RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Началась охота на карателей
16 сентября 2014 г.

Началась охота на карателей

Таинственный снайпер отстреливает бандеровцев в Славянске
1 мая 2013 г.

"Вернули Героя труда — верните и Врага народа"

Новая старая награда воспринята в российском обществе неоднозначно
Золотой век Свиридова
16 декабря 2015 г.

Золотой век Свиридова

16 декабря 2015 года – 100 лет со дня рождения великого русского композитора
Николай Дупак: от Ленина до Путина
5 октября 2020 г.

Николай Дупак: от Ленина до Путина

5 октября свои славные героические 99-лет отмечает Николай Лукьянович Дупак, человек-легенда, человек-символ, человек- герой !
Кадыров против «пятой колонны»
22 января 2016 г.

Кадыров против «пятой колонны»

«Мы – за Владимира Путина!», «Мы – за Рамзана Кадырова!», «Не быть пятой колонне» - с такими лозунгами прошел миллионный митинг в Чеченской Республике.
Главная » Герои нашего времени » Прощай, поэт-полковник!

Прощай, поэт-полковник!

Как и всё, что сейчас доносится с моей малой родины – Украины – эта чёрная весть тоже пришла с опозданием: умер Юра Кириллов.

Вместо обычных заметок по ушедшим друзьям, которые я именую поминальными молитвами, привожу выдержку из своей книги «Через Миллениум или 20 лет на изломе тысячелетий».
Прощай, поэт-полковник!

 18.04.92, суббота.

Смотрел какую-то чешскую картину «Боны и покой». Фильмишко так себе, но я через него вдруг призадумался над текущими превратностями жизни. Есть в ней, безусловно, есть закономерность хотя бы циклического природного характера. Но решительно вся она всё-таки зиждется исключительно на случайностях. Как полагал Николай Чернышевский: «Случайности жизни безразлично порождают замечательных и незамечательных людей, безразлично благоприятствуют тем и другим». Нам в это не очень-то хочется верить, и мы повсеместно стремимся к предсказуемости, хоть минимальной прогнозируемости. Если их не наблюдается, почва под нашими ногами начинает качаться и даже ускользает. Из всех прогремевших над моей головой катаклизмов, включая государственный распад, распад армии, семейные неурядицы,- больнее всего мне даётся отсутствие стабильности. Через это я потерял веру и в себя и в мой народ. Мне, грешному, порой кажется, что русские люди, а я всегда беру шире (потому, какой же я русский – хохол) – славяне как пчёлы в ульях нарабатывают социальные опыты, оттачивают жизненные навыки для кого угодно, кроме себя самих. Мы не умеем ни работать, ни учиться по-настоящему. Не желаем извлекать опыт из массовой поступи на грабли, из миллионов шишек, образовавшихся после тех граблей. В который раз ловлю себя на эсхатолической мысли о том, что Бог, сделав мир, посмотрел, что «это хорошо» и махнул на него рукой. А Россию устроил для себя малым полигоном. И через те эксперименты мы - нищие, швыряющие деньги; бездомные, потому что сами рушим свои жилища; голодные от того, что кормим других; униженные через свою непомерную гордыню. Сколько в мире больших и малых стран? Ну свыше двух сотен – точно. И ни к одной не приставишь слова Тютчева: «Умом Россию не понять,/ Аршином общим не измерить;/ У ней особенная стать -/ В Россию можно только верить». Ладно Губерман сказал в сердцах: «Давно пора, ебёна мать, умом Россию понимать». Но ведь кроме шуток, ну есть же конкретное предложение: что-то же нам надо делать! Ну нельзя же дальше так жить!

Впрочем, на Украине всё обстоит ещё, по-моему, хуже.

Хочется в кого-нибудь влюбиться. Причём, сильно, сильно, чтобы родные и знакомые меня через ту дурость (седина - в бороду, бес – в ребро) жалели, хулили, сочувствовали мне. Хотя я же себя отлично знаю и если вдруг Бог бы мне и в самом деле ниспослал такое счастье, то я точно соответствовал бы формуле Франсуа Ларошфуко: «Порядочный человек может быть влюблённый, как безумный. Но не как дурак».

Пришло письмо от Юрки Кириллова. Опубликовал я его стихи, а Лёша Андрейцов разметил парню просто-таки смешные деньги. Юрка обижается. Дурачок. Скоро наши деньги вообще «подеревянеют» настолько, что мы будем исчислять их миллионами. Так говорит Широченко. А я ему верю априори.

Воспоминания по касательной

С Юрой Кирилловым мы раньше близких отношений не поддерживали. Он в «Красной звезде» обхаживал исключительно тёзку Беличенко. Тот изредка печатал стихи Кириллова. А потом так получилось, что большой мой друг, старший товарищ Борис Андреевич Чистов поехал во Львов редактором тамошней окружной газеты и там ушёл на пенсию. Это именно Борис Андреевич взял на себя смелость и напечатал в газете «Советский воин», которую возглавлял в Сибирском военном округе мой материал о Высоцком, за что получил увесистый нагоняй от ГлавПУра. Пару раз я летал к нему в Новосибирск, а он дважды в год, когда проводились сборы редакторов в столице, наведывался к нам вместе с тезкой Рыбиным. Жена моя тоже в Чистове души не чает. Просто влюблена в мужика. Ну такой человек, что к нему все нормальные люди льнут. Никогда я не мог с Борисом Андреевичем наговориться вволю, всласть. Никогда мне не прискучивали его простые, прозрачные и щемящие стихи: «На житейских долгих километрах/ К радостным и горьким берегам/ Мне приносят вспугнутые ветры/ Запах яблонь в белые снега./ И тогда огни былых причалов,/ Дикий хмель и поле без дорог./ Входят в мою душу как начало/ Будущих и прожитых тревог».

Когда Бориса Андреевича назначили редактором «Славы Родины» в городе моей юности Львове, мы встретились там лишь однажды. Связующим звеном между нами с тех пор и стал Юрка Кириллов. И вот в последнем письме, кроме ругани из-за скудости гонорара, приятель сообщает: военный пенсионер Чистов потихоньку спивается в ставшей вдруг неродной Львовщине. С некоторых пор поэтому я стал бояться ему звонить. Элементарно страшился воочию, как говорится, убедиться в том, что самого моего большого бакинского друга вино сломило. В прошлом году набрался смелости и в день рождения Бориса Андреевича всё же нашёл львовский номер Чистовых. Оказалось, ко всем его бедам ещё и сердце подкачало: два инсульта. Даже на улицу не выходит. А мне всегда казалось, что этот человек сделан из железа…

«С рощами повенчанные склоны,/ Гулкий стук созревших желудей,/ Суетливых речек перезвоны,/ Тонкий шёлк предутренних дождей./ Все они мне видятся, как небо,/ Как слова, что говорила мать./ Я хочу, чтоб быль и даже небыль / Не могли всё это оборвать...»

Чистов на моём жизненном пути нечто сродни оазису. Но как бы ни было в нём хорошо, его проходишь. А ведь это обо мне написал Борис Андреевич: «Не устану ли вдруг/ На крутых поворотах,/ Отыщу ли тропу/ В новых долгих ночах,/ И сумею ль один/ Груз последней заботы/ Без поддержки других/ Удержать на плечах./ Не сомнений разлет/ Меня нынче тревожит,/ Не раздумий разбег,/ Не сумятица дел,/ Просто время пришло/ Шаг за шагом итожить,/ Разобраться в себе,/ что еще не сумел./ Заглянуть в глубину/ Отгудевших событий,/ Прикоснуться душой / К теплой памяти лет,/ Что б в большой череде/ Самых малых открытий/ Я успел проложить/ И свой собственный след./ Для того и прошу/ Уходящее лето,/ Не спешить, подождать/ У озер и берез,/ Чтобы времени дым/ Не туманил рассветы,/ Чтобы ношу свою/ Я до цели донес».

Касаемо Юры Кириллова, то после окончания нашего училища, он остался служить во Львове в газете «Слава Родины». Быстро дорос до ответственного секретаря редакции. Его жена, жгучая красавица – выпусти на оперную сцену – Кармен готовая,- преподавала у нас в училище. Поговаривали, что из-за нее Юрка сильно запил – не знаю, врать не буду. А правда то, что с некоторых пор он «завязал» с «зелёным змием» самым железным образом. Кириллов всегда писал стихи. Впрочем, писал не то слово. Он их неустанно производил как японская установка по переработке горных пород. И заполнял ими все военные издания под завязку. В перестроечные годы поэзия стала на фиг никому ненужной. Юрка переключился на обыкновенную репортерскую работу и стал снабжать многие российские газеты и журналы добротными материалами из «западенского региона». Интернационалист до последней клеточки, Юрка воспринял развал Советского Союза, как личное оскорбление, но националистический Львов покинуть не решился. Прирос к городу, ставшему с некоторых пор мачехой для всех проживающих там русских людей. Если вдуматься – величайшая людская трагедия, которую, как следует, мы до сих пор не осмыслили.

На мой взгляд, поэзия не может быть мужской, женской, военной, шахтёрской, студенческой и т.д. Но в советские времена существовала военная поэзия, как был военный театр, военная проза, военная философия и т.д. Моё общение с Юрием Кирилловым – характерный срез поэтической советской эпохи. Что видится из следующих ее документов.

Премия офицеру – поэту

Союз писателей СССР присудил литературную премию имени К. Симонова за 1991 год ответственному секретарю редакции газе­ты Прикарпатского военного округа «Слава Родины» полковнику Юрию Кириллову за книгу стихов и поэм «Стезя». Он был выдви­нут на премию комиссией по военно-художественной литературе Союза писателей Украины.

Эта награда ежегодно присуждается писательской организацией страны за лучшее произведение на военно-патриотическую тему. Жизнь показывает, что, как и в былые времена, капризная поэтико-лирическая муза не обделяет искренним вдохновением военных людей. Офицер-журналист Ю. Кириллов продолжает традиции со­ветской военной и фронтовой лирической поэзии, у истоков кото­рой стояли Эдуард Багрицкий, Михаил Светлов, Александр Твар­довский, Константин Симонов, Семен Гудзенко и другие. ТАСС, 13 мая.

Актуальная беседа с армейским поэтом: «Строки, рожденные жизнью и службой»
Недавнее присуждение Союзом писателей СССР премии имени К. Симонова полковнику Юрию Кириллову - событие вроде бы ря­довое на фоне последних бурных общественных потрясений. Однако многочисленным любителям поэзии, тем, кто к ней так или иначе причастен, ясно, что на отечественном Парнасе произошел некий прорыв. Впервые этой престижной премии, учрежденной еще в 1979 году за лучшее произведение на военно-патриотическую тему, удостоен литератор не из Москвы, да к тому же еще и человек в пого­нах. Но главная причина, побудившая меня искать встречи с поэтом из Львова Кирилловым, - его творчество: плодотворное, искреннее и мужественное, в котором продолжаются лучшие традиции советской военной и фронтовой лирической поэзии. Более двух десятилетий я читаю стихотворения этого офицера-журналиста, знаю его как кол­легу и единомышленника.

- Юрий Владимирович, общеизвестна истина, что жизнь поэта, его образ мыслей, биография, философское восприятие мира - все это и еще многое другое выражено в его стихах. Тем не менее расскажи­те вкратце о себе. Как мне представляется, эта биография очень ха­рактерна для людей вашего поколения.

- Я родился за год до начала войны в деревне Романка Ива­новской области. Поэтому каким было мое детство, подробно рас­сказывать не стоит. Семья жила впроголодь, но стойко выдержала все лишения. В 1958 году окончил Ивановский энергетический техни­кум. Работал слесарем на хлопчатобумажном комбинате в Кинешме, литературным сотрудником городской газеты «Приволжская правда». Потом пришло главное дело моей жизни - служба. После учебного подразделения стал командиром танка. С этой должности в 1961 году поступил во Львовское высшее военно-политическое училище на факультет журналистики. С тех пор и работаю в воен­ной печати. Сначала служил на Дальнем Востоке, потом - в Южной группе войск, в Венгрии. Последние годы - ответственный секре­тарь редакции газеты «Слава Родины» Прикарпатского военного округа.

- Таким образом, именно служба, вся ваша жизнь, если так мож­но выразиться, постоянно переплавляются в поэзию?

- Да, иногда - напрямую, но чаще - опосредствованно. Поэзия ведь очень тонкая материя, не всегда поддающаяся логическому осмыслению и анализу. Порой невозможно объяснить, почему иной раз пишешь стихотворение за час, а, бывает, над двумя строчками бьешься днями, даже неделями. Как нельзя порой понять, почему «заболеваешь» конкретной темой.

Но вообще-то вы правы: жизнь любого поэта - в его стихах. Скажем, последняя моя поэма «Наследники» автобиографичная. Отец и два моих брата воевали (Николай погиб в Польше в 1944 году). Причем отец освобождал Венгрию, о чем часто рассказывал (он умер в 1964 году). И так уж случилось, что мне довелось пять лет служить именно в тех местах, где отец «четвертую военную весну по Венгрии в кирзачах протопал».

Прошу прощения за самоцитату, но она сейчас непроизволь­но всплыла в памяти. Так мог ли я об этом не написать? И, веро­ятно, еще не раз вернусь к отцовским рассказам о минувших страшных боях. Его хриплый, прокуренный голос, его неисто­вый утренний кашель, да что там говорить, - вся его тяжелая, но праведная жизнь всегда будут со мной. Всегда. Это не приличе­ствующая моменту фраза, а в моем возрасте уже вполне твердое жизненное кредо.

- Действительно, героика-патриотическая тема или, скажем так, военная наполненность характерны для большинства ваших произведений. Но в то же время стихотворения «За всё в ответе», «Разго­вор о кураже», «Право вдов» и «Чернобыль. Лето 1986 года», «Заспинники», «Позднее прозрение», «Дело» - уже не только и даже не столько военно-патриотические...

- Так это же вполне естественно! Жить в наше бурное, противоречивое время с постоянными творческими устремлениями в про­шлое невозможно. Поэтому и пишу о сложностях нашей перестрой­ки, о том, как вижу её сам, что думают о ней мои побратимы по армейскому строю. Мой лирический герой (пусть это не прозвучит выспренне), как правило, - человек нелегкой судьбы. Он ищет и находит, борется и побеждает, иногда ошибается. Но при этом все­гда нацелен на поиск истины и, если хотите, идеала, никогда не удов­летворяется достигнутым.

Повторяю, я не ограничиваюсь рамками своей любимой и, мо­жет быть, главной в жизни тематики. Стараюсь, насколько позво­ляет мне творческий потенциал, выходить на проблемы, волную­щие людей разных профессий, взглядов, настроений и позиций. Я живу среди своих героев, не стараюсь их поучать, наставлять, про­сто делюсь с ними выстраданным. И оптимизма не теряю.

- Вы - русский человек, русский поэт, но много лет живете на Украине. В вашем творчестве никогда не исчезает тема любви к украинскому народу, его языку, истории. Вы переводите стихи десятков украинских поэтов. Не из конъюнктурных ли соображений? Что стоит за этой позицией?

- Чувствую подтекст в вопросе, поэтому поясню: ещё никто и никогда не упрекал меня в корыстолюбии или политической ангажированности. Нет для этого оснований! Зато примеров, из которых читатель может сделать правильные выводы, сколько угодно. Вот один из них. Несколько лет назад я написал стихотворение «За все в ответе». В ряде союзных изданий его отклонили перестрахов­щики от литературы. Присматриваясь к гласности, они говорили: узнаем, как долго эта перестройка продержится. Короче, не смог я «протолкнуть» в прессу стихи, написанные родным мне языком. И тут пришли на помощь украинские поэты. Львовянин Роман Кудлык перевёл стихотворение на украинский, и впервые оно увидело свет на страницах журнала «Дзвин» («Колокол»). Лишь значитель­но позже был литературно «узаконен» русский вариант - в журна­лах и книгах. По-моему, данный случай красноречиво доказывает, что наше поэтическое братство не распалось, как это произошло с заидеологизированными государственными структурами.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
31 октября
суббота
2020

В этот день:

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Это столкновение было неудавшейся попыткой французов восстановить их северный фронт по линии Двины, который был прорван после взятия Полоцка Витгенштейном.

К моменту падения Полоцка командующий IX корпусом Виктор был расквартирован в районе Смоленска и представлял собой резерв армии Наполеона.
По приказу Наполеона, Виктор с 22 тысячами солдат отправился против Витгенштейна с целью восстановить линию Двины. Около Чашников II французский корпус под командой генерала Леграна, отступая от Витгенштейна, встретился с передовой дивизией Виктора. Легран решил остановиться и занял оборонительную позицию. Объединённые силы французов составляли 36 тыс.

Витгенштейн оставил в Полоцке гарнизон в 9 тыс. солдат и направился навстречу Виктору с 30 тыс. солдатами.

Бой под Чашниками вёлся в основном авангардом Витгенштейна под командованием Льва Яшвиля и 2-м корпусом Леграна. Русские атаковали французов. Легран, отступая, занимал промежуточные позиции, но в конце концов был отовсюду вытеснен и присоединился к корпусу Виктора. Витгенштейн, обнаружив главную позицию Виктора, приказал Яшвилю остановиться, и начал бомбардировку французских позиций. Виктор, обескураженный успешными действиями Яшвиля, решил не продолжать сражение и отступил. Русские не преследовали. Потери французов 1200 против 400 убитых русских.

В результате побед под Полоцком и Чашниками Витгенштейн отправил отряд Гарпе для захвата Витебска. 7 ноября после короткой битвы французский гарнизон Витебска сдался.

Падение Витебска нарушало планы Наполеона, который планировал там разместить на зимние квартиры свои измотанные войска. Узнав о поражении под Чашниками Наполеон приказал Виктору снова немедленно атаковать Витгенштейна и отбросить его к Полоцку. Это привело к ещё одному поражению французов под Смолянами 14 ноября 1812 года.

 

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Причины его смерти до сих пор имеют самые разные толкования у экспертов и историков. Официально в газетах того времени сообщалось, что Михаил Фрунзе болел язвой желудка. 29 октября 1925 года его оперировал опытнейший хирург В. Н. Розанов. По докладу врачей, операция прошла успешно. Но через 39 часов Фрунзе скончался "при явлениях паралича сердца". Спустя 10 минут после его смерти ночью 31 октября в больницу прибыли И. В. Сталин, А. И. Рыков, А. С. Бубнов, И. С. Уншлихт, А. С. Енукидзе и А. И. Микоян. Была произведена экспертиза тела. Прозектор записал: обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции. Основной вопрос - почему возникла сердечная недостаточность, приведшая к смерти, - остался без ответа. Недоумение по этому поводу просочилось в прессу. Увидела свет заметка "Товарищ Фрунзе выздоравливает", напечатанная "Рабочей газетой" как раз в день его смерти. На рабочих  собраниях спрашивали: зачем делалась операция; почему Фрунзе согласился на нее, если с язвой можно прожить и так; какова причина смерти; почему опубликована дезинформация в популярной газете? В связи с этим врач Греков, ассистировавший Розанову, дал интервью, помещенное с вариациями в разных изданиях. По его словам, операция была необходимой, так как больной находился под угрозой внезапной смерти; Фрунзе сам попросил оперировать его по возможности скорее; операция относилась к разряду сравнительно легких и была выполнена по всем правилам хирургического искусства, но наркоз протекал тяжело. В конце интервью Греков зачем-то сообщил о том, что к больному после операции никого не допускали, но, когда Фрунзе сообщили, что ему прислал записку Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбнулся. Вот ее текст: "Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти,— не пустил, язва. Мы вынуждены были покориться силе. Не скучай, голубчик мой. Привет. Мы еще придем, мы еще придем... Коба". Эта концовка еще более разогрела недоверие к официальной версии. Все пересуды на эту тему собрал писатель Пильняк, который написал позже "Повесть непогашеной луны", где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе. Часть тиража "Нового мира", где публиковалась повесть, была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, то несомненно, Фрунзе был устранен. Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем фильме "Повесть непогашеной луны", в котором создал романтический и мученический образ «настоящего революционера», замахнувшегося на незыблемые догмы.

Но, судя по всему, настоящий Фрунзе был далек от романтизма. С февраля 1919 года он последовательно возглавлял несколько армий, действующих на Восточном фронте против Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В марте он стал командующим Южной группой этого фронта. Подчиненные ему части настолько увлеклись мародерством и грабежом местного населения, что совершенно разложились, и Фрунзе не раз посылал в Реввоенсовет телеграммы с просьбой прислать ему других солдат. Отчаявшись получить ответ, он стал сам вербовать себе пополнение «натуральным методом»: вывез из Самары эшелоны с хлебом и предложил оставшимся без еды мужикам вступать в Красную армию.

В крестьянском восстании, поднявшемся против Фрунзе в Самарском крае, участвовало более 150 тысяч человек. Восстание было утоплено в крови. Отчеты Фрунзе Реввоенсовету пестрят цифрами расстрелянных под его руководством людей. Например, за первую декаду мая 1919 года им было уничтожено около полутора тысяч крестьян (которых Фрунзе в своем отчете именует «бандитами и кулаками»). В донесении Троцкому Фрунзе пишет: "Тут убито, пока по неполным сведениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков". В бою — около ста, а потом всех тех, кого сочли ненадежными, просто расстреляли. "Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно". Причем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: "Движение выросло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения было направлено и использовано должным образом". А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на территории которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отношении был ничем не лучше Тухачевского, подавлявшего Тамбовское восстание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили "красный террор" в Крыму.

В сентябре 1920 года Фрунзе назначили командующим Южным фронтом, действующим против армии генерала П.Н. Врангеля. Он руководил взятием Перекопа и оккупацией Крыма. В ноябре 1920 года Фрунзе обратился к офицерам и солдатам армии генерала Врангеля с обещанием полного прощения в случае, если они останутся в России. После занятия Крыма всем этим военнослужащим было приказано зарегистрироваться (отказ от регистрации карался расстрелом). Затем солдаты и офицеры Белой армии, поверившие Фрунзе, были арестованы и расстреляны прямо по этим регистрационным спискам. Всего во время красного террора в Крыму было расстреляно или утоплено в Черном море 50 - 75 тыс. человек.

Конечно, многие тогда могли и не знать о военных «художествах» Михаила Васильевича. Самые темные стороны своей биографии он тщательно скрывал. Известен его собственноручный комментарий к приказу о награждении Бела Куна и Землячки за зверства в Севастополе. Фрунзе предупреждал, что вручение орденов следует производить тайно, дабы общественность не знала, за что конкретно награждаются эти «герои гражданской войны». Словом, если Фрунзе и помогли уйти в мир иной, то было за что. Ведь паралич сердца у него начался давно и не в физиологическом, а в духовном смысле.

Честно говоря, нередко выглядит так,  что сталинские чистки (когда это относится действительно к вождю, а не является наветом на него) коснулись в первую очередь тех представителей ленинско-троцкистской гвардии, кто с особой жестокостью расправлялся с простыми русскими людьми:                       «репрессированы» Сталиным те же Тухачевский, Пятаков, Бела Кун. Не исключено, что Фрунзе оказался одним из первых в этом списке врагов русского народа, уничтоженных Сталиным. Дело в том, что 1925 год был отмечен целой серией "случайных" катастроф. Вначале — ряд трагических инцидентов с ответственными работниками Закавказья: 19 марта в Москве внезапно умер "от разрыва сердца" председатель Союзного Совета ЗСФСР и один из председателей ЦИК СССР Н. Н. Нариманов. 22 марта в авиационной катастрофе погибли Первый секретарь Заккрайкома РКП(б) А. Ф. Мясников, председатель ЗакЧК С. Г. Могилевский и летевший с ними уполномоченный наркомата почт и телеграфов Г. А. Атарбеков. 27 августа под Нью-Йорком при невыясненных обстоятельствах погибли Э. М. Склянский — бессменный заместитель Троцкого в период гражданской войны, отстраненный от военной деятельности весной 1924 года и назначенный председателем правления треста "Моссукно", и председатель правления акционерного общества "Амторг" И. Я. Хургин. 28 августа на подмосковной станции Парово погиб под поездом давний знакомый Фрунзе член Реввоенсовета 6-й армии во время Перекопской операции, член бюро Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель Авиатреста В. Н. Павлов. Примерно в это же время в автоаварии погиб близкий к наркомвоенмору Фрунзе начальник Мосгубмилиции Ф. Я. Цируль. Да и сам Михаил Васильевич в начале сентября выпал на полном ходу из автомобиля, дверца которого почему-то оказалась неисправной, и чудом остался жив. Так что «устранения», судя по всему, уже начались.

Кроме каннибализма, проявленного Фрунзе при подавлении восстания в Самарской области, были и другие причины для его устранения. В английском ежемесячнике "Аэроплан" появилась статья о Фрунзе "Новый русский вождь". "В этом человеке,— говорилось в статье,— объединились все составные элементы русского Наполеона". И это были не просто слова. Фрунзе их подкреплял делом.

Летом 1923 года в гроте недалеко от Кисловодска состоялось законсперированнное совещание партийной верхушки под руководством Зиновьева и Каменева, названного впоследствии «пещерным». На нем присутствовали отдыхающие на Кавказе и приглашенные из ближайших регионов партийные деятели той поры. От Сталина поначалу это скрыли. Хотя обсуждался вопрос именно об ограничении его властных полномочий в связи с тяжелой болезнью Ленина. Ни один из участников этого совещания (кроме Ворошилова, который скорее всего был там глазами и ушами вождя) не умер своей смертью. Фрунзе там присутствовал в качестве военной составляющей «путча».

Другой факт. В 1924 года по инициативе Фрунзе была проведена полная реорганизация Красной армии. Он добился упразднения института политических комиссаров в армии — они были заменены помощниками командиров по политчасти без права вмешиваться в командные решения. В 1925 году Фрунзе произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате чего во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались военные, подобранные по принципу преданности Троцкому. Бывший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов вспоминал: «Я спросил у Мехлиса, что думает Сталин об этих назначениях?» — «Что думает Сталин? — переспросил Мехлис. — Ничего хорошего. Посмотри на список: все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты. Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии». Спрашивается: какой бы глава государства потерпел такую «лояльность» военного министра? Бажанов (и не только он) считал, что Сталин вынужден был устранить Фрунзе, чтобы на его место назначить своего человека — Ворошилова (Бажанов В.Г. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990. С. 141). Утверждают, что во время операции была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести в следствие особенностей организма. Конечно, эта версия не доказана. Но, на наш взгляд, она достаточно правдоподобна.

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

 

. Получая её, Зельдин сказал:
- Я принадлежу к поколению, которое прошло дорогами Великой Отечечственной войны. И победило сильнейшего противника. За свою жизнь я повидал много событий, пережил много испытаний, выпавших на долю моей любимой Родины— России. Они всегда преодолевались нашим народом, благодаря патриотизму, самоотверженной любви к Отечеству. Сегодня - тоже нелегкая полоса в жизни России. Дух мужества и стойкости, который олицетворяют Андрей Первозванный и премия его имени «За Веру и Верность», хочется верить, помогут и нынешним поколениям россиян справиться с трудностями и победить.

 

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии