RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Первый космоплаватель Алексей Леонов
18 марта 2018 г.

Первый космоплаватель Алексей Леонов

18 марта 1965 года советский космонавт впервые в истории человечества вышел в скафандре в открытый космос
Патриотизм — наше национальное достояние
5 апреля 2016 г.

Патриотизм — наше национальное достояние

5 апреля 2016 года под председательством Президента России Владимира Путина в Большом Кремлёвском дворце состоялось 37-е заседание Российского организационного комитета «Победа»
Борьба за Антарктиду
6 июня 2013 г.

Борьба за Антарктиду

Ледяной континент снова становится объектом алчного вожделения западных стран
Большой хранитель Малого
18 июня 2015 г.

Большой хранитель Малого

18 июня 2015 года исполнилось 80 лет народному артисту СССР Юрию Соломину
Испытатель «Пакфайера»
27 марта 2014 г.

Испытатель «Пакфайера»

Лётчик Сергей Богдан первым поднял в воздух истребитель пятого поколения ПАК ФА
Главная » Герои нашего времени » Зори Ольги Остроумовой

Зори Ольги Остроумовой

Народная артистка России, лауреат Государственной премии СССР 21 сентября отмечает юбилей

Она хорошо известна по 60 ролям в кино, в том числе в фильмах «А зори здесь тихие», «Доживём до понедельника», «Любовь земная», «Судьба»...
Зори Ольги Остроумовой

Где-то в начале восьмидесятых мы устроили творческий вечер Ольги Остроумовой для комсомольско-молодежных бригад московских предприятий. В табели о рангах мероприятий Всероссийского театрального общества это было событием как бы второго плана. В первом эшелоне у нас всегда выступали особо заслуженные деятели искусства, народные артисты СССР. И встречались они со "взрослыми" ударниками коммунистического труда. А тут молодая актриса будет общаться с молодыми рабочими. И поначалу речь даже шла о малом зале. Дескать, ну кто там знает какую-то Остроумову?..
Меня назначили ответственным за проведение встречи с актрисой. Хотя, признаться, и я её практически не знал. Нет, конечно же, помнилась её Рита Черкасова в фильме «Доживем до понедельника», любвеобильная Маня Поливанова («Любовь земная», «Судьба») и неотразимая Комелькова («А зори здесь тихие»). Но поскольку в последней картине по замыслу сценариста Бориса Васильева и режиссёра Станислава Ростоцкого за каждой девушкой-героиней стояла выписанная и выпестованная авторами идея, то как раз идея «свободной любви» Жени Комельковой меня не сильно волновала. Эка невидаль, рассуждал я, адюльтер женатого офицера с генеральской дочкой – даже пусть и на фоне страшной военной трагедии. Гораздо ближе были мне и душу грели темы Гурвич – возвышенная поэтическая душа на войне – и Бричкиной – всегдашние смиренность, вера в будущее девушки из народа. Одним словом, Ольга Остроумова ни с какой стороны не являлась героиней моего романа, несмотря даже на то, что практически в каждой кинороли она подчёркнуто олицетворяла собой, прежде всего, непреходящую женскую красоту.

Догадываться о своём заблуждении я начал уже на самом творческом вечере Остроумовой, куда народу прибыло – яблоку негде было упасть. О ней тепло, сердечно и очень проникновенно, значимо говорили мой любимый актёр Евгений Семёнович Матвеев и уважаемый режиссёр Станислав Иосифович Ростоцкий.
Выступали тогда ещё несколько артистов из театра на Малой Бронной, где бенефициантка работала, но, кроме Александра Мартынова, никого больше в моём дневнике не осталось. Зато осталась удивлённая запись о том, что сама Оля ни слова о своём творчестве не произнесла! Как мне показалось, из-за своей... застенчивости. Такое поведение в артистическом мире, откровенно говоря, было более чем необычное. Уже одно это вызывало повышенный профессиональный интерес, и я начал актрису по-журналистски прицельно и активно «окучивать».

Поначалу Ольга Михайловна вообще отказывалась со мной встречаться. Мотивировала это тем, что никаких серьёзных работ в последнее время у неё не наблюдается, а о прошлых уже всё говорено-переговорено – «чего воду в ступе зря толочь». Её не прельщали ни моя внушительная галерея героев, о которых к тому времени я уже написал творческие портреты, ни возможность выступить в главной военной газете страны «Красной звезде». И лишь спустя года полтора или два после её памятного творческого вечера в Доме актера мои осадные действия возымели успех – мы всё-таки встретились. И, признаюсь, я душевно порадовался тогда собственной настойчивости, поскольку впервые пообщался с очень умной, а, пожалуй что, и мудрой женщиной, особенно с учётом того обстоятельства, что мы были молоды, как говорится, в «капитанском возрасте». В ответах актрисы чувствовалась мощь ее личности, которую обычно скуповатая и расчетливая природа на сей раз упаковала ещё и в такую замечательную оболочку (да простится мне сия вербальная неуклюжесть!). Но и в самом деле нельзя было не подивиться тому, что столь эффектная женщина вдобавок ещё и такая простая, рассудительная, без малейшего намека на дамское кокетство. Обычно же умным актрисам Бог дарует лики Фаины Раневской или Цецилии Мансуровой. А тут – красавица из красавиц, и так умна. Мы общались почти три часа. Вот лишь некоторые ответы на мои тогдашние вопросы.

– Нет, я себя и в детстве красивой не считала, да и сейчас не обольщаюсь насчёт своих каких-то особых внешних данных, хотя не вы первый мне о них говорите. Но ко всему этому у меня совершенно нормальное отношение, дай Бог, чтобы оно сохранилось и с годами. Скажу без ложной скромности, у меня вообще очень сильная натура, личностная закваска сильная. Это даже не характер, который человек может ведь при желании и изменить.

Во мне работают гены. И работают на мой собственный закон самосохранения в профессии, в обществе, в быту. Они – от Бога и от папы с мамой, от бабушек с дедушками.

Дедушка по отцу был священником, и потому в нашей огромной семье никогда не культивировалось насилие. Толпа внуков друг за дружкой вступали в пионеры и временами посмеивались над ним примерно так: «Дедушка, а вчера гром гремел – это что, Илья-пророк опять по небу на колеснице проехал?». Добрейший и мудрейший дедушка не обращал нас в веру, а объяснял все с позиций физики, но тут же и легенду про Илью-пророка рассказывал.

Наша большая семья сначала жила в Бугуруслане (где я и родилась), а затем мы переехали в Куйбышев. Артистов в роду не наблюдалось, но элементами творческого начала природа наделила всех. Старшая, Рая, инженер водного транспорта, умеет просто лихо плясать. Дать бы ей артистическое образование, возможно бы, и меня переплюнула. Средняя, Люся, с детства сочиняла стихи, даже в Союз журналистов вступила.
Эта «гуманитарность» у нас от папы, Михаила Алексеевича, учителя… физики. Помню, он усаживал нас с меньшим братиком Герой рядом с собой на диван и читал «Остров сокровищ» Стивенсона. А потом взял и сам смастерил настоящую лодку, куда уместились он с мамой и мы с Геркой. И плавали мы по речке Кинели, по Волге. Он никогда ни в чём не понукал нас. В жизни не сказал бы: «Посмотрите, дети, какой закат красивый!». А просто стоял и сам долго на него смотрел, и мы это поневоле замечали. Как мне всегда было важно услышать от него любое одобрительное слово!
Однажды он мне уже в Москву письмо написал, где говорилось, что я всегда восторженно отзываюсь только о нём, а это кругом несправедливо. Потому что без мамы у нас ничего бы не было – ни нашей прекрасной библиотеки, ни нашей лодки, ни наших регулярных путешествий. «Нам всегда было трудно, дочка, жить вшестером только на одну учительскую зарплату, но мама наша, Наталья Ивановна, умудрялась так выкручиваться, что никто из вас не ощущал в семье недостатка. Это – уникальное умение. Мне, к примеру, оно не под силу. Помнишь, как мы с тобой радостно покупали пианино? А ведь маме пришлось ради этого продать свою, мало ношенную котиковую шубу...».
Так что с родителями мне откровенно повезло. После школы я сумела их убедить, что вот возьму и поеду в Москву. Там мне дадут общежитие, и я поступлю в ГИТИС – не могу не поступить, ведь я же не зря занималась в Народном театре клуба железнодорожников. Вот такая жила святая уверенность во мне. И родители отнеслись к ней с полным пониманием. Возможно, подспудно в меня верили, не знаю.
При собеседовании мне посоветовали даже не соваться на первый тур. Увас, говорили, голос травести, а фактура героини (я читала что-то из Рождественского). Нелепое у вас, не театральное сочетание данных. Вышла после собеседования и разрыдалась под лестничной клеткой. Ко мне подошел парень, наверное, старшекурсник и говорит: «Ты попусту не убивайся, милая, а лучше срочно смени репертуар. Тебе действительно надо читать что-то плавное, а не патетическое. И смело иди на первый тур. Ты что, полагаешь, тебя запомнили? Не обольщайся, дурочка!».
Вот не знаю, помнит ли меня тот человек, стал ли он артистом, но я случайного своего волшебника-спасителя никогда не забуду, поскольку в точности выполнила его установку, и это принесло успех. На первом туре читала пушкинское «Мороз и солнце, день чудесный...». Из прозы вспомнила «Лист» Михаила Пришвина, который нам любил читать отец. На втором туре плясала что-то русское, и у меня получилось неплохо. Но перед этим пошла в деканат и попросила общежитие. Не потребовала, а смиренно попросила. Мне выделили койку на Трифоновке.
... Я бываю временами искренна до глупости. Податлива и уступчива. Приглашают на спектакль – иду. После спрашивают, ну как? Нет, чтобы отделаться общими фразами или актерским набором: "Великолепно, поздравляю!". А я говорю, что мне не понравилось. Ну не могу кривить душой! Обижаются. А я не люблю темнить вокруг себя и своей профессии, напускать на себя этакий флёр таинственности.
С удовольствием... не играю. Да, с удовольствием и вовсе не из-за лени или потому, что у меня двое детей, вечно времени не хватает. Просто в паузах работает моё сердце, душа трудится, накапливается что-то такое, что потом искрой вспыхнет в очередной роли.

Часто думаю о том, что вот, известный профессор Герасимов восстанавливал облик людей прошлого по черепам. Так для этого же он придумал целую систему, которая во всём мире одобрение получила. А какой же системой, кроме, конечно, системы Станиславского, должна пользоваться я, чтобы мне зритель поверил? А если он мне всё-таки поверил в театре, в кино, то какой груз ответственности в таком случае я взваливаю каждый раз на свои плечи? Вот здесь самая большая сложность профессии, а всё остальное – легко. Хотя нет, не легко. Иногда думаешь: вот хорошо получилась у тебя сцена, надо закрепить это мгновение в памяти, в теле. А ещё глубже подумаешь – нельзя так поступать! Правильную тропку в роли, её общий абрис находить надо и пользоваться ими можно, но нюансы, интонации всегда должны видоизменяться. Это же театр, а не кино! Поэтому самое моё большое наслаждение в работе на сцене (я все-таки актриса театральная, что бы вы по этому поводу ни твердили), – это когда импровизирую, а партнёр меня поддерживает.
Всякая новая работа начинается для меня с неуверенности. Говорят, что от отсутствия большого опыта. Возможно. Но что такое опыт? Всего лишь то, что получаешь, вместо того, что хотелось. По мне, так с прежними сценическими наработками нельзя подходить к новому человеку (не люблю говорить к «новому образу»). Бывает, увы, так, что в работе я теряюсь порой от какого-то пустяка, мелкой неприятности. Но в серьезной ситуации знаю, что не спасую. Умею соображать. Умею искать и находить пути к тому, чтобы исправить положение. Говорю же, во мне генетика работает. Если кого-то невзначай обижу – переживаю и стремлюсь поскорее объясниться.
Не хочу «рвать страсти» ни на сцене, ни в жизни. Всегда стараюсь играть то, что не противоречит моей природе. Не всегда, правда, удаётся.

Так ведь кому не известно, что наш брат, актёр, в крепостной зависимости от режиссёра.
...В кино – вы, наверное, правы, – я снимаюсь мало. Здесь пока что моя лучшая работа – Женя Комелькова. По-моему, неплохо я сыграла и Василису (фильм Ирины Поплавской "Василий и Василиса" по рассказу Валентина Распутина). О «Любви земной» и «Судьбе» говорить не хочу и прошу об этом ничего не писать. Тут всё очень сложно. В двух-трех вопросах и ответах ситуацию мы с вами не проясним, а обсуждать такие вещи походя не люблю и рассчитываю на ваше понимание. Хотя о режиссёре Евгении Матвееве могу сказать: прекрасный, просто замечательный человек. У нас были, скажем так, непростые отношения, но они для меня гораздо дороже, чем любовные и дружеские, хотя мы много спорили на съемочной площадке. Ну, что вы хотите, если он мне предложил: «Скажи, что хочешь сыграть – все для тебя сниму». Могу добавить, что Матвеев – мужчина. Широкий, щедрый, надежный. В экспедиции мог всю труппу свести в ресторан. Вообще, тему личных отношений актрисы и режиссёра мне бы тоже не хотелось углублять…

В итоге первый раз о творчестве Ольги Остроумовой я написал где-то в конце 1981 года. Отправил публикацию актрисе. Тогда она ещё работала в театре на Малой Бронной. Никаких «рекламаций» от Оли не поступило. Несколько лет мы не виделись, не общались. А потом встретились по весьма нестандартному поводу. В тот раз передо мной стояла задача, сформулированная очень большим моим другом, редактором газеты Тихоокеанского флота «Боевая вахта» Юрием Отёкиным. Так вот, он просил: «Сделай мне большое полотно о самой красивой и самой обаятельной актрисе советского кино, но чтобы при этом было видно, что она не чурается человека в погонах. А для этого поставь в центр повествования её лучшую, с моей точки зрения, роль Жени Комельковой.
Сколько бы ни смотрел на неё в этой роли, всегда затрудняюсь сказать, чего больше в этой красивейшей девушке, которой одинаково к лицу и белое бальное платье, и солдатская гимнастерка, – удали или женского обаяния, ненависти к врагу или доброты сердечной, душевной красоты или духовной силы.

Знаю лишь, что с этой ролью наш советский кинематограф приобрел одну из самых колоритных фигур, полно раскрывающих подвиг народа в войне. Ну, и заодно передай Ольге Михайловне, что во Владике есть такой лысый капитан первого ранга, её преданный воздыхатель».
Все это я Остроумовой передал в юмористическом тоне, но вопрос поставил серьёзный, и ответ получил такой же.

 

– Оля, вот вы родом из исконно патриархальной семьи, где об армии и флоте, наверное, и слыхом не слыхивали. Как же вам удалось столь достоверно сыграть дочь кадрового военного – генерала?

– Сдаётся мне, что таких семей, которых бы не касалось военное лихолетье, на Руси не было и нет в принципе. Все мы родом из революции и все – наследники победителей в минувшей самой страшной войне. Это не громкие слова, сказанные «по случаю». Это, по моему разумению, очень крепкий и надёжный фундамент под всей Россией, которого не имеет больше ни одна другая страна в мире. От того они все и бесятся, глядя на нас и завидуя нам.

 

Многие мои родственники, даже не могу сказать, сколько их, воевали и погибли на той войне. А дядя, Сергей Алексеевич Остроумов, Царствие ему Небесное, был полковником Советской армии, кавалером шести боевых орденов. Как полагаете, легко ли было ему, сыну священника, стать офицером? Вот то-то и оно...

 

Очередная встреча с Ольгой Остроумовой случилась у меня на ставшей уже легендарной презентации женского номера журнала "Вестник противовоздушной обороны", который я редактировал. Позвонил актрисе, попросил её принять участие в нашем торжестве. И сколь мог деликатно объяснил при этом, что оплата будет, откровенно говоря, очень скудной. И получил увесистый нагоняй. Типа того, что как вы могли подумать, что я возьму деньги с людей военных. Пришла. Очень интересно, содержательно выступила. И я лишний раз убедился в том, что Оля – не просто замечательная актриса, но ещё и очень хороший, душевный человек.

 

…Ольга Михайловна первый раз вышла замуж за молодого актёра, своего сокурсника Бориса Аннабердыева. Прожили вместе они недолго. Вначале семидесятых актриса влюбляется в Михаила Левитина, ставившего спектакль в ТЮЗе, где она тогда работала.

 

«Левитин был магнетическим человеком. Стоило ему посмотреть на меня, и я тут же уехала с ним в Ленинград, даже не предупредив мужа. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро «Комсомольская», держась за руки, поклялись друг другу: приходим домой и говорим своим половинкам всю правду. Потому что, как мне и тогда, и теперь кажется, любовь и ложь – вещи несовместимые. Я как приехала, так сразу с порога всё Боре и объявила. А вот Михаил Захарович сделал это значительно позже, проявив удивительную для него нерешительность».

 

Второй брак Остроумовой длился 23 года. За это время она родила дочь Ольгу и сына Михаила.
«Я надеялась, что сумею всё со всем совместить. Думала, что сдюжу, что семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что придется чем-то пожертвовать. Чем? Для меня не было альтернативы: если уж жертвовать, то, конечно, только работой. Но вот Левитин не хотел жертвовать ничем. Моя любовь не прошла – разбилась. У меня было жуткое отчаяние. Спасли дети. Ради них я должна была держаться во что бы то ни стало, делать вид, что все нормально, хотя осталась с ними, маленькими, на одну нищенскую зарплату. И в какой-то момент меня охватила паника: «Как смогу их вытянуть?». Но во лжи я просто умирала. Поняла: либо останусь человеком и личностью, либо буду растоптана».
К чести Левитина, он тоже проявил определённое благородство…
В фильме, посвященном юбилею экс-супруга, Ольга Михайловна заявила: «Я желаю ему больше ничего не терять!».
А потом Оля встретила Валентина Гафта…

 

Как ни банально это прозвучит, в жизни зачастую всё складывается далеко не так, как в кино. Но главное, что жизнь продолжается, и хочется пожелать Ольге Остроумовой счастья и новых творческих удач. И пусть помогут ей в этом ее мощные гены, сильная личностная закваска!

Михаил Захарчук.

Источник: http://www.stoletie.ru

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
30 октября
пятница
2020

В этот день:

Самый молодой нарком СССР

30 октября 1908 года родился Дмитрий Федорович Устинов (ум. 1984), советский политический и военный деятель, самый молодой сталинский нарком вооружения (в 32 года от роду), Маршал Советского Союза (1976).

Самый молодой нарком СССР

30 октября 1908 года родился Дмитрий Федорович Устинов (ум. 1984), советский политический и военный деятель, самый молодой сталинский нарком вооружения (в 32 года от роду), Маршал Советского Союза (1976).

 Дважды Герой Социалистического Труда (1942, 1961), Герой Советского Союза (1978), министр обороны СССР (1976—1984).

Родом из Самары из рабочей семьи. В 22 года вступил добровольцем в Красную армию, уаствовал в боевых действиях с басмачами. Осенью 1929 года стал студентом механического факультета Иваново-Вознесенского политехнического института. Работал секретарём комсомольской организации, являлся членом партийного бюро института. Затем перешел в

Ленинградский военно-механический институт, который закончил в 1934 году. C 1934 года — инженер, начальник бюро эксплуатации и опытных работ в Ленинградском артиллерийском научно-исследовательском морском институте. С 1937 года — инженер-конструктор, заместитель главного конструктора, директор Ленинградского завода «Большевик». С 9 июня 1941 года по 14 декабря 1957 года — нарком вооружения СССР, министр вооружения СССР, министр оборонной промышленности СССР. 14 декабря 1957 года — 13 марта 1963 года — заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам. За подготовку первого полёта человека в космос (Ю. А. Гагарин, 12 апреля 1961 года) удостоен звания Героя Социалистического Труда. 13 марта 1963 года — 26 марта 1965 года — первый заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Высшего Совета народного хозяйства СССР. 26 марта 1965 года — 26 октября 1976 года — секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам. 29 апреля 1976 года — 20 декабря 1984 года — министр обороны СССР. Среди членов Политбюро 1970—1980-х гг. отличался тем, что спал по 4—4,5 часа. Был исключительно энергичен, предприимчив, очень быстро решал задачи управления и руководства предприятиями.

Д. Ф. Устинов, простудившись во время учений новой боевой техники, умер 20 декабря 1984 года от скоротечного тяжёлого воспаления лёгких. Генерал-лейтенант Иван Устинов (однофамилец) вспоминал: "На последнем учении, после которого его на самолете отправили больным, мы сидели в его резиденции с 9 до 3 утра. Он всем интересовался - и делами, и в персональном плане... В конце концов я ему напомнил: "Дмитрий Федорович, пора и отдохнуть, ведь по плану в 9 часов утра начало учения". - "Иван Лаврентьевич, не беспокойтесь я сталинской закалки". Да вот видите..."

Похоронен на Красной площади (кремирован, урна с прахом замурована в Кремлёвскую стену).

Первая оборона Севастополя 1941 года

30 октября 1941 года начался первый штурм Севастополя фашистскими полчищами.

Первая оборона Севастополя 1941 года

30 октября 1941 года начался первый штурм Севастополя фашистскими полчищами.

Крым имел стратегическое значение, как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налётов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе.

Севастопольский оборонительный район (СОР) к началу Великой Отечественной войны был одним из самых укреплённых мест в мире. Сооружения СОР включали десятки укреплённых орудийных позиций, минные поля и др. В систему обороны входили также две так называемые «бронебашенные батареи» (ББ), или форты, вооружённые артиллерией крупного калибра. Форты ББ-30 (командир — Г. А. Александер) и ББ-35 (командир — А. Я. Лещенко) были вооружены орудиями калибра 305 мм.

В советской историографии первым штурмом Севастополя принято считать попытки немецких войск с ходу захватить город в течение 30 октября — 21 ноября 1941 года. С 30 октября по 11 ноября велись бои на дальних подступах к Севастополю, со 2 ноября начались атаки внешнего рубежа обороны крепости. Сухопутных частей в городе не оставалось, защита осуществлялась силами морской пехоты Черноморского флота, береговыми батареями, отдельными (учебными, артиллерийскими, зенитными) подразделениями при огневой поддержке кораблей. Советская группировка насчитывала вначале около 20 тысяч человек.

В конце октября Ставка ВГК решила усилить гарнизон Севастополя силами Приморской армии (командующий — генерал-майор И. Е. Петров), до тех пор защищавшей Одессу. 16 октября оборона Одессы была прекращена и Приморская армия была морем переброшена в Севастополь. Силы подкрепления составили до 36 тысяч человек, около 500 орудий, 20 тысяч тонн боеприпасов, танки и другие виды вооружений и материалов. Таким образом, к середине ноября гарнизон Севастополя насчитывал, — по советским данным, — около 50-55 тысяч человек. 9—10 ноября вермахту удалось полностью окружить крепость с суши, однако в течение ноября к своим пробивались силы арьергарда, в частности, части 184-й стрелковой дивизии НКВД, прикрывавшей отход 51-й армии.

11 ноября с подходом основной группировки 11-й армии вермахта завязались бои по всему периметру . В течение 10 дней наступавшим удалось незначительно вклиниться в передовую полосу обороны после чего в сражении наступила пауза.

Советская «Царь-бомба»

30 октября 1961 года СССР произвёл взрыв самой мощной бомбы в мировой истории: 58-мегатонная водородная бомба («Царь-бомба») была испытана на полигоне на острове Новая Земля.

Советская «Царь-бомба»

30 октября 1961 года СССР произвёл взрыв самой мощной бомбы в мировой истории: 58-мегатонная водородная бомба («Царь-бомба») была испытана на полигоне на острове Новая Земля.

Она была разработана в 1954—1961 годах группой физиков-ядерщиков под руководством академика Игоря Курчатова.

Бомбардировщик Ту-95В с "Царь- бомбой" на борту, пилотируемый экипажем в составе: командир корабля А. Е. Дурновцев, штурман И. Н. Клещ, бортинженер В. Я. Бруй, вылетел с аэродрома Оленья и взял курс на Новую Землю. В испытаниях участвовал также самолёт-лаборатория Ту-16А. Через 2 часа после вылета бомба была сброшена с высоты 10 500 метров на парашютной системе по условной цели в пределах ядерного полигона «Сухой Нос». Подрыв бомбы был осуществлён барометрически через 188 секунд после сброса на высоте 4200 м над уровнем моря (4000 м над целью). Самолёт-носитель успел улететь на расстояние 39 километров, а самолёт-лаборатория — на 53,5 километра. Огненный шар взрыва достиг радиуса примерно 4,6 километра. Теоретически он мог бы вырасти до поверхности земли, однако этому воспрепятствовала отражённая ударная волна, подмявшая и отбросившая шар от земли. Световое излучение потенциально могло вызывать ожоги третьей степени на расстоянии до 100 километров. Ионизация атмосферы стала причиной помех радиосвязи даже в сотнях километров от полигона в течение около 40 минут. Ощутимая сейсмическая волна, возникшая в результате взрыва, три раза обогнула земной шар. Свидетели почувствовали удар и смогли описать взрыв на расстоянии тысячи километров от его центра. Ядерный гриб взрыва поднялся на высоту 67 километров; диаметр его двухъярусной «шляпки» достиг (у верхнего яруса) 95 километров. Звуковая волна, порождённая взрывом, докатилась до острова Диксон на расстоянии около 800 километров. Однако о каких-либо разрушениях или повреждениях сооружений даже в расположенных гораздо ближе (280 км) к полигону посёлке городского типа Амдерма и посёлке Белушья Губа не сообщалось.

Основной целью, которая ставилась и достигнута этим испытанием, была демонстрация владения Советским Союзом неограниченным по мощности оружием массового поражения — тротиловый эквивалент наиболее мощной термоядерной бомбы из числа испытанных к тому моменту в США был почти вчетверо меньше, чем у АН602. Крайне важным научным результатом стала экспериментальная проверка принципов расчёта и конструирования термоядерных зарядов многоступенчатого типа. Было экспериментально доказано, что максимальная мощность термоядерного заряда, в принципе, не ограничена ничем.

Интересно, что тогда еще любивший советскую власть академик А. Д. Сахаров (впоследствии проамериканский диссидент) предложил проект по тайному размещению нескольких десятков сверхмощных ядерных боеголовок мощностью от 200 или даже 500 мегатонн вдоль американских морских границ, что, по мнению учёного, позволило бы отрезвить неоконсервативные круги политической элиты США, не втягиваясь в разорительную гонку вооружений. В случае нападения США на СССР можно было затопить береговые города Америки — с помощью искусственного цунами. Гигантская волна высотой более 300 м приходит со стороны Атлантики и обрушивается на Нью-Йорк, Филадельфию, Вашингтон, Аннаполис. Волна достигает крыш небоскребов. Друга волна накрывает западное побережье в районе Чарльстона. Еще две волны обрушиваются на Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Всего одной волны хватает, чтобы на побережье Мексиканского залива смыло низко расположенный Хьюстон, Новый Орлеан, Пенсаколу.

К сожалению, Хрущев отклонил этот проект. Подобную идею сегодня вынашивает академик Игорь Острецов: уничтожение США с помощью направленного взрыва, вызывающего гигантскую волну в заданном направлении.

Первая космическая стыковка кораблей

30 октября 1967 года впервые в истории человечества в космосе была произведена автоматическая стыковка космических кораблей. Это были аппараты серии «Космос» — «Космос-186» и «Космос-188», являвшиеся прототипами космического корабля «Союз».

Первая космическая стыковка кораблей

30 октября 1967 года впервые в истории человечества в космосе была произведена автоматическая стыковка космических кораблей. Это были аппараты серии «Космос» — «Космос-186» и «Космос-188», являвшиеся прототипами космического корабля «Союз».

 

Первым был запущен «Космос-186». Он являлся «активным» кораблём , то есть он должен был найти с помощью радиолокационной антенны «пассивный» корабль «Космос-188», сблизиться и пристыковаться.

30 октября 1967 года во время пролёта корабля «Космос-186» над космодромом был запущен «Космос-188» в той же плоскости орбиты, но с опережением на 24 км. Для осуществления стыковки необходима высокая точность вывода на орбиту, так как автоматическая система стыковки может работать только до определённой величины расстояния между кораблями. Расстояние в 24 км не превышало этого предела. Командой из центра управления были активированы системы ориентации, системы автоматического управления и счётно-решающие устройства. После обнаружения «пассивного» корабля «Космос-186» стал корректировать свою орбиту в вертикальной и горизонтальной плоскостях, приближаясь к «Космосу-188» на скорости 90 км/ч. Когда расстояние между кораблями составило 300 м, отключился главный двигатель, и начали свою работу двигатели малой тяги. Последний этап стыковки называется причаливанием. Во время причаливания скорость сближения кораблей составила 0,5—1 м/с. Затем произошла сама стыковка: штанга стыковочного узла «Космоса-186» попала в конусообразный захват «Космоса-188». Состыкованными корабли летали 3,5 часа, совершив около 2 витков вокруг Земли. Затем по команде с Земли они расстыковались и последовательно приземлились: сначала «Космос-186», потом «Космос-188».

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии