RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Чем чревата политизация русской идентитчности
9 декабря 2016 г.

Чем чревата политизация русской идентитчности

«Русское Собрание» обсудило тему «Русский народ и российская нация. К обсуждению идеи закона о российской нации».
Православный боец каратэ
21 февраля 2016 г.

Православный боец каратэ

21 февраля — день рождения Андрея Николаевича Кочергина, - светлого человека, беспощадного к самому себе и бесконечно доброго к окружающим
Охота на кадетов
16 июля 2015 г.

Охота на кадетов

На фоне юбилейных торжеств в честь 70-летия Великой Победы чиновники от минобра пытаются демонтировать военно-патриотическое воспитание в средней школе
Певец мужества Иосиф Кобзон
13 сентября 2017 г.

Певец мужества Иосиф Кобзон

11 сентября 2017 года этому замечательному артисту исполнилось 80 лет
Гагарин всея Земли
9 марта 2016 г.

Гагарин всея Земли

Таких людей как Гагарин у человечества за всю его сознательную историю наберется не больше, чем пальцев на обеих руках. Даже если отсчет вести от мифического Прометея.
Главная » Герои нашего времени » Мой наставнИк Горбунов

Мой наставнИк Горбунов

Именно так, с ударением на последний слог, я называл своего первого учителя в окружной газете капитана Евгения Васильевича Горбунова.

В прямом и переносном смысле этот офицер-журналист поставил меня на крыло.
Мой наставнИк Горбунов

Чтобы читателю стало понятным, почему употреблён столь специфический фразеологизм, мне придётся начать ab ovo – со Львовского политучилища. Всем оно было замечательно. Нас учили великолепные педагоги, а командовали нами блестящие офицеры. Образование, которое мы получали в стенах прославленного, единственного, кстати, в мире ЛВВПУ, могло дать фору Итону, Вест-Пойнту и прочим оксфордам. В училище работали великолепные профессиональные кафедры КПР и журналистики. Мы досконально изучали тактику, стрелковую подготовку, ракетное, танковое, автомобильное дела. Библиотеку училище имело лучшую в Западном регионе Украины. Спорт для нас был превыше любых прочих увлечений. У нас имелось целое военно-морское отделение. И только в авиации мы были профанами полными. Да и то, стыдно признаться, но за четыре года обучения об авиации вообще, о Военно-Воздушных Силах СССР, в частности, нам сообщалось в течение 6 (шести!) учебных часов. Плюс - однодневный выход на местный военный аэродром. Всё. И вот с таким багажом, меня, лейтенанта-выпускника факультета журналистики ЛВВПУ зачислили корреспондентом в отдел боевой подготовки авиации газеты «На страже» Бакинского округа ПВО.
Возглавлял отдел военный лётчик 1 класса подполковник Борис Фёдорович Бойко. С вечно кислой миной на морде лица и с недовольным даже смехом, он любил повторять: «В летчики я подался потому, что эта профессия позволяла мне быть на несколько голов выше остальной серой людской массы. Я освоил восемь типов боевых самолетов, но меня списали из-за ухудшившегося зрения. И я подался в журналистику. Потому что и здесь я могу быть на голову выше всех остальных людишек». Бойко в редакции с издевкой называли «Экзюпери». Он же воспринимал это прозвище как должное и везде им откровенно хвастался.

Так вот этот, с позволения сказать «Экзюпери бакинского разлива», стал меня гнобить с первых дней моей службы, как врага народа. Сидя напротив за письменным столом, он с таким омерзением и брезгливостью правил мои жалкие опусы, как будто каждый из них приносил ему физические страдания на уровне колик в животе или запущенного геморроя. При этом, вычеркивая фразы, целые абзацы, вспаривал шариковой ручкой серую газетную бумагу и с негодованием приговаривал:
- Ну, полная матата (что это такое - до сих пор не знаю)!
Несколько недель я терпеливо сносил подобное издевательство, а потом решительно пошел к секретарю партийной организации редакции и, заметно волнуясь, поинтересовался:
- Товарищ подполковник, скажите, пожалуйста, у вас давно не рассматривалось персональное дело?
- А в чём, собственно, дело? - невольно скаламбурил редакционный партийный вожак.

- Так вот я вам организую хорошее такое, громкое персональное дело. И начну с того, что вырублю этого «Экзюпери», этот мешок с г. прямо за его рабочим столом! Все-таки я - мастера спорта по самбо! – слегка приврал я, поскольку был лишь кандидатом в мастера.

Испуганный Анатолий Тимофеевич Швец резвой рысью побежал к ответственному редактору. Полковник Борис Иванович Рыбин был умным, но до безобразия осторожным человеком. Супер осторожность свою он так высоко развил, что даже журналистский жаргон "бодяга" - пустой материал – именовал просто травой. Так вот редактор, услышав, что молодой лейтенант собирается начистить репу передовому начальнику отдела, начал тут же подыскивать для меня должность замполита в какой-нибудь радиолокационной роте вблизи Баку. И нашел-таки её! И я стал даже собирать свои босяцкие манатки. Но тут, не было несчастья, да счастье помогло. Нашего «Экзюпери» пригласили в «Красную звезду» заведующим корпунктом по Дальнему Востоку. Заметки на авиационную тематику он действительно писал недурственные.
Мы остались в отделе авиации вдвоем с капитаном Горбуновым. Обязанности распределили так: я ездил в командировки, привозил в изобилии материалы, а бывший механик гидросамолета «Катилина» их, сопя и вздыхая, правил, дорабатывал, дотягивал до газетной полосы. Через пару месяцев такого налаженного стахановского конвейера я завоевал переходящий приз - перо из гильзы снаряда калибра 24 и 25 рублей премии, как лучший журналист редакции. У меня, благодаря дельному наставничеству Горбунова, оказалось больше всех опубликованных своих и авторских материалов, очерков и статей, отмеченных редколлегией, обработанных писем и поездок в командировки по отдаленным гарнизонам, типа Красноводска, Янгиюля. В следующем месяце всё повторилось. Когда я в третий раз всех и во всём опередил, со значительным гандикапом, Рыбин прищурив глаза, провел мизинцем по слегка посеребренному виску и, как всегда, тихо, осторожно, словно его кто-то подслушивает, изрек:
- Надо молодого попридержать, не ровен час – зазнается.
Он, умница, был совершенно прав в своих опасениях, искренне желая мне добра. Потому что и в самом деле я начал воображать, что уже схватил Бога за бороду. Но это сейчас, задним умом понимаю. А тогда хоть и возмущался несправедливостью, но продолжал, как тот же Стаханов выдавать уголь на гора. Пусть мелкого, зато много...

В Бакинском округе ПВО насчитывалось одиннадцать авиационных полков. В каждом я побывал и не единожды. В Красноводский и Небитдагский полки слетал за четыре года службы в общей сложности тридцать девять раз – там проводились учебные стрельбы летом и зимой. Не имея совершенно никакого представления об авиации, тем более, пэвэошной, истребительной, я записывал всё, что видел, всё, что мне говорили авиаспециалисты. Причем, ездил я в командировки, по настоянию Горбунова, в ракетной, черной форме и это обстоятельство постоянно педалировал. Дескать, извините, ребята, но в самолетах я ничего не понимаю. Вот если бы у вас были ракеты, тогда...

В ракетах я смыслили не намного больше, но их мы всё-таки изучали в училище целых четыре семестра. А как изучали авиацию – уже выше сказано. Вот поэтому я всех и обо всём спрашивал, всегда покидая ЦЗ (централизованную заправочную) после двух летных смен последним автобусом, когда уже караульные заступали на службу по охране истребителей.

Однажды в Кюрдамире подошёл ко мне пожилой, сухощавый прапорщик и заговорщицки так прошептал:
- А ведь я вам могу помочь, товарищ лейтенант. Вы же что-то копаете по «о с о б о й ч а с т и»!
- Да нет, - ответил совершенно искренне, - я действительно из газеты. Только очень мало понимаю в авиации, так что приходится вникать во всё.

- Только не надо мне дурку впаривать! - Почти обиделся прапорщик. - Я что не видел, как работает ваш брат, журналист? Как-то приезжал к нам подполковник, высокий такой громила (я понял: наш Бойко). Так он поинтересовался: какой нижний край облачности и кто летает? Потом целая полоса появилась в газет. А вы роете, роете, я что же – идиот, по-вашему, не вижу, что спецпоручение выполняете. Но не хотите моей помощи – как знаете. Насильно, как говорится, мил не будешь...
Прапорщик явно был осведомителем, да еще и «с инициативой». С такими людьми, слава Богу, я никаких дел не имел. А вот простые аэродромные трудяги: рядовые, сержанты, прапорщики и офицеры были мои друзья-приятели. Со многими я переписывался. Семь бойцов, механиков самолетов, благодаря моей мощной поддержке стали впоследствии журналистами. (В здравом уме и трезвой памяти пишу эти строки. Правда, тогда я ещё не знал, что помогать другим - высшая форма эгоизма, которую постигаешь лишь с возрастом и опытом).
Но всё это, как говорится, антураж, мелочи. Главным фактором моего успешного профессионального становления, конечно же, был капитан Горбунов. Невысокого роста, плотно скроенный, с узковатыми азиатскими глазами, с густой копной чёрных, слегка тронутых сединой волос он отличался редким, просто-таки поразительным немногословием. Случалось, за весь рабочий день я мог услышать от него только: «Привет!» и «Ну, до завтрева!» Заметно Женя оживлялся лишь, когда я что-то у него спрашивал. А спрашивал я часто. Он объяснял всегда кратко и только по делу. Никакой лирики «вправо» или «влево». Почти два года мы проработали с ним без начальника отдела, и ни разу (?) за всё это время не повздорили, даже голоса не повысив друг на друга. Не было необходимости – такое редкое взаимопонимание наблюдалось, какого я больше в жизни ни разу не испытывал, трудясь в других коллективах.
Как только нас покинул Бойко, которому я на радостях загрузил контейнер, Горбунов вручил мне «НПП» - наставление по производству полётов: «На, это наша с тобой библия» - «Зачёт вы будете принимать?» - «Зачем? Это тебе надо, а не мне». Вот и всё наставничество. Зато всегда пристально интересовался, чтобы редакторат и секретариат не обходили меня всякими призами и наградами. Даже добился, чтобы меня редакция выдвинула на премию Союза журналистов СССР «Золотое перо». И моя кандидатура (впервые за всю историю «На страже») прошла все сита проверок, согласований. На половину возможно причитающейся премии я устроил шикарный сабантуй для всей редакции. А премию в авральном порядке (безо всяких «усогласований») дали двум журналистам, написавшим брошюру о пребывании в Азербайджане «дорогого Леонида Ильича Брежнева». Горбунов расстроился больше моего.

Пройдут годы. Уже в звании подполковника меня назначат главным редактором журнала «Вестник противовоздушной обороны». В нём будет отдел авиации – самый большой среди других семи отделов, состоящий из пяти высококлассных специалистов. По долгу службы мне приходилось править их материалы. Хочется верить в то, что я ни разу перед ними не облажался. И всё благодаря науке от наставникА.


..Когда я уезжал в Москву поступать в академию, наш поэт Михаил Петраков от имени всего коллектива написал: «М. Захарчуку, покидающему «На страже» по уважительной причине: «Недолго пробыл ты в «На страже»,/ Пяти не наберется лет,/ Но и за это время даже/ Успел - тут ничего не скажешь-/ Оставить в ней заметный след./ Не принимая к сердцу слишком,/ Что в твой кидалось огород,/ Валил малютки-очерчишки/ Размером... строк на восемьсот;/ Ломая смело частоколы,/ Что сам Кагакин (ответсек - М.З.) воздвигал,/ Публицистический тяжелый/ Калибр нередко в ход пускал;/ Строчил статьи, давал заметки./ И не один из нас пока/ Не бил так часто и так метко/ В актив пометками "ДК" (доска качества - М.З)/ Пусть породили мысль такую,/ Что для рожденья стольких строк/ Ты в помощь книгу домовую/ И все село свое привлек./ Пусть бают, слаб, мол, как мужчина/ Ты оказался и создать/ Не смог за это время сына/ По весу очеркам под стать, -/ То все от зависти - учти ты,-/ Все, что ты сделал здесь у нас,/ Не будет нами позабыто./ Еще мы вспомним, и не раз/ И почерк твой, и стиль, и хватку,/ Как не жалел нигде ты сил,/ И то, как ты на спортплощадке/ Мячи старательно гасил.../ Ты скажешь: это что за штука?/ К чему сейчас прощанья грусть,/ Мол, «разгрызу гранит науки»/ И вновь в «На страже» возвращусь./ Не надо!/ Довод этот хлипок./ Как показал нам опыт, брат,/ Кто из гнезда «На страже» выпал, -/ Не возвращается назад./ Лишь расправляют крылья шире/ И мчатся ввысь к зениту все./ Нет, не во льды, не в синь Сибири -/ На Хорошевское шоссе (адрес «Красной звезды» - М.З.)./ Оно и выгодней, и ближе -/ В метро десяток станций лишь./ И ты, конечно, тоже лыжи/ С «Кольца» (адрес академии - М.З.) туда же навостришь./ Но как бы ни было, желаем,/ Чтоб «грыз гранит» успешно ты/ И гор вершины покоряя,/ Достиг желанной высоты./ Без «поплавка» и без учебы/ И то достиг ты здесь трех звезд./ А с «поплавком» желаем чтобы/ До самых крупных трех дорос./ Лишь после, как пройдут года там -/ Мы все уверены в душе -/ Ты возвратишься в «альма-матер»,/ Но... но редактором уже./ С сим и прощаемся сейчас./ Саул! - как говорят у нас. Настражевцы».
Вослед О’Генри могу смело сказать, что меня в жизни хвалили великое множество раз. И всегда я испытывал при этом смущение, чувство неловкости, замешательство, застенчивость, почти что стыда, потому что знал: можно похвалить больше. В этом смысле и к стихотворной похвале, коллеги, конечно же, могут быть претензии. Но если говорить кроме шуток, то без душевного трепета я читать эти строки тезки Петракова, автора двух десятков поэтических сборников, уже не могу. Наверное, всё-таки старость берет свое. Да и автора уже давно нет в живых. И всегда с нежной теплотой и светлой грустью думаю о том, что весь, до донышка, созидательный посыл этого «стихотворного мадригала» по праву мог бы разделить и мой дорогой наставнИк – Женя - Евгений Васильевич Горбунов. Ведь без него я бы определённо стал замполитом радиолокационной роты…

Спустя многие годы, причудливая жизнь так распорядилась, что мы с Горбуновыми стали проживать в Москве на одной улице Яблочкова. Периодически встречались к обоюдному удовольствию. Особенно «закорешили» наши жёны – Татьяны. Когда наши дети уже повырастали, Женю Горбунова сразил тяжелейшей формы инсульт. Обычная судьба людей ответственных, терпеливых, тех самых интровертов, которые сосредоточенные в большей степени на своём внутреннем мире, а не на внешнем. Однажды он прошёл мимо меня, не ответив на приветствие. Присел я на гаревую дорожку школьного стадиона и заплакал…

Ещё прошелестят годы. На просторах Интернета случайно заприметил шуструю девушку Светлану Брусницыну. Что-то такое шевельнулось и я «копнул глубже». Оказалось, что это – дочь Горбуновых. Её и братика Ваську я помню ещё дошкольниками. А теперь она уже мама и много старше меня бакинского. Попросил Светку вспомнить отца. Откликнулась:

«Папа умер, когда мне было 30 лет. (6 сентября сего года исполняется 16 лет, как его нет с нами). В детстве мы были очень дружны. Часто играли с ним. Я делала папе различные причёски на его густой шевелюре. Каждую субботу мы с папой гуляли по парку. Покупали всякие сладости втайне от мамы. За всю свою жизнь я не помню, чтобы отец повысил голос на нас с братом, на маму. Мне всегда казалось, что у такого хорошего человека всегда всё хорошо. И отец не развеивал мои взгляды на прекрасный мир. Но когда я выросла, то узнала, что жизнь у него была и трудной, и сложной.
Родился папа в Ростове-на-Дону. Когда ему исполнилось два года, умерла мама. Отец женился и вскоре ушёл на фронт. Погиб в 1944 году. Мачеха отправила 9-летнего Женьку в Узбекистан к его тётке. Та приняла племяша, как нахлебника и заставила «отрабатывать свой хлеб». Пацан пас соседских овец и выполнял всю взрослую работу по хозяйству. При этом учился исключительно на «отлично». Получив по выпуску серебряную медаль, без экзаменов поступил в военное авиационное училище.
Недавно я с мужем побывала в той средней школе города Чирчика, которую окончил отец. Мы обнаружили его фамилию в списке учеников 1955 года и даже нашли его фотографию! Никогда раньше я не видела его фото в детстве! Я плакала, и директор школы тоже утирала слезы, вспоминая свою молодость и всем сердцем принимая папину историю жизни.

Вот, собственно, и все, что я знаю об отцовских детстве и юности. Ну ещё то, что он занимался скалолазанием и на его руках погиб его лучший друг, которого он не смог удержать над обрывом. С тех пор папа и стал седым. Только таким я его и помню. Лет двадцать назад я случайно столкнулась по работе с Владимиром Зеленцов. В своё время он служил с папой в редакции газеты «На боевом посту» Московского округа ПВО. Узнав, что я – дочь подполковника Горбунова, он очень растрогался и сказал, что мой папа - золотой человек. Не могу вам передать, как это было мне приятно. Отца давно уже нет, но люди его так по-доброму помнят.
А брату Васе уже 50 стукнуло. У него двое детей. Работает с компьютерами на радиостанции «Шансон».
Спасибо и вам за память об отце».


Полковник в отставке Михаил Захарчук.

 

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Алексей 04.07.2019 в 09:02 # Ответить
Перезвоните мне пожалуйста
Перезвоните мне пожалуйста 8(812)747-16-80 Алексей.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 сентебря
четверг
2019

В этот день:

Память Архистратига Михаила

19 сентября Православный мир вспоминает Архангела Михаила, которого называют Архистратигом, что означает, глава святого воинства Ангелов и Архангелов.

Память Архистратига Михаила

19 сентября Православный мир вспоминает Архангела Михаила, которого называют Архистратигом, что означает, глава святого воинства Ангелов и Архангелов.

Святой Архангел Михаил — главный архангел, являющийся одним из самых почитаемых в таких религиях как Христианство, Иудаизм и Ислам. В Православии архангел Михаил именуется Архистратиг (греч. αρχιστρατηγός — главнокомандующий) и выступает главой святого воинства ангелов, стоящих на страже Божьего закона.

В Великих четьях-минеях митрополит Макарий пишет: «Бог поставил как некое всесильное оружие и сохранение Михаила Архистратига против силы дьявола». В этом образе Михаил почитается как покровитель и соратник «воинствующей Церкви», то есть всех верных Богу, выступающих против сил зла.

Праздник создателей русского оружия

19 сентября отмечается День оружейника России - новый профессиональный праздник, который появился в 2010 году, благодаря самому известному оружейнику современности — Михаилу Тимофеевичу Калашникову, создателю легендарного автомата АК-47.

Праздник создателей русского оружия

19 сентября отмечается День оружейника России - новый профессиональный праздник, который появился в 2010 году, благодаря самому известному оружейнику современности — Михаилу Тимофеевичу Калашникову, создателю легендарного автомата АК-47.

История праздника такова. 25 мая 2010 года Владимир Путин (в то время председатель российского правительства) посетил Ижевск, где совершил экскурсию по оборонному предприятию «Ижмаш». Премьер-министр осмотрел цеха, которые на протяжении десятилетий производят оружие, а около стенда с различными модификациями знаменитого автомата пообщался с конструктором Михаилом Калашниковым. Именно во время той беседы Калашников попросил Путина учредить День российского оружейника. «Мы стремимся делать все, чтобы Россия занимала достойное место на рынке вооружений, — сказал конструктор. — Просим вас сделать день, чтобы раз в году мы могли собираться и подводить итоги. Такой своеобразный день оружейников». Премьер-министр обещал, что такой день появится в календаре, тем более, что с подобной просьбой выступил также Союз российских оружейников. В качестве даты праздника выбрали 19 сентября — день, когда православная церковь чтит Архангела Михаила, покровителя небесного воинства. В пользу этого послужило и то, что имя главного небесного воина совпадает с именем главного российского оружейника — Михаила Калашникова. В тот же год был установлен новый профессиональный праздник «в целях признания выдающегося вклада создателей оружия в обеспечение защиты и независимости государства».

 

Дом-музей Циолковского

19 сентября 1935 года умер Константин Эдуардович Циолковский, великой русский учёный, основоположник теоретической космонавтики.

Дом-музей Циолковского

19 сентября 1935 года умер Константин Эдуардович Циолковский, великой русский учёный, основоположник теоретической космонавтики.

Спустя год, 19 сентября 1936 года в доме, где он жил, был открыт музей.

Он находится на въезде в город Калугу недалеко от реки Оки. С этим домом связано 29 лет жизни учёного. Здесь им были написаны десятки важнейших работ по воздухоплаванию, авиации, реактивному движению, космонавтике и другим проблемам.

К. Э. Циолковский приобрёл этот дом весной 1904 года. Тогда дом был одноэтажным и имел одну жилую комнату. Весной 1908 года вследствие сильного наводнения дом серьёзно пострадал. Пришлось делать ремонт. Одновременно был пристроен второй этаж, где разместился рабочий кабинет учёного, и веранда, где была устроена его мастерская.

Работа музея прервалась осенью 1941 года, когда Калуга была оккупирована фашистами. В доме поселились немецкие солдаты. Несмотря на то, что часть наиболее ценных экспонатов сотрудникам музея и родным учёного удалось спасти, огромной утратой было уничтожение многих мемориальных предметов, книг, фотографий. Сразу после освобождения Калуги в музее были начаты ремонтно-восстановительные работы и вскоре посетители снова переступили его порог.

Важным этапом в работе Дома-музея К. Э. Циолковского стал 1957 год. Страна отметила 100-летие со дня рождения учёного. К этому времени научно-технический раздел музея получил от Академии Наук СССР новую экспозицию, подготовленную по инициативе С. П. Королёва. Появились уникальные экспонаты, рассказывающие о претворении в жизнь идей Циолковского.

В 1967 году в Калуге был открыт Государственный музей истории космонавтики имени К. Э. Циолковского. Дом-музей стал его мемориальным отделом. Интерьеры дома, надворные постройки, двор и сад были воссозданы такими, какими они были при жизни семьи Циолковских в этом доме.

Юрий Алексеевич Гагарин, посетивший Калугу вскоре после возвращения из полёта в космос, записал в Книге почётных посетителей Дома-музея следующее: «С большим…. удовлетворением и волнением побывал в доме, где жил и творил Константин Эдуардович, счастлив, что мне первому удалось осуществить мечту Циолковского, завершить труд многих тысяч людей, готовивших первый полёт человека в космос».

 

Трижды Герой Алеександр Покрышкин

19 сентября 1944 года советскому воздушному асу Александру Ивановичу Покрышкину в Кремле была вручена третья Золотая Звезда Героя Советского Союза.

Трижды Герой Алеександр Покрышкин

19 сентября 1944 года советскому воздушному асу Александру Ивановичу Покрышкину в Кремле была вручена третья Золотая Звезда Героя Советского Союза.

 Он единственный человек, кто в годы войны стал трижды Героем. Жуков, Кожедуб и другие получили по третьей Звезде  уже после Победы.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии