RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

След Беличенко
8 декабря 2017 г.

След Беличенко

15 лет назад ушёл из жизни полковник Юрий Николаевич Беличенко
Скончался Жорес Алферов
2 марта 2019 г.

Скончался Жорес Алферов

Это произошло в ночь на 2 марта 2019 года
Кто защитит русских?
27 февраля 2014 г.

Кто защитит русских?

27 февраля в 04:20 по местному времени в Симферополе произошел захват зданий Верховного Совета и правительства Крыма.
Татьяна Петрова: царица русской песни
22 сентября 2017 г.

Татьяна Петрова: царица русской песни

Эта поистине народная артистка России отмечает юбилей
Молодые защитники Отечества
26 июня 2013 г.

Молодые защитники Отечества

26 июня в Кремле состоялся прием в честь лучших выпускников военных академий и вузов
Главная » Герои нашего времени » Как нам его не хватает!

Как нам его не хватает!

Всё чаще уходят в мир иной дорогие нашему сердцу люди. И ничего нам не остаётся — только помнить и молиться...

Эта поминальная молитва о Владимире Михайловиче Гавриленко.
Как нам его не хватает!

Давно уже я вынашивал мысль помянуть добрым словом дорогого моему сердцу друга Володю Гавриленко – нестандартного, необычного человека, с которым свела щедрая на славных людей жизнь.
Мы знавали друг друга больше четырёх десятилетий. Познакомились во Львовском высшем военно-политическом училище на факультете журналистики, куда я поступил в 1969 году. Гавриленко к тому времени учился уже на выпускном, четвёртом курсе, и такое обстоятельство как бы априори устанавливало дистанцию в отношениях заматеревших «дедов» курсантской журналистики» и таких «желторотиков» как я и мои сверстники. В Советской Армии и Военно-Морском Флоте существовало, увы, стойкое деление на «стариком» и «молодых». Однако наши мудрые училищные и факультетские командиры, зная сию сермяжную данность, её же и использовали в своих далеко идущих воспитательных целях. Выпускной курс объединили с нами, первачами, в одно подразделение, назначив командовать им майора Альберта Анатольевича Керна. Опытный и толковый офицер, он и действовал соответственно. Обращаясь к бывалым курсантам, частенько твердил им: если вам небезразлична честь факультета, а она точно вам небезразлична,- помогайте мне ставить молодёжь на крыло. И те живо откликались на призыв командира. Опекали нас всегда и во всём, как и должно поступать старшим воинам по отношению к младшим. То была мудрая, хорошо организованная «дедовщина», которая разнородную, разновозрастную курсантскую когорту превращала в благодатный сплав человеческих душ. Практиковалось даже подселение в комнату к трём «старикам» одного «молодого» или наоборот – к трём «молодым» одного «старика» (мы жили в «кубриках» по четыре человека). Так мы и отучились год под эгидой своих старших товарищей. Потом торжественно проводили их в армейские и флотские газеты.
Володю Гавриленко направили служить в одну из дивизионок Группы советских войск в Германии. У нас это считалось не только «везухой», но очень весомым поощрением за старательную учебу. И даже не столько потому, что офицеры, служившие в Германии, получали двойные оклады. Сама Группа представляла из себя как бы витрину Вооружённых Сил Советского Союза, её самый мощный, не имеющий в мире аналога, ударный кулак — 500 тысяч штыков! Группа стояла на передовых рубежах тогдашнего соцлагеря и вызывала трепет у его врагов (и гордость у наших солдат и офицеров, которым в случае войны в Европе с НАТО Генштаб отводил всего пару дней, чтобы «отшвырнуть» супостата аж до Ла-Манша и там помыть запыленные сапоги). Достаточно сказать, что все, без исключения войсковые части и соединения ГСВГ (22 дивизии!) были укомплектованы на 90 и больше процентов. Некоторые особые подразделения имели стопроцентную штатную укомплектованность. В то время когда даже приграничные округа – Белорусский, Прикарпатский, Прибалтийский – довольствовались 60-70 процентами штатной комплектации. Уже не говорю о войсковых частях и соединениях где-нибудь за Уральским хребтом. Там вообще дислоцировались, в основном, кадрированные войска. В некоторых таких частях даже караульную службу несли офицеры и прапорщики. Всё это я веду к тому, что Гавриленко за шесть лет службы в ГСВГ изучил её, что называется, в мелочах и подробностях, в том объёме, в том наполнении, которое представлялось если и не образцовым, то очень к нему близким.
В Германии Володя писал заметки и очерки не только для своей дивизионки, но и для газеты Группы «Советская Армия», и для «Красной звезды», где его и приметили за глубину погружения в проблему и чистый слог. Попав позже в отдел культуры и быта главной военной газете страны, он не затерялся, а наоборот доказал всем, что ему по плечу решение самых сложных профессиональных задач.
В те времена мы с Володей общались мимоходом, - «привет – привет», «как дела?», «что нового?». А вот, когда он стал постоянным корреспондентом по Московскому округу ПВО, мы сблизились по-настоящему. Всё дело в том, что за моими плечами было пять лет службы в отделе авиации газеты «На страже» приграничного Бакинского округа ПВО. И старший товарищ не стеснялся, не гнушался (вернейший признак ума и мудрости) обращаться ко мне за советом. Тогда же мы стали встречаться, как говорится, в неформальной обстановке. Нас ещё называли по сокращённым фамилиям: Гаврила и Захар. И тогда же я впервые услышал стихи Володи: «Прощай, стареющий шарманщик,/ прощай, мой старый добрый друг,/ поэт повеса и обманщик,/ собрат по песне и перу. Пускай мотив был не изящен,/ порою скучен и смешон,/ но сохранит тот пыльный ящик/ разноголосицу времён. Те механические звуки,/ что наработала душа,/ всё, что сумели твои руки/ извлечь иглой карандаша».
К описываемому периоду относится и, если так можно выразиться, малый профессиональный подвиг Владимира Гавриленко, о котором есть смысл рассказать подробнее. Как уже говорилось, мой товарищ по курсантскому строю и коллега-краснозвёздовец после училища несколько лет служил в дивизионной газете – самом малом звене советской военной печати. И таких «низших звеньев» в Советской Армии и Военно-Морском Флоте насчитывалось где-то около тысячи. В основном, для них, для дивизионок и корабельных многотиражек, готовились кадры во Львовском высшем военно-политическом училище. Это уже потом, наиболее способные военные журналисты выдвигались в армейские, окружные, флотские газеты, в центральную военную печать. Однако значительная часть выпускников ЛВВПУ начинала и заканчивала свою службу в дивизионках. И вот об этой, самой крохотной военной газете, бывшей немыслимо популярной среди солдат в годы войны, Гавриленко написал пронзительную повесть «Не дрейфь, корреспондент!». До него о солдатской газете, которую армейские шутники частенько называли «Стой, кто идет!?», столь подробно и пронзительно рассказывал лишь писатель-фронтовик Михаил Алексеев. Его книга так и называлась - «Дивизионка». Вот что он в свое время написал в предисловии к своему творению: «Чтоб не было недоразумений, сразу же сообщу, что «дивизионка», о которой пойдет речь, — это не пушка, как могут подумать люди военные. Дивизионной звали и газету, имевшуюся в каждой дивизии. Звали ее и «хозяйством имени первопечатника Ивана Федорова», а то еще как-нибудь, обязательно придавая этим названиям ласкательную и насмешливо-простодушную интонацию. Из военных газет дивизионка находилась всех ближе к солдатским окопам. Думается, что и к сердцам солдатским она была ближе, потому что рождалась там, где совершался подвиг. Была такая газетка и в нашей дивизии».
Если Алексеев рассказывал о своей «газетке» времен Великой Отечественной войны, то Володя Гавриленко — о той, которая издавалась в его, мирное время. Его главный герой, корреспондент-организатор дивизионки пропах терпкой типографской краской, горелым полигонным порохом и лейтенантским потом. Описание будней этого боевого печатного листка ценно еще и тем, что ныне от такого уникального явления военной журналистики как дивизионка остались одни жалкие корешки. Кажется, многотиражная газета «Гвардейское знамя» есть только в Таманской дивизии. И, похоже, это последняя отечественная дивизионка…
Но вернемся к Гавриленко. Володина повесть, опубликованная в журнале «Советский воин», не могла оставить равнодушными, прежде всего, нас, военных журналистов, выпускников ЛВВПУ. Ибо даже если некоторым из нас и «не посчастливилось» трудиться в дивизионке, то как минимум четыре года мы с ней сотрудничали на курсантской скамье. В училище выпускалась учебно-тренировочная многотиражка «Политработник», - считай та же дивизионка. Конечно, «Не дрейфь, корреспондент!» - произведение чисто художественное. В нём нет ни единой подлинной фамилии. Но как и любая толковая литературная вещь, оно - достоверный слепок настоящей жизни. И, в частности, главный герой – корреспондент дивизионки – это и есть Володя Гавриленко. У него серьёзные трения с редактором многотиражки, что служит основным конфликтом повести, её движущим мотором. И, само собой, присутствуют отношения между «сильным» и «слабым» полом. Причём, на главного героя «охотится» очень даже симпатичная особа, предмет вожделения подавляющего большинства мужской части отдалённого гарнизона. Но он в самый последний момент пасует – дрейфит. Этого мы, друзья автора, простить ему не могли. «Старик,- возмущались мы на все лады,- ты грубо и ложно пошёл против правды жизни, потому как на твоём месте каждый из нас поступил бы с точностью до наоборот. И здесь героя не оправдывает даже то обстоятельство, что вскоре к нему должна приехать жена. Ты положил тень на весь журналистский офицерский корпус. Теперь штафирки будут думать, что офицер, из каких-то неясных нравственных заморочек может упустить аппетитного, стоящего бабца!». Всё то же самое, только, может быть, другими словами говорил Володе и я. Он, по своей врождённой стеснительности, парировал наши доводы слабо и вяло, что ещё больше нас распаляло. Но однажды за рюмкой поведал мне такое: «Ты помнишь фильм «На семи ветрах» Станислава Ростоцкого с участием Вячеслава Тихонова и Ларисы Лужиной? Там наш брат военный журналист, уверенный в себе и своей мужской неотразимости, как минимум, должен был добиться взаимности у такой замечательной девушки. Только этого не случается. И по большей части советским зрительницам было явно невдомек, почему героиня Ларисы Лужиной отказала во взаимности такому щеголеватому, но на поверку оказавшемуся по-детски трепетному и достаточно беззащитному перед настоящим чувством красавцу военному. Ответ заключён во всём содержании самой картины. Жениха Светланы нам так и не показали. Всё равно трудно себе представить, чтобы он мог «соперничать» с героем Тихонова. Так это и не важно. Куда ценнее нам, зрителям, осознавать и понимать, что никакие военные лихолетья, никакие нечеловеческие испытания, никакие

как бы теперь сказали, сексуальные соблазны неспособны были поколебать высоких и светлых любовных чувств Светланы Ивашовой. Мы и победили в той страшной войне потому, что умели так сильно, так беззаветно любить. Ты понял? Любовь, если она настоящая, всегда права. Мне сдаётся, что любовь моего героя тоже настоящая»…
Да, Володя любил свою жену Светлану. У них сын, тоже Владимир. Володе жить бы ещё да жить, но он ушёл в 64 года. Любая смерть, сколько ни копти на белом свете,- безвременна и несправедлива. Но в таком возрасте её несправедливость особенно гнетуща. У Володи были серьёзные проблемы с сердцем, он перенёс шунтирование. И если бы начал себя беречь, хотя бы как предписывала медицина, наверняка протянул бы дольше. Но он себя не жалел ни в чём: ни в любви, ни в дружбе, ни в работе, ни в дружеском застолье. Вскоре после операции на сердце врачи прописали Володе реабилитацию в военном санатории. Туда же однажды приехали проведать друга полковники Буркун и Баранец. Привезли с собой пару бутылок красного вина и закусь, - «отметить успешное выздоровление товарища». Володе не предлагали — было опасно провоцировать его в той ситуации. Выпили за его здоровье, а он грустно поглядывал на стол. Затем вышел из номера, а вернувшись, радостно сообщил, что лечащий врач разрешил ему «немножко принять на грудь в лечебных целях». Он, конечно, сильно рисковал. Но даже в той ситуации не мог отказаться от искушения вместе с друзьями еще раз испытать те особые чувства, которые дает мужское общение «родственных душ». На следующий день Буркун и Баранец звонили Володе и настороженно интересовались его состоянием. - Мне значительно лучше, - весело отвечал он, - приезжайте с «лекарством»! Но только с красненьким! Он не терял «фирменного» чувство доброго юмора даже тогда, когда уже понимал, что приговор ему подписан…
Почитайте, стихотворение Гавариленко, посвящённое полковнику Анатолию Васильевичу Бугайцу, нашему училищному педагогу. Когда я его перечитываю, меня слёзы давят от такой душераздирающей поэзии… Уплыла Украина, как льдина/ из студёных российских широт…/ И теперь, как рогатую мину/ её тихо куда-то несёт… Эх, вы хлопцы, чубатые хлопцы…/ Насолили вам чем москали?/ Исчезает в тумане полоска/ вами проклятой русской земли. Где теперь ты, моя Украина?/ Забывается образ во мгле…/ Отшумела нам ваша калина,/ отцвела вам черёмуха вслед… Отбелела под вербою хата,/ отчернела под клёном изба…/ Хлопцы, хлопцы… Мы все виноваты -/ Оказалась сильнее судьба.
Однажды Володя один приехал в санаторий проведать Учителя. До поздней ночи говорили - говорили по душам. И не могли наговориться. И тогда Володя предложил Бугайцу: «Анатолий Васильевич, а поехали лучше ко мне домой, что вы тут будете маяться в казенном заведении?» И они поехали. И сидели на кухне у Гавриленко аж до первых петухов. Бугаец потом до самой своей смерти в Питере восхищенно и благодарно вспоминал тот случай. Володя до рассвета читал Учителю свои стихи. Впрочем, о поэтическом неповторимом лике Володи Гавриленко мне лучше Вити Баранца не сказать: Володя Гавриленко был моим однокурсником. Мы оба на скучных лекциях втихаря кропали стихи. Этот нас и сдружило. Много раз, сидя при луне в кальсонах на скрипучих соседних койках похрапывающей училищной казармы, мы тихо читали друг-другу свои неказистые поэтические творения. Он никогда не рифмовал «любовь-морковь», насилуя приевшиеся словозвучия, – свежая и небанальная мысль была для него гораздо важнее точных, но затасканных, как лыжи в прокате, рифм. И это тоже было отражением его души – тонкой и лирической. Цветущий одуванчик, вставленный в ствол автомата на Яворовском полигоне, - это было по-гавриленковски. Когда он надевал очки и негромким голосом начинал о чем-нибудь философствовать, я часто думал, что Бондарчук многое потерял, не уступив Вове роль Пьера Безухова… Володя оставался лириком даже тогда, когда однажды за какую-то провинность попал на гауптвахту («Сижу на гауптвахте, как на лезвии бритвы»), когда писал для «Красной звезды» очерки и статьи о суконных суровостях армейской жизни. Один из его редакторов скрежетал зубами, когда Володя свой материал о командире (или зампотехе?) дивизиона упорно требовал назвать «Пройти под радугой», а не «Верность долгу» (как требовал заштампованый начальник). Уже когда мы оба стали пенсионерами, я любил приезжать к нему на скромную, но уютную, как и душа Володи, дачку. Однажды мы встречали там новый год. Под утро печка остыла, а лютый морозище проникал даже под три моих одеяла. Я ворочался. Володя накрыл меня старой полковничьей шинелью и стал разжигать печь. Еще была гуталиновая темень, когда я встал покурить. Чугунная дверка пылающей печи была приоткрыта, а напротив нее сидел спящий Володя с березовой чуркой в руке… Мы уже были седыми полковниками, а по юной привычке любили читать на мальчишниках свои стихи. Однажды, еще задолго до бандитского переворота в Киеве, Володя прочитал нам стихотворение о родной Украине. В нем – высоковольтная боль о малой родине, которую уносит по реке жизни, как льдину, оторванную от нашего общего берега… Когда Володя лежал в гробу на кладбище и наступил последний момент прощания, в неуместно голубом небе показался военный самолет, тянущий за собой серебряную нитку инверсионного следа. И мне показалось, что летчики ПВО, о которых много писал в «Красной звезде» Володя, отдавали ему последние почести…
Подписываясь под каждой баранцовской строкой, я вдруг отчётливо понимаю, что нам Володи очень и очень не хватает…

 

Михаил Захарчук, полковник в отставке.
18 мая 2019 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
22 сентебря
воскресенье
2019

В этот день:

Аляска — русская земля

22 сентября 1784 года русские первопроходцы основали первое постоянное поселение на Аляске. Это послужило началом образования Русской Америки (совокупность владений Российской империи в Северной Америке, включавшая Аляску, Алеутские острова, Александровский архипелаг и поселения на тихоокеанском побережье современных США (Форт-Росс).

Аляска — русская земля

22 сентября 1784 года русские первопроходцы основали первое постоянное поселение на Аляске. Это послужило началом образования Русской Америки (совокупность владений Российской империи в Северной Америке, включавшая Аляску, Алеутские острова, Александровский архипелаг и поселения на тихоокеанском побережье современных США (Форт-Росс).

Первыми русскими, которые со стороны Сибири открыли Аляску (Америку), были члены экспедиции Семена Дежнева в 1648 году. В 1732 году Михаил Гвоздев на боте «Святой Гавриил» совершил плавание к берегам «Большой земли» (северо-западной Америки), первым из европейцев достиг побережья Аляски в районе мыса Принца Уэльского. Гвоздев определил координаты и нанес на карту около 300 км побережья полуострова Сьюард, описал берега пролива и острова, лежащие в нём. В 1741 году экспедиция Беринга на двух пакетботах «Святой Петр» (Беринг) и «Святой Павел» (Чириков) исследовала Алеутские острова и берега Аляски. В 1784 году на остров Кадьяк (Бухта Трех Святителей) прибыла экспедиция Шелихова в составе трех галиотов («Три святителя», «Св. Симеон» и «Св. Михаил»). «Шелиховцы» основали здесь первое постоянное поселение (Северо-восточная компания), начали усиленно осваивать остров, подчиняя местных эскимосов (конягов), способствуя распространению православия среди туземцев и внедряя ряд сельскохозяйственных культур (картофель, репа).

Параллельно с компанией Шелихова Аляску осваивала конкурирующая с ним компания купца Лебедева-Ласточкина. Снаряженный им галиот «Св. Георгий» (Коновалов) прибыл в 1791 году в залив Кука, а его экипаж основал Николаевский редут. В 1792 году «лебедевцы» основали поселение на берегах озера Илиамна и снарядили экспедицию Василия Иванова к берегам реки Юкон.

С 1808 года столицей русской Америки становится Ново-Архангельск. Фактически управление американскими территориями ведется Российско-американской компанией, главный штаб которой находился в Иркутске, официально Русская Америка включена в состав сначала Сибирского генерал-губернаторства, а после его разделения в 1822 году на Западное и Восточное, в состав Восточно-Сибирского генерал-губернаторства.

11 сентября 1812 года русский купец Иван Кусков основал Форт-Росс (в 80 км к северу от Сан-Франциско в Калифорнии), ставший самым южным форпостом русской колонизации Америки. Формально эта земля принадлежала Испании, однако Кусков купил её у индейцев. Вместе с собой он привел 95 русских и 80 алеутов.

C 9 июля 1799 по 18 октября 1867 года Аляска с прилегающими к ней островами находилась под управлением Русско-американской компании.

Начало Крымской войны (1853—1856) ставило русские колонии в Северной Америке в чрезвычайно трудное положение, поскольку русская Аляска граничила с британской Канадой. Боевые действия на Дальнем Востоке в этот период показали абсолютную незащищённость восточных земель Российской империи и в особенности Аляски. Дабы не потерять даром территорию, которую невозможно было защитить и освоить в обозримом будущем, было принято решение о её продаже. В январе 1841 года Форт-Росс был продан гражданину Мексики Джону Саттеру. А в 1867 году США выкупили Аляску за 7 200 000 долларов.

 

Александр Суворов - «Генерал Вперед»

22 сентября 1789 года осуществелен разгром турецкой армии русско-австрийскими войсками под командованием генерала А. В. Суворова в битве при Рымнике в ходе Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

Александр Суворов - «Генерал Вперед»

22 сентября 1789 года осуществелен разгром турецкой армии русско-австрийскими войсками под командованием генерала А. В. Суворова в битве при Рымнике в ходе Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

 Османская империя планировала в этой войне вернуть себе земли, отошедшие к России в ходе Русско-турецкой войны 1768—1774 годов, в том числе и Крым. Война закончилась победой России и заключением Ясского мира. Битва при Рымнике - одно из главных сражений Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

В состав отряда Суворова входили 9 не полностью укомплектованных батальонов пехоты, 9 эскадронов карабинеров, 2 казачьих полка и тысяча арнаутов (итого около 6,5 тыс. человек). Корпус принца Кобургского включал в себя 10 батальонов пехоты и 30 эскадронов кавалерии (всего около 18 тыс. человек). Таким образом, численность объединённых русско-австрийских войск составляла приблизительно 25 тыс. солдат и офицеров.

В составе объединенных отрядов Юсуф-паши было более 100 тысяч штыков и сабель. Но Суворов, переправившись через Рымну в ночь на 22 сентября, сразу же повел войска в наступление. Турки не ожидали такой отваги и дрогнули. Значительная часть войск рассеялась, преследуемая русскими отрядами. За смелые и решительные наступательные действия против превосходящих сил противника австрийцы прозвали Суворова «Генерал Вперёд».

Потери войска Юсуф-паши только убитыми в день сражения составили не менее 15 тысяч человек. Потери русско-австрийских войск не превышали 500 человек.

Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Александра Суворова. За победу в ней он был возведён Екатериной II в графское достоинство с названием Рымникский, получил бриллиантовые знаки Андреевского ордена, шпагу, осыпанную бриллиантами с надписью «Победителю визиря», бриллиантовый эполет, драгоценный перстень и Орден Святого Георгия 1-й степени.

 

Форсирование Днепра

22 сентября 1943 года на рассвете войска Центрального и Воронежского фронта начали переправу и захват плацдармов на правом берегу Днепра. К этому моменту Советские войска заняли противоположный от немецких войск берег практически на протяжении 300 километров.

Форсирование Днепра

22 сентября 1943 года на рассвете войска Центрального и Воронежского фронта начали переправу и захват плацдармов на правом берегу Днепра. К этому моменту Советские войска заняли противоположный от немецких войск берег практически на протяжении 300 километров.

Все немногие штатные плавсредства были использованы войсками, но их катастрофически не хватало. Поэтому основные силы форсировали Днепр на подручных средствах: рыбацких лодках, импровизированных плотах из бревен, бочек, стволов деревьев и досок.

Большой проблемой была переправа тяжёлой техники: на многих плацдармах войска не смогли быстро переправлять её в достаточном количестве на плацдармы, что вело к затяжным боям по их обороне и расширению и увеличивало потери советских войск.

Первый плацдарм на правом берегу Днепра был завоёван 22 сентября 1943 в районе слияния Днепра и реки Припяти, в северной части фронта. Почти одновременно 3-я гвардейская танковая армия и 40-я армия Воронежского фронта добились такого же успеха южнее Киева. 24 сентября ещё одна позиция на западном берегу была отвоевана недалеко от Днепродзержинска, 28 сентября — ещё одна рядом с Кременчугом. К концу месяца было создано 23 плацдарма на противоположном берегу Днепра, некоторые из них — 10 километров в ширину и 1-2 километра в глубину. Всего Днепр к 30 сентября форсировали 12 советских армий. Так же было организовано множество ложных плацдармов цель которых была имитация массовой переправы и рассредоточение огневой мощи немецкой артиллерии.

После этого советские войска практически создали новый укрепрайон на завоеванных плацдармах, фактически закопавшись в землю от огня противника, и прикрывая своим огнем подход новых сил.

Значительную помощь советским войскам в ходе форсирования Днепра оказали партизаны: в общей сложности, в Битве за Днепр приняли участие 17 332 украинских советских партизан, которые совершали нападения на подразделения немецких войск, вели разведку, служили проводниками для переправившихся подразделений советских войск.

За форсирование Днепра 2438 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза, что больше, чем суммарное количество награждённых за всю предыдущую историю награды. Такое массовое награждение за одну операцию было единственным за всю историю войны. Беспрецедентное количество награждённых также отчасти объясняется директивой Ставки ВГК от 9 сентября 1943, гласившей: "В ходе боевых операций войскам Красной Армии приходится и придётся преодолевать много водных преград. Быстрое и решительное форсирование рек, особенно крупных, подобных реке Десна и реке Днепр, будет иметь большое значение для дальнейших успехов наших войск. За форсирование такой реки, как река Десна в районе Богданове (Смоленской области) и ниже, и равных Десне рек по трудности форсирования представлять к наградам:

1. Командующих армиями — к ордену Суворова 1-й степени.

2. Командиров корпусов, дивизий, бригад — к ордену Суворова 2-й степени.

3. Командиров полков, командиров инженерных, сапёрных и понтонных батальонов — к ордену Суворова 3-й степени.

За форсирование такой реки, как река Днепр в районе Смоленск и ниже, и равных Днепру рек по трудности форсирования названных выше командиров соединений и частей представлять к присвоению звания Героя Советского Союза".

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии