RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Игорь Кваша: усталость от обмана
4 февраля 2014 г.

Игорь Кваша: усталость от обмана

4 февраля 1933 года родился Игорь Владимирович Кваша (умер в 2012), советский актер, режиссер тетара и кино, народный артист России
Аристократ советского кино
25 апреля 2018 г.

Аристократ советского кино

25 апреля 2018 года исполнилось бы 90-лет со дня рождения народного артиста СССР Юрия Яковлева
ПИЛОТЕССА ОТ БОГА
23 октября 2016 г.

ПИЛОТЕССА ОТ БОГА

23 октября 1931 года родилась Ираида Федоровна Вертипрахова, заслуженный пилот СССР, первая и последняя женщина-капитан лайнеров Ту-154 и Ил-62.
Россия не угрожает США, но...
26 ноября 2014 г.

Россия не угрожает США, но...

Мы напоминаем, что готовы отразить любую агрессию со стороны наших американских «друзей»
Лохотрон перемирия
10 сентября 2014 г.

Лохотрон перемирия

Украинская хунта использует его для перегруппировки и пополнения сил для дальнейшей войны
Главная » Герои нашего времени » Светлый лик Коржавых

Светлый лик Коржавых

31 июля 2017 года полковнику Владимиру Коржавых, моему другу и однокашнику по Львовскому высшему венно-политическому училищу, исполнилось бы 68

Но его нет с нами вот уже 9 лет…
Светлый лик Коржавых

Фамилия Володи, наверняка, имеет в своей основе слово «корж». В западных областях России, в Белоруссии и на моей Украине «коржом» называли пресную лепешку, испечённую на сале, которую засушивали и брали с собой в долгий путь. В переносном значении слово «корж» означало и «сухарь». Почему человека могли прозвать Коржавым – от того, что он был нелюдимым или же от того, что имел сухопарое телосложение – в наше время установить уже невозможно. Да это и никакого принципиального значения для меня не имеет. Володя человеческого общения никогда не чурался, а сухопарыми, если не худыми в курсантские годы мы все были как на подбор. Даже я, ныне сверх стокилограммовый человек. Помню отлично, как мы познакомились с Коржавых ещё в «абитуре». Интересуется: «Знаешь ли, кто такой Евгений Сазонов?» - «Ну, разумеется!» - «А ко мне сейчас подходит Женя М. и говорит, что он случайно на Киевском вокзале столкнулся с этим вымышленным «писателем, прозаиком, эссеистом, душелюбом и людоведом». Мы посмеялись. Потом уже ближе познакомились и все четыре года дружили очень основательно.

До поступления в училище Володя успел поработать в поселковой газете Тимского района Курской области. Причём поработать штатно, и даже стать членом Союза журналистов СССР. Таких у нас на курсе численностью в 60 человек наблюдалось не густо – он один. И то была большая фора, гандикап, никем из нас практически недостижимый. То есть, встать вровень с Коржавых теоретическая возможность существовала. Никто нам писать не запрещал. Более того, командиры и профессорско-преподавательский состав всячески поощряли военкоровскую деятельность. Можно было даже с курсантской скамьи в Союз вступить – такое тоже случалось. Но как нельзя было Советскому Союзу во времена кукурузника Хрущёва догнать и перегнать Соединённые Штаты Америки «по производству мяса, молока и масла на душу населения», точно так же мы не смогли сравняться профессионально с Володей. Просто потому, что он, как мне казалось, ни на минуту, ни на миг не прекращал своего совершенствования в журналистике. Все четыре года Володя носил гордое звание первого книгочея училища. Он читал книги временами на ходу, а толстые журналы всегда носил за голенищами сапог, использую каждую минуту для самообразования. Натурально. Длинный и худой он, как правило, вставал в задние шеренги строя и там спокойно поглощал журналы и брошюры. А на случай «атас», шустро прятал их в сапоги.

У нас был преподаватель, великий знаток зарубежной литературы Х1Х века Клеймёнов (имя и отчество его я, к сожалению, забыл). Вдобавок ещё и блестящий педагог, он однажды признался нам, что список обязательной и рекомендованной литературы по его конкретному направлению обычному курсанту нельзя прочесть полностью. Дескать, иначе бы вам пришлось ничем другим кроме «зарубежки Х1Х века» не заниматься. Список – это как бы ваш ориентир на будущее. Чтобы вы знали: настоящий военный интеллигент должен стремиться к прочтению именно таких книг. Коржавых обиженно заявил: «Позвольте, но я прочитал все обязательные и рекомендованные вами произведения!». Кандидат наук ухмыльнулся: «Понимаете, Владимир Георгиевич, проверить-то мы вас, всё равно не в состоянии» - «Ну почему же,- не унимался упёртый и где-то даже заносчивый Корж,- назовите мне пять или десять книг на ваше усмотрение, и я доложу, о чём они» - «Для меня достаточно будет и трёх», - сказал рафинированный Клеймёнов и перечислил какие-то, наверняка, очень редкие и заковыристые литературные источники, кои я опять же запамятовал. Шутка ли, с тех пор минуло почти полвека. А Володя влёт их пересказал. Удивлённый «препод» поставил знатоку зачёт и разрешил более его лекции не посещать. Володя, грешен, любил удивлять преподавателей шиком и блеском своих знаний. А вот умывальник и туалет убирать не любил. Однажды нас назначили в суточный наряд: я как старший сержант - дежурным по подразделению, Володя и ещё два товарища - дневальными. Раскидали мы по жребию промеж собой объекты для приборки. Коржавых достался как раз туалет. Минут через двадцать он меня нежно так (была у него манера подобного контакта, с годами растерянная) обнимает и сладко говорит:
- Захар, а я уже всё сделал!
Иду, проверяю: ба, да Вова только бумажки веничком смел!
- Нет, дружок, - говорю, - так дело не пойдет. Дружба - дружбой, но служебный табачок - врозь. Смотри, как это делается!
Засучив рукава, я принялся надраивать толчок (унитаз по-курсантски). Володя удивлённо уставился на меня:
- Захар, да меня вырвет!
- А ничего страшного, унитаз же всю твою блевотину и примет. И пока каждый из пяти толчков не будет блестеть «как яйца кОта» - ко мне не подходи.
Обиделся. Все вы, хохлы, говорит, солдафоны. А я и не стал спорить. И со временем дружок понял то, что рано или поздно понимает практически каждый солдат или курсант: в армии нянек, служанок нет и не предвидятся. Да только сложность эта пустячна и преходяща. К слову говоря, в училище и после него по линии нравственных императивов у меня к дружку были вопросы и порой достаточно острые. Но надо отдать Володьке должное. Он никогда не становился в позу. Соглашался с моими резонами и доводами, с моей критикой не всегда выверенного его бытового поведения. Короче говоря, как он был для меня непререкаемым авторитетом в профессии и литературе, так я служил ему примером в решении дел житейских. Не хвастаюсь. Он сам об этом говорил в кругу однокашников.

Никогда не забуду огромную рецензию Коржавых в «Учительской газете» на повесть Василя Быкова «Обелиск». Поразил меня тогда даже не сам факт публикации. Повторяю, Володька писать умел отлично, а поразило и удивило меня то обстоятельство, что мой товарищ, находясь во Львове, опередил целый сонм московских профессиональных критиков. То есть он прочитал и осмыслил повесть быстрее многолюдного столичного литературного бомонда.

Много лет спустя, я близко сошелся с Василем Владимировичем Быковым. Мы подолгу и много общались. Рассказал я ему про рецензию своего дружка и с удивлением узнал, что и писатель тогда, оказывается, тоже обратил внимание: вот-де - курсант военного училища, а разобрал не самую простую литературную вещь похлеще иного заправского литературного критика. Мне сдаётся, что у Володи наблюдался врождённый вкус к литературе. И слово он, кажется, чувствовал на вкус, на цвет, на запах… Многие годы он исправно служил мне самым надёжным лоцманом в безбрежном океане литературы отечественной и зарубежной. Не помню случая, чтобы я у дружка чем-то поинтересовался, а он, что называется, ответил, как в том анекдоте – уклончиво. В это кому-то будет трудно поверить, но мы с ним могли общаться по телефону часами. Впрочем, жена Володи – Эля мне соврать не даст. Всегда знала: если её Коржик застрял у телефона, то это они с Захарчуком обсуждают «пути развития отечественных литературы, журналистики, а заодно и военного дела». Так подолгу и с интересном общаться я могу разве что с другим однокашником Володей Чупахиным. Кстати, оба Володи тоже крепко дружили. Вместе работали после кадровой службы в налоговой полиции. Жили в одном доме. По-моему и дочери у них появились одновременно. Поэтому я ему и отправил свои поминальные строки…

Владимир Чупахин вспоминает: «Из службы в Минобороны напомню известный тебе эпизод про радиоинтервью Язова и подставного капитана, задающего «удобный» вопрос (тебе про него рассказывал Ищенко, не называя фамилию Коржавых). Кашуба шантажом вынудил Вовку взять на себя сомнительную роль лжекапитана: в этот момент как раз решалось – дадут или не дадут ему квартиру на Хорошёвке, удастся ли, наконец, вырваться из «однушки» в Орехово-Борисово. После случившегося Володя страшно переживал. Просто бесился и багровел, когда впоследствии по тому или иному случаю вдруг заходила речь о злополучном радиоинтервью. Я не раз брался его успокаивать: мол, тут нет ничего зазорного, мы, журналисты, хорошо знаем, что и за авторов приходится порой что-то сочинять, и нужные темы поднимать, и заранее заготовленные вопросы задавать. Таковы были «правила игры» в журналистике советской поры. Нет! Коржавых не признавал этого. Даже спустя годы он казнил себя за ту вынужденную слабость. Вообще же ему претила любая конъюнктурщина и приспособленчество. И это отнюдь не помогало в жизни и службе. Так же, как и гипертрофированное желание «рубить правду-матку», в том числе в таких ситуациях, когда вообще-то лучше промолчать. В том же Минобороны служба Коржавых кончилось тем, что он однажды довольно жестко заявил начальникам (преемникам Кашубы), как ему осточертело фальшивить, заниматься формалистикой, сочинять казенные тексты и т.д. После этого, естественно, пришлось увольняться из Вооруженных Сил.
Что касается «Правды», тут тоже проявлялся характер Володи и некие его специфические представления о том, на что стоит тратить свой журналистский дар, а на что не стоит. Еще с корреспондентской юности он почему-то решил, что карьера в «Красной звезде» - это ни в коем случае не для него. Что КЗ - такая же «подцензурная клетка», как и «Красный воин». Вот «Правда» - это, мол, другое дело. Коржавых не раз отказывался от разного рода вариантов службы в «Красной звезде». Я сам, став в 1987-м замом главного редактора КЗ предлагал ему неплохую должность: он только скептически улыбнулся в ответ.
В «Правде» регулярно печатались его очерки. Чаще всего о военных авиаторах (кстати сам Володя носил погоны с голубыми просветами). Переход Коржавых в «главную газету СССР» в 1991 г. стал делом практически решенным. Он не отказывался от фикс-идеи, даже когда становилось все яснее, что в результате горбачевской перестройки КПСС (а вместе с ней и «Правда») резко теряют авторитет и влияние. Когда в августе 91-го случился путч, володькина мечта рухнула.
Ну а дружба наша началась еще в абитуре ЛВВПУ. Началась, вроде бы, с сугубо бытового момента. Я поступал в училище в отличие от всех других с гражданки, еще не приняв присягу и не имея военного билета. Это порождало разного рода проблемы, к примеру, я даже не мог получать денежные переводы от родителей на училищной почте. Почему-то у меня вызвал доверие благородный и доброжелательный облик Володи Коржавых. Я рассказал ему о своей ситуации, он сразу откликнулся: «Да какие проблемы! Пошли родителям мои данные, я буду получать переводы и все до копейки тебе отдавать». Так и было. В благодарность я подарил ему морскую тельняшку, которой, правда, он владел недолго. Во время очередного «шмона», устроенного в наших комнатах начфаком Орловым, тельняшка была изъята из тумбочки Володи и обращена в половую тряпку. Из первого же курсантского отпуска я привез Володьке новый тельник, который он очень любил и сумел сохранить до окончания училища.
Но тельняшка - это, конечно, просто символ. Дружба держалась на общих интересах. На обсуждении прочитанных книг, на доверительных показах друг другу образцов своего еще незрелого творчества, на каких-то совместных мечтаниях о будущем, ну и, конечно, на взаимопомощи в разных ситуациях – от подмены в наряде до переписывания конспектов друг у друга. Сразу после выпуска из училища мы вместе с Коржавых (а также его женой Элей и еще группой наших однокашников) на поезде поехали в мой родной Севастополь. Там чета Коржавых гостила несколько дней в доме моих родителей. После этого Володя приезжал ко мне в отпуск 5 раз. Объехали вместе весь Крым: Байдары, Форос, Ялта и т.д. Я в свою очередь приезжал в отпуск в Москву, где Володя меня вводил в круг завсегдатаев тогда еще очень популярного и престижного Дома журналистов. В том числе знакомил с известными правдистами и краснозвездовцами.

Одной из самых поразительных черт Володи Коржавых была его уникальная способность заводить и поддерживать дружеские связи. И не только в среде военных и журналистов. Куда ни придем – везде его не просто знают, ему страшно рады и непременно хотят поговорить, а то и угостить. Какие-то чиновники, какие-то бизнесмены, какие-то сотрудники правоохранительных органов… Скажем в комендатуре Курского вокзала он был «своим человекам», поэтому у меня (да и многих других его друзей и приятелей) никогда, даже в самые «пиковые» летние сезоны, не было проблем с обретением билетов на Юг.
Или вот эпизод. Возвращаемся как-то вместе домой (жили в одном доме). Вдруг Володя видит бедно одетую женщину, торгующую с рук вяленой рыбой. Тут выясняется, что он уже не раз с ней общался ранее. Минут двадцать Коржавых беседует с ней, со знанием ситуации расспрашивая, как там поживают ее малолетние дочери, продолжает ли пьянствовать муж, есть ли деньги на еду. Потом берет две воблы, платит за них пятерную цену, приобнимает торговку и говорит всякие добрые слова. Та пускает слезу. Казалось бы, что ему эта случайная встречная? Но такова уж была володькина распахнутая душа.
Едем как-то ко мне на дачу отдохнуть. Проезжаем мимо Митинского кладбища. Коржавых просить заехать туда, чтобы навестить могилу одного бывшего сослуживца по «Красному воину». Заехали, нашли могилу, положили цветы, постояли, почтили память. Вдруг оказывается, что надо посетить еще шесть (!) могил бывших друзей и приятелей, упокоившихся на этом же кладбище. «А как же дача?» - робко спрашиваю я. Володя только сердито зыркает на меня: «Ты пойми! Раз уж мы здесь оказались, я не могу не сделать это!».

Что и говорить, Володя Коржавых был человеком с непростым характером. Он мог быть в иных ситуациях несдержанным, вспыльчивым, порой даже грубым. Часто совершал спонтанные, или просто необдуманные поступки. Но по большому счету он был очень хорошим и добрым человеком. И это был Настоящий Друг! Эх, Володька, Володька! Как же рано ты ушел из этой жизни!»

… Приехав в столицу поступать в академию, я тоже с неделю, если не больше, жил у Коржавых в его однокомнатной квартире (дочь Виктория ещё не родилась). Каждый вечер мы засиживались на кухне далеко за полночь вместе с рюмками и неутомимыми тараканами. И Эля всякий раз слёзно просила нас «иметь совесть» - идти спать. (К тараканам это не относилось).

… Русскую дореволюционную литературу нам читал кандидат наук Цивин. Вызывает меня к доске отвечать:
- Захар, будьте так любезны, подойдите ко мне.
С серьезнейшей миной на лице говорю Роману Давыдовичу:
- Меня вообще-то звать Михаилом. А Захаром кличут вот эти архаровцы.
Бедный потомственный интеллигент-преподаватель покраснел хуже твоего рака и начал дико передо мной извиняться. Унять педагога мне стоило трудов немалых, поскольку он всерьёз полагал, что оскорбил достоинство курсанта. Меж тем на прозвище Захар я до сих пор откликаюсь. А возникло оно именно после того, как увлеченный Цивин цитировал нам нараспев из гончаровского «Обломова»: «За-а-ахар! Поди сюда, За-ахар!». У Романа Давыдовича было несколько любимчиков, включая, пардон, и меня. Это видно и по тому, что он написал в нашем выпускном альманахе «Атака»: «Когда сегодня я думаю о нынешнем выпуске курсантов-журналистов, то он мне представляется по-особому неповторимо, волнительно и близко. С ним - образца 1969 - 1973 годов - связан мой дебют в вузе, защита диссертации. И самое главное - литературное единомыслие, если так можно выразиться, возникшее на лекциях и закреплявшееся на занятиях в литературной студии. Перед глазами - неистовый в своих суждениях, и в стихах Юрий Попов, элегантный Владимир Коржавых с его любимым словечком «отменно», к счастью, верным ему и в учебе, и в труде; румяный и не по-юношески рассудительный очеркист Михаил Захарчук, неистощимый, упрямый новеллист Валерий Глезденев. Не могу забыть, как читал на некрасовском вечере стихи поэта Иван Есютин: мягко, лирично, с неподдельным чувством. Названы всего лишь «представители», а ведь пишут все, наверняка, каждый молодой лейтенант в душе поэт, критик, публицист, обязательно – АВТОР».

И всё-таки к Володе Коржавых у Цивина наблюдалось отношение особое. Он уже тогда полагал моего друга как бы своим единомышленником. Об этом я узнал случайно, завидев, как Володя работает над довольно приличной машинописной рукописью. Оказалось, что Роман Давыдович в свободное время «баловался литературным творчеством» - писал повесть о своём детстве. Лишь много лет спустя я прочитал его «Хронику одной жизни». Вот что там сказано в предисловии: «Очень прошу читателя не путать хронику Цивина с мемуарами. Его герой нигде не сидел, ни с кем не стоял, ничего не открывал, не перекрывал, не воевал — он вообще не герой, а если все-таки герой, то «герой нашего времени», то есть человек, который жил в наше время, болел нашими болями, радовался нашим радостям… А это уже не мемуарная — это художественная литература. Хотя автор, как я уже говорил, по профессии литературовед, критик. Люди этой профессии лучше нас знают, как нельзя писать стихи и прозу, но стоит им взяться за перо, как хочется сказать: «Врачу, исцелися сам». Роман Цивин, принимаясь за эту повесть, смертельно боялся услышать эти слова в свой адрес, и с перепугу написал так, что и не услышит. Признаюсь: он первый в моей жизни критик, который, не мудрствуя лукаво, сказал правду, только правду и ничего, кроме правды, так, что из этой правды не получилось навязшего в зубах назидательного реализма. Ярый борец против литературных штампов в чужих произведениях, Цивин их счастливо избежал... Строки Романа Цивина, поэтому краткие и весомые, загнанные, как патроны в обойму пистолета или барабан нагана, попали в цель, которую выбрал автор». Могу смело добавить: попали и благодаря Володе Коржавых, который первый читал и, вполне возможно, даже правил те строки…

По окончании академии я пришёл в газету «Красная звезда». «Друг мой Корж» к тому времени уже возглавлял главный отдел пропаганды в газете Московского военного округа «Красный воин». К слову, попасть в который после нашего училища было столь же непросто, как и в главный военный орган СССР. Наш удел после училища была дивизионная газета. В крайнем случае – армейская. В окружные издания брали лишь самых успешных. Володя среди нас и был самым успешным журналистом. И у него дела сразу пошли на лад. А у меня служба в «Звёздочке» не задалась, и чтобы совсем уж не закиснуть стал я писать документальную повесть «Пассионария пламенная» (Цветок-страстоцвет – исп.) о Долорес Ибаррури, с дочерью которой – Амайей – мне посчастливилось близко познакомиться и даже сдружиться. Свой первый «большой литературный труд» я понёс Володе. Он быстро его прочитал (обладал завидным скорочтением) и заявил: «Старик, литература, конечно здесь и не ночевала, но вещь у тебя получилась, безусловно. Хотя бы потому, что в обозримом прошлом и в настоящем о старушке испанке и коммунистке в придачу никто не писал. А ты вдобавок с ней ещё и встречался. Это класс! Будем давать!» Печаталась моя «Пассионария» в военной газете с продолжением почти три недели. За это время Коржавых успел договориться с Политиздатом на выпуск там книгой моей документальной повестушки. Со мной даже заключили предварительный договор. Но потом послали рукопись в ЦК КПСС и там мой «цветок-страстоцвет» «забодали». Между нашей и испанской компартиями наметились серьёзные разногласия, о которых я и не догадывался. Володька успокаивал: «Старик, это все суета сует и суета всяческая. Сколько у тебя будет ещё таких неудач! Не бери в голову». И я не взял…

В начале двухтысячных я издал, возможно, самый главный труд в своей жизни - большую книгу (816 страниц формата БСЭ) «Встречная полоса. Эпоха. Люди. Суждения». Вовка стал первым и на долгое время единственным однокашником, прочитавшим мой труд от корки до корки и сделавший по нему (внимание!) 111 (сто одиннадцать!) поправок и замечаний! Потом уже появились и другие пристрастные читатели, не заметившие и десятой доли моих погрешностей. Но Вовка был первым…

С уходом Коржавых из жизни – очень ранним и потому вдвойне несправедливым, я потерял и частичку себя, как мне сдаётся, вовсе даже не фигурально. Там, на ТОМ свете, если он, конечно, существует, мы обязательно должны встретиться. И договорить то, что не успели обсудить на этой бренной Земле…


Полковник в отставке Михаил Захарчук.

 

НА СНИМКЕ (слева направо): полковник в отставке Олег Вольвич, капитан первого ранга в отставке Владимир Чупахин, полковники в отставке Михаил Захачрчук, Виктор Ткаченко, Владимир Коржавых.

 

.
30 июля 2017 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 30.07.2017 в 19:14 # Ответить
Боже, уже девять лет... Пухом земля Владимиру.
Татьяна П. 30.07.2017 в 19:28 # Ответить
Прочла ещё раз, хотя только что читала в книге" Встречная полоса..." Удивительные отношения. Невольно задумаешься: а много ли мы знаем о своих друзьях детства и юности? И верны ли мы их памяти? Спасибо, Михаил Александрович, что в своих публикациях учите нас, а учиться никогда не поздно, беречь память о дорогих и близких людях, ушедших безвременно.Светлая память Вашему другу Владимиру Коржавых.
Андрей 30.07.2017 в 20:52 # Ответить
Очень трогательно и душевно... Спасибо Михаилу за отсутствие штампов и казённых клише, которые валом валят со страниц и экранов. Просто взять и рассказать о своём друге другим - вряд ли здесь есть что-то, кроме памяти о нём, кроме желания хотя бы таким способом снова "побыть вместе".
Н.Дробышевская 31.07.2017 в 01:07 # Ответить
Умело и трогательно написана статья о своей друге, Владимире Коржавых. Светлая ему память. Михаил Александрович, спасибо за интересные публикации.
Александр Ушар 31.07.2017 в 08:17 # Ответить
Мне довелось вместе с Володей поработать в газете "Налоговая полиция", а потому не дам соврать и сам не совру: очень точный и душевный портрет друга нарисовал Михаил. Володе бы тоже понравилось... Спасибо!
Игорь 31.07.2017 в 09:41 # Ответить
Какие славные парни Львовского высшего! И, к сожалению, их становится все меньше и меньше. Хорошо, что есть такие. как Захар, который способствует сохранению памяти о них.
Людмила Косюк 01.08.2017 в 16:59 # Ответить
Очень трогательно. Прочитала и такое ощущение, что знала этого человека. Хорошо, когда есть друзья, которые помнят о тебе и дают возможность это сделать другим.Автору спасиБо за память, вдохновения. Владимиру Коржавых вечная память, светлый был человек.
Элеонора К. 02.08.2017 в 17:30 # Ответить
Миша, спасибо за память и любовь! Обязательно отвезу распечатку Володиной маме. С уважением - Эля

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 февраля
вторник
2020

В этот день:

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда. Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций.

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда. Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций.

За время, когда Марат Николаевич руководил предприятием, были созданы и внедрены в серийное производство и эксплуатацию: модификации вертолета Ми-24 (Д, В, Р, К, ВП, ДУ), являющегося в настоящее время основным боевым вертолетом Российской армии; основной вариант и модификации вертолета-амфибии Ми-14; тяжелый транспортный вертолет Ми-26, являющийся самым грузоподъемным серийным вертолетом в мире; боевой вертолет Ми-28; средний транспортно-десантный вертолет Ми-38 и другие.

Дублер Гагарина - Нелюбов

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина. Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта, Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

Дублер Гагарина - Нелюбов

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина. Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта, Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

 

В истории космонавтики есть немало случаев, когда кандидаты на космический полёт проходили полную подготовку, получали самые высокие оценки на государственных испытаниях, но в космос по разным причинам так и не поднимались. Это относится к членам первого отряда космонавтов Ивану Аникееву и Валентину Филатьеву, Ирине Прониной, дублировавшей Светлану Савицкую, Екатерине Ивановой, Елене Доброквашиной, военным журналистам из газеты «Красная звезда» Александру Андрюшкову и Валерию Бабердину и другим. Многие из них, не получив путевку в космос, восприняли это как глубочайшую душевную травму и вскоре умерли – кто от сердечного приступа, кто от онкологии. Но, пожалуй, самой драматической оказалась судьба Григория Нелюбова, который считался космонавтом № 3 и был дублёром Юрия Гагарина. Он погиб на земле 18 февраля 1966 года при обстоятельствах, которые до сих пор до конца не прояснены. Имя Нелюбова было на десятилетия вычеркнуто из истории. Лишь недавно документалисты Роскосмоса создали фильм «Он мог быть первым. Драма космонавта Нелюбова». В преамбуле к нему сказано: "Он был вторым дублером Юрия Гагарина, но в космос не полетел. Он был целеустремленным, честолюбивым, волевым, сильным человеком. Григорием Нелюбовым восхищались академики Келдыш и Раушенбах, называли своим другом Юрий Гагарин и Павел Попович. Космонавта высоко ценил Сергей Павлович Королев. Летчика морской авиации капитана Григория Нелюбова должен был узнать весь мир. Однако с 1963 года кадры, запечатлевшие космонавта, исчезли из кинохроники и документальных фильмов. Его изображение ретушировалось на фотоснимках, а имя Нелюбова было вычеркнуто из списка отряда космонавтов. Почему это произошло?" Формирование отряда советских космонавтов относится к 1959-1960 годам. Специальная комиссия из трёх с половиной тысяч кандидатов-летчиков отобрала для собеседования 350 абсолютно здоровых, опытных, дисциплинированных военных пилотов. На медицинское обследование отправили 200 из них, в отряд зачислили всего двадцать человек. А к первому полету готовили только шестерых космонавтов. Но из-за спешки (на пятки, как говорится, наступали американцы) пришлось сосредоточить все усилия на тренировке троих – Юрия Гагарина, Германа Титова, Григория Нелюбова. Полковник Анатолий Утыльев, который в 60-х годах прошлого столетия был комсомольским работником в Звездном городке, рассказывал мне, что Нелюбов был едва ли не всеобщим любимцем в Центре подготовки космонавтов. Все знали и его красавицу-жену Зину, которая работала техническим секретарем в отряде. Это была великолепная пара. Они семьями дружили с Гагариными и Поповичами. Видимого соперничества между космонавтами первой тройки не было. Но, конечно, каждый хотел быть первым. И все трое были практически на одинаково высоком уровне подготовлены к полету. Нелюбов поначалу даже несколько выделялся. Рассказывают, когда главе государства Никите Хрущеву представили кандидатуры, тот сказал: "Нелюбов не может быть первым космонавтом. Вот если бы он был Любовым..." Возможно, таким образом, окончательный выбор пал на Юрия Гагарина, а Титов и Нелюбов стали его дублерами. Причем Титов - первым, а Нелюбов - вторым, видимо, сыграло свою роль замечание Хрущёва. В начале апреля 1961 года, за девять дней до исторического старта, все трое записали в Доме радио обращение к соотечественникам. Но в эфир, естественно, пошло только гагаринское. После полета Гагарина 5 мая 1961 года космонавта запустили и американцы: Алан Шепард совершил суборбитальный полёт по параболической траектории продолжительностью меньше минуты. СССР ответил рекордом: первый дублер Гагарина - Герман Титов провел на орбите 25 часов 11 минут и совершил свыше 17 оборотов вокруг Земли. - В ноябре 1961 года, - рассказывал мне полковник Утыльев, - должен был лететь Нелюбов - на многосуточное пребывание в космосе. Но кто-то вышел на Хрущева с инициативой другого рекорда: совершить групповой полёт, причем, послать в космос интернациональный экипаж. Таким образом, Нелюбова обошли чуваш Андриан Николаев и украинец Павел Попович, которые в полетном списке значились под четвертым и пятым номерами. А потом появились разведданные (которые впоследствии не подтвердились) о том, что американцы собираются нас переплюнуть, послав в космос женщину. Срочно стали готовить Валентину Терешкову. Нелюбов опять был отодвинут. Нервное напряжение сказалось на медицинских показаниях. Отклонения - незначительные, но в 1963 году медики настояли на отправке Нелюбова в отпуск. И это привело к неожиданной жизненной катастрофе. - В отпуске Григорий не находил себе места, - вспоминала впоследствии жена космонавта Зинаида Ивановна. - Однажды к нему зашли стажеры Отряда космонавтов лётчики Иван Аникеев и Валентин Филатьев, с которыми он раньше служил. В Звездном никакого спиртного не продавалось, и ребята пошли на станцию Чкаловская в буфет - выпить по паре кружек пива. Там к ним "прицепился" комендантский патруль. И пошло-поехало... Как потом выяснилось, начальник патруля оказался непробиваемым служакой. Когда Нелюбов показал ему удостоверение космонавта СССР, у офицера комендатуры с особой силой взыграло уставное рвение. На следующий день на стол начальника Центра подготовки космонавтов Каманина лег рапорт о "нарушении дисциплины" Нелюбовым, Аникеевым и Филатьевым. Павел Попович, будучи секретарем парторганизации отряда космонавтов, тут же созвал партсобрание и дал «принципиальную партийную оценку поведению Нелюбова». И хотя за Григория вступились Гагарин, Титов и некоторые другие космонавты, генерал Каманин, вероятно, не мог проигнорировать позицию партийного руководства отряда. Нелюбов, Аникеев и Филатьев были отчислены из Центра подготовки космонавтов и отправлены в отдаленные гарнизоны. Роль Поповича, который считался другом Нелюбова, в данном случае мне не очень ясна. Сошлюсь лишь на цитату из Википедии (справочник Интернета): "По некоторым данным, Нелюбов был отчислен из отряда космонавтов несправедливо — по настоянию секретаря парторганизации отряда космонавтов Павла Поповича". Мне известно и то, что космонавты и их партийные лидеры не были святошами и ханжами. Например, космический "долгожитель" Леонид Попов мне рассказывал, как им на орбитальную станцию во время многомесячного полета тайно передали на грузовом корабле пару стограммовых бутылочек коньяку. Когда станция зашла на "теневую" сторону Земли, они с Валерием Рюминым выпили. В невесомости это не так просто. И алкоголь действует по-особому. В общем, у одного из космонавтов подскочило давление. В ЦУПе забеспокоились, собирались даже прекратить полет. Пришлось "нарушителям дисциплины" во всем признаться. И никакого партсобрания, никаких отчислений из отряда. Сам Каманин в своем дневнике рассказал случай, когда Юрий Гагарин в состоянии легкого подпития прыгнул с третьего этажа и сильно повредил бровь. Было это накануне партсъезда, где космонавт должен был выступать. Но в таком виде на людях показаться было нельзя. И выступление срочно перепоручили Титову. Опять же никаких партийных вмешательств не последовало. Так что Нелюбов в списке "нарушителей" оказался избранным. Какая-то есть тут странность. Столько вложить в подготовку космонавта, сделать его суперпрофессионалом в этом деле - и изгнать из-за эпизода, который в принципе выеденного яйца не стоит? Непонятно. Несостоявшегося космонавта отправили не куда-нибудь, а в Приморский край, в самую глушь (и это тоже свидетельствует о чьем-то неравнодушном отношении к Нелюбову). - Военный городок - несколько деревянных домов - стоял в первозданной тайге, - вспоминала Зинаида Ивановна. - До ближайшего райцентра - 50 километров. Но Григорий не пал духом. Он принялся за службу с небывалым рвением. - Летал он, конечно, лучше всех нас, - вспоминает сослуживец Нелюбова подполковник Владимир Упыр. - Когда Григорий поднимался в небо, все сбегались смотреть. Он первым освоил новейшую машину МиГ-21. Участвовал в конкурсе по набору летчиков-испытателей в подмосковном Жуковском. Показал блестящие способности. Ему сказали: ты принят, готовься к переезду. Это окрылило Нелюбова. Каманин при отчислении обещал взять назад при хорошей службе. А Жуковский - это уже рядом со Звездным. Но опять кто-то перешел дорогу. Неожиданно Нелюбов получил извещение о том, что в подразделение летчиков-испытателей он не может быть принят по причинам не профессионального характера. Тогда Нелюбов поехал в Москву, рассказал всё Каманину, Гагарину. Те обещали помочь. В конце концов, договорились о том, что в феврале 1966 года организуют встречу Нелюбова с Сергеем Павловичем Королевым, который в своё время очень ценил Григория и мог в один миг решить судьбу космонавта. Но в январе 1966 года Королёв скоропостижно скончался во время срочной операции. Для Нелюбова это был двойной удар: вместе с Королёвым умерла последняя надежда на восстановление в Отряде космонавтов. Окончательно добило Нелюбова, видимо, то, что в те дни в газетах были опубликованы снимки, где Королёв был сфотографирован вместе с первой космической троицей. Только Нелюбова на фотографии уже не было. Григорий понял: он окончательно вычеркнут из истории. Через несколько дней труп Нелюбова нашли на обочине железной дороги. В книге «Космонавт № 1» Ярослав Голованов приводит выписку из рапорта о причинах смерти Григория Нелюбова: «В пьяном состоянии был убит проходящим поездом на железнодорожном мосту станции Ипполитовка Дальневосточной железной дороги». Родные Григория прибыли на похороны в поселок Кремово, где в местном Доме офицеров был выставлен гроб. По словам брата космонавта Владимира Нелюбова, тело погибшего до пояса укрывал красный ковер. Голова и руки были забинтованы, лица не было видно совсем. - Нам объяснили, что он погиб под колесами поезда, - вспоминает Владимир. - Но, думаю, это было не так. Мать, обезумев от горя, стала срывать с рук Григория бинты. А под ними - страшные ожоги. Разве появились бы такие ожоги, если бы он попал под поезд? Во время похорон летчики неоднократно мне говорили: «Ты можешь гордиться братом. Своей смертью он многим из нас спас жизнь». Пуговицы с мундира, частички останков и землю с могилы Гриши его жена Зина привезла в Запорожье и захоронила на Капустяном кладбище. Так появилась у Григория вторая могила - на родине. Как бы там ни было, но по сути блестящего офицера и отлично подготовленного космонавта погубили военные чинуши и ханжи с погонами. На запорожской могиле Нелюбова установлен гранитный памятник. На нем выбита надпись: «Летчик-космонавт СССР № 3, дублер Юрия Гагарина, капитан Григорий Григорьевич Нелюбов».

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

С.В. Голотюк, расследовавший судьбу этого величайшего для той поры изобретения, писал: «Изобретатель направил проект в Совнарком скорее в попытке получить материалы для осуществления своего замысла, чем в надежде его запатентовать. Заманчивые перспективы военного применения аппарата (в разделе "Назначение" Андреев писал: "На позиции с помощью аппарата можно делать воздушную разведку с большей безопасностью чем на аэроплане...целые воинские части будучи снабжены этими аппаратами (стоимость которых при фабричном производстве будет в несколько раз дороже винтовки) при наступлениях вообще и осаде крепостей минуя все земные препятствия могут перелететь совершенно свободно в тыл неприятеля" /12; л.11-12; пунктуация документа/), казалось бы, позволяли надеяться на благосклонное отношение правительства к изобретению.

Однако в Совнаркоме проект, как можно предположить исходя из небольшой разницы между указанными датами его регистрации, не рассматривался, а был сразу же перенаправлен по более подходящему адресу - в Научно-технический отдел Высшего Совета Народного Хозяйства, а то и прямо в КДИ.

Хроника дальнейших событий вкратце такова. На основании разгромного отзыва Е.Н.Смирнова, одного из двух экспертов, к которым обратился КДИ (второй отзыв - весьма сдержанный, хотя в целом положительный, дал Н.А.Рынин), заявка была отклонена. В июле 1925 г. изобретатель подал в КДИ новый, серьезно переработанный вариант заявки. Правда, как отмечено выше, переработка коснулась в основном изложения материала и не внесла в проект принципиально новых подробностей. После положительного отзыва эксперта Н. Г. Баратова и дальнейшей переделки текста 31 марта 1928 г. была подписана "Патентная грамота к патенту на изобретение" /12, л. 114/.

О результатах стремления Андреева осуществить свой проект на практике (о чем изобретатель упоминал уже в тексте, побывавшем в 1921 г. в Совнаркоме, и в заявлении от 18 февраля 1921 г.) толком ничего не известно. "

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Родом он из села Фурманка Аккерманского уезда Бессарабской губернии (ныне Одесской области Украины), крестьянского происхождения.
В декабре 1914 призван в армию. Участвовал в Первой мировой войне, был пулемётчиком в составе 4-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном и Западном фронтах. Награждён за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней.

С 1918 года в РККА. Командовал взводом, эскадроном, кавбригадой, кавдивизией. С августа 1933 г. — заместитель командующего войсками Белорусского, с сентября 1935 г. Киевского военных округов. С июня 1937 — командующий войсками Северо-Кавказского, с сентября 1937 — Харьковского военных округов. 8 февраля 1938 назначен командующим войсками Киевского военного округа с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. Во время Польского похода 1939 года командовал Украинским фронтом. В советско-финской войне 1939—1940 годов с 7 января 1940 г. командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили прорыв «линии Маннергейма».

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» командарму 1-го ранга С. К. Тимошенко присвоено 21 марта 1940 года за «образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство». 7 мая 1940 года назначен на должность Народного комиссара обороны СССР с присвоением высшего воинского звания —- Маршал Советского Союза.

На посту наркома обороны провел большую работу по совершенствованию боевой подготовки войск, их реорганизации, техническому переоснащению, подготовки новых кадров (потребовавшихся вследствие значительного увеличения численного состава армии), которая не была полностью завершена в связи с началом Великой Отечественной войны.
Во время Великой Отечественной войны командовал фронтами, был представителем Ставки Верховного командования.

После войны командовал войсками Белорусского военного округа.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии