RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Повторил подвиг Маресьева
27 марта 2018 г.

Повторил подвиг Маресьева

27 марта 1973 года летчик-истребитель Юрий Козловский, рискуя жизнью, увёл аварийный самолёт от Читы
Памяти полковника Толи Гары
10 октября 2017 г.

Памяти полковника Толи Гары

10 октября 2016 года он ушел из жизни, оставив о себе самые светлые воспоминания
Россия — США: газовая дуэль
7 июля 2015 г.

Россия — США: газовая дуэль

Американская стратегия вытеснения нашей страны из европейского газового рынка терпит фиаско
Подвиг спецназовца Ивана Маслова
9 января 2017 г.

Подвиг спецназовца Ивана Маслова

9 января 2012 года начальнику штаба отряда специального назначения «Тайфун» подполковнику Маслову Ивану Владимировичу присвоено звание Героя России (посмертно)
Бесланская трагедия: правда и вымыслы
31 августа 2020 г.

Бесланская трагедия: правда и вымыслы

1 сентября 2004 года произошло одно из самых гнусных злодеяний в современной России
Главная » Герои нашего времени » Мы Керном мечены

Мы Керном мечены

Низкий поклон командиру, учителю и почти отцу родному...

.
Мы Керном мечены

Керн (нем. Kern) – 1) образец породы, извлекаемой из скважин при бурении; 2) точка, наносимая кернером при разметке деталей, подлежащих механической обработке; 3) самая центральная, наиболее плотная часть ядра какой-либо галактики.

*

Надысь написал я заметку о 50-летии выпуска нашего курса из Львовского высшего военного политического училища. Назвал в ней некоторых преподавателей и командиров, учивших нас уму-разуму, воспитывавших нас, готовивших из нас военных журналистов. И среди прочих упомянул Альберта Анатольевича КЕРНА, начальника нашего курса. Незамысловатые мои строки возымели неожиданно большой всплеск откликов. Модераторы «Одноклассников», как всегда топорно и неуклюже – иначе они, бедолаги, не могут - тоже присоединились: «Поздравляем, вам выразили 50 эмоций к заметке!» И «эмоции» продолжают поступать.
Особенно меня порадовал отзыв Коли Врагова: «Альберт Анатольевич Керн - мой духовный отец. Я уже собрался уезжать после экзаменов домой с твёрдым намерением поступать в Воронежский университет. 24 балла, плюс школьная медаль почти гарантировали моё намерение. Тогдашняя атмосфера в ЛВВПУ как-то не очень меня вдохновляла. Сидел я на стадионе, где матрасы выдавали. Майор Керн присел рядом. «Ты, кажись, мой журналист» - «Да» - «Не да, а так точно» - «Со спортом дружишь?» - «Да, так точно» - «А ещё чем увлекаешься?» - «На гитаре играю» - «Ну, а баллов-то сколько набрал?» – «24» - «Так что ж ты дурью маешься? Быстро чемодан в каптёрку. Мы из тебя человека сделаем!»

Через месяц я играл в ансамбле «Нонпарель». По большинству видов спорта мы обычно опережали параллельный курс капээровцев. И вообще я закончил училище на «отлично». С курсом Миши Захарчука мы прошагали вместе два года не только при подготовке к парадам. Хотя они-то больше всего в память и врезались. Я бы лично сейчас ноги повыдёргивал тем «дровосекам» из моего набора 1971 года. Однако, нас старшекурсники терпели. Когда Непейвода кричал в мегафон: «Журналистики! На второй круг!» - ясно было, что из-за нас, салаг, наказывал всю «коробку». А старшие товарищи весело подбадривали: «Ничего, парни, прорвёмся! Дядя Костя только вид показывает, что сердит». Конечно, встречались среди них и деятели, типа Жени Москаля. Но помнится-то лучшее. Помнится, что благодаря Керну мы все мужчинами стали».
Сейчас вот думаю: сколько всего настоящих мужчин могли бы благодарно присоединиться к словам Коли Врагова? Да, как минимум, несколько сотен наберётся таких, кто Керном были мечены. И ведь нам действительно с Альбертом Анатольевичем повезло. Его нельзя, наверное, назвать образцовым офицером. А вот рыцарь, гусар и отец курсанта – очень даже по его широкому плечу характеристики. Ошибался ли Керн, отмеряя и раздавая нам каждодневно поощрения и наказания? Да сколько угодно раз. Не ошибается лишь тот, кто ни хрена не делает, кто прячется за спинами других и за статьями уставов. А он таким ловчилой и приспособленцем никогда не был. И всегда находил в себе мужество признать собственную ошибку.

Как-то наш начальник факультета, вернувшись из отпуска, осматривал комнаты в общежитии. В одной обнаружил курсанта Витю Коптилова, решившего спрятаться под кроватью. Сама кровать при этом была аккуратно застелена. Начальнику, при взгляде на желтоватые худющие ноги лежащего, вдруг померещилась, что там… труп. Он выбежал в коридор с истошным криком: «Подполковник Кузнецов (его зам. по политчасти) я факультета не принимаю!» Даже теоретически не могу себе представить в такой ситуации Керна. Он никогда не бежал ответственности. Никакой. Ни перед кем.
Однажды я потерял записную книжку, где записывал всякие байки, анекдоты. В том числе политические. Побежал с испугу к Керну каяться. Он выругался в сердцах: «Лучше б ты нажрался до потери пульса, чем так вляпаться с антисоветчиной». И я понимал его обеспокоенность. За неделю до этого из военно-морского факультета уволили Валеру Илларионова, калининского стипендиата, знающего английский язык в таком совершенстве, что Шекспира читал в подлиннике. Курсанта этого для синхронного перевода приглашали по необходимости во Львовский обком партии, каждый раз присылая за ним черную «Волгу». Уволили за то, что какой-то «бдительный» выкрал и передал контрику дневники парня, в которых содержались весьма нелицеприятные оценки социалистического строя. И тут - я со своими скабрезными анекдотами о Ленине, Чапаеве, Сталине, Хрущеве, Брежневе...
Вдвоем с Керном мы отправились к Непейводе, чтобы хоть как-то упредить нежелательное развитие событий и попросить защиты. Стояли перед ним навытяжку. Константин Александрович грозно смотрел на меня из-под кустистых бровей:
- Ну и мастер же ты на всякие глупости! (До сих пор он ни разу не обращался ко мне на «ты», из чего ясно было, что мои проделки задели его очень уж за живое). Подумав немного, рявкнул:
- Свободны! Что-нибудь придумаем...
Уже на улице Альберт Анатольевич дал волю чувствам:
- Ну, сколько можно испытывать Костину доброту? Ты хоть понимаешь, что мы сейчас свои беды свалили на его плечи или до тебя это не доходит? Одна надежда, что в обиду дядя Костя нас не даст.
«Свои беды… нас не даст». Вряд ли так уж он думал обо мне, как о «своём сыне». Но то, что встал на мою защиту, как волчица за своего детёныша,- ведь это же факт бесспорный. А сколько ещё таких случаев было у меня, у других моих побратимов...
Наша 2-я группа пошла в свой первый гарнизонный караул. И там отличился Валерка Глезденев. Он стоял часовым, охраняя не просто арестованных, а подследственных солдат по тяжким преступлениям. Один из этих «урков» с помощью хитрой отмычки, сумел открыть навесной замок и сбросить его с петель. И только он высунул свою рожу в коридор, Глездон сделал предупредительный выстрел в дальнюю стенку. Бандюк наложил в штаны, а Валерка получил 10 суток отпуска и поехал в родные удмуртские Алнаши почти героем. Мы все ему по-доброму завидовали. А того не знали, что его таскали на разного рода допросы и расспросы. Глездон не соблюл всех уставных процедур, не прокричал: «Стой, кто идет!», «Стой, стрелять буду!». Просто шмальнул из АКМ. Тот же занудный начфак рассуждал на полном серьёзе: может, тут не поощрять курсанта надо, а наказать за несоблюдение Устава. Керн горячо вступился: «Да вы что, товарищи! Неопытный первокурсник, первый раз в таком ответственном карауле. И какой характер проявил! Считаю, что курсант действовал мужественно, решительно и сообразно обстановке. Ну а если изначально вносить в курсантские головы сомнения, как действовать в подобных ситуациях, мы из них бойцов не воспитаем».
…Валерий Глезденёв (о нём наш однокашник Сергей Дышев написал целую книгу) погиб в Афганистане. Так вот о Керне всегда отзывался не иначе, как: «Мой отец Альберт Анатольевич».
Точно так же о нём всегда отзывается Владимир Чупахин: «На памятных нам с тобой полевых учениях (осень 2-го курса) наш курс обозначал «противника» для атакующей танковой армады. Атака ожидалась завтра. А с вечера всем было велено расположиться в своих окопах, бодрствовать и проявлять бдительность. Ко всему прочему командиры «взбодрили» нас сообщением: ночью возможны действия разведки «противника», и будет ужасная стыдоба, если кто-то из наших угодит в «языки». При этом надо заметить, что накануне нас целый день мучили марш-бросками, учебными атаками и рытьем тех же самых окопов. А так как мне на период учений привычный АКМ заменили увесистым РПК, силы к вечеру были практически на исходе. Но надо было держаться, и я честно напрягался часов до двух ночи. А потом и не заметил, как сполз на самое дно глубокого окопа и задремал. "И снился мне сладкий сон, будто я лежу в своей уютной кроватке дома, а заботливая матушка подтыкая под бока одеяло, нежно говорит: «Володя, Володенька! Ну что же ты так умаялся, сынок!» Вдруг откуда-то сверху посыпался песок и куча мелких камушков. Я очнулся ото сна, и в свете луны там, наверху, на краю окопа, узрел сначала носки сапог, а потом и круглое лицо майора Керна. Оказывается, никакая это не матушка, а именно он, Альберт Анатольевич, говорил мне «Володенька» и «Что же ты так умаялся, сынок!». И, подумав, добавил: «Ну, ладно! Вылезай, парень, из окопа!». Я вылез. Меня ощутимо покачивало и колотило ознобом. Похоже, от сильного переутомления резко скакнула температура. Керн понял мое состояние и подытожил: «Так, наша линия обороны прочна, и потеря одного бойца ее отнюдь не ослабит». Отвел меня в офицерскую палатку, уложил на свою койку, и оставил досыпать до утра, а сам пошел дальше проверять позиции. И вот ведь, каково  целебное действие настоящей командирской заботы! Наутро я был в полном порядке, а начальник курса даже ни разу и не вспомнил о небольшом ночном происшествии".
Мы все в Керне души не чаяли. Да только ли мы. Большинство женщин училища тоже были в него влюблены. Одной чудный комплимент отвесит, другую нежно приобнимет, третью даже слегка ущипнёт и - все в восторге. И уже любая курсантская проблема у него в шляпе. Высокий, плотный, с атлетической фигурой (мастер спорта по военному многоборью!) он мог позволить себе глубокомысленную «шутку»: «Если спорт мешает учебе, значит, надо что – бросить учёбу». А чего стояло его постоянное обращение к французским пословицам: faut cultiver son jardin (возделывай свой сад); A la guerre comme a la guerre (на войне как на войне); и коронное: cherchez une femme (ищите женщину).
… В училище объявлен очередной карантин. Курсант Валерий Шилкин едко интересуется у Керна:
- Товарищ майор, а как я теперь буду решать свой половой вопрос?
- Только через патркомиссию, - отвечает вполне серьёзно Альберт Анатольевич. - Другого пути не вижу.
Керна никто не мог поставить в тупики вопросом, зато он всех ставил в тупик своими ответами.
Однажды у меня возникла, как бы это поделикатнее выразиться, весьма щекотливая житейская ситуация, вдаваться в подробности которой мне даже на семидесятом году жизни как-то неловко. Даже и стыдно. А в те молодые годы и подавно. Когда я всё же изложил её Керну, он в задумчивости почесал свой активно лысеющий затылок. Потом молча выписал увольнительную на четыре (!) дня. И сказал: «Запомни: первый и последний раз прикрываю подобное безобразие!». А ведь другой командир на его месте, наверняка бы потребовал написать рапорт, изложив в нём все подробности случившегося. Ещё чего доброго бы доложил по инстанции. Элементарно, для подстраховки. Но только не Керн!
…С некоторых пор я все свои воспоминания поверяю на Володе Чупахине, о котором здесь уже говорилось. И не только потому, что он многие годы возглавлял нашу главную военную газету. Просто у него безошибочное журналистское чутьё и верный, благородный взгляд на наше славное курсантское прошлое. Моё намерение вспомнить Керна, Володя воспринял с восторгом. И вот, что добавил: «А мне вспоминается, как упорно и искренне Альберт Анатольевич хотел сделать из нас настоящих военных профи. Если и не суперменов, то лучших в масштабах ЛВВПУ – это точно. Вспомни, как на первом круге, во время зимней сессии он зажег нас на то, чтобы курс (по-моему, чуть ли не впервые в истории училища) официально был объявлен «отличным». Мы сдавали в январе 1970-го несколько зачетов и всего один экзамен – ТСП – «Технические средства печати». Экзамен-то один, но все равно требовалось совершить немыслимое: надо было, чтобы все 63 (!) курсанта сдали не просто на высокие баллы, а исключительно на 5. А ведь были у нас и слабенькие ребята, которым трудновато было усваивать не столь уж простой материал про все эти «Ромайоры», походные типографии, линотипы, виды печати и т.д. Керн «прикрепил» ребят, проявлявших себя в учебе посильнее, к каждому из тех, кто усваивал материал хуже и был способен сорвать «великий замысел». Меня, кстати, хоть и самого молодого на курсе, он тоже попросил дополнительно позаниматься с одним потенциальным троечником (сейчас уже неважно с кем). А потом был экзамен, Керн волновался больше всех, то входил в аудиторию, то выходил из нее, подбадривая и тех, кому еще предстояло идти на экзамен, и тех, кто уже сдал, но не хотел расходиться до самого конца. «Нормально, все идет нормально, мужики! Яблонский чуть поплыл на первом вопросе, но потом выправился и получил 5 баллов. Малинин немного запинался, но суть вопроса раскрыл. Пять!». Когда стало ясно, что все, как один, сдали-таки ТСП на «отлично», радости не было предела. Ну а потом был заслуженный февральский отпуск. И всю следующую сессию мы ходили с гордым званием «отличного курса».
Как-то по весне в училище затеяли смотр строевой песни. Ну, куда журналистам тягаться с талантами факультета КПР, которых музыке и хоровому пению учили профессионально? Но опять же Керн нас по-хорошему заводил, подначивал и даже требовал, чтобы мы придумали нечто оригинальное и вообще показали класс, достойный «отличного курса». Пришлось брать не музыкальными талантами, а изворотливостью ума и творческой импровизацией. Долго не могли определиться с песней. Всякие там избитые «Солдаты в путь» и «Маруся-раз-два-три» сулили заведомый проигрыш. И вот кто-то (по-моему, Родин с Лаптевым) раскопали в журнале «Советский воин» некую малоизвестную строевую песню про коммунистов. Помню лишь один весьма незамысловатый куплет: «Ты своим сердцем друга прикроешь, и душой справедливою чист. Верный сын трудового народа – коммунист, коммунист, коммунист!». Показали Керну. «Отлично!», - одобрил он и добавил кое-что весьма рискованное с идеологической точки зрения, - Только будем петь не «Коммунист, коммунист, коммунист!», а «Журналист, журналист, журналист!». И этим мы всех уделаем!».
Встал вопрос с мелодией. Разучивать те ноты, что были напечатаны в журнале, не было ни времени, ни способностей. «А ведь эта песня вполне могла бы лечь на мотив всем известной «Славянки», - предложил кто-то. «Быть посему!», - утвердил «коллективное творчество» начальник курса. Потом мы несколько вечеров вдалбливали своими сапогами в асфальт училищного плаца эту «козырную» строчку - «Журналист, журналист, журналист!». Ну а на смотре строевой песни действительно всех «уделали». Во-первых, прошагали очень лихо, а во-вторых, удивили высокое начальство «новизной материала». Заняли, правда, не первое место, но то ли второе, то ли третье – сейчас уже не помню, - факт, что призовое. В общем, сотворили «сенсацию» училищного масштаба. Кстати, кульминационный момент этого самого песенного смотра запечатлел на фото Валя Михайлов. Ты посмотри, Миша, какое вдохновение и единение! И ты тут тоже присутствуешь, хотя и на заднем плане! Жаль, что я в кадр не попал. Я иду, видимо, за Коптиловым.

Альберт Анатольевич по своему разумению лепил наши характеры и личности. Он мог поднять нас по тревоге ночью и заставить бегать вокруг училища в противогазах, чтобы тренировать, как он считал, привычку стойко переносить тяготы и лишения военной службы. Он мог, вне всяких учебных планов, привезти группу курсантов на какой-то спецполигон, предназначенный для тренировок крутых вояк. Запомнилась одна конструкция, предназначенная для выработки смелости и чувства равновесия с довольно узкой и длинной перекладиной на высоте примерно метров 6, или даже больше. И надо было суметь пройти по этой перекладине от начала до конца без всякой страховки.
«Итак, товарищи курсанты отличного курса, будем разбираться, кто из вас, кто, – категорично заявил Керн. – Вперед!». Более подготовленные ребята, вроде Фаличева и Зубцова, без раздумий взлетали вверх по лестнице. Кто-то быстро и уверенно, а кто-то, опасно покачиваясь, одолели эту чертову перекладину, и радостно спустились вниз. А человек 5, в том числе и я, просто оторопели от ужаса. Не было мочи даже сдвинуться с места. «Вперед!» - еще раз, но уже не столь жестко, скомандовал Керн. Но никто из оставшихся так и не решился выполнить эту команду. «Какой позор! – мелькнула мысль. – Сейчас он скажет, что мы - безнадежные трусы». А Керн вдруг улыбнулся и сказал чего я даже и не ожидал услышать: «Ну что вы, мужики, приуныли. Чувство страха – это вообще-то вполне нормальное чувство. Я и сам когда-то тут не сразу полез наверх. Да и, честно говоря, нельзя это делать вот так без предварительных тренировок. Если начальство узнает о том, что я с вами творю, мне просто матку вывернут. Но считаю полезным хотя бы то, что вы посмотрели на все это и кое-что прочувствовали. Будете потом, как журналисты, правдиво описывать, что испытывает человек, которому надо пройти по такой вот хреновине».
…Анатолий Иваненко – главный хранитель нашей памяти о курсантском прошлом. У него, совести нашего курса, все наши адреса, все сведения о педагогах и командирах. Спрашиваю: «Ты с Керном когда общался?» - «Да, понимаешь, все телефоны почему-то замолкли. Я попросил брата, тоже живущего на Украине, узнать, что и как сейчас с Керном».
А некоторое время назад дочь Керна сообщила, что отцу требуется срочная операция. Только средств не достает. Бывшие советские офицеры на нэзалэжной не самые защищённые люди. Толя кинул клич. И добрых два десятка полковников, живущих сейчас в Москве, из того самого отличного курса, скинулись на операцию своему командиру. Потом подумали и ещё раз скинулись. На реабилитацию.

P.S. Вася Ткачёв поделился: «Керн Альберт Анатольевич - в первую очередь добрейшей души человек. Никогда не давал в обиду нас. Я и сейчас помню его голос, улыбку. Был мастером спорта по военному троеборью, если не ошибаюсь. Ушел начальником физподготовки в дивизию. В какую - не помню. Мы его старались никогда не подводить. Во Львове он сейчас или где - хотелось бы тоже знать».

И вот тут обнаруживается вещь не просто досадная, но для нашей бывшей профессии даже трудно простительная. Мы ведь, как оказывается, совершенно не знали и не знаем ничего конкретного из судеб своих педагогов и командиров. Вот я хочу написать о подполковнике Алексее Кузнецове. И ловлю себя на запоздалой мысли: а ведь никакой жизненной конкретики о нём не ведаю, кроме того, что блестящий политработник. Тот же Чупахин пишет: «Увы, твой материал обнажил одну крайне неприятную реальность. Я вдруг с ощущением великого стыда понял, что, кроме сугубо училищных впечатлений, ни фига не знаю про своего первого командира. Скажем, откуда он родом, из какой семьи? Фамилия-то весьма знаменитая, возможно, даже дворянская. Те же французские словечки - это, понятно, из суворовского училища, где их, судя по всему, хорошо в этом смысле натаскивали.  Его воспитанность,  импозантность и влюбленность в службу - это все тоже оттуда. Но что за училище-то?  Ты знаешь?  Судя по тому, что не упоминаешь, не знаешь. Я тоже не знаю. А какое общевойсковое училище он закончил? Тоже неведомо. И где служил до ЛВВПУ, после него - тоже. Ужас! В ту пору это нас почему-то не интересовало, да и он не откровенничал. А теперь вряд ли возможно восстановить, хотя очень бы хотелось».

Мне остаётся лишь разделить стыд товарища. Потому что львовские телефоны Керна продолжают молчать. А как иначе что-нибудь узнаешь, уточнишь? С учётом того мерзкого обстоятельства, что на Украину я невьездной. А в своё время никто из нас не удосужился это сделать. Увы…

 

 

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
31 августа 2018 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
6 декабря
воскресенье
2020

В этот день:

Воцарение императрицы Елизаветы Петровны

6 декабря 1741 года произошел государственный переворот в России, в результате которого императрицей стала Елизавета Петровна.

Воцарение императрицы Елизаветы Петровны

6 декабря 1741 года произошел государственный переворот в России, в результате которого императрицей стала Елизавета Петровна.

Она была младшей дочерью Петра I и Екатерины I, рождённой за два года до их вступления в брак. По завещанию Екатерины I Елизавета получила права на престол после Петра II. Но после его кончины в январе 1730 года про завещание Екатерины «забыли»: вместо Елизаветы престол был отдан её двоюродной сестре Анне Иоанновне.

А после её смерти — младенцу Ивану VI (сын племянницы Анны Иоановны — Анны Леопольдовны) при регентстве Бирона. Через две недели в результате переворота Бирона арестовали и регентшей стала Анна Леопольдовна (фактически объявила себя правительницей). Все это породило большое недовольство у части элиты, на которую оперлась Елизавета в ходе переворота 6 декабря 1741 года.

32-летняя цесаревна, проявив недюжинную отвагу, отправилась в Преображенские казармы и прошла в гренадерскую роту.

— Вы знаете, кто я? — спросила она солдат. — Хотите следовать за мною?

— Как не знать тебя, матушка цесаревна? Да в огонь и в воду за тобою пойдём, желанная, — хором ответили солдаты.

Цесаревна взяла крест, стала на колени и воскликнула:

— Клянусь этим крестом умереть за вас! Клянётесь ли вы служить мне также, как служили моему отцу?

— Клянёмся, клянёмся! — ответили солдаты хором…(Так описано в романе Н. Э. Гейнце «Романовы. Елизавета Петровна»).

Не встретив сопротивления, с помощью 308 верных гвардейцев она провозгласила себя новой императрицей, распорядившись заточить в крепость малолетнего Ивана VI и арестовать всю Брауншвейгскую фамилию (родственников Анны Иоанновны, в том числе регентшу Ивана VI — Анну Леопольдовну) и её приверженцев. Фавориты прежней императрицы Миних, Левенвольде и Остерман были приговорены к смертной казни, заменённой ссылкой в Сибирь — дабы показать Европе терпимость новой самодержицы.

Елизавета Петровна в свое царствование продолжила дела отца.

 

Печальная судьба Инженерной академии

6 декабря 1819 года Александром I в Санкт-Петербурге основано Главное инженерное училище, готовившее инженеров для русской армии.

Печальная судьба Инженерной академии

6 декабря 1819 года Александром I в Санкт-Петербурге основано Главное инженерное училище, готовившее инженеров для русской армии.

 Впоследствии было преобразовано в Николаевскую инженерную академию.

В 1925 году в результате объединения с Артиллерийской академией в Ленинграде создана Военно-техническая академия, в которой существовал инженерный факультет. В марте 1932 года он был переведен в Москву, где на базе высшего инженерно-строительного училища была создана Военно-инженерная академия, которой в 1935 году было присвоено имя В. В. Куйбышева. С 1998 года в соответствии с постановлением правительства Российской Федерации Военно-инженерная академия имени В. В. Куйбышева (г. Москва) преобразована в Военно-инженерный университет с тремя филиалами: Санкт-Петербургским, Нижегородским и Тюменским. В 2004 году Военно-инженерный университет опять преобразован в Военно-инженерную академию (г. Москва), но уже без упоминания имени В. В. Куйбышева.

1 августа 2006 года академия присоединена к Общевойсковой академии Вооруженных Сил Российской Федерации (с 2009 года — Военный учебно-научный центр Сухопутных войск), те есть фактически расформирована, поскольку теперь, как структурное подразделение, не имеет боевого знамени и наград. Здание в центре Москвы у бывшей академии отобрали опричники Сердюкова, и оно в 2006 году передано в ведение Минэкономразвития (не в этом ли заключаются главные мотивы проведенного «реформирова

Нарком ВМФ Николай Кузнецов

6 декабря 1974 года скончался Николай Герасимович Кузнецов (р. 1904)

Нарком ВМФ Николай Кузнецов

6 декабря 1974 года скончался Николай Герасимович Кузнецов (р. 1904)

Герой Советского Союза (1945), адмирал флота Советского Союза, в 1939—1946 и 1951—1955 возглавлял советский ВМФ (как народный комиссар Военно-морского флота (1939—1946), Военно-морской министр (1951—1953) и главнокомандующий ВМФ).

Первый ракетный завод

6 декабря 1862 года Императором АЛЕКСАНДРОМ II утвержден проект создания ракетного завода в Николаеве.

Первый ракетный завод

6 декабря 1862 года Императором АЛЕКСАНДРОМ II утвержден проект создания ракетного завода в Николаеве.

Проект был представлен ученым-артиллеристом Константином Ивановичем КОНСТАНТИНОВЫМ. В 1867 году генерал-лейтенант Константинов будет назначен командиром завода и станет лично руководить его строительством, монтажом и наладкой оборудования. Испытания первых выпущенных заводом ракет пройдут в 1871 году вскоре после смерти ученого.

Подвиг сержанта Васильковского

6 декабря 1941 года Вячеслав Васильковский одним из первых в Великой Отечественной войне закрыл своим телом амбразуру

Подвиг сержанта Васильковского

6 декабря 1941 года Вячеслав Васильковский одним из первых в Великой Отечественной войне закрыл своим телом амбразуру

 

Это произошло во время Московской битвы при освобождении деревни Рябинки Конаковского района.
Во время битвы за Москву войска Западного и Калининского фронтов 5-6 декабря 1941 года

начали контрнаступление против остановленного в 27 километрах от столицы противника. Немцы перешли к обороне. Они не успели подготовить сплошную линию обороны, но нашпиговали местность многочисленными опорными пунктами в районе сел и деревень, в основе которых были дзоты — дерево-земляные огневые точки, представляющие особую опасность для наступающей пехоты.
Дзот представлял собой окоп, обложенный толстыми досками, с амбразурой. Он накрывался бревнами в 3-4 наката и засыпался землей, которая трамбовалась и заливалась водой. От такой промерзшей земельной глыбы отскакивали не только пули, но и снаряды малого калибра. Такой опорный пункт, согласно немецкому военному искусству, можно уничтожить только прямым попаданием снаряда большой мощности. Но так считалось лишь до тех пор, пока фашисты не узнали, что такое русский наступательный порыв.
6 декабря 1319 стрелковый полк получил задачу овладеть деревней Рябинки Калиниской области. Здесь пехота неожиданно наткнулась на дзот, который простреливал всё пространство перед деревней. Дело в том, что амбразуры дзотов до боя прикрывались белыми щитами, которые сливались со снегом. Только с выходом наступающих в сектор стрельбы щиты снимались, и свинцовый шквал становился для наших бойцов жестокой неожиданностью.
Нужно было уничтожить дзот во что бы то ни стало. Тогда еще мало кто знал, как это возможно сделать. Сержант Вячеслав Васильковский тоже не знал. Но знал он другое — дзот должен быть уничтожен. Поэтому опытный воин вызвался совершить это. Он сумел близко подползти к огневой точке и метнул гранату. Она ударилась о стенку амбразуры, отскочила и взорвалась, не причинив огневой точке никакого вреда. Стало ясно: немцы делают щель амбразуры настолько узкой, что попасть туда гранатой невозможно. Обойти дзот с тыла тоже не реально, поскольку сзади его прикрывает пехота противника. Выход один: закрыть амбразуру своим телом, а там — будь что будет.

Сослуживцы видели, как Васильковский по-пластунски максимально приблизился к дзоту и прыгун на амбразуру, прижавшись к ней. Пулемет замолчал. Полк яростно ворвался в деревню, уничтожая фашистов.
Тогда никто еще не знал, что это был один из первых случаев самопожертвования при поединке бойца с дзотом. Только в 1943 году о подобном подвиге, совершенном Александром Матросовым, расскажут газеты и будет долго считаться, что первым был именно он. Лишь в наши дни поисковики выяснят: первым — 24 августа 1941 года такой подвиг совершил при обороне Новгорода политрук Александр Панкратов, Васильковский был в первой десятке. А всего его повторят, по последним данным, 435 советских военнослужащих (кстати, у немцев — ни одного, впрочем, как и у американцев).
За этот подвиг Вячеслав Викторович Васильковский приказом командующего Западным фронтом Г.К. Жуковым был награжден орденом Ленина.
Сегодня об этом Герое известно следующее. Родился в Москве. Русский. Член ВКП(б). Закончил исторический факультет Ленинградского государственного университета. Осенью 1939 года был призван в Красную Армию. Принимал участие в советско-финской войне, в качестве пулеметчика кавалерийского полка штурмовал линию Маннергейма. К началу Великой Отечественной войны стал командиром зенитно-пулеметного расчета роты ПВО.
Похоронен в деревне Рябинки, где ему установлен памятник. На историческом факультете ЛГУ Герою установлен бюст.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии