RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Лейтенант Шаповалов оружия не предал
10 июля 2018 г.

Лейтенант Шаповалов оружия не предал

10 июля 1992 года в центре Гюмри (Ленинакан) была из засады расстреляна автомашина российских десантников
Настоящие русские парни
23 мая 2017 г.

Настоящие русские парни

23 мая 1977 года родился и 23 мая 1996 года был растерзан чеченскими бандитами рядовой Евгений Родионов со товарищи
Певец мужества Иосиф Кобзон
13 сентября 2017 г.

Певец мужества Иосиф Кобзон

11 сентября 2017 года этому замечательному артисту исполнилось 80 лет
Западня для Басаева
1 февраля 2018 г.

Западня для Басаева

1 февраля 2000 года при попытке выйти из блокированного Грозного истреблено более 1500 чеченских боевиков.
Босая душа
25 июля 2015 г.

Босая душа

25 июля 2015 года исполнилось 35 лет со дня смерти Владимира Высоцкого
Главная » Герои нашего времени » Мой наставнИк Горбунов

Мой наставнИк Горбунов

Именно так, с ударением на последний слог, я называл своего первого учителя в окружной газете капитана Евгения Васильевича Горбунова.

В прямом и переносном смысле этот офицер-журналист поставил меня на крыло.
Мой наставнИк Горбунов

Чтобы читателю стало понятным, почему употреблён столь специфический фразеологизм, мне придётся начать ab ovo – со Львовского политучилища. Всем оно было замечательно. Нас учили великолепные педагоги, а командовали нами блестящие офицеры. Образование, которое мы получали в стенах прославленного, единственного, кстати, в мире ЛВВПУ, могло дать фору Итону, Вест-Пойнту и прочим оксфордам. В училище работали великолепные профессиональные кафедры КПР и журналистики. Мы досконально изучали тактику, стрелковую подготовку, ракетное, танковое, автомобильное дела. Библиотеку училище имело лучшую в Западном регионе Украины. Спорт для нас был превыше любых прочих увлечений. У нас имелось целое военно-морское отделение. И только в авиации мы были профанами полными. Да и то, стыдно признаться, но за четыре года обучения об авиации вообще, о Военно-Воздушных Силах СССР, в частности, нам сообщалось в течение 6 (шести!) учебных часов. Плюс - однодневный выход на местный военный аэродром. Всё. И вот с таким багажом, меня, лейтенанта-выпускника факультета журналистики ЛВВПУ зачислили корреспондентом в отдел боевой подготовки авиации газеты «На страже» Бакинского округа ПВО.
Возглавлял отдел военный лётчик 1 класса подполковник Борис Фёдорович Бойко. С вечно кислой миной на морде лица и с недовольным даже смехом, он любил повторять: «В летчики я подался потому, что эта профессия позволяла мне быть на несколько голов выше остальной серой людской массы. Я освоил восемь типов боевых самолетов, но меня списали из-за ухудшившегося зрения. И я подался в журналистику. Потому что и здесь я могу быть на голову выше всех остальных людишек». Бойко в редакции с издевкой называли «Экзюпери». Он же воспринимал это прозвище как должное и везде им откровенно хвастался.

Так вот этот, с позволения сказать «Экзюпери бакинского разлива», стал меня гнобить с первых дней моей службы, как врага народа. Сидя напротив за письменным столом, он с таким омерзением и брезгливостью правил мои жалкие опусы, как будто каждый из них приносил ему физические страдания на уровне колик в животе или запущенного геморроя. При этом, вычеркивая фразы, целые абзацы, вспаривал шариковой ручкой серую газетную бумагу и с негодованием приговаривал:
- Ну, полная матата (что это такое - до сих пор не знаю)!
Несколько недель я терпеливо сносил подобное издевательство, а потом решительно пошел к секретарю партийной организации редакции и, заметно волнуясь, поинтересовался:
- Товарищ подполковник, скажите, пожалуйста, у вас давно не рассматривалось персональное дело?
- А в чём, собственно, дело? - невольно скаламбурил редакционный партийный вожак.

- Так вот я вам организую хорошее такое, громкое персональное дело. И начну с того, что вырублю этого «Экзюпери», этот мешок с г. прямо за его рабочим столом! Все-таки я - мастера спорта по самбо! – слегка приврал я, поскольку был лишь кандидатом в мастера.

Испуганный Анатолий Тимофеевич Швец резвой рысью побежал к ответственному редактору. Полковник Борис Иванович Рыбин был умным, но до безобразия осторожным человеком. Супер осторожность свою он так высоко развил, что даже журналистский жаргон "бодяга" - пустой материал – именовал просто травой. Так вот редактор, услышав, что молодой лейтенант собирается начистить репу передовому начальнику отдела, начал тут же подыскивать для меня должность замполита в какой-нибудь радиолокационной роте вблизи Баку. И нашел-таки её! И я стал даже собирать свои босяцкие манатки. Но тут, не было несчастья, да счастье помогло. Нашего «Экзюпери» пригласили в «Красную звезду» заведующим корпунктом по Дальнему Востоку. Заметки на авиационную тематику он действительно писал недурственные.
Мы остались в отделе авиации вдвоем с капитаном Горбуновым. Обязанности распределили так: я ездил в командировки, привозил в изобилии материалы, а бывший механик гидросамолета «Катилина» их, сопя и вздыхая, правил, дорабатывал, дотягивал до газетной полосы. Через пару месяцев такого налаженного стахановского конвейера я завоевал переходящий приз - перо из гильзы снаряда калибра 24 и 25 рублей премии, как лучший журналист редакции. У меня, благодаря дельному наставничеству Горбунова, оказалось больше всех опубликованных своих и авторских материалов, очерков и статей, отмеченных редколлегией, обработанных писем и поездок в командировки по отдаленным гарнизонам, типа Красноводска, Янгиюля. В следующем месяце всё повторилось. Когда я в третий раз всех и во всём опередил, со значительным гандикапом, Рыбин прищурив глаза, провел мизинцем по слегка посеребренному виску и, как всегда, тихо, осторожно, словно его кто-то подслушивает, изрек:
- Надо молодого попридержать, не ровен час – зазнается.
Он, умница, был совершенно прав в своих опасениях, искренне желая мне добра. Потому что и в самом деле я начал воображать, что уже схватил Бога за бороду. Но это сейчас, задним умом понимаю. А тогда хоть и возмущался несправедливостью, но продолжал, как тот же Стаханов выдавать уголь на гора. Пусть мелкого, зато много...

В Бакинском округе ПВО насчитывалось одиннадцать авиационных полков. В каждом я побывал и не единожды. В Красноводский и Небитдагский полки слетал за четыре года службы в общей сложности тридцать девять раз – там проводились учебные стрельбы летом и зимой. Не имея совершенно никакого представления об авиации, тем более, пэвэошной, истребительной, я записывал всё, что видел, всё, что мне говорили авиаспециалисты. Причем, ездил я в командировки, по настоянию Горбунова, в ракетной, черной форме и это обстоятельство постоянно педалировал. Дескать, извините, ребята, но в самолетах я ничего не понимаю. Вот если бы у вас были ракеты, тогда...

В ракетах я смыслили не намного больше, но их мы всё-таки изучали в училище целых четыре семестра. А как изучали авиацию – уже выше сказано. Вот поэтому я всех и обо всём спрашивал, всегда покидая ЦЗ (централизованную заправочную) после двух летных смен последним автобусом, когда уже караульные заступали на службу по охране истребителей.

Однажды в Кюрдамире подошёл ко мне пожилой, сухощавый прапорщик и заговорщицки так прошептал:
- А ведь я вам могу помочь, товарищ лейтенант. Вы же что-то копаете по «о с о б о й ч а с т и»!
- Да нет, - ответил совершенно искренне, - я действительно из газеты. Только очень мало понимаю в авиации, так что приходится вникать во всё.

- Только не надо мне дурку впаривать! - Почти обиделся прапорщик. - Я что не видел, как работает ваш брат, журналист? Как-то приезжал к нам подполковник, высокий такой громила (я понял: наш Бойко). Так он поинтересовался: какой нижний край облачности и кто летает? Потом целая полоса появилась в газет. А вы роете, роете, я что же – идиот, по-вашему, не вижу, что спецпоручение выполняете. Но не хотите моей помощи – как знаете. Насильно, как говорится, мил не будешь...
Прапорщик явно был осведомителем, да еще и «с инициативой». С такими людьми, слава Богу, я никаких дел не имел. А вот простые аэродромные трудяги: рядовые, сержанты, прапорщики и офицеры были мои друзья-приятели. Со многими я переписывался. Семь бойцов, механиков самолетов, благодаря моей мощной поддержке стали впоследствии журналистами. (В здравом уме и трезвой памяти пишу эти строки. Правда, тогда я ещё не знал, что помогать другим - высшая форма эгоизма, которую постигаешь лишь с возрастом и опытом).
Но всё это, как говорится, антураж, мелочи. Главным фактором моего успешного профессионального становления, конечно же, был капитан Горбунов. Невысокого роста, плотно скроенный, с узковатыми азиатскими глазами, с густой копной чёрных, слегка тронутых сединой волос он отличался редким, просто-таки поразительным немногословием. Случалось, за весь рабочий день я мог услышать от него только: «Привет!» и «Ну, до завтрева!» Заметно Женя оживлялся лишь, когда я что-то у него спрашивал. А спрашивал я часто. Он объяснял всегда кратко и только по делу. Никакой лирики «вправо» или «влево». Почти два года мы проработали с ним без начальника отдела, и ни разу (?) за всё это время не повздорили, даже голоса не повысив друг на друга. Не было необходимости – такое редкое взаимопонимание наблюдалось, какого я больше в жизни ни разу не испытывал, трудясь в других коллективах.
Как только нас покинул Бойко, которому я на радостях загрузил контейнер, Горбунов вручил мне «НПП» - наставление по производству полётов: «На, это наша с тобой библия» - «Зачёт вы будете принимать?» - «Зачем? Это тебе надо, а не мне». Вот и всё наставничество. Зато всегда пристально интересовался, чтобы редакторат и секретариат не обходили меня всякими призами и наградами. Даже добился, чтобы меня редакция выдвинула на премию Союза журналистов СССР «Золотое перо». И моя кандидатура (впервые за всю историю «На страже») прошла все сита проверок, согласований. На половину возможно причитающейся премии я устроил шикарный сабантуй для всей редакции. А премию в авральном порядке (безо всяких «усогласований») дали двум журналистам, написавшим брошюру о пребывании в Азербайджане «дорогого Леонида Ильича Брежнева». Горбунов расстроился больше моего.

Пройдут годы. Уже в звании подполковника меня назначат главным редактором журнала «Вестник противовоздушной обороны». В нём будет отдел авиации – самый большой среди других семи отделов, состоящий из пяти высококлассных специалистов. По долгу службы мне приходилось править их материалы. Хочется верить в то, что я ни разу перед ними не облажался. И всё благодаря науке от наставникА.


..Когда я уезжал в Москву поступать в академию, наш поэт Михаил Петраков от имени всего коллектива написал: «М. Захарчуку, покидающему «На страже» по уважительной причине: «Недолго пробыл ты в «На страже»,/ Пяти не наберется лет,/ Но и за это время даже/ Успел - тут ничего не скажешь-/ Оставить в ней заметный след./ Не принимая к сердцу слишком,/ Что в твой кидалось огород,/ Валил малютки-очерчишки/ Размером... строк на восемьсот;/ Ломая смело частоколы,/ Что сам Кагакин (ответсек - М.З.) воздвигал,/ Публицистический тяжелый/ Калибр нередко в ход пускал;/ Строчил статьи, давал заметки./ И не один из нас пока/ Не бил так часто и так метко/ В актив пометками "ДК" (доска качества - М.З)/ Пусть породили мысль такую,/ Что для рожденья стольких строк/ Ты в помощь книгу домовую/ И все село свое привлек./ Пусть бают, слаб, мол, как мужчина/ Ты оказался и создать/ Не смог за это время сына/ По весу очеркам под стать, -/ То все от зависти - учти ты,-/ Все, что ты сделал здесь у нас,/ Не будет нами позабыто./ Еще мы вспомним, и не раз/ И почерк твой, и стиль, и хватку,/ Как не жалел нигде ты сил,/ И то, как ты на спортплощадке/ Мячи старательно гасил.../ Ты скажешь: это что за штука?/ К чему сейчас прощанья грусть,/ Мол, «разгрызу гранит науки»/ И вновь в «На страже» возвращусь./ Не надо!/ Довод этот хлипок./ Как показал нам опыт, брат,/ Кто из гнезда «На страже» выпал, -/ Не возвращается назад./ Лишь расправляют крылья шире/ И мчатся ввысь к зениту все./ Нет, не во льды, не в синь Сибири -/ На Хорошевское шоссе (адрес «Красной звезды» - М.З.)./ Оно и выгодней, и ближе -/ В метро десяток станций лишь./ И ты, конечно, тоже лыжи/ С «Кольца» (адрес академии - М.З.) туда же навостришь./ Но как бы ни было, желаем,/ Чтоб «грыз гранит» успешно ты/ И гор вершины покоряя,/ Достиг желанной высоты./ Без «поплавка» и без учебы/ И то достиг ты здесь трех звезд./ А с «поплавком» желаем чтобы/ До самых крупных трех дорос./ Лишь после, как пройдут года там -/ Мы все уверены в душе -/ Ты возвратишься в «альма-матер»,/ Но... но редактором уже./ С сим и прощаемся сейчас./ Саул! - как говорят у нас. Настражевцы».
Вослед О’Генри могу смело сказать, что меня в жизни хвалили великое множество раз. И всегда я испытывал при этом смущение, чувство неловкости, замешательство, застенчивость, почти что стыда, потому что знал: можно похвалить больше. В этом смысле и к стихотворной похвале, коллеги, конечно же, могут быть претензии. Но если говорить кроме шуток, то без душевного трепета я читать эти строки тезки Петракова, автора двух десятков поэтических сборников, уже не могу. Наверное, всё-таки старость берет свое. Да и автора уже давно нет в живых. И всегда с нежной теплотой и светлой грустью думаю о том, что весь, до донышка, созидательный посыл этого «стихотворного мадригала» по праву мог бы разделить и мой дорогой наставнИк – Женя - Евгений Васильевич Горбунов. Ведь без него я бы определённо стал замполитом радиолокационной роты…

Спустя многие годы, причудливая жизнь так распорядилась, что мы с Горбуновыми стали проживать в Москве на одной улице Яблочкова. Периодически встречались к обоюдному удовольствию. Особенно «закорешили» наши жёны – Татьяны. Когда наши дети уже повырастали, Женю Горбунова сразил тяжелейшей формы инсульт. Обычная судьба людей ответственных, терпеливых, тех самых интровертов, которые сосредоточенные в большей степени на своём внутреннем мире, а не на внешнем. Однажды он прошёл мимо меня, не ответив на приветствие. Присел я на гаревую дорожку школьного стадиона и заплакал…

Ещё прошелестят годы. На просторах Интернета случайно заприметил шуструю девушку Светлану Брусницыну. Что-то такое шевельнулось и я «копнул глубже». Оказалось, что это – дочь Горбуновых. Её и братика Ваську я помню ещё дошкольниками. А теперь она уже мама и много старше меня бакинского. Попросил Светку вспомнить отца. Откликнулась:

«Папа умер, когда мне было 30 лет. (6 сентября сего года исполняется 16 лет, как его нет с нами). В детстве мы были очень дружны. Часто играли с ним. Я делала папе различные причёски на его густой шевелюре. Каждую субботу мы с папой гуляли по парку. Покупали всякие сладости втайне от мамы. За всю свою жизнь я не помню, чтобы отец повысил голос на нас с братом, на маму. Мне всегда казалось, что у такого хорошего человека всегда всё хорошо. И отец не развеивал мои взгляды на прекрасный мир. Но когда я выросла, то узнала, что жизнь у него была и трудной, и сложной.
Родился папа в Ростове-на-Дону. Когда ему исполнилось два года, умерла мама. Отец женился и вскоре ушёл на фронт. Погиб в 1944 году. Мачеха отправила 9-летнего Женьку в Узбекистан к его тётке. Та приняла племяша, как нахлебника и заставила «отрабатывать свой хлеб». Пацан пас соседских овец и выполнял всю взрослую работу по хозяйству. При этом учился исключительно на «отлично». Получив по выпуску серебряную медаль, без экзаменов поступил в военное авиационное училище.
Недавно я с мужем побывала в той средней школе города Чирчика, которую окончил отец. Мы обнаружили его фамилию в списке учеников 1955 года и даже нашли его фотографию! Никогда раньше я не видела его фото в детстве! Я плакала, и директор школы тоже утирала слезы, вспоминая свою молодость и всем сердцем принимая папину историю жизни.

Вот, собственно, и все, что я знаю об отцовских детстве и юности. Ну ещё то, что он занимался скалолазанием и на его руках погиб его лучший друг, которого он не смог удержать над обрывом. С тех пор папа и стал седым. Только таким я его и помню. Лет двадцать назад я случайно столкнулась по работе с Владимиром Зеленцов. В своё время он служил с папой в редакции газеты «На боевом посту» Московского округа ПВО. Узнав, что я – дочь подполковника Горбунова, он очень растрогался и сказал, что мой папа - золотой человек. Не могу вам передать, как это было мне приятно. Отца давно уже нет, но люди его так по-доброму помнят.
А брату Васе уже 50 стукнуло. У него двое детей. Работает с компьютерами на радиостанции «Шансон».
Спасибо и вам за память об отце».


Полковник в отставке Михаил Захарчук.

 

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
14 декабря
пятница
2018

В этот день:

Конструктор танка Т-80

14 декабря 1931 года родился Николай Сергеевич Попов, создатель танка Т-80.

Конструктор танка Т-80

14 декабря 1931 года родился Николай Сергеевич Попов, создатель танка Т-80.

Николай Сергеевич Попов родился в станице Усть-Лабинская Краснодарского края. Окончил семилетнюю школу, учился в Краснодаре в спецшколе ВВС. В 1950 году поступил в Харьковский политехнический институт и окончил его с отличием в 1955 году. С 1955 года Николай Попов работал в танковом конструкторском бюро Кировского завода в Ленинграде.

В 1968 году он был назначен начальником и главным конструктором КБ, а с 1972 года - генеральным конструктором СКБ «Трансмаш» производственного объединения «Кировский завод». В 1976 году под его руководством был создан танк Т-80, первый в мире серийный танк с газотурбинным двигателем.

Покорение «полюса недоступности»

14 декабря 1958 года третья советская антарктическая экспедиция на санно-гусеничном ходу впервые достигла полюса недоступности Антарктиды

Покорение «полюса недоступности»

14 декабря 1958 года третья советская антарктическая экспедиция на санно-гусеничном ходу впервые достигла полюса недоступности Антарктиды

На станции (дом площадью 24 м²) находились четыре человека, радиостанция и электростанция. Станция использовалась для метеорологических, гляциологических, геомагнитных и актинометрических наблюдений. Была пробурена скважина глубиной 60 метров для измерения температуры снежного покрова, подготовлена взлётно-посадочная полоса, на которую 17 декабря 1958 года сел самолёт Ли-2. На станции также было проведено сейсмозондирование ледникового покрова. Закрыта 26 декабря 1958.

 

Чествование ликвидаторов

14 декабря на Украине -День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Чествование ликвидаторов

14 декабря на Украине -День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля 1986 года в Советском Союзе на Чернобыльской атомной электростанции расположенной на территории Украинской ССР произошла самая крупная в истории человечества техногенная катастрофа - Чернобыльская авария. Благодаря самоотверженности ликвидаторов последствий катастрофы, многие из которых заплатили за это жизнями и здоровьем, авария была локализована. 30 ноября 1986 года было закончено строительство саркофага над разрушенным энергоблоком, а спустя две недели, 14 декабря, главная газета КПСС «Правда» и другие центральные издания СССР опубликовали Извещение ЦК КПСС и Совета министров о том, что государственной комиссией был принят в эксплуатацию комплекс защитных сооружений четвёртого энергоблока ЧАЭС. Именно дата публикации этого сообщения, по прочтении которого страна смогла вздохнуть спокойно, и стала «Днём чествования участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС».

По самым скромным оценкам, в ликвидации катастрофы приняли участие не менее 90.000 человек практически всех национальностей СССР. После развала СССР в республиках чествуют ликвидаторов в разные дни.

 

Памяти космического академика

14 декабря 2011 года скончался Борис Евсеевич Черток, советский учёный-конструктор, один из ближайших соратников С. П. Королёва.

Памяти космического академика

14 декабря 2011 года скончался Борис Евсеевич Черток, советский учёный-конструктор, один из ближайших соратников С. П. Королёва.

Он -Герой Социалистического Труда, академик РАН, доктор технических наук, создатель космической техники.

Трудовую деятельность начал электромонтером на авиазаводе. В 1934 году Черток поступил на вечернее отделение в Московский энергетический институт, который окончил в 1940 году. С 1940 по 1945 год Б. Е. Черток работал в ОКБ главного конструктора В. Ф. Болховитинова на заводе № 84, затем на заводе № 293 и в НИИ-1 НКАП СССР под руководством генерал-лейтенанта авиации Я. Л. Бибикова.

В апреле 1945 года в составе специальной комиссии он был командирован в Германию, где до января 1947 года руководил работой группы советских специалистов по изучению ракетной техники. 2 мая 1945 года в звании майора расписался на рейхстаге, что считал счастливейшим достижением в своей жизни. В том же году вместе с А. М. Исаевым он организовал в советской оккупационной зоне (в Тюрингии) совместный советско-германский ракетный институт «Рабе», который занимался изучением и развитием техники управления баллистическими ракетами дальнего действия. На базе института в 1946 году был создан новый институт — «Нордхаузен», главным инженером которого был назначен С. П. Королёв. С этого времени Борис Евсеевич работал в тесном сотрудничестве с Сергеем Павловичем.

Вся научно-инженерная деятельность Б. Е. Чертока с 1946 года связана с разработкой и созданием систем управления ракетами и космическими аппаратами. Им создана школа, которая до настоящего времени определяет научные направления и уровень отечественной техники пилотируемых космических полётов.

Нашествие хана Едигея на Москву

14 декабря 1408 года ордынский хан Едигей вторгся с войском на Русскую землю.

Нашествие хана Едигея на Москву

14 декабря 1408 года ордынский хан Едигей вторгся с войском на Русскую землю.

Нашествие Едигея на Москву явилось для Московского князя Василия Дмитриевича полной неожиданностью, так как между ними был заключен мирный договор. Когда же несметные полчища Едигея заполонили Русскую землю и, казалось, спасения уже не было, Едигей вынужден был поспешно снять осаду Москвы из-за начавшейся в Орде очередной усобицы. Как писал летописец, Москва была спасена от вражеского нашествия Божьим промыслом и помощью находящейся в ней иконы Владимирской Богоматери, перед которой усердно полились жители столицы. «И милосердный Человеколюбец, еще не совсем разгневавшийся, увидев печаль людей своих и слезы их покаяния, утешает их вскоре, памятуя о милости к стаду своему. Величавого и гордого агарянина Едигея устрашил, навел на измаилтянина трепет перед своей всевышней и карающей десницей. И агарянин, который похвалялся пробыть в православной земле долгое время и обещал зазимовать, вдруг, забеспокоившись, внезапно снялся с места и, не желая медлить ни единого дня, сказал дружине: "Или царство наше захватит другой, или Василий соберется на нас", - такая мысль смутила агарянина. Быстро посылает он к городу, сам прося мира: и как захотели горожане, так и замирился с ними окаянный Едигей и отошел».

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии