RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Доброволец Новороссии
12 октября 2014 г.

Доброволец Новороссии

Наших стало на одного больше: в Донбассе принял Православие ополченец, прибывший из Парижа, бывший католик Гийон
   Образцовая Образцова
7 июля 2014 г.

Образцовая Образцова

7 июля юбилейная дата величайшей певицы нашего времени
Николай Бурляев: крест на груди и в сердце
5 августа 2016 г.

Николай Бурляев: крест на груди и в сердце

Народному артисту России, президенту Международного кинофестиваля славянских и православных народов «Золотой Витязь» исполнилось 70 лет
Великий бас Борис Штоколов
19 марта 2017 г.

Великий бас Борис Штоколов

19 марта 1930 года родился Борис Тимофеевич ШТОКОЛОВ, боевой юнга Северного флота, впоследствии народный артист СССР.
Чиновники против детей
5 февраля 2018 г.

Чиновники против детей

Кто и почему мешает кубанским казакам проводить военно-патриотическую работу среди молодежи?
Главная » Герои нашего времени » Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

10 сентября 1950 года - день рождения Глезденёва Валерия Васильевича – одного из самых ярких выпускников факультета журналистики Львовского высшего военно-политического училища

Полыхающей кометой пронёсся он по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне – возможно, самая достойная смерть для военного журналиста.
Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

 

Родился Валерий в деревне Юмьяшур, Алнашского района Удмуртии. Деревня расположена на правом берегу реки Варзинка и входит в Варзи-Ятчинское сельское поселение. Это в 87 километрах от Ижевска. Окончил Варзиятчинскую среднюю школу. Некоторое время поработал в районной газете, а осенью 1968 года призван в армию. На следующий год поступил в ЛВВПУ. Учились мы с ним в одной группе. Это значит, что расставились лишь на восемь часов сна, а всё остальное время каждодневно и даже ежечасно мозолили глаза друг другу. Ко мне Валера проникся почему-то симпатией и стал донимать просьбами… взять над ним шефство. Типа того, что я, мол, выходец из далёкой удмуртской деревни, мне «культур-мультур», дескать, не хватает и потому ты меня малёк поднатаскай. Говорю ему, это в цирке натаскивают, а культуру повышают, углубляют, я не знаю – расширяют, что ли. Но только ты как бы не по адресу, поскольку я сам из украинской деревенской глубинки. Обратись лучше к Саше, которого мы эстетом кличем. Нет, стоит на своём: Саня – мямля, а я хочу, чтобы ты меня «углублял и расширял». Тем более, что мы с тобой борцы.
Что правда, то правда. С первого курса нас с Валерой зачислили в команду по самбо, вольной и классической борьбе. Его – «мухачём» - наилегчайший вес, меня – «тяжем» - вес более 100 килограммов. Он вприпрыжку и с радостью всегда бежал на тренировки, а для меня они все четыре года представлялись мукой мученической. Перед каждым состязанием я вынужден был «набирать вес», как симментальский бычок: жрать ненавистную перловку, пить тёплый чай, а перед самым взвешиванием ещё и свинцовые кругляши к собственным гениталиям подвешивать. Чтобы весы показали 100 кг 800 гр. Но всё это ерунда. Меня больше всего бесило то обстоятельство, что после изнурительных тренировок, особенно зимой в холодном спортзале, нельзя было элементарно принять душ. А могли мы лишь смыть пот холодной водой из-под крана, накинуть шинель на спорт костюм и так следовать в столовую, где нас ждала всё та же ледяная перловка, хвост хека или задубелая котлета. Всякий раз я не просто роптал – возмущался. Валерка меня терпеливо успокаивал. Сам он относился к нашим «тяготам и лишениям воинской службы» куда как терпимее. Из чего нетрудно было сделать вывод о том, что его детство прошло в ещё более спартанских условиях, чем моё. Он и физически выглядел много крепче, выносливее меня. Впрочем, из этого обстоятельства проистекали его недостатки – неряшливость, прежде всего. Да, я забыл упомянуть. Взявшись всё же за наставничество, я строго-настрого предупредил Глездона (к тому времени за ним уже прочно закрепилась эта кликуха, как за мной – Захар): слушаться меня будешь беспрекословно. И никогда не возмущайся моими замечаниями – для тебя же, дурака, старюсь. А чтобы каждый раз на людях тебя жестко не окорачивать, я стану напевать на любой мотив: «Коротышка был голодный, проглотил утюг холодный». После чего ты всегда должен 12 раз проводить языком по верхнему нёбу и успокаиваться. «Лады?» - «Лады» - «Начнём с того, что будем бороться против твоего запаха» - «Запах, как запах. Женщинам даже нравится» - «Может быть. Но с женщинами ты раз-два в месяц якшаешься, а с нами – круглые сутки. Поэтому для начала покупаешь тальк для ног и «Шипр» для тела». Пошёл, купил, не обиделся.
Дальше моё наставничество развивалось всяко-разно – всего и не упомню. Но мне даже понравилось. Валерка читал книжки, которые я ему рекомендовал, ходил со мной по музеям, в картинную галерею, в местные театры. В литературную студию при окружной газете «Слава Родины» я его определил. И вообще дружок какое-то время чаще шутейно, но иногда серьёзно прислушивался к моим рекомендациям. Самый высокий среди нас Костя Яблонский слыл великолепным прикольщиком. На привале «доверительно» рассказывает Глезденёву: «Как, ты не слышал, что в Красноярском крае обнаружили Йети – снежного человека? Ну ты, брат, отстаёшь от жизни. Это такая здоровенная детина, что с
тупня у него, не поверишь - два метра! У тебя рост какой?» - «Метр шестьдесят три» - «Вот-вот, у него - писюн такой». Валера мгновенно наливается кровью и с кулаками лезет на Костю, который в два раза выше его. А я запеваю про коротышку. Взрывной драчун мгновенно успокаивается. С Валерой всегда можно было поладить.
Однажды Глезденёв написал заметку об мне, как бы о своём наставнике, в нашу училищную многотиражку «Политработник». Разумеется, руководствуясь при этом самыми благими соображениями. Так мне и теперь кажется. Но форму избрал… Впрочем, судите сами: «Мы ехали на полигон в крытой машине. Стоял сильный мороз, и метель завывала. Мы все продрогли до костей. И тут курсант Захарчук запел: «И только крепче выходила из огня, суровая, доверчивая Русь. Ну, как ты обходилась без меня? А я вот, без тебя не обойдусь!» Друзья говорят:
- Хорошо поешь, Михаил. С таким голосом - шел бы ты лучше в консерваторию!» (Точь-в-точь как в Бунинских «Темных аллеях»: «Шел бы ты, Мещерский в монахи!»)
На что «герой», то есть, я с пафосом отвечал: «Да, нет, ребята, я уже избрал свой жизненный путь. Буду военным журналистом!».
Пришлось мне 12 раз проводить языком по нёбу, прежде чем затеять воспитательную беседу с Валерой. Он поначалу искренне удивлялся моему негодованию. И лишь спустя время понял, какую злую шутку со мной сыграл. Потому как после его, как самому ему казалось, хвалебной заметки, меня всякий раз ребята глумливо приземляли, ежели я где-нибудь «высовывался»:
- Захар, шел бы ты лучше в консерваторию!

Грамотёжка у Валеры поначалу сильно хромала. Правда, и я тоже не мог ею похвастаться. Поэтому, занимаясь с дружком, и сам с удовольствием рылся во всяких «букварях». Кроме шуток, у каждого из нас уже тогда присутствовало понимание: великий русский язык, его правописание – наш хлеб в недалёком будущем. Тем более, что Глездон усиленно затачивал себя на грядущее серьёзное литературное творчество. Стебаясь и ёрничая часто подчёркивая: «Я – единственный представитель великого удмуртского народа – военный журналист!» Потом поднял планку и стал сам себя именовать «представителем великого удмуртского народа – военным писателем». А ведь известно, что в каждой шутке лишь доля шутки. И потому я его всегда осаживал: «представителю великого удмуртского народа» не приличествует произносить «Иголка». Он должен говорить: «игОлка».

Глезденёв никогда не был трусом, часто даже перебарщивая в смелости. И потому она у него сплошь и рядом превращалась в безрассудство. Плюс ещё мог вспылить, как сухая спичка. Много лет спустя, когда Валера уже работал в газете «Фрунзевец» Краснознамённого Туркестанского военного округа, его ведь не зря прозвали распространённой военной аббревиатурой «ВВ» - Валерий Васильевич – взрывчатое вещество». А в самом начале первого курса стоял Валера караульным на гарнизонной гауптвахте. Охранял особо опасных заключённых, находящихся под следствием. Один бандюк решил сбежать. Каким-то непостижимым образом открыл камеру и только высунул морду лица в дверь, как был остановлен зычным окликом Глездона: «Ты куда, суччара?!» - «Да пошёл, салага…» Бандюк не успел закончить презрительной фразы, как над его головой протяжно чавкнула длинная автоматная очередь. Смельчак наложил в штаны. А нашего сокурсника долго потом тягали и пытали, почему он действовал столь опрометчиво, не по уставу. Но потом, как у Высоцкого: «Очухались и дали приз-таки» - десять суток отпуска с выездом на родину. Мы втайне завидовали герою-удмурту с берегов Варзинки…

Ещё Валера имел некоторую слабость к спиртному и к женщинам выше себя ростом. То, и другое спокойствия, умиротворения в его вечно мятущуюся душу, в микроклимат нашей второй группы не привносило. Валерку периодически отлавливал в нетрезвом состоянии городской патруль, а мы с такой же регулярностью вынуждены были рассматривать его на новом витке партийного влияния. Ничего другого командирам и политработникам не оставалось: «Глездона» плотно опекал и протежировал ему сам Непейвода, как лучшему в училище борцу – мухачу. Говорят, был даже случай, когда «страшный полковник» лично приволок в дрободан пьяного «представителя великого удмуртского народа» на контрольно-пропускной пункт и велел испуганным дневальным отнести его в расположение факультета. Никому и никогда подобных королевских поблажек начстрой не делал. Сейчас мистически думаю о том, что, верно, «дядя Костя» единственный из всего нашего училища, словно предвидел, что судьба отмерит Валерке такую короткую жизнь – всего на год больше, чем Иисусу Христу…

Крепче всего Глезденёв дружил с Васей Ткачёвым из первой группы. «Ну что тебе сказать, Михась,- Глездон – большой кусок моей жизни. На одни из коротких зимних каникул я его пригласил к себе в белорусскую деревню Гута. А уже летом я поехал к нему в Удмуртию.
Мы здорово помогли родителям Валерки - Василию Трофимовичу и Марфе Николаевне - по хозяйству. Привели в порядок двор, ездили в лес, чтобы дров на зиму напилить. Колхозу подсобили в заготовке сена. Косили его на живописных берегах Камы. Гостили в райгазете, где дружок работал до армии. Приняли нас там очень тепло. Просить присылать заметки. Потом я в этой районке печатался часто.  Ну, и Удмуртия, как ты понимаешь, стала для меня близкой. Ведь моя нынешняя жена Валентина была на постое у Глезденёвых, как прикомандированная на уборочную страду. Вот я её и увёз на всю оставшуюся жизнь. Василий Трофимович и Марфа Николаевна даже устроили нам приличную вечеринку по этому поводу. После окончания училища мы приехали с женами в его родной Юмьяшур (Валерка уже женился на Наташке), отметили там выпуск, и разлетелись по далям дальним: я – в Ашхабад, Валерка – в Хабаровск. После гибели Валерки я написал очерк «Варзинка – исток-река». Он печатался в журнале «Молот», звучал по удмуртскому радио, напечатан в книге, изданной  к юбилею Удмуртии. В нем  я предложил назвать именем Валерия Глезденёва среднюю школу, в которой он учился. Так потом и случилось. Приезжали мы с Валентиной в Юмьяшур и потом. С нами был друг Валерки, писатель Герман Ходырев. Помянули ВВ. А осенью 1991 года я с женой и младшим сыном Юрием побывали на могиле ВВ в Ташкенте. К нам присоединились наш однокашник Юрий Попов и вдова Наталья. Ты, верно, знаешь, что она похоронена рядом с Валерой».

*

Вспоминает Владимир Чупахин: «Валера Глезденев был таким парнем, который и краюху последнюю пополам с тобой разделит, и в наряде, если надо, подменит, и вообще в любой ситуации поможет. Помню, самый первый выезд «на картошку» на первом курсе. – О, да ты я вижу парень городской! - подсел он ко мне, видя, что моя корзинка наполняется не так быстро, как следовало. – Смотри, как надо! – И его умелые, ловкие пальцы принялись с немыслимой скоростью выковыривать из мокрой от дождя борозды скользкие картофелины. В общем, и свою норму Глезденев перевыполнил, и меня из безнадежно отстающих вытащил. С этого эпизода и завязалась наша крепкая, многолетняя дружба.

Памятна история, когда Валерка на первом курсе всех нас стал агитировать посылать свои первые творческие опыты – стихи, рассказики, зарисовочки и т.д. в районную газету «Алнашский колхозник», которая выпускалась в его родных местах.

- Понимаете, - объяснял он. – В моем районе выходит две версии газеты: одна на удмуртском языке – с ней все в порядке. А вот в русской районке – проблема с материалами: местные ее с удовольствием читают, но сами на русском не пишут. Редактор жаловался мне, что очень часто заполнять номер просто нечем. А ведь я знаю, братцы, что почти у каждого из вас есть какие-то сочинения о природе, о жизни… Давайте их мне, я буду пристраивать.

Сначала это было встречено со смешками и подколками. Но потом… На первом курсе мы в основном все были еще полные неумехи и профаны, хотя и с претензиями на «гениальность». Конечно, каждый что-то потихонечку пытался кропать, а порой в робкой надежде посылал свои творения в окружную газету, а то и в «Советский воин» или даже «Красную звезду». В ответ, как правило, приходили вежливо-разгромные отказы в публикации. У меня самого такая печальная судьба постигла некий поэтический опус с дурацким названием «Утро молодости» и пару, как я теперь понимаю, совершенно наивных новеллок на житейские темы. Подумалось: «Ну, может, хоть алнашским колхозникам это будет интересно», и без особых иллюзий я отдал все Глезденеву. И Петя Грень с Пашей Дмитрюком что-то отдали ему. А Юрка Попов, отвалил, помнится, целую подборку не таких уж слабых, но отвергнутых военной прессой стихов. И кто-то еще из однокурсников тоже поучаствовал.

Каково же было наше удивление, когда все это действительно стало публиковаться в далекой удмуртской газетке. Более того, мы стали даже получать гонорары! Смешные, конечно, - полтора-два рубля. Но суть-то была не в деньгах! Суть была в другом. Начинающему журналисту ой как важно увидеть свое творение в напечатанном виде. Это и самооценку повышало, и даже некий учебный эффект имело: любопытно же было увидеть и разобраться, что там неизвестный тебе редактор сократил, что поправил. И потом – одно дело, когда валяется у тебя некое невостребованное сочинение в тумбочке, но совсем иное, - когда ты видишь публикацию под своей фамилией и понимаешь: ведь кто-то это читает! И начинаешь совсем по-другому оценивать свои тексты; эх, вот тут-то я явно недотянул, тут вообще какую-то чепуху насвистел…

А Валерка радовался каждой очередной нашей публикации и ощущал себя неким «координатором проекта». Уже даже указания стал давать: «Грень! Петро! Ну ты же сельский парень. Напиши что-то о сельской жизни! Паша Дмитрюк! А у тебя хорошо получается писать про любовь. За душу берет. Давай еще!».

На втором курсе все это сотрудничество с «Алнашским колхозником» постепенно утратило смысл: мы уже поднабрались опыта и главным стало не просто напечатать что-нибудь где-нибудь, а пытаться проявлять себя именно в том, ради чего мы учились в ЛВВПУ – в военной журналистике. А Валерка, помнится, сказал: «Ну, ничего, когда-нибудь вы станете крупными журналюгами, но все равно будете помнить про то, как с моей подачи печатались в алнашской районке!».

А я и помню! И не стыжусь тех, вроде бы пустяковых, но очень искренних вещиц, опубликованных в самом начале журналистского пути. Ну и, конечно, глезденевское неизбывное желание делать добро, помогать друзьям тоже никогда не забуду. Удивительно светлый был человек!».

*

Из высказываний Валерия Глезденева:
«Вспоминается летнее тактическое занятие в учебном летнем лагере, когда крик «Ура!» вот-вот застрянет в пересохшем горле, а надо бросить его как можно дальше вперед и догонять, пыля тяжелыми сапогами». / Я вам не какой-нибудь башкирец. Я - удмурт! Ко мне, в итоге вся Россия присоединилась, потому что я - в центре, в Ижевске. / Лаптев не живет в плену учебника, а перерабатывает его в собственном мозгу, и тот на него не в обиде. / Главное - это дух соревнования, но как его вызвать? / Надо всегда ловить комсомольцев на крючок живого интереса».

*

Из книги Сергея Дышева «Рубеж»: «Однажды Глезденеву позвонил сослуживец по Львовскому политучилищу – подполковник Григорий Кривошея. Он был в свое время предшественником Валерия Васильевича на должности ответсека многотиражки «Политработника». Занимал пост то ли зама, то ли начальника кафедры журналистики в училище. Предложил Глезденеву напрямик: «Есть место преподавателя на кафедре. Соглашайся. Жду ответ через неделю». Когда срок истёк Глезденёв позвонил во Львов: «Извини, Гриша, но я остаюсь в Ташкенте». Гравитация войны оказалась сильнее. Последний, 1984 год был, пожалуй, самым плодотворным в его туркестанской карьере. Он словно старался нагнать время, потраченное иной раз впустую, бесцельно, успеть сделать как можно больше. В январе выходит очерк «Два вечера с перерывом на бой» – довольно удачная попытка проникнуть во внутренний мир своих героев, понаблюдать за ними в быту. Для них, «афганцев», он стал своим. Может быть, поэтому ему удалось то, что было нелегко для других: показать людей «изнутри». Впрочем, судите сами. Глезденев пишет об офицерах разведывательного батальона, где служил Адам Аушев, брат героя – Руслана Аушева.

«Он был более сосредоточен, чем раньше, более раздумчив, – вспоминает В. В. Стуловский последний разговор с Глезденевым перед поездкой в Афганистан. – Мы хорошо поговорили о будущей его повести. Он уже начал работу над повестью о наших ребятах в ДРА. Валера сказал, что уже есть наброски и он покажет их мне, когда повесть будет готова хотя бы наполовину. Вот тогда я ему и сказал, что хватит играть со смертью, пора думать о литературе, надо сократить поездки в Афган, хватит тебе полученной контузии. И в приказном тоне сказал, чтобы на операцию он не ходил, а поскольку при его характере это почти невозможно, то не опускался ниже батальонного КП. Он ответил вполне серьезно: „Есть не спускаться ниже КП батальона“. Это было сказано очень серьезно, не формы ради. Я ему сказал еще раз, что теперь главное для него – повесть, и пусть это постоянно имеет в виду».

*

Из «Наградного листа»: «Начальник отдела ПВО редакции газеты ТуркВо «Фрунзевец» майор Глезденев Валерий Васильевич неоднократно выезжал в ограниченный контингент советских войск в ДРА для обобщения боевых действий в горах и партийно-политической работы, проявив при этом мужество, отвагу и самоотверженность. Он принимал участие в 5 боевых операциях, 12 боевых вылетах. В декабре 1981 года лично обеспечил спасение экипажа вертолета в/ч п. п. 97978, подбитого в районе н. п. Бараки, – огнем из автомата не подпустил банду к месту вынужденной посадки вертолета. В мае 1982 года на операции Панджшер под обстрелом вынес раненого солдата с поля боя в безопасное место. В сентябре 1982 года участвовал в операции по прочесыванию Шахтутского ущелья, в провинции Кабул. Заменил раненого замполита батальона и организовал партполитработу. В декабре 1982 года был на прочесывании в провинции Кунар. Действуя в составе роты в тылу противника, лично уничтожил 2 бандитов. Захватил в плен заместителя главаря банды по кличке Доктор, различные боевые трофеи. В марте 1983 года сопровождал колонну по зеленой зоне провинции Кандагар, в составе роты п. п. 71176, ходил на засаду.

Вывод: майор Глезденев В. В. достоин награждения орденом Красной Звезды.

Ответственный редактор газеты «Фрунзевец» полковник В. Стуловский».

*

Из письма родителям: «Вышел Указ о награждении орденом Красной Звезды. Собираюсь устроить банкет для сослуживцев. Живем нормально. Правда, недавно Алеша заболел скарлатиной. После 9 июня сынок с Наташей поедут во Львов и там он остается с дедушкой. Извините, но в этом году не смогу приехать. Привет всем родственникам. Ваш Валерий».

*

«Дорогая Наталья Алексеевна!

Командование, политический отдел войсковой части полевая почта 97978 с глубоким прискорбием извещают Вас о том, что 10 октября 1984 года Ваш муж ГЛЕЗДЕНЕВ Валерий Васильевич погиб, выполняя боевое задание. Верный Военной присяге, он с честью и достоинством выполнил свой патриотический и интернациональный долг, проявив при этом мужество, стойкость и героизм. Воины-авиаторы Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан гордятся делами Валерия Васильевича Глезденева, он навсегда останется в памяти товарищей как пример мужества, доблестного выполнения своего воинского долга. Вместе с Вами мы глубоко разделяем огромную боль и горечь невосполнимой утраты в связи с гибелью Вашего мужа. Еще раз примите от всех воинов-авиаторов и от нас лично наши искренние соболезнования.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
31 октября
суббота
2020

В этот день:

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Это столкновение было неудавшейся попыткой французов восстановить их северный фронт по линии Двины, который был прорван после взятия Полоцка Витгенштейном.

К моменту падения Полоцка командующий IX корпусом Виктор был расквартирован в районе Смоленска и представлял собой резерв армии Наполеона.
По приказу Наполеона, Виктор с 22 тысячами солдат отправился против Витгенштейна с целью восстановить линию Двины. Около Чашников II французский корпус под командой генерала Леграна, отступая от Витгенштейна, встретился с передовой дивизией Виктора. Легран решил остановиться и занял оборонительную позицию. Объединённые силы французов составляли 36 тыс.

Витгенштейн оставил в Полоцке гарнизон в 9 тыс. солдат и направился навстречу Виктору с 30 тыс. солдатами.

Бой под Чашниками вёлся в основном авангардом Витгенштейна под командованием Льва Яшвиля и 2-м корпусом Леграна. Русские атаковали французов. Легран, отступая, занимал промежуточные позиции, но в конце концов был отовсюду вытеснен и присоединился к корпусу Виктора. Витгенштейн, обнаружив главную позицию Виктора, приказал Яшвилю остановиться, и начал бомбардировку французских позиций. Виктор, обескураженный успешными действиями Яшвиля, решил не продолжать сражение и отступил. Русские не преследовали. Потери французов 1200 против 400 убитых русских.

В результате побед под Полоцком и Чашниками Витгенштейн отправил отряд Гарпе для захвата Витебска. 7 ноября после короткой битвы французский гарнизон Витебска сдался.

Падение Витебска нарушало планы Наполеона, который планировал там разместить на зимние квартиры свои измотанные войска. Узнав о поражении под Чашниками Наполеон приказал Виктору снова немедленно атаковать Витгенштейна и отбросить его к Полоцку. Это привело к ещё одному поражению французов под Смолянами 14 ноября 1812 года.

 

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Причины его смерти до сих пор имеют самые разные толкования у экспертов и историков. Официально в газетах того времени сообщалось, что Михаил Фрунзе болел язвой желудка. 29 октября 1925 года его оперировал опытнейший хирург В. Н. Розанов. По докладу врачей, операция прошла успешно. Но через 39 часов Фрунзе скончался "при явлениях паралича сердца". Спустя 10 минут после его смерти ночью 31 октября в больницу прибыли И. В. Сталин, А. И. Рыков, А. С. Бубнов, И. С. Уншлихт, А. С. Енукидзе и А. И. Микоян. Была произведена экспертиза тела. Прозектор записал: обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции. Основной вопрос - почему возникла сердечная недостаточность, приведшая к смерти, - остался без ответа. Недоумение по этому поводу просочилось в прессу. Увидела свет заметка "Товарищ Фрунзе выздоравливает", напечатанная "Рабочей газетой" как раз в день его смерти. На рабочих  собраниях спрашивали: зачем делалась операция; почему Фрунзе согласился на нее, если с язвой можно прожить и так; какова причина смерти; почему опубликована дезинформация в популярной газете? В связи с этим врач Греков, ассистировавший Розанову, дал интервью, помещенное с вариациями в разных изданиях. По его словам, операция была необходимой, так как больной находился под угрозой внезапной смерти; Фрунзе сам попросил оперировать его по возможности скорее; операция относилась к разряду сравнительно легких и была выполнена по всем правилам хирургического искусства, но наркоз протекал тяжело. В конце интервью Греков зачем-то сообщил о том, что к больному после операции никого не допускали, но, когда Фрунзе сообщили, что ему прислал записку Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбнулся. Вот ее текст: "Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти,— не пустил, язва. Мы вынуждены были покориться силе. Не скучай, голубчик мой. Привет. Мы еще придем, мы еще придем... Коба". Эта концовка еще более разогрела недоверие к официальной версии. Все пересуды на эту тему собрал писатель Пильняк, который написал позже "Повесть непогашеной луны", где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе. Часть тиража "Нового мира", где публиковалась повесть, была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, то несомненно, Фрунзе был устранен. Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем фильме "Повесть непогашеной луны", в котором создал романтический и мученический образ «настоящего революционера», замахнувшегося на незыблемые догмы.

Но, судя по всему, настоящий Фрунзе был далек от романтизма. С февраля 1919 года он последовательно возглавлял несколько армий, действующих на Восточном фронте против Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В марте он стал командующим Южной группой этого фронта. Подчиненные ему части настолько увлеклись мародерством и грабежом местного населения, что совершенно разложились, и Фрунзе не раз посылал в Реввоенсовет телеграммы с просьбой прислать ему других солдат. Отчаявшись получить ответ, он стал сам вербовать себе пополнение «натуральным методом»: вывез из Самары эшелоны с хлебом и предложил оставшимся без еды мужикам вступать в Красную армию.

В крестьянском восстании, поднявшемся против Фрунзе в Самарском крае, участвовало более 150 тысяч человек. Восстание было утоплено в крови. Отчеты Фрунзе Реввоенсовету пестрят цифрами расстрелянных под его руководством людей. Например, за первую декаду мая 1919 года им было уничтожено около полутора тысяч крестьян (которых Фрунзе в своем отчете именует «бандитами и кулаками»). В донесении Троцкому Фрунзе пишет: "Тут убито, пока по неполным сведениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков". В бою — около ста, а потом всех тех, кого сочли ненадежными, просто расстреляли. "Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно". Причем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: "Движение выросло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения было направлено и использовано должным образом". А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на территории которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отношении был ничем не лучше Тухачевского, подавлявшего Тамбовское восстание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили "красный террор" в Крыму.

В сентябре 1920 года Фрунзе назначили командующим Южным фронтом, действующим против армии генерала П.Н. Врангеля. Он руководил взятием Перекопа и оккупацией Крыма. В ноябре 1920 года Фрунзе обратился к офицерам и солдатам армии генерала Врангеля с обещанием полного прощения в случае, если они останутся в России. После занятия Крыма всем этим военнослужащим было приказано зарегистрироваться (отказ от регистрации карался расстрелом). Затем солдаты и офицеры Белой армии, поверившие Фрунзе, были арестованы и расстреляны прямо по этим регистрационным спискам. Всего во время красного террора в Крыму было расстреляно или утоплено в Черном море 50 - 75 тыс. человек.

Конечно, многие тогда могли и не знать о военных «художествах» Михаила Васильевича. Самые темные стороны своей биографии он тщательно скрывал. Известен его собственноручный комментарий к приказу о награждении Бела Куна и Землячки за зверства в Севастополе. Фрунзе предупреждал, что вручение орденов следует производить тайно, дабы общественность не знала, за что конкретно награждаются эти «герои гражданской войны». Словом, если Фрунзе и помогли уйти в мир иной, то было за что. Ведь паралич сердца у него начался давно и не в физиологическом, а в духовном смысле.

Честно говоря, нередко выглядит так,  что сталинские чистки (когда это относится действительно к вождю, а не является наветом на него) коснулись в первую очередь тех представителей ленинско-троцкистской гвардии, кто с особой жестокостью расправлялся с простыми русскими людьми:                       «репрессированы» Сталиным те же Тухачевский, Пятаков, Бела Кун. Не исключено, что Фрунзе оказался одним из первых в этом списке врагов русского народа, уничтоженных Сталиным. Дело в том, что 1925 год был отмечен целой серией "случайных" катастроф. Вначале — ряд трагических инцидентов с ответственными работниками Закавказья: 19 марта в Москве внезапно умер "от разрыва сердца" председатель Союзного Совета ЗСФСР и один из председателей ЦИК СССР Н. Н. Нариманов. 22 марта в авиационной катастрофе погибли Первый секретарь Заккрайкома РКП(б) А. Ф. Мясников, председатель ЗакЧК С. Г. Могилевский и летевший с ними уполномоченный наркомата почт и телеграфов Г. А. Атарбеков. 27 августа под Нью-Йорком при невыясненных обстоятельствах погибли Э. М. Склянский — бессменный заместитель Троцкого в период гражданской войны, отстраненный от военной деятельности весной 1924 года и назначенный председателем правления треста "Моссукно", и председатель правления акционерного общества "Амторг" И. Я. Хургин. 28 августа на подмосковной станции Парово погиб под поездом давний знакомый Фрунзе член Реввоенсовета 6-й армии во время Перекопской операции, член бюро Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель Авиатреста В. Н. Павлов. Примерно в это же время в автоаварии погиб близкий к наркомвоенмору Фрунзе начальник Мосгубмилиции Ф. Я. Цируль. Да и сам Михаил Васильевич в начале сентября выпал на полном ходу из автомобиля, дверца которого почему-то оказалась неисправной, и чудом остался жив. Так что «устранения», судя по всему, уже начались.

Кроме каннибализма, проявленного Фрунзе при подавлении восстания в Самарской области, были и другие причины для его устранения. В английском ежемесячнике "Аэроплан" появилась статья о Фрунзе "Новый русский вождь". "В этом человеке,— говорилось в статье,— объединились все составные элементы русского Наполеона". И это были не просто слова. Фрунзе их подкреплял делом.

Летом 1923 года в гроте недалеко от Кисловодска состоялось законсперированнное совещание партийной верхушки под руководством Зиновьева и Каменева, названного впоследствии «пещерным». На нем присутствовали отдыхающие на Кавказе и приглашенные из ближайших регионов партийные деятели той поры. От Сталина поначалу это скрыли. Хотя обсуждался вопрос именно об ограничении его властных полномочий в связи с тяжелой болезнью Ленина. Ни один из участников этого совещания (кроме Ворошилова, который скорее всего был там глазами и ушами вождя) не умер своей смертью. Фрунзе там присутствовал в качестве военной составляющей «путча».

Другой факт. В 1924 года по инициативе Фрунзе была проведена полная реорганизация Красной армии. Он добился упразднения института политических комиссаров в армии — они были заменены помощниками командиров по политчасти без права вмешиваться в командные решения. В 1925 году Фрунзе произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате чего во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались военные, подобранные по принципу преданности Троцкому. Бывший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов вспоминал: «Я спросил у Мехлиса, что думает Сталин об этих назначениях?» — «Что думает Сталин? — переспросил Мехлис. — Ничего хорошего. Посмотри на список: все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты. Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии». Спрашивается: какой бы глава государства потерпел такую «лояльность» военного министра? Бажанов (и не только он) считал, что Сталин вынужден был устранить Фрунзе, чтобы на его место назначить своего человека — Ворошилова (Бажанов В.Г. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990. С. 141). Утверждают, что во время операции была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести в следствие особенностей организма. Конечно, эта версия не доказана. Но, на наш взгляд, она достаточно правдоподобна.

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

 

. Получая её, Зельдин сказал:
- Я принадлежу к поколению, которое прошло дорогами Великой Отечечственной войны. И победило сильнейшего противника. За свою жизнь я повидал много событий, пережил много испытаний, выпавших на долю моей любимой Родины— России. Они всегда преодолевались нашим народом, благодаря патриотизму, самоотверженной любви к Отечеству. Сегодня - тоже нелегкая полоса в жизни России. Дух мужества и стойкости, который олицетворяют Андрей Первозванный и премия его имени «За Веру и Верность», хочется верить, помогут и нынешним поколениям россиян справиться с трудностями и победить.

 

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии