RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Подвиг экипажа К-19
4 июля 2017 г.

Подвиг экипажа К-19

4 июля 1961 года на советской атомной подводной лодке под командованием капитана второго ранга Николая Затеева вышел из строя ядерный реактор.
Вспоминая генерала Кривошеева...
15 февраля 2017 г.

Вспоминая генерала Кривошеева...

15 февраля - 28-я годовщина вывода советских войск из Афганистана
Расчеловечиванию — нет!
28 января 2014 г.

Расчеловечиванию — нет!

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил в Совете Федерации с призывом к власти о защите народа от физического и духовного терроризма
День армейской авиации
28 октября 2016 г.

День армейской авиации

28 октября 1948 года в Вооруженных силах СССР было сформировано специальное подразделение – первая вертолетная эскадрилья
Вторжение беспилотника США в Крым
15 марта 2014 г.

Вторжение беспилотника США в Крым

Американский беспилотник совершал разведывательный полет над Крымом и был сбит силами самообороны
Главная » Герои нашего времени » Спасибо Армии родной!

Спасибо Армии родной!

Наш постоянный автор и друг полковник в отставке Михаил Захарчук отмечает настоящую мужскую дату: 50 лет в воинском строю

Публикуем его заметки по этому поводу.
Спасибо Армии родной!

 Собственное 70-летие и другие привходящие, но веские причины не то, чтобы затмили, но как-то смикшировали едва ли не главную дату моей жизни – полвека мелькнуло с той поры, как я стал военным. Изначально не имея к тому ни малейших предпосылок. Потому как во времена моей молодости было трудно найти более разболтанного и неприспособленного к суровым армейским условиям человека, нежели азм есмь грешный. Можно сказать даже более определённо и точно: не окажись я в стройных и могучих армейских шеренгах, точно бы оказался за тюремной решёткой. К тому многое располагало.
После Винницкого агролесомелиоративного техникума меня направили трудиться на станцию Мехнат, Узбекской ССР. Это – крохотный посёлок на великой азиатской реке Сырдарья, куда ссылали из Ташкента бывших зеков - «сто восьмых» - уволенных по этой статье. Они постоянно пьянствовали водку, нарушали всякие безобразия и перманентно вовлекали меня в то и другое. Чему я не особенно сопротивлялся. И очень скоро понял по совокупности, что пословица: «От сумы и тюрьмы не зарекайся» - как раз про меня конкретного и сочинена. Поэтому после длительных размышлений над убогой собственной судьбой пошел в Сырдарьинский райвоенкомат и стал проситься на воинскую службу. Чем сильно удивил земляка-военкома, поджарого подполковника Головченко. Дело в том, что как выпускник учебного заведения, принадлежащего Министерству путей сообщения, я имел в то время право на отсрочку от службы, но не стал ею пользоваться. Обрадованный моим милитаристским патриотизмом офицер, решил его поощрить и закрепить. И направил меня в учебную мотострелковую дивизию, которая дислоцировалась в тысячелетнем минаретном Самарканде. Попал я сначала в артиллерийский полк. Очень хорошо себя там зарекомендовал, и меня отобрали в политотдел на должность инструктора по комсомолу. Но чтобы обеспечить мне чисто служебный, солдатский авторитет, сослали в пехотный учебный полк, где я прошёл ускоренный курс подготовки младших командиров и в звании сержанта вернулся в политотдел дивизии, которой командовал генерал-майор Дудин. Начальником политотдела у него был полковник Таскаев. Его заменил полковник Кривенцов, ставший мне вместо отца родного во время солдатской службы. И не забыть мне той службы до гробовой доски.
…Помню, как трудно мне давалась стрельба из автомата из-за врождённого тремора рук. Но я приспособился нажимать спусковой крючок между ударами сердца, разя мишени исключительно на отлично. Помню, как сердце моё выпрыгивало из груди на длительных многокилометровых марш-бросках с полной выкладкой. Тем более, что к и бегу я по рождению не способен. Никогда не забуду, как нас отправили на границу, которую нарушили китайцы, и пришлось нам преодолевать водную преграду, на заберегах которой ещё блестел лёд. С тоской неизбывной я подумал тогда, что навеки простужу аппаратуру размножения, и уже никогда не буду иметь детей. А как забудешь тот случай, когда «старики» решили наказать меня сержанта-салагу за то, что пользовался неслыханной вольницей, ежедневно выезжая в Самарканд. А они его за всю службу видели, дай Бог, пару раз. На меня с ремнями напали трое и, откровенно говоря, хорошо «отметелили». Но и обидчикам от меня прилично досталось. На следующий день старшина Красковский проводил дознание, пристально допытываясь, откуда у меня «столько синяков на роже и на спине». Меланхолически я твердил, что упал, мол, со второго яруса и побился. Фронтовик возмущался: «Что же ты «дурку гонишь»! Да у тебя получается, как в том анекдоте про зятя, который на суде заявлял: «Тёща моя упала на кухонный нож, а потом ещё двадцать два раза на него падала!» Однако, я стоял на своём, никого «не заложил». Меня «старики» зауважали и отстали. Помню, как став уже сержантом, я в одном из увольнений пошел с группой курсантов учебного подразделения в Самаркандский театр оперы и балета и познакомился там с выдающейся, как впоследствии оказалось, итальянской балериной Лилиан Кози. Тогда, правда, она была немногим старше меня, то есть почти юная. Я ей вручил букет цветов на виду у всего зала и поцеловал в щечку. После чего наш старшина Красковский не раз меня подначивал в сложных ситуациях:
- Это Вам, Захарчук, не балериночку целовать, а службу править!
О самых первых своих армейских трудностях и победах я написал в газету Краснознамённого туркестанского военного округа и, как говорится, проснулся знаменитым. Публикация в газете моих дневниковых выдержек произвела в нашем пехотном полку тот еще шорох. До сих пор никто ведь не подозревал во мне «корреспондентских замашек». Ничем особым я не выделялся среди своих однополчан. И тут вдруг стал знаменитостью. Со мной вежливо здоровался даже младший сержант Виктор Лунин, который до сих пор вообще меня в упор не замечал. Добрые слова о газетном выступлении мне сказали старшие сержанты Владимир Цветков, Валерий Кузнецов, сержанты Виктор Потарыкин, Василий Лобюов, младший сержант Владимир Волченко, ефрейтор Виктор Назимко, рядовой Василий Курыльчук. Где эти ребята сейчас?! Может, кто-нибудь откликнется?
Ответственный секретарь дивизионной газеты «Боевая слава» старший лейтенант Михаил Малыгин разыскал меня в полку и определил своим помощником. Что и решило мою дальнейшую судьбу. Поехал в Ташкент, забрал в тамошнем университете свои документы и отправил их во Львовское высшее военно-политическое училище.
Тут не обойтись без пояснения. Ещё работая на лесном питомнике станции Мехнат, я собрался штурмовать факультет журналистики Ташкентского государственного университета. Получил оттуда вызов, приехал сдавать вступительные экзамены и был не просто удивлен - ошеломлен! В громадных зданиях – ни единой души. Оказалось, что мне одному из трех тысяч пятисот человек абитуриентов по ошибке выписали вызов не на 15 июня, а на 15 июля! Изумленный ректор сказал, что я, конечно, имею право потребовать персонально для себя сбора приемной комиссии. И он её обязан будет сколотить, но я, естественно, не поступлю. А вот если не стану поднимать кипиша, то на следующий год мне гарантировано поступление. Даже документы могу оставить в учебной части. Само собой я их забрал...
Кстати, спустя многие годы мы с Мишей Малыгиным – однополчанином по службе в Самарканде работали в «Красной звезде», даже квартиры получили на одной улице. Ещё с одним лейтенантом той поры, а нынче полковником в отставке Виктором Овсянниковым до сих пор дружу. Видит Бог, часто вспоминаю свою учебную мотострелковую дивизию, её генералов Дудина, Таскаева, Лисицина, офицеров Рослова, Кухарчука, Шахмарданова. Но больше всех, как уже говорилось, мне запомнился полковник Алексей Павлович КРИВЕНЦОВ. Правда, в политотдел я попал ещё при полковнике Таскаеве. Тот ко мне просто хорошо относился. Его сменщик, полковник Кривенцов, относился, повторяю, по-отечески. Любил поговорить со мной на литературные темы, просто «за жизнь». Часто приглашал к себе домой. Злые языки утверждали, что НачПО при этом преследовал вполне меркантильную цель: выдать за меня свою рыженькую дочь, по-моему, Светлану. Даже если это было и так, то, давно уже сам отец, я не вижу в том ничего дурного. Однако мне больше хочется верить в то, что политработник-фронтовик просто видел во мне какие-то зачатки личности. Тем более что не раз сам о том говорил:
- Это ты, Михаил, очень правильно делаешь, что книги читаешь. Человек умнеет либо от другого умного человека, либо от книги. Иного пути нет. Это я тебе совершенно ответственно заявляю.
Очень одобрительно Алексей Павлович отнесся к моему намерению поступить в Львовское политучилище, даже по-царски поощрив меня за это. Буквально за несколько дней до моего отлета во Львов, Кривенцов распорядился, чтобы в финчасти дивизии уже старшему сержанту Захарчуку выписали денежный аттестат по офицерской должности начальника солдатского клуба. Но это уже другая – курсантская история. С удовольствием вспомню, как Кривенцов привёз меня в самый аэропорт Самарканда на служебной машине. Прямо в салоне «Волги» мы распили с ним бутылку коньяку. Алексей Иванович обнял меня, и глаза его заметно увлажнились. Стоит ли говорить о том, что и меня благородство офицера-политработника сильно взволновало. Пообещал я ему писать письма. Примерно с полгодика выполнял обещанное, а потом наша переписка увяла и забылась. Уже в капитанском звании, будучи слушателем Военно-политической академии, я вдруг случайно нос к носу встретился с Кривенцовым в коридоре военного вуза. Радость наша была взаимной. Оказалось, что Алексея Ивановича назначили замполитом первого общевойскового факультета. Более точного кадрового решения со стороны Главпура я и не припомню. Кривенцов в моём понимании - политработник образцово-показательный. Таким у меня в училище был подполковник Кузнецов. А Кривенцова я на следующий день потащил в свой любимый стеклянный ресторан на Чистых прудах. Весь вечер мы предавались счастливым воспоминаниям о совместной службе в Туркво…
Воинской службе в итоге я отдал 32 года 5 месяцев и 23 дня. Это – лучшие годы моей жизни. И если бы мне Бог даровал ещё одну, я бы кое-что в ней, конечно, подправил, чего уж там душой кривить. Но армейскую службу оставил бы нетронутой. Ибо всем хорошим в себе я обязан только ей. Плохим – тоже. Однако мне искренне хочется верить, что хорошего всё же было больше.
Спасибо тебе, родная моя Армия!

Искренне твой полковник в отставке Михаил Захарчук.

 

.
6 декабря 2018 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 февраля
вторник
2019

В этот день:

Ледовый поход адмирала Щастного

19 февраля 1918 года начался Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Она была проведена в тяжелейших ледовых условиях февраля — мая 1918 года. Командовал операцией начальник Морских сил Балтийского моря Алексей Михайлович Щастный.

Ледовый поход адмирала Щастного

19 февраля 1918 года начался Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Она была проведена в тяжелейших ледовых условиях февраля — мая 1918 года. Командовал операцией начальник Морских сил Балтийского моря Алексей Михайлович Щастный.

 В результате операции были спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.
Тем не менее после завершения похода, по приказу Льва Троцкого, А. М. Щастный был арестован «за преступления по должности и контрреволюционные действия». После суда его приговорили к расстрелу. Это был первый судебный смертный приговор в Советской России. Обвинение, по словам историка С. Мельгунова, было сформулировано так: «Щастный, совершая геройский подвиг, тем самым создавал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против советской власти».

 

Полярный дрейф СП-1

19 февраля 1938 года была завершена работа первой в мире дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс - 1».

Полярный дрейф СП-1

19 февраля 1938 года была завершена работа первой в мире дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс - 1».

 Её состав: руководитель станции Иван Дмитриевич Папанин, метеоролог и геофизик Евгений Константинович Фёдоров, радист Эрнст Теодорович Кренкель, гидробиолог и океанограф Петр Петрович Ширшов.

Созданная в районе Северного полюса станция «СП» через 9 месяцев дрейфа (274 дня) на юг была вынесена в Гренландское море, льдина проплыла более 2000 км. Ледокольные пароходы «Таймыр» и «Мурман» сняли четвёрку зимовщиков 19 февраля 1938 года за 70-й широтой, в нескольких десятках километров от берегов Гренландии.

Десантный полковник Глеб Юрченко

19 февраля 1959 года родился Глеб Борисович Юрченко, советский, российский офицер, полковник; Герой России (1995).

Десантный полковник Глеб Юрченко

19 февраля 1959 года родился Глеб Борисович Юрченко, советский, российский офицер, полковник; Герой России (1995).

В 1981 году Глеб закончил Киевское высшее общевойсковое командное училище. Служил в Воздушно-десантных войсках. В 1981—1983 годах участвовал в боевых действиях в Афганистане (провинции Пактия) в составе 56-й десантно-штурмовой бригады, командовал разведвзводом; совершил 79 разведвыходов в качестве командира группы. Его рейды отличали подготовленность, трезвый расчёт, сохранение личного состава и практически всегда — полное выполнение боевой задачи.

Затем служил в 137-м гвардейском парашютно-десантном полку 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (Рязань). Участвовал в ликвидации вооружённых межнациональных конфликтов в «горячих точках» на территории бывшего СССР.

С декабря 1994 по март 1995 года участвовал в боях первой чеченской войны. Будучи начальником штаба 137-го парашютно-десантного полка, возглавлял сводный батальон (300 десантников). В декабре 1994 года при продвижении войск к Грозному батальон подполковника Юрченко разгромил бандформирование, уничтожив до 40 боевиков, 2 реактивные установки залпового огня «Град», 3 бронетранспортёра и 6 пулемётов. При подходе в населённому пункту, где оборонялись около 100 боевиков, Юрченко один вышел к позициям противника и в переговорах с командованием боевиков и старейшинами села убедил их отказаться от сопротивления. Село было занято без боя.

При штурме Грозного 1 января 1995 года батальон подполковника Юрченко, выполняя задачу по оказанию помощи 131 Майкопской мотострелковой бригаде в районе железнодорожного вокзала, занял оборону в здании управления железной дороги. Он организовал круговую оборону, наладил взаимодействие с артиллерией; в боях 2-6 января 1995 года десантники уничтожили свыше 100 боевиков, танк и несколько единиц бронетехники врага. Днём 6 января в этот район вышли основные силы группировки российских войск.

Решая следующую задачу по захвату здания Департамента госбезопасности Ичкерии, Юрченко организовал 3-дневный непрерывный обстрел здания, превращённого боевиками в мощный узел обороны. После обрушения фасада здания 9 января по сигналу в бой вступили 6 штурмовых групп. Боевики были захвачены врасплох и уничтожены на месте, разрозненые очаги сопротивления подавлены. Штурм занял около 30 минут, атакующие погибших не имели.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 1995 года № 289 гвардии подполковнику Глебу Борисовичу Юрченко присвоено звание Героя Российской Федерации.

Продолжил службу в Российской армии. Воинское звание — полковник.

 

Взлет и падение станции «Мир»

19 февраля 1986 года была запущена советская орбитальная станция «Мир» - первая в мире орбитальная станция модульного типа.

Взлет и падение станции «Мир»

19 февраля 1986 года была запущена советская орбитальная станция «Мир» - первая в мире орбитальная станция модульного типа.

В январе 2001 года правительство Российской Федерации (под явням давлением США) приняло решение о затоплении станции. В числе причин официально были названы: выработка ресурса, дорогое обслуживание (ок. 200$ млн. в год).

Предлагались многочисленные проекты по спасению станции. Например, во время визита в Россию президента Ирана Хатами, иранская делегация предложила финансировать станцию, Россия же, со своей стороны, должна бы была готовить иранских космонавтов.

Уничтожение прекрасной станции было невыгодно России еще и с социальной точки зрения. Это вело к сокращению более 100 тысяч рабочих мест высококвалифицированных научных и инженерно-технических работников. Для внутриполитической ситуации это рост социальной напряженности, ликвидация современных наукоемких производств, которые в случае правильно поставленного менеджмента могли бы в будущем стать основой роста благосостояния страны.

Тем не менее, орбитальная станция «Мир» была затоплена в Тихом океане 23 марта 2001 года.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии