RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Гибель разведчика Артёма Горбунова
6 марта 2017 г.

Гибель разведчика Артёма Горбунова

6 марта 2017 года в Нижнем Новгороде похоронен убитый под Пальмирой рядовой-контрактник Артем Горбунов
15 апреля 2017 г.

"Циркон" – брат "Калибра" и "Оникса"

15 апреля 2017 года ТАСС сообщило о том, что российская гиперзвуковая ракета достигла на испытаниях восьми скоростей звука
Эпохальные мелодии Александры Пахмутовой
9 ноября 2019 г.

Эпохальные мелодии Александры Пахмутовой

9 ноября у неё юбилей. Поздравляем! Желаем крепкого здоровья и новых песен!
16 против 300
11 мая 2017 г.

16 против 300

Российские спецназовцы в Сирии вступили в неравный бой с террористами и победили
Ангельский глас России
22 декабря 2013 г.

Ангельский глас России

22 декабря 1968 года родился Олег Евгеньевич Погудин, исполнитель русских романсов, заслуженный артист России, лауреат фестиваля «Глас Ангельский России» и кавалер награды «Ангел Трубящий»
Главная » Герои нашего времени » Светлый лик Коржавых

Светлый лик Коржавых

31 июля 2017 года полковнику Владимиру Коржавых, моему другу и однокашнику по Львовскому высшему венно-политическому училищу, исполнилось бы 68

Но его нет с нами вот уже 9 лет…
Светлый лик Коржавых

Фамилия Володи, наверняка, имеет в своей основе слово «корж». В западных областях России, в Белоруссии и на моей Украине «коржом» называли пресную лепешку, испечённую на сале, которую засушивали и брали с собой в долгий путь. В переносном значении слово «корж» означало и «сухарь». Почему человека могли прозвать Коржавым – от того, что он был нелюдимым или же от того, что имел сухопарое телосложение – в наше время установить уже невозможно. Да это и никакого принципиального значения для меня не имеет. Володя человеческого общения никогда не чурался, а сухопарыми, если не худыми в курсантские годы мы все были как на подбор. Даже я, ныне сверх стокилограммовый человек. Помню отлично, как мы познакомились с Коржавых ещё в «абитуре». Интересуется: «Знаешь ли, кто такой Евгений Сазонов?» - «Ну, разумеется!» - «А ко мне сейчас подходит Женя М. и говорит, что он случайно на Киевском вокзале столкнулся с этим вымышленным «писателем, прозаиком, эссеистом, душелюбом и людоведом». Мы посмеялись. Потом уже ближе познакомились и все четыре года дружили очень основательно.

До поступления в училище Володя успел поработать в поселковой газете Тимского района Курской области. Причём поработать штатно, и даже стать членом Союза журналистов СССР. Таких у нас на курсе численностью в 60 человек наблюдалось не густо – он один. И то была большая фора, гандикап, никем из нас практически недостижимый. То есть, встать вровень с Коржавых теоретическая возможность существовала. Никто нам писать не запрещал. Более того, командиры и профессорско-преподавательский состав всячески поощряли военкоровскую деятельность. Можно было даже с курсантской скамьи в Союз вступить – такое тоже случалось. Но как нельзя было Советскому Союзу во времена кукурузника Хрущёва догнать и перегнать Соединённые Штаты Америки «по производству мяса, молока и масла на душу населения», точно так же мы не смогли сравняться профессионально с Володей. Просто потому, что он, как мне казалось, ни на минуту, ни на миг не прекращал своего совершенствования в журналистике. Все четыре года Володя носил гордое звание первого книгочея училища. Он читал книги временами на ходу, а толстые журналы всегда носил за голенищами сапог, использую каждую минуту для самообразования. Натурально. Длинный и худой он, как правило, вставал в задние шеренги строя и там спокойно поглощал журналы и брошюры. А на случай «атас», шустро прятал их в сапоги.

У нас был преподаватель, великий знаток зарубежной литературы Х1Х века Клеймёнов (имя и отчество его я, к сожалению, забыл). Вдобавок ещё и блестящий педагог, он однажды признался нам, что список обязательной и рекомендованной литературы по его конкретному направлению обычному курсанту нельзя прочесть полностью. Дескать, иначе бы вам пришлось ничем другим кроме «зарубежки Х1Х века» не заниматься. Список – это как бы ваш ориентир на будущее. Чтобы вы знали: настоящий военный интеллигент должен стремиться к прочтению именно таких книг. Коржавых обиженно заявил: «Позвольте, но я прочитал все обязательные и рекомендованные вами произведения!». Кандидат наук ухмыльнулся: «Понимаете, Владимир Георгиевич, проверить-то мы вас, всё равно не в состоянии» - «Ну почему же,- не унимался упёртый и где-то даже заносчивый Корж,- назовите мне пять или десять книг на ваше усмотрение, и я доложу, о чём они» - «Для меня достаточно будет и трёх», - сказал рафинированный Клеймёнов и перечислил какие-то, наверняка, очень редкие и заковыристые литературные источники, кои я опять же запамятовал. Шутка ли, с тех пор минуло почти полвека. А Володя влёт их пересказал. Удивлённый «препод» поставил знатоку зачёт и разрешил более его лекции не посещать. Володя, грешен, любил удивлять преподавателей шиком и блеском своих знаний. А вот умывальник и туалет убирать не любил. Однажды нас назначили в суточный наряд: я как старший сержант - дежурным по подразделению, Володя и ещё два товарища - дневальными. Раскидали мы по жребию промеж собой объекты для приборки. Коржавых достался как раз туалет. Минут через двадцать он меня нежно так (была у него манера подобного контакта, с годами растерянная) обнимает и сладко говорит:
- Захар, а я уже всё сделал!
Иду, проверяю: ба, да Вова только бумажки веничком смел!
- Нет, дружок, - говорю, - так дело не пойдет. Дружба - дружбой, но служебный табачок - врозь. Смотри, как это делается!
Засучив рукава, я принялся надраивать толчок (унитаз по-курсантски). Володя удивлённо уставился на меня:
- Захар, да меня вырвет!
- А ничего страшного, унитаз же всю твою блевотину и примет. И пока каждый из пяти толчков не будет блестеть «как яйца кОта» - ко мне не подходи.
Обиделся. Все вы, хохлы, говорит, солдафоны. А я и не стал спорить. И со временем дружок понял то, что рано или поздно понимает практически каждый солдат или курсант: в армии нянек, служанок нет и не предвидятся. Да только сложность эта пустячна и преходяща. К слову говоря, в училище и после него по линии нравственных императивов у меня к дружку были вопросы и порой достаточно острые. Но надо отдать Володьке должное. Он никогда не становился в позу. Соглашался с моими резонами и доводами, с моей критикой не всегда выверенного его бытового поведения. Короче говоря, как он был для меня непререкаемым авторитетом в профессии и литературе, так я служил ему примером в решении дел житейских. Не хвастаюсь. Он сам об этом говорил в кругу однокашников.

Никогда не забуду огромную рецензию Коржавых в «Учительской газете» на повесть Василя Быкова «Обелиск». Поразил меня тогда даже не сам факт публикации. Повторяю, Володька писать умел отлично, а поразило и удивило меня то обстоятельство, что мой товарищ, находясь во Львове, опередил целый сонм московских профессиональных критиков. То есть он прочитал и осмыслил повесть быстрее многолюдного столичного литературного бомонда.

Много лет спустя, я близко сошелся с Василем Владимировичем Быковым. Мы подолгу и много общались. Рассказал я ему про рецензию своего дружка и с удивлением узнал, что и писатель тогда, оказывается, тоже обратил внимание: вот-де - курсант военного училища, а разобрал не самую простую литературную вещь похлеще иного заправского литературного критика. Мне сдаётся, что у Володи наблюдался врождённый вкус к литературе. И слово он, кажется, чувствовал на вкус, на цвет, на запах… Многие годы он исправно служил мне самым надёжным лоцманом в безбрежном океане литературы отечественной и зарубежной. Не помню случая, чтобы я у дружка чем-то поинтересовался, а он, что называется, ответил, как в том анекдоте – уклончиво. В это кому-то будет трудно поверить, но мы с ним могли общаться по телефону часами. Впрочем, жена Володи – Эля мне соврать не даст. Всегда знала: если её Коржик застрял у телефона, то это они с Захарчуком обсуждают «пути развития отечественных литературы, журналистики, а заодно и военного дела». Так подолгу и с интересном общаться я могу разве что с другим однокашником Володей Чупахиным. Кстати, оба Володи тоже крепко дружили. Вместе работали после кадровой службы в налоговой полиции. Жили в одном доме. По-моему и дочери у них появились одновременно. Поэтому я ему и отправил свои поминальные строки…

Владимир Чупахин вспоминает: «Из службы в Минобороны напомню известный тебе эпизод про радиоинтервью Язова и подставного капитана, задающего «удобный» вопрос (тебе про него рассказывал Ищенко, не называя фамилию Коржавых). Кашуба шантажом вынудил Вовку взять на себя сомнительную роль лжекапитана: в этот момент как раз решалось – дадут или не дадут ему квартиру на Хорошёвке, удастся ли, наконец, вырваться из «однушки» в Орехово-Борисово. После случившегося Володя страшно переживал. Просто бесился и багровел, когда впоследствии по тому или иному случаю вдруг заходила речь о злополучном радиоинтервью. Я не раз брался его успокаивать: мол, тут нет ничего зазорного, мы, журналисты, хорошо знаем, что и за авторов приходится порой что-то сочинять, и нужные темы поднимать, и заранее заготовленные вопросы задавать. Таковы были «правила игры» в журналистике советской поры. Нет! Коржавых не признавал этого. Даже спустя годы он казнил себя за ту вынужденную слабость. Вообще же ему претила любая конъюнктурщина и приспособленчество. И это отнюдь не помогало в жизни и службе. Так же, как и гипертрофированное желание «рубить правду-матку», в том числе в таких ситуациях, когда вообще-то лучше промолчать. В том же Минобороны служба Коржавых кончилось тем, что он однажды довольно жестко заявил начальникам (преемникам Кашубы), как ему осточертело фальшивить, заниматься формалистикой, сочинять казенные тексты и т.д. После этого, естественно, пришлось увольняться из Вооруженных Сил.
Что касается «Правды», тут тоже проявлялся характер Володи и некие его специфические представления о том, на что стоит тратить свой журналистский дар, а на что не стоит. Еще с корреспондентской юности он почему-то решил, что карьера в «Красной звезде» - это ни в коем случае не для него. Что КЗ - такая же «подцензурная клетка», как и «Красный воин». Вот «Правда» - это, мол, другое дело. Коржавых не раз отказывался от разного рода вариантов службы в «Красной звезде». Я сам, став в 1987-м замом главного редактора КЗ предлагал ему неплохую должность: он только скептически улыбнулся в ответ.
В «Правде» регулярно печатались его очерки. Чаще всего о военных авиаторах (кстати сам Володя носил погоны с голубыми просветами). Переход Коржавых в «главную газету СССР» в 1991 г. стал делом практически решенным. Он не отказывался от фикс-идеи, даже когда становилось все яснее, что в результате горбачевской перестройки КПСС (а вместе с ней и «Правда») резко теряют авторитет и влияние. Когда в августе 91-го случился путч, володькина мечта рухнула.
Ну а дружба наша началась еще в абитуре ЛВВПУ. Началась, вроде бы, с сугубо бытового момента. Я поступал в училище в отличие от всех других с гражданки, еще не приняв присягу и не имея военного билета. Это порождало разного рода проблемы, к примеру, я даже не мог получать денежные переводы от родителей на училищной почте. Почему-то у меня вызвал доверие благородный и доброжелательный облик Володи Коржавых. Я рассказал ему о своей ситуации, он сразу откликнулся: «Да какие проблемы! Пошли родителям мои данные, я буду получать переводы и все до копейки тебе отдавать». Так и было. В благодарность я подарил ему морскую тельняшку, которой, правда, он владел недолго. Во время очередного «шмона», устроенного в наших комнатах начфаком Орловым, тельняшка была изъята из тумбочки Володи и обращена в половую тряпку. Из первого же курсантского отпуска я привез Володьке новый тельник, который он очень любил и сумел сохранить до окончания училища.
Но тельняшка - это, конечно, просто символ. Дружба держалась на общих интересах. На обсуждении прочитанных книг, на доверительных показах друг другу образцов своего еще незрелого творчества, на каких-то совместных мечтаниях о будущем, ну и, конечно, на взаимопомощи в разных ситуациях – от подмены в наряде до переписывания конспектов друг у друга. Сразу после выпуска из училища мы вместе с Коржавых (а также его женой Элей и еще группой наших однокашников) на поезде поехали в мой родной Севастополь. Там чета Коржавых гостила несколько дней в доме моих родителей. После этого Володя приезжал ко мне в отпуск 5 раз. Объехали вместе весь Крым: Байдары, Форос, Ялта и т.д. Я в свою очередь приезжал в отпуск в Москву, где Володя меня вводил в круг завсегдатаев тогда еще очень популярного и престижного Дома журналистов. В том числе знакомил с известными правдистами и краснозвездовцами.

Одной из самых поразительных черт Володи Коржавых была его уникальная способность заводить и поддерживать дружеские связи. И не только в среде военных и журналистов. Куда ни придем – везде его не просто знают, ему страшно рады и непременно хотят поговорить, а то и угостить. Какие-то чиновники, какие-то бизнесмены, какие-то сотрудники правоохранительных органов… Скажем в комендатуре Курского вокзала он был «своим человекам», поэтому у меня (да и многих других его друзей и приятелей) никогда, даже в самые «пиковые» летние сезоны, не было проблем с обретением билетов на Юг.
Или вот эпизод. Возвращаемся как-то вместе домой (жили в одном доме). Вдруг Володя видит бедно одетую женщину, торгующую с рук вяленой рыбой. Тут выясняется, что он уже не раз с ней общался ранее. Минут двадцать Коржавых беседует с ней, со знанием ситуации расспрашивая, как там поживают ее малолетние дочери, продолжает ли пьянствовать муж, есть ли деньги на еду. Потом берет две воблы, платит за них пятерную цену, приобнимает торговку и говорит всякие добрые слова. Та пускает слезу. Казалось бы, что ему эта случайная встречная? Но такова уж была володькина распахнутая душа.
Едем как-то ко мне на дачу отдохнуть. Проезжаем мимо Митинского кладбища. Коржавых просить заехать туда, чтобы навестить могилу одного бывшего сослуживца по «Красному воину». Заехали, нашли могилу, положили цветы, постояли, почтили память. Вдруг оказывается, что надо посетить еще шесть (!) могил бывших друзей и приятелей, упокоившихся на этом же кладбище. «А как же дача?» - робко спрашиваю я. Володя только сердито зыркает на меня: «Ты пойми! Раз уж мы здесь оказались, я не могу не сделать это!».

Что и говорить, Володя Коржавых был человеком с непростым характером. Он мог быть в иных ситуациях несдержанным, вспыльчивым, порой даже грубым. Часто совершал спонтанные, или просто необдуманные поступки. Но по большому счету он был очень хорошим и добрым человеком. И это был Настоящий Друг! Эх, Володька, Володька! Как же рано ты ушел из этой жизни!»

… Приехав в столицу поступать в академию, я тоже с неделю, если не больше, жил у Коржавых в его однокомнатной квартире (дочь Виктория ещё не родилась). Каждый вечер мы засиживались на кухне далеко за полночь вместе с рюмками и неутомимыми тараканами. И Эля всякий раз слёзно просила нас «иметь совесть» - идти спать. (К тараканам это не относилось).

… Русскую дореволюционную литературу нам читал кандидат наук Цивин. Вызывает меня к доске отвечать:
- Захар, будьте так любезны, подойдите ко мне.
С серьезнейшей миной на лице говорю Роману Давыдовичу:
- Меня вообще-то звать Михаилом. А Захаром кличут вот эти архаровцы.
Бедный потомственный интеллигент-преподаватель покраснел хуже твоего рака и начал дико передо мной извиняться. Унять педагога мне стоило трудов немалых, поскольку он всерьёз полагал, что оскорбил достоинство курсанта. Меж тем на прозвище Захар я до сих пор откликаюсь. А возникло оно именно после того, как увлеченный Цивин цитировал нам нараспев из гончаровского «Обломова»: «За-а-ахар! Поди сюда, За-ахар!». У Романа Давыдовича было несколько любимчиков, включая, пардон, и меня. Это видно и по тому, что он написал в нашем выпускном альманахе «Атака»: «Когда сегодня я думаю о нынешнем выпуске курсантов-журналистов, то он мне представляется по-особому неповторимо, волнительно и близко. С ним - образца 1969 - 1973 годов - связан мой дебют в вузе, защита диссертации. И самое главное - литературное единомыслие, если так можно выразиться, возникшее на лекциях и закреплявшееся на занятиях в литературной студии. Перед глазами - неистовый в своих суждениях, и в стихах Юрий Попов, элегантный Владимир Коржавых с его любимым словечком «отменно», к счастью, верным ему и в учебе, и в труде; румяный и не по-юношески рассудительный очеркист Михаил Захарчук, неистощимый, упрямый новеллист Валерий Глезденев. Не могу забыть, как читал на некрасовском вечере стихи поэта Иван Есютин: мягко, лирично, с неподдельным чувством. Названы всего лишь «представители», а ведь пишут все, наверняка, каждый молодой лейтенант в душе поэт, критик, публицист, обязательно – АВТОР».

И всё-таки к Володе Коржавых у Цивина наблюдалось отношение особое. Он уже тогда полагал моего друга как бы своим единомышленником. Об этом я узнал случайно, завидев, как Володя работает над довольно приличной машинописной рукописью. Оказалось, что Роман Давыдович в свободное время «баловался литературным творчеством» - писал повесть о своём детстве. Лишь много лет спустя я прочитал его «Хронику одной жизни». Вот что там сказано в предисловии: «Очень прошу читателя не путать хронику Цивина с мемуарами. Его герой нигде не сидел, ни с кем не стоял, ничего не открывал, не перекрывал, не воевал — он вообще не герой, а если все-таки герой, то «герой нашего времени», то есть человек, который жил в наше время, болел нашими болями, радовался нашим радостям… А это уже не мемуарная — это художественная литература. Хотя автор, как я уже говорил, по профессии литературовед, критик. Люди этой профессии лучше нас знают, как нельзя писать стихи и прозу, но стоит им взяться за перо, как хочется сказать: «Врачу, исцелися сам». Роман Цивин, принимаясь за эту повесть, смертельно боялся услышать эти слова в свой адрес, и с перепугу написал так, что и не услышит. Признаюсь: он первый в моей жизни критик, который, не мудрствуя лукаво, сказал правду, только правду и ничего, кроме правды, так, что из этой правды не получилось навязшего в зубах назидательного реализма. Ярый борец против литературных штампов в чужих произведениях, Цивин их счастливо избежал... Строки Романа Цивина, поэтому краткие и весомые, загнанные, как патроны в обойму пистолета или барабан нагана, попали в цель, которую выбрал автор». Могу смело добавить: попали и благодаря Володе Коржавых, который первый читал и, вполне возможно, даже правил те строки…

По окончании академии я пришёл в газету «Красная звезда». «Друг мой Корж» к тому времени уже возглавлял главный отдел пропаганды в газете Московского военного округа «Красный воин». К слову, попасть в который после нашего училища было столь же непросто, как и в главный военный орган СССР. Наш удел после училища была дивизионная газета. В крайнем случае – армейская. В окружные издания брали лишь самых успешных. Володя среди нас и был самым успешным журналистом. И у него дела сразу пошли на лад. А у меня служба в «Звёздочке» не задалась, и чтобы совсем уж не закиснуть стал я писать документальную повесть «Пассионария пламенная» (Цветок-страстоцвет – исп.) о Долорес Ибаррури, с дочерью которой – Амайей – мне посчастливилось близко познакомиться и даже сдружиться. Свой первый «большой литературный труд» я понёс Володе. Он быстро его прочитал (обладал завидным скорочтением) и заявил: «Старик, литература, конечно здесь и не ночевала, но вещь у тебя получилась, безусловно. Хотя бы потому, что в обозримом прошлом и в настоящем о старушке испанке и коммунистке в придачу никто не писал. А ты вдобавок с ней ещё и встречался. Это класс! Будем давать!» Печаталась моя «Пассионария» в военной газете с продолжением почти три недели. За это время Коржавых успел договориться с Политиздатом на выпуск там книгой моей документальной повестушки. Со мной даже заключили предварительный договор. Но потом послали рукопись в ЦК КПСС и там мой «цветок-страстоцвет» «забодали». Между нашей и испанской компартиями наметились серьёзные разногласия, о которых я и не догадывался. Володька успокаивал: «Старик, это все суета сует и суета всяческая. Сколько у тебя будет ещё таких неудач! Не бери в голову». И я не взял…

В начале двухтысячных я издал, возможно, самый главный труд в своей жизни - большую книгу (816 страниц формата БСЭ) «Встречная полоса. Эпоха. Люди. Суждения». Вовка стал первым и на долгое время единственным однокашником, прочитавшим мой труд от корки до корки и сделавший по нему (внимание!) 111 (сто одиннадцать!) поправок и замечаний! Потом уже появились и другие пристрастные читатели, не заметившие и десятой доли моих погрешностей. Но Вовка был первым…

С уходом Коржавых из жизни – очень ранним и потому вдвойне несправедливым, я потерял и частичку себя, как мне сдаётся, вовсе даже не фигурально. Там, на ТОМ свете, если он, конечно, существует, мы обязательно должны встретиться. И договорить то, что не успели обсудить на этой бренной Земле…


Полковник в отставке Михаил Захарчук.

 

НА СНИМКЕ (слева направо): полковник в отставке Олег Вольвич, капитан первого ранга в отставке Владимир Чупахин, полковники в отставке Михаил Захачрчук, Виктор Ткаченко, Владимир Коржавых.

 

.
30 июля 2017 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 30.07.2017 в 19:14 # Ответить
Боже, уже девять лет... Пухом земля Владимиру.
Татьяна П. 30.07.2017 в 19:28 # Ответить
Прочла ещё раз, хотя только что читала в книге" Встречная полоса..." Удивительные отношения. Невольно задумаешься: а много ли мы знаем о своих друзьях детства и юности? И верны ли мы их памяти? Спасибо, Михаил Александрович, что в своих публикациях учите нас, а учиться никогда не поздно, беречь память о дорогих и близких людях, ушедших безвременно.Светлая память Вашему другу Владимиру Коржавых.
Андрей 30.07.2017 в 20:52 # Ответить
Очень трогательно и душевно... Спасибо Михаилу за отсутствие штампов и казённых клише, которые валом валят со страниц и экранов. Просто взять и рассказать о своём друге другим - вряд ли здесь есть что-то, кроме памяти о нём, кроме желания хотя бы таким способом снова "побыть вместе".
Н.Дробышевская 31.07.2017 в 01:07 # Ответить
Умело и трогательно написана статья о своей друге, Владимире Коржавых. Светлая ему память. Михаил Александрович, спасибо за интересные публикации.
Александр Ушар 31.07.2017 в 08:17 # Ответить
Мне довелось вместе с Володей поработать в газете "Налоговая полиция", а потому не дам соврать и сам не совру: очень точный и душевный портрет друга нарисовал Михаил. Володе бы тоже понравилось... Спасибо!
Игорь 31.07.2017 в 09:41 # Ответить
Какие славные парни Львовского высшего! И, к сожалению, их становится все меньше и меньше. Хорошо, что есть такие. как Захар, который способствует сохранению памяти о них.
Людмила Косюк 01.08.2017 в 16:59 # Ответить
Очень трогательно. Прочитала и такое ощущение, что знала этого человека. Хорошо, когда есть друзья, которые помнят о тебе и дают возможность это сделать другим.Автору спасиБо за память, вдохновения. Владимиру Коржавых вечная память, светлый был человек.
Элеонора К. 02.08.2017 в 17:30 # Ответить
Миша, спасибо за память и любовь! Обязательно отвезу распечатку Володиной маме. С уважением - Эля

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
20 октября
вторник
2020

В этот день:

Стояние на Угре

20 октября 1480 года началось «стояние на Угре» между войсками русского князя Ивана III и хана Большой Орды Ахмата, закончившееся окончательным освобождением России от монголо-татарского ига.

Стояние на Угре

20 октября 1480 года началось «стояние на Угре» между войсками русского князя Ивана III и хана Большой Орды Ахмата, закончившееся окончательным освобождением России от монголо-татарского ига.

 

В 1476 году хан Большой Орды Ахмат послал в Москву посольство, которое возглавил Ахмет Садык, с грозным требованием полностью восстановить даннические отношения. Понимая, что отрицательный ответ означает войну, Великий Князь Иван III тянул время, переговоры шли долго. Есть сведения, что окончательное решение Иван III принял под воздействием своей жены византийской принцессы Софьи Фоминичны Палеолог, которая якобы с гневом заявила мужу: «Я вышла замуж за Великого Князя Русского, а не ордынского холопа».

На встрече с послами Иван III разорвал ханскую грамоту, сломал и растоптал ногами басму (коробочка, заполненная воском с оттиском пятки хана, выдававшаяся послам как верительная грамота). Князь велел умертвить послов, кроме одного, которого отпустил и сказал: «Ступай объяви хану: что случилось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое».

В 1480 году на Москву устремились несметные полчища хана Ахмата. Им навстречу выступили русские войска. Две армии встретились на реке Угре – левом притоке Оки. 23 июня 1480 года, горячо помолившись Владимирской иконе Божией Матери, к армии в Коломну прибыл и безвыездно находился в ней по 30 сентября Великий Князь Иван III. А вся Москва тем временем молилась своей Заступнице Пресвятой Богородице о спасении православной столицы. Митрополит Геронтий и духовник Великого Князя архиепископ Ростовский Вассиан молитвой, благословением и советом подкрепляли русские войска. Митрополит писал князю соборное послание, в котором призывал его мужественно стоять против врага, уповая на помощь Матери Божией.

Никто не хотел нападать первым, происходили стычки, было сражение в нижнем течении реки, но оба войска – и русское, и татарское – по-прежнему занимали свои позиции на разных берегах Угры. В мелких стычках, дипломатических переговорах прошло несколько месяцев, наступила осень.
В начале ноября Иван III отдал приказ отойти на зимние квартиры к Боровску. На берегу Угры он оставил сторожу для наблюдения за татарами. Однако татары вместо того, чтобы атаковать русских, чего опасались московские военачальники, сами бежали. Утром 11 (24) ноября стража увидела, что правый берег Угры пуст. Татары скрытно ночью снялись с позиций и ушли на юг. Стремительное отступление татар более походило на бегство. А вскоре хан Ахмат был убит в Орде.

Историки объясняют бегство татар тем, что Ахмат получил известия о набеге русских и их союзников на оставленную Ахматом Орду, наступлением холодов и т.п.

Русские православные люди видели в этом факте особое покровительство Небесной Владычицы земле Русской. Река Угра нашими предками была названа «поясом Пресвятой Богородицы». «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия, - писал летописец. - Нет! Не оружие и не мудрость человеческая, но Господь ныне спас Россию». Так, без всякой битвы, закончилось на Руси монголо-татарское иго. В честь этого события было установлено празднование Владимирской иконе Божией Матери с Крестным ходом в Сретенский монастырь.
Эта история прорастает важным назиданием в сегодняшний день: с молитвой, чистой и непреклонной перед врагом душой русские побеждают любого врага! Тем более это актуально в нынешней битве с англо-саксонским сатанизмом.

 

 

Навариинское морское сражение 1827 года

20 октября 1827 года в Наваринской бухте Ионического моря состоялось крупное морское сражение между соединённой эскадрой России, Англии и Франции, с одной стороны, и турецко-египетским флотом — с другой.

Навариинское морское сражение 1827 года

20 октября 1827 года в Наваринской бухте Ионического моря состоялось крупное морское сражение между соединённой эскадрой России, Англии и Франции, с одной стороны, и турецко-египетским флотом — с другой.

 Оно продолжалось около 4 часов и закончилось уничтожением турецко-египетского флота.

Потери турецко-египетского флота составили более 60 кораблей и несколько тысяч человек убитыми и ранеными. Союзники не потеряли ни одного корабля. Их потери убитыми и ранеными составили от 600 до 800 человек. В сражении отличился флагманский корабль русской эскадры «Азов» под командованием капитана 1 ранга Михаила Петровича Лазарева. Флагман уничтожил 5 турецких кораблей, в том числе фрегат командующего турецким флотом. Корабль получил 153 попадания, из них 7 ниже ватерлинии. Корабль был полностью отремонтирован и восстановлен только к марту 1828 года. На «Азове» во время битвы проявили себя будущие российские флотоводцы, герои Синопа и Севастопольской обороны 1854—1855 годов: лейтенант Павел Степанович Нахимов, мичман Владимир Алексеевич Корнилов, гардемарин Владимир Иванович Истомин. За боевые подвиги в сражении линейному кораблю «Азов» впервые в русском флоте был присвоен кормовой Георгиевский флаг.

Разгром турецкого флота в Наваринском сражении значительно ослабил морские силы Турции, что послужило значимым вкладом в победу России в дальнейшей русско-турецкой войне 1828—1829 года. Наваринское сражение обеспечило поддержку греческого национально-освободительного движения, результатом которого по Адрианопольскому мирному договору 1829 года стала автономия Греции.

Гибель линкора «Императрица Мария»

20 октября (7 по ст. ст.) 1916 года на рейде Севастополя взорвался и затонул линейный корабль Российского Императорского флота «Императрица Мария».

Гибель линкора «Императрица Мария»

20 октября (7 по ст. ст.) 1916 года на рейде Севастополя взорвался и затонул линейный корабль Российского Императорского флота «Императрица Мария».

 Он имел водоизмещение 25 465 тонн, длина линкора составляла 168 метров, ширина 27,4 метра, осадка 8,7 метра. Мощность 4-вальной паротурбинной установки - 26 000 л.с., скорость 21 узел. Броня до 262 мм. Вооружение: двенадцать 305-мм и двадцать 130-мм орудий, восемь 75-мм зенитных пушек, 4 торпедных аппарата.

Поздравляем военных связистов

20 октября 1919 года были созданы Советские войска связи.

Поздравляем военных связистов

20 октября 1919 года были созданы Советские войска связи.

 С тех пор этот день отмечается как профессиональный праздник военных связистов.

Материалы и средства для обеспечения военной связи в разные времена были совершенно различными. Начиная от простейшей передачи зрительных и звуковых сигналов, до изобретения новейших технологий военной связи, передающих информацию всех категорий секретности.Сегодня системы связи полностью автоматизированы. Они позволяют передавать данные на огромные расстояния и поддерживать связь между несколькими объектами одновременно. Обслуживают такие системы специально обученные военные — связисты, которые сформированы в отдельный род войск — войска связи РФ.

 

Освобождение Белграда

20 октября 1944 года советскими войсками была освобождена от европейских фашистов столица Югославии

Освобождение Белграда

20 октября 1944 года советскими войсками была освобождена от европейских фашистов столица Югославии

К началу сентября 1944 г. 75-й стрелковый корпус 46-й армии 2-го Украинского фронта в районе города Турну-Северин на румыно-югославской границе форсировал Дунай и захватил на территории Югославии плацдарм. Перед советскими войсками открылась возможность оказать прямую военную помощь Народно-освободительной армии Югославии, которая к тому времени освободила значительную часть территории страны.
В приказе Верховного главнокомандующего НОАЮ Иосипа Броз Тито от 8 сентября отмечалось, что наступил, наконец, день, которого югославские воины ожидали в течение трех с половиной лет тяжелой борьбы. Тито прямо обратился к Государственному Комитету Обороны СССР с просьбой о вводе войск Красной армии в Югославию. Положительный ответ был дан при личной встрече югославского лидера в Москве со Сталиным.
Ставкой ВГК был разработан план Белградской наступательной операции (28 сентября – 20 октября 1944 г.). Цель операции - совместными усилиями советских и югославских войск на белградском направлении, югославских и болгарских войск на нишском и скопьенском направлениях разгромить белградскую группировку противника и освободить все районы Сербии, включая Белград. Решить эту задачу предполагалось путем одновременного нанесения по противнику ударов силами 3-го Украинского фронта (маршал Ф.И. Толбухин) и оперативно подчиненных ему болгарских войск, а также части сил 2-го Украинского фронта (маршал Р.Я. Малиновский) с востока, силами НОАЮ с запада и юга. К началу Белградской операции советские, югославские и болгарские войска имели решающий перевес над противником как в живой силе (4:1), так и в боевой технике, особенно в танках и авиации – более чем в 4 раза.

Особенность Белградской наступательной операции состояла в том, что были объединены усилия трех союзных армий для решения единой задачи, а наступление на решающих направлениях должно было начаться в разные сроки. Переход в наступление стрелковых дивизий 2-го и 3-го Украинских фронтов на 10–12 дней раньше 1-й армейской группы НОАЮ должен был привести к разгрому значительных сил противника и созданию благоприятных условий для сосредоточения, развертывания и наступления войск НОАЮ на Белград.

Это было принципиальной линией Сталина – предоставить возможность войскам союзных СССР антифашистских режимов вместе с Красной армией в первых рядах штурмовать столицы своих стран. Части 1-й армии Войска Польского брали Варшаву, 1-я румынская добровольческая дивизия имени Т. Владимиреску участвовала во взятии Бухареста, Народно-освободительная армия освобождала Белград.

Боевые действия по освобождению Белграда начались 14 октября 1944 г. Опорные пункты противника по нескольку раз переходили из рук в руки. Вместе с советскими и югославскими воинами сражались и жители Белграда. 20 октября энергичными действиями советских войск при участии подошедших с юго-запада частей Народно-освободительной армии Югославии было сломлено сопротивление белградского гарнизона, и к исходу дня Белград был освобожден.

С овладением Белградом советским войскам по указанию Ставки ВГК было приказано закрепиться на рубеже Белград, Баточина, Парачин, Княжевец и в глубь Югославии не продвигаться. Соединения и части НОАЮ, значительно пополненные вооружением и военными материалами, переданными ей советским правительством, к концу октября вышли на рубеж реки Дрина (100 км западнее Белграда).

Всего за время Белградской операции противник потерял до 45 тыс. убитыми и пленными. Его потери в боевой технике составили: 53 танка и САУ, 184 орудия и миномета, 66 боевых самолетов. Безвозвратные потери советских войск составили 4350 человек, санитарные – 14 488 человек. Непосредственно на улицах столицы Югославии отдали жизнь 2953 бойца НОАЮ и около 1000 советских воинов.

Руководство народной Югославии высоко оценило вклад Красной армии в освобождение ее столицы. Так, по оценке И. Броз Тито, освобождение Белграда для народов Югославии имело историческое значение «особенно потому, что страна этих измученных народов является той ареной, где совместно проливали кровь сыны Великого Советского Союза с достойными сынами Югославии».
Более семи десятилетий минуло с тех победных дней. И могли ли наши деды предполагать, что нацизм, казалось бы, получивший на полях Европы смертельный удар, сможет когда-нибудь возродиться? С огромным сожалением В.В. Путин констатировал в интервью сербской газете «Политика», что «"вакцина" от нацистского вируса, выработанная на Нюрнбергском трибунале, в некоторых государствах Европы теряет силу». В странах Прибалтики, на Украине неонацизм поднял голову – при прямой поддержке тех государств, которые вели Вторую мировую войну в стане антигитлеровской коалиции.
Сегодня снова братская славянская страна оказалась разгромленной США и и по сути оккупированной нынешними последователями Гитлера. И ничего удивительного, если вновь прозвучит призыв, который в октябре 1944-го вёл вперед советских и югославских воинов: «Освободить Белград!»

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии