RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Смерть главного военного разведчика
4 января 2019 г.

Смерть главного военного разведчика

4 января 2016 года скончался начальник Главного разведывательного управления Генштаба ВС России Игорь Дмитриевич Сергун
Наш низкий поклон Светлане!
26 февраля 2016 г.

Наш низкий поклон Светлане!

26 февраля — день ангела нашей дорогой сподвижницы Светланы Геннадьевны Кучер
Патриотизм — наше национальное достояние
5 апреля 2016 г.

Патриотизм — наше национальное достояние

5 апреля 2016 года под председательством Президента России Владимира Путина в Большом Кремлёвском дворце состоялось 37-е заседание Российского организационного комитета «Победа»
«Плетка» для «Фантомов»
4 июля 2014 г.

«Плетка» для «Фантомов»

25 лет назад 4 июля 1989 года советский истребитель, способный нести до 2 тонн бомбового груза и несколько ракет средней и малой дальности, незаметно подлетел к штаб-квартире Североатлантического альянса
Подвиг Виктора Омелькова
1 марта 2015 г.

Подвиг Виктора Омелькова

1 марта 1995 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, указом Президента Российской Федерации № 231 гвардии майору Омелькову Виктору Емельяновичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.
Главная » Герои нашего времени » Памяти Григория Соколовского

Памяти Григория Соколовского

Восемь лет назад ушел из этой жизни мой друг, блестящий журналист, прекрасный писатель, красивый человек...

Это поминальная молитва о нем.
Памяти Григория Соколовского

Когда из жизни уходит скоропостижно, ничем не мотивированно, знакомый тебе человек, переживаешь серьёзное душевное потрясение. А если этот прекрасный мир покидает твой друг, да ещё в расцвете сил – просто выпадаешь в ступор от нелепости случившегося. Так было со мной, когда восемь лет назад, именно в этот день – 17 июля - услышал о кончине Григория Васильевича Соколовского - дорогого моему сердцу Грини. Позвонивший другой мой друг Толя Гара, не знал ещё никаких подробностей страшной трагедии, но высказал предположение: всему виной сердце. Тот диагноз впоследствии подтвердился, но что это изменило в моём горестном недоумении. Уйти из жизни в 65 лет, будучи почти абсолютно здоровым человеком – просто-таки абсолютная абсурдность, которую спокойно осмыслить было невозможно.
…Гриша и Толя учились во Львовском высшем военно-политическом училище на два курса старше меня. С ними связана общеучилищная байка, которая есть правда. Оба курсанта-третьекурсника «слиняли в самоволку», чтобы попасть на матч «Карпаты»-Львов - «Динамо»-Киев. Идут вразвалочку и вдруг слышат леденящий их души оклик: «Курсанты Соколовский и Гара, ко мне!» Звал их сердито великий и страшный полковник Непейвода, которого знали все в Армии и на Флоте. «Садитеся!»- приказал с неподражаемым акцентом, открыв дверь автомобиля. И молча повёз их в сторону… правильно, в сторону городской гауптвахты. Остановился у парадного входа военного узилища и куда-то отправился. Через некоторое время полковник, замначстроя появился в партикуляре и повёз болезных, правильно на стадион. Все трое молча расположились на ВИП трибунах. Болели потом все трое на всю катушку. После матча Непейвода молча Соколовского и Гару к КПП училища. Прощаясь сказал: «Доложите начальнику курса. Пусть накажет вас своей властью".
В те годы с Гарой и Соколовским мы общались весьма спорадически, а если быть более точным, то и вообще никак не общались. В основном потому, что всякий воинский коллектив корпоративен и строг до невозможности. Старшекурсники почти никогда не дружат с младшекурсниками. Но последующая наша армейская жизнь внесла своим императивные коррективы. С Толей Гарой я поступил в Военно-политическую академию, и до самой его смерти мы уже больше не расставались. А с Гришей Соколовским мы близко сошлись, когда я уже работал спецкорром ТАСС при министре обороны СССР. Вот дневниковые записи об этом примечательном событии в моей жизни.
30.12.89, суббота.
Открытие уходящего года для меня, безусловно, Гриша Соколовский. Знавал я его шапочно по ЛВВПУ, а теперь просто влюбился. Всем меня парень покорил: на службе - первый среди своих однокашников. Ему и газету дали одну из лучших в Вооружённых Силах – «Во славу Родины» Белорусского военного округа. И в коллективе его уважают, я в том сам неоднократно убеждался, когда бывал в командировке в Минске и заходил в редакцию. А помимо всего прочего, Гриня ещё пишет стихи. Да ещё как пишет!
«Ты прости за долгую разлуку,/ В этом не моя, поверь, вина…/ Три берёзки у речной излуки,/ Узнаю: родная сторона./ Милые поля и перелески,/ Трав медово-горьковат настой,/ И пейзаж неброский деревенский-/ Озерцо, криница под ольхой.
Вновь волнуют, как когда-то душу,/ Наполняя грустью и теплом…/ Может быть, традицию нарушил,/ Что не возвратился в отчий дом?/ Может быть… Но так нужны солдаты,/ Чтобы грозы вдруг не обожгли/ Мирные восходы и закаты,/ Нежность тополиную земли.
Ты прости… Ещё дороже стало/ Всё, что в сердце о тебе сберёг./ Сторона родная – здесь начало/ Соловьиных песен и дорог!»
*
«Дождь стучит по разноцветным крышам,/ Словно бы по клавишам рояля./ И под эту музыку неслышно/ Клёны листья красные роняют.
И под эту музыку несмело/ Вспыхивают гроздья на рябинах./ Между летом и порой осенней/ Косяки гусей вбивают клинья.
И этих звуков всплески/ Душу наполняют дивным чувством./ Сонатины. Акварели. Фрески. Осени извечное искусство».
*

И кто со мной поспорит, что «Косяки гусей вбивают клинья» не поэзия? И кто скажет, что у Гриньки нет таланта. Но он с ним не носится, как баба с писаной торбой. Пашет себе на нивке военной газеты и в ус не дует. В последнюю командировку я провёл с Гришей шесть дней, как шесть часов. На постой дружок определил меня в домик командующего. Мы там в первую ночь проговорили до четырёх часов утра. Но утром оба как штыки были в кабинете генерал-лейтенант Бойко. Через день ЧВС почтил меня своим комиссарским вниманием, не забыв прихватить и своего любимца Соколовского. И опять мы всю ночь напролёт глаз не сомкнули, выпивая и обсуждая «семимильные шаги перестройки». То была оригинальная по своей виртуозности дискуссия. Гриня на дух не переносит, чем дальше, тем все более дебильной политики Горбачёва. Генерал Бойко её тоже, мягко говоря, не сильно одобрял. Но, во-первых, он полагал, что кризис в стране, как опухоль на теле, рассосется сам собой от заклинаний Кашперовского. Во-вторых, как политический начальник редактора окружной газеты, он и не мог разделять откровенно экстремистские взгляды последнего. А, в-третьих, и это, пожалуй, самое главное, после событий, связанных с Рустом, Николая Макаровича «горбатый генсек» вызывал на беседу, сделав тому предложение, от которого трудно было отказаться - возглавить политуправление Войск ПВО. Тут, конечно, не очень покритикуешь, если тебе сулят такое повышение. Что касается меня, то я, откровенно говоря, осторожничал. И по годами выработанной привычке оценивать слово лишь серебром, а молчание золотом, да и потому, что Бойко был для меня тогда темной лошадкой, несмотря на все положительные отзывы о нем Грини Соколовского.
Бойко положил на меня глаз. Став главным политическим начальником в Войсках ПВО он решил развернуться во всю ширь и мощь комиссарского воздействия. Увы, но Николай Макарович, как мне сдаётся, не обладает ни политическим чутьём, ни мудрой гибкостью. Похоже, он даже в мыслях не допускает, что политорганы могу в одно прекрасно время рухнуть, как снег с подтаявшей крыши. И, конечно, не понимает, что армия обязана быть вне политики. Если Талейран утверждал, что войну, как слишком серьёзное дело нельзя доверять военным, то уж политику им доверять – тем более нельзя. Но комиссару Бойко кажется, что достаточно Генсеку поднапрячься и вся жизнь во взбалмошной стране, которая теперь больше смахивает на разворочённый муравейник, а не на спокойное общество,- выпрямится и устаканится. Как бы не так. Даже не прикладывая уха к земле, явственно чувствуешь в ней какие-то глухие и потому особенно пугающие тектонические клокотания.
*
30.01.90, вторник.
Звонил Гриша Соколовский. Долго разговаривали о всяких разностях. Генерал Бойко ему пожаловался, что Захарчук нос задрал и с ним не общается. Зато часто ошивается возле кабинета генерала Мальцева. Тоже мне комиссарская ревность. Ну чем может меня в профессиональном плане снабдить член военного совета, для которого рот закрыл – рабочее место убрано? Да ничем. А с Мальцевым полчаса пообщаешься – на месяц материалом запасёшься.
*
25.02.90, воскресенье.
На горизонте моей судьбы замаячила должность главного редактора журнала «Вестник противовоздушной обороны». И сразу на неё стали претендовать два моих друга – Толя Гара и Гриша Соколовский. Последний сам мне позвонил и признался, что генерал Бойко обсуждал с ним эту тему ещё на прошлой неделе. Только мне вот не совсем понятно, почему «шевелит комиссарскими плавниками» ЧВС Бойко? Журнал-то – целиком епархия начальника главного штаба ВПВО генерал-полковника Мальцева.
*
10.04.90, вторник.
Звонил Гриша Соколовский. Кругом дружбан волнуется. На орден представили – сомневается, получит ли. На должность главного редактора журнала «Вестник ПВО» его генерал Бойков сватает. Если бы кто другой мне это сказал, я бы точно промолчал. Но Гриня друг и я перед ним (или ему?) должен расставить все точки над «i». Так вот, журнал целиком в ведении НГШ ПВО генерал-полковника Мальцева. Бойко тут – пятое колесо в телеге. Он просто пургу гонит, рассчитывая, что ему авось удастся перетащить Соколловского в Москву. Не удастся. Гриня меня понял правильно, как и должен понимать друг.
*
3.09.90, понедельник.
Порадовал Гриша Соколовский: решил продолжить публикацию моей повести «Босая душа или штрихи к портрету Высоцкого». Говорит, что неожиданно на повесть пошли отклики. А вот об этом не могу сказать, что оно мне безразлично.
*
11.04.91, четверг.
Не успел нажать на клавишу выпуска, как позвонили с проходной: «Вас ожидает генерал-полковник». Николай Макарович Бойко лично привёз завизированную нашу с ним беседу, посвящённую Дню Войск ПВО. И если бы только её. «Михаил Александрович, я переговорил с Комаровым и он не возражает, чтобы ты со мной слетал сейчас в Минск». В такой ситуации отказаться можно было лишь сославшись на чью-то смерть. Однако, слава Богу, все мои знакомцы были живы. Мы поехали в Клин и оттуда на самолёте главкома полетели в Минск. Втроём (был ещё порученец Бойко – Толя) выпили за время полёта две бутылки коньяка. На военном аэродроме нас встречали редактор окружной газеты Гриша Соколовский и начальник гарнизонного дома офицеров Боря (фамилию забыл). Только там я понял, зачем был нужен ЧВСу. (Министр обороны звонит начальнику генерального штаба: «У тебя найдётся парочка толковых подполковников?» - «Ну о чём речь?» - «Тогда пришли ко мне на дачу: надо в гостиной мебель переставить»). Николай Макарович решил очистить от мебели свою минскую квартиру. Мы с ним начали паковать стекляшки и деревяшки. И чем дольше работали, тем мрачнее становился Николай Макарович. Ему стало откровенно жаль чудного и вместительного жилища. Ничего даже отдалённо напоминающего минскую квартиру в Москве генералу пока не предлагают. Он вынужден жить на служебной даче. Поэтому рвал и метал. Потом пришёл знакомый Бойко, директор какой-то местной фабрики. Накрыл на кухне стол. Подгрёб и Соколовский. Пили, галдели. Ближе к полуночи Гриня отвёз меня в гостиницу местного училища радиоэлектроники ПВО. Всё печалился: как бы Бойко не заставил его завтра грузить мебель. Утром я поехал на командный пункт, где ЧВС устроил разбор полётов. «Надыбал» там очень хорошую тему: «Кто хозяин неба?» Как ни странно, однако до сих пор наземные службы, обеспечивающие полёты истребителей-перехватчиков никак не заинтересованы в результативности последних. Это всё равно, как если бы всему обслуживающему персоналу больницы было до лампочки: умрёт или выживет пациент под ножом у хирурга. Хотя очень даже может быть, что по жизни оно так и есть.
В самолёте на обратной дороге Бойко был весел и хлебосолен. Угостил нас шампанским и коньяком. К вечеру добрались на его дачу, где Галина Михайловна отмечала с немногочисленными гостями своих 53 года. Произнёс я витиеватый тост в честь супруги ЧВСа и спел имениннице лучшую свою песню «Ридна маты моя».
Что положительного вынес из кратковременной командировки? Бойко сообщил, что имел крутой разговор с генералом Румянцевым. Якобы сказал последнему: «Ставишь палки в колёса Захарчуку – значит, чинишь препятствия и мне. А я этого не потерплю». Даже если генерал и привирает – всё равно хорошо. Плохо лишь то, что он таким образом как бы «слил» Соколовского.
*
6.05.91, понедельник.
В Москву приехал Гриня Соколовский. В его гостиничном номере мы обсуждали военных лауреатов министерской премии. Помимо его фамилии, в списках были Юра Отёкин, Коля Бурбыга. Себя генерал Румянцев тоже не забыл с ценным подарком, а меня вот прокатил. Полагал, что я обижусь, начну кого-то напрягать по поводу собственного награждения. Он не знает слов Бомарше: «Глупость и тщеславие – неразлучные подруги». Ещё наш глава главпуровских журналистов наверняка подумал, что Захарчуку слишком много чести в один год: и журнал, и ценный подарок от министра. Впрочем, хрен его знает, что там мог думать этот редиска Николай Иванович. Удивительно, однако, что тот же Гриша Соколовский, как и другой мой товарищ Коля Рязанов очень хорошо отзываются о Румянцеве. И в Прибалтике мы с ним отлично поработали в форс-мажорных обстоятельствах. А вот пришлось к моему назначению, и мужик стал ставить палки в колёса. Одно слово: чужая душа – потёмки.
*
31.08.91, суббота.
Закончилось лето. Тяжёлое, тревожное, но и счастливое одновременно. Такой и должна быть жизнь: не зная бед, как познаешь радости? Столько всего вокруг произошло в короткий отрезок времени - на полгода обычной, размеренной жизни хватит. Да что там говорить о высоких материях. Взять элементарнейший пример. Перед моей поездкой домой генерал Бойко был мощен, как горный утёс. Столпом стоял в наших Войсках ПВО. Помыкать мной хотел, как собственным вассалом. Полагал, - по праву. Николай Макарович именно таким макаром (прости, Господи, невольный каламбур) продвигался по карьерной лестнице – верной службой и преданностью сыну маршала Соколова. Меня тоже рихтовал под свой шаблон. И вот после путча я лишь единожды общался с бывшим ЧВСом по телефону. Признаться, большого удовольствия при этом не испытав. И я не боюсь контактов с комиссаром. Просто он должен понять, что друзьями мы с ним никогда не были. Ему было приятно и удобно иметь под рукой шустрого и, деликатно скажем, не совсем глупого офицера. А ровню во мне Николай Макарович никогда не наблюдал. И если бы я по глупости своей стал на неё вдруг претендовать, он бы искренне удивился: «Мы с тобой, мальчик, не одной крови!». Сверх всего, редактором я стал больше вопреки, нежели благодаря усилиям генерала. Так что его демонстрация обиды – это всего лишь уязвлённое генеральское, а ещё больше комиссарское самолюбие. Как говорил английский писатель Генри Филдинг: «Человек беспристрастный и вдумчивый никогда не торопится произнести свой приговор». И генералу не следовало торопиться. Гриша Соколовский позвонил и раздражённо сообщил: меня Бойко донимает различными поручениями.
*
11.09.91, среда.
Позвонил Гриша Соколовский. Он уже твёрдо решил, что не станет больше предпринимать никаких усилий для перевода в Москву. От добра добра не ищут, во-первых, а во-вторых, с удовольствием заметил, что и жена Надя твердит ему: остаёмся в Минске. Гриня жалуется, что его продолжает усиленно прессовать генерал Бойко. «Приходится исхитряться, чтобы не говорить с ним по телефону. И чего он от меня хочет?» - «А ты бы взял да и спросил: чего вам надо-то?» - «Не могу. Он всё же очень много хорошего сделал и для меня лично, и для нашей газеты. Жаль только, что генерал не понимает: не могу я бросать служебные дела и заниматься его личными. Да и как коллектив на это отреагирует».
На прошлой неделе я отправил Грише большое интервью с Василем Быковым. Соколовский дал его полностью, не поправив даже запятой. А ещё сказал, что мы, дескать, не раз публиковали материалы о жизни и творчестве выдающегося белорусского писателя. Но у тебя, дескать, получилось так душевно, что грех был не напечатать.
Доброе слово, оно, как говорится, и кошке приятно. Но тут случай особый. Военная судьба, не спрашивая нас обоих, как бы столкнула лоб в лоб. Имею в виду кресло главного редактора журнала «Вестник ПВО». Назначили в итоге меня. И любой другой на месте Грини, не хочу говорить: затаил бы обиду, но на ус, как говорится, намотал бы точно. А у парня оказалась и широкой душа, и благородный норов. Хочется верить, что и я бы поступил точно так же. Во всяком случае, заказал Соколовскому подборку его стихов для «Вестника ПВО» и он живо откликнулся.
«Любви цена - Любовь…/ Сквозь годы и ненастье она, как богослов,/ Одаривает счастьем.
Ей лишь одной дано врываться в жизнь без спроса,/ Пусть вьюга за окном или седая осень.
Сердца в полон берет, (ей возраст не помеха)/ Двух неразлучных код,/ Скрещенье судеб. Веха!»
*
20.07.2011, среда.
Мы с женой вторую неделю живём на даче. Вечером позвонил Толя Гара: «Скоропостижно скончался Гриша Соколовский!» Смерть никогда не случается вовремя и чрезвычайно редко бывает ожидаемой. В примере с нашим общим другом весть о его кончине – элементарный шок для меня и для супруги, которая тоже Гриню знает. Редко кто из моих коллег и однокашников отличался бы таким крепким здоровьем, как Гриня. И редко кто из нас умел так несуетно обустраивать жизнь вокруг себя, как он. Один из первых среди своих однокурсников Соколовский стал ответственным редактором окружной газеты. Первым вступил в члены Союза писателей СССР, первым опубликовал собственный стихотворный сборник. Уволившись со службы, возглавил Союз журналистов Белоруссии, а затем и Союз писателей. Наладил просто-таки великолепные отношения с батькой Лукашенко. Тому бы Грине жить да жить, а вот до 65 не дотянул…
*
Мой товарищ, полковник в отставке Валерий Пинчук вспоминает о Соколовском: «С Григорием Васильевичем я познакомился в Туле. Его, вернувшегося из Афганистана, назначили редактором многотиражки 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. А я там был ответсеком. И солдатская газета «За Родину» превратилась в своеобразный творческий полигон для соскучившегося по мирной жизни офицера. Стихи заполонили все ее страницы. Ты где-нибудь встречал, чтобы репортажи с прыжков подавались в поэтической форме? А как тебе стихотворные отчеты с занятий по огневой подготовке? Так только Константин Симонов работал на Халхин Голе в дивизионке «Героическая красноармейская».

Летом 1984-го, я тоже отправился «за речку». В Туле осталась семья. И благородная чета Соколовских опекала моих домочадцев…
Вновь наши пути-дороги пересеклись спустя шесть лет в редакции газеты Краснознаменного Белорусского военного округа «Во славу Родины». Григорий Васильевич возглавлял ее. На страницах суховатого военного издания как-то по-особенному зазвучала тема культуры. По инициативе Соколоского в редакции проводились «литературные пятницы». В гостях у журналистов бывали Иван Шамякин и Алесь Савицкий, Игорь Лученок и Эдуард Зарицкий. Кстати, именно Иван Шамякин рекомендовал Соколовского в Союз писателей.
Григорий Васильевич прослужил в Вооруженных Силах более 30 лет и, отдав армии лучшие годы своей жизни. Прошел непростой путь от рядового до полковника. За это время один за другим выходили его поэтические сборники: «Звезды и сердца», «Счастье земное», «Горсть надежды и любви», «Звенят подковами колокола». На его стихи писали музыку такие известные белорусские композиторы, как Эдуард Ханок, Леонид Захлевный, Василий Раинчик. А песня Игоря Лученка «Афганистан» на слова Соколовского является неофициальным гимном воинов-интернационалистов.
Литературный псевдоним – Полтавский – Григорий Васильевич выбрал не случайно: это дань малой украинской родине. Родился и вырос он в селе Богдановка, на Полтавщине, в семье рабочих. После окончания школы работал помощником киномеханика, директором Дома культуры, сотрудником районной газеты. Потом судьба забросила украинского парня в Беларусь, которая стала его второй родиной.
Мне вспоминается встреча на Дне белорусской письменности в белорусском городе Хойники 5 сентября 2010 года. Тогда Григорию Васильевичу вручили диплом I степени лауреата республиканского конкурса на лучшее произведение в области поэзии за книгу «Афганское эхо». А еще в тот день открыли скульптурную композицию, посвященную Ивану Мележу – одному из любимых писателей Соколовского. Когда мы шли с Григорием Васильевичем по аккуратным уютным улочкам полесского райцентра, вдоль которых на нас смотрели чистыми глазами окна в бабушкиных занавесках, он сразу вспомнил и отцовский дом, и яблоневый сад… Читал свои стихи. Таким просветлённым Соколовского я не видел никогда.
P.S. В газете «Во славу Родины» я с августа 1990-го. Когда Григорий Васильевич Соколовский уволился, я занял его место…"

 

Михаил Захарчук
17 июля 2019 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
24 января
воскресенье
2021

В этот день:

Первый морской устав

24 января (нов. ст.) 1720 года Петр I издал указ о значении флота в системе вооруженных сил и о создании первого морского устава.

Первый морской устав

24 января (нов. ст.) 1720 года Петр I издал указ о значении флота в системе вооруженных сил и о создании первого морского устава.

 В документе, в частности, говорилось: «того ради сей воинской морской устав учиняли, дабы всякий знал свою должность, и неведением никто б не отговаривался». Этот устав с некоторыми изменениями и дополнениями просуществовал  до 1853 года.

Морской устав Петра I состоял из пяти книг. Книга первая содержала положения «О генерал-адмирале и всяком аншеф-командующем», о чинах его штаба. В документе были помещены статьи, определяющие тактику эскадры. Эти указания носили явный отпечаток воззрений голландских адмиралов той эпохи и отличались не очень жестким регламентированием правил и норм, которые вытекали из свойств и возможностей флотского оружия той поры в различных условиях морского боя. Подобная осторожность была предусмотрена, чтобы не стеснять инициативы командующих — это проходит через весь устав красной линией.

Книга вторая содержала постановления о старшинстве чинов, о почестях и внешних отличиях кораблей, «о флагах и вымпелах, о фонарях, о салютах и флагах торговых...».

Книга третья раскрывала организацию боевого корабля и обязанности должностных лиц на нем. Статьи о капитане (командире корабля) определяли его права и обязанности, а также содержали указания о тактике корабля в бою. Последние имели ту особенность, что почти не касались тактики ведения одиночного боя, пре­дусматривая главным образом действия корабля в линии с другими судами.

Книга четвертая состояла из шести глав: глава I — «О благом поведении на корабле»; глава II — «О слугах офицерских, сколько кому иметь надлежит»; глава III — «О раздаче провианта на кораб­ле»; глава IV — «О награждении»: «...дабы всякий служащий во флоте ведал и был благонадежен, чем за какую службу на­гражден будет». Эта глава определяла награды за взятие неприятельских судов, вознаграждение раненных в бою и состарившихся на службе; главы V и VI — о разделении добычи при захвате неприятельских судов.

Книга пятая — «О штрафах» — состояла из 20 глав и представляла собой судебный и дисциплинарный уставы. Наказания отличались жестокостью, характерной для нравов того времени. За разные провинности предусматривались такие наказания, как «розстреляние», килевание (протаскивание провинившегося под днищем корабля), которое, как правило, заканчивалось для наказуемого мучительной смертью, «биение кошками» и так далее. «Ежели кто, стоя, на своей вахте, — говорилось в уставе, — найдется спящ на пути, едучи против неприятеля, ежели он офицер, лишен будет живота, а рядовой жестоко наказан будет кошками у шпиля.. А ежели оное случится не под неприятелем, то офицеру служить в рядовых один месяц, а рядовой спускай будет трижды с раины. Кто придет на вахту пьян, ежели офицер, то за первый раз вычетом на один месяц жалованья, за другой на два, за третий лишением чина на время, или вовсе по разсмотрению дела; а ежели рядовой, тот будет наказан биением у мачты».

К Морскому уставу были приложены формы ведомостей судовой отчетности, Книга сигналов и Правила дозорной службы. Морской устав Петра I с незначительными изменениями и дополнениями просуществовал почти полтораста лет и выдержал восемь изданий. По нему российский флот плавал и воевал до самой Крымской войны и только когда пар оттеснил парус, и нарезные орудия встали на место гладкоствольных, вышел новый устав 1853 года.

Расказачивание по-Свердлову

24 января 1919 года Оргбюро ВКП(б), рассматривая идею расказачивания, приняло директиву: «Ко всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах».

Расказачивание по-Свердлову

24 января 1919 года Оргбюро ВКП(б), рассматривая идею расказачивания, приняло директиву: «Ко всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах».

Документ, подписанный Яковом (Янкелем, Иешуа-Соломоном) Свердловым требовал
«провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно». Далее следовали такие пункты.

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; произвести массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо ,прямое или косвенное, участие с борьбе с советской властью. К среднему казачеству применить все те же меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток к новым выступлениям против советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

4. Уровнять пришлых иногородних с казаками в земельном и во всех других отношениях.

5. Провести разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

6. Выдавать оружие надежным элементам из иногородних.

7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах; впредь до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенные в те или иные поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящее указание.

Вслед за этой директивой в газете Троцкого “Известия народного комиссариата по военным делам ” появилась статья Вацетиса, в которой автор, стремясь перечеркнуть многовековые заслуги казачества перед Отечеством, писал: “У казачества нет заслуг перед Русским народом и русским государством. У казачества есть заслуги перед темными силами русизма... По своей боевой подготовке казачество не отличалось к полезным боевым действиям. Особенно рельефно бросается в глаза дикий вид казака, его отсталость от приличной внешности культурного человека западной полосы. При исследовании психологической стороны этой массы приходится заметить свойства между психологией казачества и психологией некоторых представителей зоологического мира”.

И далее следовал откровенный призыв к террору против казачества: “Стомиллионный российский пролетариат не имеет никакого нравственного права применять к Дону великодушие: Дон необходимо обезлошадить, обезоружить, обезнагаить. На всех их революционное пламя должно навести страх, ужас, и они, как евангельские свиньи, должны быть сброшены в Чёрное море”.

Развивая эти террористические планы, Троцкий заявил на собрании политкомиссаров Южного фронта в Воронеже: “Казачество – опора трона. Уничтожить казачество как таковое, расказачить казачество – вот наш лозунг. Снять лампасы, запретить именоваться казаком, выселить в массовом порядке в другие области”.

Итоги расказачивания были подведены в 1926 году. Только на Дону было уничтожено 800 тысяч казаков. От дореволюционной численности осталось 45 процентов. В других казачьих регионах выжили от 10 до 25 процентов.

Немного о тех, кто возглавил уничтожение казачества.

Я́ков Миха́йлович Све́рдло́в (имя при рождении согласно одним источникам — Ешуа-Соломон Мовшевич Свердлов, согласно другим — Янкель Мираимович Свердлов) - по данным Википедии - председатель ВЦИК, председатель Оргбюро ЦК РКП (б). Основной “кадровик” ленинцев, “мозг партии”. Главный организатор “красного террора”, ритуального убийства царской семьи и “расказачивания”, автор политики раскола деревни на враждующие лагеря бедняков и кулаков. Умер при странных обстоятельствах (по официальной версии скончался от “испанки”, по неофициальным - зверски избит московскими рабочими).

Троцкий (Бронштейн) Лев (Лейба) Давыдович (Давидович), нарком по военным и морским делам, председатель РВС РСФСР. Непосредственный организатор Октябрьской революции, идеолог “красного террора”, создатель троцкистского Четвёртого интернационала. Наиболее знаковая фигура мирового еврейства. Ликвидирован в Мексике при помощи ледоруба Героем Советского Союза Меркадером по заданию Сталина.

Первые результаты расказачивания ужасают: в 1926 году на Дону осталось не более 45% от дореволюционного казачьего населения, в Уральском войске около 10%, в других войсках – до 25%. Были уничтожены практически все казаки старше 50-ти лет – гордый народ-воин был лишен памяти и традиций.

Теракт в Домодедово

24 января 2011 года произошел теракт в аэропорту Домодедово, осуществлённый террористом-смертником 20-летним жителем Ингушетии Магомедом Евлоевым по кличке «Сейфулах» в зале международных прилётов.

Теракт в Домодедово

24 января 2011 года произошел теракт в аэропорту Домодедово, осуществлённый террористом-смертником 20-летним жителем Ингушетии Магомедом Евлоевым по кличке «Сейфулах» в зале международных прилётов.

 По данным Минздравсоцразвития РФ, 37 человек погибло, ранения разной степени тяжести получили 130 человек.

24 января 2011 года примерно в 16:32 в толпе встречающих произошёл взрыв. В центре оказались пассажиры из России и ряда других стран.
По сообщению агентства «Росбалт», у спецслужб была информация о появлении в Москве террориста-смертника: «Спецслужбы знали, что в одном из московских аэропортов будет совершён террористический акт. Оперативники искали 3 подозреваемых, но им удалось проникнуть на территорию аэропорта, отследить момент взрыва, который произвёл их сообщник, и покинуть аэропорт».

28 марта в Назрани были задержаны братья Илес и Ислам Яндиевы, которые находились в розыске по подозрению в организации взрыва в «Домодедово». 30 марта Ленинский районный суд Владикавказа санкционировал их арест. По версии следствия, именно Яндиевы встретили террориста-смертника Магомеда Евлоева в Москве и привезли его в аэропорт 24 января. 28 марта в горно-лесистой местности республики Ингушетия была проведена операция по ликвидации одной из баз подготовки боевиков, которая, по данным ФСБ, активно использовалась в том числе и для подготовки террористов-смертников. Вначале базу атаковали с вертолета, несколько боевиков были убиты, другие попытались скрыться, тогда с другого вертолета был произведен ещё один пуск ракет. Спецназ в это время перекрывал горные тропы и блокировал район. Спецназовцы обнаружили на базе оружие, радиостанции, мобильные телефоны, взрывчатку и гранаты. Всего в ходе операции было уничтожено 17 боевиков. Среди них, по всей видимости, несколько лидеров бандгрупп, в их числе Аслан Бютукаев, который отвечал за подготовку смертников. В ингушском селе Верхний Алкун была проведена ещё одна спецоперация после того, как задержанные Яндиевы рассказали, что житель села Аслан Цечоев снабжал горные базы боевиков продуктами и лекарствами. Оказавший сопротивление Цечоев был убит.

20 августа 2012 года Московский областной суд приступил к рассмотрению в закрытом режиме уголовного дела о терракте а аэропорту Домодедово. На скамье посудимых Ахмед Евлоев, Башир Хамхоев, братья Илез и Ислам Яндиевы. 18 ноября 2012 года оглашен приговор: младший брат смертника Ахмед Евлоев получил всего 10 лет колонии общего режима, остальные пособники террориста проведут за решёткой всю оставшуюся жизнь.

16 сентября 2011 г. в Стамбуле из пистолета, снабженного глушителем, были убиты Рустам Альтемиров, Заурбек Амриев и Берг-Хаж Мусаев рядом с домом, где они жили. Рустам Альтемиров числился в России в федеральном розыске по обвинению в организации ряда терактов, в том числе в московском аэропорту «Домодедово». Предполагается, что Берг-Хаж Мусаев — это боевик по кличке «амир Хамзат», соратник Доку Умарова, который непосредственно подготовил Магомеда Евлоева к совершению взрыва. Турецкая полиция подозревала в совершении этого убийства 55-летнего российского гражданина, известного как Александр Жирков. Он скрылся, но в его номере в отеле полицейские нашли документы, пистолет с глушителем, маску и прибор ночного видения.

Леонтий Тупицын: жизнь - за товарищей

24 января 1944 года в районе Тосно Ленинградской области (пос.Ульяновка) совершил подвиг самопожертвования Тупицын Леонтий Яковлевич

Леонтий Тупицын: жизнь - за товарищей

24 января 1944 года в районе Тосно Ленинградской области (пос.Ульяновка) совершил подвиг самопожертвования Тупицын Леонтий Яковлевич

 

В своё время он не был награждён. И только после того, как были обнародованы документы поисковой группы, президент РФ 6 мая 1994 года присвоил ему (посмертно) звание Героя России.

 

Л.Я.Тупицын родился в 1895 году деревне Тупичане Орического района Кировской области. В семье был младшим из девяти братьев. В молодости семь лет служил в армии. До самой Великой Отечественной войны бессменно избирался депутатом сельсовета. В колхозе был и косцом, и пахарем, и председателем. Служил помощником пулемётчика в 947 полку 268 стрелковой дивизии.

Награжден медалью «За оборону Ленинграда». Погиб 24 января 1944 года в бою за поселок Ульяновка, под Ленинградом, в Тосненском районе.

До начала операции по снятию блокады Ленинграда 268-я дивизия держала оборону в районе деревни Гонтовая Липка. После того, как под Ораниембаумом в районе Пулковских высот наши войска перешли в наступление, резко изменилась обстановка и на минском участке фронта. Чтобы не попасть в окружение, фашистское командование решило вывести свои дивизии из этого района и дать нам бой в ряде заранее заготовленных опорных пунктов. Одним из таких пунктов был поселок Ульяновка. Через него и расположенную здесь станцию Саблино проходили Октябрьская железная дорога, шоссе Москва- Ленинград и железнодорожная ветка Мга-Гатчина. Вокруг посёлка гитлеровцы вырыли траншеи, оборудовали открытые огневые точки, расставили минные поля.

Все 900 дней блокады Ленинграда стояла на его защите героическая 268 дивизия. Её войны принимали участие в самых решающих, самых тяжелых боях за город Ленина: Ивановский пятачок, Красноборская операция, прорыв блокады, освобождение важного железнодорожного узла Мги… И, наконец, бой за Ульяновку.

Один из опорных пунктов немцев был возле поселка Ульяновка. Ворваться в поселок было не просто: надо было броском по льду под огнём противника через реку перебежать, вскарабкаться на крутой берег и, помчавшись по ложбине, взобраться на гору. А там, в дзотах, вражеские пулеметчики. Кроме того, у немцев здесь были замаскированы два танка и три бронемашины. Бои за Ульяновку продолжались трое суток, наша дивизия потеряла в них 98 человек убитыми, 499 ранеными. Только в первые сутки противник 14 раз переходил в контратаки. Отбивали их исключительно силами пехоты, потому что из-за взорванных немцами мостов, из-за покореженных дорог отстали наши артиллеристы, минометчики. В первый день боев и совершил здесь свой героический подвиг Л.Я.Тупицын.

В те дни серые тучки весели над землей. То и дело шел мокрый снег, переходивший порою в дождь… Ворваться в поселок было непросто: через реку броском перескочить, вскарабкаться на крутой берег, дальше ложбину перебежать, ней на гору взобраться. А там враг с пулеметами, в дотах и дзотах. Кроме того у него тут оказались бронемашины, два танка…

Стрелковые роты в ту пору более чем на половину были укомплектованы восемнадцатилетними. В одном из политдонесений говорилось о прибывшем в дивизию пополнении: «Рядовой состав- 1925 года рождения. До этого в боях не бывали…». Для молодых рабочих, колхозников, вчерашних школьников Ульяновка стала первым экзаменом на мужество.

Огонь вражеского дзота прижал к земле наступавшее подразделение. Появилась угроза срыва атаки. Уничтожить особо опасную огневую точку врага выпала рядовому Тупицыну. Ему удалось незаметно подползти к дзоту, метнуть гранату. На какое-то время вражеский пулемет умолк. Бойцы поднялись и снова устремились вперед. Но неожиданно из амбразуры противника опять брызнула свинцовая струя. Находившийся уже у самого дзота Тупицын поднялся и с гранатой в руке кинулся к бойнице. Тут раздался взрыв и сраженный последней очередью пулемета упал наш герой. Потрясенные подвигом своего товарища, бойцы вновь устремились вперёд.
В Подольском архиве Министерства обороны в журнале боевых действий 268-й дивизии запись от 24 января гласит: «Боец 947 сп Тупицын при форсировании р.Тосны своим телом закрыл амбразуру вражеского дзота и героической смертью обеспечил продвижение своего подразделения вперед».

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии