RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Михаилу Ножкину 80 лет
18 января 2017 г.

Михаилу Ножкину 80 лет

19 января 1937 года родился выдающийся поэт-патриот, писатель, киноактер
Кадыров против «пятой колонны»
22 января 2016 г.

Кадыров против «пятой колонны»

«Мы – за Владимира Путина!», «Мы – за Рамзана Кадырова!», «Не быть пятой колонне» - с такими лозунгами прошел миллионный митинг в Чеченской Республике.
Художник-воин Павел Рыженко
16 июля 2019 г.

Художник-воин Павел Рыженко

16 июля 2014 года в Москве на 44-м году жизни скоропостижно скончался заслуженный художник РФ, один из ведущих мастеров Студии военных художников имени Грекова Павел Викторович Рыженко.
Последний Маршал Советского Союза
25 февраля 2020 г.

Последний Маршал Советского Союза

25 февраля 2020 года в Москве на 96 году жизни скончался Дмитрий Тимофеевич Язов
Прощай, учитель Дышев!
20 мая 2018 г.

Прощай, учитель Дышев!

Ушёл из жизни ветеран военной журналистики, военный педагог с многолетним стажем, кандидат исторических наук, ветеран Великой Отечественной войны, полковник в отставке Михаил Кириллович ДЫШЕВ.
Главная » Герои нашего времени » Как нам его не хватает!

Как нам его не хватает!

Всё чаще уходят в мир иной дорогие нашему сердцу люди. И ничего нам не остаётся — только помнить и молиться...

Эта поминальная молитва о Владимире Михайловиче Гавриленко.
Как нам его не хватает!

Давно уже я вынашивал мысль помянуть добрым словом дорогого моему сердцу друга Володю Гавриленко – нестандартного, необычного человека, с которым свела щедрая на славных людей жизнь.
Мы знавали друг друга больше четырёх десятилетий. Познакомились во Львовском высшем военно-политическом училище на факультете журналистики, куда я поступил в 1969 году. Гавриленко к тому времени учился уже на выпускном, четвёртом курсе, и такое обстоятельство как бы априори устанавливало дистанцию в отношениях заматеревших «дедов» курсантской журналистики» и таких «желторотиков» как я и мои сверстники. В Советской Армии и Военно-Морском Флоте существовало, увы, стойкое деление на «стариком» и «молодых». Однако наши мудрые училищные и факультетские командиры, зная сию сермяжную данность, её же и использовали в своих далеко идущих воспитательных целях. Выпускной курс объединили с нами, первачами, в одно подразделение, назначив командовать им майора Альберта Анатольевича Керна. Опытный и толковый офицер, он и действовал соответственно. Обращаясь к бывалым курсантам, частенько твердил им: если вам небезразлична честь факультета, а она точно вам небезразлична,- помогайте мне ставить молодёжь на крыло. И те живо откликались на призыв командира. Опекали нас всегда и во всём, как и должно поступать старшим воинам по отношению к младшим. То была мудрая, хорошо организованная «дедовщина», которая разнородную, разновозрастную курсантскую когорту превращала в благодатный сплав человеческих душ. Практиковалось даже подселение в комнату к трём «старикам» одного «молодого» или наоборот – к трём «молодым» одного «старика» (мы жили в «кубриках» по четыре человека). Так мы и отучились год под эгидой своих старших товарищей. Потом торжественно проводили их в армейские и флотские газеты.
Володю Гавриленко направили служить в одну из дивизионок Группы советских войск в Германии. У нас это считалось не только «везухой», но очень весомым поощрением за старательную учебу. И даже не столько потому, что офицеры, служившие в Германии, получали двойные оклады. Сама Группа представляла из себя как бы витрину Вооружённых Сил Советского Союза, её самый мощный, не имеющий в мире аналога, ударный кулак — 500 тысяч штыков! Группа стояла на передовых рубежах тогдашнего соцлагеря и вызывала трепет у его врагов (и гордость у наших солдат и офицеров, которым в случае войны в Европе с НАТО Генштаб отводил всего пару дней, чтобы «отшвырнуть» супостата аж до Ла-Манша и там помыть запыленные сапоги). Достаточно сказать, что все, без исключения войсковые части и соединения ГСВГ (22 дивизии!) были укомплектованы на 90 и больше процентов. Некоторые особые подразделения имели стопроцентную штатную укомплектованность. В то время когда даже приграничные округа – Белорусский, Прикарпатский, Прибалтийский – довольствовались 60-70 процентами штатной комплектации. Уже не говорю о войсковых частях и соединениях где-нибудь за Уральским хребтом. Там вообще дислоцировались, в основном, кадрированные войска. В некоторых таких частях даже караульную службу несли офицеры и прапорщики. Всё это я веду к тому, что Гавриленко за шесть лет службы в ГСВГ изучил её, что называется, в мелочах и подробностях, в том объёме, в том наполнении, которое представлялось если и не образцовым, то очень к нему близким.
В Германии Володя писал заметки и очерки не только для своей дивизионки, но и для газеты Группы «Советская Армия», и для «Красной звезды», где его и приметили за глубину погружения в проблему и чистый слог. Попав позже в отдел культуры и быта главной военной газете страны, он не затерялся, а наоборот доказал всем, что ему по плечу решение самых сложных профессиональных задач.
В те времена мы с Володей общались мимоходом, - «привет – привет», «как дела?», «что нового?». А вот, когда он стал постоянным корреспондентом по Московскому округу ПВО, мы сблизились по-настоящему. Всё дело в том, что за моими плечами было пять лет службы в отделе авиации газеты «На страже» приграничного Бакинского округа ПВО. И старший товарищ не стеснялся, не гнушался (вернейший признак ума и мудрости) обращаться ко мне за советом. Тогда же мы стали встречаться, как говорится, в неформальной обстановке. Нас ещё называли по сокращённым фамилиям: Гаврила и Захар. И тогда же я впервые услышал стихи Володи: «Прощай, стареющий шарманщик,/ прощай, мой старый добрый друг,/ поэт повеса и обманщик,/ собрат по песне и перу. Пускай мотив был не изящен,/ порою скучен и смешон,/ но сохранит тот пыльный ящик/ разноголосицу времён. Те механические звуки,/ что наработала душа,/ всё, что сумели твои руки/ извлечь иглой карандаша».
К описываемому периоду относится и, если так можно выразиться, малый профессиональный подвиг Владимира Гавриленко, о котором есть смысл рассказать подробнее. Как уже говорилось, мой товарищ по курсантскому строю и коллега-краснозвёздовец после училища несколько лет служил в дивизионной газете – самом малом звене советской военной печати. И таких «низших звеньев» в Советской Армии и Военно-Морском Флоте насчитывалось где-то около тысячи. В основном, для них, для дивизионок и корабельных многотиражек, готовились кадры во Львовском высшем военно-политическом училище. Это уже потом, наиболее способные военные журналисты выдвигались в армейские, окружные, флотские газеты, в центральную военную печать. Однако значительная часть выпускников ЛВВПУ начинала и заканчивала свою службу в дивизионках. И вот об этой, самой крохотной военной газете, бывшей немыслимо популярной среди солдат в годы войны, Гавриленко написал пронзительную повесть «Не дрейфь, корреспондент!». До него о солдатской газете, которую армейские шутники частенько называли «Стой, кто идет!?», столь подробно и пронзительно рассказывал лишь писатель-фронтовик Михаил Алексеев. Его книга так и называлась - «Дивизионка». Вот что он в свое время написал в предисловии к своему творению: «Чтоб не было недоразумений, сразу же сообщу, что «дивизионка», о которой пойдет речь, — это не пушка, как могут подумать люди военные. Дивизионной звали и газету, имевшуюся в каждой дивизии. Звали ее и «хозяйством имени первопечатника Ивана Федорова», а то еще как-нибудь, обязательно придавая этим названиям ласкательную и насмешливо-простодушную интонацию. Из военных газет дивизионка находилась всех ближе к солдатским окопам. Думается, что и к сердцам солдатским она была ближе, потому что рождалась там, где совершался подвиг. Была такая газетка и в нашей дивизии».
Если Алексеев рассказывал о своей «газетке» времен Великой Отечественной войны, то Володя Гавриленко — о той, которая издавалась в его, мирное время. Его главный герой, корреспондент-организатор дивизионки пропах терпкой типографской краской, горелым полигонным порохом и лейтенантским потом. Описание будней этого боевого печатного листка ценно еще и тем, что ныне от такого уникального явления военной журналистики как дивизионка остались одни жалкие корешки. Кажется, многотиражная газета «Гвардейское знамя» есть только в Таманской дивизии. И, похоже, это последняя отечественная дивизионка…
Но вернемся к Гавриленко. Володина повесть, опубликованная в журнале «Советский воин», не могла оставить равнодушными, прежде всего, нас, военных журналистов, выпускников ЛВВПУ. Ибо даже если некоторым из нас и «не посчастливилось» трудиться в дивизионке, то как минимум четыре года мы с ней сотрудничали на курсантской скамье. В училище выпускалась учебно-тренировочная многотиражка «Политработник», - считай та же дивизионка. Конечно, «Не дрейфь, корреспондент!» - произведение чисто художественное. В нём нет ни единой подлинной фамилии. Но как и любая толковая литературная вещь, оно - достоверный слепок настоящей жизни. И, в частности, главный герой – корреспондент дивизионки – это и есть Володя Гавриленко. У него серьёзные трения с редактором многотиражки, что служит основным конфликтом повести, её движущим мотором. И, само собой, присутствуют отношения между «сильным» и «слабым» полом. Причём, на главного героя «охотится» очень даже симпатичная особа, предмет вожделения подавляющего большинства мужской части отдалённого гарнизона. Но он в самый последний момент пасует – дрейфит. Этого мы, друзья автора, простить ему не могли. «Старик,- возмущались мы на все лады,- ты грубо и ложно пошёл против правды жизни, потому как на твоём месте каждый из нас поступил бы с точностью до наоборот. И здесь героя не оправдывает даже то обстоятельство, что вскоре к нему должна приехать жена. Ты положил тень на весь журналистский офицерский корпус. Теперь штафирки будут думать, что офицер, из каких-то неясных нравственных заморочек может упустить аппетитного, стоящего бабца!». Всё то же самое, только, может быть, другими словами говорил Володе и я. Он, по своей врождённой стеснительности, парировал наши доводы слабо и вяло, что ещё больше нас распаляло. Но однажды за рюмкой поведал мне такое: «Ты помнишь фильм «На семи ветрах» Станислава Ростоцкого с участием Вячеслава Тихонова и Ларисы Лужиной? Там наш брат военный журналист, уверенный в себе и своей мужской неотразимости, как минимум, должен был добиться взаимности у такой замечательной девушки. Только этого не случается. И по большей части советским зрительницам было явно невдомек, почему героиня Ларисы Лужиной отказала во взаимности такому щеголеватому, но на поверку оказавшемуся по-детски трепетному и достаточно беззащитному перед настоящим чувством красавцу военному. Ответ заключён во всём содержании самой картины. Жениха Светланы нам так и не показали. Всё равно трудно себе представить, чтобы он мог «соперничать» с героем Тихонова. Так это и не важно. Куда ценнее нам, зрителям, осознавать и понимать, что никакие военные лихолетья, никакие нечеловеческие испытания, никакие

как бы теперь сказали, сексуальные соблазны неспособны были поколебать высоких и светлых любовных чувств Светланы Ивашовой. Мы и победили в той страшной войне потому, что умели так сильно, так беззаветно любить. Ты понял? Любовь, если она настоящая, всегда права. Мне сдаётся, что любовь моего героя тоже настоящая»…
Да, Володя любил свою жену Светлану. У них сын, тоже Владимир. Володе жить бы ещё да жить, но он ушёл в 64 года. Любая смерть, сколько ни копти на белом свете,- безвременна и несправедлива. Но в таком возрасте её несправедливость особенно гнетуща. У Володи были серьёзные проблемы с сердцем, он перенёс шунтирование. И если бы начал себя беречь, хотя бы как предписывала медицина, наверняка протянул бы дольше. Но он себя не жалел ни в чём: ни в любви, ни в дружбе, ни в работе, ни в дружеском застолье. Вскоре после операции на сердце врачи прописали Володе реабилитацию в военном санатории. Туда же однажды приехали проведать друга полковники Буркун и Баранец. Привезли с собой пару бутылок красного вина и закусь, - «отметить успешное выздоровление товарища». Володе не предлагали — было опасно провоцировать его в той ситуации. Выпили за его здоровье, а он грустно поглядывал на стол. Затем вышел из номера, а вернувшись, радостно сообщил, что лечащий врач разрешил ему «немножко принять на грудь в лечебных целях». Он, конечно, сильно рисковал. Но даже в той ситуации не мог отказаться от искушения вместе с друзьями еще раз испытать те особые чувства, которые дает мужское общение «родственных душ». На следующий день Буркун и Баранец звонили Володе и настороженно интересовались его состоянием. - Мне значительно лучше, - весело отвечал он, - приезжайте с «лекарством»! Но только с красненьким! Он не терял «фирменного» чувство доброго юмора даже тогда, когда уже понимал, что приговор ему подписан…
Почитайте, стихотворение Гавариленко, посвящённое полковнику Анатолию Васильевичу Бугайцу, нашему училищному педагогу. Когда я его перечитываю, меня слёзы давят от такой душераздирающей поэзии… Уплыла Украина, как льдина/ из студёных российских широт…/ И теперь, как рогатую мину/ её тихо куда-то несёт… Эх, вы хлопцы, чубатые хлопцы…/ Насолили вам чем москали?/ Исчезает в тумане полоска/ вами проклятой русской земли. Где теперь ты, моя Украина?/ Забывается образ во мгле…/ Отшумела нам ваша калина,/ отцвела вам черёмуха вслед… Отбелела под вербою хата,/ отчернела под клёном изба…/ Хлопцы, хлопцы… Мы все виноваты -/ Оказалась сильнее судьба.
Однажды Володя один приехал в санаторий проведать Учителя. До поздней ночи говорили - говорили по душам. И не могли наговориться. И тогда Володя предложил Бугайцу: «Анатолий Васильевич, а поехали лучше ко мне домой, что вы тут будете маяться в казенном заведении?» И они поехали. И сидели на кухне у Гавриленко аж до первых петухов. Бугаец потом до самой своей смерти в Питере восхищенно и благодарно вспоминал тот случай. Володя до рассвета читал Учителю свои стихи. Впрочем, о поэтическом неповторимом лике Володи Гавриленко мне лучше Вити Баранца не сказать: Володя Гавриленко был моим однокурсником. Мы оба на скучных лекциях втихаря кропали стихи. Этот нас и сдружило. Много раз, сидя при луне в кальсонах на скрипучих соседних койках похрапывающей училищной казармы, мы тихо читали друг-другу свои неказистые поэтические творения. Он никогда не рифмовал «любовь-морковь», насилуя приевшиеся словозвучия, – свежая и небанальная мысль была для него гораздо важнее точных, но затасканных, как лыжи в прокате, рифм. И это тоже было отражением его души – тонкой и лирической. Цветущий одуванчик, вставленный в ствол автомата на Яворовском полигоне, - это было по-гавриленковски. Когда он надевал очки и негромким голосом начинал о чем-нибудь философствовать, я часто думал, что Бондарчук многое потерял, не уступив Вове роль Пьера Безухова… Володя оставался лириком даже тогда, когда однажды за какую-то провинность попал на гауптвахту («Сижу на гауптвахте, как на лезвии бритвы»), когда писал для «Красной звезды» очерки и статьи о суконных суровостях армейской жизни. Один из его редакторов скрежетал зубами, когда Володя свой материал о командире (или зампотехе?) дивизиона упорно требовал назвать «Пройти под радугой», а не «Верность долгу» (как требовал заштампованый начальник). Уже когда мы оба стали пенсионерами, я любил приезжать к нему на скромную, но уютную, как и душа Володи, дачку. Однажды мы встречали там новый год. Под утро печка остыла, а лютый морозище проникал даже под три моих одеяла. Я ворочался. Володя накрыл меня старой полковничьей шинелью и стал разжигать печь. Еще была гуталиновая темень, когда я встал покурить. Чугунная дверка пылающей печи была приоткрыта, а напротив нее сидел спящий Володя с березовой чуркой в руке… Мы уже были седыми полковниками, а по юной привычке любили читать на мальчишниках свои стихи. Однажды, еще задолго до бандитского переворота в Киеве, Володя прочитал нам стихотворение о родной Украине. В нем – высоковольтная боль о малой родине, которую уносит по реке жизни, как льдину, оторванную от нашего общего берега… Когда Володя лежал в гробу на кладбище и наступил последний момент прощания, в неуместно голубом небе показался военный самолет, тянущий за собой серебряную нитку инверсионного следа. И мне показалось, что летчики ПВО, о которых много писал в «Красной звезде» Володя, отдавали ему последние почести…
Подписываясь под каждой баранцовской строкой, я вдруг отчётливо понимаю, что нам Володи очень и очень не хватает…

 

Михаил Захарчук, полковник в отставке.
18 мая 2019 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
27 февраля
четверг
2020

В этот день:

Слава Гермогену!

27 февраля 1612 года скончался ГЕРМОГЕН, патриарх Московский и всея Руси.

Слава Гермогену!

27 февраля 1612 года скончался ГЕРМОГЕН, патриарх Московский и всея Руси.

В Смутное время он едва ли не единственный всеми мерами пытался спасти страну от хаоса, а когда Москва оказалась захвачена польскими войсками, запретил москвичам присягать польскому королю и возглавил патриотическое движение.
Он рассылал в Нижний Новгород, Суздаль, Владимир грамоты с призывом к восстанию против интервентов, за что был арестован поляками. Содержался в темнице Чудова монастыря. Но и оттуда умудрялся отправлять призывы к сопротивлению. С декабря 1610 года Патриарх, находясь в заключении , продолжал рассылать по городам грамоты с призывом к борьбе с польской интервенцией. Благословил оба ополчения, призванные освободить Москву от поляков. Грамоты, рассылавшиеся Патриархом по городам и селам, призывали русский народ к освобождению Москвы от врагов. В Светлый понедельник 1611 года русское ополчение подошло к Москве и начало осаду Кремля, продолжавшуюся несколько месяцев. Осажденные в Кремле поляки не раз посылали к Патриарху послов с требованием, чтобы он приказал русским ополченцам отойти от города, угрожая при этом ему смертной казнью. Святитель твердо отвечал: «Что вы мне угрожаете? Боюсь одного Бога. Если все вы, литовские люди, пойдете из Московского государства, я благословлю русское ополчение идти от Москвы, если же останетесь здесь, я благословлю всех стоять против вас и помереть за Православную веру». Тогда польские интервенты послали к Гермогену делегацию русских бояр-предателей, чтобы уговорить его остановить князя Пожарского. Ответ патриарха был таков: «Да будут благословенны те, которые идут для очищения Московского государства, а вы, изменники, будьте прокляты».

После этого поляки уморили Гермогена голодом.

Весть о его подвижнической смерти стала мощным стимулом для укрепления народного духа. Святость патриаршего подвига, как и его личности в целом, была отмечена Господом — при вскрытии в 1652 году раки с мощами преподобного явилось чудо: через 40 лет после смерти Гермоген лежал как живой. Его нетленные мощи были перенесены в Успенский собор Московского Кремля.

«Начальный человек в безгосударное время, по мановению которого во имя веры вставала и собиралась земля», — написал об этом герое-патриархе историк Сергей СОЛОВЬЁВ.

В 1913 году Патриарх Гермоген был причислен к лику святых. Тогда же было принято решение воздвигнуть ему памятник у стен Кремля. Но после революции на том месте был установлен мавзолей. Ивот через сто лет после прославления Гермогена - 25 мая 2013 года благодарные потомки открыли ему памятник у стен Кремля в Александровском саду.

Возвращение Новгорода

27 февраля 1617 года закончилась Русско-шведская война 1614—1617 годов.

Возвращение Новгорода

27 февраля 1617 года закончилась Русско-шведская война 1614—1617 годов.

В 1611 году во время Смуты в России Швеция захватила Новгород и ряд других крепостей. В 1613 году шведы подошли к Тихвину и безуспешно осаждали город. Осенью 1613 года из Москвы в поход к Новгороду выступило войско боярина князя Дмитрия Трубецкого, в составе которого первоначально было 1045 казаков. В Торжке, где Трубецкой оставался несколько месяцев, армия пополнилась. В начале 1614 года многие казачьи отряды, по-видимому, давно не получавшие жалованья, вышли из-под контроля царских воевод.
Пользуясь этим, шведы захватили Гдов. На следующий год они осадили Псков, но псковичи отбили ожесточённый штурм шведов. Русские войска в дальнейшем нанесли им ряд поражений, что привело в 1617 году к заключению Столбовского мира, по условиям которого России были возвращены Новгород, Порхов, Старая Русса, Ладога и Гдов. К сожалению, у шведов оставались Ивангород, Орешек, Копорье и выход к Балтийскому морю. Только Пётр I смог их вернуть.

Автор «мёртвой петли» Петр Нестеров

27 февраля 1887 года родился Петр Николаевич НЕСТЕРОВ, легендарный летчик, штабс-капитан.

Автор «мёртвой петли» Петр Нестеров

27 февраля 1887 года родился Петр Николаевич НЕСТЕРОВ, легендарный летчик, штабс-капитан.

Первым исполнил фигуру высшего пилотажа «мертвую петлю». Погиб 8 сентября 1914 года в воздушном бою, впервые в практике боевой авиации применив таран.

 

Памяти адмирала Завойко

27 февраля 1898 года скончался адмирал Василий Степанович ЗАВОЙКО

Памяти адмирала Завойко

27 февраля 1898 года скончался адмирал Василий Степанович ЗАВОЙКО

В Крымскую войну отразил нападение превосходящих сил англо-французской эскадры на Петропавловский порт (Камчатка), руководил строительством Николаевского военного порта на Амуре.

Праснышская операция

27 февраля 1915 года русские войска в ходе Первой мировой войны разгромили немцев под Праснышем.

Праснышская операция

27 февраля 1915 года русские войска в ходе Первой мировой войны разгромили немцев под Праснышем.

 20 февраля 1915 года немцы начали наступление против 1-й армии генерала Литвинова. 24 февраля 2 германских корпуса овладели Праснышем. Однако после тяжёлых боёв 1-я и 12-я русские  армии 25-27 февраля пополнились резервами. 25 февраля части 1-го и 2-го Сибирских корпусов перешли в наступление. Под давлением 1-го Сибирского корпуса 36-я рез. дивизия немцев, начала отходить. 1-й Сибирский корпус ночной атакой под Праснышем захватил большое число пленных — 2 тыс. чел. и 20 орудий. В 15 час. 30 мин. части 1-й Сибирской дивизии (1-го Сибирского корпуса) ворвались на восточную окраину Прасныша и захватили много пленных. В 10 часов 4-я Сибирская дивизия (2-го Сибирского корпуса.) атакой с севера, востока и юга ворвалась в Прасныш и также захватила пленных и трофеи (1 500 человек пленными и 6 пулемётов). К 19 часам 27 февраля Прасныш был очищен от противника. 2 марта три русские армии правого крыла Северо-Западного фронта (1, 10 и 12-я) севернее Сувалок перешли в общее наступление, нанесли новое поражение группе Гальвица и к 30 марта отбросили её на территорию Восточной Пруссии. Операция оказала значительное влияние на весь ход военных действий на русском Северо-Западном фронте.

 

Первый Герой Чеченской войны

27 февраля 1961 года родился Герой России Виктор Александрович Пономарёв

Первый Герой Чеченской войны

27 февраля 1961 года родился Герой России Виктор Александрович Пономарёв

В ночь на 20 декабря 1994 года старшине роты гвардии прапорщику Пономареву было поручено особо важное задание: во главе разведывательной группы захватить мост через реку Сунжа у населенного пункта Петропавловское. А затем -- удерживать его до подхода основной группировки российских войск. Около суток бойцы удерживали мост. Когда прибывший к группе командир 20-го армейского корпуса генерал-лейтенант Лев Рохлин попал под обстрел боевиков, Пономарёв, прикрывая собой, оттащил его в укрытие. Впоследствии этот факт породил множественные публикации, что Пономарёв погиб, закрыв своим телом генерала Рохлина, что не соответствует действительности. Погиб он на следующий день.

С утра 21 декабря 1994 года значительно превосходящие силы дудаевцев предприняли решительную попытку вновь овладеть мостом. Атака поддерживалась огнём нескольких миномётов. В жестоком бою Пономарев лично уничтожил семерых боевиков, автомобиль УАЗ с боевиками и подавил пулеметную огневую точку. Рядом был ранен сержант Арабаджиев, и Пономарев попытался вынести его из-под обстрела. От близкого разрыва мины старший прапорщик получил тяжелые ранения. Из последних сил он закрыл своим телом Арабаджиева от осколков новых рвущихся рядом мин и ценой своей жизни спас бойца. Вскоре подошедшее подкрепление выбило не успевших закрепиться боевиков. Продвижение колонны главных сил российских войск к Грозному было обеспечено…

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, указом президента Российской Федерации № 2254 от 31 декабря 1994 года гвардии старшему прапорщику Пономарёву Виктору Александровичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Он стал первым Героем Чеченской войны.

 

Орден «За морские заслуги»

27 февраля 2002 года указом № 245 учреждён орден «За морские заслуги».

Орден «За морские заслуги»

27 февраля 2002 года указом № 245 учреждён орден «За морские заслуги».

Орденом «За морские заслуги» награждаются граждане за заслуги в области изучения, освоения и использования Мирового океана в интересах обороноспособности страны, обеспечения её национальной безопасности, социально-экономического и культурного развития, а также за большой вклад в укрепление морского потенциала России.

Одними из первых кавалерами этого ордена стали Касатонов Игорь Владимирович, адмирал, первый заместитель Главнокомандующего ВМФ (1992-1999), Чирков, Виктор Викторович, вице-адмирал, командующий Балтийским флотом, Гришин Сергей Геннадьевич, капитан 1 ранга, заместитель начальника штаба Северного флота.

Память контр-адмирала Жильцова

27 февраля 1996 года скончался Герой Советского Союза контр-адмирал Лев Михайлович Жильцов.

Память контр-адмирала Жильцова

27 февраля 1996 года скончался Герой Советского Союза контр-адмирал Лев Михайлович Жильцов.

Он родился 2 февраля 1928 г. в Московской области. В 1942 г. поступил в Московскую военно-морскую спецшколу. После окончания в 1949 г. Каспийского высшего военно-морского училища служил штурманом, затем помощником командира на малой подводной лодке М-113 на Черноморском флоте. В 1952 г. старший лейтенант Жильцов закончил высшие курсы подводного плавания в Ленинграде, которые он окончил с отличием и был назначен помощником командира подводной лодки С-61. В августе 1954 г. Лев Михайлович назначен старшим помощником командира строящейся первой опытной атомной подводной лодки. В июне 1959 г. Лев Михайлович Жильцов за активное участие в создании первой атомной подводной лодки был награжден орденом Ленина и в этом же году назначен ее командиром. Летом 1962 г. атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» под командованием капитана 2 ранга Льва Михайловича Жильцова совершила проход под паковыми льдами Северного Ледовитого океана и 17 июля, выбрав подходящую полынью, всплыла в непосредственной близости от Северного полюса, продемонстрировав технические возможности молодого атомного флота нашей страны и высокое мастерство советских подводников. За этот беспрецедентный по тому времени поход (тогда рейды атомных подводных лодок сравнивались с полетами в космос) Льву Михайловичу Жильцову было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1966 г., после окончания Военно-морской академии, Жильцов назначен заместителем командира отдельной бригады подводных лодок Балтийского флота. В 1975 г. ему присвоено звание контр-адмирала. С 1976 г. он служил в Постоянной комиссии государственной приемки кораблей ВМФ, а в 1987 г. ушел отставку.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии