RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Уничтожение управляемым хаосом
6 сентября 2013 г.

Уничтожение управляемым хаосом

ЗУБР (Засечка угроз безопасности России) — обстановка на 06.09.2013
«Русский марш» под колпаком
4 ноября 2013 г.

«Русский марш» под колпаком

В крупных городах России празднование Дня народного единства сопровождалось массовыми задержаниями
Свободу полковнику Владимиру Квачкову!
5 июня 2017 г.

Свободу полковнику Владимиру Квачкову!

5 июня 2008 года коллегия присяжных заседателей Московского областного суда вынесла оправдательный вердикт по «делу о покушении на Чубайса».
Схватка с воздушными террористами
12 декабря 2014 г.

Схватка с воздушными террористами

Бывший штурман Тбилисского авиаотряда Герой Советского Союза Владимир Гасоян рассказал нашему корреспонденту о трагедии, случившейся 30 с лишним лет назад в небе над столицей Грузии
Моя добрая, милая Мама
21 июля 2017 г.

Моя добрая, милая Мама

21 июля 2017 года исполнилось 13 лет, как нет мамы. Есть жена, дети, внуки, друзья, книги, медленная старость и прогрессирующие болячки, а мамы нет.
Главная » Герои нашего времени » Космическая Одиссея Анатолия Соловьева

Космическая Одиссея Анатолия Соловьева

16 января 2018 года — 70 лет, космическому долгожителю, пятикратному лётчику-космонавту СССР

Он 65-й космонавт нашей страны и 208-й космонавт мира, проработавший на орбите 651 сутки.
Космическая Одиссея Анатолия Соловьева

Анатолий Соловьев совершил пять полетов на околоземную орбиту. В его послужном списке шестнадцать выходов в открытый космос общей продолжительностью 78 часов 48 минут — мировое достижение, которое  вряд ли будет преодолено в обозримом будущем.
…Во время своего второго космического полета Анатолий Соловьев совершил, пожалуй, два самых драматичных выхода в безвоздушное пространство. Дело в том, что на корабле «Союз ТМ-9» обнаружилось отслоение экранно-вакуумной теплоизоляции (ЭВТИ). Оторвавшиеся элементы грозили непредсказуемыми проблемами во время ориентации корабля.
Озабоченность вызывали пироболты , попавшие под воздействие открытого космического пространства. Кроме того, нарушенная изоляция могла послужить причиной конденсации влаги с последующим коротким замыканием. Возможен был зацеп ЭВТИ за антенну системы стыковки "Курс". У специалистов Центра управления полетами было также опасение, что ремонтные работы на орбите вызовут ещё большее повреждение оболочки. Словом, неприятных вариантов, граничащих с катастрофой, просматривалось множество. Но об этом несколько позже.

Per aspera ad astra - Через тернии к звездам. Римский философ Луций Сенека использовал это латинское выражение в своем сочинении «Неистовый Геркулес». В более точном переводе фраза звучит примерно так: «к звездам, преодолевая трудности на пути». Именно таким и был путь от земли к звездам у «неистового Соловьева».

Рассказ о юноше Анатолии хотелось бы начать поэтически-возвышенно. Мол, с детства его манили красота загадочно мерцающих звезд и загадки неведомой бесконечности космоса. Устремляя взор к расплескавшейся бездонной синеве неба, мальчишка гадал о неведомых мирах. Увидев падающую звезду, загадывал желание стать покорителем Вселенной. А может, так оно и было? Кто помнит - в какие только дали не заводили нас детско-юношеские фантазии! Однако совершенно точно известны более прозаические факты начала его жизненного пути. К осуществлению своей мечты Анатолий шел долгой ухабистой дорогой.
С одной стороны, первые строки биографии Соловьева типичны для людей его поколения. С другой — жизненные повороты судьбы выдают в нем с самого начала неординарную личность. Судите сами. Родился в Риге в обычной рабочей семье. Жили небогато, а потому, окончив 9 классов, пошел трудиться на Рижский завод стройматериалов, потом почти три года слесарил в цехах камвольного производственного объединения. Одновременно учился в вечерней школе. Несказанно повезло с преподавателем математики, привитая им любовь к своему предмету привела слесаря Анатолия Соловьева на скамью престижного физико-математического факультета Латвийского госуниверситета. Но, не завершив первый курс, он оставляет институт и снова надевает рабочую спецовку слесаря в Латвийском объединённом авиаотряде.
С августа 1968 года Анатолий - курсант Черниговского высшего военного авиационного училища лётчиков. Окончив училище, молодой лейтенант получает диплом военного лётчика-инженера. Если думаете, что дальше все пошло по накатанной колее, то глубоко ошибаетесь. С ноября 1972 года служит старшим лётчиком разведывательного авиаполка на Дальнем Востоке. Выполняет множество сложнейших разведывательных полётов на самолёте МиГ-21Р и уже через год ему присваивается квалификация «Военный лётчик 1-го класса». Карьера человека в погонах складывалась весьма неплохо.
Но однажды поступило предложение пройти отбор в Отряд космонавтов. Времени для раздумий не дали. «Принять решение было непросто, - вспоминает Анатолий. - Риск состоял в том, что при прохождении медицинского обследования можно было «споткнуться» и потерять все. Такое случалось с моими товарищами. Обнаруживались проблемы со здоровьем, и тогда прощай авиация навсегда!»
Анатолий Соловьев рискнул в очередной раз и в начале 1976 года был зачислен в Отряд космонавтов. Заветная цель, казалось, наконец-то достигнута. Еще немного еще чуть-чуть и можно прокричать на старте знаменитое гагаринское: «Поехали!» Как бы ни так. Подготовка к космическому полету, ожидание заветной команды «Ключ на старт» растянулась для него на целых 12 лет.

Мое знакомство с Анатолием Соловьевым насчитывает без малого три десятилетия. Провожал его в полеты с космодромов Байконур и мыса Канаверал (США), встречал на месте посадки в казахской степи, летал и ездил с ним в командировки по стране, отмечал совместные дни рождения, парился с ним в русской бане... Иногда кажется, что знаю об этом человеке если не все, то почти все. Однако, каждая новая встреча и даже мимолетный разговор с ним - это новые открытия, неожиданный взгляд на мир, неординарная оценка тех или иных житейских событий.
А начиналась наша дружба с создания корреспондентского пункта газеты «Экономика и жизнь» (работал тогда я в этом издании) на околоземной орбите. Да-да, именно в космосе! Впрочем, обо всем по порядку.

Дело в том, что еще Сергей Павлович Королев мечтал отправить в космос журналиста. Но Королева не стало, и идея канула в Лету. В годы горбачевской перестройки собратьям по перу пришла идея реанимировать давний проект. Они, говоря нынешним языком, решили организовать всесоюзную пиар-акцию по поддержке отечественной космонавтики. Союз журналистов объявил набор желающих отправиться за репортажами на околоземную орбиту. Вскоре из огромного числа претендентов выбрали имена шести счастливчиков, прошедших строжайший отбор, прежде всего, по состоянию здоровья. Они и приступили к наземным тренировкам в Центре подготовки космонавтов в Звездном городке.
Космический старт советского журналиста планировался к 30-летию полета Гагарина. Осуществлению этого проекта, казалось, ничто не могло помешать. Идею журналистского сообщества поддержал лично Генсек ЦК КПСС Горбачев. На встрече с сотрудниками газеты «Правда» Михаил Сергеевич твердо заявил: «Вопрос уже решен. Первым журналистом будет наш, и полетит он раньше японского…»
Спросите, причем тут японцы? Просто в это же самое время Главкосмос вел свои переговоры с японской телекомпанией Ти-би-эс. Чиновники от космонавтики торговались с японцами о том, сколько можно будет «срубить» валюты за полет иностранного журналиста. Коммерция в отечественной космонавтике начинала выходить на первый план. В итоге, забегая вперед, напоминаю: 4 декабря 1990 года на пилотируемом корабле "Союз-ТМ-11" на орбитальную станцию "Мир" прибыл японский тележурналист Тоехира Акияма.

Да простят коллеги, но с самого начала мне как-то не верилось, что именно советский журналист первым в мире преодолеет земное притяжение. Во-первых, специалисты сразу заговорили об экономической нецелесообразности журналистской командировки. Во-вторых, жаркие дискуссии проходили на фоне критического ухудшения экономической ситуации в стране. Наступила эра сплошного дефицита, оскудело финансирование многих отраслей промышленности. Космонавтике была прописана жесткая финансовая диета: бюджетные ассигнования сократились в разы.
В это же время, точнее, в декабре 1989 года мы и познакомились с Анатолием Соловьевым. Он готовился к своему второму старту, и моя редакция поручила подготовить с ним интервью в новогодний номер. Во время беседы в Звездном городке пришла мысль: а что если нам самим «отправить» в космос своего журналиста. Идея была, конечно, не нова - еще раньше в космос с удостоверением Союза журналистов СССР слетал Виталий Иванович Севастьянов, и все-таки решили попробовать. Тем более, Анатолий Соловьев оказался сговорчивым и дал свое добро.
В первом январском номере еженедельника «Экономика и жизнь» за 1990 год на первой полосе была опубликована заметка, которая называлась «Космический корреспондент». В ней сообщалось, что накануне редколлегия еженедельника «Экономика и жизнь» утвердила летчика-космонавта СССР Анатолия Яковлевича Соловьева обозревателем газеты и ему выдано редакционное удостоверение и командировочное задание. С этими документами 11 февраля 1990 года наш космический спецкор и отправился в очередной полет.

За день до старта на Байконуре Анатолий неожиданно заявил мне: «Свадебным репортером не буду, не надейся!» И в шутку добавил: «А ты думай, как будешь переводить гонорар в космос». Вскоре от «Родника» (космический позывной Соловьева) в Центр управления полетами на мое имя стали поступать корреспонденции и репортажи. Так в газете появилась одна из самых читаемых рубрик «Корпункт на орбите».
В своих заметках А. Соловьев не только раскрывал технологию проводимых на борту станции «Мир» экспериментов, но и анализировал их экономическую составляющую. Так по его расчетам вложения в экспедицию ожидались в объеме примерно 90 миллионов тех советских рублей. Хотя бы частично окупить затраты надеялись, используя возможности нового модуля «Кристалл», который должен был прибыть на станцию в апреле. В условиях невесомости должен был заработать мини-завод по производству полупроводниковых кристаллов. Плюс к этому дополнительную прибыль обеспечили бы полученные биотехнологические препараты, многочисленные киноматериалы.
В размышлениях с орбиты Соловьев постоянно, но в разных вариациях не уставал подчеркивать: « Не надо ожидать, что пилотируемый космос в ближайшее время перейдет на самоокупаемость. С уверенностью можно лишь говорить о высокой экономической отдаче отдельных направлений исследований и экспериментов». Так, например, эффект от «космической геологии» он вместе со специалистами оценивал в два миллиарда рублей в год в ценах того времени. Соловьев весьма доходчиво объяснял читателям, как и каким образом можно получать доходы, например, от работ для нужд геодезии и картографии. С помощью фотоаппаратуры орбитального комплекса за пять минут на пленке можно отобразить территорию площадью около миллиона квадратных километров. С самолета на выполнение этого же объема работы потребуется не менее двух лет. По расчетам, каждый рубль, вложенный в космическое фотографирование, давал пять рублей прибыли.

Честно признаюсь, открывая корпункт на орбите, редакция экономического еженедельника преследовала не только собственные рекламные цели. Мы рассматривали акцию как повод для размышления о перспективах нашей космонавтики и отечественной промышленности, о судьбе самой страны при переходе к рыночным отношениям. В условиях политической неразберихи и экономической нестабильности публикации Анатолия Соловьева, а их набралось не один десяток, без всякого преувеличения сыграли свою роль в выживании космической отрасли. Ведь именно в те годы непрерывно звучала мысль: в космос летаем, а колбасы и сыра в стране днем с огнем не сыщешь. Сквозь такой довольно слаженный хор голосов не одних только недальновидных обывателей, но и политиков, депутатов, многочисленных экспертов и западных советников-экономистов звучал авторитетный голос нашего корреспондента, занявшего принципиально иную, твердую позицию. В одной из статей он так и написал: «Законсервируем космические исследования, отложим полеты, прекратим подготовку космонавтов, будем отброшены в научно-техническом отношении на много лет назад, остановимся в социально-экономическом развитии, безнадежно отстанем в освоении космоса».

Моему другу Анатолию Соловьеву совсем не нравится, когда время его пребывания в открытом околоземном пространстве называют рекордом, занесенным в книгу самого известного ирландского пивовара Артура Гиннеса. По его глубокому убеждению «рекорды устанавливаются спортсменами в залах и на стадионах». Отчасти с этим можно согласиться, а потому его мировой рекорд предпочитаю называть мировым достижением профессионального космонавта.
Действительно, практически все 16 выходов Анатолия Соловьева за пределы орбитальной станции были связаны с серьезной внекорабельной деятельностью: установка нового оборудования, испытания скафандра, наконец, ремонты. Порой адская, до полного изнурения работа на высоте около 400 километров над Землей, на несущейся по орбите станции со скоростью примерно 8 километров в секунду. При этом у него никогда не закрадывалась даже мысль о саморекламе или достижении дешевой популярности.

Прости, мой товарищ, за пафос, но твои 78 часов 48 минут на орбите иначе как трудовым подвигом назвать не могу. При этом, перефразируя высказывание знаменитого летчика Александра Покрышкина, каждый твой выход за пределы станции «требовал мысли, мастерства и риска». Но вернемся ко второму его выходу, едва не ставшего для него последним.
Переговоры экипажа с Землей каким-то образом стали достоянием зарубежных СМИ. Американский еженедельник "Авиэйшн уик энд спейс текнолоджи» поднял тревогу: "Сумеют ли вернуться на Землю советские космонавты?" Не удержались от сенсационных «откровений» и другие издания: "Ситуация на борту представляет угрозу жизни экипажа", "Стрессовая ситуация на орбите"... В отличие от падких до сенсаций журналистов космонавты командир Анатолий Соловьев и бортинженер Александр Баландин восприняли случившееся значительно спокойнее, продолжая нести космическую вахту в обычном режиме. А ведь главные волнения были еще впереди.
Очередной "грузовик" доставил на орбиту монтажную лестницу-трап, необходимый инструмент и подробную инструкцию действий.17 июля 1990 года в 17 часов 06 минут был открыт выходной люк, и «Родники» (позывной экипажа) отправились на работу в открытом космосе. Через некоторое время циклограмму (это документ в котором поминутно расписаны все действия космонавтов) пришлось корректировать уже по ходу операции. С орбиты в эфир донеслось: « Идти дальше не можем, мешает антенна». Пришлось вернуться обратно и обходить модуль с другой стороны. Без малого три часа понадобилось космонавтам, чтобы пройти тяжелый примерно 30 метров путь до поврежденной теплоизоляции.
Началась сложнейшая операция по закреплению отслоившейся обшивки. Вот уж где точно пригодились полученные Соловьевым в юности навыки слесаря. Бригада космических ремонтников работала на пределе человеческих сил и возможностей. Надежно закреплены два из трех листов ЭВТИ. Не только корабль, но и время за бортом неслось с космической скоростью. После шести с половиной часов непрерывной работы из ЦУПа поступила команда возвращаться на станцию. Заканчивался ресурс скафандров и на все про все у них оставалось примерно полчаса. А тут вдруг новая беда - выяснилось, что люк на модуле «Квант-2» невозможно закрыть. Трудно даже представить, что пережили они в эти минуты. Главное - им не изменили выдержка и самообладание. Они успели вернуться в свой космический дом через шлюз основного блока станции. А еще через 9 дней был новый выход в открытый космос и попытка в течение 3 часов 31 минуты отремонтировать злополучный люк. Доделать не успели, а вскоре экипаж в составе А. Соловьёва и А. Баландина вернулся на Землю.

…В моей коллекции космических сувениров немало уникальных документов и предметов. Шариковые ручки, «проработавшие» на орбите три года, конверты с бортовой печатью станции «Мир», тюбики с космической едой, архивные фотографии. Но самый дорогой предмет коллекции - маленький кусочек необычной серебристой фольги от ЭВТИ. Этот подарок с орбиты Анатолий Соловьев вручил мне на день рождения.

В
Отряде космонавтов Анатолия Соловьева близкие друзья иногда шутливо называют Кнехт. Не знаю, как «прилепилось» к нему это прозвище, но догадываюсь, почему он его заслужил. Вообще-то кнехт, напомню, - это парная тумба с общим основанием на палубе судна или на причале для крепления тросов. Да, именно за уверенность, немногословность, надежность и выдержку Анатолий Соловьев удостоился этого «звания». А еще Кнехт — это человек с открытой и принципиальной жизненной позицией. Судите сами.
В мае 1996 года Анатолий Соловьев первым из ЦПК имени Ю.А.Гагарина отправился в США для координации подготовки в НАСА российских космонавтов. Речь о назначении его командиром первого экипажа на Международную космическую станцию (МКС) не шла. По мнению, космических начальников двух стран колоссальный опыт Соловьева должен был обеспечить успех при строительстве и эксплуатации МКС. Дополнительные аргументы такого решения были неоспоримы: полет к станции двух российских космонавтов и одного американского астронавта планировался на российском корабле, к тому же, летел экипаж на российский модуль «Звезда», медицинское обеспечение полета планировалось по российской методике. Только в один из моментов американцы вдруг передумали и, отменив предварительные договоренности, решили назначить командиром экспедиции своего соотечественника.
Уильям Шепард, неплохой человек, как говорят янки, свой парень. Служил в отряде боевых пловцов, капитан 1-го ранга ВМС США, сделал неплохую карьеру в НАСА. А главное — к моменту старта на МКС совершил целых три космических полета. Не поверите, общей продолжительностью ... 18 суток.
Российское космическое агентство сдалось тогда заокеанским коллегам практически без особых возражений. Соловьеву предложили слетать на МКС, однако его роль свели к доставке экипажа на станцию и управлению кораблем при возвращении на Землю. Тогда он и сказал свое твердое «Нет! Это был беспрецедентный случай в истории космонавтики. В здравом уме и твердой памяти Соловьев собственной рукой поставил крест на участии в исторической миссии, отказался от приличных денег за полет, лишил себя заокеанских командировок. Его «демарш», к слову, восхитил и рядовых американских астронавтов. Втайне от коллег они пожимали Анатолию руку и выражали слова поддержки и сочувствия.
А чиновники от космоса быстро нашли замену строптивому отказнику. В порядке, видимо, моральной компенсации Соловьеву предложили высокую административную должность в Центре подготовки космонавтов. Но и тут он оказался верным себе - ответил коротко и ясно: «Хочу летать!» И в августе 1997 года вместе с Павлом Виноградовым отправился в свой пятый космический вояж. Экипажу предстояла серьезнейшая работа по ремонту орбитальной станции «Мир», которая ранее была повреждена из-за столкновения с грузовым кораблем «Прогресс».
За семь выходов в открытый космос общей продолжительностью 35 часов 8 минут космические братья Соловьев и Виноградов привели станцию «Мир» в порядок. Они вернулись на Землю в феврале 1998 года, посчитав свою беспримерную по космическим меркам работу выполненной. Надо ли нам комментировать их естественную реакцию на событие произошедшее 16 ноября 2000 года. На заседании Правительства России глава Российского космического агентства Юрий Коптев предложил затопить станцию по причине выработки ресурса и невозможности обеспечения требований по научной программе и пилотируемым полётам. Премьер-министр Михаил Касьянов поддержал предложение Коптева и 30 декабря 2000 года Кабинет министров РФ издал постановление № 1035 «О завершении работы орбитального пилотируемого комплекса "Мир". 23 марта 2001 года космический дом, восстановленный их золотыми руками, был затоплен в Тихом океане.

Свое 70-летие прославленный космонавт отмечает как обычно - без излишней шумихи, в семье – в компании близких - жены Натальи, с двумя сыновьями и внучками. Настроение – тоже как обычно, как будто не было за спиной столь долгих многомесячных отлучек от родного дома.
На вопрос, как ему удалось достичь столь впечатляющих результатов в космосе, ведь прилежности и летного таланта здесь явно недостаточно, надо еще обладать и недюжинным здоровьем, он скромно отвечает:
- Начнем с того, что в космонавты я пришел из военных летчиков, и уже это определило мое отношение к физическим нагрузкам. Иначе летный век у меня мог быть коротким. У летчика ведь что главное? Исправность вестибулярного аппарата, а значит, надо было отдать предпочтение подвижным видам спорта, особенно, игровым – футболу, волейболу. Но важны и мышцы, и спина, поэтому приходилось заниматься гантелями, на перекладине. Тягать ручку истребителя на вертикальных фигурах – довольно серьезное физическое занятие. И. конечно, нагружал легкие - чтобы «дыхалка» была в порядке. Да еще и бегал – этим я регулярно занимался, и чем старше, тем интенсивнее. Ежедневно пробегать пять шесть километров – для меня это стало законом. Просто надо было вписаться в тот коридор здоровья, который требуется для полетов в космос. Помогло то, что с детства увлекался футболом, причем на песке. Это сегодня стали разыгрывать чемпионаты мира по пляжному футболу, мы же гоняли мяч на пляже Рижского взморья. Там дюны подходили прямо к школе. С каким же азартом мы, пацаны, сражались за честь школы, района, сколько в нас было азарта! Что там Пеле, Гарринчи, когда у нас были свои дворовые и районные герои Васи, Пети, Вани…
…Но не спортом единым. Попробуйте найти сегодня помидор, который разламываешь, а он, хрустальный, прямо брызжет ароматом. А мое детство прошло на окраине Риги, у нас был свой огород. И вот нагоняешься за день, а потом съедаешь такой овощ, да еще и огурчик свежесорванный, да краюху пахучего хлеба, и силы восстанавливаются. Это совсем не значит, что меня обошел классический набор детских хворей. Понимаете, если, скажем, ученому достаточно накопленных знаний, спортсмену – накопленной мышечной массы для рекордов, космонавту нужно и то, и другое.

Что сегодня беспокоит космонавта, так это снижение интереса к его профессии.

- Нынче что греха таить, сокрушается Соловьев, она, похоже, потеряла свою престижность, как, скажем, во времена полета Гагарина, когда вся страна буквально рвалась в космос. Ведь общественного признания нынче можно добиться, не выходя из телеэкрана, из собственного офиса …
Не однажды, вспоминает он, приходилось, выбиваясь из космического режима, сделать необходимый снимок Земли: вид со станции такой, что подобное может никогда и не повториться. Это и есть то счастье, которому может позавидовать каждый, кому не довелось, как мне и моим космическим собратьям ощутить. Уверен, оно не покинет нас никогда

Источник: http://www.sovsekretno.ru/
Фото из архива Анатолия Соловьева

 

Николай ТАРАСЕНКО
16 января 2018 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 апреля
четверг
2018

В этот день:

Адмирал Головнин

19 апреля 1776 года родился Василий Михайлович ГОЛОВНИН (умер 11.7.1831), мореплаватель, вице-адмирал. Совершил два кругосветных мореплавания на кораблях «Диана» и «Камчатка». В 1811 году во время исследования Курильских островов был захвачен японцами в плен, в котором провел два года.

«Смерть шпионам»

19 апреля 1943 года образовано главное управление контрразведки, более известное под названием СМЕРШ («Смерть шпионам»).

«Смерть шпионам»

19 апреля 1943 года образовано главное управление контрразведки, более известное под названием СМЕРШ («Смерть шпионам»).

За первые 10 месяцев существования «Смерша» (с апреля 1943 по февраль 1944 г.) по заданию военных контрразведчиков в германские разведорганы и школы внедрились 75 агентов, причем 38 из них, успешно выполнив поставленные задачи, возвратились к своим. Зафронтовые агенты представили сведения на 359 официальных сотрудников германской военной разведки и на 978 выявленных шпионов и диверсантов, которых готовили для переброски в расположение частей Красной Армии.
Строго говоря, в годы Великой Отечественной войны в Советском Союзе было три контрразведывательные организации, которые назывались «Смерш».

Умер генерал Батов

19 апреля 1985 года скончался Павел Иванович БАТОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза

Умер генерал Батов

19 апреля 1985 года скончался Павел Иванович БАТОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза

В 1936-1937 гг. – военный советник в Испании. Награжден орденом Ленина. Комбриг. С лета 1937 г. – командир стрелкового корпуса. За умелое руководство войсками и личное мужество в советско-финляндской войне награжден орденом Красного Знамени. С февраля 1940 г. заместитель командующего войсками Закавказского военного округа, генерал-майор.

С началом Великой Отечественной войны – командир 9-го стрелкового корпуса в Крыму, затем заместитель командующего 51-й армией Южного фронта, командующий 3-й армией, помощник командующего войсками Брянского фронта, генерал-лейтенант. С октября 1942 г. и до конца войны – командующий 65-й армией. Участник сражений начального периода войны, обороны Одессы и Севастополя, битвы под Москвой, Сталинградом и Курском, Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операций, генерал-полковник. Войска под командованием П.И. Батова отличились в Сталинградской и Курской битвах, в сражении за Днепр, в боях при освобождении Белоруссии, в Висло-Одерской и Берлинской операциях.

В послевоенные годы окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. Командующий общевойсковой и механизированными армиями, затем войсками Прикарпатского (1955-1958) и Прибалтийского (1958-1959) военных округов. С 1965 по 1968 годы – генерал армии, начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил стран Варшавского договора.

 

 

Священники на кораблях

19 апреля 1719 года Указом Петра I предписывалось: «в корабельном флоте на каждом корабле иметь по одному иеромонаху, которых брать из Александро-Невского монастыря».

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии