RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Мальчики становятся мужчинами
25 июня 2013 г.

Мальчики становятся мужчинами

Повесть о курсантах Каспийского высшего военно-морского Краснознаменного училища (КВВМКУ) имени Сергея Мироновича Кирова
Слава нашему Военно-морскому флоту!
28 июля 2013 г.

Слава нашему Военно-морскому флоту!

28 июля - День ВМФ СССР и России
Актёр былинной силы
8 февраля 2015 г.

Актёр былинной силы

9 февраля 2015 года - 100 лет со дня рождения Бориса Федоровича Андреева
Ветераны в наших сердцах
23 апреля 2016 г.

Ветераны в наших сердцах

Продолжаем традиционный конкурс патриотической поэзии, посвященный в 2016 году 100-летию прославленного советского аса Героя Советского Союза А.П. Маресьва
«И Я МОЛЮСЬ – О, РУССКАЯ ЗЕМЛЯ!»
8 декабря 2016 г.

«И Я МОЛЮСЬ – О, РУССКАЯ ЗЕМЛЯ!»

Церковь и литература: проблему анализирует известный прозаик и литературный критик
Главная » Читальный зал » Кровавая комната

Кровавая комната

Ст. научный сотрудник КГАЭ Колупаев
10.4.1975 г.».
«Справка
27 мая 1975 года провел беседу с гражданином Лукьяновым Александром Ильичем (Проспект мира, дом 192, кв. 1) — бывшим пом. начальника Гражданского управления 8-й комендатуры.
Лукьянов А.И. рассказал, что в разговорах с немцами, последние неоднократно заявляли, что между фортом № 6 и бывшим имением Фридрихсберг был подземный авиазавод или ангар. Оттуда после поднятия «земельной крыши» вылетали самолеты в направлении железной дороги. В районе, западнее 1—1,5 км Фридрихсберг имеются три бункера. В самом имении была бензоколонка, из которой они в 1945 г. выкачали около 12 тонн бензина.
Ст. научный сотрудник КГАЭ Колупаев
27.5.1975 г.».
Как видим, в исчезновении бензина из колонки ничего таинственного нет. Его просто чисто по-русски сперли. Тем не менее оба свидетельства в купе с другими показывали, что в имении есть смысл провести биолокационное исследование, используя возможности Кольцова. На следующей день мы отправились туда в сопровождении инструктора по связям с прессой Калининградского облисполкома Андреем Калитиным.
На том месте, где когда-то красовалась фешенебельная вилла, теперь был заросший травой пустырь. Мы никогда бы не смогли найти его, если бы не помощь провожатого, которого Калитин взял в правлении совхоза «Майский». Это был хромой старик с впалыми небритыми щеками. От него густо разило махрой и винным перегаром. Старик проявил незаурядную словоохотливость. Он гордо представился совхозным сторожем Георгием Мефодиевичем Жуковым и рассказал, что сразу после войны служил здесь в подсобном хозяйстве под командованием майора Курицы. В тот вечер, когда тому срезало голову натянутый через дорогу проволокой, Жуков и сам чуть не погиб. Он возвращался через лес из тыла армии и был обстрелян неизвестными. Одна пуля чиркнула по плечу, а другая угодила прямо в коленку. С тех пор Георгий Мефодиевич хромает. Я попросил старика рассказать о подробностях гибели Курицы.
— Темная история, — нехотя ответил Жуков. — Разговоры потом ходили, что это случилось, когда он ехал на хутор к жившей там немке Луизе. Она была богатой, имела большое хозяйство, автомобиль. В доме даже был телефон. Курица ее долго обхаживал. Кто говорил, что по женской части. А кто утверждал, что майор пытался у нее что-то выведать о сокровищах Коха. В тот день Луиза якобы позвонила Ивану Ивановичу и попросила срочно приехать для разговора по интересующему его вопросу. Майор помчался на мотоцикле навстречу своей страшной гибели. Странно то, что в тот же вечер Луизу нашли в ее доме задушенной. Бабы сплетничали, мол, это дел рук мужа Луизы, который скрывался в лесах. Думаю, враки. В лесах тогда, действительно, года эдак до 47-го какой только сброд ни шатался: и недобитые эсэсовские части, и бандитские шайки, и спецгруппы, оставленные фашистами для укрытия кладов с сокровищами. Ведь немцы надеялись вскорости вернуться в Восточную Пруссию. Думаю, одна из таких групп (их тогда называли вервольфовцами) и уничтожила Луизу и нашего майора. Видно, слишком близко он подобрался к тайне сокровищ Эриха Коха.
Когда пришли на место, Иван Евсеевич уточнил у Жукова, где стояли главные строения имения, и начал обследовать пустырь с помощью своих «рамок». Жуков с интересом следил за его манипуляциями, а сам продолжал говорить как по-писаному. Видимо, ему не раз приходилось проводить подобные экскурсии.
— Вот, видите, — показал он рукой куда-то вдаль, — там было большое озеро, вернее, пруд. Когда майор Курица, изучив его, решил спустить воду посредством механизма, находящегося в колодце, то к нашему удивлению она ушла не через ручей, а каким-то другим путем. Думаю, где-то под землей есть потайной шлюз.
А вон ту сопку раскопали археологи в 1965 году. Разрез шурфа примерно такой. Я знаю, потому что участвовали в раскопках. Верх 50 — 70 сантиметров растительного грунта, далее в пределах двух метров идет булыжный камень, кирпичный щебень. Там был обнаружен мельничный жернов и гранитный могильный камень. Далее, около метра шел грунт, затем слой бетона до 10 сантиметров, покрытый битумом. После этой гидроизоляции, мы насторожились, и стали копать дальше. К этому времени приехал заместитель председателя крайисполкома Кролевский с офицерами, посмотрел разрез и остановил работы. Почему? До сих пор не могу понять.
- А та часть парка, которая примыкает к пустырю, была сооружена за годы войны, - продолжал свой рассказ старик. - Все деревья пересаженные. Когда археологи разрыли два или три дерева, предстала странная картина. Крупные корни отрезками примерно в один метр были заанкерены вглубь полосовым железом, обернутым в промасленную пеньку (чтобы деревья не повалило ветром, пока не приживутся).

Около особняка был бункер, соединенный тоннелем с подвалом здания. Жители совхоза, обследуя его, в одной из комнат (которая была замурована), нашли спрятанные домашние вещи: ковры, фарфор, столовое серебро, несколько ящиков с вином, другие предметы.

В 1945—46 годах особняк был сильно разрушен и сожжен. Однако стены в пределах первого этажа и подвалы оставались целыми еще несколько лет, пока местные жители не растащили кирпич. Над главной входной дверью красовался фашистский орел со свастикой в когтях. В подвале имелась котельная с особыми устройствами регулирования температуры для каждой комнаты. На щите этого агрегата сохранились названия комнат, в том числе: «Циммер Э. Коха» и «Адольф Гитлер циммер». Сам особняк стоял на возвышенном месте, а перед ним расположена низина. Сейчас она представляет собою заболоченное место. Однако если сличить ряд немецких топографических планов, можно видеть, что в этой низине было то три, то два озера. Так что низина все время видоизменялась. Старожилы нам говорили, что немцы частенько устраивали бункеры-тайники под озерами. Эту версию, кстати, никто не проверял.
Между тем Иван Евсеевич закончил составление схемы. Он четко определил контуры подземного бункера возле слабо различаемого фундамента особняка, а также подземного хода, начинающегося под бывшим озером и уходящего далеко в лес.
— В бункере «рамка» фиксирует какие-то кожаные, деревянные, матерчатые изделия, — сказал Кольцов. — А в подземном ходе — огромное скопление металла. Вот где интересно было бы раскопать. Правда, глубины немалые — 3 — 5 метров.
Из бывшего имения Коха мы уезжали в надежде, что когда-нибудь вернемся сюда с большими полномочиями и возможностями для проведения раскопок.

Глава 9. Недосягаемый бункер

На следующий день я отправился искать Генриха Коленко по адресу, указанному им самим в письме в Министерство культуры. Недалеко от городского кладбища стоял старый немецкий особняк с облупившейся краской на закрытых дверях и ставнях. Казалось, что в нем давно никто не живет. Тем не менее, я минуты две добросовестно стучал в дубовую дверь кулаком, поскольку особняк имел указанный в письме адрес. Наконец внутри дома послышался шум, щелкнул замок, и в дверном проеме появилась фигура худого небритого мужчины лет пятидесяти пяти с всклоченными волосами и заспанным лицом. Представившись, я спросил:

— Вы Генрих Коленко?
- Я буду, — тихо ответил мужчина, и мне показалось, что в глазах у него мелькнул испуг.

Представившись, я без всяких околичностей спросил:
- Вы писали в Министерство культуры, что знаете, где находится вход в фашистский бункер с какими-то ценностями. Можете показать?
Коленко съежился. Его глаза забегали. Лицо приняло жалкое и несчастное выражение. Тем не менее, он посторонился, пропуская меня в дом, и еще тише проговорил:
— Могу. Да. Но лучше бы не надо.
В доме царил непередаваемый беспорядок. Чувствовалось, что человеку, обитающему здесь, давно было не до организации своего быта. Мы прошли в единственную освещенную комнату, где на заваленном бумагами столе горела керосиновая лампа. Рядом стоял замызганный диван, на котором валялось синее флотское одеяло.
— Почему же не надо? — постарался, как можно бодрее, спросить я.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — почти прошептал Коленко и левой рукой начал поправлять фитиль в лампе. Только тут я заметил, что у него почти нет правой кисти — лишь культя с отростком, напоминающим большой палец. Вспомнилось письмо из Красноярска, с которого началась вся эта история, и описанный в нем взрыв коробочки в руках подростков. Подумалось: вот откуда это выражение страха в глазах Коленко.
— Вы только покажите, а что из этого выйдет, никому не известно, — попросил я и наткнулся взглядом на лежащий на столе исписанный лист с заголовком «Янтарная комната в лапах НКВД». — Это что?
— Да я ведь тоже пописываю, — оживился Коленко. — И у меня своя версия есть. Вот пытаюсь изложить.
— Интересно. Не могли бы поделиться?
— Отчего же, пожалуйста. Не могу поверить в непричастность НКВД к судьбе Янтарной комнаты.
— У вас есть мотивы?
- Как вам сказать? Скорее логические посылы. Судите сами. Аппарат НКВД обладал собственными дивизиями и даже армиями, которых в 1941 году было целых пять. В конце войны личный состав НКВД занимался «зачисткой» оккупированных территорий, вывозом из Германии промышленного оборудования и стратегического сырья, а также произведений искусств. Главным специалистом в этой операции был академик АН СССР Игорь Эммануилович Грабарь. Кстати, академиком Грабарь стал в 1943 году, когда в войне наступил долгожданный перелом и Красная Армия пошла в наступление. В 1943 году стало ясно, что РККА придется воевать до победного конца, брать Варшаву и Берлин, возвращать на Родину музейные ценности. Под общим руководством Грабаря работала и комиссия профессора Брюсова в Кенигсберге. А знаете ли вы, что к ней было приписано 12 офицеров НКВД, в чьих руках оказался доктор Роде. Можно ли поверить, что чекисты, выбивавшие любые признания даже из «ленинской гвардии», не смогли справиться с каким-то Роде? Потом был схвачен Эрих Кох, впоследствии помещенный в польскую тюрьму. Польша входила в число стран «социалистического лагеря». Только дурак может поверить в то, что Коха не трясли и не вытрясли все, что нужно. В марте 1946 года в Кенигсберг из Ленинграда отправились реставратор Екатерининского дворца Кучумов, и заведующий сектором музеев отдела культуры Ленгорсовета Трончинский. Миссию Кучумова и Трончинского принято называть «второй янтарной комиссией». Подвергнув выводы и отчет «комиссии Брюсова» детальному анализу и разбору, Кучумов и Трончинский пришли к выводу, что Янтарную комнату найти можно. «Не может быть, чтобы, имея такое количество живых свидетелей, включая самого Роде, первая «янтарная комиссия» не могла добиться от него правды!», — рассуждал Анатолий Михайлович Кучумов, и был наверняка прав. Доктор Альфред Роде приезда Кучумова и Трончинского, как известно, не дождался. Исчез. Пропал. Растворился. В марте 1946 года при обследовании развалин Королевского замка Кенигсберга Кучумов и Трончинский натолкнулись в одной из полуразрушенных башен на остатки копий служебной переписки Роде. Как вам это нравится? Опять копии служебной переписки Роде, спустя год после обследования Кенигсбергского замка «комиссией Брюсова» и изъятия этих самых копий! Сколько всего было «копий» и почему они не были обнаружены в замке 25 апреля 1945 года профессором Иваненко, который первым нашел немецкую документацию, связанную с Янтарной комнатой? А не подбросили ли их позже? Эта проблема не исследовалась. «Копии» переписки Роде, обнаруженные «второй янтарной комиссией», были переданы в архив Министерств культуры РСФСР, однако их подлинность была подвергнута сомнению учеными уже тогда, в 1946 году! Помимо остатков «копий» переписки Роде, Кучумов и Трончинский нашли повсюду разбросанные обломки мебели из Екатерининского дворца, осколки битого китайского и японского фарфора из Владимирского дворца в Царском Селе. В одном из помещений восточного крыла замка, около главных ворот, в куче гари были обнаружены шесть сильно обгоревших больших бронзовых замков от дверей «Лионского зала» из Екатерининского дворца. Около входа в «Орденский зал», где, по свидетельству Роде, сгорела «Янтарная комната», были обнаружены три «перегоревшие» мозаичные картины из Янтарной комнаты. В куче мусора, впрочем, не удалось обнаружить больше ничего — ни битого стекла от зеркальных пилястров комнаты, ни сгоревшей дубовой основы янтарных панелей, ни обгоревшей позолоты, ни крепежа панелей, ни фрагментов деревянной резьбы. Опять все похоже на инсценировку. Следы Янтарной комнаты, по моему глубокому убеждению, следует искать в закрытых архивах НКВД. Версии о вывозе Янтарной комнаты в направлении Линца или Хельмаштедта, выстроенные на основе неких копий служебной переписки Роде, напоминают хорошо притянутую за уши «стряпню».
— Допустим, — не без удивления согласился я. — Но зачем НКВД Янтарная комната?
— Это уже другой вопрос, — усмехнулся Коленко. — Высокие чины НКВД делали состояния на войне. Но есть и более «чистая» версия. Ее в свое время выдвинул художник Александр Воробьев, который якобы сопровождал Янтарную комнату из Царского села в Москву в первые дни войны. Да-да, не удивляйтесь. Если мы верим, что несколько фашистских солдат смогли демонтировать ее и вывезти в Кенигсберг, то почему сразу должны отметать возможность того, что несколько специалистов НКВД под началом художника Воробьева раньше немцев провели такую операцию? В Екатерининском дворце оставили дубликат Янтарной комнаты, которым и довольствовались фашисты. Настоящий шедевр был якобы вывезен в Москву и хранился в Третьяковской галерее. Однажды в ноябре1941 года художников Воробьева и Бреккеля, ночевавших в Третьяковке рядом с шедевром, который был уложен в ящики, разбудили поздней ночью и увезли на Тушинский аэродром. Туда же привезли и ящики с янтарными плитами. Их перегрузили в «Дуглас» с американскими опознавательными знаками. Офицер НКВД вручил Бреккелю документы на Янтарную комнату и запихал его в американский самолет. Больше ни Бреккеля, ни Янтарной комнаты Воробьев не видел.
— Но зачем и кому в США понадобилась Янтарная комната в 1941 году? — еще больше удивился я.
— По мнению самого Воробьева, известному миллионеру и другу России Хаммеру. В первые дни войны разведка США получила информацию о том, что Берия (с ведения Сталина) начал прощупывать Германию на предмет заключения второго «брест-литовского» мирного договора. Попытка сорвалась, скандал получился изрядный. На фоне стремления нашей дипломатии добиться быстрейшего открытия второго фронта, необходимо было сгладить последствия инцидента. На это был способен влиятельный Хаммер, который, как известно, являлся заядлым коллекционером. Вот ему и предложили в обмен на Янтарную комнату надавить на Рузвельта и его команду, чтобы как можно быстрее начались поставки в Советскую Россию вооружений, а также активней шли мероприятия по открытию второго фронта.
— Версия интересная, — согласился я, - но требует дополнительных доказательств.

Побеседовав еще немного, мы договорились, что Коленко, не откладывая, сегодня же покажет место входа в известный ему бункер. На улицу Багратиона мы добрались на такси за 10 минут. Подойдя к угловому дому, Генрих Иванович издали показал место посреди двора, где лежал небольшой валун:

- Вход расположен рядом с камнем, под небольшой толщей грунта. Раскопать можно даже вручную, до лаза не больше метра. Только просьба, на меня не ссылайтесь. Ладно?

Вечером мы с Иваном Евсеевичем Кольцовым приехали к этому дому для окончательной рекогносцировки. Он взял с собой свои «рамки» и провел обследование двора. Биолокация показала, что здесь действительно имелась большая подземная емкость, чем-то заполненная почти наполовину. На пожарном щите, стоявшем в глубине двора, я обнаружил лом. Несколько раз ударил им в трещину на асфальте рядом с валуном, и лом неожиданно провалился в пустоту. Это была удача. Тревожило только то, что она оказалась слишком легкой. У меня возникло предчувствие приближающихся неприятностей. И они не заставил себя долго ждать.
Утром я на городском рынке нанял двух чернорабочих-поденщиков, и мы с лопатами и кирками отправились на улицу Багратиона. Замысел был таков. Гостиница, где мы жили с Кольцовым, находилась рядом с городской администрацией. Иван Евсеевич, который имел письменное разрешение Географического общества РФ на проведение поисковых раскопок в Калининграде (хотя и без конкретного указания места), остался в номере. Я должен был ему позвонить, как только мы с рабочими откопаем вход в подземелье. Дальше действовать самостоятельно мы не имели права. По моему звонку Ивану Евсеевичу предстояло бежать в городскую администрацию и в соответствующем управлении официально зафиксировать результат нашего поиска, чтобы продолжить обследование подземелья уже с представителями власти. Но замысел затрещал по швам, как только мы рабочими вошли в заветный двор. Посреди него, на том месте, где находился предполагаемый вход в бункер, стояла автомобильная «ракушка». Я просто остолбенел: вчера ночью ее еще не было, а сегодня утром, как гриб выросла.
Побежал в ЖЭК. Начальница конторы пояснила, что час назад из вышестоящего органа принесли разрешение на установку во дворе автомобильного тента типа «ракушка» живущему в этом доме инвалиду. Мне сразу показалось, что случившееся не похоже на случайное совпадение. Кто-то за нами явно присматривал и создавал препятствия для раскопок. Записав номер квартиры инвалида, и заплатив «неустойку» рабочим, я снова отправился на улицу Багратиона.
Дверь квартиры мне открыл дебелый, холеный мужчина лет сорока. Я спросил, можно ли поговорить с инвалидом, который поставил сегодня «ракушку» во дворе.
— Ну, я инвалид, — с вызовом ответил здоровяк. — Что нужно?
От неожиданности я не сразу нашел нужный тон.
— Понимаете, на месте, где вы поставили «ракушку», предположительно находится подземелье времен войны. Мы хотим отрыть вход в него. Не могли бы вы открыть ракушку и разрешить поработать в ней? Конечно, не безвозмездно.
Здоровяк долго смотрел на меня бычьими глазами. Потом молча повернулся и ушел вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Вскоре послышался его голос:
— Алло, Валет. Тут человечек пришел, нашей «ракушкой» интересуется. Что ему ответить? Хорошо.
И уже обращаясь ко мне, инвалид прокричал с появившейся в голосе вежливостью:

— Да вы заходите, пожалуйста, что у двери стоите?
Я пошел на голос и оказался в просторной прихожей, в которой стоял диван, телевизор, телефонная тумбочка. Стены были обиты европейской вагонкой, что по тем временам считалось высшим пилотажем.
— Вы меня извините, — медленно начал хозяин, — но я пока не могу разрешить вам что-либо делать в моей «ракушке». Человек, который устроил мне разрешение на ее установку, категорически запретил это до тех пор, разумеется, пока вы не получите официальное «добро» от властей. Еще раз извините. Не хотите ли кофе или чай?

— Нет, спасибо, — раздосадованно отказался я и пошел к двери. Расстройство мое было не настолько сильным, чтобы я не заметил странного поведения хозяина квартиры. Он, несмотря на свои габариты, проворно прошмыгнул впереди меня к двери, но вместо того, чтобы открыть ее, как будто случайно защелкнул замок. Потом долго возился с ним, извиняясь за свою неловкость. Нужно учесть, что тогда шел 1992 год, в стране еще не установился тот преступный беспредел, который сегодня нас сделал опытными и осторожными, поэтому у меня не вызвало ни малейшей тревоги явное затягивание времени хозяином квартиры. И напрасно. Как только я через несколько минут открыл дверь подъезда, чтобы выйти на улицу, тут же получил сильнейший удар в переносицу чем-то твердым и тяжелым. Проваливаясь в черную бездну, услышал напутственные слова:
— Забудь сюда дорогу, следопыт.
Очнулся я минут через пять под дверью в луже крови. Беда в том, что мой нос уже был один раз перебит в молодости, а теперь его совсем снесло и переместило под кожей почти под глаз. Кое-как поднявшись на ноги, я закрыл окровавленное лицо носовым платком, вышел на улицу и остановил такси, назвав адрес флотского госпиталя. Там служил мой давний приятель подполковник медицинской службы Леня Кишко. Однажды во время дальнего похода на боевую службу в Центральную Атлантику на сторожевом корабле «Сильный», к которому мы оба были прикомандированы, наши каюты оказались рядом. За несколько месяцев плавания мы сдружились. Добрые отношения продолжались и на берегу. С перебитым носом мне нужно было попасть именно к Лене, чтобы он его вправил, не делая никаких официальный записей в книге учета пациентов. Дело в том, что обо всех уличных травмах офицеров тогда еще по инерции, как в советское время, немедленно докладывалось по политической линии наверх, вплоть до Москвы. А поскольку, опять же по инерции, в Вооруженных Силах хотя и вяло, но продолжалась борьба с пьянством, развязанная в начале перестройки Горбачевым и Лигачевым, то после подобного доклада на офицера автоматически ложилось подозрение в пьяной драке. Потом, пойди докажи, что ты не верблюд. Не улыбалось и мне стать героем такого доклада. Поэтому и помчался я к Лене. К счастью, он оказался на месте. Сделал мне обезболивающий укол. Потом посадил над тазом и вправил нос, из которого при этом в два ручья хлынула кровь. Доктор законопатил мои ноздри тампонами и только потом поинтересовался причиной травмы. Выслушав мой рассказ, он посоветовал все-таки написать заявление в местное отделение милиции, а потом проинформировать о случившемся особистов.
- Нельзя допустить, чтобы ублюдки хозяйничали в городе, — резюмировал Леня. С этим невозможно было не согласиться.
В отделении милиции к моему рассказу отнеслись без энтузиазма.
— Случай гадкий, но доказать ничего не получится, — виновато улыбаясь, сказал мне начальник отделения — молодой подполковник, которому явно не хотелось вешать на коллектив «мутное» дело без малейшей перспективы на раскрытие. — Если тут действительно с Янтарной комнатой связано, то вам лучше в особый отдел обратиться. Давайте мы вас отвезем туда.
...Там дежурный, выслушав мою историю, тут же доложил обо мне одному из заместителей начальника особого отдела. После этого меня проводили к нему. Капитан первого ранга долго уточнял детали. Потом приказным тоном сказал:
— Вы больше ничего не предпринимайте. Сворачивайте работу и уезжайте в Москву. Кому надо я доложу все, как есть, и вас начальство не осудит. Понимаю, что вам трудно, однако очень прошу, соберитесь с силами и подробнейшим образом опишите все, что с вами случилось. Мы покопаемся в этом деле и разберемся, не сомневайтесь.

 

Глава 10. Необычная миссия Красного Креста

Когда такое ведомство, как военная контрразведка, в советское время рекомендовало сворачивать деятельность по конкретной теме, то никому даже и в голову не приходило оспаривать такое решение. К тому же мой сломанный нос постоянно кровоточил, периодически нестерпимо болела голова, подташнивало, видимо, без сотрясения мозга все-таки не обошлось. В таком состоянии хочешь - не хочешь, а вынужденно свернешь работу. Единственное, что задерживало нас в Калининграде, продолжающееся исследование района пивзавода Понарт группой Пронина. К тому же наша работа в Калининграде получила такую огласку, что к нам стали звонить и приходить люди с информацией по янтарной теме. Некоторые приносили любопытные документы, которые представляли определенную ценность для дальнейшей поисковой работы. Я позвонил в редакцию Чупахину и обрисовал обстановку. Он дал добро задержаться еще на пару дней, чтобы закончить начатое, а также договориться с местными военными о помощи в следующей поисковой экспедиции. Несмотря на недомогание, ни тогда, ни позже я не пожалел, что задержался. Причиной тому две интереснейшие встречи, которые состоялись в те дни: с бывшим военным переводчиком Николаем Прохановым, который обслуживал поездки в Калининград берлинского искусствоведа Пауля Колера и уже не раз упоминавшегося доктора Герхарда Штрауса, и с офицером контрразведки Владимиром Широковым. О предоставленной ими информации следует рассказать подробно.
Капитан в отставке Николай Иванович Проханов позвонил рано утром, сказал, что знает меня по публикациям в «Красной звезде» и хотел бы встретиться, чтобы рассказать нечто интересное по поводу Янтарной комнаты и ознакомить с кое-какими документами. В назначенный час в номер постучался и вошел бравый старичок небольшого роста с совершенно белой головой, голубыми глазами и розовыми щечками. В руках у него был полиэтиленовый пакет, из которого Проханов после приветственных рукопожатий достал и торжественно поставил на стол бутылку «Московской», банку с консервированными огурцами, полбуханки хлеба и шмат сала.
- Посидим по-русски, не против? — улыбнулся старичок. — Не часто доводится встречаться с московским журналистом.
Я достал из холодильника минералку, банку тушенки, поставил стаканы. И потекла, как говаривали в старину, приятная беседа. О Штраусе, правда, бывший переводчик ничего существенно нового мне не рассказал, но история появления этого немецкого доктора в Калининграде в интерпретации Проханова выглядела интересней, чем та, которую я уже знал.
- В 1946 году, — приступил к рассказу Проханов, — в Берлине работала группа ленинградских искусствоведов, которую я обслуживал. Мы встретились с Гергардом Штраусом, который в то время трудился в министерстве народного образования ГДР. В приватной беседе немецкий ученый сказал, что точно знает, где спрятана в Кенигсберге Янтарная комната. Вернувшись на родину, наши спецы стали ломать голову, как организовать поездку Штрауса в Калининград. Тогда это было сложно — бывший Кенигсберг стал закрытым для иностранцев городом. Ученые отважились написать Сталину. Тот начертал на их письме резолюцию: «Доставить доктора Штрауса в Кенигсберг». Затем сделал приписку: «А Янтарную комнату — по назначению». Так Штраус оказался в Калининграде.
Проханов подарил мне копии некоторых документов, оставшихся от пребывания Штрауса в России. Приведу их с небольшими сокращениями.
«Показания доктора Штрауса о произведениях искусств, вывезенных из Советского Союза во время войны.

1. Что мне известно о советских произведениях искусств, которые во время войны вывезены в Германию:

а) Янтарная комната из Детского села.

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21  »

Комментарии:

Николай Шумилов 27.12.2013 в 09:39 # Ответить
О Янтарной комнате и не только
К сожалению, Янтарная комната, как и другие сокрытые нацистами в Калининградской области гигантские национальные культурные ценности, почти никому не нужна

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
10 апреля
пятница
2020

В этот день:

Город Сталина

10 апреля 1925 года город Царицын переименован в Сталинград.

Город Сталина

10 апреля 1925 года город Царицын переименован в Сталинград.

Сделано это было вовсе не Сталиным, как утверждают недобросовестные историки. Решение было принято по результатам проведённых по этому вопросу городских и уездных съездах и собраниях рабочих.

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) хранится письмо Сталина секретарю Царицынского губкома ВКП(б) Шеболдаеву, где генсек указывает, что переименование Царицына начато без согласования с ним и он настоятельно возражает против присвоения городу его имени. Однако, решение было принято и город стал называться именем Сталина.

Ядерное братство

10 апреля 1955 года между СССР и КНР подписано соглашение о строительстве в Китае циклотрона и ядерного реактора.

Ядерное братство

10 апреля 1955 года между СССР и КНР подписано соглашение о строительстве в Китае циклотрона и ядерного реактора.

С участием советских специалистов уже в середине 1955 года в Китае развернулось строительство исследовательского реактора на тяжелой воде, а в сентябре 1958 года был введен в строй ускоритель элементарных частиц.

Затем китайская атомная программа была дополнена секретным военным разделом, который нашел свое отражение в 12-летнем (1956-1967) плане развития науки и техники, направленном на создание национальной научно-технической базы. Особое внимание было уделено развитию атомной энергетики и электроники, а в военной области - разработке ядерного оружия и его носителей.

Расстрел чекиста

10 апреля 2005 года в Москве был убит бывший начальник Управления ФСБ по Москве и Московской области генерал-полковник ФСБ Анатолий ТРОФИМОВ.

Расстрел чекиста

10 апреля 2005 года в Москве был убит бывший начальник Управления ФСБ по Москве и Московской области генерал-полковник ФСБ Анатолий ТРОФИМОВ.

 

Трофимова расстрелял киллер на улице Клязьминская в Москве, возле дома номер 11 в его автомобиле джип Grand Cherokee; ранения получила также жена генерала, сидевшая в автомобиле, которая позже скончалась. Расследование преступления зашло в тупик.

 

Трофимов до 1991 года занимался к КГБ отслеживанием диссидентов. А после 1991 года, наоборот, встал в одну шеренгу с бывшими инакомыслящими. Отличился тем, что в октябре 1993 года участвовал в аресте вождей оппозиционного Верховного Совета: в частности, Александра Руцкого и Руслана Хасбулатова. В мае 1994 года был назначен в Академию ФСБ на должность начальника курсов повышения квалификации руководящего состава. 19 января 1995 года указом Ельцина был повышен до заместителя директора ФСБ и одновременно стал начальником московского Управления ФСБ.

В феврале 1997 уволен, по мнению некоторых СМИ, в результате депутатского запроса Ю. Щекочихина. Как известно, впоследствии Щекочихин умер «странной» смертью. По свидетельству коллег, он втечение двух недель превратился в дряхлого старика, у которого стали отказывать все внутренние органы. Медицинское расследование показало, что смерть наступила в результате интоксикации организма. Многие СМИ писали тогда о возможном применении поллония (кстати, впоследствии похожей смертью умер бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко). Что касается Щекочихина, то незадолго до своей смерти, в 2002—2003 гг. он был членом «Общественной комиссии по расследованию обстоятельств взрывов домов в городах Москве и Волгодонске и проведения учений в городе Рязани в сентябре 1999 года». Речь шла о пресловутых учениях ФСБ по закладке в жилые дома муляжей, имитирующих взрывные устройства.

Трофимова расстрелял киллер на улице Клязьминская в Москве, возле дома номер 11 в его автомобиле джип Grand Cherokee; ранения получила также жена генерала, сидевшая в автомобиле, которая позже скончалась.

В апреле 2006 года в западной прессе появились сообщения, связывающие Трофимова с Литвиненко и косвенно с поллонием. Так, британский депутат Джерард Баттен (Gerard Batten) заявил в парламенте ЕС, что Трофимов говорил А. Литвиненко о присутствии и деятельности среди политиков Италии множества бывших агентов КГБ, в качестве одного из которых на тот момент действовал Романо Проди. Согласно газете EU Reporter, «ещё один бывший высокопоставленный офицер КГБ, действовавший в Лондоне, подтвердил рассказ».

В общем, история настолько запутанная, что вряд ли расследование гибели Трофимова и его жены когда-нибудь дойдет до завершения.

 

 

Что с погодой?

10 апреля 1722 года по указу Петра I в Санкт-Петербурге начались систематические наблюдения за погодой.

Что с погодой?

10 апреля 1722 года по указу Петра I в Санкт-Петербурге начались систематические наблюдения за погодой.

Они первоначально носили описательный характер. Записи вёл вице-адмирал Корнелиус Крюйс. Вот, например, одна из таких записей: «Апрель, 22, воскресенье. Поутру ветер норд-вест. Пасмурно и студено… В полдни ветр малый норд-вест и дождь после полудня». Постепенно наблюдения приобретали более научный характер.

Победа над турками близ Браилова

10 апреля 1791 года во время русско-турецкой войны 1787-91 гг. русская гребная флотилия под командованием капитана 2 ранга Поскочина уничтожила 15 турецких судов при взятии укреплений близ Браилова.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение