожить бы до такого возраста!
Александр Ушар 06.10.2016 в 06:07 # Ответить
Удивительный человек, а для многих, полагаю - просто непостижимый: оптимизм и позитивное восприятие не шибко радостного и не больно ласкового окружающего нас мира - зашкаливают. Умение так жить - подлинное и редкое искусство, постичь хотя бы азы которого - уже архисложная цель, но достижение ее, уверен, наполнит жизнь особым смыслом... И именно в нем, как мне кажется, секрет активного долголетия. Поклон Вам до сырой земли, Николай Лукьянович, бодрости духа и тела. И спасибо автору за то, что познакомил нас с таким прекрасным человеком.
В.Леонидов 06.10.2016 в 19:15 # Ответить
И правда - удивительный человек этот Николай Лукьянович Дупак! И материал М.Захарчука удивительный. Столько совершенно новых фактов, которые в общем-то просто переворачивают "канонические" представления о многом, что происходило в Театре на Таганке в пору его расцвета..
Александр М. 18.10.2016 в 19:19 # Ответить
Пожелание здоровья, "Лет до ста расти" и Так держать!
Мне о Вас много рассказывал Джон Гридунов, и что-то вошло в книгу про него.
Низкий Вам поклон , замечательный боец-управленец Николай Лукьянович!..

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
20 февраля
вторник
2018

В этот день:

Памяти Ярослава Мудрого

20 февраля 1054 года умер Святой Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский

Памяти Ярослава Мудрого

20 февраля 1054 года умер Святой Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский

Ярослав Владимирович — сын крестителя Руси князя Владимира Святославича (из рода Рюриковичей) и полоцкой княжны Рогнеды Рогволодовны, отец, дед и дядя многих правителей Европы. Вошла в историю составленная при Ярославе «Русская правда», ставшая первым известным сводом законов на Руси. Назван Мудрым за установление почти идеального порядка в государстве (Европа брала пример и считала за честь породниться). Ярослав Мудрый практически взял под свой контроль всю Европу с помощью своих сыновей и дочерей, выдав их за царей и принцесс западных государств. Изяслав (Дмитрий) (1025—1078) — женился на сестре польского короля Казимира I — Гертруде. Всеволод (Андрей) (1030—1093) — женился на греческой царевне (дочери византийского императора Константина IX Мономаха), от брака с которой родился князь Владимир Мономах. Игорь (Юрий) (1036—1060) — женился на германской принцессе Кунигунде. Елизавета стала женой норвежского короля Харальда Сурового. Анастасия стала женой короля Венгрии Андраша I. Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I. Во Франции она стала известна как королева Анна Русская или Анна Киевская.

 

Генерал-кавалерист Лев Доватор

20 февраля 1903 года родился Лев Михайлович ДОВАТОР

Генерал-кавалерист Лев Доватор

20 февраля 1903 года родился Лев Михайлович ДОВАТОР

Отличился в битве за Москву. Известен успешными операциями по уничтожению войск противника. За голову Доватора немецкое командование назначило крупную награду. Смертельно ранен пулеметной очередью 19 декабря 1941 года.

Генерал Третьяк

20 февраля 1923 года родился Иван Моисеевич ТРЕТЬЯК, генерал армии, Герой Советского Союза

Генерал Третьяк

20 февраля 1923 года родился Иван Моисеевич ТРЕТЬЯК, генерал армии, Герой Советского Союза

Родился в селе Малая Поповка Хорольского района Полтавской области (Украина) в крестьянской семье. Украинец.

В Красную Армию был призван в 1939 году. В 1941 году окончил Астраханское стрелково-пулемётное училище.

На фронтах Великой Отечественной войны с декабря 1941 года. Участвовал в боях на Западном и 2-м Прибалтийском фронтах, командовал ротой, был заместителем командира, а с июля 1943 года — командиром стрелкового батальона. В 20 лет командовал полком. Особо отличился при форсировании реки Великая и при освобождении города Опочка Псковской области.

 

Оружейный конструктор Евгений Драгунов

20 февраля 1920 года родился конструктор стрелкового оружия Евгений Федорович Драгунов

Оружейный конструктор Евгений Драгунов

20 февраля 1920 года родился конструктор стрелкового оружия Евгений Федорович Драгунов

Потомственный оружейник, он начинал со спортивных винтовок, был награжден за их создание орденом Знак почета. В 1958 году создал снайперскую винтовку СВД, которая в 1963 году была принята на вооружение Советской Армии и в модернизированном виде продолжает оставаться оружием Российской армии. Уже после смерти конструктора на вооружение МВД России были приняты пистолет-пулемет «Кедр» (Конструкции Евгения Драгунова) и созданный на его базе пистолет-пулемет «Клин».

Разведчик-нелегал Лев Маневич

20 февраля 1965 года разведчику Льву Маневичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно

Разведчик-нелегал Лев Маневич

20 февраля 1965 года разведчику Льву Маневичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно

Он был внедрен в деловые круги, близкие к вермахту и передавал в Центр ценнейшую информацию, которая была, в частности, использована при создании знаменитых в будущем истребителей Як и Ла.
В 1918 году Лев Маневич добровольно вступил в Красную Армию. В Гражданской войне участвовал в качестве комиссара бронепоезда, а затем - командира отряда особого назначения. В 1921 году закончил высшую школу штабной службы комсостава Красной армии, в 1924 году - Военную академию РККА. После этого ему предложили работу в военной разведке и уже в качестве будущего разведчика-нелегала Маневич в 1929 году закончил курсы при Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского, поскольку предполагалось его использовать в интересах авиационной промышленности. Вскоре, по легенде внедрения, Маневич стал преуспевающим австрийским бизнесменом Конрадом Кертнером (агентурный псевдоним - Этьен).

Эта легенда позволила Маневичу внедриться в круги, близкие к военной промышленности сразу нескольких западноевропейских стран. Он передавал в Центр ценную информацию о специальных технологиях производства высокопрочных сталей, необходимых для производства бронетанковой техники, об опытных образцах подводных лодок и надводных кораблей, о новых видах автоматического стрелкового оружия.

Воспользовавшись знакомством со знаменитым испанским асом Аугусто Агирре, он регулярно появлялся на аэродроме франкистов в Испании, где зарекомендовал себя как отличный авиационный инженер, великолепно разбирающийся в самолетных двигателях. Германские и итальянские авиатехники регулярно приглашали Кертнера для участия в технических консилиумах, призванных определить причины тех или иных неполадок у «сырых» немецких и итальянских самолетов. В результате Этьен получил уникальную возможность досконально изучить как сильные, так и слабые стороны новейшей вражеской техники.

Добываемые Маневичем материалы через Центр поступали в советские авиационные конструкторские бюро, где шла работа над созданием новых истребителей - знаменитых в будущем Як и Ла.

В 1936 году Маневича арестовала итальянская контрразведка. Своего имени он не раскрыл, а назвался полковником Старостиным (фамилия его давнего друга по службе на бронепоезде). Итальянский суд приговорил советского разведчика к длительному сроку заключения. В 1943 году итальянцы передали его в Германию под именем полковника Старостина. Там он содержался в лагерях Маутхаузен, Мельк и Эбензее. 6 мая 1945 года, будучи тяжело больным, был освобожден войсками США, но уже 9 мая умер от туберкулеза. Похоронен в в германском Линце под именем Старостина, перезахоронен в 1965 году под своей фамилией на кладбище Санкт Мартин-Зюд, где погребены советские солдаты. На могильной плите надпись: «Здесь покоится прах Героя Советского Союза полковника Маневича Льва Ефимовича. 1898—1945».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1965 года за доблесть и мужество, проявленные при выполнении специальных заданий Советского правительства перед второй мировой войной и в годы борьбы с фашизмом, полковнику Маневичу Льву Ефимовичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В Минске, Гомеле и Могилёве именем Маневича названа улица. На родине Героя, в городе Чаусы, его именем названа улица и установлена мемориальная доска. Мемориальные доски также установлены в городе Рыльск Курской области (на здании Рыльского авиационного технического колледжа гражданской авиации) и в Самаре (на здании Управления Федеральной службы безопасности по Самарской области).
Жизнь легендарного разведчика описана в романах Е. Воробьёва «Земля, до востребования» и «Этьен и его тень». Первый из романов был положен в основу одноимённого художественного фильма, созданного в 1973 году режиссёром В. Дорманом. Роль главного героя в фильме исполнил актёр Олег Стриженов.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии