RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

К-19 — роковая субмарина
15 ноября 2017 г.

К-19 — роковая субмарина

15 ноября 1969 года в Баренцевом море произошло столкновение советской атомной подводной лодки с американской USS Gato
Ты у меня одна
25 марта 2017 г.

Ты у меня одна

Вышел в свет новый поэтический сборник нашего уважаемого автора Александра Костенко «Високосный год»
Страшная правда о «бескровной смуте»
13 мая 2016 г.

Страшная правда о «бескровной смуте»

12 мая 2016 года в Союзе писателей России состоялась презентация уникального сборника, содержащего фотодокументы, многие из которых ранее не публиковались
Прощание с Екатеринодаром
2 апреля 2015 г.

Прощание с Екатеринодаром

Горькие раздумья о современной Кубани …
Мать и сын («Не молись чужим богам!»)
4 января 2016 г.

Мать и сын («Не молись чужим богам!»)

Музыка Александры Пахмутовой, текст Николая Добронравова. Исполняет Кубанский казачий хор
Главная » Читальный зал » Кровавая комната

Кровавая комната

1 декабря 1992 года погиб в автомобильной катастрофе первый заместитель начальника Главного разведывательного управления генерал-полковник Ю.А. Гусев

Предлагаем вниманию читателей документальную повесть-расследование о событиях, предшествовавших этой загадочной смерти
   Кровавая комната

В этой документальной повести речь идет о культурных ценностях, вывезенных фашистами из СССР во время Великой Отечественной войны и до сих пор не возвращенных. Через десятки лет после Победы, волей случая, я оказался вовлеченным в события, связанные с деятельностью российских и иностранных спецслужб по поиску культурных ценностей, вывезенных фашистами из СССР во время Великой Отечественной войны. Поскольку до сих пор отдельные эпизоды этой операции представляют собой конфидециальную информацию, некоторые фамилии и названия учреждений мной изменены, а в оценках и суждениях иногда допускается вынужденная недосказанность, которая для внимательного читателя, надеюсь, не станет препятствием к пониманию сути описанных событий.

Главным героем повести является первый заместитель начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Вооруженных Сил России генерал-полковник Юрий Александрович Гусев, который погиб 1 декабря 1992 года в автомобильной катастрофе. Уже на следующий день в средствах массовой информации была опубликована официальная версия трагедии: она якобы произошла в результате случайного ДТП. Тогда еще гласность в стране не дошла до той кондиции, при которой те же СМИ могли бы открыто поставить под сомнение скоропалительный вердикт по столь громкому происшествию. И хотя многие понимали, что с руководителями спецслужб такого уровня случайностей практически не бывает, общественное мнение молча проглотило предложенное компетентными органами объяснение гибели генерал-полковника Гусева. Однако группа военных разведчиков произвела независимое расследование и пришла к выводу, что автокатастрофа была спланированной акцией по устранению высокопоставленного руководителя армейской спецслужбы.
Мне довелось достаточно тесно общаться с Юрием Александровичем именно в последние месяцы его жизни, и в нашем разговоре накануне злополучной автокатастрофы генерал-полковник предрек свою гибель. Пришло время рассказать о некоторых таинственных обстоятельствах, предшествовавших этому, хотя даже спустя годы смерть Гусева продолжает хранить немало загадок.

Глава 1. Срочное задание

Эта история началась для меня с вызова к первому заместителю главного редактора центральной армейской газеты «Красная звезда», где я тогда служил заместителем редактора по отделу Военно-Морского Флота в звании капитана первого ранга. Шел ноябрь 1991 года. Осень в редакциях периодических изданий представляет собой горячую пору подписной кампании. Именно с ней и был связан вызов к шефу. Первым замом главного редактора «Красной звезды» тогда служил молодой энергичный капитан первого ранга Владимир Леонидович Чупахин, который по сути дела возглавлял текущую работу редакции. Это был, как говорится, выдвиженец перестройки, сделавший головокружительную карьеру (в то время такое случалось нередко), переместившись, буквально в считанные месяцы, с должности рядового спецкора на вершину военно-журналистского Олимпа. Впрочем, это был тот редкий случай, когда человек заслуживал, на мой взгляд, такого взлета. По крайней мере, Владимира Леонидовича отличали великолепные профессиональные качества и человеческая порядочность. Мы знали друг друга еще с офицерской молодости и были в приятельских отношениях. Неожиданное назначение на столь высокую должность ничуть их не испортило.
Чупахина я застал в кабинете склонившимся над ворохом рукописей. Он находился в том характерном для журналистов состоянии, при котором у тружеников пера едва ли не начинают дымиться волосы на голове. Подняв на меня до краев наполненные творческими муками глаза, Чупахин кивнул на стол и заговорил, будто продолжая на секунду прервавшуюся беседу:
- Понимаешь, все это проходняк. Добротный, профессионально сбитый, но проходняк. А газете сейчас в каждом номере позарез нужен острый гвоздь или актуальное чтиво. Иначе мы провалимся вместе со всей подписной кампанией в тартарары. Давай, подключайся. Без флотских проблем, само собой, мы не обойдемся. Но от тебя плюс к этому требуется хотя бы раз в неделю какое-нибудь сногсшибательное чтиво. Что можешь выдать в ближайший номер?
Вопрос застал меня врасплох, хотя, конечно, о подписной кампании и особой потребности в связи с ней в «читабельных» материалах твердилось на каждой редакционной летучке.
- Надо подумать, - без особого энтузиазма промямлил я.
- Думать уже некогда. Пора выдавать на гора, - начал было кипятиться Чупахин, но вдруг замолк, словно к чему-то прислушиваясь, а потом радостно воскликнул: - Идея! Помнишь, ты мне рассказывал, что когда служил на Балтийском флоте, собирал материалы о поиске в подземельях Калининграда Янтарной комнаты? Тогда цензура на эту тему писать не разрешала. А сейчас хоть в каждом номере публикуйся, с продолжением. У тебя сохранились документы?
- Целая папка валяется где-то дома на антресолях, - порадовал я шефа, но тут же высказал сомнение: - Вопрос в другом. С чего это вдруг «Красная звезда» о Янтарной комнате заговорит? Нужен какой-то актуальный повод для публикации.
- Тебя ли учить, - парировал Чупахин. – Зайди в отдел писем, попроси девочек подобрать соответствующее письмецо – вот тебе и повод. А потом гони домой. Даю тебе двое суток, и чтобы три куска с продолжением послезавтра к полудню были у меня на столе.
В те времена отделы писем редакций центральных газет были самыми многочисленными, поскольку издания имели гигантские тиражи, и обратная связь с читателями осуществлялась самым непосредственным образом. «Красная звезда», например, получала в день до пятисот писем. Каждое из них внимательно изучалось, нумеровалось, заносилось в специальный формуляр под соответствующей рубрикой. Наиболее животрепещущие и актуальные послания в тот же день докладывались на заседании редколлегии, где принималось решение об их дальнейшей судьбе. Остальная корреспонденция частью разносилась по редакционным отделам, редакторы которых в трехдневный срок были обязаны ответить авторам о принимаемых мерах, а частью оставалась в отделе писем для снятия копий и направления их в соответствующие инстанции с просьбой разобраться и адекватно отреагировать на поставленные читателями вопросы. В конце концов, каждое письмо ложилось на полку в соответствующем тематическом разделе вместе с сопроводительными записками о принятых по нему мерах или решениях. Так что девочки этого традиционно самого женского в редакции отдела по просьбе журналистов могли легко и быстро подобрать несколько писем на любую заказанную тему. Я подошел к самой опытной в то время «краснозвездовской письмохранительнице», как мы в шутку называли сотрудниц отдела писем, Татьяне Григорьевне Быстровой и обрисовал задачу. Через несколько минут она вынесла из архива пухлый конверт:
- Вот письмо на интересующую вас тему. Оно было получено восемь месяцев назад. Редактор исторического отдела поблагодарил автора за внимание к газете и сообщил ему, что содержащаяся в письме информация при необходимости будет использована в какой-либо публикации о поисках Янтарной комнаты.
Присев к столу, я тут же начал изучать содержимое конверта. Некто Виктор Баев из Красноярска писал: « В 1953 году мне было 14 лет, и я с родителями жил в Калининграде (бывшем Кенигсберге). Однажды мы с двумя приятелями зашли во двор дома на пересечении улиц Багратиона и Новый вал по какой-то (уже не помню) мальчишечьей надобности. Там в зарослях молодого кустарника и крапивы моя нога неожиданно провалилась в расщелину. Мы стали расширять провал – образовалось достаточно большое отверстие. Бросили туда камешек – прошло несколько мгновений, прежде чем послышался звук его падения. Один из приятелей сбегал за фонариком и веревкой. По очереди нырнули в дыру и оказались на бетонных ступенях, ведущих вниз. Спустившись, мы уперлись в металлическую дверь, как на корабле, которая была плотно закрыта вращающимся затвором наподобие штурвала. Затвор поддался легко, и мы оказались в огромном бункере, на противоположной стене которого увидели цифру «3», написанную красной краской. Боковые стены до самого потолка были закрыты большими ящиками, сложенными один на другой. Мы насчитали 48 штук. Мы попытались открыть один из них. Без инструментов это оказалось не под силу. Но через образовавшуюся щель был заметен желтый материал, напоминающий восковые плитки.

Много позже я понял, что он больше всего походил на пластины из янтарного камня. В тот момент мы все разом почувствовали сильную внутреннюю тревогу, переходящую в животный ужас. Не сговариваясь, стремглав бросились к лазу. А уже наверху решили, что вернемся назавтра, вооружившись необходимыми инструментами. Но на следующий день двор предстал перед нашими глазами в неузнаваемом виде. Бульдозером были выровнены все пригорки, и найти место лаза не удалось. Это было странно, поскольку никаких строительных или ремонтных работ поблизости не велось. Мы сошлись во мнении, что наш интерес к подземному бункеру был кем-то замечен. И этот кто-то решил поставить препятствие нашим исследованиям местности. Дальнейшие события еще более утвердили нас в этом.
Через несколько дней мы с приятелями стояли у входа в железнодорожный техникум. Мимо прошел мужчина, из рук которого выпала коробочка размером с пачку папирос «Казбек». Я поднял, хотел вернуть, но мужчина затерялся в толпе. Один из приятелей попытался открыть коробочку. Раздался взрыв. У парня оторвало палец на руке. Все мы получили ранения. К счастью, в тот раз никто не погиб. Так случилось, что вскоре я с родителями переехал в Красноярск. И это, вероятно, меня спасло. Как позже я узнал, сразу после моего отъезда приятелей нашли зверски избитыми в развалинах разбомбленного еще в войну дома. Один скончался, не приходя в сознание, другой – Генрих Коленко чудом выжил, но о случившемся до сих пор предпочитает молчать. Значительно позже я попытался завязать с ним переписку. Парень на мое письмо ответил, что не помнит ни меня, ни подземного бункера, ни желтых пластин. А я по прошествии времени все больше обретаю уверенность в том, что в ящиках видел части Янтарной комнаты, которую фашисты вывезли из Советского Союза и спрятали в Кенигсберге и которую до сих пор никто не может найти. Раньше на эту тему было наложено табу. Сейчас, говорят, можно писать все, что угодно. Так давайте же поднимем эту проблему на страницах вашей газеты, мобилизуем общественное мнение на поиски этого национального достояния. Оно должно быть найдено и возвращено народу. Буду рад, если в этом деле помогут мои свидетельства».
К письму прилагались карта, чертеж и фотография. Карта была выполнена вручную цветными карандашами и представляла собой план нескольких кварталов Калининграда, ограниченных по вертикали Московским проспектом и улицей имени Багратиона, а по горизонтали Ленинским проспектом и старым руслом реки Преголь. Во дворе дома на углу улиц Багратиона и Новый вал были изображены красный прямоугольник и жирная точка такого же цвета, рядом с которыми имелись надписи «бункер» и «лаз». Напротив двора на другой стороне улицы Багратиона автор письма начертил еще один четырехугольник, подписав его «Госбанк, бывший Имперский банк». Тот же двор был представлен на любительской фотографии очень низкого качества, на которой место засыпанного лаза помечено точкой. Чертеж воспроизводил внутренности бункера и расположение в нем таинственных ящиков. С большим интересом изучив все это, я попросил Татьяну Григорьевну перерегистрировать письмо на меня, расписался в «амбарной» книге отдела и в приподнятом настроении отправился домой. На тот момент было не важно, что стояло за посланием из Красноярска – выдумка или реальность – главное, оно прекрасно подходило для затравки газетной публикации о поисках Янтарной комнаты.

Дома я нашел на антресолях старую картонную папку, в которой несколько лет пролежали документы, переданные мне в свое время начальником исторического отдела штаба Балтийского флота для подготовки материала в газету. Но они тогда не понадобились, поскольку военный цензор Генштаба, курировавший «Красную звезду», категорически запретил писать о поисках Янтарной комнаты. В папке лежали вырезки газетных и журнальных статей об истории создания этого произведения искусства, о вывозе его фашистами из города Пушкин (Царское Село) в Кенигсберг, а также несколько заявлений бывших фронтовиков и военнопленных об известных им подземных тайниках в Калининграде, где, возможно, могла быть спрятана Янтарная комната и другие произведения искусства, украденные гитлеровцами в СССР. Были среди них два очень интересных документа из архива Калининградского обкома партии с грифом «Для служебного пользования». Вот их-то я и взял за основу при написании заказанного Чупахиным материала.
Первый документ имел название «Краткая история розыска Янтарной комнаты» и был подписан бывшим архитектором Калининграда Арсением Максимовым, который в первые послевоенные годы принимал участие в поисках Янтарной комнаты. Приведу его дословно, поскольку здесь дается первоначальная экспозиция поисковых работ.

«В дни войны, когда фашисты взяли город Пушкин, хранитель государственных музеев Кенигсберга доктор Роде, через Эриха Коха (гауляйтер Восточной Пруссии – С.Т.), связался с немецкими войсками, находящимися в Пушкине, узнал, что Янтарная комната не эвакуирована русскими, и через Коха потребовал ее перевозки в Кенигсберг. Роде, убедившись, что она была в ветхом состоянии (клей высох и не держал янтарь), немедля перевез ее в Пальминикен (ныне поселок Янтарное), где проведена была полная реставрация. После этого Янтарная комната фрагментарно экспонировалась в залах музея Королевского замка, где ее видели многие жители Кенигсберга. Очевидцев я еще застал в Калининграде в 1945–46 гг. Инициатива Роде была явно направлена на пополнение своей янтарной коллекции. Следует отметить, что Роде являлся самым крупным коллекционером и знатоком янтаря в Европе. В марте 1945 года, когда наши войска были на подступах к Кенигсбергу, министерством культуры СССР к 11-й гвардейской армии был прикомандирован доктор исторических наук Александр Яковлевич Брюсов (руководитель первой экспедиции по поиску украденных фашистами в годы войны в СССР культурных ценностей — С.Т.). Для почтения, старику нацепили погоны полковника, а в помощь придали двух адъютантов (старших лейтенантов). Этим преследовалась следующая цель: после взятия Кенигсберга найти, рассортировать и доставить по назначению награбленные немцами музейные ценности. Тогда предполагалось, что здесь, в Кенигсберге, должны находиться Ленинградские пригородные, Витебский, Смоленский и Киевский музеи.

Сразу после штурма Брюсов вошел в горящий город. Трудно было надеяться на что-либо уцелевшее. Однако когда прекратились большие пожары старого центра, ему удалось обнаружить известную университетскую библиотеку, которая, примерно, на одну треть уцелела. В ней он начал работать. Там были упакованы более ста ящиков с уникальными книгами. Далее в здании Прусского архива (ныне областная библиотека) был найден ряд картин из Пушкина и фарфор. В здании Королевской академии художеств сохранилась коллекция гравюр Пиранези и т.д.

Вскоре Брюсов познакомился с доктором Роде (который, видимо, не случайно, рискуя жизнью, остался в Кенигсберге) и взял его к себе на работу. Роде в одном из подвалов на Лендгерее открыл Брюсову кладовую с полотнами маслом и с фарфором, а также русскую библиотеку из Сувалок. Затем Роде показал Брюсову ящики с археологическими ценностями из Кенигсбергских музеев.

Брюсову в те дни было уже под семьдесят, старик вечно страдал бессонницей. Как-то рано утром ему не спалось. Он предложил своим адъютантам погулять по свежему воздуху. Они вышли на Штаиндамштрассе (ныне пр. Ленина), и ноги сами повели их к замку. В одном из корпусов замка они увидели дым и любопытства ради пошли на него. Перед ними предстала странная картина: доктор Роде вскрыл замурованной в стене сейф с документами, разжег костер и все сжигал. Наши офицеры арестовали его, а оставшиеся документы бережно собрали, вытаскивая их даже из огня, упаковали и с трофеями доставили доктора в разведотдел. Там Роде сделал вид обиженного и оскорбленного, убедил разведку в своей невиновности, и его отпустили. Брюсов узнал об освобождении Роде только через неделю. Поднял розыск, но Роде исчез. В сохранившихся от сожжения документах были обнаружены три письма за подписью самого фюрера и пунктуально подколотые к ним ответы. В них Гитлер якобы требовал срочно доставить Янтарную комнату в Берлин. Роде же отвечал отписками вплоть до конца февраля 1945 года.
Об этих письмах мне говорил сам Брюсов зимою 1945–46 года в Москве под свежим впечатлением, и оставлены они были в архиве НКВД в г. Калининграде. В последующие годы нам в Калининграде не удалось их найти в архивах. Позднее я вновь обратился к Брюсову, напоминая об этих письмах, желая найти их, или хотя бы подтвердить текст. Брюсов же, страдая активным склерозом, каждый раз путал и говорил все в разных вариантах. Тогда я начал бить тревогу в адрес В.Д Королевского (секретарь обкома по агитации и пропаганде, он же председатель комиссии по розыску Янтарной комнаты). Мой доклад ему был застенографирован и приобщен к делу по розыску».
На этом документ обрывался, последующие страницы были кем-то явно изъяты.

Другой документ представлял собой докладную записку от 6 февраля 1950 года в адрес секретаря Калининградского обком ВКП (б) В.В. Щербакова от выше упоминавшегося В.Д. Королевского, который к тому времени уже стал заместителем председателя Калининградского облисполкома. Вот ее содержание: «С 13 декабря 1949 года по 1 февраля 1950 года по отысканию Янтарной комнаты в г. Калининграде и области проведена следующая работа:
1. В бывшем замке прусских королей в г. Кенигсберге:
а) разобраны завалы в южной и западной стороне замка (590 куб. м.);
б) заложено шурфов в дворцовой части замка на глубину 3—4 метра (16);
в) заложено шурфов во всех подвальных помещениях северной и восточной частях замка на глубину от 4—5 метров (24);
г) пробито кирпичных перекрытий (11), разобрано стен и других конструкций (13), с выбросом строительного мусора (125 куб. м.);
д) проведено взрывных работ (41 взрыв), израсходовано 150 кг тола;
е) проверены щупом (глубина до 3-х метров) насыпи восточной и южной и северной сторон замка (190 проверок);
ж) проверка подхода электрокабеля к замку и внутри него (470 пог. м).
2. В зданиях, расположенных вблизи с Королевским замком:
а) проведена проверка всех подвалов, и обследована дворцовая площадка;
в) обследовано 14 подвалов по ул. Штайндамы и ей смежных, причем обнаружен подвал, уходящий на 3 этажа вниз, полное обследование которого не произведено, ввиду заполнения его на втором этаже проточной водой;
г) обследовано 6 подвалов у озера Шлостайх.
3. Для проверки всех вышеперечисленных работ были привлечены 42 человека (рабочих, солдат, саперов), подвижная электростанция и подвижная водо-насосная станция.
4. Раскопки проводились без наличия документов, указывающих на точное или приблизительное нахождение Янтарной комнаты. Прибывший из Берлина бывший научный работник музея г. Кенигсберга доктор Штраус не указал даже на приблизительное местонахождение Янтарной комнаты, хотя и видел ее в январе 1945 года во дворце замка, упакованную и приготовленную для захоронения. Прибывший из Москвы профессор Брюсов, ранее занимавшийся раскопками во дворце, также не смог сообщить никаких сведений о Янтарной комнате.
Вследствие того, что комиссия не имела указаний на точное или приблизительное местонахождение Янтарной комнаты, несмотря на большой объем работ по раскопам и розыскам, Янтарная комната не была найдена. Для получения сведений о местонахождении Янтарной комнаты должны быть приняты следующие меры:
а) получение сведений о Янтарной комнате у бывшего хранителя памятников Восточной Пруссии доктора Фризена. По его распоряжению доктор Роде упаковал в январе 1945 года Янтарную комнату. Доктор Фризен проживает в Берлине. Доктор Штраус знает его и встречается с ним;
б) получение сведений о Янтарной комнате у военного преступника, бывшего гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха, который находится в распоряжении правительства Польской республики – отбывает наказание в тюрьме. Кох также давал в свое время распоряжения об укрытии Янтарной комнаты;
в) получение сведений о Янтарной комнате у бывшего генерала германской армии Ляша. Ляш, военнопленный, находится около Москвы. Ляш оставался до пленения его войсками Советской Армии комендантом города Кенигсберга, мог знать, где спрятана Янтарная комната;
г) получение сведений о Янтарной комнате у военнопленного, бывшего майора немецкой армии Иванского, который сейчас этапирован из Минска в Калининград. Бывший майор Иванский участвовал со своей командой в захоронении ценностей в Кенигсберге в январе - марте 1945 года.
Прошу Вашего разрешения раскопки по розыску Янтарной комнаты временно прекратить до получения каких-либо наводящих сведений, хотя бы о приблизительном местонахождении Янтарной комнаты».

Основываясь на этих материалах, я написал статью, главным пафосом которой была идея о том, что Янтарная комната находится где-то в подземельях Калининграда, и пора начать серьезную работу по ее поиску.
1 декабря 1991 года в «Красной звезде» была опубликована первая часть этой статьи. Утром лишь только я вошел в свой редакционный кабинет, как затрезвонил внутренний телефон. Снимая на ходу шинель, я подбежал к столу и взял трубку. В ней зарокотал заметно взволнованный голос Чупахина:

- Ну, слава Богу, ты уже пришел. Срочно зайди ко мне. Тут с твоей Янтарной комнатой какая-то каша заваривается…

Я пулей понесся на второй этаж. В «предбаннике» меня уже ждала вездесущая помощница главного редактора Антонина Ивановна Иванова– бодрая сухонькая старушка неопределенного возраста, пережившая всех главных редакторов, начиная с военной поры, знавшая все до мельчайших подробностей о прошлом и настоящем редакции, страстно впитывавшая в себя любую информацию о нашей газете.

- Что случилось? – зловещим шепотом спросила она меня. – По твою душу уже звонили из Главпура и Генштаба.

- Без комментариев, - буркнул я, преодолевая массивные двойные двери кабинета заместителя главного редактора.
Чупахин нервно мерил шагами свой циклопический, выполненный в стиле сталинских времен кабинет. На стук двери он обернулся и стремительно направился мне навстречу, ткнув для рукопожатия огромную, мощную, но несколько вяловатую ладонь.
- Мы с тобой вляпались в какую-то большую кучу, - криво усмехнувшись, начал Чупахин. – С девяти утра началось. Звонят из Главпура, требуют объяснительную, откуда газета взяла информацию по Янтарной комнате. Звонят из Генштаба, требуют доставить тебя живым или мертвым к десяти тридцати в кабинет первого заместителя начальника ГРУ. Что за ажиотаж? Никто ничего не объясняет, только грозятся все. Что ты там мог напутать? Я сейчас снова вдоль и поперек перечитал твои заметки – никого они, вроде бы, не задевают. Почему же такая шумная реакция? И при чем тут Главное разведуправление? Конечно, руководитель ГРУ, занимая одновременно должность заместителя начальника Генштаба, для каждого офицера нашей редакции является в известном смысле начальством, но я даже не слышал никогда, чтобы военных журналистов в эту сугубо секретную организацию вызывали на ковер. Нонсенс!
Безусловно, ни о чем подобном мне тоже не приходилось слышать. Поэтому наряду с объяснимой в такой ситуации тревогой я начал испытывать и жгучий интерес: что же за всем этим стоит? Глянул на часы – было без пяти десять.
- Пора гнать в ГРУ. Машину дашь? – спросил я Чупахина. Тот нажал клавишу селектора:

- Антонина Ивановна, вызовите машину для Турченко. Маршрут: Полежаевка и обратно.

Страницы:   1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21  »

Комментарии:

Николай Шумилов 27.12.2013 в 09:39 # Ответить
О Янтарной комнате и не только
К сожалению, Янтарная комната, как и другие сокрытые нацистами в Калининградской области гигантские национальные культурные ценности, почти никому не нужна

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
17 января
среда
2018

В этот день:

Отец аэродинамики

17 января 1847 года родился Николай Егорович Жуковский, русский учёный, создатель аэродинамики (ум. 1921).

Отец аэродинамики

17 января 1847 года родился Николай Егорович Жуковский, русский учёный, создатель аэродинамики (ум. 1921).

 При его активном участии был создан Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), на базе которого в 1920 году был сформирован Институт инженеров Красного воздушного флота, с мая 1922 года ставший Военно-воздушной инженерной академией им. Жуковского.

Николай Жуковский родился в деревне Орехово под Владимиром (ныне Собинский район Владимирской области) в семье инженера. В феврале 1858 года поступил в 4-ю Московскую гимназию. В 1864 году, окончив гимназию с серебряной медалью, Николай Жуковский без экзаменов был зачислен на физико-математический факультет Московского университета.

14 сентября 1874 г. Жуковский утверждён доцентом кафедры аналитической механики училища; 4 ноября 1876 г. состоялась публичная защита его магистерской диссертации, а 30 апреля 1882 г. Жуковский защитил диссертацию на степень доктора прикладной математики, представив работу «О прочности движения». С 1886 г. Н. Е. Жуковский — экстраординарный профессор Московского университета по кафедре прикладной механики. С 1893 г. — действительный статский советник. В 1894 г. Жуковский был избран членом-корреспондентом Академии наук. В 1905 г. избран президентом Московского математического общества.

Работы Жуковского в области аэродинамики явились источником основных идей, на которых строится авиационная наука. Он всесторонне исследовал динамику полёта птиц, 3 ноября 1891 года сделал доклад «О парении птиц». В 1892 году сделал доклад «По поводу летательного снаряда Чернушенко»; составив основные уравнения динамики для центра тяжести планирующего тела (то есть, при постоянном угле атаки), Жуковский нашёл траектории при различных условиях движения воздуха, в том числе теоретически предсказал возможность мёртвой петли.

Осенью 1898 года на Х съезде русских естествоиспытателей и врачей Жуковский прочитал обзорный доклад «О воздухоплавании».

В 1904 г. Жуковский открыл закон, определяющий подъёмную силу крыла самолёта; определил основные профили крыльев и лопастей винта самолёта; разработал вихревую теорию воздушного винта.

15 ноября 1905 года Жуковским был прочитан доклад «О присоединенных вихрях», заложивший теоретическую основу развития методов определения подъемной силы крыла аэроплана; в 1906 г. он опубликован в виде отдельной научной работы.

В техническом училище в 1908 г. он создал Воздухоплавательный кружок, из которого впоследствии вышли многие известные деятели авиации и техники: А. А. Архангельский, В. П. Ветчинкин, Г. М. Мусинянц, Г. Х. Сабинин, Б. С. Стечкин, А. Н. Туполев, Б. Н. Юрьев; в 1909 году Жуковский возглавил создание аэродинамической лаборатории в Московском высшем техническом училище. При его активном участии был создан Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), на базе которого в 1920 году был сформирован Институт инженеров Красного воздушного флота, с мая 1922 года ставший Военно-воздушной инженерной академией им. Жуковского.

Воздушный истребитель танков

17 января 1916 года родился Виктор Максимович ГОЛУБЕВ, дважды Герой Советского Союза

Воздушный истребитель танков

17 января 1916 года родился Виктор Максимович ГОЛУБЕВ, дважды Герой Советского Союза

Виктор Голубев родился в Петрограде в семье рабочего. Детство и юность прошли в Угличе, закончил среднюю школу. Работал на заводе в Ленинграде.В рядах Красной Армии с 1936 года. В 1939 году окончил Харьковское пограничное училище НКВД.

В Великую Отечественную войну, с первых её дней, — в штурмовой авиации. Воевал в составе 285-го штурмового авиаполка 228-й штурмовой авиационной дивизии 16-й воздушной армии. Командуя звеном штурмовиков «Ил-2», участвовал в боях под Смоленском, Ростовом-на-Дону. В период Сталинградской битвы (с 17 июля 1942 года по 2 февраля 1943 года) лётчики-штурмовики его звена, а затем и эскадрильи проявили образцы героизма и мастерства, уничтожая технику и живую силу гитлеровцев, рвущихся к Волге.

12 августа 1942 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 693).

8 февраля 1943 года «за проявленную отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава в разгроме фашистских войск под Сталинградом» 285-й штурмовой авиаполк был преобразован в 58-й гвардейский штурмовой авиационный полк.

В ходе Курской битвы (с 5 июля по 23 августа 1943 года) по всему фронту гремела слава о мастерских ударах по хвалёным немецким «Тиграм», «Пантерам» и «Фердинандам» лётчика-штурмовика Героя Советского Союза штурмана 58-го гвардейского авиаполка гвардии майора В. М. Голубева. В ожесточённых боях на «курском выступе» он многократно водил в бой шестёрку штурмовиков «Ил-2», которой нередко удавалось за один вылет уничтожать десятки танков врага.

24 августа 1943 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками гвардии майор Голубев В. М. был удостоен второй медали «Золотая Звезда». Он стал первым дважды Героем 16-й воздушной армии. К этому времени на его боевом счету насчитывалось 257 боевых вылетов, в ходе которых им уничтожено и повреждено 69 танков, 875 автомашин, 10 цистерн с горючим, много другой боевой техники, а также выведена из строя не одна сотня вражеских солдат и офицеров.

С 1943 года гвардии майор Голубев — слушатель Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. 17 мая 1945 года его жизнь оборвалась при выполнении учебно-тренировочного полёта. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.

 

Схватка с океаном

17 января 1960 года десантную баржу с четырьмя советскими бойцами унесло в Тихий океан.

Схватка с океаном

17 января 1960 года десантную баржу с четырьмя советскими бойцами унесло в Тихий океан.

 Четыре парня 49 суток мужественно боролись и со стихией, и с голодом, и с жаждой.

Они не потеряли человеческого достоинства и победили. Вот имена героев: Анатолий Крючковский, 21 год, Филипп Поплавский, 20 лет, Иван Федотов, 20 лет, Асхат Зиганшин, 21 год.

Спасла отважную четверку береговая охрана США, а об их одиссее был поставлен художественный фильм, который так и назывался — «49 дней».

Фронтовой бомбардировщик Су-24

17 января 1970 года впервые поднялся в воздух Су-24

Фронтовой бомбардировщик Су-24

17 января 1970 года впервые поднялся в воздух Су-24

Он предназначен для нанесения ракетно-бомбовых ударов в простых и сложных метеоусловиях, днем и ночью, в том числе на малых высотах с прицельным поражением наземных и надводных целей.

Су-24 принят на вооружение 4 февраля 1975 года. Выпускался на Новосибирском авиазаводе и КнААПО. Серийное производство всех модификаций прекращено в 1993 году. Всего было выпущено около 1200 этих машин. Модернизированный Су-24М2 совершил первый полёт в 2001 году. Этот самолет стоит на вооружении не только России, но и Белоруссии, Украины, Узбекистана, Алжира, Анголы, Сирии, Казахстана и др.
Максимальная взлётная масса машины — 39,7 т, максимальная скорость полёта на высоте составляет 1700 км/ч, потолок — 11 500 м.

Вооружение. Стрелково-пушечное: 1 х шестиствольная 23-мм пушка ГШ-6-23 с 500 сн.

Управляемые ракеты: «воздух-воздух»: 2 × Р-60 (АА-8), «воздух-земля»:. 4 × Х-25МЛ/МР или Х-23. Неуправляемые ракеты: 192 (6 × 32) × 57 мм С-5 в блоках УБ-32. Бомбы: свободнопадающие и корректируемые различного назначения, бомбовые кассеты 3 × 1500 кг (ФАБ-1500, КАБ-1500Л/ТК и т. д.)

Су-24 применялись в Афганской войне (1979—1989). Самолёты, доставшиеся Азербайджану, ограниченно применялись в ходе Карабахской войны. Узбекские Су-24 участвовали в гражданской войне в Таджикистане, одна машина была сбита. Наиболее интенсивное боевое применение было у российских самолётов в ходе обеих Чеченских войн. Всего на Северном Кавказе было по разным причинам потеряно три машины. Также российские Су-24 применялись во время войны в Южной Осетии в 2008 году.

Последний бой генерала Малофеева

17 января 2000 года геройски погиб Михаил Юрьевич Малофеев — начальник отдела боевой подготовки 58-й армии

Последний бой генерала Малофеева

17 января 2000 года геройски погиб Михаил Юрьевич Малофеев — начальник отдела боевой подготовки 58-й армии

Михаил Малофеев родился 25 мая 1956 года в городе Ломоносов Ленинградской области (ныне в составе города Санкт-Петербург). По национальности — русский. В 1973 году, по окончании средней школы, поступил и в 1977 году окончил Ленинградское высшее общевойсковое командное училище имени С. М. Кирова. Служил командиром взвода, роты, начальником штаба батальона. Проходил службу в Группе советских войск в Германии, после чего был переведён в Закавказский военный округ, а через два с половиной года вместе с полком на два года убыл в Туркестанский военный округ.

В 1989 году Малофеев окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе и был назначен на должность командира батальона в Заполярье; последовательно занимая в дальнейшем должности заместителя командира полка, начальника штаба, командира полка и заместителя командира дивизии. В 1995 году — Командир 134 МСП (в/ч 67616) 45МСД. С 1995 по 1996 годы принимал участие в восстановлении конституционного порядка в Чеченской республике. С декабря 1997 года полковник Малофеев служил на должности командира 138-й отдельной гвардейской Краснознамённой Ленинградско-Красносельской мотострелковой бригады Ленинградского военного округа (посёлок Каменка Ленинградской области), и в последующем стал заместителем начальника управления боевой подготовки Ленинградского военного округа.

С 1999 года генерал-майор Малофеев участвовал в антитеррористической операции на Северном Кавказе, занимая пост начальника отдела боевой подготовки 58-й армии Северо-Кавказского военного округа — заместителя командующего группировкой федеральных войск «Север» в Чеченской Республике.

14 января 2000 года генерал-майору Малофееву М. Ю. были поручены разработка и проведение специальной операции по овладению силами батальона Внутренних войск МВД РФ зданиями Грозненского консервного завода. Операция имела стратегическое значение для дальнейшего продвижения федеральных сил к центру столицы Чечни. Для реализации этого замысла утром 17 января 2000 года две штурмовые группы выдвинулись к западной окраине завода. Понимая складывающуюся обстановку, боевики отчаянно оборонялись, открыв плотный огонь из стрелкового оружия. Попав под шквальный огонь, штурмовые группы залегли и стойко отражали атаки боевиков. При этом трое военнослужащих были ранены и один погиб. Нависла угроза уничтожения штурмующих групп и срыва боевой задачи федеральной группировки. В это время на северо-западную окраину Грозного прибыл генерал-майор Малофеев с оперативной группой, состоявшей из начальника артиллерии 276-го мотострелкового полка, двух связистов и капитана-стажёра из Общевойсковой академии. Посчитав, что после проведенной мощнейшей огневой подготовки, в ближайшем к боевикам здании в живых никого не осталось, генерал занял его. Но отсидевшиеся в подвалах боевики, как только утих огонь, вышли наружу и столкнулись с группой генерала Малофеева. Генерал вступил в бой и отстреливался, прикрывая отход подчинённых, несмотря на полученное ранение головы. Боевики открыли огонь из гранатомётов и миномётов, и генерал Малофеев со своей группой погиб под обломками стены. В течение полутора суток федеральные войска никак не могли подойти к месту гибели генерала, но, когда зданием удалось, наконец, овладеть, — при разборе завалов вместе с генерал-майором Малофеевым было обнаружено тело сержанта Шараборина — радиста, сопровождавшего своего командира в его последнем бою.

28 января 2000 года генерал-майор Малофеев был похоронен с воинскими почестями на Никольском кладбище Александро-Невской лавры Санкт-Петербурга. Указом Президента РФ от 9 февраля 2000 года № 329 за мужество и героизм, проявленные при ликвидации незаконных вооруженных формирований в Северо-Кавказском регионе, генерал-майору Малофееву Михаилу Юрьевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

23 февраля 2000 года в Большом Кремлёвской дворце в Москве «Золотая Звезда» Героя России была передана вдове Героя — Светлане Малофеевой.

Сарыкамышская операция

17 января 1915 года завершилась Сарыкамышская операция

Сарыкамышская операция

17 января 1915 года завершилась Сарыкамышская операция

Это операция  русской Кавказской армии (генерал И. И. Воронцов-Дашков) против 3-й турецкой армии (командующий — военный министр Энвер-паша).

В результате упорных боев турки потерпели поражение, что упрочило положение Кавказского фронта и облегчило действия английских войск в Ираке и при обороне Суэца.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение