RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Засекреченная трагедия «Адмирала Сенявина»
13 июня 2013 г.

Засекреченная трагедия «Адмирала Сенявина»

13 июня 1978 года на Тихоокеанском флоте произошла трагедия, сведения о которой были уничтожены по приказу из Кремля сразу же после расследования ЧП.
Россия-США: ядерная дуэль
17 декабря 2015 г.

Россия-США: ядерная дуэль

17 ноября — день Ракетных войск стратегического назначения
Помощь христианам Ближнего Востока
5 января 2016 г.

Помощь христианам Ближнего Востока

Сегодня в Ираке, Сирии, Нигерии и других странах христиане подвергаются жесточайшим преследованиям со стороны псевдоисламских террористов
Подлость и героизм на Дубровке
22 октября 2013 г.

Подлость и героизм на Дубровке

23 октября 2002 года вооруженными до зубов чеченскими террористами были захвачены 912 заложников (в том числе 100 детей) в Театральном центре на Дубровке
Жажда песни
9 февраля 2014 г.

Жажда песни

От новых гимнов о новой Олимпиаде хочется выть
Главная » Герои нашего времени » Служил Советскому Союзу!

Служил Советскому Союзу!

Сегодня – день рождения советского военного тележурналиста Михаила Борисовича Лещинского

Дата, правда, не круглая, но всё равно позволяющая о многом подумать, многое вспомнить.
Служил Советскому Союзу!

 

Автора сих строк связывает с именинником без какой-то малости сорок лет. Когда мы встретились, Михаил был начальником военного отдела Гостелерадио СССР и выпускал вмести со своими подчинёнными знаменитую, прочно вошедшую в историческую летопись Отечества программу «Служу Советскому Союзу!» Она пользовалась у советского народа, у воинов армии и флота невероятным, фантастическим успехом и занимала всегда по рейтингу второе место после программы «Время». О ней до сих пор с теплотой вспоминают люди старшего поколения. Под началом Лещинского передача выходила десять лет и то были настоящие годы расцветы, пика её популярности. Даже если бы Михаил Борисович и ничего более в своей жизни не сделал, кроме «Служу Советскому Союзу!», то его имя всё равно бы осталось на скрижалях отечественного телевидения. Но этому журналисту ещё суждено было первому объявить стране и миру о вводе советских войск в Афганистан. И случилось это 27 декабря 1979 года в прямом эфире. А 15 февраля 1989 года, проработав в Афгане четыре года, Михаил Борисович единственный, кто передал, опять же в прямом эфире, о выводе наших войск.

Командующий 40–й армией, Герой Советского Союза, генерал–полковника Борис Громов вспоминал: «Когда мы проехали середину моста и пересекли линию, обозначавшую государственную границу, то увидели стоявших, по–моему, самыми первыми Михаила Лещинского и оператора Бориса Романенко. Не доезжая до них метров семьдесят, я остановил бронетранспортер, спрыгнул с него и пошел к Михаилу пешком… Лещинский, кажется, был единственным человеком, с которым могли нормально общаться и солдаты, и командиры».

В то время и я стоял на Термезском мосту, наблюдая встречу Громова и Лещинского. С командующим моя судьба тоже пересекалась «за речкой» не единожды. Но с тёзкой это происходило особенно и незабываемо. Помню, в первый приезд заведующий корпунктом ТАСС Герман Байков даже не заметил меня, своего коллегу из Военно-политической редакции агентства. Не то чтобы я пожаловался, но сказал Лещинскому о равнодушии Байкова. О чём они говорили впоследствии и говорили ли вообще – не знаю. Но все последующие мои приезды Байков был сплошной любезностью. Лещинский на самом деле обладал непререкаемым авторитетом в журналистском корпусе Кабула. Близкими друзьями мы с ним никогда не были. Зато я крепко дружил с заместителем Лещинского – Львом Быковских и благодаря ему, часто снимал, как внештатный корреспондент ТВ телевизионные сюжеты для программы «Служу Советскому Союзу». Так вот Лёва на полувековой юбилей нашего шефа написал: «У нас сегодня ты родился-/ Боец Лещинский Михаил./ На телерадио крестился/ И корни здесь свои пустил./ Уходят корни те глубоко/ Туда, к истокам родников./ И пусть не дремлет твоё око/ Под музыку хвалебных слов./ Ты понял то, что есть нетленно:/ Любить, хранить и защищать./ И творчество твоё военное/ Велит тебя нам уважать./ Ты сам прошёл по полигонам,/ Был на ученьях, на войне…/ О сколько их, ночей бессонных,/ Чтобы лежать потом на дне». Конечно, застольные стих не могут претендовать на «высокую» поэзию. И не ради поэзии я их привёл, а больше из-за подписи: «Л.Быковских от имени всех, кто делал передачу «Подвиг», «Служу Советскому Союзу», «По законам мужества», «Ты помнишь, товарищ». От имени тех, като сегодня готовит передачи «Полигон», «Память о Великой войне», от всех, кто тебе сегодня не просто сослуживец, но и душевно с тобой». 1995 год.

Уважаемый Михаил Борисович, дорогой тёзка! Льва уже нет, нет многих, с кем мы когда-то вместе трудились. Но я сегодня «душевно с тобой». Прими в качестве подарка ко дню твоего рождения моё интервью с тобой, опубликованное в газете «На боевом посту», которого ты никогда не читал…

«- Михаил Борисович, к твоим афганским репортажам люди всегда относились по-разному: одни восторгались твоей манерой круто и жестко строить зрительный ряд и закадровый текст, другие считали тебя, как Александра Проханова в публицистике, «соловьем Генштаба», «акыном интернационального долга». Как сам оцениваешь свою работу на войне?
- Это достаточно сложный вопрос, чтобы ответить на него двумя-тремя словами. Тем не менее, попытаюсь, но предварительно оговорюсь вот о чём. Мы во все времена прочно занимаем первое место в мире по стратегам, мнящим себя в этом качестве и глядящим на бой со стороны. Понятно, о чём я? Если критические суждения по моей афганской работе высказывает человек, бывавший там, хлебнувший всех «прелестей» той войны, - это одно дело. Только Лещинского, его методу, стиль не принимают, в основном люди, как черт ладана боявшиеся в свое время «Афгана». Они, к сожалению, и сформировали философию подхода и оценки афганской войны. Что же касается моей оценки... Конечно, с нынешней исторической вышки я кое-что переделал бы в своих репортажах.
- Кстати, сколько ты их передал за четыре года?
- Почти девятьсот.
- И что все были в эфире?
- Нет, разумеется, но я ещё об этом скажу. Пока же продолжу свою мысль. Переделал бы - да, однако, набело всё никогда не переписывал бы. По большому счету, мне ведь не в чём себя упрекнуть. Да, я не касался в своих репортажах острых тем той, как теперь выясняется, преступной войны, бессмысленной гибели наших ребят. И поступал так, во-первых, осознанно. Как можно было говорить матерям, получавшим цинковые гробы, что их сыновья гибли ни за что? Во-вторых, этих тем тогда вообще никто не поднимал. Мы просто, как всегда, задним числом стали все такими умными-разумными. На той войне, как и на всякой иной, были свои законы, свои правила. Дружба, братство, героизм, мужество - вот что люди тогда исповедовали, чему поклонялись. И я о том рассказывал. Конечно, встречались в «Афгане» и шкурничество, и предательство, и месть, и злость неоправданные, необъяснимые с позиций нормальной житейской логики. Но всего этого было ничтожно мало. Наконец, в-третьих, я и не мог открыто говорить обо всем, что происходило в Афганистане, в нашей сороковой армии. Тогда даже намеки на откровенность пресекались. Царила идеология застоя везде - от рот, батальонов, полков до Минобороны и ЦК КПСС. За редчайшим исключением, все мы были детьми того застоя. Причём послушными. «Белой вороной» я тоже не являлся. И то практически каждый мой репортаж «из-за речки», как правило, «секвестровался», жестко редактировался. Несколько вполне приличных, с моей точки зрения, работ экран так и не увидели. Помню, в 1985 году я рассказывал о том, как государство помогает мусульманам выполнять рамазан - великий пост. Мне сказали: «Не надо нашу Среднюю Азию излишне волновать». В другой раз рассказал я о гибели Валерия Арсенова, грудью закрывшего своего командира и получившего посмертно звание Героя Советского Союза. Опять сверху мне втолковали, не следует расстраивать советских людей.

Это был вообще излюбленный мотив наших «заправителей»: не беспокоить, излишне не тревожить народ. Принцип неплохой, но когда он доходит до абсурда, становится посмешищем. Хотя по большому счету ни от чего «беречь народ» не надо. Он сам во всём и всегда разберётся, потому что умнее всех нас мудрствующих.
- Помню, в феврале 1989 года я встречал тебя в Термезе на мосту через пограничную реку. Как раз миндаль зацвел. Закончилась почти десятилетняя война. Как складывалась твоя дальнейшая судьба в личном плане, на телевидении?
- Эти воспоминания мне, что соль на рану. Никогда не предполагал, что высшее руководство партии, страны, армии так равнодушно отнесётся к тем, кто воевал в «Афгане». Помнишь же: войска встречали на уровне никому неизвестного заместителя начальника Главпура генерала Стефановского. Солдатам и офицерам скопом вручили рублевые часики и пластинки, даже без соответствующих надписей. Разумеется, были митинги, выступления и всё такое прочее, но странность происходящего они не развеяли. Потом нас официально пригласили в Останкино на церемонию вручения наград. Мне и оператору Борису Романенко дали ордена Красной Звезды, моей жене Аде - медаль «За боевые заслуги». Ну, начистились мы, как положено, а председатель Гостелерадио не смог прийти. Нас успокоили, сказали: «Отдыхайте». А мне хотелось дела. Однако горбачевская команда срочно прятала всё, что касается Афганистана, под сукно. Потом, правда, мне дали должность политического обозревателя, а жену так и оставили комментатором. Я выступил во «Взгляде» довольно остро, дал личную оценку афганским событиям, сказал о том, что наша помощь этой стране нуждается в упорядочении, как минимум. Ты же в курсе дела, что большая часть наших товаров никогда не доходила до простых афганцев.
- А это разве не видно было по прилавкам кабульских духанов? Кстати, впервые в жизни я узнал, что сгущенное молоко мы выпускали, оказывается, и в трехлитровых банках.
- И я не единожды видел, как наша мука насыпалась в американские мешки и за деньги потом продавалась голодающим. Знавал я и много других подобных фактов. В Кабуле это не понравилось, и мне из ЦК недвусмысленно намекнули: Михаил Борисович, вам этой страной лучше не заниматься. Полуторачасовая моя передача «Афганистан: десять лет спустя», которая даже была заявлена в эфире, так света и не увидела. Вообще в начале 90–х на ТВ вдруг стало принято топтать Советскую армию, а я этого делать не хотел. Поэтому и пришлось уйти. Вскоре я создал свою телекомпанию – творческое объединение «Колокол». Пишу, снимаю.
- К «Афгану» всё равно будешь обращаться, он тебя уже (отчасти и по себе знаю) больше не отпустит...
- Да, ты прав. Всю оставшуюся жизнь положу на то, чтобы переломить негативное отношение к ребятам, прошедшим «Афган». Они вообще неподсудны, как и те парни, что сейчас в Чечне воюют, потому что выполняли долг. Судить надо тех, кто такой долг нелепый формулирует, кто так иезуитски подставляет нашу армию. А воевавшие и тогда, и теперь - всего лишь жертвы. Я - один среди них. Но во многом и сам перед ними виноват. Не раз в том каялся и сейчас каюсь. Все воевавшие нуждаются в психологической реабилитации. И об этом буду везде говорить. Но главную свою задачу вижу в том, чтобы «афганы» больше не повторялись».
*
Лещинский оказался верен своему слову. В совместной работе с женой Адой Викторовной Петровой он снял больше десятка фильмов-расследований. Вот лишь некоторые из них: «Кто вы, генерал Судоплатов?», «За кулисами войны», «Кремлёвская принцесса. Жизнь и судьба Светланы Алилуевой», «Адольф. Казнь после смерти». По этим материалам в Англии и США была издана книга о самоубийстве Гитлера, ставшая бестселлером во многих странах. Журналистские расследования Лещинский и Петрова провели и по обстоятельствам убийства лидера Афганистана Амина («Дворцовые тайны Кабула»), и по восстановлению обстоятельств похищения и казни Адольфа Эйхмана («Операция Атилла»).
*
Некоторые выдержки из моей последней книги «Через миллениум или 20 лет на изломе тысячелетий»:
«25.05.91, суббота.
Состоялась конференция участников афганской войны. Выступал с основным докладом генерал армии В.Варенников.
Встретился со многими знакомцами, которых приобрел за четыре своих командировки на афганскую войну. Долго болтали с Мишей Лещинским. Перекинулся несколькими фразами с Руцким. Теперь к нему уже и на сраной козе не подъедешь – вице-президентом России будет! Кто бы мог себе даже в самом страшном сне представить, что славный своими налетами на аф­ганский Хост майор Руцкой, веселый, красивый, усатый, бесшабашный лет­чик-штурмовик, дважды сбитый, побывший в афганском плену; человек, с которым хорошо пить водку и разговаривать всякие мужские разговоры; что этот пробивной Сашок, пройдя через невероятные политические буреломы, станет Героем Советского Союза, полковником, а через некоторое время и вице-президентом великой России? Вторым в ней человеком! А если, не приведи Господь, с больным Ельциным что-то случится, то и первым! Никакая сказка не осилит подобного человеческого взлёта! Притом что человек-то Саша до одури посредственный!
*
2.03.92, понедельник.
Из дому заехал в «Красную звезду». Есть среди бывших моих коллег люди, которых мне по разным причинам хотелось бы видеть на своём торжестве – презентации женского номера журнала «Вестник ПВО». Не все причины при этом окрашены в радужный цвет моих воспоминаний. Полковника Мороза, к примеру, хотелось бы видеть исключительно по злорадным соображениям: смотри, дундук и подлец, кого ты мытарил, как врага народа! Но, конечно же, большинство краснозвёздовцев приглашу как своих добрых друзей: Володю Житаренко, Володю Чупахина, Юру Беличенко, Эрика Михайлова, Сашу Перестенко, Сергея Калинаева, Толю Кричевцова, Игоря Мазурика, Арнольда Казьмина, Алексея Хорева, Славу Лукашевича, Колю Рубцова, Толю Белоусова, Петра Котенка… Как советовал Георг Гегель: «По отношению к своим друзьям необходимо быть как можно менее тягостным. Деликатнее всего – не требовать от своих друзей никаких услуг». Ей-богу так стараюсь жить, а то, что не всегда получается – пусть друзья простят меня.
Из «Красной звезды» «быстро домчались» - (на спидометре Ивана Дмитриевича Лебедева по городу я никогда не вижу цифры больше 50 километров!) на Центральное телевидение. Там в приёмной генерального директора Егора Яковлева я оставил два пригласительных – для него и Михаила Сушкина.
Михаил Валентинович – личность легендарная на советском телевидении. Даже не столько и не только потому, что возглавлял партком ЦТ. За какие-то махинации он попал в тюрьму. Вышел оттуда на волне перестройки и гласности. И восстановился на работу – случай беспрецедентный! И отсудил все деньги, которые потерял в связи с вынужденным отсутствием!
Сушкин – большой друг моего друга Шестакова. Это он соединил брачными узами Борю и Люду. Теперь у них детки – Глеб и Анютка. От первого брака у Борьки – сын Максим, а тёща – знаменитая тележурналистка Галина Шергова. Однажды Сушкин и Шестаков пришли поздравлять её подругу с днём рождения. Позвонили в дверь. Разгорячённая первыми тостами в её честь виновница торжества пошла открывать. И что же она увидела на пороге собственной квартиры? Так могли поступить только русские рафинированные джентльмены. Миша и Борис стояли с роскошными букетами цветов и в галстуках. Всё. Кто не понял, ещё раз повторяю: только в галстуках!
Для Егора Яковлева передал ещё и письмо: «Председателю Российской государственной телерадиокомпании «Останкино» Яковлеву Е.В. Многоуважаемый Егор Владимирович!

Некоторое время назад я обращался к Вам за помощью. И хотя Вы отнеслись тогда к моей просьбе в высшей степени с пониманием (в чём я смог доподлинно убедиться), решение вопроса торпедировалось на уровне тов. Мирошниченко (я просил отметить 60-летие журнала, Мирошниченко – редактор информационных программ – М.З.). Упоминаю об этом, между прочим. Факт Вашей поддержки для меня лично ничто и никто не в силах умалить. Простите великодушно за такую преамбулу. Теперь почему вновь беспокою.

6 марта с.г. мы проводим в Доме кино презентацию женского спецвыпуска журнала «Вестник ПВО». В журнале 110 материалов с фотографиями женщин. 60 героинь – военнослужащие от подполковника до рядовой. Остальные – известные всему миру представительницы прекрасного пола. Думается, что само мероприятие может заинтересовать телевидение. Накануне 8 Марта пойдёт разговор (разумеется, на фоне приличной концертной программы) о женщинах, о их проблемах и т.д. Тем более, что посвящено оно в основном женщинам-ратницам. Приглашены военачальники, общественные и государственные деятели, известные артисты, представители церкви. В этот же день состоится аукцион по продаже авиационной и автомобильной техник, другого военного имущества. Вырученные средства пойдут на социальную защиту офицеров и их семей, на развитие журнала. Буду благодарен, если представители Вашей компании примут участие в нашей презентации».
Из телевидения поехал в Дом кино. Встретился с режиссёром нашего праздничного концерта Щербаковым. Перекусили в местном буфете, выпили по паре рюмок коньку и просто-таки умчались в гостиничный комплекс «России». Там Михаил Лещинский, его супруга Ада и Иосиф Кобзон вели телемарафон, посвящённый нашим воинам-афганцам. Вице-президент России Александр Руцкой пригласил нас с Валентином в номер люкс и угостил коньяком. Заикнулся я было насчёт того, чтобы позвать и тёзку Лещинского, но Валентин меня осёк. Михаил Борисович и Александр Владимирович не есть закадычные друзья. А кто мог знать такие тонкости? Пообщались с Кобзоном. Естественно, я деликатно поинтересовался: не случится ли непредвиденных обстоятельств, которые могут помешать прийти Иосифу Давыдовичу на наш концерт? «Ты меня обижаешь, Михаил, полагая, что я могу дать слово и не выполнить его». Обрадованный, я рассказал певцу случай из дипломатической практики Андрея Громыко. Однажды на пресс-конференции тот обмолвился: «Советский Союз, верный своим международным обязательствам, выполнит намеченное, если не случится непредвиденных обстоятельств» - «Господин министр,- спросил журналист,- а что вы имели в виду под термином «непредвиденные обстоятельства?» - «Непредвиденные обстоятельства,- глубокомысленно заметил Андрей Андреевич,- это такие обстоятельства, которые нельзя предвидеть. Иначе, если бы их можно было предвидеть, тогда это были бы предвиденные обстоятельства!»
Вечером почти восторженно рассказывал о своих впечатлениях от минувшего дня супруге. Удивлённый, что Таня их никак их не комментирует, ещё более удивился от того, что она уснула под мои разглагольствования. Ну до лампочки бабе беды и радости её супруга, что ж тут поделаешь…
«Философия не имеет никакого отношения к супружеской жизни. Здесь требуется быть полезным, а не выдающимся человеком. В браке мозг не учитывается; на него нет спроса, нет надлежащей оценки. Жёны мерят нас на свой аршин, причём блеск ума совсем не принимается в расчёт». В полном согласии с Джеромом Клапкой Джеромом и я усну сегодня по примеру жены. Которая, как бы я ею не возмущался, - всё-таки дом держит сама. Какой тут из меня помощник. А то, что ей до глубочайшего Фенимора Купера все мои дела, так какое же для меня это открытие? Тогда из-за чего расстраиваться? Просто иной раз появляется примитивная, как ложки держало мысль: если я безо всякого участия супруги кое-чего в жизни добился, то во сколько бы раз я добился большего при её содействии? Только это уже из области фантастики.
Читать что-либо уже нет никаких сил.
*
25.06.93, пятница.
Унылое настроение. Депрессия в её лучшем (или худшем?) виде. Чего там скрывать, больше всего она спровоцирована участившимися сообщениями о том, что журнал будет всё-таки закрыт. Вчера Толя Кричевцов, даже не тая своего злорадства, заявил: «Я бы на твоём месте не духерился и не надувал щёки, а искал себе место». И это слова близкого друга. А что думают мои откровенные (надо с удовольствием признаться всё-таки немногочисленные) недруги – можно лишь догадываться. Хотя вряд ли можно? Ко мне плохо относятся, в основном те, кто откровенно или скрытно мне завидуют. Бедные, им неведомы хорошие слова Рене Декарта: «Нет ни одного порока, который так бы вредил благополучию людей, как зависть, ибо те, которые им заражены, не только огорчают самих себя, но и омрачают также радости других». Это я к тому, что мне очень хотелось бы всё-таки дотянуть с журналом до конца нынешнего года. И как-нибудь при случае напомнить хотя бы тому же Толе Крчевцову слова Глеба Жеглова: «А ты, бестолковый, ещё насмехался надо мной…».
И вся прошедшая неделя моя была окрашена в весьма минорные тона. Правда, начиналась она очень даже феерически в ресторане на Краснопресненской набережной. Бегишев с Якубовичем производили вручение орденов Орла. Без моего участия. Накануне Рафик почти с вызовом забрал у меня папку с бумагами по награждению. С какой радостью я с ней расстался – «канцлер ордена» никогда не узнает. Равно как и не дождётся он от меня упрёков за то, что платил мало за мои приличные потуги. Расстались - так тому и быть. Возврата не будет. Даже если Бегишев начнёт как-то воздействовать на моих приятелей Лобанова и Якубовича. (Почему-то здесь вспомнился анекдот. Мужик приходит в роддом. Медсестра ему сообщает: «Ваша жена сегодня ночью умерла при родах!» У мужика сразу лицо наперекосяк, слёзы, сопли. Вышел, пошатываясь, на улицу, идёт, как пьяный от горя. Вдруг слышит - сзади медсестра бежит и кричит: «Простите меня, извините, но ваша жена жива и родила вам тройню!» «Счастливый» отец оборачивается: «Нет уж, умерла, так умерла!»)
В ресторан на вручение орденов я пригласил Толю Гару и его жену Шуру. Они были в восторге от живой Аллы Пугачёвой, только что сделавшей очередную операцию по натягиванию кожи лица. Вот уже и первая певица отечественной эстрады клюнула на самопальный орден Бегишева. Ну как тут не вспомнить мудрых слов Фрэнсиса Бэкона: «Тщеславные люди вызывают презрение мудрых, восторг у глупцов, являются идолами для паразитов и рабами собственных страстей». А Раф Бегишев спокойно жирует над этими пороками, выдаивая глупцов, как тупых овец. Легче всего сколачивать капитал на слабостях человеческих: на оружии, на спиртном, на наркотиках, на элементарном людском тщеславии. То что я какое-то время помогал дружку в его лукавом бизнесе, конечно, меня красить не может. Но то, что я Рафа, наконец, покинул – это всё-таки моя заслуга – всё равно как бы перестал курить. Вот Мыслинский тоже прохиндей, каких на сотню одного встретишь: «кидает» кого только может, чаще лжёт, нежели говорит правду, нечист на руку. Однако его в конечном итоге оправдывает то, что мужик создаёт ценности, рабочие места, продукт, наконец. Ну что ж поделаешь, коли деньги действительно не пахнут. Славик впитал эту истину, открытую ещё римским императором Веспасианом, кажется с молоком матери. И потому не видит в своих действиях никакого криминала. Греха – тем более не видит. Ведь с ним его коллеги в России и на Украине поступают точно так же. Но при всём том они, повторяю, создают какие-то ценности. Раф просто отнимает деньги у анемичных людей, манипулируя их слабостью. Разница космическая.
Встретил на вручении Михаила Лещинского. Наговорились под рюмку – другую. Он мне откровенно жаловался на коварное теленачальство, на здоровье собственное и жены Ады, на то, что самостоятельный проект ему не дают воплотить в жизнь. В будущем я обязательно напишу про своего тёзку, который, что бы там ни говорили сегодня о нём, явился первым в современной истории постоянным военным корреспондентом телевидения. До него все в мире тележурналисты занимались такой работой всё-таки спорадически.

Михаил Лещинский в моей жизни
Нас познакомил давно уже покойный Александр Тимонин. Михаил Борисович поначалу относился ко мне свысока и почти что пренебрежительно. Но я терпеливо сносил все его едкости и колкости. А на передачу «Служу Советскому Союзу!» между тем работал очень прилично, хоть и внештатно. И как-то незаметно стал в ней своим парнем. Все подчинённые Лещинского, включая и его заместителя Льва Быковских, регулярно размечали на меня свои репортажи. Получал я как внештатник почти в два раза больше гонорары, нежели сотрудники штатные. Разумеется, и сам сделал больше десяти передач. Только из своего родного села Буши я провёл две передачи, посвящённые призыву в армию. Мне разрешали брать с собой оператора, звукооператоора и оденого осветителя. Но командировочные последнего мы делил поровну и на них обустраивали собственный командировочный быт. Когда Лещински вместе с женой Адой собирались в Афганистан, встал вопрос о том, кто его может заменить на таком отвественном посту. К моей неожиданной радости почти все сотрудники программы «Служу…!» высказались за кандидатуру… подполковника Захарчука! Однако, мне хватило ума трезво оценить собственные возможности, включая и физиологическую – врождённый тремор рук – и отказаться от столь заманчивого предложения, котрое уже никогда не могло в жизни повториться.
*
Боря Худолеев тихим сапом едет в Испанию. Другие редакционные мои сотрудник ходят угрюмые, словно в воду опущенные. Не удивляюсь. Если уж мой оптимизм иссякает, то что тогда говорить о слабых подчинённых. Всех их, однако, переплюнул подполковник Михаил Смыслов. Уже третий месяц совсем не появляется на службе. Надо увольнять по «неполному служебному соответствию». То есть, без всякого выходного пособия и без пенсии. А какой выход? Но главное: какой пример другим. Что если завтра все поступят, как Смыслов?»
*
С днём рождения, Михаил Борисович – достойный наследник симоновских традиций в военной тележурналистике!

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
16 апреля 2017 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 17.04.2017 в 17:25 # Ответить
Его голос и сегодня помню. Естественно, и лицо. Крепкого здоровья Михаилу Борисовичу!
Н.Дробышевская 17.04.2017 в 17:50 # Ответить
Спасибо автору за замечательный рассказ о военном журналисте М.Б.Лешинском.
Татьяна П. 17.04.2017 в 19:42 # Ответить
Телепередача «Служу Советскому Союзу!» пользовалась уважением в народе.
Приятно было вспомнить о ней и познакомиться с её ведущим.
Читала этот интересный очерк и думала про себя:
Даже и сейчас больно вспоминать афганскую войну. А открыто говорить о ней, словно ходить по острию ножа.
Не зажившее, рубцы ноют…
Спасибо, Михаил Александрович, что снова и снова напоминаете нам о достойных людях, не раскрашиваете прошлое, а показываете своё видение и понимание.
А имениннику, военному журналисту Михаилу Борисовичу Лещинскому, желаю здоровья и творческих побед.
Александр Злаин 18.04.2017 в 18:28 # Ответить
Материал о Михаиле Лещинском интересен и поучителен.Особенно первая его часть. О Михаиле Борисовиче очень хорошо отзывался также и мой однокашник Александр Олейник,который два года пробыл "за речкой",будучи постоянным корреспондентом очень уважаемой тогда "Красной звезды".А вот вторая часть публикации,в которой воспроизводятся страницы книги М.Захарчука, "Через миллениум...",на мой взгляд,отяжелила очерк.Кроме того,представляется крайне субъективной характеристика генерала армии В.И.Варенникова.Знаю военачальников, да и только их,не разделяющих подобной позиции.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
25 ноября
суббота
2017

В этот день:

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Памяти генерала Тормасова

25 ноября 1819 года скончался Александр Петрович Тормасов, русский генерал, участник Отечественной войны 1812 года - командовал 3-й западной армией на южном фланге, впоследствии - московский градоначальник.

Из дворян. В 10 лет был определён пажом к Высочайшему Двору, а в 1772 году поступил на воинскую службу поручиком в Вятский мушкетёрский полк. С 1784 года стал командовать Александрийским легкоконным полком, получив чин полковника. Замеченный Потёмкиным, он был командирован в 1782 году в Крым, для усмирения бунта крымских татар. В начале русско-турецкой войны 1787—1791 годов находился в екатеринославской армии. В 1791 году, командуя конной бригадой, произвёл удачный поход за Дунай к Бабадагу, а 28 июня того же года принял видное участие в Мачинском сражении, командуя конницей левого фланга. Получил чин генерал-майора.

В 1808 году был назначен главнокомандующим на Кавказской линии. Дела там были плохи.

Турция и Персия готовились к вторжению, Имеретия и Абхазия восстали, Дагестан был близок к восстанию, а в распоряжении главнокомандующего имелось не более 42 тыс. человек. Тормасов проявил неутомимую энергию и умение руководить. Взяв крепость Поти и устранив тем самым влияние турок на Абхазию и Имеретию, Тормасов водворил в них спокойствие. В Дагестане попытки к восстанию были подавлены. Вскоре русские нанесли туркам и персам несколько решительных поражений и тем обеспечили спокойствие южной границы России.

В Отечественную войну 1812 года Тормасов командовал 3-й обсервационной армией (54 батальона, 76 эскадрон, 9 казачьих полков, всего 43 тыс.), предназначенной для сдерживания Австрии. Затем он участвовал в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой, Красным и с главной армией перешёл границу империи в декабре 1812 года. За Отечественную войну 1812 года единственным кавалером ордена Св. апостола Андрея Первозванного стал генерал А. П. Тормасов за отличие в сражении при Красном.

В 1914 году был назначен московским губернатором. На этом посту умер через пять лет.

 

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Кавалерийский генерал Исса Плиев

25 ноября 1903 года рордился Исса Александрович Плиев (ум. 6 февраля 1979) , советский кавалерийский военачальник, генерал армии (1962). Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой Монгольской Народной Республики (1971).

Родился в селе Старый Батако (ныне Правобережного района Северной Осетии). В РККА с 1922 года. В 1926 году окончил Ленинградскую кавалерийскую школу и до 1930 года служил курсовым командиром кавалерийской школы в Краснодаре. После выпуска из Военной Академии имени Фрунзе в 1933 году Плиев был назначен начальником оперативного отделения штаба 5-й кавалерийской дивизии. В 1936—1938 годах — советник в Монгольской народно-революционной армии. В 1941 году окончил Академию Генерального Штаба. Во время Великой Отечественной войны воевал на Западном, Южном, Юго-Западном, Степном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском, 2-м Украинском фронтах. С июля 1941 года командовал 50-й кавалерийской дивизией (с ноября 1941 — 3-я гвардейская кавалерийская дивизия), в августе — декабре 1941 года совершавшей рейды по тылам группы армий «Центр» в районе Смоленска и в Подмосковье. С декабря 1941 года — командовал 2-м гвардейским, с апреля 1942 года — 5-м, с июля — 3-м гвардейским, с ноября 1943 года — 4-м гвардейским корпусами. С ноября 1944 года Плиев возглавлял конно-механизированную группу (1 КМГ).

Во время советско-японской войны командовал конно-механизированной группой в Хингано-Мукденской операции 1945 года.

После войны командовал 9-й механизированной армией Южной группы войск, с апреля 1958 года по 1968 год — командующий войсками СКВО.

2 июня 1962 года войска возглавляемого Плиевым округа приняли участие в подавлении выступлений новочеркасских рабочих. По воспоминаниям М. К. Шапошникова, именно И. А. Плиев отдал приказ открыть огонь по демонстрантам.

Во время Карибского кризиса с июля 1962 года по май 1963 года командовал Группой советских войск на Кубе в ходе операции «Анадырь». Во время Карибского кризиса получил право на применение ядерного оружия в случае вторжения США на Кубу. После возвращения с Кубы вновь приступил к исполнению обязанностей командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. С июня 1968 года — военный инспектор, советник Группы генеральной инспекции Министерства Обороны СССР.

 

Личный враг фюрера Александр Маринеско

25 ноября 1963 года скончался Александр Иванович Маринеско (р. 1913), командир Краснознамённой подводной лодки С-13 Краснознамённой бригады подводных лодок Краснознамённого Балтийского флота, капитан 3-го ранга. Получил известность в результате произведенной им «атаки века»: 30 января 1945 года С-13 отправила на дно лайнер «Вильгельм Густлофф», на борту которого находилось 70 подготовленных экипажей фашистских субмарин, за что Гитлер объявил его личным врагом.

Личный враг фюрера Александр Маринеско

25 ноября 1963 года скончался Александр Иванович Маринеско (р. 1913), командир Краснознамённой подводной лодки С-13 Краснознамённой бригады подводных лодок Краснознамённого Балтийского флота, капитан 3-го ранга. Получил известность в результате произведенной им «атаки века»: 30 января 1945 года С-13 отправила на дно лайнер «Вильгельм Густлофф», на борту которого находилось 70 подготовленных экипажей фашистских субмарин, за что Гитлер объявил его личным врагом.

 Звание героя Советского Союза Александру Ивановичу Маринеско присвоено только в 1990 году.
Александр Маринеско родился в Одессе в семье румынского рабочего Иона Маринеску, мать — украинка.

В 1930 году поступил в Одесский мореходный техникум и, окончив его в 1933 году, ходил третьим и вторым помощником капитана на пароходах «Ильич» и «Красный флот».

В ноябре 1933 года по путёвке комсомола был направлен на специальные курсы комсостава РККФ, после окончания которых его назначили штурманом на ПЛ Щ-306 («Пикша») Балтийского флота. В 1938 году стал командиром ПЛ М-96.

В первые дни Великой Отечественной войны подлодка М-96 под командованием Маринеско была перебазирована в Палдиски, затем в Таллин, стояла на позиции в Рижском заливе, столкновений с противником не имела. 14 августа 1942 года лодка атаковала немецкую тяжёлую плавбатарею. В ноябре 1942 года М-96 вышла в Нарвский залив для высадки группы разведчиков для операции по захвату шифровальной машины «Энигма» в штабе немецкого полка. Действия командира на позиции оценили высоко, и Маринеско наградили орденом Ленина. В конце 1942 года Маринеско было присвоено звание капитана 3-го ранга.

В апреле 1943 года Маринеско назначен командиром ПЛ С-13, на которой он прослужил до сентября 1945 года. В 1943 году С-13 в боевые походы не выходила, а вышла только в октябре 1944 года. В первые же сутки похода, 9 октября, Маринеско обнаружил и атаковал транспорт «Зигфрид» (553 брт). Атака четырьмя торпедами с небольшой дистанции не удалась, по транспорту пришлось вести артиллерийский огонь из 45-мм и 100-мм орудий подлодки. По наблюдению командира, в результате попаданий корабль начал быстро погружаться в воду. За данный поход Маринеско получил орден Красного Знамени.

С 9 января по 15 февраля 1945 года Маринеско находился в своём пятом боевом походе, в течение которого были потоплены два крупных транспорта противника — «Вильгельм Густлофф» и «Штойбен». Перед этим походом командующий Балтийским флотом В. Ф. Трибуц решил предать Маринеско суду военного трибунала за самовольное оставление корабля в боевой обстановке (в предновогоднюю ночь командир на двое суток покинул корабль, экипаж которого за это время «отличился» выяснением отношений с местным населением), но исполнение этого решения задержал, дав возможность командиру и экипажу искупить вину в боевом походе. Таким образом, С-13 стала единственной «штрафной» подлодкой советского флота.
30 января 1945 года С-13 атаковала и отправила на дно лайнер «Вильгельм Густлофф» (25 484 брт), на котором находилось 10 582 человека, в том числе 70 экипажей подводных лодок. Фактически в январе 1945 года в результате одной этой атаки Маринеско была потоплена целая флотилия немецких ПЛ.

10 февраля 1945 года последовала новая победа — на подходе к Данцигской (Гданьской) бухте С-13 потопила санитарный транспорт «Штойбен» (14 660 брт), на борту которого находились 2680 раненых военнослужащих, 100 солдат, около 900 беженцев, 270 человек военного медперсонала и 285 членов экипажа судна. Из них спаслось 659 человек, из которых раненые составляли около 350. Надо отметить, что Маринеско идентифицировал атакованное судно как лёгкий крейсер «Эмден».

Командиру С-13 не только простили прежние прегрешения, но и представили его к званию Героя Советского Союза. Однако вышестоящее командование Золотую Звезду заменило орденом Красного Знамени.

Маринеско обиделся, запил. 14 сентября 1945 года вышел приказ № 01979 наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, где говорилось: «За халатное отношение к служебным обязанностям, систематическое пьянство и бытовую распущенность командира Краснознамённой подводной лодки С-13 Краснознамённой бригады подводных лодок Краснознамённого Балтийского флота капитана 3 ранга Маринеско Александра Ивановича отстранить от занимаемой должности, понизить в воинском звании до старшего лейтенанта и зачислить в распоряжение военного совета этого же флота».

С 18 октября 1945 года по 20 ноября 1945 года Маринеско был командиром тральщика Т-34.

20 ноября 1945 года по приказу наркома ВМФ № 02521 старший лейтенант Маринеско А. И. уволен в запас.

После этого Маринеско работал старшим помощником капитана на судах Балтийского государственного торгового пароходства, в 1949 году — заместителем директора Ленинградского НИИ переливания крови. В 1949 году был осужден на три года лишения свободы по обвинению в разбазаривании социалистической собственности, наказание отбывал в 1949—1951 годах в Ванино. В 1951—1953 годах работал топографом Онежско-Ладожской экспедиции, с 1953 года — руководил группой отдела снабжения на ленинградском заводе «Мезон».

Маринеско скончался в Ленинграде после тяжёлой и продолжительной болезни 25 ноября 1963 года. Похоронен на Богословском кладбище Санкт-Петербурга. Здесь же неподалёку (Кондратьевский пр., 83) находится Музей подводных сил России им. А. И. Маринеско.

Звание Героя Советского Союза Александру Ивановичу Маринеско присвоено посмертно 5 мая 1990 года.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии