RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Спецназовец Евгений Остроухов
25 августа 2014 г.

Спецназовец Евгений Остроухов

25 августа 2002 года погиб в ходе проведения специальной операции по пресечению действий незаконных вооружённых формирований в чеченском селе Старые Атаги Герой России старший лейтенант милиции Евгений Остроухов
Барабаны войны
22 августа 2014 г.

Барабаны войны

Если Путин не увеличит помощь Новороссии в 5-10 раз одномоментно, вскоре мы будем воевать в Ростовской области и в Крыму
Россия-Китай: военный кулак
20 мая 2014 г.

Россия-Китай: военный кулак

20 мая 2014 года Президент России Владимир Путин и Председатель КНР Си Цзиньпин дали старт российско-китайским военно-морским учениям «Морское взаимодействие-2014»
Русский Благовест
7 апреля 2016 г.

Русский Благовест

7 апреля 2010 года родилась «Русская народная линия».
5 лет «строгача» за...милосердие
29 июля 2015 г.

5 лет «строгача» за...милосердие

3 года назад врача-ветеринара Александра Шпака осудили на 5 лет в колонии строгого режима за использование "Кетамина" - препарата для проведения операций на животных, который в 2000 году был признан наркотическим средством
Главная » Герои нашего времени » Войны и подвиги Николая Дупака

Войны и подвиги Николая Дупака

5 октября 2016 года заслуженный артист России и Украины Николай Лукьянович Дупак отмечает 95-летний юбилей

Причем, как говорится, в седле, то есть за рулём быстроходной легковушки.
Войны и подвиги Николая Дупака

 На днях позвонил Николаю Лукьяновичу Дупаку. Приезжай, говорит, если есть желание, посидим, покалякаем за жизнь нашу грешную. Только учти, что я дочь и внука в поликлинику должен отвезти. Так что давай часиков в восемь вечера подгребай. Приехал я, расположился на скамеечке у подъезда. Жду полчаса, час. Уже стемнело. Через полтора часа появляется Дупак. Втискивает свою красную «реношку» на такой фиговый пятачок, что я бы сроду туда не вписался. А ведь Лукьяновичу – девяносто пять лет! Два года отвоевал в гвардейском кавалерийском корпусе. Награждён тремя боевыми орденами: Красного Знамени, Отечественной войны двух степеней. Почётный гражданин города Валуйки. Трижды ранен. Фронтовой инвалид П группы. С палочкой всю жизнь не расстаётся. Вот в таком сочетании: 95-летний фронтовик, инвалид, артист театра и кино (на его счету свыше полусотни ролей в фильмах и семьдесят в театре), режиссёр восьми спектаклей, многолетний директор трёх столичных театров (имени Станиславского, на Малой Бронной, на Таганке) Николай Лукьянович – единственный в стране. Да, пожалуй, что и остальной весь мир больше не имеет такого уникума. Уж не говорю о том, что создание знаменитого Театра на Таганке – это целиком, полностью и исключительно заслуга Дупака. Просто шустрый Юрий Любимов в своё время удачно перехватил инициативу, а настоящий создатель великого феномена Таганки предпочёл остаться в тени. Почему именно так произошло? Почему имя очень великого деятеля советского театрального и киноискусства нынче почти забыто, а в родной, им же созданный театр Дупака сегодня на порог не пускают? О, дорогой мой читатель, это очень непростая, можно сказать, трагическая тема. И я далеко не уверен, что сумею её решить своими заметками даже в общих чертах. Хотя Таганка – это мои молодые капитанские годы и определённая близость к Владимиру Выоцкому*. Поэтому что творилось в самом скандальном театре Советского Союза мне известно, как говорится, из первых уст, из первых рук. Но отступать некуда, прости Господи меня грешного. Особенно - с учётом мафусаиловского юбилея моего героя. И я начинаю наше общение с главного – с легендарной и удивительной фронтовой биографии Николая Дупака.

- Николай Лукьянович, расскажите, как вы попали на фронт?

- В Июне 1941 мне было 19 лет. Учился я Ростовском театральном училище под руководством Юрия Завадского. Со мной грыз театральную науку Серёжа Бондарчук. Мы жили с ним в одной комнате. И меня ещё студентом взял на роль Андрея в кинофильме «Тарас Бульба» Александр Довженко! Всё училище тогда гудело. Такое предложение! От самого Довженко! Который снял "Щорса", "Звенигород», «Арсенал», «Земля», «Аэроград». Который был самым-самым ведущим режиссёром на то время. И вдруг он приглашает какого-то Дупака. Преподаватели, не говоря уже о студентах, дивились моему дикому везению. Когда я встретился с Александром Петровичем уже на киевской студии, он меня спросил: «Тараса Бульбу» читал?» - «Читал» - «А обратил внимание: когда умирают казаки, они в одном случае проклинают врага, а в другом прославляют братство?» В это трудно поверить, но он мне стал рассказывать, как собирается поставить фильм про дружбу, про патриотизм, про настоящих любящих жизнь людей. Я натурально обалдел! Довженко и такие со мной разговоры ведет! Около часа мы ходили вокруг студии. Потом были пробы и начались сьёмки.

В воскресенье у нас обычно - выходной. Уставший от длительных съёмок, я лёг спать рано. Но рано и проснулся… от стрельбы. Выхожу на балкон. На соседнем топчется тоже заспанный мужик. Интересуюсь у него: «Що цэ такэе?» - «Та цэ, мабуть, манэвры Кыивського вийськового округу». И только он это произнёс, как в ста метрах с грохотом проносится самолёт со свастикой и начинает бомбить мост через Днепр. А жара стояла неимоверная – далеко за 30 градусов. Ну я и помчался на студию. Там уже прослушал выступление Молотова. Потом состоялся митинг. Александр Петрович сказал: вместо запланированных полутора лет на съемку картины, мы сделаем её за полгода, а потом все пойдём бить врага на его территории. Вот какой настрой был у всех! Но уже на следующий день солдатской массовки у нас не оказалось. Тогда мы впервые, может быть, смекнули: вся эта катавасия - всерьёз и надолго.

Пошли потоки беженцев. В мой номер гостиницы поставили пять кроватей. На студии начали рыть щели. Ещё пару дней мы изображали сьёмки, а потом пошли записываться в народное ополчение. Кроме меня в него вступили ещё Александр Петрович, Боря Андреев и Петя Алейников. Меня лично отправили под Новоград - Волынский. Там и зачислили в кавалерийское училище.

Особенно мне запомнилось выступление Сталина. Тут уж со всей очевидностью стало ясно: война – на годы. Учили нас на командиров кавалерийских взводов. Боевая подготовка включала занятия с лошадьми. А это – выездка, чистка, кормежка. Плюс ко всему овладевали джигитовкой, вольтижировкой, рубкой лозы. Мне попалась кобыла Ежевика – прямо скажу: вредное животное. Не знал, как от неё избавиться. Случай помог. Командир училища решил разделить нас на два эскадрона по 150 человек. В одном - гнедые лошади, в другом – вороные. И у меня оказался потрясающий конь Орсик. Я в него сразу влюбился и он впоследствии меня спас. А всего трижды меня лошади выручали от верной гибели.

- Каким для вас осталось в памяти первое участие в бою?

- После того как немцы ворвались в Донбасс, нас послали заткнуть дыру во фронте. Выгрузили на станции, и мы верхом две ночи искали противника. Километрах в пятидесяти от станции передовой дозор наткнулся на мотоциклистов. Наш командир полковник Артемьев решил их атаковать. Только оказалось, что у немцев были не только мотоциклы, но и танки. Они нас благополучно и расколошматили. Эскадрон потерял двадцать человек. Меня ранило в горло. Я схватился за гриву коня и одиннадцать километров мчался до речки Кальмус, где располагался полевой госпиталь. Меня сняли с лошади в бессознательном состоянии. Сделали операцию. Вставили в шею на время трубочку и отправили в Пятигорск: долечиться и доучиться. Там мне присвоили звание младшего лейтенанта и отправили в Москву, где формировался резервный эскадрон инспектора кавалерии Красной Армии Оки Ивановича Городовикова. Муштрой нас особливо там не мучали, зато и кормили из рук вон плохо. И мы всё время донимали командиров рапортами, чтобы, значит, нас на фронт отправили. Вот клянусь тебе: все как один рвались в бой. Таково было обострённое чувство и желание Родину защитить.

Как уже побывавшего в военном переплёте, меня назначили командиром взвода в 250-й, впоследствии 29-й гвардейский, кавалерийский полк Краснознаменной 11-й дивизии. Соединение наше многажды переименовывали, я уже и забыл все его точные названия, а в архив всё недосуг обратиться. Но факт тот, что к весне 1942 года я уже воевал в составе 7-го кавалерийского корпуса на Брянском фронте. Помню, как хорошо нас тогда экипировали. Всем выдали новую сбрую, папахи, бурки. А кормили, что твоих подводников! Честное слово, даже шоколад давали. Это помимо 50 г масла, 500 г крупы, 800 г хлеба. Для лошадей - овес и сено. Подчёркиваю это потому, что у нас, гвардейцев, был закон: сам не поешь, но коня накорми. Придали нам противотанковые ружья – очень неудобное для кавалериста вооружение. Их дула так набивали коням холки, что некоторые выходили из строя. И тогда я придумал: приладить эти длинноствольные ружья на лыжи. Получил благодарность от командования за рационализаторское предложение. Вторую благодарность получил, когда мы попали в окружение, и я сумел организовать для товарищей добычу дёгтя. В кавалерии эта необычная смазка для сбруи, почитай, на вес золота. А я помнил картинку из учебника физики или химии, где было показано, как гонят деготь и быстро соорудил нужные приспособления. Тогда же меня назначили адъютантом командира полка. Потом меня ранило и после госпиталя я напросился в боевую часть. Хотелось командовать самостоятельно, а не выполнять чьи-то поручения. Так стал командиром взвода разведки. В одном из боёв меня серьёзно контузило, но после излечения опять вернулся в свой взвод. Зимой 1943-го, по-моему, в январе, командира эскадрона смертельно ранило, и я заступил на его место. Даже сейчас мне удивительно, как я мог в 20 лет командовать эскадроном да плюс ещё - пулемётным взводом и батареей 45 мм пушек. Это в общей сложности под 300 человек. И всех надо напоить, накормить, а для лошадей и корм достать! Скажу тебе, что лошадей мы жалели не меньше, чем людей, как это кому-то ни покажется странным. Потому как без коня ты уже не кавалерист. И мы коней любили, холили их. После длинного перехода никогда не поили, ждали, чтобы животина остыла, как следует. А для этого попоной её укутывали. Что ты, уход за лошадью – целая наука!

В марте 1943 года была страшная распутица. Армия Рыбалко прорвала фронт под Кантемировкой, и мы пошли в прорыв. Взяли крупный железнодорожный центр Валуйки. Захватили несколько эшелонов с продовольствием, вооружением и даже со спиртом! Вот тут мне пришлось покрутиться шибче, чем в бою. Мужики наши как: выстрелил в цистерну, набрал себе флягу, а остальное его не интересует. Но мне дисциплину удержать удалось. За те бои получил орден Боевого Красного знамени.

Пошли дальше и уже под Мерефой столкнулись с переброшенной туда дивизией "Викинг". То вояки были страшные - и по росту, и по своей фанатичности. Они принципиально не отступали. Вот там я был снова ранен и отправлен госпиталь под Тарановкой. Во всяком случае, документы на меня туда ушли, но меня мой коновод выкрал и вывез обратно в часть. Что меня и спасло. В Тарановку ворвались немцы и всех уничтожили - медсестер, раненых и больных.

Когда мы заняли Валуйки, там можно было выбрать себе лошадь. Мне присмотрелся немецкий битюг. Я и назвал его "Немец". Нашёл и лёгкие саночки. Коваленко, мой ординарец, взял под свое покровительство и саночки, и коня. Когда он приехал в госпиталь за мной, мы не знали где немцы. Короче, едем мимо какой-то деревни, и я вижу, что там – не наши! Коваленко тоже смекнул: нам может быть хана. Развернул коня, пустил его аллюром и умчался. А я остался. И тогда пришлось пойти на большой риск: выстрелил из пистолета коню в ухо – самое больно место животного. Как он меня понёс! Вот так немецкий конь спас советского офицера. Однако мои ранения стопы и руки оказались серьезными. Сначала меня отправили в Мичуринск. Полежал неделю - повезли в госпиталь имени Бурденко в Москву. Пролежал там 10 дней. Затем были Куйбышев, Чапаевск, Актюбинск. Думалось, что вылечат и я снова попаду к своим. Ан нет, раны не заживали и меня комиссовали.

- В конном строю, что называется, в атаке-лаве принимали участие?

- Только в училище. А так даже не пришлось встретиться с кавалерией противника, которая у немцем тоже была достаточно многочисленной. Воевали мы обычно спешившись. Коноводы – один на 11 лошадей - отводили их в укрытия. У нас на вооружении были карабины, а с весны 1943 года всем выдали автоматы. Лошадей мы использовали самых разных – какие были, на тех и воевали. Потом конь – такое животное, что получше иного человека воспитывается. Он только говорить не может, а так всё понимает. Видишь, что лошадь чем-то расстроенная и сахарку ей несёшь. Чем лучше ты её содержишь, тем лучше она к тебе относится. В Валуйках мы взяли потрясающих лошадей итальянского горно-альпийского стрелкового корпуса. Такие все из себя - выездные. Наши бойцы вмиг всех расхватали, но потом, как по команде всех и побросали, потому что «итальянки» не приспособлены были к длительным маршам. А мы иногда за ночь «отмахивали» по 120, а то и по150 километров.

- Пленных вам приходилось брать?

- Было дело. Как-то поехал я на разведку, заодно и на поиски фуража. Вижу, идёт колонна без оружия. Выслал разведчиков. Оказалось, что это - итальянцы, которые бросили фронт и шли к себе домой. Вот почти 500 «врагов» мы и привели в расположение. Конечно, они не хотели воевать. Да и вообще, «макаронники» - не вояки. Добродушный народ. У меня потом два итальянца долгое время при кухне работали. Однако вышел приказ: всех пленных отправить в тыл.

В другой раз мы на месте расстреляли шестерых солдат из дивизии "Викинг". Видимо, это был передовой дозор из 12-15 человек, который в одной деревне перебил почти взвод наших ребят вместе с лейтенантом, замечательным мужиком. Потом нам удалось их окружить и частично уничтожить, а шестерых захватить. Вооружены они были прекрасно. Здоровые, крепкие мужики. Это очень неприятный момент и о нём лучше не вспоминать, но что было, то было: мы люто отомстила за ребят. Потом нас за это осудили, но в штрафбат никого не отдали. А вообще я не помню случаев, чтобы у нас или в других частях расстреливали немцев лишь за то, что они в плен попали. Расстреливали тех, которых захватывали на месте преступления. На том же месте их и уничтожали. Война, брат, очень жестокая вещь.

Что могу тебе сказать. Немец как вояка, мужик серьёзный. Я всегда был против того, чтобы в наших фильмах их показывали недалёкими. Да геббельсовская пропаганда их оболванивала до предела. И временами фрицы демонстрировали даже тупость. Но если уж они шли в атаку, то держись. Спуску не давали никогда. Конечно, мы вырвали у них победу, не считаясь с потерями. Я скажу даже больше: ни одна бы другая армия мира не смогла бы противостоять немецкой отлаженной машине. Нам поэтому почти всегда и всюду важно было сначала выстоять, уж потом победить. И мы выстояли и победили.

- Знаю, что ровно 20 лет вы отдали службе в Московском драматическом театре имени К.С.Станиславского. Только мы пропустим эти славные годы вашей биографии ради главного: того, как именно вы, а не кто иной, создавали театр на Таганке. Итак, как всё было на самом деле?

- Начну с того, что мне очень бы не хотелось прослыть запоздалым склочником, человеком, сводящим застарелые счёты с кем бы то ни было, тем более с Любимовым, которому я сделал очень много добра. Он же меня тем добром не баловал. Но это дела давно минувших дней и я наших непростых отношений ворошить не собираюсь. А вот по театру скажу одну только правду. Она такова. Меня работники горкома партии пригласили директором и артистом в Московский театр драмы и комедии, когда он называлась просто «Таганка». Главным режиссером там с 1945 года был Александр Плотников. А я пришел туда 2 сентября 1963 года. Любимов ещё преподавал в Щуке. Однажды мой дружок директор Театра киноактёра Юрка Зодиев предложил: «Говорят, что в Щуке идёт очень приличный спектакль «Добрый человек из Сезуана». Давай сходим, посмотрим». Я согласился. Спектакль мне понравился. Была в нём некая особая живинка, которой в других московских театральных постановках не наблюдалось. Юра Зодиев пригласил к себе в гости Любимова с Целиковской – они тогда ещё не развелись. И вот мы сидели, дискутировали, выпивали. Я возьми и предложи: а слабо вам, Юрий Петрович, со всем курсом прийти в наш театр? И ты не поверишь, но Любимов сразу не согласился! Ему обещали устроить театр во Дворце культуры в Дубнах. А район Таганки тогда прочно ассоциировался лишь со старой тюрьмой и поэтому был очень не престижный. Но что-то там не срослось с «учёными заповедником», и Любимов уже сам мне позвонил: «Ваше предложение остаётся в силе?» Разумеется, я ответил утвердительно. И вдобавок пригласил к нам на работу ещё и Люсю Целиковскую. Скажу без преувеличения, эта выдающаяся актриса сыграла без преувеличения, огромнейшую роль в жизни самого Любимова и в становлении Театра на Таганке. Прошло много лет, и мне звонят из одной газеты: «Дайте нам интервью о Целиковской» - «Ребята,- отвечаю,- но это приличнее сделать Юрию Петровичу. Всё же они 15 лет в браке прожили» - «Да он отказался о ней говорить». Такой человек был Любимов. Вот выпустил он книгу и назвал её «Я». А если бы мне предложили написать книгу, я бы точно назвал её «МЫ». Ты себе не представляешь, сколько же людей нам помогали ставить театр на ноги. Вот чувствую, что обижаешься от того, что я не помню твоих личных стараний по спасению финских стульев для нового театра. Только таких как ты помощников у нас были сотни. Разве ж всех вас упомнишь. Правда, и я не сидел, сложа руки. К примеру, Константина Симонова я пригласил на просмотр «Доброго человека…». И Володя Высоцкий пришёл к нам в театр исключительно благодаря мне.

- Однако Любимов пишет, что, услышав песни в исполнении барда, сразу решил взять его в труппу…

- Да, написать, нафантазировать он мастак. Везде и всюду твердил, что пришёл на «сплошные развалины» и выстроил потом лучную труппу в столице. Но в жизни было так. При Пете Фоменко у нас трудились ведущими актёрами: Всеволод Соболев, Алексей Эйбоженко, Вениамин Смехов, Готлиб Ронинсон, Таисия Додина, Кларина Фролова, Александр Калягин. С которым Юрий Петрович поступил, извини меня, просто по-свински. Саша играл Галилея в очередь с Высоцким. Как-то попросил у меня шесть пропусков для друзей из киногруппы. За 20 минут до спектакля ко мне влетает Любимов: «Ставьте Высоцкого, я ему позвонил, он уже подъезжает» - «Нет, сегодня будет играть Калягин» - «А я сказал, Высоцкий!» - «Поймите, Петрович, Саша друзей пригласил» - «А мне нас…ать!» - «Но так ведь можно Калягина потерять» - «Повторяю: мне нас…ать!» Ну Калягин через полчаса принёс заявление об уходе. Удержать его я не смог. Саша, как говорится, не даст мне соврать, что именно так было.

А как некрасиво Любимов поступил с Соложеницыным. Перед высылкой из страны он пришёл к нам с супругой посмотреть «Дом на набережной» и поговорить с Любимовым. Ну, я и предложил ему оставить верхнюю одежду в кабинете Любимова. Начался спектакль, Юрий Петрович заходит ко мне: «Чьи там вещи у меня, почему не спросили?» - «Да это же Александр Исаевич. У него к вам разговор» - «Ничего не знаю, заберите вещи». После этого он срочно покинул театр, чтобы только не встретиться с опальным Солженицыным…

- Так всё-таки, как было с Высоцким?

- А, ну да меня занесло уже в сторону. Так вот после прихода Любимова к нам, мы с ним стали постепенно освежать, омолаживать труппу. Оставили кое-кого из «стариков», в частности, Готлиба Ронинсона, игравшего в театре с середины 40-х. Но и каждый год принимали по два молодых актёра, устраивая просмотры. Тая Додина, актриса «долюбимовского» набора, которая училась с Высоцким в Школе-студии МХАТ, всё ходила за мной и канючила. Посмотрите да посмотрите Володю. Актёр хороший, только жизнь у человека не складывается. Поругался с главрежем в Театре Пушкина, потом ушёл из Театра миниатюр. Сейчас без работы мается. «Ладно, – говорю, – пусть придёт». Высоцкий показал отрывок из горьковского «Челкаша». Весьма средненько сработал. А вот гитарой нас всех удивил. На вопрос Любимова: «Чьи слова?» – с вызовом ответил: «Мои!» Юрий Петрович тогда на совете резко заметил: «Парень, конечно, не без способностей, но зачем брать ещё одного алкаша – у нас своих хватает!» А я, как тот замполит, гайку чуток отпустил – всегда это комиссарскую роль при Любимове исполнял: «Давайте, говорю, возьмём его на договор на три месяца! Что мы теряем?» Все со мной согласились. И вскоре Высоцкий уже играл в «Добром человеке…» главную роль Лётчика в очередь с Колей Губенко. Вот и выходит, что Володя изначально своей театральной судьбой обязан Додиной, во вторую очередь мне и уж затем Любимову.

Ты пойми, всё что я сейчас тебе говорю элементарно ведь проверяется, как в примере с Калягиным. Живы, слава Богу, и Зодиев, и Карижский, и другие мои друзья, с которыми мы вместе боролись за «Доброго человека…». Они же подтвердят и то, что начальник управления культуры Мосгорисполкома Борис Родионов «продавливал» к нам в худруки обладавшего связями теоретика театра Евгения Суркова. А я сказал: не утвердите Любимова - вернусь в Станиславского. Да что там говорить, если эмблему театра – красный квадрат с чёрными словами по периметру придумал я. И к названию добавил «на Таганке» тоже я. Это сегодня директор театра – чистый коммерсант. А при советской власти мне приходилось решать и творческие, и административные, и нравственные, и этические вопросы. Я служил как бы связующим звеном между властью и художником. И крутился между ними как между молотом и наковальней. Вот скажу тебе, как на духу: ни одной постановки на Таганке не случилось без того, чтобы я месяцами не обивал порогов горкома партии и управления Мосгорисполкома. У меня одних партийных выговоров было аж 27 штук! Никому об этом никогда не говорил, не хвастался, но все знали прекрасно: Любимов может чего угодно натворить, а «разрулит» ситуацию только Дупак. Юрий Петрович сам, кстати, этого никогда не отрицал. И при этом я умудрялся ни разу не задеть более, чем обострённого самолюбия Любимова, поскольку очень деликатно, почти гомеопатически влиял на «епархию» худрука – репертуарную политику и распределение ролей. Приведу такой пример.
С Володей Высоцким у меня были отношения, как у отца с сыном. В отличие от Любимова, я с поэтом и бардом ни разу не разговаривал даже на повышенных тонах, не говоря уже о том, что мы никогда не ссорились. Однажды он говорит: «Николай Лукьянович, жуть как хочу Гамлета сыграть. Нельзя ли у нас его поставить?». А Юрий Петрович тогда в очередной раз пробивал «Живого» по Можаеву. Это была его идея фикс, осуществить которую смог лишь после возвращения из эмиграции, выставив этот спектакль главным условием возвращения. Поэтому ни о какой другой вещи в 69 году он и слушать не хотел. А партийное руководство на меня наседало: вам нужно ставить классику. Любимов предложил «Хроники» Шекспира, но последовал отказ из-за некоего политического подтекста. Прошло ещё какое-то время и нам заявили: «Таганке» разрешается поставить любую пьесу Шекспира, кроме никому не известных «Хроник». На свой страх и риск я сказал, что мы готовы поставить «Гамлета». Возражений не последовало. Выходим с заседания реперткома, а Любимов чуть ли не за глотку меня хватает: «Какого чёрта вы с этим «Гамлетом» вылезли?! Вы хоть представляете, кто из наших недотёп играть-то его будет?» - «Можно Высоцкого попробовать» - «Ну да, из Володи такой принц Гамлет, как из меня «балерун» - «Юрий Петрович, а давайте объявим конкурс». Он как-то сразу согласился и взялся репетировать с Филатовым, второй режиссер Глаголин - с Золотухиным, ну а я – с Высоцким. Через месяц состоялся показ. И Высоцкий «вынес» всех, как первоклашек!»

- Не за это ли он вас упомянул в стихотворении, посвящённом Любимову? Имею в виду: ««Быть иль не быть?» мы зря не помарали./ Конечно – быть, но только начеку./ Вы помните, конструкции упали?/ Но живы все, спасибо Дупаку».

- Может быть, и за это. Любимов же требовал конструкцию для «Гамлета» сделать стальной, а я настоял на алюминиевой. И дешевле, и, как оказалось, безопаснее. На одной из репетиций вся та махина обрушилась, но чудом никто из артистов не пострадал. А, может, Володя вспомнил, как я из-за него первый раз покинул Таганку. Он хотел приобрести для Марины какой-то дивный кулон, но денег не имел. Я его и отпустил на три дня к золотоискателям в Магадан. Там Володе пообещали 10 тысяч рублей – сумасшедшие деньги. А тут Любимов как раз пригласил великого режиссёра Жана Вилара на «Гамлета». «Где Высоцкий? Какие гастроли!? Вы не имели права». И всё в таком же духе при зарубежном госте. Ну я и откланялся: «Честь имею!»

- Не сожалеете о своём возвращении на Таганку? Ведь, как говорится, нельзя в одну воду реки вступить дважды…

- Пожалуй, что товарищ Гераклит из Эфеса, сказавший эту фразу, был прав. Но ты понимаешь, это я сейчас задним умом крепок. А тогда же был ещё полон сил, хотелось действовать. Тем более, что после возвращения Любимова в театре стали происходить интересные события. Его не утвердили директором - назначили Илью Когана из ТЮЗа. Гастроли в Париже прошли отвратительно. Да еще Юрий Петрович в интервью назвал министра культуры Демичева «химиком» и говорил, что нет свободы в СССР. Коган не смог этого дурацкого выпада смягчить, как это всегда делал я. И, когда труппа вернулась из Парижа, встал вопрос о закрытии театра. Тогда Любимов быстро настрочил слёзное письмо Брежневу: «Окажите мне высокое доверие» и всё такое прочее. Одновременно попросил, чтобы и меня вернули в театр. Брежнев спустил первому секретарю МГК КПСС Гришину директиву: «Окажите доверие художнику Любимову, и верните в театр Дупака». Театр мы сохранили, но буквально на второй день нам прекратили стройку нового здания, для которого ты стулья финские спасал. Я же затевал её на свой страх и риск, как внеплановую. Помогали и Главмосстрой, и МГУ, и 1-й часовой завод. Дивизия Дзержинского каждый день выделяла 20 солдат на стройку. Тогда приобрести стройматериалы было трудно и мы их «доставали». Высоцкий бесплатно выступал для разных организаций, он был нашей «козырной картой». А мы для всех «спонсоров» делали концерты, играли спектакли. Было сотрудничество, удивительная атмосфера уважения, дружбы. А еще - озорство, риск. Что-то нам запрещали, давали выговоры, следили за нами. Но жизнь была интересной. А Юрий Петрович на каждом шагу нам начал ставить палки в колёса. Например, заявил однажды: «На кой хрен нам новое здание? Это кавалеристу Дупаку захотелось шашкой помахать, чтобы молодость вспомнить». Потом собрал всех и заявил, что будет строить жизнь театра по западному образцу. То есть, заключит контракты с необходимыми ему актерами, остальные - свободны. Причем с некоторыми договор будет только на один спектакль. Вот тогда против него выступили и Леонид Филатов, и Инна Ульянова, и другие, кто так ждал его возвращения. Ну и я понял, что мне дальше с этим человеком не по пути. И ушёл тихо, не хлопнув дверью…

- Судя по вашей крохотной «однушке», живётся вам сейчас, Николай Лукьянович, не очень роскошно.

- Можно было бы жить и лучше, но я умею довольствоваться тем, что имею.

- Здоровья вам и бодрости душевной!

Полковник в отставке Михаил Захарчук. Специально для РГК.

----------------------------------------------

*Михаил Захарчук «Босая душа или Каким я знал Высоцкого» - Издательская программа правительства Москвы.

.
5 октября 2016 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 05.10.2016 в 16:57 # Ответить
Прочитал с интересом. Хороший материал о прекрасном человеке.
Татьяна П. 05.10.2016 в 17:29 # Ответить
С интересом прочла очерк о Николае Лукьяновиче.
Совершено ничего не знала о его жизненном пути.
Особенно мне понравились его рассказы о боевых событиях, об отношении к лошадям, об отношении к войне.

В его словах «…я умею довольствоваться тем, что имею.» кроется великая и простая истина мудрого человека, пережившего многое.
Восхищаюсь его храбростью, умением преодолевать трудности, жизнелюбием, желаю здоровья и понимания близких людей.
С юбилеем Вас, Николай Лукьянович!
Александр Костенко 05.10.2016 в 17:55 # Ответить
Честно говоря, ни малейшего понятия не имел, кто такой Дупак. А стал читать очерк - и чуть ли не с первых его слов стал ловить себя на ощущении, будто знаю этого человека хорошо и подробно, как личного друга... Сошлись воедино два фактора: личность героя повествования и талант автора-рассказчика.
Обывателю (в обычном, безобидном его качестве) всегда волнительно заглядывать "за кулисы" тех или иных событий. Особенно когда звучат имена, известные в стране каждому. М. Захарчук умело пользуется этим журналистским приемом. Тем более что знает о предмете повествования не понаслышке.
Автора - с очередной творческой удачей. А всех нас - с минутами соприкосновения с доселе неведомой информацией, весьма любопытной - как минимум!
Галкин Валерий 05.10.2016 в 17:56 # Ответить
Прочитал как на духу....БраВО.......
Игорь Ревков 05.10.2016 в 22:21 # Ответить
Берет за душу! Спасибо автору! Как актер кино и театра давно известен, но прочитать подробности жизни человека в столь качественном изложении всегда интересно и приятно!
Андрей 06.10.2016 в 00:06 # Ответить
Как и многие другие читатели, впервые узнал про героя очерка. Читал, не отрываясь и не перескакивая! В этот раз точно могу сказать - очень интересно, Михаил! Возможно, потому, что для меня это совершенно новый герой повествований автора. Дожить бы до такого возраста!
Александр Ушар 06.10.2016 в 06:07 # Ответить
Удивительный человек, а для многих, полагаю - просто непостижимый: оптимизм и позитивное восприятие не шибко радостного и не больно ласкового окружающего нас мира - зашкаливают. Умение так жить - подлинное и редкое искусство, постичь хотя бы азы которого - уже архисложная цель, но достижение ее, уверен, наполнит жизнь особым смыслом... И именно в нем, как мне кажется, секрет активного долголетия. Поклон Вам до сырой земли, Николай Лукьянович, бодрости духа и тела. И спасибо автору за то, что познакомил нас с таким прекрасным человеком.
В.Леонидов 06.10.2016 в 19:15 # Ответить
И правда - удивительный человек этот Николай Лукьянович Дупак! И материал М.Захарчука удивительный. Столько совершенно новых фактов, которые в общем-то просто переворачивают "канонические" представления о многом, что происходило в Театре на Таганке в пору его расцвета..
Александр М. 18.10.2016 в 19:19 # Ответить
Пожелание здоровья, "Лет до ста расти" и Так держать!
Мне о Вас много рассказывал Джон Гридунов, и что-то вошло в книгу про него.
Низкий Вам поклон , замечательный боец-управленец Николай Лукьянович!..

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
21 апреля
суббота
2018

В этот день:

Великий русский изобретатель-самоучка

21 апреля 1735 года родился Иван Петрович КУЛИБИН, великий русский изобретатель-самоучка из села Подновье Нижегородского уезда.

Великий русский изобретатель-самоучка

21 апреля 1735 года родился Иван Петрович КУЛИБИН, великий русский изобретатель-самоучка из села Подновье Нижегородского уезда.

Кулибин прославился на весь мир конструированием оргинальных инженерных сооружений от микроскопических до гигантских.
В 1767 году он сделал часы, в корпусе которых был механизм часового боя, музыкальный аппарат с несколькими мелодиями и маленький автоматический театр с движущимися фигурами.
В течение 30 лет, начиная с 1769 года, Кулибин был заведующим механической мастерской в Академии наук Петербурга, где возглавлял процессы производства различных станков и приборов для навигационных, астрономических и физических целей.
В 1772 году он провёл испытания модели 300-метрового одноарочного моста, предназначенного для установки на Неве.
Кулибин изобрел фонарь-прожектор, который имел отражатель из мелких зеркал, водоход для передвижения против течения, экипаж с педальным приводом и многое другое.

Овладение крепостью Наварин

21 апреля 1770 года десантный отряд русского флота (300 человек и осадная артиллерия) под командованием бригадира И. Ганнибала с эскадры (2 линейных корабля и фрегат) адмирала Г. А. Спиридова овладел турецкой крепостью Наварин.

Овладение крепостью Наварин

21 апреля 1770 года десантный отряд русского флота (300 человек и осадная артиллерия) под командованием бригадира И. Ганнибала с эскадры (2 линейных корабля и фрегат) адмирала Г. А. Спиридова овладел турецкой крепостью Наварин.

Русская эскадра под командованием Г. А. Спиридова была направлена в Средиземное море вскоре после начала войны с Турцией с задачей оттянуть на себя часть сил противника с Чёрного моря и Придунайского театра и оказать помощь грекам в их борьбе за независимость. Подойдя к Наварину, после шестидневной бомбардировки русский отряд взял крепость. Десант захватил 42 пушки, 3 мортиры, 800 пудов пороха и много оружия. Некоторое время Наварин, имевший удобную бухту, использовался как временная маневренная база русского флота.

Космонавт Залетин

21 апреля 1962 года родился Сергей Викторович ЗАЛЁТИН, летчик-космонавт, Герой России.

Космонавт Залетин

21 апреля 1962 года родился Сергей Викторович ЗАЛЁТИН, летчик-космонавт, Герой России.

Совершил два полёта в космос — командиром экипажа «Союз ТМ-30» и командиром «Союз ТМА-1», проведя в космосе в общём счёте 83 суток 16 часов 35 минут 25 секунд.
1 мая 2014 года переведён с должности инструктора-космонавта-испытателя на должность ведущего специалиста организационно-планового отделения отряда космонавтов ЦПК, выбыв из числа действующих космонавтов.

12, 5 тысяч миль под водой

21 апреля 1964 года начался поход атомной подводной лодки К-27 (проект 645) Северного флота (командир—капитан 1 ранга И. И. Гуляев) в экваториальные районы Атлантики. Это был первый в отечественной истории длительный непрерывный поход в подводном положении. За 1240 ходовых часов пройдено 12 425 миль. Руководитель похода вице-адмирал г. Н. Холостяков. Поход завершился 11 июля.

12, 5 тысяч миль под водой

21 апреля 1964 года начался поход атомной подводной лодки К-27 (проект 645) Северного флота (командир—капитан 1 ранга И. И. Гуляев) в экваториальные районы Атлантики. Это был первый в отечественной истории длительный непрерывный поход в подводном положении. За 1240 ходовых часов пройдено 12 425 миль. Руководитель похода вице-адмирал г. Н. Холостяков. Поход завершился 11 июля.

Задачей похода стало испытание лодки на предельных режимах для выявления возможностей лодки и проверке систем и механизмов корабля в условиях автономного плавания. Кроме того было необходимо выяснить оптимальные режимы работы энергетической установки. Были преодолены разные климатические зоны — поход проходил из Арктики в экваториальные воды Атлантического океана.
Для решения задач экипаж был усилен внештатными специалистами: в качестве руководителя похода был назначен председатель Правительственной комиссии вице-адмирал Г. Н. Холостяков, в походный штаб вошли контр-адмирал И. Д. Дорофеев и другие представители флота. Техническую часть возглавил главный конструктор лодки А. К. Назаров и ведущий конструктор СКБ-143 Г. Д. Морозкин, который отвечал за сдачу в эксплуатацию энергетической установки.
Во время похода произошла нештатная ситуация с реактором левого борта подводной лодки. Расплавленный металл попал в газовую систему первого контура и застыл там. В результате в системе произошло падение вакуума, единственным способом устранить неисправность стала работа непосредственно на месте аварии, вблизи активной зоны реактора. Работы выполнил командир дивизиона капитан 3-го ранга А. В. Шпаков, который разрезал дефектную трубку и вручную прошомполил её. (Он получил значительную дозу радиации.) После этого специалисты-сварщики заварили трубку, восстановив работоспособность реактора. Наиболее экстремальные условия были в экваториальных водах, когда температура воды составила +25…+27 °C. При работе в таких условиях системы охлаждения реактора работали на пределе своих возможностей, при этом температура в реакторном и турбогенераторных отсеках была около 60 °C, за счёт этого остальные отсеки лодки прогревались до температуры в 45 °C при влажности до 100 %.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии