RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Подвиг» Чубайса
25 апреля 2013 г.

«Подвиг» Чубайса

Теперь существо по кличке «Ваучер» волей Путина, вероятно, станет Героем капиталистического труда
Русские орлы в небе Сирии
1 октября 2015 г.

Русские орлы в небе Сирии

Нашим военным летчикам приказано разобраться с террористами на дальних подступах к России
Расстрелянный ангел
4 мая 2014 г.

Расстрелянный ангел

В Краматорске фашисты убили 21-летнюю медсестру Юлию Изотову, которая помогала раненым
Подвиг контрразведчика Сергея Громова
1 февраля 2016 г.

Подвиг контрразведчика Сергея Громова

50 лет назад 1 февраля 1966 года родился Сергей Сергеевич Громов (погиб 5 февраля 1995), Герой Российской Федерации.
Подвиг экипажа Ан-24
9 ноября 2019 г.

Подвиг экипажа Ан-24

Президент РФ подписал указ о награждении орденами Мужества командира воздушного корабля Владимира Коломина, бортмеханика Олега Барданова (посмертно), медалью Нестерова - второго пилота Сергея Сазонова, бортпроводницы Елены Лапуцкой
Главная » Герои нашего времени » 2020 » Записки старого капраза

Записки старого капраза

6 августа 2020 года — 75 лет выдающемуся флотскому журналисту, ветерану Советского ВМФ капитану первого ранга в отставке Александру Сергеевичу Пилипчуку

Дата его рождения сомнения не вызывает, а точные координаты неизвестны: как настоящий мореман, будущий капраз появился на свет … в море, а точнее — на переходе из Поти в Новороссийск
Записки старого капраза

 

Мы дружим с Александром Сергеевичем 40 лет. В 1980 году во время учебы в Военно-политической академии имени В.И. Ленина меня направили на стажировку на Северный флот. Перед отъездом мой однокашник по академии Слава Крысов (ныне капитан первого ранга в отставке) снабдил меня сопроводительным письмом в адрес Саши Пилипчука, который тогда служил в Североморске, с примерно таким содержанием: к этому человеку отнесись, как ко мне. Саша так и сделал. Позже я получил направление на Северный флот. Служили рядом. Потом была совместная служба на Балтике, в Москве. В дружбе Саша оказался надёжным, бескорыстным и … требовательным. Мне он с самого начала напоминал Сталина — не только усами, но и сталью в характере. Кстати, пожалуй, это единственный после Сталина человек, обвиненный в культе личности. На заре перестройки в газету Северного флота «На страже Заполярья» приехал проверяющий из Главпура. В комнате, где работали сашины подчиненные — офицеры отдела боевой подготовки — московский гость увидел несколько фотографий, развешанных на стенах: Пилипчук — в море на корабле, Пилипчук беседует с героем будущего очерка, Пилипчук проводит совещание, и отметил в отчете: в отделе БП — культ личности начальника. Затем статья с аналогичной информацией появилась в главпуровском журнале (тогда эта тема была очень модной). В общем, не понял проверяющий сути — Пилипчука просто-напросто уважают и любят подчиненные. Впрочем, как и его друзья.
Поздравляя Александра Сергеевича с юбилеем, мы решили опубликовать выдержки из его статей и записок, разбросанных по интернету и всевозможным СМИ, которые великолепно характеризуют юбиляра.
Редактор «Российского героического календаря» капитан первого рвнга в отставке Сергей Турченко.

Автобиографические заметки

Родился в 1945 г. В 1971 г. окончил военный факультет журналистики. Военную службу проходил на Черноморском, Северном и Балтийском флотах. С 1986 по 1989 г. – собственный корреспондент «Красной Звезды» по Балтийскому флоту и республикам Балтии, с 1989 по 1999 гг. – заместитель редактора «КЗ» по отделу боевой подготовки ВМФ, начальник корреспондентской сети Центрального органа Минобороны РФ. В качестве специального корреспондента «КЗ» командировался в зону локальных конфликтов в Чечне, Таджикистане, Баку, Тбилиси. Участник нескольких боевых служб на кораблях ВМФ в Балтийском и Средиземном морях, в Атлантическом, Тихом, Индийском и Северном Ледовитом океанах. Публиковался в газетах «Правда», «Известия», «Труд», «Советская культура», «Россия». В 1995 году уволен в запас в звании капитан 1 ранга. Работал главным редактором издательства «ИИС «Парус», главным редактором еженедельников «Мужская газета», «Северо-западная газета» и ряда других газет и журналов, возглавлял управление информационной политики Министерства по делам печати и информации Московской области. С 2005 по январь 2009 года – заместитель главного редактора издательства «Юридический Мир» и заместитель главного редактора федерального журнала Судейского сообщества России «Судья».
***
6 августа 1945 года около 8 утра по токийскому времени с бомбардировщика Б-29 ВВС США на японский город Хиросиму была сброшена атомная бомба. Оружию невиданной дотоле смертоносной силы американцы присвоили иезуитское название «Малыш». В тот же день около полудня по московскому времени в семье моряка-черноморца появился на свет малыш, получивший при рождении имя Александр…
***
В сущности, у меня нет родного города в общепринятом смысле: я родился на борту парохода, шедшего из Поти в Новороссийск с членами семей военных моряков на борту. Поти с осени 42-го в течение года был главной военно-морской базой ЧФ, сюда же из захваченного немцами Новороссийска передислоцировался отряд Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН), в котором служил мой отец, и были эвакуированы члены семей эпроновцев, в том числе моя мама. Военные моряки вернулись на место прежнего базирования ещё в конце 1944 года и теперь ждали своих близких. В Новороссийске отец впервые взял меня на руки, чтобы потом расстаться с семьёй на год: сводный отряд водолазных специалистов со всех флотов из балтийского порта Пилау (ныне город Балтийск) отправился морем в Германию для поднятия затопленных в портах судов, которые после ремонта отправлялись в СССР в качестве репараций.
***
Мой дед по отцу Захар Пилипчук воевал на Первой мировой войне, награжден тремя Георгиями, в том числе золотым, дед по матери белоказак Константин Чапыгин погиб на Гражданской войне, мой отец Сергей Пилипчук прошел всю Великую Отечественную.
***
Накануне юбилейного для меня 55-го Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота (по-другому этот праздник для себя лично не мыслю) обратился к статистике. Военной службе отдано 30 лет и 11 месяцев в календарном исчислении, в льготном – 38 лет 4 месяца. За время срочной и офицерской службы я назначался на двенадцать должностей и мне присвоено восемь воинских званий. Служба проходила на Черноморском, Северном и Балтийском флотах и в Москве, всего жил в семи гарнизонах, работал в трёх редакциях. Побывал в четырёх «горячих точках» на территории бывшего Советского Союза и в одной – в Персидском заливе. За время службы подвергся двум взысканиям – комсомольскому (выговор) и партийному (строгий выговор с занесением в учетную карточку), один раз был снят с должности и назначен с понижением. Дважды оказывался на нарах комендатуры: в Североморске и Западной Лицы (1-я флотилия АПЛ). Лежал в шести военных госпиталях, в том числе в феврале этого года - в «генеральском» госпитале им. Мандрыки в Сокольниках.
Один из самых памятных дней в моей жизни – выпуск из училища в 1971 году.
***
Раннее детство прошло в Новороссийске, который стал мне родной колыбелью, и в станице Новодмитриевской Краснодарского края - у казачки бабушки Марии. Здесь я полюбил лошадей и сохранил эту привязанность до сего дня. На 70-летний юбилей жена Маша и сын Захар подарили мне сертификат на конную прогулку в Подмосковье, где я проскакал несколько километров «на розовом коне» (масть доставшейся мне кобылки по кличке Калифорния и в самом деле отдавала розовым).
В школу я пошел на Украине, куда переехала наша семья. Учился на «отлично» до тех пор, пока не увлекся в «средних» классах спортом. В составе школьной волейбольной команды был чемпионом Казатинского района Винницкой области, участником финальной части первенства области среди школьников. Школьником играл за «взрослую» - заводскую - футбольную команду «Авангард». Был членом сборной школы и по баскетболу, а также выступал на районных и областных спартакиадах по легкой атлетике (прыжки в длину и высоту). Но, в конце концов, верх взял баскетбол.
Во время учебы в Львовском высшем военно-политическом училище СА и ВМФ участвовал в первенстве Вооруженных Сил СССР по баскетболу среди высших военно-учебных заведений (в Киеве). Привезли неплохой результат, за что все члены команды были поощрены заместителем начальника училища по строевой части и председателем спорткомитета ЛВВПУ полковником Непейводой.
***
В результате кадровых кружев в морском сегменте корсети «Красной звезды», которую искусно плел редактор «Красной звезды» по отделу боевой подготовки ВМФ капитан 1 ранга Сережа Быстров, посткор на Балтике капитан 2 ранга Сережа Турченко уехал в Москву замом Быстрова, а мне предложили занять его место.
***
За круговорот дел, разбором жалоб, поступающих в корпункт, я не забывал, что флотский посткор должен ходить в море, искать там темы, проблемы, героев. И отправился на месяц из Лиепаи на боевую службу в Балтийские проливы, соединяющие 
Балтийское и Северное моря, на одном из кораблей 118 бригады кораблей охраны водного района.
***
В 1989 году я, в сущности, стал посткором не только по флоту, но и в Прибалтийских республиках, где «Красная звезда» лишилась корпункта и посткора по ПрибВО полковника Модриса Зиеминьша. В течение недели я успевал переместиться из Эстонии в Латвию, из Латвии в Литву. При этом передавал из городских военкоматов по телетайпу в «Звездочку» срочные материалы о событиях в мятежных республиках, По возвращению в корпункт отписывался и снова уезжал. Ночевал в комендатурах, казармах, караульных помещениях. Такого напряженного ритма работы я еще до того не испытывал. Потом уже были Чечня, Таджикистан, Тбилиси, Баку, война в Персидском заливе… Но я уже был готов к этому.

Срочная служба

О службе на флоте я мечтал с детства. И видел себя водолазом, продолжателем семейных традиций. Но стал радистом на подводной лодке.
В 155-ю Констанцскую отдельную ордена Ушакова бригаду подводных лодок из всего выпуска я попал один. Поскольку глина, из которой я был вылеплен в отряде, еще не просохла, меня продолжил ваять старшина команды радиотелеграфистов подводной лодки мичман Лисовой и командир отделения (фамилии не помню).
На первом же самостоятельном выходе в море мичман Лисовой воспринял как личное оскорбления тот факт, что меня уже через полчаса укачало. Он безжалостно сунул мне оцинкованную банку из-под галет, нахлобучил мне на уши головные наушники и вышел из радиорубки. Через два часа вернулся, посмотрел на стопку исписанных бланков радиограмм, несколько сломанных карандашных грифелей, покосился на почти пустую банку, зажатую у меня между колен, и объяснил, что я выловил из эфира десятка полтора «ложных» радиограмм и начал втолковывать, как этого избежать. Таких уроков было много, и я их старательно усваивал.
Радисты считались на лодках «интеллигенцией», «белой» костью», которым берегли руки и не разрешали использовать на тяжелых авральных работах. Кроме того, радисты были близки к командирам подлодок, ближе был разве что шифровальщик. В паузах между выходами шла напряженная работа в учебной радиосети бригады, подготовка и сдача экзаменов на классность, участие в первенстве бригады по приему и передаче цифровых, буквенных и смешанных текстов.
В бригаде сказывалась нехватка радистов. Если моя лодка не планировалась на выход, я иногда прикомандировывался к другому экипажу и с ним уходил в море. Благодаря этому я побывал в плавании даже на «малютке». Несколько раз я выходил в море на борту катера-торпедолова. На одном из таких выходов я вышел в эфир с сигналом
SOS.
Вышли мы на торпедолове в полигон, где пл бригады выполняла торпедную стрельбу. Задача экипажа торпедолова - найти и поднять на борт учебную торпеду (потеря такого дорогостоящего изделия была чревата разборками на уровне торпедной базы и мино-торпедной боевой части лодки и оргвыводами, порой весьма крутыми, которые могли затронуть, кстати, и команду торпедолова).
Лодка отстрелялась, начался поиск торпеды в расчетном квадрате. Позже к поиску включилась и всплывшая «эска», с которой я держал связь по УКВ. Торпеда, если все идет штатно, должна всплыть стоймя, головная часть – красная и с огнем. Начало темнеть, когда, наконец, в волнах замерцал огонек. Подошли к торпеде, когда уже разгулялось волнение. Под светом прожектора заарканили изделие и после нескольких неудачных попыток все же подняли лебедкой на борт.
Надобно сказать, что в штате торпедолова не предусмотрено не только радиста, но и штурмана, и в его качестве прикомандировывался командир электро-навигационной группы с лодки. «Штурманенок» на тогдашнем флотском жаргоне. Это в самом лучшем случае старший лейтенант. Так вот, не знаю, по какой причине, штурманенок ошибся и после полуночи мы при всё усиливающемся волнении «заблудились» и напоролись на камни у побережья. Радиорубка в катере находится ниже ватерлинии, слышу скрежет по металлу, катер валяет как ваньку-встаньку. Вниз скатывается мичман, командир катера, с бланком в руке и приказывает срочно передать радиограмму на узел связи флота. И вижу – пять девяток. Вызываю УС, в ответ молчание. «Не отвечает узел, товарищ мичман». «Передавайте всё равно…» Начинаю зауныное та-та-та-та-ти… Отстучал радиограмму, а ответа нет. И тут до меня доходит: ведь я перед выходом получил позывные, которые действуют только до 24:00. Для узла связи я вроде неизвестной радиостанции. Но, слава Богу, там разобрались, к нам вышел тральщик сдернул с камней и отбуксировал (у катера был поврежден винт) в Севастополь.
Вскоре после этого случая мне предстояло ехать для поступления в училище и меня списали с лодки, готовящейся уйти на боевое дежурство, на приемный узел связи в Балаклаве (точнее, над Балаклавой)…

Записки очевидца пиратского нападения на российское судно

Автор этих строк в 1992-1993 году был участником похода БПК Тихоокеанского флота "Адмирал Трибуц" в Персидский залив, а на обратном пути во Владивосток на борту танкера "Илим" вместе с командой судна

Встреча танкера с пиратскими джонками произошла на подходе нашего судна к Цусимскому проливу…

Потомки мадам Вонг на двух  джонках появились сначала на экране локационной станции танкера Илим". Среди многочисленных неподвижных засветок на экране от малых рыбацких судов вылелялись быстроходные цели, которые настигали "Илим". Через несколько часов два пиратских судна, занявших позиции по корме танкера уже можно было наблюдать в бинокль. Цейсовская оптика позволила мне разглядеть людей, вооруженных автоматами Калашникова. Один из пиратов держал в руках ручной противотанковый гранатомет явно советского производства.

Капитан "Илима" по судовой трансляции немедленно провел инструктаж команды. Это были стандартные рекомендации — как с помощью маневров воспрепятствовать проникновению пиратов на судно и как уменьшить или исключить негативные последствия, если злоумышленники все-таки захватят судно. Пиратская тактика разграбления судна была простой: экипаж загонялся силой оружия в одно из помещений и находился под охраной до тех пор, пока шла перегрузка всего ценного на борт "рейдеров".  Алексей Алексеевич (фамилия капитана не сохранилась в памяти) призвал команду сохранять спокойствие и не провоцировать пиратов на применение оружия.

В любом случае оказать сопротивление пиратам команде танкера "Илим" по существу было нечем. Все вооружение на борту танкера — два пистолета Макарова. Один — в капитанском сейфе, другой — у приписанного к команде на весь период плавания офицера военной контрразведки ТОФ.
С нападением на "Илим" пираты медлили. Почему? Наверное, сыграл свою роль развевающийся на мачте Андреевский флаг, который свидетельствовал о принадлежности танкера к Военно-Морскому Флоту России, а также появление на мостике офицера в военно-морской форме (я несколько часов демонстрировал на крыльях мостика перед окулярами биноклей пиратов свою форму капитана 1 ранга). Однако ближе к вечеру джонки в опасной близости начали поочередно пересекать курс "Илима". Несмотря на это капитан не сбавлял хода даже перед явной угрозой столкновения…
Помощь "Илиму" пришла неожиданно в лице военного фрегата под флагом Южной Кореи. Корабль, очевидно, принадлежал эскадре ВМС республики, контролирующей этот район. С его появлением пиратские джонки круто легли на обратный курс. Через некоторое время они исчезли с экрана локатора. А "кореец" еще несколько часов сопровождал российский танкер…

В Чечне

Без малого 28 лет назад в Грозном, стародавней фортеции Российской империи, неисповедимо пересеклись жизненные пути трёх офицеров ВМФ – военного комиссара республики капитана 1 ранга Ибрагима Дениева и командированных в Чечню спецкоров «Красной звезды» капитана 1 ранга Александра Пилипчука и капитана 3 ранга Владимира Ермолина. В прошлом все трое – североморцы, и все трое в разные годы служили на подводных лодках. Володя и я – матросами, офицерская служба Дениев проходила на атомоходах. И если бы не тектонический разлом материка по имени Советский Союз на множество суверенных «островов», Дениев мог бы войти в историю, как первый чеченский адмирал. Как раз эти события конца 80-х и начала 90-х годов и привели нас с коллегой в республику, которая летом 1991 года объявила о своем выходе из состава СССР и РСФСР. Возглавил её … первый советский генерал-чеченец Джохар Дудаев
Мы прилетели в Грозный в начале февраля 1992 года. В аэропорту «Северный» нас ждал «уазик», высланный начальником 173-го окружного учебного центра генерал-майором Петром Соколовым, который также являлся начальником Грознинского военного гарнизона. Офицер и двое солдат, сопровождавших нас, были при оружии. Старший машины объяснил: такие меры предпринимаются в связи с участившимися нападениями на воинские части, офицеров гарнизона и членов их семей со стороны неизвестных вооруженных людей. Судя по рассказам офицера, территории частей штурмовали толпы по сотне и больше человек. Рассказ о масштабных инцидентах в гарнизоне продолжил в штабе ОУЦ генерал-майор Соколов. Все они заканчивались хищением стрелкового оружия (счет уже шёл на тысячи стволов), боеприпасов, военного снаряжения и боевой техники. А в январе 92-го при нападении на батальон связи Войск ПВО «духи» (терминология Соколова, прошедшего Афган) убили дежурного по части майора Владимира Чичкана, отказавшегося выдать ключи от оружейной комнаты.
В Президентском дворце меня обыскали, открыли диктофон и вылущили из него для осмотра батарейки. В кабинете Дудаева позади меня уселся охранник с автоматом на коленях, в проеме двери, ведущей очевидно в комнату отдыха, сидел второй вооруженный секьюрити. Беседа длилась около полутора часов. Воинственно настроенный Дудаев обвинял в беседе Москву, Ростов-на-Дону (штаб СКВО), российские спецслужбы и военных Грозненского гарнизона во всевозможных провокациях против ЧРИ. Он несколько раз повторил, что, мол, чеченский народ един в своем стремлении завоевать независимость, в республике нет оппозиции правящей власти. А затем уточнил: «Нет легальной, цивилизованной оппозиции с законными методами оппонирования…»
Затем состоялась беседа с Мусой Мержуевым, который всячески подчёркивал, что перед создающимися вооруженными силами республики «стоят исключительно защитные задачи». Разумеется, о бредовых планах Дудаева по созданию Большой Чечни, простирающейся от Черного до Азовского моря, Мержуев промолчал.
В штаб ОУЦ я возвращался уже в сгущающихся сумерках. До гостиницы оставалось несколько десятков метров, когда над штабом взвились осветительные ракеты. Вслед за этим раздались автоматные очереди: трассирующие пули пронеслись над головой, срезая ветки и впиваясь в стволы деревьев. Я перебежками добрался до гостиницы, схватил вещи и через минуту уже поднимался по лестнице на второй этаж штаба, где располагался кабинет генерала. Он был заполнен офицерами в бронежилетах и с автоматами в руках. Один из них подошел ко мне и предложил также надеть бронежилет и получить АКМ. Я поблагодарил офицера и объяснил ему, что журналисты являются некомбатантами, то есть в их функции не входит «уничтожение живой силы противника». «Бандитам один хрен, комбатант вы или не комбатант», - резонно заметил офицер, но настаивать не стал. Я подошел к столу Петра Алексеевич, он коротко проинформировал меня, что через КПП на территорию части начала просачиваться толпа, состоящая из женщин, подростков, а за их спинами укрываются вооруженные мужчины, ведущие огонь в воздух.
С этого момента о происходящем на территории генералу докладывал начальник разведки (помнится, майор), который периодически исчезал из кабинета, а затем появлялся для очередного сообщения: бутафорские выстрелы не останавливают толпу, уже захвачены расположение батальона связи, здание тыла, магазин военторга. Соколов позвонил в приемную Дудаева, но там поначалу сказали, что нужно связаться с министром внутренних дел полковником Хасбулатовым (так в блокноте). Соколов чертыхнулся и положил трубку. И тут прозвучал звонок. В трубке раздался уже хорошо знакомый мне голос Дудаева. Он выслушал Соколова и сказал: «Генерал, держите склады с оружием, помощь будет, но ни в коем случае не открывайте огонь. Если прольется кровь хотя бы одного чеченца, я ни за что тогда не ручаюсь»…
После разговора с министром внутренних дел Чечни, который в основном ссылался на нехватку сил для оказания помощи штабу, поскольку они выделены для защиты 15-го городка (склады, где хранились оружие, боеприпасы и техника, достаточные для развертывания нескольких дивизий). Соколов постоянно связывался со штабом Северо-Кавказского военного округа, Генштабом. И везде наталкивался на один ответ, поражающей непоследовательностью: оружия, во что бы то ни стало, не отдавать, но … огня не открывать.
Между тем, толпа, несмотря на предупредительные выстрелы, уже бушевала у входа в штаб и требовала генерала на переговоры. Соколов, начальник разведки и я, в ту ночь ни на шаг не отходящий от генерала, вышли из здания. Нападавшие, размахивая железными прутьями, выкрикивали требования покинуть городок, оставив оружие. В противном случае они забросают штаб гранатами. В подтверждение этого из одного окна были стащены мешки с песком и несколько мужчин с гранатами в руках проникли в здание штаба.
К счастью, в это время в городок наконец прибыли немногочисленные представители национальной гвардии (среди них, судя по записи в блокноте, был еще мало кому известный Шамиль Басаев), Парламента, министерства внутренних дел, председатель Совета воинов-афганцев Салам Асуев, и республиканский военком. Страсти удалось погасить и придать событиям управляемый характер, в чем прибывшим помогал и мулла. Впрочем, развязка была предсказуемой, все оружие у офицеров было отобрано (мол, чтобы оно не попало в руки толпы и для личной безопасности офицеров), в здании на рассвете прозвучал последний выстрел: два претендента не поделили автомат, и произошел шальной выстрел.
Помню свое удивление, когда среди прибывшей «подмоги» я увидел человека в форме капитана 1 ранга. Соколов представил мне его: военком республики Дениев Ибрагим Хамбиевич. Полагаю, Ибрагим Хамбиевич был не менее моего удивлён, когда я в свою очередь представился (я был в цивильном): капитан 1 ранга Пилипчук, заместитель редактора «Красной звезды» по отделу боевой подготовки ВМФ. С этой минуты и до дня отлета из Чечни я и Ермолин попали под покровительство военкома…Военкомат стал нашим опорным пунктом, куда мы пробирались после вылазок в город и могли беспрепятственно передать в «Красную звезду» очередную информацию о бедственном положении военных в Грозном. Уже по одному этому мы тогда поняли, что Ибрагим Хамбиевич отнюдь не на стороне Дудаева.

Грузия

Это было похоже на театр абсурда: два корреспондента «Красной звезды» Пилипчук и Ермолин - брали в Тбилиси интервью … у вора в законе по кличке «Дюба». Член Военного совета Грузии
В Грузию мы с Владимиром Ермолиным прилетели в первых числах января 1992 года.
Когда мы пришли на главную улицу города, проспект Шота Руставели, перед нами предстали остовы зданий жилых домов: уличные боевые действия с применением танков и артиллерии превратили «жемчужину Тбилиси» в руины. Мы остановились перед президентским дворцом, от которого тянуло въевшимся запахом гари. За несколько дней до нашего приезда резиденцию Гамсахурдии обложили бойцы Национальной гвардии Тенгиза Китовани, разоружения которой потребовал в декабре 1991 года президент. Гвардейцы несли потери, но «всадники» из военизированной националистической группировки «Мхедриони» под началом Джабы Иоселиани присоединились к оппозиции и склонили чашу весов в её пользу. У Иоселиани тоже были свои счёты с Гамсахурдия: незадолго до этого лидера «Мхедриони» заключили в тюрьму, откуда его вызволили «всадники», взяв узилище приступом.
6 января 1992 года, когда Гамсахурдия бежал из столицы, власть перешла в руки Военного совета, в который вошел триумвират: Иоселиани, Китовани и Тенгиз Сигуа, который в правительстве свергнутого президента был председателем Совета министров, а в новом политическом раскладе стал временно исполняющим обязанности премьер-министра. Как сказал сам Иоселиани, «к власти пришли известный вор и неизвестный художник» (Тенгиз Китовани в 1957 году окончил художественное училище, а через 10 лет – Тбилисскую художественную академию). И едва ли не первым актом новой власти была всеобщая амнистия «сидельцев» грузинских тюрем. В результате ряды «Мхедриони», а также Национальная гвардия получили пополнение в лице уголовников, людей, пострадавших от первого президента Грузии.
На вопрос, какое отношение к российским военным преобладает в новом руководстве республикой, Ленчава сказал:
- Грузия преодолела апрельский синдром недоверия к армии, которая заняла прочный нейтралитет во время активной фазы противостояния бывшего президента и оппозиции. Мы понимаем исторический контекст нахождения российских войск на нашей территории. Нейтралитет войск округа помог избежать больших жертв.
Комендант проинформировал также, что сейчас в столице по ночам небезопасно: 3,5 тысяч гвардейцев, бойцов и милиционеров не хватает для обеспечения режима комендантского часа, установленного в городе.
В штабе ЗакВО на наш вопрос, откуда в республике столько оружия, сообщили, что только за 1991 год у военных было захвачено 15 тысяч стволов стрелкового оружия, несколько десятков бронетехники и артиллерийских систем. И объяснили это тем, что президент Звиад Гамсахурдиа развязал руки охотникам за оружием своим указом о национализации имущества российских войск, расположенных на территории Грузии. На встрече с командующим войсками округа генерал-полковником Валерием Патрикеевым мы попросили его прокомментировать распространяющиеся в Тбилиси слухи, что командование округа намерено поддержать пришедшую к власти оппозицию, и задействовать войска для охраны границ республики. Генерал-полковник опроверг такую возможность, заявив, что вверенные ему войска соблюдают полный нейтралитет (но при этом оговорился, что не все военнослужащие придерживаются «личного нейтралитета»).
О полном нейтралитете российских военных говорил и исполняющий обязанности премьер-министра временного правительства Тенгиз Сигуа. По его словам, у него нет данных, чтобы в какой-либо конфликт вмешивались военные.
Увы, невмешательство в политические разборки не оградило армию от невосполнимых потерь. Нам сообщили в штабе, что за последнее время в Грузии погибло 3 офицера, 2 сержанта и ранено 5 рядовых. А в целом в Закавказье с декабря 1988 по 1992 год убито 73 человека, ранено и травмировано (избито) 710 военнослужащих…
Встретились мы и с двумя влиятельными членами Военного совета - Джабой Иоселиани и Тенгизом Китовани.
После нашего отъезда из Грузии Ельцин на Всероссийском офицерском собрании заверил, что войска, находящиеся на территориях суверенных республик, не входящих в состав СНГ (как, например, Грузия), берутся под юрисдикцию РФ и будут присягать ей. Что касается российских военнослужащих в Грузии, то они вошли в состав Российской группы войск в Закавказье, дислоцировавшейся на территории Грузии и Армении с 1993 по 2007 год.

Реки моей жизни

Вода – это жизнь, а жизнь – вода, утекающая сквозь пальцы.

В природе нет более драматического символа человеческой жизни, чем река с ее необратимым течением лишь в одном направлении. Река моей 75-летней бурной и полноводной жизни уже миновала естественные и искусственные преграды: бурные пороги, шумные водопады, отмели и перекаты, водовороты и омуты, плотины и шлюзы… Москва-река, протекающая перед моим нынешним домом, - наверное, последнее водное полотно, на которое перед моими глазами каждый день ложатся мазки рассветов и закатов. А в истоках моего детства лежат новороссийская речушка Цемес длиной в 14 километров и река Шебш, на берегу которой раскинулась станица Новодмитриевская, где я проводил лето у моей бабки по материнской линии. В Краснодарском крае я встретился также с Кубанью.
Потом уже в жизнь вошла река отрочества и юности – Южный Буг. Винница, областной центр, уютно устроившийся на его берегах, стала заповедным уголком моей памяти: здесь я в составе сборной команды по лёгкой атлетике Казатинского района участвовал в областной спартакиаде школьников (прыжки в высоту), в финальной части первенстве области по волейболу среди школьников. Почему-то запомнилась тогдашняя винницкая футбольная команда «Локомотив» класса «Б». Она была единственной в СССР, в составе которой играл китаец Юн Чен Ян. Интересно, что все игроки «Локомотива» фиктивно числились санитарами с половинным окладом в областном «желтом» доме (о профессиональном спорте тогда и не помышляли).
В восьми километрах Винницы на берегу Южного Буга есть роща, усеянная железобетонными останками бывшей ставки Адольфа Гитлера «Вервольф». Детский ум не способен был охватить масштаб планетарных трагедий, и много воды утекло, прежде чем ко мне пришло осознание, что вот по этой земле прогуливался самый кровавый преступник мира, на совести которого более 70 миллионов жизней на планете. Уже в зрелом возрасте я побывал в «Вервольфе», и передо мной словно открылись мрачные бездонные пропасти человеческой натуры, способной как воспарить к горним вершинам духа, так и низринуться в адские глубины злодейства.
Еще один Буг – Западный – открылся мне уже в бытность постоянным корреспондентом газеты «Красная звезда» на Балтийском флоте и республиках Балтии. Возвращаясь в Калининград из отпуска, который провел у родителей на Винничине, спонтанно решил завернуть во Львов к однокурснику Валерию Козлову, преподававшему в ЛВВПУ. В Львове сразу же наведался в корпункт «Звездочки» в ПрикВО с просьбой к коллеге – полковнику Богдановскому - поспособствовать с размещением в гостинице и с надежной стоянкой для машины. Уже не помню почему, но Богдановский помочь мне не смог, и я поехал в училище. На КПП мне помогли связаться с подполковником Козловым, и вскоре мы обнялись после почти 17-летнего расставания. Хотя я, что называется, свалился на Валеру, как снег на голову, мне хватило ума приехать накануне выходных. Валера провел меня на территорию училища, где я тотчас же нос к носу столкнулся с полковником в отставке Титаковым, нашим преподавателем по тактике. Титаков заметно сдал, но все еще сохранил выправку (я заметил, что волосы он подкрашивал). Поговорили. На плацу перед построением курсантов Валера успел познакомить меня с сыном нашего однокурсника Васи Сехина, который пошел по стопам отца. Кажется, были еще ребята с хорошо известными мне по прошлому фамилиями.

У гостеприимных Козловых я провел субботу и воскресенье. Валера загнал мою машину в гараж, а на его авто мы поездили по городу и даже завернули на Лычаковское кладбище. Когда ехали через центр, Валера напомнил, что мы только что пересекли реку Полтву, забранную в черте города в коллектор и ставшую частью канализационной системы Львова. Припомнилось и мне, как я нарисовал шарж на нашего однокурсника Колю Бурмистрова (в фейсбуке – Ник Бур) и подписал: «На берегу зловонных волн стоял он дум высоких полн…». После Львова я взял курс на Брестскую крепость, стоящую в месте впадения реки Мухавец в Западный Буг. Далее дорога привела меня в Пинск, где на берегу реки Пины осел Коля Иванченко, недавно уволившийся в запас корреспондент отдела боевой подготовки газеты СФ «На страже Заполярья», которым я имел честь руководить. Коля был единственным моим подчиненным, которому я легко прощал отсутствие творческого дара. В прошлом мичман, он не имел журналистского образования, но зато щедро был одарен способностью отыскивать «жареные» факты, разговорить самого неразговорчивого собеседника и вынудить его рассказать о том, о чем тот хотел бы умолчать. Не один его материал после моего чисто литературного редактирования оказывался на доске «Лучшее в номере». И всякий раз Коля от полноты сердца восклицал: «Эх, мне бы ещё грамотёшки…». С Колей за бутылкой питьевого спирта мы засиделись далеко за полночь. А на утро надо было отправляться в путь, чтобы на следующее утро уже из Калиниграда доложить в Москву о прибытии из отпуска «без замечаний». Но без замечаний после изрядной попойки не обошлось. Поздно ночью перед городом Гвардейском за несколько километров до понтонного моста через реку Преголю (до Калиниграда оставалось километров 30), я уснул за рулём и проснулся в ирригационной канаве без левого переднего колеса, оторванного пнем недавно спиленной вековой липы. Не получив ни единой царапины, я усмотрел в этом высший промысел и больше за руль никогда не садился…
Но до аварии, еще в Белоруссии, я проехал место слияния Пины и Припяти. Наверное, река Припять после аварии на атомной электростанции в Чернобыле была в Европе известней, чем матушка-Волга. В свое время в столицу Украины я приехал в отпуск через два месяца после катастрофы. В Киевском университете на радиофизическом факультете учился мой старший сын Максим, и я на недели две снял номер в гостинице «Звезда», что в переулке Шевченко (эта «Звезда» считалась «генеральской»), куда он перебрался из общежития. А весь второй этаж был заселён ликвидаторами – младшими офицерами запаса. Узнав от администратора, что здесь остановился корреспондент «Красной звезды», ко мне пришла целая делегация и пригласила к себе наверх. Все собрались в одном из номеров. В углу комнаты стояло несколько ящиков водки (лечимся от радиации, объяснили хозяева), а холодильник был забит батонами колбасы, мясными и рыбными консервами. Ликвидаторы наперебой стали рассказывать о своей работе в Чернобыле, а я записывал в блокнот, не зная, что с этим делать, ведь впереди еще весь отпуск, к тому же «Красная звезда» в Чернобыле была представлена и корреспондентами, и фотокорреспондентами. Вечером несколько офицеров запаса пригласили меня «для продолжения беседы» в ресторан «Столичный» на Крещатике. Увиденное поразило: как только официант усадил нас за стол, как вокруг начала образовываться пустота – люди стали пересаживаться подальше от этих мужиков в выгоревшей полевой форме…
Киев я знавал в лучшие для этого города (или для меня?) времена. Наш школьный тренер Виктор Николаевич Веселовский привез в столицу нас, членов сборной школы по волейболу, обкатать перед зональным первенством области в поединках с командами нескольких техникумов. И надо сказать, что мы разгромили наголову не одну студенческую команду. После триумфального выигрыша в Киевском техникуме городского электротранспорта нас всей командой пригласили поступить в него. И мы всей командой, кроме Алика Шинского, который решил окончить 11-летку (ныне доктор технических наук, заместитель директора НИИ стали и сплавов по науке), стали студентами КТГЭТ. Отсюда с берегов Днепра я был призван в армию. За год до призыва я получил экстерном среднее образование и после трех лет службы в подводных силах ЧФ поступил на факультет журналистики ЛВВПУ СА и ВМФ. Причем, об училище я узнал от курсантов факультета культурно-просветительской работы ЛВВПУ, с которыми резался в волейбол на площадке перед Домом офицеров Балаклавского гарнизона, где они проходили стажировку.

Как-то в командировке в Смоленск в качестве заместителя главного редактора федерального журнала «Судья» (я уже был в запасе), увидел на мосту указатель «Р. Днепр». Мне и в голову до того не приходило, что Днепр течет не только по Украине. Правда, при взгляде на узенькую речушку в голову назойливо лезли перифразы: «Чудной Днепр при тихой погоде…» и «Редкая курица не долетит до середины Днепра…». Именно работа в издательстве «Юридический Мир», основанного Владимиром Вербицким, выпускником журфака ЛВВПУ 1972 года, позволила мне побывать на берегах Волги (Ярославль, Ульяновск, Тверь), Сейма (Курск), Великой (Псков), Клязьмы (Владимир) и других рек.

Но это было после. А в период службы на Северном флоте быстрые воды Ваенги, Туломы, Западной Лицы, Умбы и Варзуги унесли 15 лет жизни.
На Балтике, в Калининграде, я мог любоваться с тринадцатого этажа моего дома на Московском проспекте рекой Преголью, а в посткоровских командировках не раз смотрелся в воды Немана в Литве, Пириты в Эстонии, Даугавы в Риге, предчувствуя, что скоро их течение унесёт прибалтийские республики из состава СССР. В Риге я впервые после училища встретился с Алимом Абдусаидовым, выпускником журфака 1970 года, а через некоторое время он отдал мне ответный визит в Калининград на своих «жигулях». С этой машиной была связана целая история. Алим несколько лет служил … на Кубе и привез оттуда средства на «волгу». Поехал на ней в родной аул, а старейшины ему и говорят, мол, молод ты, сынок, ездить на такой машине. И вручили ему новые «жигули» с доплатой, а «волга» осталась в ауле.
«Красной звезде» я обязан тем, что побывал на берегах Дона, сибирских рек Иртыша и Ангары, на камчатской Паратунке и сахалинской Сусуе, уральской Исети, на Вахше в Таджикистане, на польском Одере (Одра), ирландской реке Ли, американской реке Сент - Джонс (г. Джексонвилл, Флорида) и еще на нескольких теперь полузабытых рек Нового Света.
Не забыть бы, упомянуть Неву, Оку, Куру и Арагви в Грузии, абхазскую Бзыбь и Дунай в Вене. Под балконом первого моего жилья в Москве, полученного при генерале армии Павле Грачёве, течет река Чермянка, впадающая через метров 300 в Яузу. Здесь мы, Маша, я и сын Захар прожили четверть века. И теперь вот Нагатинская набережная, Москва-река. И на ее берегу громоздится Кремль, который я воспринимаю как вечный политический Чернобыль на Руси. Но это уже взгляд с другого берега: «Кремль с маковкой - на одной стороне, а народ живет на другой…».
А река моей жизни между тем течет из прошлого, через настоящее в будущее...

 

Александр Пилипчук, каптан первого ранга в отставке.
6 августа 2020 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 сентебря
суббота
2020

В этот день:

Память Архистратига Михаила

19 сентября Православный мир вспоминает Архангела Михаила, которого называют Архистратигом, что означает, глава святого воинства Ангелов и Архангелов.

Память Архистратига Михаила

19 сентября Православный мир вспоминает Архангела Михаила, которого называют Архистратигом, что означает, глава святого воинства Ангелов и Архангелов.

Святой Архангел Михаил — главный архангел, являющийся одним из самых почитаемых в таких религиях как Христианство, Иудаизм и Ислам. В Православии архангел Михаил именуется Архистратиг (греч. αρχιστρατηγός — главнокомандующий) и выступает главой святого воинства ангелов, стоящих на страже Божьего закона.

В Великих четьях-минеях митрополит Макарий пишет: «Бог поставил как некое всесильное оружие и сохранение Михаила Архистратига против силы дьявола». В этом образе Михаил почитается как покровитель и соратник «воинствующей Церкви», то есть всех верных Богу, выступающих против сил зла.

Праздник создателей русского оружия

19 сентября отмечается День оружейника России - новый профессиональный праздник, который появился в 2010 году, благодаря самому известному оружейнику современности — Михаилу Тимофеевичу Калашникову, создателю легендарного автомата АК-47.

Праздник создателей русского оружия

19 сентября отмечается День оружейника России - новый профессиональный праздник, который появился в 2010 году, благодаря самому известному оружейнику современности — Михаилу Тимофеевичу Калашникову, создателю легендарного автомата АК-47.

История праздника такова. 25 мая 2010 года Владимир Путин (в то время председатель российского правительства) посетил Ижевск, где совершил экскурсию по оборонному предприятию «Ижмаш». Премьер-министр осмотрел цеха, которые на протяжении десятилетий производят оружие, а около стенда с различными модификациями знаменитого автомата пообщался с конструктором Михаилом Калашниковым. Именно во время той беседы Калашников попросил Путина учредить День российского оружейника. «Мы стремимся делать все, чтобы Россия занимала достойное место на рынке вооружений, — сказал конструктор. — Просим вас сделать день, чтобы раз в году мы могли собираться и подводить итоги. Такой своеобразный день оружейников». Премьер-министр обещал, что такой день появится в календаре, тем более, что с подобной просьбой выступил также Союз российских оружейников. В качестве даты праздника выбрали 19 сентября — день, когда православная церковь чтит Архангела Михаила, покровителя небесного воинства. В пользу этого послужило и то, что имя главного небесного воина совпадает с именем главного российского оружейника — Михаила Калашникова. В тот же год был установлен новый профессиональный праздник «в целях признания выдающегося вклада создателей оружия в обеспечение защиты и независимости государства».

 

Дом-музей Циолковского

19 сентября 1935 года умер Константин Эдуардович Циолковский, великой русский учёный, основоположник теоретической космонавтики.

Дом-музей Циолковского

19 сентября 1935 года умер Константин Эдуардович Циолковский, великой русский учёный, основоположник теоретической космонавтики.

Спустя год, 19 сентября 1936 года в доме, где он жил, был открыт музей.

Он находится на въезде в город Калугу недалеко от реки Оки. С этим домом связано 29 лет жизни учёного. Здесь им были написаны десятки важнейших работ по воздухоплаванию, авиации, реактивному движению, космонавтике и другим проблемам.

К. Э. Циолковский приобрёл этот дом весной 1904 года. Тогда дом был одноэтажным и имел одну жилую комнату. Весной 1908 года вследствие сильного наводнения дом серьёзно пострадал. Пришлось делать ремонт. Одновременно был пристроен второй этаж, где разместился рабочий кабинет учёного, и веранда, где была устроена его мастерская.

Работа музея прервалась осенью 1941 года, когда Калуга была оккупирована фашистами. В доме поселились немецкие солдаты. Несмотря на то, что часть наиболее ценных экспонатов сотрудникам музея и родным учёного удалось спасти, огромной утратой было уничтожение многих мемориальных предметов, книг, фотографий. Сразу после освобождения Калуги в музее были начаты ремонтно-восстановительные работы и вскоре посетители снова переступили его порог.

Важным этапом в работе Дома-музея К. Э. Циолковского стал 1957 год. Страна отметила 100-летие со дня рождения учёного. К этому времени научно-технический раздел музея получил от Академии Наук СССР новую экспозицию, подготовленную по инициативе С. П. Королёва. Появились уникальные экспонаты, рассказывающие о претворении в жизнь идей Циолковского.

В 1967 году в Калуге был открыт Государственный музей истории космонавтики имени К. Э. Циолковского. Дом-музей стал его мемориальным отделом. Интерьеры дома, надворные постройки, двор и сад были воссозданы такими, какими они были при жизни семьи Циолковских в этом доме.

Юрий Алексеевич Гагарин, посетивший Калугу вскоре после возвращения из полёта в космос, записал в Книге почётных посетителей Дома-музея следующее: «С большим…. удовлетворением и волнением побывал в доме, где жил и творил Константин Эдуардович, счастлив, что мне первому удалось осуществить мечту Циолковского, завершить труд многих тысяч людей, готовивших первый полёт человека в космос».

 

Трижды Герой Алеександр Покрышкин

19 сентября 1944 года советскому воздушному асу Александру Ивановичу Покрышкину в Кремле была вручена третья Золотая Звезда Героя Советского Союза.

Трижды Герой Алеександр Покрышкин

19 сентября 1944 года советскому воздушному асу Александру Ивановичу Покрышкину в Кремле была вручена третья Золотая Звезда Героя Советского Союза.

 Он единственный человек, кто в годы войны стал трижды Героем. Жуков, Кожедуб и другие получили по третьей Звезде  уже после Победы.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии