RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Дело Тухачевского»: рассекреченные документы
11 июня 2013 г.

«Дело Тухачевского»: рассекреченные документы

Сталин, готовясь к тяжелейшей схватке с европейским фашизмом, в 1937 году начал чистку Красной Армии от «пятой колонны»
Измена  Родине
8 ноября 2016 г.

Измена Родине

В ночь с 8 на 9 ноября 1975 года в Советском ВМФ произошло беспрецедентное ЧП: взбунтовался корабль!
Страшная правда о «бескровной смуте»
13 мая 2016 г.

Страшная правда о «бескровной смуте»

12 мая 2016 года в Союзе писателей России состоялась презентация уникального сборника, содержащего фотодокументы, многие из которых ранее не публиковались
Литературный Макдональдс
28 сентября 2014 г.

Литературный Макдональдс

Всеобщее отупение ждет поколение, читающее Гарри Поттера и аналогичный суррогат мысли и чувства
«И Я МОЛЮСЬ – О, РУССКАЯ ЗЕМЛЯ!»
8 декабря 2016 г.

«И Я МОЛЮСЬ – О, РУССКАЯ ЗЕМЛЯ!»

Церковь и литература: проблему анализирует известный прозаик и литературный критик
Главная » Читальный зал » Кровавая комната

Кровавая комната

— Иван Евсеевич, вы опять носитесь с Королевским замком, — улыбнулся я. — Повторяю: никто нам не даст копаться возле местной идеологической святыни — Дома Советов. Предлагайте что-либо другое.

- Пожалуйста, — насупился ученый. — У меня есть несколько свидетельств строителей, которые обращались в государственную экспедицию, когда я первый раз приезжал в Калининград. Главный инженер ПМК-200 Александр Александрович Смирнов рассказал о загадочном, на его взгляд, колодце, находящемся в районе областной филармонии. Сложен колодец насухо из горного камня. В 4-х метрах от поверхности начинается вода. Ее строителям откачать не удалось, мотор насоса постоянно глох. Многометровый шест с грузом дна не достал. При рытье котлована для нулевых циклов в районе улицы Пролетарской, под домами № 23—27 встретился железобетонный тоннель диаметром два с половиной метра и глубиной около трех метров. Смирнов лично проходил по тоннелю, примерно, 50 метров. На всем протяжении хода пролегают электрические шины. Тоннель, по словам Смирнова, имеет явное направление к форту Дона. В дальнейшем строители пересекли тоннель и засыпали его в том месте, где он мешал строительству.

Начальник СМУ-9 Иван Васильевич Татаренко рассказал о домах по Ленинградскому проспекту, которые имеют свайное основание. Глубина свай — 14 и 17 метров. Во дворе магазина «Уют» находится котельная. От нее справа, по словам Татаренко, имеется сооружение с большими подвалами, которые тогда не обследовались.

Старший прораб СМУ-1 Алексей Леонидович Крутовцев рассказал о жилом доме по Ленинскому проспекту под номером 111 — 117. Раньше у немцев в этом здании было управление дороги. При восстановлении здания в 1956 году встретились двухъярусные подвалы, в которые можно попасть через один из средних подъездов дома. Нижний ярус подвала до верху заполнен водой, которую откачать не удалось. Глубина подвала первого яруса, примерно, 3 метра. Подвалы, по словам Крутовцева, соединены ходом с бомбоубежищем, которое расположилось во дворе мореходного училища.
Крутовцев указал еще и на дом по улице Новый вал, 26. В нем размещается общежитие морского торгового поста. Когда возводили нулевой цикл этого здания и сняли земельный покров на глубину 1 метра, открылись ходы с огромными сводчатыми перекрытиями. Там, где перекрытия мешали возведению фундамента, их убрали, но подземелья так и не обследовали.
Меня очень заинтересовала эта последняя информация. Похоже, речь в ней шла именно о том подземелье на улице Новый вал, куда спускались Баев и Коленко. Но я промолчал, решив о найденном письме рассказать пока только Ивану Евсеевичу, когда мы останемся вдвоем.

— Готовясь к экспедиции, — вступил в обсуждение Пронин, — я в архиве Министерства обороны просмотрел подшивки армейских газет, выпускавшихся в 1945 — 1946 годах политуправлениями действовавших здесь объединений.Материалы, полученные из этих газет, представляют несомненный интерес. Например, в одном из них сообщалось, что в городе Хальсбирге было обнаружено имущество Всесоюзного института зоологии и Экологического музея. В поселке Штайнберге найдены украденные гитлеровцами 40 тысяч книг Академической библиотеки. Подразделением 43 армии обнаружено в имении немецкого барона Георга Фьена имущество, принадлежавшее Киевскому и Белорусскому оперным театрам (свыше 1120 театральных костюмов, 20 ящиков обуви). Имение находится где-то неподалеку от Калининграда в местечке Ренау. Там же найден тайник с платиновыми, золотыми и серебряными изделиями (часы, броши, кулоны, кольца) в количестве 109 наименований и другие ценности. Может быть, нам поискать в этих имениях? В некоторых материалах упоминается замок князя Шверинского как место сосредоточения украденных ценностей.
- Можно попробовать, — без энтузиазма согласился Кольцов. — Но учтите, что имение Шверинского проверялось экспедицией Марии Поповой. Была такая Полина Кульженко, которая во время оккупации немцами Киева, руководила там музеем, а впоследствии вывезла Киевские художественные ценности в Кенигсберг. Попова в свое время выезжала в Кострому, где после войны поселилась Кульженко. Последняя рассказала, что в Кенигсберге она была очень мало, доктора Роде видела всего два раза. Ценности после доставки в Кенигсберг были вывезены в Рихау, а затем, когда войска подходили к этому замку, по настоянию Кульженко, перевезены в имение Шверинского. Там же находились и ящики с экспонатами из Кенигсбергского музея, но что в ящиках было, Кульженко не знает. Она утверждает, что ящики были небольшие, и в них не могла находиться Янтарная комната. Перед взятием этого имения нашими войсками, немцы сожгли дом, в подвалах которого, якобы находились ящики с экспонатами. И те сгорели. Как известно из дневника Брюсова, в подвалах имения был обнаружен архив Шверинского. Все-таки нам лучше выбрать что-либо поближе к Калининграду, или в самом городе. Например, подземелья имперского банка.
Действительно, это был очень интересный объект. У меня в привезенном из Москвы досье были документы, связанные с банком, и я предложил Кольцову и Пронину ознакомиться с ними. Приведу здесь лишь некоторые.
«Заместителю председателя Калининградского облисполкома
Докладная записка
При производстве работ по устройству свайных оснований Дома Советов четыре сваи, длиной по 11 метров, под ударом копра ушли на всю глубину без сопротивления. На поверхности осталось не более 40 см. Место, где это произошло, находится в северо-восточном крыле разрушенного здания бывшего имперского банка Кенигсберга.

Исходя из вышесказанного, следует считать, что в указанном месте находится подземный ход или бункер. Не исключена возможность, что в этом бункере может находиться Янтарная комната или другие ценности. Начальник СУ-424 С. Кулешов».
О том, что имперский банк имел огромные подземные сейфы, и что в них хранились различные, в том числе и музейные, ценности, я получил свидетельства и в архиве следственного управления КГБ СССР.
В первых числах апреля 1945 года командир стрелковой роты старший лейтенант В. Фролов вместе с ординарцем провалился во время боя в подвал, глубиной 5 — 7 метров. Оказалось, что это подземный сейф имперского банка. Он был из бетона, входная дверь железная. Внутри находились ящики, установленные в один ряд. Их было штук пятнадцать около трех метров длиной. Разбив несколько ящиков, военнослужащие увидели старинные немецкие знамена, старинное оружие: шпаги, сабли. В других ящиках находились плиты из желтого камня, толщиной, примерно, 3 сантиметра, тщательно переложенные ватой и мягкой ветошью. В одном из ящиков плиты заполнили не все пространство, и оставшееся место было занято различными изделиями. Фролов взял из этого ящика настольные часы и барометр в янтарной оправе, вилки, ножи с ручками из янтаря.
В 1961 году, впервые узнав из газет о Янтарной комнате и других сокровищах, вывезенных из СССР в Восточную Пруссию, Фролов сделал соответствующее заявление в компетентные органы. К нему на квартиру в Саратов выехали эксперты. Янтарная оправа часов и барометра, по их заключению, была идентичной той из которой изготовлены изделия, входившие в отделку Янтарной комнаты.
В следственном управлении КГБ я переписал заявление участника штурма Кенигсберга из Каунаса А. Шитикова. Он сообщил следующее.
В апреле 1945 года, проходя мимо развалин имперского банка, Шитиков увидел, как пробежавшая кошка «нырнула» в расщелину между камнями. Шитиков, как он пишет, «расширил дыру, уходившую наискось вниз, и сумел протиснуться в нее вслед за кошкой. Затем проник в подземелье, где обнаружил (был карманный фонарик) большое количество в штабелях возле стен ящиков с янтарными плитами. Но в 1945 году я не знал, что такое янтарь и его назначение, впервые в жизни увидел такую диковину — очень гладко отполированные плиты. Нюхал и пробовал на язык и постукивал концом плиты об ящик. Материал на вес легкий и не бьется. Сильно потер конец прямоугольной плиты и поднес к носу — запахло серой. Подумал: золото было бы, так это находка, а тут какая-то «бесовская сера». Огляделся, тут же возле ящиков у левой стены стояло пианино. При выходе обратно, дыру забросал кирпичами, в надежде, что когда-нибудь вернусь за «музыкой». Да так все и забылось, мало ли что не пришлось перевидеть на фронте, в голове все смешалось. Когда прочитал о поиске Янтарной комнаты, вспомнил свою находку и решил сообщить о ней куда следует…».
В моем досье имелась историческая справка об Имперском банке. В ней отмечается, что на этом месте в 1255 году была построена первая Кенигсбергская крепость. Позднее здесь находились защитные укрепления замка, а затем там была казарма кирасиров. В 1926 году на ее месте построен рейхсбанк. При строительстве были использованы остатки древних укреплений. Во время штурма Кенигсберга в апреле 1945 года здание рейхсбанка было частично разрушено. В сохранившихся помещениях позже разместился строительный батальон Московской дивизии. В здании имелись двухъярусные подвалы, сообщались они лифтом и лестницами. В подвальных помещениях находились металлические сейфы, часть из которых была замурована в стены.
В досье имелось любопытное свидетельство, которое прислал мне после первой публикации о Янтарной комнате Петр Муравьев из Калужской области: «Я был старшиной роты, которая размещалась в здании бывшего имперского банка. Район вроде как на возвышенности, кругом руины, а под ними множество ходов, подвалов. Такое впечатление, что под землей второй город.

Дали мне и моей семье комнату в том же здании, где располагался личный состав. Однажды сижу вечером в курилке с подчиненными, а по улице в это время прошел трамвай. И чувствую, будто сижу на пустой бочке, по которой едет телега. Ясно, что под слоем земли — пустота. Доложил об этом командиру роты старшему лейтенанту А. Зайцеву. Ответ был таков: не лезь не в свои сани, в этом районе — сплошь подземелья, так что же все их раскапывать.
Вскоре я получил квартиру в доме, который построили неподалеку. Прошло много лет, и вот уже в 1975 году рядом начали строить другой дом. На стройке работал и я с подчиненными. Однажды подходит к нам пожилой человек и рассказывает следующее. В этом, мол, месте должен быть кирпичной кладки колодец диаметром 8 — 10 метров, глубиной до 20. По стене колодца вниз вела винтовая лестница. Этот человек сразу после штурма Кенигсберга лично спускался по ней вниз. На дне колодца была металлическая дверь. Он ее открывал и видел широкий бетонированный проход в сторону реки Преголь. По обе стороны имелись многочисленные ниши, в которых стояли ящики. Мы после этого рассказа начали раскапывать в указанном месте. Действительно, обнаружили колодец. Винтовой лестницы уже не было, но сохранились кронштейны, на которых она держалась. Колодец был завален щебнем. Когда раскопали его до глубины 8 метров, начала поступать вода. Руководство прекратило работы. Колодец засыпали песком, а неподалеку начали забивать сваи под 12-этажный дом. Так тайна и осталась под этим домом. Что касается самого банка, то после того, как воинская часть выехала их здания, коробка постепенно начала разрушаться. Этому способствовали киносъемочные группы, которые вокруг здания и внутри проводили съемки различных художественных фильмов, взрывали отдельные строения».
В досье были и материалы государственной историко-археологической экспедиции под руководством Поповой, которая начала работу здесь, когда уже вовсю велось строительство Дома Советов. Во время разборки железобетонных конструкций был вскрыт подземный ход под бывшим имперским банком, который заканчивался в южном крыле Королевского замка. Ход был расчищен, в нем ничего интересного не оказалось. Для проверки, не проходит ли ход за пределами банка с его южной стороны (банк находился на возвышении 5 метров над уровнем дороги), была проделана вдоль дороги траншея на глубину 5 метров. Во время разборки здания вскрывались подвалы, различные ниши. Во время разработки траншеи встретилась серия пустых подвальных помещений. Все это обследовалось научными сотрудниками экспедиции. Ничего интересного они не обнаружили. В отчете сделали вывод: «Работа на объекте закончена, и объект подлежит закрытию».
Но не поторопились ли? Во-первых, территория бывшего банка обследовалась лишь частично. Во-вторых, совершенно не предпринималось попыток поисков древних подземелий, которые фашисты нередко использовали в своих целях. В-третьих, даже там, где исследовательские работы проводились, они были поверхностными (не хватало техники, торопили местные власти, которым не терпелось, побыстрее воздвигнуть Дом Советов). В этом отношении характерна судьба докладной записки начальника строительного управления КУлешова, приведенной выше. Калининградское руководство разрешило членам экспедиции лишь внешний осмотр «места события». Затем сваи вытащили. Дыры залили бетоном. Нашли другое место для забивки свай. А что там осталось в подземельях бывшего имперского банка — пусть потомки разбираются.
Одним словом, место расположения бывшего имперского банка было интересным объектом для нашего поиска, но у него имелся все тот же недостаток: тесное соседство с площадью у Дома Советов. Мы решили этот объект оставить как резервный.

Кольцов высказал еще одну идею. Он рассказал, что в Центральном государственном архиве России имеются воспоминания некой Таубе, которые подкрепляют версию, высказанную Эрихом Кохом в польской тюрьме, о захоронении Янтарной комнаты в районе Понарт. Таубе родилась и до 14 лет жила в этом районе, где находился крупный пивзавод. По ее воспоминаниям, в конце 1944 года гитлеровцы вырыли возле польской римско-католической церкви бункер, точнее сказать, под надзором эсэсовцев его копали французские военнопленные из находившегося неподалеку концентрационного лагеря. Их и раньше приводили строить бомбоубежище, но этот бункер, крышей которому служили огромные бревна, среди местных жителей вызвал немало домыслов и толков. Особенно после того, как в него завезли какие-то ящики. Возле бункера находилось кладбище, и возвышался небольшой холм. Как-то раз в школе появился немецкий офицер и приказал раскрыть окна: рядом что-то будут взрывать и от этого могут вылететь стекла. Грохот огласил округу. На обратном пути из школы дети искали воронки от взрывов, но их не было. Зато исчез холм возле бункера. Землю вокруг разровняли, ничего не напоминало ни о бункере, ни о холме.

Фрау Таубе указала и примерное расположение бункера — на улице с бывшим названием Шиффердеккерштрассе.
После недолгого обсуждения мы решили, что этот объект наиболее приемлем для работы группы Пронина. Тут же позвонили полковнику Новикову, я попросил его помочь в организации там поиска.
Когда мы остались одни, я рассказал Ивану Евсеевичу о случайно обнаруженном письме Генриха Коленко. Кольцов обрадовался этой находке не меньше, чем я. Но поиск Коленко пришлось отложить, поскольку на следующий день нам предстояло ехать на место бывшего имения Эриха Коха, что было запланировано и обговорено с местными властями еще по телефону из Москвы.
Эта цель была выбрана не случайно. Имение Эриха Коха «Фридрихсберг» многие исследователи называют как одно из вероятных мест нахождения хотя бы части Янтарной комнаты и других музейных ценностей. Наиболее веским свидетельством этого, на мой взгляд, являются послевоенные показания директора кенигсбергского архива Альфреда Хайна, утверждавшего, что 12 июля 1944 года лично видел в имении ящики с янтарными плитами. Есть немало других интересных свидетельств. Сразу после окончания штурма Кенигсберга к советским военным властям обратилась домработница Коха, гражданка польского происхождения. В частности, она рассказала о таком случае. Однажды, это было в конце войны, в кабинете гауляйтера шло совещание. Присутствовало около 20 военных. Началась воздушная тревога. Все ушли в бомбоубежище. Кох остался в кабинете. Но когда она заглянула туда, хозяина не было. А после окончания воздушной тревоги, Кох вместе со всеми вышел из бомбоубежища. Женщина утверждала, что из его кабинета вел потайной ход в бомбоубежище и другие подземелья, которые строили здесь военнопленные в конце 1943 года и в 1944 году. В следственном управлении КГБ я читал многочисленные показания о том, что в имении в то время шло крупное строительство с участием тысяч военнопленных. Сюда подвозились целые составы со строительными материалами. Но, удивительно то, что когда «Фридрихсберг» заняли советские войска, здесь практически ничто не напоминало о какой-либо существенной стройке, кроме незавершенного тира, бассейна и высокого забора.

В послевоенные годы на территории имения работал уже упоминавшийся калининградский архитектор Арсений Максимов, который составил схему «Фридрихсберга». Вот что он вспоминал: «Имение расположено в километре от окраины Кенигсберга на запад. В 1938 году оно было отобрано у хозяина «штурмовиками» (за принадлежность к еврейской расе) и преподнесено Коху. При изучении имения я познакомился с работниками подсобного хозяйства: директором, главным агрономом и рабочими. Причем, почти каждый работник рассказывал о том, что в имении в последние месяцы войны шли большие строительные работы силами пленных советских солдат, которые впоследствии были расстреляны вместе с немецким инженером, производившим работы. Эти слухи шли от немцев из соседних хуторов. Они вскоре после штурма Кенигсберга группами ходили по территории имения с лопатами, внимательно рассматривали каждую на их взгляд, подозрительную деталь. В отдельных случаях начинали копать грунт. На вопросы наших военных ответили: «Мы отлично видели, что здесь работал большой лагерь военнопленных. Сюда возили эшелонами строительный материал и готовый бетонный раствор. А в натуре нет никаких признаков строительства. Что же касается купального бассейна или недостроенного тира, то это просто бутафория. Новый каменный забор строителям нужен был как маскировка со стороны шоссе.

Далее, немецкие хуторяне подчеркивали, что даже их — немцев, не пропускали через имение, когда там началась стройка, а приходилось добираться до Кенигсберга в обход. Охрана имения были усилена войсками СС. Первым начальником подсобного хозяйства нашей воинской части был майор Курица, хорошо говоривший по-немецки. По рассказам он был человеком всесторонне развитым, любопытным и внимательным к каждой необычной детали поведения немцев-хуторян. Некоторых принял на работу с тем, чтобы с их помощью раскрыть тайну фашистской стройки. Через них он нашел бывшую кухарку Э. Коха, но расположить ее к себе ему не удалось. Она была дерзка, надменна и до предела ненавидела победителей. Однако майор продолжал выспрашивать у немцев, кто что видел и слышал. С помощью тех же хуторян он начал раскопки, но внезапно они были прекращены вследствие подозрительной гибели майора. Курица ехал ночью на мотоцикле, и ему срезало голову натянутой через дорогу проволокой».
Проверкой свидетельств Максимова, немецких граждан, а также оставшихся в живых советских военнопленных, работавших в имении Коха, занималась историко-археологическая экспедиция под руководством Поповой. Мне довелось ознакомиться с ее материалами в Государственном архиве России. В них немало интересного. Например, очень озадачила история исчезновения свидетеля Сахарчука. Вот она вкратце.

В 1973 году в компетентные органы поступило заявление от Андрея Александровича Сахарчука из Донецкой области о том, что он был свидетелем строительства тайника-бункера на территории имения Э. Коха в Фридрихсберге. Находясь в плену в 1941—1945 годы, Сахарчук работал в имении Коха, располагавшемся вблизи Кенигсберга. В конце 1944 года на территории имения строилось подземное сооружение, строили его военнопленные, а Сахарчук подвозил строительные материалы. Размеры тайника примерно 4х4 метра и был он очень хорошо замаскирован. Сахарчук заверил, что, как бы не изменилась местность, он сможет узнать место, где велись работы.
Сахарчук был вызван в Калининград и показал предполагаемое место захоронения бункера. В его присутствии экскаватором «Беларусь» был произведен раскоп на глубину 3,5 метра, но никаких признаков подземного сооружения не обнаружено. Сахарчук пообещал связаться с известными ему строителями бункера, уехал в Донецк и исчез. В архиве следственного управления КГБ мне разрешили переписать вот такой документ.
«Начальнику управления Комитета госбезопасности Донецкой области
Калининградская геолого-археологическая экспедиция Министерства культуры РСФР занимается розыском исторических ценностей, вывезенных из Советского Союза в годы Отечественной войны. Экспедиция располагает материалами, что житель Донецкой области, гражданин Сахарчук Андрей Александрович, проживавший в гор. Горловка, 22, по ул. Шахтерская, 3, кв. 9, знает место в Калининградской области, где немцы якобы производили захоронение ценностей. Сахарчук приезжал в Калининград, обещал приехать с другими очевидцами, по этому вопросу с ним была предварительная договоренность. Но по неизвестным нам причинам, связь с Сахарчуком прекратилась. Наше вторичное письмо возвратилось с отметкой «Адресат выбыл в неизвестном направлении». Это обстоятельство нас обеспокоило. С учетом изложенного просим Вас выяснить причину и обстоятельства исчезновения Сахарчука. В случае перемены места жительства установить его новый адрес.

Имеется основание просить Вас не предавать гласности ход проверки по известным Вам причинам. В случае получения сведений, которые по обстоятельствам невозможно сообщить в наш адрес, материалы проверки просим выслать в Управление комитета госбезопасности по Калининградской области (или в УВД), ссылаясь на наш адрес.

Начальник экспедиции М. Попова».

Сахарчук так и не был найден.
Приведу еще два интересных свидетельства.
«Справка
10 апреля 1975 г. провел беседу с гражданином Бабаевским Сергеем Александровичем (ул. Харьковская, дом 4, кв. 4) — бывшим работником Гражданского управления 8-й комендатуры.
Бабаевский С.А. рассказал про сигнал от немецких граждан о наличии подземных сооружений в бывшем имении Коха — Фридрихсберг. В частности, в 1945 г. был случай, когда при наличии часового исчез бензин из бензоколонки, которая располагалась в юго-восточном углу имения, где сейчас располагается правление совхоза «Майский».

Ст. научный сотрудник КГАЭ Колупаев
10.4.1975 г.».
«Справка
27 мая 1975 года провел беседу с гражданином Лукьяновым Александром Ильичем (Проспект мира, дом 192, кв. 1) — бывшим пом. начальника Гражданского управления 8-й комендатуры.
Лукьянов А.И. рассказал, что в разговорах с немцами, последние неоднократно заявляли, что между фортом № 6 и бывшим имением Фридрихсберг был подземный авиазавод или ангар. Оттуда после поднятия «земельной крыши» вылетали самолеты в направлении железной дороги. В районе, западнее 1—1,5 км Фридрихсберг имеются три бункера. В самом имении была бензоколонка, из которой они в 1945 г. выкачали около 12 тонн бензина.
Ст. научный сотрудник КГАЭ Колупаев
27.5.1975 г.».
Как видим, в исчезновении бензина из колонки ничего таинственного нет. Его просто чисто по-русски сперли. Тем не менее оба свидетельства в купе с другими показывали, что в имении есть смысл провести биолокационное исследование, используя возможности Кольцова. На следующей день мы отправились туда в сопровождении инструктора по связям с прессой Калининградского облисполкома Андреем Калитиным.
На том месте, где когда-то красовалась фешенебельная вилла, теперь был заросший травой пустырь. Мы никогда бы не смогли найти его, если бы не помощь провожатого, которого Калитин взял в правлении совхоза «Майский». Это был хромой старик с впалыми небритыми щеками. От него густо разило махрой и винным перегаром. Старик проявил незаурядную словоохотливость. Он гордо представился совхозным сторожем Георгием Мефодиевичем Жуковым и рассказал, что сразу после войны служил здесь в подсобном хозяйстве под командованием майора Курицы. В тот вечер, когда тому срезало голову натянутый через дорогу проволокой, Жуков и сам чуть не погиб. Он возвращался через лес из тыла армии и был обстрелян неизвестными. Одна пуля чиркнула по плечу, а другая угодила прямо в коленку. С тех пор Георгий Мефодиевич хромает. Я попросил старика рассказать о подробностях гибели Курицы.
— Темная история, — нехотя ответил Жуков. — Разговоры потом ходили, что это случилось, когда он ехал на хутор к жившей там немке Луизе. Она была богатой, имела большое хозяйство, автомобиль. В доме даже был телефон. Курица ее долго обхаживал. Кто говорил, что по женской части. А кто утверждал, что майор пытался у нее что-то выведать о сокровищах Коха. В тот день Луиза якобы позвонила Ивану Ивановичу и попросила срочно приехать для разговора по интересующему его вопросу. Майор помчался на мотоцикле навстречу своей страшной гибели. Странно то, что в тот же вечер Луизу нашли в ее доме задушенной. Бабы сплетничали, мол, это дел рук мужа Луизы, который скрывался в лесах. Думаю, враки. В лесах тогда, действительно, года эдак до 47-го какой только сброд ни шатался: и недобитые эсэсовские части, и бандитские шайки, и спецгруппы, оставленные фашистами для укрытия кладов с сокровищами. Ведь немцы надеялись вскорости вернуться в Восточную Пруссию. Думаю, одна из таких групп (их тогда называли вервольфовцами) и уничтожила Луизу и нашего майора. Видно, слишком близко он подобрался к тайне сокровищ Эриха Коха.
Когда пришли на место, Иван Евсеевич уточнил у Жукова, где стояли главные строения имения, и начал обследовать пустырь с помощью своих «рамок». Жуков с интересом следил за его манипуляциями, а сам продолжал говорить как по-писаному. Видимо, ему не раз приходилось проводить подобные экскурсии.
— Вот, видите, — показал он рукой куда-то вдаль, — там было большое озеро, вернее, пруд. Когда майор Курица, изучив его, решил спустить воду посредством механизма, находящегося в колодце, то к нашему удивлению она ушла не через ручей, а каким-то другим путем. Думаю, где-то под землей есть потайной шлюз.
А вон ту сопку раскопали археологи в 1965 году. Разрез шурфа примерно такой. Я знаю, потому что участвовали в раскопках. Верх 50 — 70 сантиметров растительного грунта, далее в пределах двух метров идет булыжный камень, кирпичный щебень. Там был обнаружен мельничный жернов и гранитный могильный камень. Далее, около метра шел грунт, затем слой бетона до 10 сантиметров, покрытый битумом. После этой гидроизоляции, мы насторожились, и стали копать дальше. К этому времени приехал заместитель председателя крайисполкома Кролевский с офицерами, посмотрел разрез и остановил работы. Почему? До сих пор не могу понять.
- А та часть парка, которая примыкает к пустырю, была сооружена за годы войны, - продолжал свой рассказ старик. - Все деревья пересаженные. Когда археологи разрыли два или три дерева, предстала странная картина. Крупные корни отрезками примерно в один метр были заанкерены вглубь полосовым железом, обернутым в промасленную пеньку (чтобы деревья не повалило ветром, пока не приживутся).

Около особняка был бункер, соединенный тоннелем с подвалом здания. Жители совхоза, обследуя его, в одной из комнат (которая была замурована), нашли спрятанные домашние вещи: ковры, фарфор, столовое серебро, несколько ящиков с вином, другие предметы.

В 1945—46 годах особняк был сильно разрушен и сожжен. Однако стены в пределах первого этажа и подвалы оставались целыми еще несколько лет, пока местные жители не растащили кирпич. Над главной входной дверью красовался фашистский орел со свастикой в когтях. В подвале имелась котельная с особыми устройствами регулирования температуры для каждой комнаты. На щите этого агрегата сохранились названия комнат, в том числе: «Циммер Э. Коха» и «Адольф Гитлер циммер». Сам особняк стоял на возвышенном месте, а перед ним расположена низина. Сейчас она представляет собою заболоченное место. Однако если сличить ряд немецких топографических планов, можно видеть, что в этой низине было то три, то два озера. Так что низина все время видоизменялась. Старожилы нам говорили, что немцы частенько устраивали бункеры-тайники под озерами. Эту версию, кстати, никто не проверял.
Между тем Иван Евсеевич закончил составление схемы. Он четко определил контуры подземного бункера возле слабо различаемого фундамента особняка, а также подземного хода, начинающегося под бывшим озером и уходящего далеко в лес.
— В бункере «рамка» фиксирует какие-то кожаные, деревянные, матерчатые изделия, — сказал Кольцов. — А в подземном ходе — огромное скопление металла. Вот где интересно было бы раскопать. Правда, глубины немалые — 3 — 5 метров.
Из бывшего имения Коха мы уезжали в надежде, что когда-нибудь вернемся сюда с большими полномочиями и возможностями для проведения раскопок.

Глава 9. Недосягаемый бункер

На следующий день я отправился искать Генриха Коленко по адресу, указанному им самим в письме в Министерство культуры. Недалеко от городского кладбища стоял старый немецкий особняк с облупившейся краской на закрытых дверях и ставнях. Казалось, что в нем давно никто не живет. Тем не менее, я минуты две добросовестно стучал в дубовую дверь кулаком, поскольку особняк имел указанный в письме адрес. Наконец внутри дома послышался шум, щелкнул замок, и в дверном проеме появилась фигура худого небритого мужчины лет пятидесяти пяти с всклоченными волосами и заспанным лицом. Представившись, я спросил:

— Вы Генрих Коленко?
- Я буду, — тихо ответил мужчина, и мне показалось, что в глазах у него мелькнул испуг.

Представившись, я без всяких околичностей спросил:
- Вы писали в Министерство культуры, что знаете, где находится вход в фашистский бункер с какими-то ценностями. Можете показать?
Коленко съежился. Его глаза забегали. Лицо приняло жалкое и несчастное выражение. Тем не менее, он посторонился, пропуская меня в дом, и еще тише проговорил:
— Могу. Да. Но лучше бы не надо.
В доме царил непередаваемый беспорядок. Чувствовалось, что человеку, обитающему здесь, давно было не до организации своего быта. Мы прошли в единственную освещенную комнату, где на заваленном бумагами столе горела керосиновая лампа. Рядом стоял замызганный диван, на котором валялось синее флотское одеяло.
— Почему же не надо? — постарался, как можно бодрее, спросить я.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — почти прошептал Коленко и левой рукой начал поправлять фитиль в лампе. Только тут я заметил, что у него почти нет правой кисти — лишь культя с отростком, напоминающим большой палец. Вспомнилось письмо из Красноярска, с которого началась вся эта история, и описанный в нем взрыв коробочки в руках подростков. Подумалось: вот откуда это выражение страха в глазах Коленко.
— Вы только покажите, а что из этого выйдет, никому не известно, — попросил я и наткнулся взглядом на лежащий на столе исписанный лист с заголовком «Янтарная комната в лапах НКВД». — Это что?
— Да я ведь тоже пописываю, — оживился Коленко. — И у меня своя версия есть. Вот пытаюсь изложить.
— Интересно. Не могли бы поделиться?
— Отчего же, пожалуйста. Не могу поверить в непричастность НКВД к судьбе Янтарной комнаты.
— У вас есть мотивы?
- Как вам сказать? Скорее логические посылы. Судите сами. Аппарат НКВД обладал собственными дивизиями и даже армиями, которых в 1941 году было целых пять. В конце войны личный состав НКВД занимался «зачисткой» оккупированных территорий, вывозом из Германии промышленного оборудования и стратегического сырья, а также произведений искусств. Главным специалистом в этой операции был академик АН СССР Игорь Эммануилович Грабарь. Кстати, академиком Грабарь стал в 1943 году, когда в войне наступил долгожданный перелом и Красная Армия пошла в наступление. В 1943 году стало ясно, что РККА придется воевать до победного конца, брать Варшаву и Берлин, возвращать на Родину музейные ценности. Под общим руководством Грабаря работала и комиссия профессора Брюсова в Кенигсберге. А знаете ли вы, что к ней было приписано 12 офицеров НКВД, в чьих руках оказался доктор Роде. Можно ли поверить, что чекисты, выбивавшие любые признания даже из «ленинской гвардии», не смогли справиться с каким-то Роде? Потом был схвачен Эрих Кох, впоследствии помещенный в польскую тюрьму. Польша входила в число стран «социалистического лагеря». Только дурак может поверить в то, что Коха не трясли и не вытрясли все, что нужно. В марте 1946 года в Кенигсберг из Ленинграда отправились реставратор Екатерининского дворца Кучумов, и заведующий сектором музеев отдела культуры Ленгорсовета Трончинский. Миссию Кучумова и Трончинского принято называть «второй янтарной комиссией». Подвергнув выводы и отчет «комиссии Брюсова» детальному анализу и разбору, Кучумов и Трончинский пришли к выводу, что Янтарную комнату найти можно. «Не может быть, чтобы, имея такое количество живых свидетелей, включая самого Роде, первая «янтарная комиссия» не могла добиться от него правды!», — рассуждал Анатолий Михайлович Кучумов, и был наверняка прав. Доктор Альфред Роде приезда Кучумова и Трончинского, как известно, не дождался. Исчез. Пропал. Растворился. В марте 1946 года при обследовании развалин Королевского замка Кенигсберга Кучумов и Трончинский натолкнулись в одной из полуразрушенных башен на остатки копий служебной переписки Роде. Как вам это нравится? Опять копии служебной переписки Роде, спустя год после обследования Кенигсбергского замка «комиссией Брюсова» и изъятия этих самых копий! Сколько всего было «копий» и почему они не были обнаружены в замке 25 апреля 1945 года профессором Иваненко, который первым нашел немецкую документацию, связанную с Янтарной комнатой? А не подбросили ли их позже? Эта проблема не исследовалась. «Копии» переписки Роде, обнаруженные «второй янтарной комиссией», были переданы в архив Министерств культуры РСФСР, однако их подлинность была подвергнута сомнению учеными уже тогда, в 1946 году! Помимо остатков «копий» переписки Роде, Кучумов и Трончинский нашли повсюду разбросанные обломки мебели из Екатерининского дворца, осколки битого китайского и японского фарфора из Владимирского дворца в Царском Селе. В одном из помещений восточного крыла замка, около главных ворот, в куче гари были обнаружены шесть сильно обгоревших больших бронзовых замков от дверей «Лионского зала» из Екатерининского дворца. Около входа в «Орденский зал», где, по свидетельству Роде, сгорела «Янтарная комната», были обнаружены три «перегоревшие» мозаичные картины из Янтарной комнаты. В куче мусора, впрочем, не удалось обнаружить больше ничего — ни битого стекла от зеркальных пилястров комнаты, ни сгоревшей дубовой основы янтарных панелей, ни обгоревшей позолоты, ни крепежа панелей, ни фрагментов деревянной резьбы. Опять все похоже на инсценировку. Следы Янтарной комнаты, по моему глубокому убеждению, следует искать в закрытых архивах НКВД. Версии о вывозе Янтарной комнаты в направлении Линца или Хельмаштедта, выстроенные на основе неких копий служебной переписки Роде, напоминают хорошо притянутую за уши «стряпню».
— Допустим, — не без удивления согласился я. — Но зачем НКВД Янтарная комната?
— Это уже другой вопрос, — усмехнулся Коленко. — Высокие чины НКВД делали состояния на войне. Но есть и более «чистая» версия. Ее в свое время выдвинул художник Александр Воробьев, который якобы сопровождал Янтарную комнату из Царского села в Москву в первые дни войны. Да-да, не удивляйтесь. Если мы верим, что несколько фашистских солдат смогли демонтировать ее и вывезти в Кенигсберг, то почему сразу должны отметать возможность того, что несколько специалистов НКВД под началом художника Воробьева раньше немцев провели такую операцию? В Екатерининском дворце оставили дубликат Янтарной комнаты, которым и довольствовались фашисты. Настоящий шедевр был якобы вывезен в Москву и хранился в Третьяковской галерее. Однажды в ноябре1941 года художников Воробьева и Бреккеля, ночевавших в Третьяковке рядом с шедевром, который был уложен в ящики, разбудили поздней ночью и увезли на Тушинский аэродром. Туда же привезли и ящики с янтарными плитами. Их перегрузили в «Дуглас» с американскими опознавательными знаками. Офицер НКВД вручил Бреккелю документы на Янтарную комнату и запихал его в американский самолет. Больше ни Бреккеля, ни Янтарной комнаты Воробьев не видел.
— Но зачем и кому в США понадобилась Янтарная комната в 1941 году? — еще больше удивился я.
— По мнению самого Воробьева, известному миллионеру и другу России Хаммеру. В первые дни войны разведка США получила информацию о том, что Берия (с ведения Сталина) начал прощупывать Германию на предмет заключения второго «брест-литовского» мирного договора. Попытка сорвалась, скандал получился изрядный. На фоне стремления нашей дипломатии добиться быстрейшего открытия второго фронта, необходимо было сгладить последствия инцидента. На это был способен влиятельный Хаммер, который, как известно, являлся заядлым коллекционером. Вот ему и предложили в обмен на Янтарную комнату надавить на Рузвельта и его команду, чтобы как можно быстрее начались поставки в Советскую Россию вооружений, а также активней шли мероприятия по открытию второго фронта.
— Версия интересная, — согласился я, - но требует дополнительных доказательств.

Побеседовав еще немного, мы договорились, что Коленко, не откладывая, сегодня же покажет место входа в известный ему бункер. На улицу Багратиона мы добрались на такси за 10 минут. Подойдя к угловому дому, Генрих Иванович издали показал место посреди двора, где лежал небольшой валун:

- Вход расположен рядом с камнем, под небольшой толщей грунта. Раскопать можно даже вручную, до лаза не больше метра. Только просьба, на меня не ссылайтесь. Ладно?

Вечером мы с Иваном Евсеевичем Кольцовым приехали к этому дому для окончательной рекогносцировки. Он взял с собой свои «рамки» и провел обследование двора. Биолокация показала, что здесь действительно имелась большая подземная емкость, чем-то заполненная почти наполовину. На пожарном щите, стоявшем в глубине двора, я обнаружил лом. Несколько раз ударил им в трещину на асфальте рядом с валуном, и лом неожиданно провалился в пустоту. Это была удача. Тревожило только то, что она оказалась слишком легкой. У меня возникло предчувствие приближающихся неприятностей. И они не заставил себя долго ждать.
Утром я на городском рынке нанял двух чернорабочих-поденщиков, и мы с лопатами и кирками отправились на улицу Багратиона. Замысел был таков. Гостиница, где мы жили с Кольцовым, находилась рядом с городской администрацией. Иван Евсеевич, который имел письменное разрешение Географического общества РФ на проведение поисковых раскопок в Калининграде (хотя и без конкретного указания места), остался в номере. Я должен был ему позвонить, как только мы с рабочими откопаем вход в подземелье. Дальше действовать самостоятельно мы не имели права. По моему звонку Ивану Евсеевичу предстояло бежать в городскую администрацию и в соответствующем управлении официально зафиксировать результат нашего поиска, чтобы продолжить обследование подземелья уже с представителями власти. Но замысел затрещал по швам, как только мы рабочими вошли в заветный двор. Посреди него, на том месте, где находился предполагаемый вход в бункер, стояла автомобильная «ракушка». Я просто остолбенел: вчера ночью ее еще не было, а сегодня утром, как гриб выросла.
Побежал в ЖЭК. Начальница конторы пояснила, что час назад из вышестоящего органа принесли разрешение на установку во дворе автомобильного тента типа «ракушка» живущему в этом доме инвалиду. Мне сразу показалось, что случившееся не похоже на случайное совпадение. Кто-то за нами явно присматривал и создавал препятствия для раскопок. Записав номер квартиры инвалида, и заплатив «неустойку» рабочим, я снова отправился на улицу Багратиона.
Дверь квартиры мне открыл дебелый, холеный мужчина лет сорока. Я спросил, можно ли поговорить с инвалидом, который поставил сегодня «ракушку» во дворе.
— Ну, я инвалид, — с вызовом ответил здоровяк. — Что нужно?
От неожиданности я не сразу нашел нужный тон.
— Понимаете, на месте, где вы поставили «ракушку», предположительно находится подземелье времен войны. Мы хотим отрыть вход в него. Не могли бы вы открыть ракушку и разрешить поработать в ней? Конечно, не безвозмездно.
Здоровяк долго смотрел на меня бычьими глазами. Потом молча повернулся и ушел вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Вскоре послышался его голос:
— Алло, Валет. Тут человечек пришел, нашей «ракушкой» интересуется. Что ему ответить? Хорошо.
И уже обращаясь ко мне, инвалид прокричал с появившейся в голосе вежливостью:

— Да вы заходите, пожалуйста, что у двери стоите?
Я пошел на голос и оказался в просторной прихожей, в которой стоял диван, телевизор, телефонная тумбочка. Стены были обиты европейской вагонкой, что по тем временам считалось высшим пилотажем.
— Вы меня извините, — медленно начал хозяин, — но я пока не могу разрешить вам что-либо делать в моей «ракушке». Человек, который устроил мне разрешение на ее установку, категорически запретил это до тех пор, разумеется, пока вы не получите официальное «добро» от властей. Еще раз извините. Не хотите ли кофе или чай?

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13  »

Комментарии:

Николай Шумилов 27.12.2013 в 09:39 # Ответить
О Янтарной комнате и не только
К сожалению, Янтарная комната, как и другие сокрытые нацистами в Калининградской области гигантские национальные культурные ценности, почти никому не нужна

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
23 сентебря
среда
2020

В этот день:

Храм Христа Спасителя

23 сентября 1839 года состоялась торжественная закладка Храма Христа Спасителя (царствование Николая I) в память об Отечественной войне 1812 года.

Храм Христа Спасителя

23 сентября 1839 года состоялась торжественная закладка Храма Христа Спасителя (царствование Николая I) в память об Отечественной войне 1812 года.

 На стенах храма были начертаны имена офицеров Русской армии, павших в войне 1812 года и иных по времени близких военных походах. Был построен по проекту архитектора Константина Тона. Строительство продолжалось почти 44 года: храм был заложен 23 сентября 1839 года, освящён — 26 мая 1883 года. 5 декабря 1931 года здание храма было разрушено. Заново отстроено на прежнем месте в 1994—1997 годах.

Укротитель "Тигров" Сергей Астраханцев

23 сентября 1914 года родился Сергей Васильевич Астраханцев, Герой Советского Союза, старший лейтенант. Погиб 8 августа 1943 года.

Укротитель "Тигров" Сергей Астраханцев

23 сентября 1914 года родился Сергей Васильевич Астраханцев, Герой Советского Союза, старший лейтенант. Погиб 8 августа 1943 года.

Родился в Тамбовской губернии Российской империи (ныне районный центр Республики Мордовия Российской Федерации) в семье рабочего Василия Александровича и домохозяйки Любовь Алексеевны Астраханцевых. В ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии призван 28 августа 1941 года, был ранен в бою, после госпиталя закончил курсы младших лейтенантов. В боях под Ленинградом Сергей Васильевич прошёл путь от младшего лейтенанта до старшего лейтенанта и был назначен командиром 7-й стрелковой роты 3-го батальона.

В ходе Курской битвы во время наступления на Харьковском направлении 8 августа 1943 года в районе деревни Шевченково Великописаревского района Сумской области подразделения 367-го стрелкового полка были атакованы немецкой пехотой и танками и вынужденно перешли к обороне. На участке 3-го батальона, не имевшего противотанковых средств, немецкую пехоту поддерживали три Т-6 «Тигр». Видя замешательство батальона, старший лейтенант С. В. Астраханцев со своей ротой, находившейся до этого в резерве, пошёл в контратаку. Дав приказ стрелкам отсекать пехоту, сам старший лейтенант Астраханцев с единственным противотанковым ружьём выдвинулся вперёд и точным огнём подбил 2 немецких танка, однако третий «Тигр» гусеницами смял его огневую позицию.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 августа 1944 года за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчикам и проявленные при этом отвагу и геройство старшему лейтенанту Астраханцеву Сергею Васильевичу присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

 

Командир женского экипажа Анна Егорова

23 сентября 1916 года родилась Анна Александровна Тимофеева-Егорова (ум. 2009), советский лётчик-штурмовик, Герой Советского Союза, капитан ВВС.

Командир женского экипажа Анна Егорова

23 сентября 1916 года родилась Анна Александровна Тимофеева-Егорова (ум. 2009), советский лётчик-штурмовик, Герой Советского Союза, капитан ВВС.

Родилась в деревне Володово (ныне — деревня в Кувшиновском районе Тверской области) в крестьянской семье. В предвоенные годы работала на Метрострое, закончила аэроклуб. В 1938 году была направлена в школу лётчиков Осоавиахима, по окончании (1939) была инструктором Калининского аэроклуба. В начале войны была зачислена лётчиком в 130-ю отдельную авиационную эскадрилью связи (оаэс) Южного фронта. На самолёте У-2 (По-2) совершила около 100 вылетов (связь, разведка и поиск в тылу врага окружённых частей). В феврале 1942 года награждена орденом Боевого Красного Знамени.

В 1942 году добилась перевода в штурмовую авиацию. Воевала в составе 805-го штурмового авиационного полка (197-я штурмовая авиационная дивизия, 16-я воздушная армия, 1-й Белорусский фронт), штурман полка. Пилотировала Ил-2. За участие в прорыве «Голубой Линии» под Новороссийском представлена ко второму ордену Боевого Красного Знамени.

Участвовала в освобождении Польши. Была единственной в полку женщиной-пилотом, позднее вместе со стрелком Дусей Назаркиной составили первый женский экипаж в штурмовой авиации. Совершила 277 боевых вылетов.

20 августа 1944 г. в воздушном бою была сбита и тяжело раненая и обожжённая без сознания попала в плен. Её воздушный стрелок Евдокия Алексеевна (Дуся) Назаркина погибла. Прошла несколько концлагерей. В январе 1945 освобождена танкистами 5-й ударной армии из Кюстринского концлагеря «ЗЦ», где содержалась в отдельном, постоянно охраняемом карцере. В лагере усилиями военнопленных удалось сохранить партбилет и награды Егоровой (сама она была почти недееспособна). Залечить раны ей помог доктор Георгий Синяков.

После освобождения из лагеря к летной работе допущена не была по состоянию здоровья.

Вернулась в Москву на Метрострой. Вышла замуж за Вячеслава Арсеньевича Тимофеева, бывшего командира 197 ШАД (штурмовая авиационная дивизия). В 1965 году ей присвоили звание Героя Советского Союза, к которому она была представлена еще во время войны.

Являлась членом Совета по взаимодействию с общественными объединениями ветеранов, офицеров запаса и в отставке при Президенте РФ. В мае 2006 года была удостоена почётного общественного титула «Национальный герой» и награждена орденом «За честь и доблесть» (всероссийская премия «Российский Национальный Олимп»). Скончалась в Москве 29 октября 2009 года.

 

Атомная подводная лодка «Акула»

23 сентября 1980 года в Северодвинске была спущена на воду самая большая в мире подводная лодка «Акула» («Тайфун») проекта 941. Проект разработан в ЦКБМТ «Рубин» (Лненинград). Тактико-техническое задание на проектирование было выдано в декабре 1972 года, главным конструктором проекта был назначен С. Н. Ковалёв.

Атомная подводная лодка «Акула»

23 сентября 1980 года в Северодвинске была спущена на воду самая большая в мире подводная лодка «Акула» («Тайфун») проекта 941. Проект разработан в ЦКБМТ «Рубин» (Лненинград). Тактико-техническое задание на проектирование было выдано в декабре 1972 года, главным конструктором проекта был назначен С. Н. Ковалёв.

Новый тип подводных крейсеров позиционировался как ответ на строительство США ПЛАРБ типа «Огайо» (первые лодки обоих проектов были заложены практически одновременно в 1976 году).

Размеры нового корабля обуславливались габаритами новых твердотопливных трёхступенчатых межконтинентальных баллистических ракет Р-39 (РСМ-52), которыми планировалось вооружить лодку. По сравнению с ракетами «Трайдент-I», которыми оснащались американские «Огайо», ракета Р-39 обладала лучшими характеристиками дальности полёта, забрасываемой массы и имела 10 блоков против 8 у «Трайдента». Однако, при этом Р-39 оказалась почти вдвое длиннее и втрое тяжелее американского аналога. Для размещения столь больших ракет стандартная схема компоновки РПКСН не подошла.

Первая лодка этого типа была заложена на предприятии «Севмаш» в июне 1976 года, спуск на воду состоялся 23 сентября 1980 года. Перед спуском в носовой части ниже ватерлинии на борт подлодки было нанесено изображение акулы, позднее нашивки с акулой появились и на форме экипажа. Несмотря на более поздний запуск проекта, головной крейсер вышел на морские испытания на месяц раньше американской «Огайо» (4 июля 1981 года). ТК-208 вступил в строй 12 декабря 1981 года. Всего с 1981 по 1989 год было спущено на воду и введено в строй 6 лодок типа «Акула».

Строительство «9-этажных» подводных лодок обеспечивало заказами более 1000 предприятий Советского Союза. Только на «Севмаше» 1219 человек, участвовавших в создании этого уникального корабля, получили правительственные награды.

В 1987 году ТК-12 «Симбирск» осуществил длительный высокоширотный поход в Арктику с неоднократной заменой экипажей. В 1998 году на Северном флоте прошли испытания, в ходе которых был произведён «одновременный» пуск 20 ракет Р-39.

Основное вооружение — ракетный комплекс Д-19 с 20-ю трёхступенчатыми твердотопливными баллистическими ракетами Р-39 «Вариант». Эти ракеты обладают наибольшей стартовой массой (вместе с пусковым контейнером — 90 т) и длиной (17,1 м) из принятых на вооружение БРПЛ. Боевая дальность ракет — 8300 км, боевая часть — разделяющаяся: 10 боеголовок с индивидуальным наведением по 100 килотонн в тротиловом эквиваленте каждая. Старт всего боекомплекта ракет «Акулы» может быть осуществлён одним залпом с малым интервалом между стартом отдельных ракет. Запуск возможен как из надводного, так и из подводного положений на глубинах до 55 м и без ограничений по погодным условиям. Кроме стратегического вооружения, на лодке установлено 6 торпедных аппаратов калибра 533 мм, предназначенных для стрельбы торпедами и ракето-торпедами, а также для постановки минных заграждений. Противовоздушная оборона обеспечивается восемью комплектами ПЗРК «Игла-1».

28 сентября 2011 года было опубликовано заявление Министерства обороны Российской Федерации, в соответствии с которым, «Акулы», как не укладывающиеся в договорные лимиты СНВ-3 и избыточно дорогие в сравнении с новыми ракетоносцами класса «Борей», планируется списать и разделать на металл до 2014 года. Из шести — три уже утилизированы с помощью США. «Дмитрий Донской», «Северсталь» и «Архангельск» пока не тронуты. На совещании в Северодвинске в феврале 2012 года вице-премьер России Дмитрий Рогозин сообщил что Россия решила временно отказаться от утилизации стратегических АПЛ третьего поколения, находящихся сейчас на вооружении ВМФ. В результате срок годности лодок продлится до 30-35 лет вместо нынешних 25. Модернизация затронет стратегические АПЛ типа «Акула», где каждые 7 лет будет меняться электронная начинка и вооружение.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение