RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

США:
11 марта 2016 г.

США: "посылки ада"

11 марта 2016 года директор департамента по вопросам контроля над вооружениями МИД России Михаил Ульянов сообщил СМИ о беспрецедентной модернизации США своего ядерного оружия в Европе
Спасти жемчужину Солнечногорска
12 ноября 2016 г.

Спасти жемчужину Солнечногорска

Почему руководство военного ведомства не может исправить ошибки предшественников
Странная версия убийства Сталина
5 марта 2015 г.

Странная версия убийства Сталина

5 марта 1953 года не стало выдающегося руководителя советского государства, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина
Новые угрозы киевской хунты
19 июня 2015 г.

Новые угрозы киевской хунты

Приднестровье — еще одно направление агрессивного безпредела украинских фашистов
Кинодебют Сталина
14 мая 2019 г.

Кинодебют Сталина

14 мая 1935 года советского вождя впервые сняли в кинохронике, при этом не поставив его в известность
Главная » Читальный зал » Кровавая комната

Кровавая комната

Когда мы с Прохановым уже прощались, пришел Иван Евсеевич, который, оказывается, наносил визит в местную городскую газету. Он принес свежий «срыв» телетайпной ленты. По случайному стечению обстоятельств в ней сообщалось о «веймарском следе» Янтарной комнаты. Мы не без смеха вслух прочитали этот слегка ироничный материал под занавес трудового дня: «Дюссельдорф (Крим-Пресс, Ольга Семенова). Многие исследователи, ученые и просто искатели сокровищ вот уже несколько десятилетий упорно разыскивают затерявшуюся где-то на путях отступления фашисткой армии знаменитую Янтарную комнату из Екатеринбургского дворца под Санкт-Петербургом. Однофамилец известного героя Ильфа и Петрова (но не Остап, а Рольф) Бендер из Дюссельдорфа считает, что вопреки бытующей версии, будто эта историческая ценность пропала в Кенигсберге вместе с другими вывозившимися оттуда сокровищами, Янтарную комнату удалось спасти.
Немецкий Бендер вот уже год по поручению «Коммунальполитише Блеттер» (Дюссельдорф) ведет совместно с северогерманским радио в Гамбурге поиски исчезнувших «бриллиантов мировой культуры». Он считает, что нужно активнее заниматься исследованием архивов и расспрашивать еще живых свидетелей тех времен.
По полученным Бендером в результате таких изысканий данным, Янтарную комнату вывезли из горящего города поездом через Данцинг (нынешний Гданьск) в направлении Аннаберга. Но погруженные в товарный состав крытые грузовики с бесценными ящиками так и не достигли указанной в сопроводительных документах цели. Где-то в пути машины съехали с платформ, и дальше их следы затерялись.
Бендер выяснил, что существовало несколько автопоездов с культурными ценностями, вывозившимися при отступлении примерно в одно время. Один такой транспорт из Веймара, по имеющимся сведениям, принадлежал гауляйтеру Восточной Пруссии Эриху Коху. Его отправке предшествовала курьерская почта в Берлин с письмом, адресованным лично Гитлеру или Борману. Как полагает Бендер, это говорит об исключительной ценности груза. Но была ли там Янтарная комната — об этом пока ничего не известно. Немецкий Бендер продолжает с таким же упорством, как его литературный коллега, искать призрачные сокровища».

Глава 11. Архив Георга Штайна

Несомненно, самым неожиданным и интересным было знакомство с сотрудником особого отдела Балтийского флота, который представился капитан-лейтенантом Владимиром Ильичем Широковым. Этот офицер позвонил в номер вечером после моего официального посещения особого отдела и пригласил назавтра в резиденцию своего ведомства, чтобы побеседовать, как он выразился, на обоюдно интересную тему.
Утром за мной в гостиницу приехал «уазик» с тонированными стеклами, что в то время было большой редкостью. Вскоре я сидел в небольшом кабинете, где вместе с Широковым, располагался еще один офицер военной контрразведки. Он в нашу беседу не вмешивался, а все время читал, или делал вид, что читает, какие-то бумаги.
Расспросив нас, впрочем, чисто формально о нашей миссии в Калининграде, Широков быстро перешел к делу.
— Вы, наверное, наслышаны о немецком исследователе Георге Штайне, — начал он. — У этого человека необычная и жестокая судьба. Его отец и сестра были участниками антигитлеровского заговора графа Штаффенберга. Их расстреляли, а Георга такая участь не постигла лишь потому, что он находился тогда на Восточном фронте. Вернувшись с войны, Штайн узнал о клятве отца и сестры сделать все, чтобы награбленные нацистами ценности были возвращены законным владельцам, и присоединился к ней. Благодаря ему, было найдено и возвращено в СССР немало произведений искусства, собран уникальный архив документов о Янтарной комнате.
Работать Штайну приходилось в трудных условиях. Мало того, что ему мешали в поиске, одна за другой следователи угрозы, подобные той, что содержалась в письме, полученном им незадолго до гибели: «Вы не настоящий немец, Штайн! Вы не патриот нашей прекрасной Германии! Вы пошли на услужение к русским! Как это могли сделать вы, пруссак, чья родина, наша восточная провинция, растоптана сапогами необразованных славян? Мы не простим вас, Штайн. Вы ведь знаете, как настоящие немцы поступают с предателями и отступниками?».
«Настоящие немцы» не простили Георгу Штайну. А, может быть, он слишком близко подобрался к тайне Янтарной комнаты, но в 1987 году его труп с множеством ножевых ран был обнаружен в 140 километрах от Гамбурга в развалинах старого замка.
Однако архив Георга Штайна не исчез. Его друг, гражданин Лихтенштейна барон Эдуард Александрович Фальц-Фейн, как и Штайн, немало отдавший сил и потративший средств для того, чтобы российские исторические документы и ценности вернулись на родину, выкупил архив у сына погибшего. Через Лихтенштейн и Швейцарию, архив прибыл в нашу страну из Западной Германии как дар Советскому Фонду культуры. Сейчас идет работа по переводу на русский этого архива. У нас имеются копии некоторых документов, и мы имеем возможность, ознакомить вас с ними.
После этих слов Широкова я просто онемел от неожиданно свалившейся на меня удачи. Может быть, она была плодом каких-то договоренностей Гусева с особистским начальством на сей счет, а может быть, особисты таким образом заглаживали свою пассивность в расследовании случая с моим избиением, но факт остается фактом: они сами предложили ознакомиться с ценнейшей для журналиста информацией. Широков пододвинул ко мне пухлую папку и извиняющимся тоном проговорил:
— С местом у нас туговато. Читайте прямо тут, что посчитаете нужным, откладывайте, сделаем ксерокопии.
Углубившись в чтение, я вскоре понял, что ксерокопировать нужно все. Каждый документ был крайне интересен. Здесь я процитирую только некоторые и сделаю лишь выжимки из того, что узнал в тот день. Начать нужно, пожалуй, с незаконченных воспоминаний Георга Штайна.
«Истоком моей исследовательской работы можно считать тот день, когда я вернулся на пепелище и оказался совсем один на белом свете: отец — расстрелян, сестра, двадцати одного года, — расстреляна… Они были связаны с участниками антигитлеровского заговора графа Штаффенберга, неоднократно встречались с членом оппозиции Гёрделером, обсуждали с офицерами-заговорщиками приказы министра восточных оккупированных территорий Альфреда Розенберга о вывозе русских ценностей в рейх… Меня от расстрела спасло лишь то, что я был на фронте, — гестапо уничтожало всех членов семей из числа тех, кто решился поднять руку на жизнь «великого фюрера германской нации»… А ведь это было летом сорок четвертого, когда каждому было ясно, что поражение неминуемо, Красная Армия вышла к границам Германии, позади были и Сталинград, и Курск, и прорыв блокады Ленинграда, и крах под Минском… Рейхом правили безумцы, логика исключалась из всех сфер общественной жизни; царствовало истерическое кликушество «рейхспропагандиста» Геббельса, настоянное на животном национализме, слепой вере в гений фюрера и на бездоказательной убежденности в победе германского оружия. До сих пор трудно понять, что случилось с народом: люди видели, что перед ними сидит кошка, но достаточно было Геббельсу прокричать, что это не кошка, а собака, как все начинали громко убеждать друг друга в этом же, и только ночью, чаще всего во время бомбежек, да и то немногие, находили в себе мужество признаться, что все-таки кошка есть кошка, а никак не собака…

Впервые на информацию об украденных фашистами советских ценностях я натолкнулся, прочитав в какой-то газете крохотную, набранную петитом заметку о том, что в библиотеке университета в Геттингене обнаружены «некие» балтийско-ганзейские архивы. Путного ответа на вопрос, какие это архивы, я получить в редакции не смог, мне лишь намекнули, что связаны они с Пруссией. Поиски подходов к «прусско-балтийской» проблематике привели меня в Западный Берлин: там существовал Архив прусской культуры. Я погрузился в изучение материалов, благо было рекомендательное письмо из Гамбурга, и обнаружил, что в Геттингене, в так называемых «балтийских архивах», хранятся какие-то документы из советских городов Тарту, Таллинна, Новгорода и Смоленска, — всего восемнадцать тысяч дел! Я запросил власти: действительно ли часть русских архивов находится у нас? Мне ответили, что русские архивы в описях не значатся. Тогда я купил в архиве США тридцать тысяч копий документов о рейхсминистре Розенберге. Исследование этих материалов доказало: архив из Смоленска, представляющий огромную историческую ценность, был вывезен Розенбергом. Работая в Геттингене, я встретил друга моего отца, кенигсбергского архивариуса Форстройтера. Он помог отснять четыре тысячи дел из другого русского архива. Это уже доказательство. Это был первый реальный подступ к тайне Янтарной комнаты.

Ведь сначала надо заявить о себе. Это у нас приложимо к любому делу. Я заявил себя, обнаружив архивы, которые до той поры прятали. Мне приходилось красться к тем документам; я поначалу говорил архивариусам, что увлечен темой средневековых уголовников; только такая наивная хитрость открыла мне дела одиннадцатого — восемнадцатого веков, в том числе в архивах ганзейских городов. Ко мне привыкли, работать стало спокойнее, и я начал искать не только «уголовные дела» из вывезенных Розенбергом архивов, но и такие, например, бесценные вещи, как грамоты об основании городов, документы из Нарвы, и не только оттуда; главной удачей была находка гитлеровских документов о том, куда были вывезены ценности Псковско-Печорского монастыря. Я не сразу сообщил о своей находке. Зафиксировав найденные документы, я написал федеральному министру, попросив дать информацию о Янтарной комнате. Мне ответили, что такого рода документами министр не располагает и никаких архивных дел из Кенигсберга в архивах ФРГ не значится. Лишь после этого я организовал передачу ценностей Псковско-Печорского монастыря в СССР. Редакции ряда наших журналов дали материалы: «Штайн делает благородное дело, он смывает с немцев грязь Розенберга». Спустя несколько недель после этого, из архива города Фрайбурга я получил письмо: «Мы готовы помочь вам в поисках Янтарной комнаты». К тому времени я имел уже в своем архиве немало материалов, связанных с Янтарной комнатой. Благодаря Фрайбургскому архиву открылась возможность проследить день за днем судьбу этого бесценного произведения искусства. Постепенно складывалась версия.

Итак, в ноябре 1942 года Янтарная комната была доставлена грабителями в Кенигсберг. Архивариус Форстройтер помог мне получить памятку кенигсбергского архитектора Хенкенсифкена, в которой было сказано, что вплоть до февраля 1944 года Янтарная комната хранилась в юго-восточном флигеле замка, на третьем этаже. В феврале 1944 года случился пожар в залах, где была развернута выставка вермахта: пламя бушевало чуть не всю ночь. После этого Янтарную комнату поместили в подвал, начали готовить к эвакуации; там она хранилась вплоть до самого сильного налета англичан, до 30 августа 1944 года. Есть два очевидца того, что она не погибла во время налета. Первый — архитектор Хенкенсифкен, который отвечал за ремонт замка после бомбежки: он показал под присягой, что видел Янтарную комнату в подвале после налета. Второй человек — профессор Герхард Штраус. Единственное, что погибло, — так это зеркала Янтарной комнаты, все остальное цело. Из разрушенного замка Янтарную комнату передислоцировали в подвал церкви Нойросгернекирхе, а уже оттуда ее мученический путь лежал в третий рейх».

В воспоминаниях Штайна этот путь не прослеживается. Но в его архиве есть документы, свидетельствующие о том, что немецкий исследователь предпочтение отдавал так называемой «геттингенской» версии, как говорится, плавно переходящей в американскую.

После гибели исследователя в его вещах обнаружили записку: «Я нашел новый след, я подошел к тайне почти вплотную». А незадолго до смерти он сказал знакомому священнику из Нижней Баварии: «Искать в Европе больше не имеет смысла, все давно в Америке». Путей в Америку для Янтарной комнаты имелось немало. Ящики с панелями могли быть вывезены в глубь Германии и спрятаны в соляной шахте, которая находится неподалеку от Геттингена. Американцы очень интересовались этим объектом. В архиве Штайна есть докладная записка инспектора главного управления надзора за безопасностью горных работ некоего Крюгера: «Никакая другая шахта так не интересовала американцев, как грасслебенская. Надземные сооружения были окружены танками, вход в шахту был запрещен даже руководству предприятия». Так что янки спокойно обследовали содержимое шахты, куда в последние месяцы войны свозились художественные ценности из берлинских музеев. Из рассекреченных документов стало известно, что из 6800 грасслебенских ящиков более половины было вскрыто и опустошено во время американской оккупации этого района после войны. Вероятно, в этом импровизированном хранилище находились также архивные документы, указывающие путь к другим тайникам — в одном из которых могла находиться Янтарная комната. Вездесущие американцы, по данным Штайна, почистили тайники в Тюрингии, на рудниках Меркеса, где также располагались фонды музеев Берлина. Солдаты США переправили ценности в здание германского имперского банка. И хотя охрана была усилена, по дороге загадочным образом бесследно исчезли три машины, груженые ящиками. На последних значилось «Кенигсбергская гидротехническая служба», рядом стояла метка в виде красной точки. По ряду данных, именно так обозначали ящики с янтарными панелями.

Почему Штайн так настойчиво придерживался «геттингенской версии»? Вспомним шифрованную радиограмму, подписанную «Рингелем». Поиски этого лица вывели Штайна, по его словам, на интересный след. Дело в том, что информация о шифровке просочилась к советским, а затем и к зарубежным исследователям. Поначалу «Рингеля» соотнесли с неким профессором Андре. Основанием для этого послужил документ, ксерокопия которого имелась в архиве Штайна. Вот его содержание: «Совершенно секретно! Транспорт: Кенигсберг - Данциг. Профессор доктор Андре, работник Кенигсбергского университета, вместе со своими сотрудниками получил приказ от гауляйтера Эриха Коха подготовить и отправить под охраной доктора Ланге наиболее важные университетские и городские ценности. Поставку тары для ценностей осуществляет доктор Ланге. Содержание ящиков: картины — 60 ящиков размерами 200—200—80. Хрусталь и столовое серебро — 240 ящиков размерами 100—100—80. Малые формы: керамика, медали, монеты, светильники, литературные произведения (600 ящиков). Ковры, шпалеры и гобелены… Рыцарское снаряжение и оружие… Всего 1605 ящиков. Примечание: Янтарь и янтарные изделия (Янтарная комната) пакуются в отдельные ящики, специально изготовленные на заводе «Буров. Померания» (под руководством доктора Ланге). ПОМЕРАНИЯ, ОХОТНИЧИЙ ДОМ. ГЕРМАН ГЕРИНГ».

Георг Штайн активно занялся поиском доктора Андре. И вот однажды он получил письмо такого содержания: «Весьма почтенный господин Штайн! Мой дядя, профессор Андре возглавлял музей янтаря в Кенигсберге, а позже институт янтаря в Геттингене. Он умер несколько лет тому назад… С дружеским приветом Гельмут Бренске». Таким образом, версия о том, что Рингель и Андре одно и то же лицо несколько потускнела. Но она вновь «ожила», когда выяснилось, что профессор Андре во время войны был не просто искусствоведом, но и офицером СС, о чем нигде не распространялся. А не имел ли он эсэсовский псевдоним «Рингель»? И хотя, как мы теперь знаем, такое предположение оказалось ошибочным, оно дало Штайну направление для поиска. И вот какое.
Неподалеку от Геттингена есть старая немецкая соляная шахта «Виттекинд». Фашисты использовали ее для складирования оружия и боеприпасов. В конце войны туда вывозились и ценности. Вот, например, показания инженера шахты «Виттекинд» фон дер Зее: «К шахте был подогнан вагон без опознавательных знаков. Есть основания предполагать, что он был из Кенигсберга. Содержимое вагона было перегружено в штольню… В апреле 1945 года сюда пришли американцы. А с начала июля мы были отданы англичанам. Люди из Лондона провели частичный вывоз ящиков из шахты, но что именно они увезли — нам неизвестно. Вспоминается и то, что дети горняков сразу после войны играли с янтарными пластинами».

Есть и другие свидетельства о том, что в свое время в шахте «Виттекинд» были складированы какие-то янтарные изделия. В связи с этим и возник вариант расшифровки аббревиатуры из шифрорадиограммы «Рингеля» — «В Ш» — «Виттекинд-шахт». Как бы то ни было, но шахта «Виттекинд» в любом случае представляет большой интерес в связи с Янтарной комнатой и другими музейными ценностями. Есть несколько моментов, которые заставляют так полагать. О том, что туда складировались в конце войны какие-то ящики, сундуки и пр., мы уже говорили выше. Как и о том, что в районе шахты после войны находили обработанный янтарь. А вот еще небезынтересный факт. После окончания войны на шахте произошла серия таинственных взрывов, причины которых до сих пор не установлены. В результате — все входы в подземелья оказались замурованными обломками породы. В архиве Штайна имеется документ, который написан очевидцем взрывов на шахтах «Виттекинд» и «Хильдасглюк». В нем много технических деталей, но позволю процитировать его с некоторыми сокращениями, ибо он подтверждает, что ценности в шахтах были, возможно, даже и части Янтарной комнаты.

«ДОКЛАД о катастрофическом взрыве в шахтах ВИТТЕКИНД и ХИЛЬДАСГЛЮК (бывшие склады боеприпасов)
В ночь с 28 на 29 сентября 1945 года примерно около половины второго в шахте «Виттекинд» в течение нескольких минут произошли три взрыва. Из хода шахты вырвалось остроконечное пламя высотою 35—50 метров и тут же упало, чтобы с новой силой и на значительной высоте снова схватить в свои объятия на более продолжительное время надстройки шахты. От воздействия огня тут же воспламенились все находившиеся поблизости от входа в шахту постройки.
После взрывов в шахтах изменилось вентиляционное движение воздуха — шахта «Хильдасглюк» была обычно вытяжной, судя по толчку взрыва, эпицентром его была шахта «Виттекинд», которая теперь заняла место вытяжной шахты…

30 сентября 1945 года, примерно в шесть часов утра, в обоих шахтах произошел еще один весьма мощный взрыв с последующим извержением огненного шквала. В результате этого шахтная конструкция шахты «Виттекинд» была вырвана, а ее надстройка вместе с лебедками и подшипниками выброшена на расстояние до 100 метров в сторону соляного отвала. В надшахтном здании были вырваны крыша, северная и восточная стены. В момент взрыва в шахту упала горящая лебедка со всеми ее деталями и осколками шпунтовых досок, а кирпичная стена шахты была раскрошена на куски величиною до полутора кубометров и выброшена на расстояние 500 метров. Сила этого взрыва характеризуется еще и тем, что металлические опоры верхней приемной площадки в смятом состоянии были выброшены на расстояние 300 метров — до автострады Услар-Нортгейм. Под определенным углом в направлении ветра из шахты летели обломки дерева и железа.
В результате утреннего взрыва в шахте «Виттекинд» было убито градом камня 5 польских рабочих в момент, когда они бежали из своего барака по лугу в лес, и 2 немецких охранника, стоявших в карауле у восточных ворот шахты.
К моменту взрыва рабочих под землей не было, так как не работало производство. Не установлено, спускался ли кто-либо из посторонних лиц через шахту «Виттекинд», чтобы добыть в подземелье материал и инструмент.
По данным немецкого военного начальника, в лабиринтах шахты «Виттекинд» было размещено около 25000 тонн боеприпасов различного назначения, включая готовые снаряды и части к ним — порох и взрывчатое вещество. Главный склад находится в горизонте шахты на глубине 540 метров. Небольшое количество боеприпасов размещено в надшахтном здании шахты Хильдасглюк. Кроме этих боеприпасов на горизонте 660 метров этой шахты было размещено 300 тонн азина в железных бочках. На этом же горизонте размещено около 24 вагонов груза ценной библиотеки университета г. Гёттинген, драгоценные вещи физического и медицинского факультетов университета, другие архивы и документы, как и ценное, единственное в своем роде, собрание янтаря университета г. Кенигсберг. Там же был размещен учебный материал университета г. Гёттинген.
Причинами взрывов вряд ли могло быть воспламенение естественных газов, ибо их концентрация в шахтах ничтожно мала.
Судя по всему, находящиеся в стволах шахты фонды библиотеки не должны быть сильно повреждены. Принимая во внимание невосполнимую ценность спрятанных сокровищ, в отдаленное время целесообразно предпринять попытку проведения обследования выработанных пустот шахт, выделив для этого значительные средства. Поскольку английское военное командование не заинтересовано в проведении работ по спасению ценностей из шахт, то по мере установления объема спрятанных в шахтах ценностей, возложить обязанности по их спасению на провинцию Ганновер. Д-р Ферлинг».

Итак, из документа следует, что, во-первых, взрыв не мог произойти по естественным причинам (из-за концентрации метана). Значит, вероятно, кто-то его организовал? Во-вторых, начальник шахты утверждает, что перед взрывом в штольнях находились большие ценности, в том числе собрание янтаря Кенигсбергского университета.
Но впоследствии этот янтарь оказался в Геттингенском университете. Об этом Штайн узнал следующим образом. Когда в Геттингене было закончено строительство нового здания геологического факультета, студенты начали перебираться туда, и перетащили покрытые пылью ящики, хранившиеся среди прочей рухляди в подвалах старого корпуса. Ящики были грязные, тяжелые, перетаскивали их с трудом, а когда вскрыли, то там оказалась коллекция янтаря. Пригласили для экспертизы Штайна. Он тщательно изучил экспонаты и дал заключение, что все эти изделия принадлежали Кенигсбергскому университету. Потом нашлись еще две янтарные коллекции — тоже из Кенигсберга. Следовательно, по всем законам логики и Янтарная комната была вывезена из того же самого подвала в Кенигсберге, где хранились эти коллекции университета.
«Когда я стал пристально исследовать историю эвакуации коллекций из Кенигсберга, - писал в своих воспоминаниях Штайн, — выяснилась примечательная подробность: в Геттингене работал профессор фон Андре, одинокий старик, который порой даже ночевал в аудиториях. Правда, мне понадобилось время, чтобы доказать: этот «несчастный» профессор раньше жил в Кенигсберге, имел там виллу, был деканом факультета Кенигсбергского университета, но при этом состоял в СС, имея ранг подполковника, то есть штандартенфюрера, истинный «старый борец», убежденный нацист! Он-то и оказался летом 1945 года в английской зоне оккупации Германии, в Нижней Саксонии. Неподалеку от Геттингена — там, где расположена соляная шахта «Б» «Виттекинд» возле Фольприхаузена. Именно в этой шахте, начиная с 1938 года, были размещены тайные склады боеприпасов германского вермахта. Затем, когда налеты союзников усилились, был получен приказ, эвакуировать в эту и другие шахты наиболее ценные университетские библиотеки и архивы. Сюда, например, были перевезены почти все книги из Геттингена. А, начиная с 1944 года, нацисты стали свозить сюда ценности, награбленные в Советском Союзе.
Вот и возник вопрос: а не вывезли ли все это англичане и не устроили ли взрывы на шахтах, чтобы замести следы?».
В качестве одного из косвенных подтверждений такой версии, мне хотелось бы привести воспоминания Николая Ивановича Саенко из Симферополя, которые я получил уже после возвращения в Москву: «В 1943 году меня, семнадцатилетнего подростка, гитлеровцы угнали в Германию. После долгих мытарств оказался в лагере под Дортмундом, в небольшом городке Дортфельде. К западу километрах в трех находилась шахта. Меня перевели на работы туда в конце 1944 года. Там я познакомился с Иваном — хорватом. Он понимал по-немецки и слышал от немцев (военных), что в шахте на первом горизонте фашисты прячут какие-то ценности. Однажды я работал рядом с шахтой на сооружении бомбоубежища с двумя немцами. Одного из них, рослого, щеголеватого, звали Отто, а другого, калеку-инвалида — Францем. Мы увидели, как на шахту приехали какие-то незнакомые офицеры. Это были высокие чины, потому что бетрибефюрер (начальник шахты) вытягивался перед ними в струнку и все время щелкал каблуками. На следующий день нас отправили работать под землю. Отто открыл двери хранилища и крикнул кому-то в переговорную трубу, чтобы подавали одну часть чего-то («айне штюке»). Когда клеть опустилась, я увидел в ней ящик с надписью. Франц прочитал вслух: «Кенигсберг, Янтарциммер». Отто закричал, чтобы тот закрыл рот. Ящики мы грузили и отправляли в хранилище несколько дней. Однажды Отто приказал нам отойти подальше в штрек, выключить лампы и ждать тихо. Мы так и сделали. Возле ствола появились военные, человек десять. С ними начальник шахты. Один выделялся тем, что вместо каски был в фуражке. Франц прошептал, что это большой человек («гроссман»), друг Эриха Коха. Все они побывали в хранилище, потом вышли, сели в клеть и уехали. Отто позвал нас. Он приказал подавать ему камни, а сам стал закладывать ими двери хранилища. На следующий день меня перевели на другие работы. Конечно, эта история могла закончиться для меня плачевно. На это намекал и Иван, говоря, что тех, кто там работает, обычно в живых не оставляют. Но в то время союзники сильно бомбили город, а вскоре освободили нас. Возможно, немцы в панике забыли об участниках этой операции. Почему молчал об этом раньше? Во-первых, не очень-то приятно было распространяться о каторжных работах в Германии. Во-вторых, не сразу узнал об особой ценности Янтарной комнаты. А когда узнал из газет, начал понемногу делиться воспоминаниями, преимущественно с близкими, родственниками. Смогу ли сейчас точно указать место? Надеюсь, ведь такое из памяти не стирается». Похоже,и в этом письме речь идет о шахте «Виттекинд».

В архиве Штайна меня очень заинтересовала его переписка с хроникером событий на этой шахте господином Детлевым Хербстом. Вот лишь две выдержки из нее.
«Весьма почтенный господин Хербст!
На ваш запрос могу сообщить, что оба университета г. Кёнигсберг и г. Гёттинген тесно сотрудничали между собой. Так, в 1943 году Кёнигсбергский университет просил руководство университета города Гёттинген, чтобы оно забрало «Альбертину» (коллекция янтаря) и поместило в надежное место в районе г. Гёттинген. Инициатором этого дела в Кёнигсбергском университете был профессор, д-р Андре — исследователь доисторической эпохи и геолог. Им были проведены первые согласования. И вот тут-то, в 1944 году, сюда подключилось РСХА — главное управление безопасности СС в Берлине, а именно в лице представителей берлинских властей двух высших чинов СС и полиции: группенфюрера СС Прютцманна и группенфюрера СС Георга Эбрехта. Оба они настаивали на незамедлительном вывозе всех архивов и собраний города Кёнигсберг. Особенно это относится к Прютцманну, накопившему опыт ведения войны в Белоруссии и считавшему, что оставлять здесь ничего нельзя. Он в то время считал, что война потеряна, что восток империи будет потерян, а средняя часть Германии будет занята русскими. Это подтверждается наличием переписки между этими чинами СС, которая находится в архиве США в Западном Берлине. (Лист — 2,14.9.91).
Согласно документам горнорудного управления «Гослар-северный» из Кёнигсберга прибыло несколько вагонов с коллекциями «Альбертины», научной литературой, геологическими коллекциями и медицинской аппаратурой (историческими приборами проф. д-ра Лёена, 1880—1924) и старой аппаратурой обсерватории. В феврале 1945 года двумя курьерами в Фольприхаузен были доставлены три чемодана с СОБРАНИЕМ ЯНТАРЯ. Кроме того, туда прибыл один железнодорожный вагон с ценнейшими КОЛЛЕКЦИЯМИ ЯНТАРЯ, отправленный из Кёнигсберга. (Дело университета № 62 , Фольприхаузен, стр. 82).

В журнале боевых действий военно-морских сил Германии в средней части Балтийского моря (командующий адмирал д-р Тиле) в период февраль-март 1945 года помечено: ПЕРЕВОЗКА ИЗ ПРУССИИ ОДНОГО КРЫТОГО ГРУЖЕНОГО ВАГОНА С СОБРАНИЯМИ КЁНИГСБЕРГА через порты ЗАССНИЦ—ГАННОВЕР—КАССЕЛЬ. Вагон № 22 00 54.
Примите дружеский привет.
Георг Штайн».

«Весьма почтенный господин Штайн!
Примите сердечное спасибо за письмо. С помощью этого материала у меня создалось большое впечатление о Ваших возрастающих усилиях. Шахта и ее история есть лишь только аспект издаваемой мною местной хроники, в то время как Ваш материал, не входит ни в какое сравнение с моим материалом по своей информационной колоритности. Ваша исследовательская работа вызвала во мне более чем любопытство, и, насколько позволит мне время, я приступлю к такой же исследовательской работе.
У меня состоялась беседа с бывшим местным бургомистром Варнекке, в которой он сообщил, что ему известно о произведенном захоронении в шахте СОБРАНИЯ ЯНТАРЯ «Альбертина» из кёнигсбергского университета. Лично ему тогда курьер передал три чемодана, которые были спрятаны в шахте. Как мне известно, два из этих чемоданов были забраны в 1946 году. О других захоронениях, например, ЯНТАРНОЙ КОМНАТЕ, господину Варнекке ничего не известно.
Несколько недель тому назад мне удалось получить неофициальные и официальные сообщения об имевшем месте взрыве в шахте и его последствиях. Одно из них исходит от господина Вильгельма Байнрота, бывшего капитана вермахта, второе — из горнорудного управления Гослар-Северный, третье — от господина Вальтера Верца — инженера предприятия Бурбаха и завода боеприпасов. Его деятельность была связана с работами в наземных сооружениях.
На основании этих данных можно вынести принципиальное заключение: после имевшего место взрыва в шахте бывшие офицеры вермахта предпринимали все возможное для создания затруднений и препятствий проведению расследования специалистами Бурбаха и силами горнорудного управления в Госларе. Главную роль в этом деле играл бывший офицер-пиротехник Янке.

В этой связи мне довелось, между прочим, частенько встречаться с представителями британского центрального склада в Хавензее. Их фамилии мне не известны. Вот что они рассказали.
В 1946 году стационарный лифт в шахте ходил на глубину 540 метров. На глубину 660 метров (в слепом шахтном стволе) короткое время ходил одноместный примитивный лифт — до подошвы шахты, где были захоронены ценности. Отсюда были вывезены различные архивы, книги университета г. Гёттинген, фарфор, инструменты и т.п. Все было в надлежащем состоянии. Главной подошвы шахты на глубине 700 метров, согласно официальным данным, еще никто не достигал. Во всяком случае, в этой деревне есть тайна, известная всем. Многие люди разными путями проникали в шахту, территория которой находилась под охраной англичан. Мне известно, что у местных жителей есть фарфоровая посуда, украшенная царским орлом. Количество этой посуды и фамилии людей, добывших ее, мне не известны. Во многих семьях эти вещи являются «священными и неприкосновенными».
Возможно, за истекшее время Вам удалось добыть новую информацию, особенно из военной сферы? Может быть, из нее всплыло бы что-либо полезное? В городе Фрейбург имеется немецкий военный архив. Может быть, Вам нужна помощь для организации в нем работы? Мне очень хотелось бы продолжить с Вами обмен информацией по этой части.

Примите дружеский привет
Д. Хербст».

И, наконец, нельзя не привести выдержки из интереснейшего письма бывшего заключенного концлагеря Моринген Фридриха Акста. Вот его свидетельства: «Я твердо убежден, что некоторые предметы из Янтарной комнаты могут находиться все еще там, в Фольприхаузене, в шахте «Б» «Виттекинд». Естественно, тогда у нас, узников концлагеря Моринген, были другие заботы, чем тревожиться о спрятанных гитлеровцами произведениях искусства в шахте «Б» «Виттекинд». Нас также мало интересовало, что находилось в сундуках и футлярах, которые эсэсовцы заставляли нас прятать на различных этажах шахты. Лишь когда попадались картины, сотни из которых должны еще находиться внизу, мы бросали иногда на них взгляд. Однако, что укрепляет меня в моем предположении о том, что Янтарная комната может находиться там, внизу, так это тот факт, что эсэсовцы из некоторых взломанных сундуков извлекли себе целые состояния. Помню продолговато-овальную скорлупу из янтаря; она была украшена двумя орлами. Это были два разных орла, наверное, прусский и русский. Эсэсовцы использовали скорлупу в качестве пепельницы, и я часто держал ее в руках, когда убирался в их помещениях. Других гравюр или рисунков я не помню; только эти два орла врезались мне в память. Сундуки с ценностями были сложены в штольнях на глубине 800 или 900 метров, мы туда также доставляли и упаковывали там противотанковые и зенитные снаряды. Там были гигантские штольни-«купола», потолка которых не могли достичь лучи даже самых мощных прожекторов. Там стояли сотни сундуков с печатями, наподобие: SS-Ost-WH-Franks или WL-Franks SS-VT, что, очевидно, обозначало отправителей WH («армия вермахта», «WL-Wermacht Luftwaffe» — «Воздушные силы вермахта»); и место грабежа: Франция, Италия и Россия. Кстати, среди этих сундуков были мешки с человеческими волосами. Янтарную «пепельницу» я заметил у эсэсовцев в первый раз где-то осенью 1944 года. Следующие бывшие заключенные могли бы Вам дать дополнительные сведения о Фольприхаузене и шахте «Виттекинд»: Гарри Ульман, живет ныне в Западном Берлине, Альтштрассе, дом 68, 1000, Берлин. (Кстати, этот коллега имеет фантастическую память, однако, не любит говорить на темы, касающиеся того времени); Хайнц Фишер, 7021 Штеллен-Фильдер (этот коллега заработал себе тогда сердечную болезнь); Герман Вахтман, «Им Винкель», 2. 3420, Херцберг, 4 (этот коллега тяжело болен). По нижеследующим двум адресам я писал уже четыре раза, но до сих пор не получил ответа. Почта, тем не менее, не вернулась; это еще Рудольф Винклер, 8211, Римсинг ам Химзее, и Альфред Грассель из Вены.

Почему эти двое не отвечают, я не могу объяснить. Больше адресов на сегодняшний день, — за два года поисков, — я не раздобыл.

Причина в том, что власти Морингена, где находился лагерь, не имеют ни малейшего интереса копаться в истории, притом, что некоторые поныне служащие сами в то время работали в лагере. Ни одна из газет и журналов, в которые я обращался, не захотела по тем или иным причинам напечатать мою статью на эту тему.

Я сам начал заниматься исследованием два года назад, когда хотел привести в порядок свои пенсионные бумаги. Я дважды провел свой отпуск в Фольприхаузене и производил при этом исследование. Как Вы знаете, шахта законсервирована и на ее территории находится теперь керамическая фабрика. В первый раз предприятие было закрыто — время отпусков; во второй раз мне все же удалось совершить экскурсию, однако спуск в шахту заколочен досками. О пожаре в 1945 году мне ничего не могли или не захотели сообщить. От жителей также ничего определенного узнать не удалось. У меня создалось впечатление, что то время все охотно хотят забыть, и этому есть основательные причины, так как многие жители Фольприхаузена работали прежде в соляных копях и были привлечены эсэсовцами в качестве мастеров; многие из них не очень хорошо вели себя по отношению к заключенным; я, во всяком случае, наталкивался на стену показного непонимания, как только заводил разговор о былом: «Ведь прошло столько времени…».
Я бы на Вашем месте попытался поискать оставшихся в живых людей из Геттингенского театра балета, которые в 1943 году были привлечены к службе в Фольприхаузене. Эти тогда молодые девушки не только должны были готовить для нас «макароны» (трубки для зенитных гранат), но и привлекались к другим работам в штольнях. Можно допустить, что кто-нибудь из них все-таки откликнется. От нынешних властей ни «на месте», ни в Геттингене, ни в Ганновере Вам не стоит ждать помощи: ответственные лица большей частью являются старыми нацистами. Только частным путем, через прессу и телевидение можно, по моему мнению, чего-нибудь достичь. Если Вам действительно посчастливится начать исследование в шахте, самую большую трудность я вижу не в спуске или откачке воды из шахты (она расположена высоко, и если начать бурить в самом низком месте долины, то треть воды уже сама собой вытекла бы), а в засоленной воде. Те, кто охраняет окружающую среду, справедливо потребуют, чтобы вода была прежде обессолена.

Но это Ваша проблема.
Я в любом случае желаю Вам успеха в Вашем большом предприятии и надеюсь когда-нибудь полюбоваться Янтарной комнатой, хотя бы частично, в ее таинственной красе.
…Когда я перечитывал Ваше письмо, мне пришло кое-что в голову. Наши друзья и освободители — американцы и англичане — не были дураками, особенно когда речь шла о бизнесе или прибыли. В газетах то и дело появляются сообщения о том, что за границей обнаруживаются произведения искусства, которые в то время исчезли из Германии.

Вполне возможно, что эти господа перед взрывом и пожаром на шахте «Б» «Виттекинд» 29.9.45 извлекли из шахты все самое ценное и только после этого взорвали ее. Был бы счастлив, если бы это было не так. Если Янтарная комната все еще там, внизу, с ней ничего особенного не должно случиться: ведь янтарь не боится соленой воды!
Может быть, мои сведения окажутся для Вас хоть немного полезными. Меня бы это порадовало.
Фридрих Акст».

Когда я закончил читать документы, капитан-лейтенант Широков весело спросил:
— Ну что, впечатляет? То-то. Все, что было можно, давно утащили американцы и англичане. А вы в Калининграде Янтарную комнату ищете.
- Что-нибудь, да и нам оставили, — усмехнулся я, но, тем не менее, горячо поблагодарил опера за информацию. Мне стала очевидной цель, с которой меня ознакомили с избранными местами из архива Штайна: в газете должна прозвучать тема «американского следа». Препятствий для этого я не видел.

Глава 12. Морской след

Наконец-то группа Пронина закончила обследование подземелий бывшего немецкого пивзавода «Понарт». Каких-либо значимых результатов оно не дало. Однако Константин Иванович был вполне доволен.
— Для первого раза, в общем-то, неплохо, — сказал он мне, вручая как всегда скрупулезно составленный отчет о проделанной работе. — Главное, мы получили опыт исследований в данной местности, который пригодится в будущем.
В отчете, в частности, было написано: «Проведено обследование ряда подземных емкостей на территории бывшего немецкого пивзавода «Понарт», так назывался ранее и район Кенигсберга (ныне Балтийский район Калининграда).

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13  »

Комментарии:

Николай Шумилов 27.12.2013 в 09:39 # Ответить
О Янтарной комнате и не только
К сожалению, Янтарная комната, как и другие сокрытые нацистами в Калининградской области гигантские национальные культурные ценности, почти никому не нужна

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
27 ноября
пятница
2020

В этот день:

День матери

27 ноября в России отмечается День матери. В отличие от Международного женского дня, когда поздравления принимают все представительницы женского пола, в этот день принято поздравлять матерей и беременных женщин.

День матери

27 ноября в России отмечается День матери. В отличие от Международного женского дня, когда поздравления принимают все представительницы женского пола, в этот день принято поздравлять матерей и беременных женщин.

В России праздник День матери учреждён в 1998 году указом президента РФ от 30 января 1998 года № 120, которым определено отмечать его в последнее ноябрьское воскресенье. Инициатива учреждения этого праздника принадлежит комитету Государственной Думы по делам женщин, семьи и молодёжи, а конкретно Алевтине Викторовне Апариной — депутату Государственной Думы РФ, члену ЦК КПРФ. Цель праздника — поддержать традиции бережного отношения к женщине, закрепить семейные устои, особо отметить значение в нашей жизни главного человека — Матери. Впервые же праздник День матери (именно под таким названием) был проведен 15 октября 1988 года в школе № 228 г. Баку, его автор — Эльмира Джавадовна Гусейнова, учитель русского языка и литературы, ныне проживает в городе Ставрополь. На Дне матери было принято обращение ко всем школьникам с призывом сделать праздник ежегодным. Текст этого обращения опубликовали многие газеты, о празднике написала газета «Советская Россия» (13 ноября 1988 года), журнал «Школа и производство» (№ 3 от 1989 г.). Сценарий праздника, высланный Эльмирой Гусейновой, был опубликован в журнале «Воспитание школьников» (№ 5, 6 от 1992 г.). Начиная с 1988 года, Эльмира Гусейнова ежегодно проводила праздник День матери в Баку, а затем в Ставрополе. Добрая традиция была подхвачена многими школами страны, постепенно праздник стал всенародным. После 1991 года о нём забыли. Спасибо Апариной — вспомнила.

 

Слава Александру Невскому!

27 ноября 1263 года скончался Александр Ярославович (род. 30 мая 1220 года), Новгородский князь, правнук Юрия Долгорукого и внук Всеволода Большое Гнездо, прозванный Невским за победу над шведами на Неве.

Слава Александру Невскому!

27 ноября 1263 года скончался Александр Ярославович (род. 30 мая 1220 года), Новгородский князь, правнук Юрия Долгорукого и внук Всеволода Большое Гнездо, прозванный Невским за победу над шведами на Неве.

 Величайший русский полководец и дипломат, за всю жизнь не проигравший ни одной битвы, заключив мир с наиболее сильным (но при этом более веротерпимым) врагом — Золотой Ордой — и отразив нападения шведов и немцев, одновременно защитив православие от католической экспансии.

В шестнадцать лет — по смерти брата — Александр уже самостоятельно княжил в Новгороде. А вскоре для него и для Руси начались серьезные испытания. К началу 1240 года сложилась мощная антирусская коалиция в составе Ливонии, Дании, Швеции и Ганзейского союза. Первыми летом того же года напали шведы. 15 июля на берегах Невы у слияния с Ижорой Александр в стремительном бою разбил численно превосходящего противника, потеряв всего несколько десятков убитых. В апреле 1242 года настала очередь рыцарей-меченосцев. На льду Чудского озера Александр Невский разгромил и их (Ледовое побоище). В 1245 году у Торопца князь разбил и главные силы литовцев, тем самым установив на западных рубежах Руси относительное спокойствие.

В 1262 году сарайский хан Берке потребовал произвести военный набор среди жителей Руси, поскольку возникла угроза его владениям со стороны иранского правителя Хулагу. Александр Невский отправился в Орду, чтобы попытаться отговорить хана от этого требования. Там Александр заболел. Уже будучи больным, он выехал на Русь. По пути приняв схиму под именем Алексия, он 14 ноября (27 ноября по новому стилю) 1263 года скончался в Городце. Митрополит Кирилл возвестил народу во Владимире о его смерти словами: «Чада моя милая, разумейте, яко заиде солнце Русской земли». «Соблюдение Русской земли, — писал историк Сергей Соловьёв, — от беды на востоке, знаменитые подвиги за веру и землю на западе доставили Александру славную память на Руси и сделали его самым видным историческим лицом в древней истории от Мономаха до Донского».

Изначально Александр Невский был похоронен в Рождественском монастыре во Владимире. В 1724 году по приказу Петра I его мощи торжественно перенесены в Александро-Невский монастырь (с 1797 года — лавра) в Санкт-Петербурге.

 

Казнь комиссара

27 ноября 1941 года погиб Михаил Алексеевич Гурьянов (род. 01.10.1903), комиссар партизанского отряда, действовавшего на временно оккупированной территории Калужской области, Герой Советского Союза.

Казнь комиссара

27 ноября 1941 года погиб Михаил Алексеевич Гурьянов (род. 01.10.1903), комиссар партизанского отряда, действовавшего на временно оккупированной территории Калужской области, Герой Советского Союза.

Родился в селе Петровское ныне Истринского района Московской области в семье рабочего.

Член ВКП(б) с 1931 года. Работал на московском заводе «Проводник», затем на суконной фабрике. С 1938 года — председатель исполнительного комитета Угодско-Заводского районного Совета депутатов трудящихся Московской области (ныне Жуковский район Калужской области). Участник Великой Отечественной войны с октября 1941 года.

Комиссаром партизанского отряда Михаил Гурьянов участвовал в подготовке и проведении операции по разгрому штаба армейского корпуса вермахта. В ночь на 24 ноября 1941 года партизанские группы, возглавляемые Гурьяновым и Карасёвым, окружили здание бывшего райисполкома и уничтожили находившихся в нём гитлеровцев. При отходе возле деревни Рыжково ныне Жуковского района Калужской области Гурьянов попал в засаду, был ранен и схвачен карателями. Враги пытали партизанского комиссара, но, не добившись сведений, 27 ноября 1941 года повесили его.

Похоронен в селе Жуково, (с 1997 года город Жуков Калужской области), где установлены бюст Героя и мемориальная доска.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм комиссару партизанского отряда Гурьянову Михаилу Алексеевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

 

Первый посланец на Марс

27 ноября 1971 года советская космическая станция «Марс-2» достигла планеты.

Первый посланец на Марс

27 ноября 1971 года советская космическая станция «Марс-2» достигла планеты.

 Спускаемый аппарат не смог совершить мягкую посадку и разбился о поверхность планеты, но он все-таки стал первым предметом с Земли, оказавшимся на поверхности Марса.
Станция была запущена с космодрома Байконур при помощи ракеты-носителя Протон-К 19 мая 1971 года в 19:22:49 по московскому времени.
Полёт станции к Марсу продолжался более 6 месяцев. Спускаемый аппарат Марса-2 был отстыкован от орбитальной станции 27 ноября 1971 года. Перед отделением спускаемого аппарата бортовая ЭВМ из-за программной ошибки сработала неправильно. Спускаемый аппарат слишком круто вошел в марсианскую атмосферу, из-за чего не успел затормозить на этапе аэродинамического спуска. Парашютная система в таких условиях спуска была неэффективной, и спускаемый аппарат, пройдя сквозь атмосферу планеты, разбился о поверхность Марса в точке с координатами 4° с .ш. и 47° з. д.

Орбитальная станция вышла на орбиту искусственного спутника Марса с периодом обращения 18 часов 27 ноября 1971 года. Станция свыше 8 месяцев осуществляла комплексную программу исследования Марса. За это время станция совершила 362 оборота вокруг планеты. АМС продолжала исследования до исчерпания азота в системе ориентации и стабилизации. ТАСС сообщил о завершении программы исследований Марса 23 августа 1972 года.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение