RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Тайна гибели Ту-144
3 июня 2018 г.

Тайна гибели Ту-144

3 июня 1973 года во время показательного полёта на авиасалоне в парижском предместье Ля Бурже потерпел катастрофу суперсовременный советский воздушный лайнер
Конец злоключениям «Булавы»
30 октября 2014 г.

Конец злоключениям «Булавы»

30 октября стратегическая атомная подлодка "Юрий Долгорукий" проекта 955 (класса "Борей") произвела удачный пуск новой межконтинентальной баллистической ракеты по полигону Кура на Камчатке из акватории Баренцева моря
Небесный корсар
29 января 2014 г.

Небесный корсар

Новое оружие России - 2014: «Пакфайер» Т-50
Казачий боевой пляс
5 июня 2019 г.

Казачий боевой пляс

В поселке Тульский Майкопского района Республики Адыгея состоялся XXVIII Межрегиональный фестиваль казачьей культуры
Тайна убийства Льва Рохлина
6 июня 2018 г.

Тайна убийства Льва Рохлина

6 июня 1947 года родился Лев Яковлевич РОХЛИН, генерал-лейтенант, погибший не в бою, а на личной даче при не проясненных до сих пор обстоятельствах.
Главная » Герои нашего времени » Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

10 сентября 1950 года - день рождения Глезденёва Валерия Васильевича – одного из самых ярких выпускников факультета журналистики Львовского высшего военно-политического училища

Полыхающей кометой пронёсся он по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне – возможно, самая достойная смерть для военного журналиста.
Валерка — по кличке Взрывчатое вещество

 

Родился Валерий в деревне Юмьяшур, Алнашского района Удмуртии. Деревня расположена на правом берегу реки Варзинка и входит в Варзи-Ятчинское сельское поселение. Это в 87 километрах от Ижевска. Окончил Варзиятчинскую среднюю школу. Некоторое время поработал в районной газете, а осенью 1968 года призван в армию. На следующий год поступил в ЛВВПУ. Учились мы с ним в одной группе. Это значит, что расставились лишь на восемь часов сна, а всё остальное время каждодневно и даже ежечасно мозолили глаза друг другу. Ко мне Валера проникся почему-то симпатией и стал донимать просьбами… взять над ним шефство. Типа того, что я, мол, выходец из далёкой удмуртской деревни, мне «культур-мультур», дескать, не хватает и потому ты меня малёк поднатаскай. Говорю ему, это в цирке натаскивают, а культуру повышают, углубляют, я не знаю – расширяют, что ли. Но только ты как бы не по адресу, поскольку я сам из украинской деревенской глубинки. Обратись лучше к Саше, которого мы эстетом кличем. Нет, стоит на своём: Саня – мямля, а я хочу, чтобы ты меня «углублял и расширял». Тем более, что мы с тобой борцы.
Что правда, то правда. С первого курса нас с Валерой зачислили в команду по самбо, вольной и классической борьбе. Его – «мухачём» - наилегчайший вес, меня – «тяжем» - вес более 100 килограммов. Он вприпрыжку и с радостью всегда бежал на тренировки, а для меня они все четыре года представлялись мукой мученической. Перед каждым состязанием я вынужден был «набирать вес», как симментальский бычок: жрать ненавистную перловку, пить тёплый чай, а перед самым взвешиванием ещё и свинцовые кругляши к собственным гениталиям подвешивать. Чтобы весы показали 100 кг 800 гр. Но всё это ерунда. Меня больше всего бесило то обстоятельство, что после изнурительных тренировок, особенно зимой в холодном спортзале, нельзя было элементарно принять душ. А могли мы лишь смыть пот холодной водой из-под крана, накинуть шинель на спорт костюм и так следовать в столовую, где нас ждала всё та же ледяная перловка, хвост хека или задубелая котлета. Всякий раз я не просто роптал – возмущался. Валерка меня терпеливо успокаивал. Сам он относился к нашим «тяготам и лишениям воинской службы» куда как терпимее. Из чего нетрудно было сделать вывод о том, что его детство прошло в ещё более спартанских условиях, чем моё. Он и физически выглядел много крепче, выносливее меня. Впрочем, из этого обстоятельства проистекали его недостатки – неряшливость, прежде всего. Да, я забыл упомянуть. Взявшись всё же за наставничество, я строго-настрого предупредил Глездона (к тому времени за ним уже прочно закрепилась эта кликуха, как за мной – Захар): слушаться меня будешь беспрекословно. И никогда не возмущайся моими замечаниями – для тебя же, дурака, старюсь. А чтобы каждый раз на людях тебя жестко не окорачивать, я стану напевать на любой мотив: «Коротышка был голодный, проглотил утюг холодный». После чего ты всегда должен 12 раз проводить языком по верхнему нёбу и успокаиваться. «Лады?» - «Лады» - «Начнём с того, что будем бороться против твоего запаха» - «Запах, как запах. Женщинам даже нравится» - «Может быть. Но с женщинами ты раз-два в месяц якшаешься, а с нами – круглые сутки. Поэтому для начала покупаешь тальк для ног и «Шипр» для тела». Пошёл, купил, не обиделся.
Дальше моё наставничество развивалось всяко-разно – всего и не упомню. Но мне даже понравилось. Валерка читал книжки, которые я ему рекомендовал, ходил со мной по музеям, в картинную галерею, в местные театры. В литературную студию при окружной газете «Слава Родины» я его определил. И вообще дружок какое-то время чаще шутейно, но иногда серьёзно прислушивался к моим рекомендациям. Самый высокий среди нас Костя Яблонский слыл великолепным прикольщиком. На привале «доверительно» рассказывает Глезденёву: «Как, ты не слышал, что в Красноярском крае обнаружили Йети – снежного человека? Ну ты, брат, отстаёшь от жизни. Это такая здоровенная детина, что с
тупня у него, не поверишь - два метра! У тебя рост какой?» - «Метр шестьдесят три» - «Вот-вот, у него - писюн такой». Валера мгновенно наливается кровью и с кулаками лезет на Костю, который в два раза выше его. А я запеваю про коротышку. Взрывной драчун мгновенно успокаивается. С Валерой всегда можно было поладить.
Однажды Глезденёв написал заметку об мне, как бы о своём наставнике, в нашу училищную многотиражку «Политработник». Разумеется, руководствуясь при этом самыми благими соображениями. Так мне и теперь кажется. Но форму избрал… Впрочем, судите сами: «Мы ехали на полигон в крытой машине. Стоял сильный мороз, и метель завывала. Мы все продрогли до костей. И тут курсант Захарчук запел: «И только крепче выходила из огня, суровая, доверчивая Русь. Ну, как ты обходилась без меня? А я вот, без тебя не обойдусь!» Друзья говорят:
- Хорошо поешь, Михаил. С таким голосом - шел бы ты лучше в консерваторию!» (Точь-в-точь как в Бунинских «Темных аллеях»: «Шел бы ты, Мещерский в монахи!»)
На что «герой», то есть, я с пафосом отвечал: «Да, нет, ребята, я уже избрал свой жизненный путь. Буду военным журналистом!».
Пришлось мне 12 раз проводить языком по нёбу, прежде чем затеять воспитательную беседу с Валерой. Он поначалу искренне удивлялся моему негодованию. И лишь спустя время понял, какую злую шутку со мной сыграл. Потому как после его, как самому ему казалось, хвалебной заметки, меня всякий раз ребята глумливо приземляли, ежели я где-нибудь «высовывался»:
- Захар, шел бы ты лучше в консерваторию!

Грамотёжка у Валеры поначалу сильно хромала. Правда, и я тоже не мог ею похвастаться. Поэтому, занимаясь с дружком, и сам с удовольствием рылся во всяких «букварях». Кроме шуток, у каждого из нас уже тогда присутствовало понимание: великий русский язык, его правописание – наш хлеб в недалёком будущем. Тем более, что Глездон усиленно затачивал себя на грядущее серьёзное литературное творчество. Стебаясь и ёрничая часто подчёркивая: «Я – единственный представитель великого удмуртского народа – военный журналист!» Потом поднял планку и стал сам себя именовать «представителем великого удмуртского народа – военным писателем». А ведь известно, что в каждой шутке лишь доля шутки. И потому я его всегда осаживал: «представителю великого удмуртского народа» не приличествует произносить «Иголка». Он должен говорить: «игОлка».

Глезденёв никогда не был трусом, часто даже перебарщивая в смелости. И потому она у него сплошь и рядом превращалась в безрассудство. Плюс ещё мог вспылить, как сухая спичка. Много лет спустя, когда Валера уже работал в газете «Фрунзевец» Краснознамённого Туркестанского военного округа, его ведь не зря прозвали распространённой военной аббревиатурой «ВВ» - Валерий Васильевич – взрывчатое вещество». А в самом начале первого курса стоял Валера караульным на гарнизонной гауптвахте. Охранял особо опасных заключённых, находящихся под следствием. Один бандюк решил сбежать. Каким-то непостижимым образом открыл камеру и только высунул морду лица в дверь, как был остановлен зычным окликом Глездона: «Ты куда, суччара?!» - «Да пошёл, салага…» Бандюк не успел закончить презрительной фразы, как над его головой протяжно чавкнула длинная автоматная очередь. Смельчак наложил в штаны. А нашего сокурсника долго потом тягали и пытали, почему он действовал столь опрометчиво, не по уставу. Но потом, как у Высоцкого: «Очухались и дали приз-таки» - десять суток отпуска с выездом на родину. Мы втайне завидовали герою-удмурту с берегов Варзинки…

Ещё Валера имел некоторую слабость к спиртному и к женщинам выше себя ростом. То, и другое спокойствия, умиротворения в его вечно мятущуюся душу, в микроклимат нашей второй группы не привносило. Валерку периодически отлавливал в нетрезвом состоянии городской патруль, а мы с такой же регулярностью вынуждены были рассматривать его на новом витке партийного влияния. Ничего другого командирам и политработникам не оставалось: «Глездона» плотно опекал и протежировал ему сам Непейвода, как лучшему в училище борцу – мухачу. Говорят, был даже случай, когда «страшный полковник» лично приволок в дрободан пьяного «представителя великого удмуртского народа» на контрольно-пропускной пункт и велел испуганным дневальным отнести его в расположение факультета. Никому и никогда подобных королевских поблажек начстрой не делал. Сейчас мистически думаю о том, что, верно, «дядя Костя» единственный из всего нашего училища, словно предвидел, что судьба отмерит Валерке такую короткую жизнь – всего на год больше, чем Иисусу Христу…

Крепче всего Глезденёв дружил с Васей Ткачёвым из первой группы. «Ну что тебе сказать, Михась,- Глездон – большой кусок моей жизни. На одни из коротких зимних каникул я его пригласил к себе в белорусскую деревню Гута. А уже летом я поехал к нему в Удмуртию.
Мы здорово помогли родителям Валерки - Василию Трофимовичу и Марфе Николаевне - по хозяйству. Привели в порядок двор, ездили в лес, чтобы дров на зиму напилить. Колхозу подсобили в заготовке сена. Косили его на живописных берегах Камы. Гостили в райгазете, где дружок работал до армии. Приняли нас там очень тепло. Просить присылать заметки. Потом я в этой районке печатался часто.  Ну, и Удмуртия, как ты понимаешь, стала для меня близкой. Ведь моя нынешняя жена Валентина была на постое у Глезденёвых, как прикомандированная на уборочную страду. Вот я её и увёз на всю оставшуюся жизнь. Василий Трофимович и Марфа Николаевна даже устроили нам приличную вечеринку по этому поводу. После окончания училища мы приехали с женами в его родной Юмьяшур (Валерка уже женился на Наташке), отметили там выпуск, и разлетелись по далям дальним: я – в Ашхабад, Валерка – в Хабаровск. После гибели Валерки я написал очерк «Варзинка – исток-река». Он печатался в журнале «Молот», звучал по удмуртскому радио, напечатан в книге, изданной  к юбилею Удмуртии. В нем  я предложил назвать именем Валерия Глезденёва среднюю школу, в которой он учился. Так потом и случилось. Приезжали мы с Валентиной в Юмьяшур и потом. С нами был друг Валерки, писатель Герман Ходырев. Помянули ВВ. А осенью 1991 года я с женой и младшим сыном Юрием побывали на могиле ВВ в Ташкенте. К нам присоединились наш однокашник Юрий Попов и вдова Наталья. Ты, верно, знаешь, что она похоронена рядом с Валерой».

*

Вспоминает Владимир Чупахин: «Валера Глезденев был таким парнем, который и краюху последнюю пополам с тобой разделит, и в наряде, если надо, подменит, и вообще в любой ситуации поможет. Помню, самый первый выезд «на картошку» на первом курсе. – О, да ты я вижу парень городской! - подсел он ко мне, видя, что моя корзинка наполняется не так быстро, как следовало. – Смотри, как надо! – И его умелые, ловкие пальцы принялись с немыслимой скоростью выковыривать из мокрой от дождя борозды скользкие картофелины. В общем, и свою норму Глезденев перевыполнил, и меня из безнадежно отстающих вытащил. С этого эпизода и завязалась наша крепкая, многолетняя дружба.

Памятна история, когда Валерка на первом курсе всех нас стал агитировать посылать свои первые творческие опыты – стихи, рассказики, зарисовочки и т.д. в районную газету «Алнашский колхозник», которая выпускалась в его родных местах.

- Понимаете, - объяснял он. – В моем районе выходит две версии газеты: одна на удмуртском языке – с ней все в порядке. А вот в русской районке – проблема с материалами: местные ее с удовольствием читают, но сами на русском не пишут. Редактор жаловался мне, что очень часто заполнять номер просто нечем. А ведь я знаю, братцы, что почти у каждого из вас есть какие-то сочинения о природе, о жизни… Давайте их мне, я буду пристраивать.

Сначала это было встречено со смешками и подколками. Но потом… На первом курсе мы в основном все были еще полные неумехи и профаны, хотя и с претензиями на «гениальность». Конечно, каждый что-то потихонечку пытался кропать, а порой в робкой надежде посылал свои творения в окружную газету, а то и в «Советский воин» или даже «Красную звезду». В ответ, как правило, приходили вежливо-разгромные отказы в публикации. У меня самого такая печальная судьба постигла некий поэтический опус с дурацким названием «Утро молодости» и пару, как я теперь понимаю, совершенно наивных новеллок на житейские темы. Подумалось: «Ну, может, хоть алнашским колхозникам это будет интересно», и без особых иллюзий я отдал все Глезденеву. И Петя Грень с Пашей Дмитрюком что-то отдали ему. А Юрка Попов, отвалил, помнится, целую подборку не таких уж слабых, но отвергнутых военной прессой стихов. И кто-то еще из однокурсников тоже поучаствовал.

Каково же было наше удивление, когда все это действительно стало публиковаться в далекой удмуртской газетке. Более того, мы стали даже получать гонорары! Смешные, конечно, - полтора-два рубля. Но суть-то была не в деньгах! Суть была в другом. Начинающему журналисту ой как важно увидеть свое творение в напечатанном виде. Это и самооценку повышало, и даже некий учебный эффект имело: любопытно же было увидеть и разобраться, что там неизвестный тебе редактор сократил, что поправил. И потом – одно дело, когда валяется у тебя некое невостребованное сочинение в тумбочке, но совсем иное, - когда ты видишь публикацию под своей фамилией и понимаешь: ведь кто-то это читает! И начинаешь совсем по-другому оценивать свои тексты; эх, вот тут-то я явно недотянул, тут вообще какую-то чепуху насвистел…

А Валерка радовался каждой очередной нашей публикации и ощущал себя неким «координатором проекта». Уже даже указания стал давать: «Грень! Петро! Ну ты же сельский парень. Напиши что-то о сельской жизни! Паша Дмитрюк! А у тебя хорошо получается писать про любовь. За душу берет. Давай еще!».

На втором курсе все это сотрудничество с «Алнашским колхозником» постепенно утратило смысл: мы уже поднабрались опыта и главным стало не просто напечатать что-нибудь где-нибудь, а пытаться проявлять себя именно в том, ради чего мы учились в ЛВВПУ – в военной журналистике. А Валерка, помнится, сказал: «Ну, ничего, когда-нибудь вы станете крупными журналюгами, но все равно будете помнить про то, как с моей подачи печатались в алнашской районке!».

А я и помню! И не стыжусь тех, вроде бы пустяковых, но очень искренних вещиц, опубликованных в самом начале журналистского пути. Ну и, конечно, глезденевское неизбывное желание делать добро, помогать друзьям тоже никогда не забуду. Удивительно светлый был человек!».

*

Из высказываний Валерия Глезденева:
«Вспоминается летнее тактическое занятие в учебном летнем лагере, когда крик «Ура!» вот-вот застрянет в пересохшем горле, а надо бросить его как можно дальше вперед и догонять, пыля тяжелыми сапогами». / Я вам не какой-нибудь башкирец. Я - удмурт! Ко мне, в итоге вся Россия присоединилась, потому что я - в центре, в Ижевске. / Лаптев не живет в плену учебника, а перерабатывает его в собственном мозгу, и тот на него не в обиде. / Главное - это дух соревнования, но как его вызвать? / Надо всегда ловить комсомольцев на крючок живого интереса».

*

Из книги Сергея Дышева «Рубеж»: «Однажды Глезденеву позвонил сослуживец по Львовскому политучилищу – подполковник Григорий Кривошея. Он был в свое время предшественником Валерия Васильевича на должности ответсека многотиражки «Политработника». Занимал пост то ли зама, то ли начальника кафедры журналистики в училище. Предложил Глезденеву напрямик: «Есть место преподавателя на кафедре. Соглашайся. Жду ответ через неделю». Когда срок истёк Глезденёв позвонил во Львов: «Извини, Гриша, но я остаюсь в Ташкенте». Гравитация войны оказалась сильнее. Последний, 1984 год был, пожалуй, самым плодотворным в его туркестанской карьере. Он словно старался нагнать время, потраченное иной раз впустую, бесцельно, успеть сделать как можно больше. В январе выходит очерк «Два вечера с перерывом на бой» – довольно удачная попытка проникнуть во внутренний мир своих героев, понаблюдать за ними в быту. Для них, «афганцев», он стал своим. Может быть, поэтому ему удалось то, что было нелегко для других: показать людей «изнутри». Впрочем, судите сами. Глезденев пишет об офицерах разведывательного батальона, где служил Адам Аушев, брат героя – Руслана Аушева.

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 февраля
вторник
2020

В этот день:

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда. Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций.

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда. Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций.

За время, когда Марат Николаевич руководил предприятием, были созданы и внедрены в серийное производство и эксплуатацию: модификации вертолета Ми-24 (Д, В, Р, К, ВП, ДУ), являющегося в настоящее время основным боевым вертолетом Российской армии; основной вариант и модификации вертолета-амфибии Ми-14; тяжелый транспортный вертолет Ми-26, являющийся самым грузоподъемным серийным вертолетом в мире; боевой вертолет Ми-28; средний транспортно-десантный вертолет Ми-38 и другие.

Дублер Гагарина - Нелюбов

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина. Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта, Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

Дублер Гагарина - Нелюбов

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина. Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта, Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

 

В истории космонавтики есть немало случаев, когда кандидаты на космический полёт проходили полную подготовку, получали самые высокие оценки на государственных испытаниях, но в космос по разным причинам так и не поднимались. Это относится к членам первого отряда космонавтов Ивану Аникееву и Валентину Филатьеву, Ирине Прониной, дублировавшей Светлану Савицкую, Екатерине Ивановой, Елене Доброквашиной, военным журналистам из газеты «Красная звезда» Александру Андрюшкову и Валерию Бабердину и другим. Многие из них, не получив путевку в космос, восприняли это как глубочайшую душевную травму и вскоре умерли – кто от сердечного приступа, кто от онкологии. Но, пожалуй, самой драматической оказалась судьба Григория Нелюбова, который считался космонавтом № 3 и был дублёром Юрия Гагарина. Он погиб на земле 18 февраля 1966 года при обстоятельствах, которые до сих пор до конца не прояснены. Имя Нелюбова было на десятилетия вычеркнуто из истории. Лишь недавно документалисты Роскосмоса создали фильм «Он мог быть первым. Драма космонавта Нелюбова». В преамбуле к нему сказано: "Он был вторым дублером Юрия Гагарина, но в космос не полетел. Он был целеустремленным, честолюбивым, волевым, сильным человеком. Григорием Нелюбовым восхищались академики Келдыш и Раушенбах, называли своим другом Юрий Гагарин и Павел Попович. Космонавта высоко ценил Сергей Павлович Королев. Летчика морской авиации капитана Григория Нелюбова должен был узнать весь мир. Однако с 1963 года кадры, запечатлевшие космонавта, исчезли из кинохроники и документальных фильмов. Его изображение ретушировалось на фотоснимках, а имя Нелюбова было вычеркнуто из списка отряда космонавтов. Почему это произошло?" Формирование отряда советских космонавтов относится к 1959-1960 годам. Специальная комиссия из трёх с половиной тысяч кандидатов-летчиков отобрала для собеседования 350 абсолютно здоровых, опытных, дисциплинированных военных пилотов. На медицинское обследование отправили 200 из них, в отряд зачислили всего двадцать человек. А к первому полету готовили только шестерых космонавтов. Но из-за спешки (на пятки, как говорится, наступали американцы) пришлось сосредоточить все усилия на тренировке троих – Юрия Гагарина, Германа Титова, Григория Нелюбова. Полковник Анатолий Утыльев, который в 60-х годах прошлого столетия был комсомольским работником в Звездном городке, рассказывал мне, что Нелюбов был едва ли не всеобщим любимцем в Центре подготовки космонавтов. Все знали и его красавицу-жену Зину, которая работала техническим секретарем в отряде. Это была великолепная пара. Они семьями дружили с Гагариными и Поповичами. Видимого соперничества между космонавтами первой тройки не было. Но, конечно, каждый хотел быть первым. И все трое были практически на одинаково высоком уровне подготовлены к полету. Нелюбов поначалу даже несколько выделялся. Рассказывают, когда главе государства Никите Хрущеву представили кандидатуры, тот сказал: "Нелюбов не может быть первым космонавтом. Вот если бы он был Любовым..." Возможно, таким образом, окончательный выбор пал на Юрия Гагарина, а Титов и Нелюбов стали его дублерами. Причем Титов - первым, а Нелюбов - вторым, видимо, сыграло свою роль замечание Хрущёва. В начале апреля 1961 года, за девять дней до исторического старта, все трое записали в Доме радио обращение к соотечественникам. Но в эфир, естественно, пошло только гагаринское. После полета Гагарина 5 мая 1961 года космонавта запустили и американцы: Алан Шепард совершил суборбитальный полёт по параболической траектории продолжительностью меньше минуты. СССР ответил рекордом: первый дублер Гагарина - Герман Титов провел на орбите 25 часов 11 минут и совершил свыше 17 оборотов вокруг Земли. - В ноябре 1961 года, - рассказывал мне полковник Утыльев, - должен был лететь Нелюбов - на многосуточное пребывание в космосе. Но кто-то вышел на Хрущева с инициативой другого рекорда: совершить групповой полёт, причем, послать в космос интернациональный экипаж. Таким образом, Нелюбова обошли чуваш Андриан Николаев и украинец Павел Попович, которые в полетном списке значились под четвертым и пятым номерами. А потом появились разведданные (которые впоследствии не подтвердились) о том, что американцы собираются нас переплюнуть, послав в космос женщину. Срочно стали готовить Валентину Терешкову. Нелюбов опять был отодвинут. Нервное напряжение сказалось на медицинских показаниях. Отклонения - незначительные, но в 1963 году медики настояли на отправке Нелюбова в отпуск. И это привело к неожиданной жизненной катастрофе. - В отпуске Григорий не находил себе места, - вспоминала впоследствии жена космонавта Зинаида Ивановна. - Однажды к нему зашли стажеры Отряда космонавтов лётчики Иван Аникеев и Валентин Филатьев, с которыми он раньше служил. В Звездном никакого спиртного не продавалось, и ребята пошли на станцию Чкаловская в буфет - выпить по паре кружек пива. Там к ним "прицепился" комендантский патруль. И пошло-поехало... Как потом выяснилось, начальник патруля оказался непробиваемым служакой. Когда Нелюбов показал ему удостоверение космонавта СССР, у офицера комендатуры с особой силой взыграло уставное рвение. На следующий день на стол начальника Центра подготовки космонавтов Каманина лег рапорт о "нарушении дисциплины" Нелюбовым, Аникеевым и Филатьевым. Павел Попович, будучи секретарем парторганизации отряда космонавтов, тут же созвал партсобрание и дал «принципиальную партийную оценку поведению Нелюбова». И хотя за Григория вступились Гагарин, Титов и некоторые другие космонавты, генерал Каманин, вероятно, не мог проигнорировать позицию партийного руководства отряда. Нелюбов, Аникеев и Филатьев были отчислены из Центра подготовки космонавтов и отправлены в отдаленные гарнизоны. Роль Поповича, который считался другом Нелюбова, в данном случае мне не очень ясна. Сошлюсь лишь на цитату из Википедии (справочник Интернета): "По некоторым данным, Нелюбов был отчислен из отряда космонавтов несправедливо — по настоянию секретаря парторганизации отряда космонавтов Павла Поповича". Мне известно и то, что космонавты и их партийные лидеры не были святошами и ханжами. Например, космический "долгожитель" Леонид Попов мне рассказывал, как им на орбитальную станцию во время многомесячного полета тайно передали на грузовом корабле пару стограммовых бутылочек коньяку. Когда станция зашла на "теневую" сторону Земли, они с Валерием Рюминым выпили. В невесомости это не так просто. И алкоголь действует по-особому. В общем, у одного из космонавтов подскочило давление. В ЦУПе забеспокоились, собирались даже прекратить полет. Пришлось "нарушителям дисциплины" во всем признаться. И никакого партсобрания, никаких отчислений из отряда. Сам Каманин в своем дневнике рассказал случай, когда Юрий Гагарин в состоянии легкого подпития прыгнул с третьего этажа и сильно повредил бровь. Было это накануне партсъезда, где космонавт должен был выступать. Но в таком виде на людях показаться было нельзя. И выступление срочно перепоручили Титову. Опять же никаких партийных вмешательств не последовало. Так что Нелюбов в списке "нарушителей" оказался избранным. Какая-то есть тут странность. Столько вложить в подготовку космонавта, сделать его суперпрофессионалом в этом деле - и изгнать из-за эпизода, который в принципе выеденного яйца не стоит? Непонятно. Несостоявшегося космонавта отправили не куда-нибудь, а в Приморский край, в самую глушь (и это тоже свидетельствует о чьем-то неравнодушном отношении к Нелюбову). - Военный городок - несколько деревянных домов - стоял в первозданной тайге, - вспоминала Зинаида Ивановна. - До ближайшего райцентра - 50 километров. Но Григорий не пал духом. Он принялся за службу с небывалым рвением. - Летал он, конечно, лучше всех нас, - вспоминает сослуживец Нелюбова подполковник Владимир Упыр. - Когда Григорий поднимался в небо, все сбегались смотреть. Он первым освоил новейшую машину МиГ-21. Участвовал в конкурсе по набору летчиков-испытателей в подмосковном Жуковском. Показал блестящие способности. Ему сказали: ты принят, готовься к переезду. Это окрылило Нелюбова. Каманин при отчислении обещал взять назад при хорошей службе. А Жуковский - это уже рядом со Звездным. Но опять кто-то перешел дорогу. Неожиданно Нелюбов получил извещение о том, что в подразделение летчиков-испытателей он не может быть принят по причинам не профессионального характера. Тогда Нелюбов поехал в Москву, рассказал всё Каманину, Гагарину. Те обещали помочь. В конце концов, договорились о том, что в феврале 1966 года организуют встречу Нелюбова с Сергеем Павловичем Королевым, который в своё время очень ценил Григория и мог в один миг решить судьбу космонавта. Но в январе 1966 года Королёв скоропостижно скончался во время срочной операции. Для Нелюбова это был двойной удар: вместе с Королёвым умерла последняя надежда на восстановление в Отряде космонавтов. Окончательно добило Нелюбова, видимо, то, что в те дни в газетах были опубликованы снимки, где Королёв был сфотографирован вместе с первой космической троицей. Только Нелюбова на фотографии уже не было. Григорий понял: он окончательно вычеркнут из истории. Через несколько дней труп Нелюбова нашли на обочине железной дороги. В книге «Космонавт № 1» Ярослав Голованов приводит выписку из рапорта о причинах смерти Григория Нелюбова: «В пьяном состоянии был убит проходящим поездом на железнодорожном мосту станции Ипполитовка Дальневосточной железной дороги». Родные Григория прибыли на похороны в поселок Кремово, где в местном Доме офицеров был выставлен гроб. По словам брата космонавта Владимира Нелюбова, тело погибшего до пояса укрывал красный ковер. Голова и руки были забинтованы, лица не было видно совсем. - Нам объяснили, что он погиб под колесами поезда, - вспоминает Владимир. - Но, думаю, это было не так. Мать, обезумев от горя, стала срывать с рук Григория бинты. А под ними - страшные ожоги. Разве появились бы такие ожоги, если бы он попал под поезд? Во время похорон летчики неоднократно мне говорили: «Ты можешь гордиться братом. Своей смертью он многим из нас спас жизнь». Пуговицы с мундира, частички останков и землю с могилы Гриши его жена Зина привезла в Запорожье и захоронила на Капустяном кладбище. Так появилась у Григория вторая могила - на родине. Как бы там ни было, но по сути блестящего офицера и отлично подготовленного космонавта погубили военные чинуши и ханжи с погонами. На запорожской могиле Нелюбова установлен гранитный памятник. На нем выбита надпись: «Летчик-космонавт СССР № 3, дублер Юрия Гагарина, капитан Григорий Григорьевич Нелюбов».

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

С.В. Голотюк, расследовавший судьбу этого величайшего для той поры изобретения, писал: «Изобретатель направил проект в Совнарком скорее в попытке получить материалы для осуществления своего замысла, чем в надежде его запатентовать. Заманчивые перспективы военного применения аппарата (в разделе "Назначение" Андреев писал: "На позиции с помощью аппарата можно делать воздушную разведку с большей безопасностью чем на аэроплане...целые воинские части будучи снабжены этими аппаратами (стоимость которых при фабричном производстве будет в несколько раз дороже винтовки) при наступлениях вообще и осаде крепостей минуя все земные препятствия могут перелететь совершенно свободно в тыл неприятеля" /12; л.11-12; пунктуация документа/), казалось бы, позволяли надеяться на благосклонное отношение правительства к изобретению.

Однако в Совнаркоме проект, как можно предположить исходя из небольшой разницы между указанными датами его регистрации, не рассматривался, а был сразу же перенаправлен по более подходящему адресу - в Научно-технический отдел Высшего Совета Народного Хозяйства, а то и прямо в КДИ.

Хроника дальнейших событий вкратце такова. На основании разгромного отзыва Е.Н.Смирнова, одного из двух экспертов, к которым обратился КДИ (второй отзыв - весьма сдержанный, хотя в целом положительный, дал Н.А.Рынин), заявка была отклонена. В июле 1925 г. изобретатель подал в КДИ новый, серьезно переработанный вариант заявки. Правда, как отмечено выше, переработка коснулась в основном изложения материала и не внесла в проект принципиально новых подробностей. После положительного отзыва эксперта Н. Г. Баратова и дальнейшей переделки текста 31 марта 1928 г. была подписана "Патентная грамота к патенту на изобретение" /12, л. 114/.

О результатах стремления Андреева осуществить свой проект на практике (о чем изобретатель упоминал уже в тексте, побывавшем в 1921 г. в Совнаркоме, и в заявлении от 18 февраля 1921 г.) толком ничего не известно. "

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Родом он из села Фурманка Аккерманского уезда Бессарабской губернии (ныне Одесской области Украины), крестьянского происхождения.
В декабре 1914 призван в армию. Участвовал в Первой мировой войне, был пулемётчиком в составе 4-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном и Западном фронтах. Награждён за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней.

С 1918 года в РККА. Командовал взводом, эскадроном, кавбригадой, кавдивизией. С августа 1933 г. — заместитель командующего войсками Белорусского, с сентября 1935 г. Киевского военных округов. С июня 1937 — командующий войсками Северо-Кавказского, с сентября 1937 — Харьковского военных округов. 8 февраля 1938 назначен командующим войсками Киевского военного округа с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. Во время Польского похода 1939 года командовал Украинским фронтом. В советско-финской войне 1939—1940 годов с 7 января 1940 г. командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили прорыв «линии Маннергейма».

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» командарму 1-го ранга С. К. Тимошенко присвоено 21 марта 1940 года за «образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство». 7 мая 1940 года назначен на должность Народного комиссара обороны СССР с присвоением высшего воинского звания —- Маршал Советского Союза.

На посту наркома обороны провел большую работу по совершенствованию боевой подготовки войск, их реорганизации, техническому переоснащению, подготовки новых кадров (потребовавшихся вследствие значительного увеличения численного состава армии), которая не была полностью завершена в связи с началом Великой Отечественной войны.
Во время Великой Отечественной войны командовал фронтами, был представителем Ставки Верховного командования.

После войны командовал войсками Белорусского военного округа.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии