RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Погоняло Клык
13 августа 2017 г.

Погоняло Клык

Новое стихотворение доброго друга нашего сайта уральского поэта Александра Костенко
Памяти русского поэта Юрия Кузнецова
17 ноября 2018 г.

Памяти русского поэта Юрия Кузнецова

17 ноября 2003 года ушел из этой жизни Юрий Поликарпович Кузнецов
Хроники окаянных лет
14 ноября 2015 г.

Хроники окаянных лет

Вышли в свет два тома без всякого преувеличения уникальной книги писателя и военного журналиста Михаила Захарчука «Через Великий Миллениум, или 20 лет на изломе тысячелетий. Дневник очевидца»
Наш автор — лауреат «Гринландии»
11 июля 2016 г.

Наш автор — лауреат «Гринландии»

В Кировской области завершился XXIV Всероссийский фестиваль авторской песни
Родился Михаил Захарчук
18 ноября 2016 г.

Родился Михаил Захарчук

Поздравляем писателя, публициста, военного журналиста Михаила Александровича Захарчука с днем рождения!
Главная » Читальный зал » Кровавая комната

Кровавая комната

В папке больше ничего не было. Часы показывали 19.10. Словно почувствовав, что я закончил читать, появился генерал-майор. Я сказал ему, что ознакомился с документами лишь бегло и хотел бы еще несколько дней поработать с ними, а также показал список страниц для ксерокопирования. Генерал был четок:
— Приходите завтра к 11 часам. Все ксерокопии будут готовы. После этого можете изучать документы дальше.
— Но ведь к этому времени я уже должен сдать в номер второй кусок, — взмолился я. — Можно отксерить сейчас, хотя бы пару документов по «Ольге»?
Генерал молча взял папки и через пять минут вернулся с белыми листками ксерокопий. Я ликовал, хотя впереди ждала бессонная ночь.

Глава 5. Убийство в гостинице «Красная»

После первого разговора с Гусевым мы не виделись с ним больше полумесяца, в течение которого произошли некоторые события, связанные с темой нашей беседы. Главное из них то, что Ельцин съездил в Германию и сделал там заявления о местонахождении Янтарной комнаты, после которых немцы долгое время были не на шутку взбудоражены.
Одна из наших центральных газет в те дни в статье «Ельцин знает, где собака зарыта (Янтарную комнату найдет тот, кто хорошо копает)» писала: «Германия устремилась на поиски сокровища, оцениваемого в 155 миллионов долларов. Немцев заинтересовала таинственная фраза Президента Ельцина, брошенная им во время визита в Германию. Агентство «Рейтер» процитировало ее так: «Я знаю, где это находится — в Восточной Германии, в подземельях».
После такого многообещающего заявления у немецких специалистов появились две версии.

По первой версии, сокровище спрятано в бункере под городской площадью Веймара. Эту версию подтверждает приводимая агентством «Рейтер» информация о том, что нацистский наместник в Восточной Пруссии Эрих Кох увез награбленные в России ценности в Веймар, когда на Восточном фронте началось беспорядочное отступление немцев под ударами советских войск.
Военный преступник Кох умер в польской тюрьме и до самой смерти утверждал, что «Янтарную комнату» найдут только со всей его коллекцией. Однако, по данным «Рейтер», сотрудники штази уже обыскивали веймарский бункер и ничего не нашли.

По второй версии, проводимой немецкой газетой «Бильд», клад спрятан в бункере полигона «Ольга» неподалеку от местечка Йонашталь на территории бывшей ГДР. Этот бункер был построен заключенными концлагерей и предназначался для самого фюрера. Однако Гитлеру так и не пришлось воспользоваться «Ольгой», и в 1945 году американские солдаты взорвали все подходы к бункеру.

Незадолго до падения своего режима Эрих Хонеккер приказал раскопать «Ольгу». Экскаваторы едва начали расчищать подход к первому входу, как пришел приказ: работы прекратить. Скорее всего, работы остановили по просьбе советских военных. Бункер представляет собой штольню, прорытую в горе, на которой располагалась советская воинская часть.

Несколько недель назад эта советская база была ликвидирована. На этой неделе, как заявило местное правительство, будут начаты раскопки обоих бункеров.

Кому перейдет Янтарная комната, если ее найдут? По многократно нарушенной Гаагской конвенции 1907 года, искусство не участвует в войне и не может быть объектом контрибуций. Гитлеровцы похитили Янтарную комнату под предлогом того, что созданное немецкими мастерами произведение «возвращается» им как компенсация за вывезенные после первой мировой войны в качестве контрибуций немецкие произведения. Но Янтарная комната была приобретена царским правительством законным путем и поэтому должна вернуться законному владельцу — в Россию».
Подобными «сенсационными» материалами были тогда заполнены страницы практически всех советских газет. Многие в СССР и за рубежом с интересом следили за ходом поисков, которые, как сегодня ясно, так ни к чему и не привели.
Между тем, я периодически созванивался с генерал-майором Владимиром Игоревичем (фамилию которого, кстати, так никогда и не узнал), несколько раз приезжал в ГРУ и продолжал работать с документами из коричневой и зеленой папок. Дважды за это время Юрий Александрович общался со мной через этого генерала. Первый раз поблагодарил за публикацию об «Ольге», когда вышел второй кусок из моей «янтарной» серии статей. А второй раз передал поручение обратиться от имени редакции в Комитет государственной безопасности с просьбой разрешить корреспонденту «Красной звезды» ознакомиться с имеющимися там материалами о поисках Янтарной комнаты. Это вполне соответствовало и моим интересам. Я уговорил главного редактора подписать официальный запрос в КГБ (тогда еще такие шаги представителям «сталинского» поколения казались запредельной дерзостью). Вскоре пришел поначалу очень обрадовавший меня ответ:

 

«Комитет государственной Главному редактору

безопасности СССР газеты «Красная звезда»

Следственное управление генерал-лейтенанту Панову И. М.

15. 12. 91 г. № 6/3474

 

На Ваш № 107/ср сообщаем, что корреспондент газеты «Красная звезда» тов. Турченко С. И. может ознакомиться с материалами, относящимися к поиску похищенной гитлеровцами Янтарной комнаты. Для этой цели т. Турченко следует связаться с сотрудником КГБ СССР Сколовым Владимиром Ивановичем (служебный телефон такой-то).

 

Заместитель начальника управления

генерал-майор юстиции В.Н. Расторгуев».

 

Созвонившись с Сколовым, я отправился в следственное управление КГБ, которое территориально располагалось в здании Лефортовского следственного изолятора. На КПП представился дежурному, который предложил расположиться в комнате ожидания, пока за мной не придут. В достаточно просторном помещении никого больше не оказалось. Вдоль стен стояло множество удобных кресел, на полу лежал мягкий узорчатый ковер, в углу комнаты даже красовалось какое-то цветочное растение в керамическом горшке, видимо, призванное радовать глаз. Здесь об уюте явно заботились. Но на меня с первых минут пребывания в комнате ожидания навалилось какое-то тягостное чувство, словно тысячи человеческих трагедий насильственного разлучения родных и близких, безуспешного выпрашивания свиданий с арестованными навсегда оставили в помещении свою страшную ауру, впрессовались в стены мириадами молекул боли, страха, страданий и безысходности. «Слава Богу, все это осталось теперь в прошлом», - повторял мысленно я и что-то путано думал о перестройке и гласности. Тогда я еще верил в химеры и не знал, что в заведениях такого рода прошлого не бывает, равно как и будущего – здесь все и всегда настоящее. Очень скоро мне предстояло убедиться в этом на собственном опыте. Наконец, за мной пришел безукоризненно вежливый молодой человек и проводил в кабинет указанного в письме Сколова Владимира Ивановича. Это был сухопарый мужчина средних лет с типичной чиновничьей, ничем не запоминающейся внешностью. Пожимая мне руку, он изобразил на лице радушие, но по холодному выражению глаз я понял, что помощи от Владимира Ивановича ожидать не приходится. Действительно, когда речь зашла о деле, Соколов произнес долгую тираду о том, что вообще-то Янтарная комната сама по себе не является объектом прямого интереса органов госбезопасности. Только в тех случаях, когда связанная с этой проблемой информация или чья-то деятельность вторгаются в поле зрения КГБ, проводятся определенные оперативно-следственные мероприятия. Наконец, мой визави спросил:
- Что вас конкретно интересует по данной проблеме?
- Все, что у вас есть! – обрадовано выпалил я, усомнившись на миг в первоначальном впечатлении от личности Соколова.
- Мы так не работаем, - сухо заметил Владимир Иванович. – У нас стиль такой: конкретный вопрос – конкретный ответ.
Из нескольких пришедших мне в голову тем: исчезновение доктора Роде, первая поисковая экспедиция под руководством профессора Брюсова, тайники полигона «Ольга», информация о гауляйтере Восточной Пруссии Эрихе Кохе, обращения в КГБ граждан с сообщениями о следах украденных сокровищ – только по двум последним Соколов пообещал кое-что подобрать и вышел, оставив меня со своим коллегой, сидевшим за соседним столом. Это был симпатичный «колобок» лет тридцати с темноволосой кудрявой головой, розовыми, как персик, щеками и сложенными на круглом животе короткими пухлыми руками. Мы быстро нашли «несекретную» тему для разговора, и минут пятнадцать я расспрашивал «колобка» о странном архитектурном стиле зданий Лефортовского изолятора. Их стены расположены то под острыми, то под тупыми углами друг к другу, так что трудно даже предположить, какая идея вдохновила зодчего на создание столь замысловатой архитектурной фигуры. Оказалось, все просто. Если посмотреть на тюремные казематы Лефортово с высоты птичьего полета, то они предстанут в виде буквы «К» - «Катерина». Несколько однотипных тюрем было построено в крупных городах России во времена царствования Екатерины Великой и позже. Лефортовская тюрьма была возведена в 1881 году. Над входом была построена церковь Святого Николая, в которой имелись узенькие будочки для молящихся заключенных, чтобы узники не могли общаться между собой. Первоначально тюрьма предназначалась для нижних чинов, уличенных в мелких нарушениях. После революции, наоборот, она стала пристанищем, нередко последним, для «опасных государственных преступников». В 60-х годах ХХ века тогдашний председатель КГБ Владимир Семисчастный закрыл внутреннюю Лубянскую тюрьму, и Лефортово приобрело свой нынешний статус СИЗО. Здесь имеется около ста двухместных камер размером 10 квадратных метров. На крыше отгорожено больше десяти прогулочных двориков, в которых посменно «принимают воздушные ванны» узники госбезопасности. За свою более чем столетнюю историю тюрьма многократно достраивалась, прирастала дополнительными корпусами или подсобными пристройками, что еще более запутало архитектурную логику строения. Тем не менее, оно вполне вписано в городской пейзаж. Рядом коммерческий банк, детские площадки. Случайный прохожий может десять раз пройти вокруг СИЗО вдоль кирпичного забора, равнодушно прочитать заурядную жестяную табличку «ул. Энергетическая, 3 а», так и не поняв, какое заведение скрыто за этим неприметным адресом.

Вернувшийся Сколов прервал нашу познавательную беседу. Принесенные им документы я сначала с жадностью пролистал и лишь после этого углубился в чтение. По поводу Эриха Коха они представляли собой переписку Генеральной прокуратуры СССР и МВД с властями Польской Народной Республики, на территории которой содержался в тюрьме этот военный преступник. В частности, речь в ней шла о возможности встречи с ним наших следователей. Имелась также краткая информация об итогах состоявшегося впоследствии допроса. Определенный интерес представляли и подобранные Сколовым письма граждан в КГБ. Некоторые из них мне разрешили переписать от руки. Все это будет приведено в соответствующих главах. Сейчас отмечу лишь, что в целом визит в КГБ меня несколько разочаровал. Как признался сам Сколов, я был первым журналистом, которого в стенах следственного управления КГБ удостоили беседы о Янтарной комнате, и, естественно, ожидал более масштабных и даже сенсационных откровений.
С кислой миной я прямо из Лефортово отправился на Полежаевку в ГРУ. Однако Гусев остался доволен результатами моего похода в КГБ. Он дотошно расспрашивал о каждой мелочи, даже о настроении и внешнем виде чекистов. «У него такой интерес, будто я в ЦРУ побывал», - озадаченно отметил я тогда и лишь значительно позже понял, что удивляться тут, оказывается, было нечему: между спецслужбами шла давняя ревностная борьба за информацию и возможности ее канализации наверх – высшему партийному руководству. Были и более глубокие причины для соперничества, о которых разговор впереди.

Когда тема КГБ была исчерпана, Юрий Александрович подошел к столу, взял листочек бумаги для записи телефонов и что-то быстро на нем черкнул.

- Есть еще одна просьба, - сказал он, подняв лицо от стола. – В Москву из Англии приехал некий Алекс Круг – коллекционер всевозможных исторических реликвий и ценностей. Он привез подборку документов по Янтарной комнате и собирается обменять их у наших подпольных любителей старины на аналогичную информацию по так называемой Фарфоровой комнате. Представьте себе, и такая затерялась где-то в анналах истории. Круг остановился в небольшой кооперативной гостинице «Красная». Вот я записал его телефон. Хорошо бы вам встретиться с этим парнем, взять интервью – и для газеты интересно, и нам польза. Попробуйте выяснить, какими данными он располагает.
- Хорошо бы, - согласился я, машинально взял протянутый Гусевым листочек с цифрами, но тут же положил его на стол. – Беда только в том, что английского я совершенно не знаю.
- Это не проблема, - задумчиво ответил Юрий Александрович. – Алекс Круг – это Александр Круглов, из наших эмигрантов в третьем поколении. Сносно говорит по-русски. Проблема в другом: чем заинтересовать этого Круга? Вряд ли ему нужна газетная реклама. Скорее, наоборот. Гонораром за интервью такого обеспеченного человека тоже не прельстишь. К тому же, наверняка, даже этому англичанину известно, что «Красная звезда» не в состоянии заплатить какой-либо приличный гонорар, да и не практикует такую форму добычи материалов. Он может клюнуть только на интересную информацию. Если вы согласны взяться за это дело, я снабжу вас одним любопытным документом.

- Конечно, - воодушевился я и взял со стола листок с телефоном. – Интересно посмотреть, что за документ?
Юрий Александрович достал из верхнего ящика стола заранее приготовленную прозрачную папку и вынул из нее несколько машинописных листков.

- Здесь перевод с немецкого и ксерокопия оригинала документа министерства госбезопасности ГДР – легендарного штази, - пояснил он.

«11 февраля 1988 года, - начал я читать. – Краткая запись совещания у руководителя Х управления министерства госбезопасности ГДР П. Креца по вопросу о Фарфоровой комнате. Товарищ Крец открыл совещание указанием на то, что задача по расследованию грабежа фашистами предметов искусства поднята на государственный уровень. Одним из объектов поиска является Фарфоровая комната, которая была вывезена агентами Розенберга из Польши, куда попала в 18 веке через Россию из Китая. Этот шедевр предназначался для музея фюрера в Линце. Имеются достоверные данные о том, что часть предметов искусства, отобранных для Линца, в том числе и Фарфоровая комната, в 1942 году была временно размещена в Тюрингии в монастыре Кремсмюнстер. Большинство ценностей впоследствии были переправлены в запасную столицу рейха «Ольга S III», некоторая часть перепрятана в штольни соляных копей «Виттекинд». Не исключено, что какие-то произведения искусства так и остались в подземельях монастыря Кремсмюнстер. На совещании сформированы три группы поиска по названным направлениям. Их возглавили полковник Карл Дрехслер, подполковник Отто Херц, капитан Герхард Крейпе. Всего выделено 17 сотрудников «штази». Составлены развернутые планы, распределены обязанности. Всей переписке по данному делу присвоен гриф «Секретно». Подведение промежуточных итогов работы групп назначено на июнь 1988 года. Запротоколировал Гельмут Клинк».
Алексу Кругу я позвонил прямо из приемной Гусева. Он оказался в номере и очень заинтересовался документом, в котором имелись, как я ему сообщил, не только адреса поиска Фарфоровой комнаты, но и фамилии конкретных людей, занимавшихся этим делом на профессиональном уровне. Круг тут же предложил встретиться в гостинице и сказал, что о моем визите предупредит администратора.
Через пару часов я вошел в вестибюль «Красной». Был вечер 25 декабря 1991 года. Весь персонал гостиницы сгрудился перед телевизором и напряженно всматривался в экран, который почти полностью занимала говорящая голова Горбачева. До моего слуха донеслись тяжелые, как крупнокалиберные пули, слова первого и последнего президента СССР: «С образованием Содружества Независимых Государств я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР. Принимаю это решение по принципиальным соображениям. После подписания Беловежского соглашения и совещания глав республик в Алма-Ате стало ясно, что СССР прекратил свое существование».
Августовские события 1991 года такой поворот истории сделали ожидаемым и прогнозируемым, но все равно где-то на донышке души теплилась надежда на то, что наверху подурят-подурят, да и образумятся. Заявление Горбачева свидетельствовало: шансов сохранить СССР больше не осталось. Словно оглушенный я подошел к собравшимся и так же молча уставился в телевизор. Говорящую голову Горбачева сменила симпатичная, не понятно чему улыбающаяся мордашка дикторши. Пошла информация на подверстку к «эпохальному событию». Горбачеву полагается пожизненная пенсия. Плюс государственная дача - не нынешняя президентская, а поменьше. Минус служебная квартира на улице Косыгина, которую Ельцин, в свою очередь, занимать не собирается. Будут у президента на пенсии две машины - "Волга" и "ЗИЛ", будет охрана - 20 человек (это то, что осталось от просьбы Горбачева, когда Ельцин названное им число разделил на 10). Не будет неприкосновенности. Ельцин сказал, что нет такого закона, по которому кто-то, даже и бывший президент становились неприкасаемыми, а если есть вина, то лучше сознаться сразу. Дикторша сообщила также, что Михаил Горбачев подписал указ о сложении с себя полномочий Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами и передал право на применение ядерного оружия Президенту России Борису Ельцину. Затем, сделав паузу, теледевочка радостно проинформировала о том, что без работы наш бывший лидер не останется. После того как несколько американских университетов предложили Михаилу Горбачеву профессорскую кафедру, отличился владелец невадского казино Дон Лафлин. Он предлагает отставному президенту завидное место сотрудника по связям с общественностью в своем заведении с жалованием 1 миллион долларов в год.
- Падлы! – с презрением проронил, поднявшись с дивана, огромный детина, видимо, охранник и, разминая пальцами сигарету, направился к двери. Обескураженные услышанным оставшиеся работники гостиницы тоже не обратили на меня ни малейшего внимания. Пришлось самому искать апартаменты иностранца, благо, он рассказал мне по телефону, где они расположены.
Дверь номера на втором этаже оказалась приоткрытой. Звонка не было, и я постучал. Никто не откликнулся. Постучал сильнее. И вновь в ответ тишина. Решив, что Круг вышел на балкон, а дверь оставил приоткрытой специально для меня, я шагнул в небольшой коридорчик и остолбенел. Через дверной проем, ведущий в комнату, открылась страшная картина. На полу перед диваном в луже крови лежал худощавый мужчина с высоко запрокинутым вверх острым подбородком. Из груди у него торчала разноцветная наборная рукоятка ножа. Мне показалось, что мужчина был еще жив, во всяком случае, у него мелко дрожали подбородок и мизинец задранной над головой правой руки. Подбежав, я выдернул нож и с ужасом заглянул в уже восковое безжизненное лицо. Тем не менее, продолжая держать в руке орудие убийства, я стал искать глазами телефон, чтобы позвонить по «03». В этот миг в коридоре раздался топот, и в комнату ввалились два дюжих парня с направленными на меня «Макаровыми». Один из них ногой легко выбил у меня нож и, заломив назад руки, защелкнул наручники.
- Извините, каперанг, - почти зловеще сказал он,- но, похоже, у вас начинается новая жизнь. Я старший уполномоченный оперативного управления Комитета государственной безопасности Костюк. Вы задержаны на месте преступления, что называется с поличным. - И уже обращаясь к напарнику, крикнул: - Паша, вызывай медицину, а я составлю протокол!
Дальнейшее сегодня вспоминается, как в тумане. Мне было совершенно ясно, что я попал хотя и в казусную, но крайне опасную ситуацию. Говорить оперативникам о том, кто инициировал мою не состоявшуюся встречу с иностранцем, я считал себя не в праве. А без этого мое появление в гостинице выглядело достаточно подозрительным. Но главное, что особенно беспокоило, – мои отпечатки пальцев на окровавленном ноже, которые, наверняка, будут единственными. Не во вред же себе убийца оставил его на месте преступления? Обескураживало и поведение старшего опера, который разговаривал со мной хотя и с формальной вежливостью, но таким тоном, будто моя вина уже доказана судом в последней инстанции. Некоторое облегчение принес опрос персонала гостиницы, который старший опер провел для протокола в моем присутствии. И администратор, и охранник, к моему удивлению, в один голос заявили, что незадолго до убийства к иностранцу, по согласованию с последним, поднялся корреспондент газеты «Красная звезда», что зарегистрировано в книге посетителей. Старший опер бросил на меня торжествующий взгляд, а я возмущенно воскликнул:
- Нигде я не регистрировался, а прошел, когда вы телевизор смотрели.
- Как это не регистрировался? – всем корпусом повернулась ко мне грузная администраторша и, продолжая по инерции говорить, быстро заморгала от удивления белесыми ресницами. – Все, как у нас положено, проставлено время, есть подпись посетителя. Только… вас, товарищ военный, я вижу впервые. Тот…корреспондент был, кажется, в дубленке, и помоложе.

- Кажется, кажется, - раздраженно пробубнил старший опер. – Следствие разберется.

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13  »

Комментарии:

Николай Шумилов 27.12.2013 в 09:39 # Ответить
О Янтарной комнате и не только
К сожалению, Янтарная комната, как и другие сокрытые нацистами в Калининградской области гигантские национальные культурные ценности, почти никому не нужна

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
25 сентебря
пятница
2020

В этот день:

Подвиг генерала Раевского

25 сентября 1771 года родился Николай Николаевич Раевский (ум. 1829), русский генерал, герой Отечественной войны 1812 года. За тридцать лет безупречной службы участвовал во многих крупнейших сражениях эпохи: на Кавказе, в войнах с Турцией, Швецией, Францией, в польской, молдавской, финской кампаниях. Дослужился до генерала от кавалерии.

Подвиг генерала Раевского

25 сентября 1771 года родился Николай Николаевич Раевский (ум. 1829), русский генерал, герой Отечественной войны 1812 года. За тридцать лет безупречной службы участвовал во многих крупнейших сражениях эпохи: на Кавказе, в войнах с Турцией, Швецией, Францией, в польской, молдавской, финской кампаниях. Дослужился до генерала от кавалерии.

Всенародная слава пришла к Раевскому после подвига, совершенного 23 июля 1812 года у деревни Салтановка (11 км вниз по Днепру от Могилёва). Дело было так.

Корпус Раевского в течение десяти часов сражался с пятью дивизиями корпуса Даву. Бой шёл с переменным успехом. В критический момент Раевский лично повёл в атаку Смоленский полк со словами: "Солдаты! Я и мои дети откроем вам путь к славе! Вперед за царя и отечество!" Рядом с Николаем Николаевичем в этот момент шли сыновья: 17-летний Александр и 11-летний Николай. В этом бою Раевский был ранен картечью в грудь, но его самоотверженность вдохновила солдат, которые обратили противника в бегство.

Хрестоматийным стал и бой за батарею Раевского, который считается одним из ключевых эпизодов Бородинского сражения. Генерал дошел до Парижа и принимал участие в битве за столицу Франции.

После войны Раевский жил в Киеве, где был расквартирован вверенный ему 4-й пехотный корпус. Почти ежегодно Раевский с семьёй путешествовал в Крым. Там через сына познакомился и подружился с молодым с А. С. Пушкиным.

Скончался Николай Николаевич Раевский от старых ран 16 (28) сентября 1829 года в селе Болтышка Чигиринского уезда Киевской губернии в возрасте 58 лет.

 

Начало обороны Севастополя

25 сентября 1854 года началась героическая оборона Севастополя в Крымской войне. Вражеские силы планировали завершить штурм города в течение недели, однако обороноспособность русских войск была недооценена.

Начало обороны Севастополя

25 сентября 1854 года началась героическая оборона Севастополя в Крымской войне. Вражеские силы планировали завершить штурм города в течение недели, однако обороноспособность русских войск была недооценена.

Напомним, в июне — июле 1854 года превосходящие силы флота союзников (Англия, Франция, Турция и Сардиния) — 34 линейных корабля и 55 фрегатов (в том числе большинство паровых) блокировали русский флот (14 линейных парусных кораблей, 6 фрегатов и 6 пароходо-фрегатов) в бухте Севастополя. В конце августа 1854 года десантный флот с наземными войсками союзников двинулся к крымским берегам. Численность десантных войск составляла 62 тысячи человек со 134 полевыми и 73 осадными орудиями.

1 сентября 1854 года была произведена высадка десанта возле Евпатории. После высадки войска союзников двинулись в сторону Севастополя.

У входа в Севастопольскую бухту было затоплено несколько старых кораблей, что не дало возможности врагам войти в неё. Экипажи остальных судов российского флота пошли на усиление гарнизона; корабельные орудия установили на берегу.

Оборона Севастополя была поручена адмиралам Павлу Степановичу Нахимову и Владимиру Алексеевичу Корнилову, в распоряжении которых оставалось 18 тысяч человек — преимущественно флотских экипажей. Все фортификационные работы велись под руководством инженер-подполковника Эдуарда Ивановича Тотлебена, ставшего душой обороны. Во время осадных работ союзники несли много потерь от огня гарнизона и от частых вылазок, производившихся с замечательной отвагой.

5 (17) октября последовала первая бомбардировка Севастополя. Общий урон российских войск составил 1250 человек; у союзников выбыло из строя 900—1000 человек. Нашей незаменимой потерей была смерть Владимира Алексеевича Корнилова, смертельно раненного на Малаховом кургане. Общие итоги бомбардировки вселили уверенность в русских, что Севастополь можно отстоять малыми силами. И наоборот, вражеским войскам

от надежды на лёгкое торжество пришлось отказаться.

 

Герои Чернобыля

25 сентября 1986 года за мужество, героизм и самоотверженные действия, проявленные при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, Президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза майору внутренней службы Л. П. Телятникову, лейтенантам внутренней службы В. Н. Кибенку (посмертно), В. П. Правику (посмертно).

Герои Чернобыля

25 сентября 1986 года за мужество, героизм и самоотверженные действия, проявленные при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, Президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза майору внутренней службы Л. П. Телятникову, лейтенантам внутренней службы В. Н. Кибенку (посмертно), В. П. Правику (посмертно).

Леонид Петрович Телятников родился 25 января 1951 года в посёлке Введенка Мендыгаринского района Кустанайской области (ныне Казахстан). Русский. Член КПСС с 1978 года. В 1983 году был назначен начальником военизированной пожарной части № 2 по охране Чернобыльской АЭС. Л. П. Телятников вместе с другими пожарными (В. Игнатенко, В. Кибенком, В. Правиком и др.) принимал участие в тушении пожара в первые часы после аварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Во время тушения получил высокую дозу облучения. Умер от рака 2 декабря 2004 года, похоронен на Байковом кладбище в Киеве.

Виктор Николаевич Кибенок родился в семье потомственного пожарного 17 февраля 1963 года в посёлке Ивановка Нижнесерогозского района Херсонской области. Украинец.

Вместе с другими пожарными (В. Игнатенко, В. Правиком, Л. Телятниковым и др.) принимал участие в тушении пожара в первые часы после аварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Во время тушения получил высокую дозу облучения более 1000 рентген (смертельная доза 400 рентген), был отправлен на лечение в Москву, где и скончался в 6-й клинической больнице 11 мая 1986 года. Похоронен на Митинском кладбище в Москве.

 

Владимир Павлович Правик родился 13 июня 1962 года в Чернобыле в семье служащего. Украинец.

Вместе с другими пожарными (В. Игнатенко, В. Кибенком, Л. Телятниковым и др.) принимал участие в тушении пожара в первые часы после аварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Во время тушения получил высокую дозу облучения, был отправлен на лечение в Москву, где и скончался в 6-й клинической больнице 11 мая 1986 года. Похоронен на Митинском кладбище в Москве.

Со времен Чернобыльской аварии к государственным наградам были представлены 70 тысяч ликвидаторов. 

Смотрите оригинал материала наhttp://www.1tv.ru/news/social/175367
 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение