RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Светлые песни хуторянки
7 августа 2017 г.

Светлые песни хуторянки

7 августа 2017 года София Ротару отмечает юбилей
Предательство языка
9 июня 2014 г.

Предательство языка

«Продвинутая» молодежь и даже представители старшего поколения начали говорить на проамериканском сленге, а значит, скоро разучатся думать и жить по-русски
Опять священная война
24 июня 2014 г.

Опять священная война

24 июня 1941 года газеты «Красная звезда» и «Известия» опубликовали стихи В. И. Лебедева-Кумача, на которые композитор А. В. Александров в тот же день написал музыку, и песня мгновенно стала знаменем борьбы с фашизмом
Донбасс вновь под прицелом
30 июля 2016 г.

Донбасс вновь под прицелом

Так называемый президент Украины потребовал начать «обкатку боем» в Новороссии, несмотря на то, что начальник генерального штаба ВС Украины Виктор Муженко предрекает потери в 10-12 тысяч человек в первые же двое суток интенсивных боёв
Владимир Путин: пора действовать!
7 октября 2013 г.

Владимир Путин: пора действовать!

Несколько цитат из октябрьской речи Президента РФ на сессии международного дискуссионного клуба «Валдай»
Главная » Читальный зал » Реквием по резиденту с супругой

Реквием по резиденту с супругой

В День военного разведчика публикуем документальную повесть о чете советских агентов-нелегалов, работавших в Европе

Импульсом к её написанию послужил почти одновременный уход из жизни советских разведчиков Галины Ивановны (агентурный псевдоним «Жанна») и Михаила Владимировича («Сэп») Федоровых
Реквием по резиденту с супругой

Они друг за другом скончались в подмосковном Доме ветеранов разведки. Мне посчастливилось быть в дружеских отношениях с этими прекрасными и интереснейшими людьми в последние годы их жизни, которая, несмотря на несколько разрешенных публикаций в открытой печати, по сути дела до последнего дня проходила под грифом «Секретно». Теперь можно о их судьбе рассказать более или менее подробно.

Чемоданы с долларами

С Фёдоровыми я познакомился чисто по-журналистски. В конце 80-х годов прошлого века перестройка принесла некоторую (временную) открытость и гласность даже в разведывательные структуры. Однажды накануне Дня разведчика группу журналистов пригласили в Службу внешней разведки и представили супружескую пару, недавно вернувшуюся из-за кордона. Почти всю жизнь они провели в Европе. Для окружающих были преуспевающими бизнесменами, даже миллионерами. И лишь узкий круг специалистов в Москве знал, кто эти люди на самом деле. Несколько десятилетий Михаил Владимирович и Галина Ивановна Фёдоровы снабжали Центр очень важной информацией о деятельности НАТО. Когда ведущий встречи о них рассказывал, я стал свидетелем разговора между двумя молодыми журналистами.
- И зачем вернулись? – удивлялся один.
- Действительно, - поддержал другой. – Были владельцами такой богатой фирмы, на счету в банке имели кругленькую сумму. Жили бы там припеваючи.
Подойдя к Фёдоровым во время фуршета, я передал им этот случайно подслушанный разговор. Поначалу разведчики даже не поняли сути «прагматичного» вопроса. Они рассказали, что на Западе у них были свой городской дом с прислугой, фешенебельная вилла “на природе”. В гараже стояли “мерседесы” и “линкольны”. На счету в банке имелась такая сумма, что они могли до конца жизни ни в чем себе не отказывать. Кстати, когда возвращались на Родину, связной забрал у них снятые со счёта доллары и еле донёс их до машины в двух чемоданах!
- Сегодня мы живём в скромной двухкомнатной квартирке и довольствуются не менее скромной пенсией, - рассмеялся Михаил Владимирович. - Эти молодые люди сомневаются: стоило ли менять миллионы долларов на чужбине на пенсионные рубли дома? Ответ напрашивается сам собой: здесь наша земля, здесь могилы наших родителей, здесь наш дом, где мы родились, учились и выросли, здесь наши соотечественники. Кроме того, мы оба русские и Русь — наше Отечество, а это главное в жизни каждого человека, не страдающего комплексом космополитизма. Родина всегда одна! Тургенев был прав: «Без каждого из нас Родина может прожить, но любой из нас без Родины прожить не может».
Фёдоровы пригласили меня в гости — просмотреть, как живут в постсоветской России бывшие миллионеры. Конечно, я с радостью согласился.
И вот мы сидим в небольшой, но со вкусом обставленной квартирке Федоровых недалеко от метро «Фрунзенская». Михаил Владимирович «по-европейски» малюсенькими порциями наливает в рюмочки «Столичную», Галина Ивановна радушно подкладывает скромную закуску (пенсионеры, даже если они всю жизнь были разведчиками-нелегалами, в России не шикуют). Но как красиво сервирован стол, как изысканы манеры этих людей, как тактичны они в разговоре и поведении. Во время первой нашей встречи и нескольких последующих в обязательном порядке присутствовал и контролировал разговор генерал из Службы внешней разведки (СВР). Позже, когда мы познакомились поближе, видимо, необходимость в этом отпала. Фёдоровым очень хотелось побольше общаться во внеслужебной обстановке, чувствовалось, что они ужасно соскучились по всему родному, жаждут новых знакомств, простых человеческих отношений. Я познакомил их со своей землячкой народной артисткой России Людмилой Зайцевой. Мы ходили на её спектакли в Театр киноактёра, а после окончания пьесы вчетвером засиживались в театральном баре. Алкоголь Фёдоровы пили мизерными порциями, им дороже всего было общение. В ходе этих совершенно открытых бесед, а также в дальнейшем, когда я по-журналистски немножко помогал Фёдоровым писать мемуары, их жизнь предстала передо мной во всей необычности и красоте.

Лобовая вербовка

Михаил Владимирович в юности о карьере разведчика даже не мечтал. С детства любил спорт. После средней школы уехал в Ленинград и поступил в Институт физкультуры имени Лесгафта. Видимо, тогда и попал в поле зрения военной разведки. Его долго изучали. И когда поняли, что кандидатура стоящая, провели лобовую вербовку.

- В 1939 году, - вспоминал Михаил Владимирович, - когда я сдавал выпускные экзамены в Институте физкультуры имени Лесгафта, однажды на стадионе ко мне подошёл человек в штатском и предложил побеседовать. Поднялись на одну из пустующих трибун. В разговоре человек показал осведомленность во многом из моей биографии и, в конце концов, предложил работу в органах военной разведки. Я попросил дать время на размышление и на то, чтобы посоветоваться с отцом. Разведчик отрезал: решение принимать немедленно и никому ни слова об этом разговоре.

Осенью 1939 года Фёдоров прибыл в Белосток (тогда – в Западной Белоруссии, ныне – на территории Польши) с документами вольнонаёмного бухгалтера воинской части. Снял комнату у местного врача. Жил скромно. Никто и не догадывался, что вместо работы молодой человек каждое утро уходил на конспиративную квартиру военной разведки, где опытные специалисты учили его шифровальному и радиоделу, двум иностранным языкам. Затем началась подготовка к выезду в одну из западных стран для выполнения разведзадания. Она уже подходила к завершению, когда грянула война. Операцию пришлось отложить.

Подмосковный разведцентр

Почти всю войну Федоров служил в разведотделе штаба Западного фронта.

В начале августа 1941 года в нашу разведчасть прибыла группа подмосковных комсомольцев в составе около 20 человек, - рассказал мне Михаил Владимирович. - Меня назначили заместителем командира и радистом группы. 10 августа группа отправилась на машине к линии фронта в сопровождении руководителя подмосковного разведцентра майора Артура Карловича Спрогиса. Для перехода линии фронта нам выделелили отряд конников из дивизии генерала Доватора.Линию фронта перешли ночью без единого выстрела, но утром разведка донесла, что по просёлочной дороге навстречу движется небольшая колонна немцев. Конники быстро спешились, и все мы залегли на опушке леса, готовясь к бою. Тут же из-за поворота дороги показалась вражеская колонна. Впереди ехали три мотоциклиста, за ними крытая штабная машина с легкой пушкой на прицепе, затем легковой автомобиль. Подпустив немцев поближе, командир кавалеристов дал команду, и град пуль обрушился на застигнутых врасплох гитлеровцев. Бой оказался коротким. Вражеская колонна была уничтожена.Основная заслуга принадлежала, конечно, конникам Доватора, но и наши, хотя и необстрелянные ребята держались хорошо. Уничтожив машины и захватив с собой трофеи — пушку, оружие, штабные и личные документы немцев, мы скрылись в густой чаще леса. После короткого отдыха мы распрощались с конниками и отправились дальше самостоятельно.За линией фронта, в Великих Луках, Невеле — районе назначения, мы вели разведку по дислокации и передвижению частей противника, минировали дороги, разрушали средства связи, карали предателей Родины. Жители окрестных деревень принимали нас как представителей Красной Армии, радовались и помогали чем могли. В неравной борьбе с опытным и хорошо вооруженным противником мы, молодые и необстрелянные бойцы, понесли ощутимые потери. После трехмесячного рейда по тылам врага, израсходовав боеприпасы, взрывчатку и радиопитание к рации, командир принял решение о возвращении с задания. В конце ноября 1941 года наша группа подошла к верховью Волги южнее Селижарово, по едва окрепшему льду переправилась в расположение наших войск и при этом вывела из окружения примерно 40 красноармейцев и младших командиров, прорывавшихся через линию фронта. В начале декабря 1941 года наша малочисленная поредевшая в боях группа прибыла в подмосковный разведцентр - войсковую часть № 9903, располагавшуюся в Одинцово. Здесь, находясь в резерве, я проходил подготовку для работы в качестве разведчика-радиста в одном из оккупированных фашистами городов и в этих целях изучал новую, более мощную рацию. Случилось так, что в это время формировался спецотряд под командованием капитана И. Ф. Топкина для действия в глубоком тылу противника. Меня зачислили в этот отряд. В ночь с 5 на 6 сентября 1942 года первую группу из семи человек, в том числе и меня, во главе с Топкиным выбросили на парашютах в сильно заболоченную местность в районе деревни Оброво, недалеко от города Барановичи. Сориентировавшись в обстановке, группа нашла небольшой островок среди болота для временной базы, где я установил надежную радиосвязь с Центром. В течение нескольких последующих ночей на сигналы наших костров были выброшены остальные десантники. Всего в отряде собралось 37 человек.Прибытие нас, посланцев с Большой земли, воодушевило стихийно создавшиеся на оккупированной территории отряды и группы из окруженцев, красноармейцев, бежавших из плена, и местных активистов. Мы возглавили их, провели некоторую реорганизацию в партизанских подразделениях, снабдили взрывчаткой и боеприпасами.В борьбе с немецкими захватчиками мы, естественно, тоже несли потери, но по сравнению с уроном, который имел от нас противник, они все же были малочисленными. Наиболее тяжелую утрату мы понесли в бою 14 декабря 1942 года, когда разрывом мины тяжело ранило командира отряда капитана Топкина: он полностью потерял зрение. Центр приказал отправить его и других раненых в соединение С. А. Ковпака на озеро Червоное. Там находился ледяной аэродром, принимавший тяжелые самолеты. Группа бойцов под командованием бывшего моряка Бориса Гусева везла раненых на санях, проехав 200 километров по тылам противника, подвергаясь опасностям и лишениям. В январе 1943 года все благополучно прибыли в соединение Ковпака, а оттуда — самолетом в Москву.

.В общей сложности я пробыл в тылу врага более 27 месяцев. Научился переносить трудности, ориентироваться и сложной обстановке, неплохо овладел радиоделом, приобрел навыки конспирации, усовершенствовал свой немецкий, а также польский языки. Опыт военных лет помог мне в последующей разведывательной работе.

Возвращение к прерванному делу

В начале августа 1944 года Фёдоров был откомандирован в Главное разведывательное управление для выполнения нового задания, но уже в другом качестве. Речь шла о развертывании в Европе разведывательной системы послевоеннного времени. После короткой, но интенсивной подготовки Михаил Фёдоров был направлен за рубеж. По надежным документам устроился там на работу в интересующее разведку учреждение. Это было время начала «холодной войны». И от него в Центр почти целый год поступала ценнейшая информация военно-политического характера. Однако из-за нелепой случайности пришлось прекратить дальнейшее выполнение задания. А дело было так. Однажды Михаил Владимирович шёл по длинному коридору учреждения и вдруг в его противоположном конце увидел бывшую учительницу из Белостока, у которой брал уроки иностранного языка. Что делать? Повернуть назад – подозрительно. Встретиться в пустынном коридоре - непременно узнает. Справа находилась дверь в шифровальную комнату, вход в которую был запрещен. Мгновенно созрело решение. Набрал код, который на всякий случай запомнил когда-то, и вошёл с жизнерадостной улыбкой:

- Что это у вас, ребята, не закрыто? Куда обедать пойдем?

Позже навел справки: оказалось, бывшая учительница приехала в командировку в посольство для налаживания культурных связей со своей страной. В первой же радиограмме доложил в Москву о случившемся. Центр решил не рисковать и при удобном случае вывести Федорова из игры.

Потом было еще несколько кратковременных поездок за рубеж. Возвратившись из последней, Михаил Владимирович в известном здании на площади Дзержинского (ныне - Лубянка) писал отчет о проделанной работе. Там в столовой на восьмом этаже и встретился с Галиной Ивановной.

Разведка — дело не женское?

Она стала разведчицей тоже не из-за розовой романтики, а по долгу.

- В разведку я попала, можно сказать случайно, - рассказывала мне Галина Ивановна. - Родилась на Волге, в городе Саратове, в рабочей семье. Там бы, наверное, и прожила всю жизнь, да несчастье позвало в дорогу. В 1933 году умер отец. Маме тяжело было кормить многодетную семью, а тут еще неурожай, голод. Меня взяла на воспитание тетка из ближнего Подмосковья. Она же и устроила после десятилетки техническим секретарем сельхозотдела Наркомфина. В 1939 году по путевке комсомола я была направлена на службу в разведку. Здесь тоже поначалу работала секретарем отдела. В декабре 1941 года попросилась в группу особого назначения, которая должна была вести подпольную деятельность в Москве, если ее оккупируют фашисты. Прошла соответствующую подготовку. К счастью, тогда это не пригодилось. Но поворот в судьбе был уже сделан.

В 1946 году Галина Ивановна окончила курсы иностранных языков при Высшей школе МГБ. Затем у нее тоже было несколько командировок за рубеж.И вот эти две судьбы слились в одну - через два месяца после встречи Михаил Фёдоров и Галина Галкина поженились по настойчивой рекомендации Центра. Это происходило в период объединения внешней разведки НКВД и Главного разведывательного управления ГШ Министерства обороны (ГРУ) в Комитет Информации при МИД СССР (КИ). Поэтому “семейное” задание они получили уже от объединенного Центра. Дело в том, что у “органов” появилась возможность внедрить молодую чету в одну из зарубежных стран. Выбор пал на Михаила и Галину. Тут необходимо сделать небольшое отступление.

Разведывательная работа считается мужской профессией. Если обратиться к прошлому, то обнаружится, что история сохранила имена в основном лишь мужчин, которые тем или иным образом приобрели известность на поприще разведки. Правда, в их ряду называют и немногих женщин, например, голландку Маргарет Целле, более известную как Мата Хари. Но она, по утверждению некоторых авторов, не совершила и малой доли того, что ей приписывалось. Фактом, однако, является то, что женщин всё-таки привлекают к разведывательной работе, и таким опытом наша разведывательная служба располагает. В последнее время названы некоторые имена наших разведчиц — Зоя Рыбкина-Воскресенская, Ирина Акимова, Мария де Лас Эрас и Рут Вернер, но пока ими или о них у нас написано досадно мало.
- Осмелюсь утверждать, - как-то сказала мне Галина Ивановна, когда мы беседовали на эту тему, - что женщине в разведке принадлежит заметная роль. Например, задача, которую мы выполняли за рубежом, могла быть поставлена только перед супружеской парой. С трудом представляю себе, как разведчик-одиночка, мужчина, мог бы создать условия для обеспечения регулярной связи с Центром на протяжении длительного периода. Работа вдвоем гарантирует большую безопасность при проведении разведывательных операций. Здесь точно по пословице: «Один ум — хорошо, а два — лучше». Десятки и десятки раз у нас с мужем возникали ситуации, когда по одному и тому же вопросу могли быть приняты различные решения. В поисках оптимального варианта нередко возникали дискуссии, даже споры. В конечном итоге всегда приходили к согласию и принимали, видимо, наиболее верные решения. Во всяком случае, за все время мы не допустили серьезных оплошностей. Муж и жена — это уже коллектив. Поэтому есть возможность распределить обязанности в зависимости от того, кому какое дело «сподручнее», помогать друг другу. Так, работа с тайнописью требует длительной сосредоточенности, внимания, большой аккуратности. У меня она получалась лучше, чем у мужа. На мне лежала техническая подготовка информации и оперативных сведений в Центр. Я взяла на себя большую часть обязанностей по подбору тайников, проведению операций по закладке и изъятию материалов. Очень важно постоянно чувствовать локоть надежного, близкого друга. Возрастает уверенность в действиях, всегда есть возможность откровенно высказать свои мысли, поделиться сомнениями, переживаниями, будучи убежденной, что встретишь полное понимание. Отсутствие этого ложится тяжелым бременем на психику разведчика, работающего в одиночку. Во многих случаях я подстраховывала мужа на пути следования по маршрутам. Мы вместе проверялись, нет ли за нами слежки. Вдвоем это делать удобнее. После встреч, как правило, полученные материалы на всякий случай переносила я, когда мы возвращались домой. Здесь невольно приходит в голову мысль, что если бы у Конона Молодого была подобная поддержка, то он наверняка сумел бы своевременно выявить наружное наблюдение британской контрразведки. С рядом «нужных» знакомых мы поддерживали довольно тесные дружественные отношения. Каждый из них рассматривался и изучался нами как бы с двух позиций, в разных ракурсах. При этом что-то чисто женское было недоступно мужу, и наоборот. Получавшаяся сумма знаний помогала практически безошибочно определять, с кем мы имеем дело. Мне думается, что в принципе контрразведывательные органы гораздо пристальнее, с большей подозрительностью относятся к мужчинам, чем к женщинам. Может быть, это и не совсем так, но мы, тем не менее, ориентировались на эту посылку при выполнении некоторых заданий. При характерной на Западе корректности во взаимоотношениях в целом, к женщине все же проявляется большее внимание, часто искусственное, но все равно благосклонное. Особенно, конечно, со стороны мужчин. Когда нам нужно было навести какие-либо справки в государственных учреждениях, чаще туда обращалась я. Как уже подмечено, женщине и растолкуют поподробнее, и ответ дадут пообстоятельнее.

Внедрение

Первоначальным планом был намечен выезд Жанны и Сепа в Австралию, но когда подготовка была закончена, из Канберры было получено неожиданное сообщение: резидент легальной резидентуры В. М. Петров вызывает сильные подозрения. Поскольку операция выезда и оседания в Австралии Жанны и Сепа готовилась с определенным участием этой резидентуры, а Сеп ранее проходил подготовку по шифровальному делу у Петрова, возникли опасения за безопасность нелегалов. Было решено пока направить на доработку их легенды. Это спасло разведчиков. Петров, действительно, оказался изменником и сбежал к австралийцам. Прежний вариант был закрыт. Жанна и Сеп были переориентированы на Европу - в одну из стран, на территории которой находятся важные объекты НАТО. Задача внедрения определялась следующим образом: «Создать региональный пункт связи с Москвой, а в случае военных действий против Советского Союза пункт перейдет на боевой режим работы». После подготовки они выехали за рубеж, а через пять лет прибыли в страну, гражданами которой им предстояло стать на долгие годы. Где они были эти пять лет, что делали – Фёдоровы никогда не рассказывали, ибо нельзя раскрывать технологию “превращения” нашего человека в гражданина другой страны.Не можем назвать мы и саму страну пребывания, так как разведчики Федоровы, выполнив задание, остались нераскрытыми, и западные спецслужбы до сих пор в неведении об их многолетней работе. В свою “родную” (по легенде) страну они приехали как бы после долгих лет эмиграции. Война не оставила ни родных, ни близких. Вначале устроились в недорогой гостинице. Потом подыскали квартиру, прописались, оформились на работу, появились знакомые и даже друзья. Словом, все как обычно, только в чужом мире.

Через несколько месяцев они почувствовали, что ими заинтересовались местные спецслужбы. Первым заметил слежку Михаил Владимирович. В тот день, выйдя из здания фирмы, где работал, он машинально запомнил человека, стоявшего на противоположной стороне улицы. По пути домой нужно было заскочить в аптеку – приболела Галина Ивановна. Взял лекарство и обратил внимание на вошедшего мужчину, которого только что видел на улице. Домой специально отправился безлюдными переулком. Поворачивая в подъезд, скосил взгляд: тот человек шёл за ним. Через несколько дней Галина Ивановна, придя с работы, встретилась с соседкой, которая убирала лестничную клетку. У них были хорошие отношения, и женщина шепотом сообщила: к нам в подъезд приходил детектив, интересовался вами. Обеспокоились очень: почему такое внимание к рядовым реэмигрантам? Но, к счастью, всё обошлось. Спецслужбы просто проводили рутинную проверку прибывших из-за рубежа новосёлов. Однако пришлось надолго «законсервироваться». Только через три с половиной года Сэп и Жанна начали работу.

Первые задания Центра

Первое время они были вынуждены жить на квартире в частном доме, в окружении других жильцов, и не могли создать необходимые условия для безопасной работы на радиопередатчике. Им приходилось довольствоваться односторонней радиосвязью из Центра. Свои сообщения в Центр они передавали через тайники, замаскированные под различные «бросовые» предметы. В этих целях Жанна подобрала серию тайников, описание которых за соответствующими номерами они переслали в Центр. В дальнейшем достаточно было указать номер тайника в шифротелеграмме из Центра, куда им следовало закладывать очередную почту. Первой удачной связью Жанны явилась жена английского дипломата Дороти Мэллоу. Она, кстати, очень пригодилась Жанне в дальнейшем для выхода на перспективного для внешней разведки кандидата в агенты-нелегалы Вано. Он был внедрён в Англию, где долгие годы успешно добывал через свои связи в британских спецслужбах ценную разведывательную информацию. Подробно об это будет ещё рассказано.Разведчики «нелегалы» не могут и не должны жить в затворничестве. И не только в интересах дела, но и чисто по-человечески. Если отбросить профессионализм – разведчики обыкновенные люди. Они тоже тянутся к общению, нуждаются в дружбе. Ведь в сущности, их, как правило, окружают не враги, а простые люди, только иной национальности. Оба коммуникабельные, Федоровы познакомились с десятками семей. Об одной из них Галина Ивановна до сих пор не может вспоминать без душевного трепета, скучает очень. В том семействе в ту пору родилась дочка. Родители с такой душевностью относились к Галине Ивановне, что попросили ее стать крестной матерью девочки. Приятная трогательная миссия. Но тогда это предложение вызвало и серьезную профессиональную озабоченность. У местных жителей с детства откладываются в памяти религиозные ритуалы. А Галине Ивановне пришлось ездить в отдаленные церкви, присутствовать на обрядах крещения, запоминать все до мелочей, чтобы не попасть впросак.

Для заведения знакомств в определенных слоях общества требовалось прикрытие – более высокое положение в обществе, чем рядовой чиновник конторы. Михаил Владимирович стал владельцем фирмы. Потом совладельцем другой, покрупнее.Как только Федоровы убедились, что «колпак» спецслужбы сняли, доложили об этом в Центр и начали выполнять отдельные задания: во время отпуска ездили по Европе, восстанавливали утраченные связи с помощниками (были среди них и журналисты, и дипломаты, симпатизирующие СССР), собирали анализировали и передавали в Москву информацию об отношении общественного мнения европейских стран к той или иной международной акции Советского Союза и т. д. Первые задания по розыску агентов касались Испании и Португалии, где внешняя разведка в то время не располагала другими возможностями. Из двух агентов в Испании — «Торреса» и «Баркони», первый был найден. Он оказался известным человеком, политическим обозревателем и согласился продолжить сотрудничество с внешней разведкой. «Баркони» же за четыре года до того скончался.Задание по Португалии касалось ответственной операции по встрече с ценным источником, которому надлежало передать инструкции Центра, крупную сумму денег и принять информационные материалы.Позднее поступило задание лично для Жанны — разыскать в Испании агента. Это была бывшая участница гражданской войны — «Венера», последний известный адрес ее был 15-летней давности. Розыск оказался затруднительным, но Жанна проявила настойчивость и сумела её найти. К сожалению, «Венера» оказалась физически нездоровой и от её дальнейшего использования пришлось отказаться.Поступали и более сложные поручения, вроде передачи через тайник в Барселоне инструкций Центра для некоего «Хосе». При этом полученную по радио инструкцию следовало перевести на язык «Хосе», заделать в камуфляж, провести через границу, подобрать тайник в Барселоне и заложить в него.Были и такие непростые поручения Центра, как, например, укрыть на своей вилле сотрудника, который прибудет в страну на 7 — 10 дней. Нелегалы успешно справлялись с задачей, встречали гостя и скрытно доставляли к себе домой. Размещали на втором этаже, поочередно дежуря все время его пребывания в укрытии. Затем, получив указание Центра, также скрытно вывозили и «выпускали» на волю.Немало было и чисто инициативных операций, что называется, по ходу жизни.
- В клубе коммерсантов, членом которого я стал после приобретения акций торгово-промышленной компании «Вита», - рассказывал Михали Владимирович, - мне довелось оказаться за одним столиком с группой предпринимателей, занимающихся посреднической деятельностью. Шёл разговор о намечаемых сделках, ценах, конъюнктуре рынка. Прислушавшись к беседе соседей, я узнал, что один из них — тучный господин с бородкой — сетовал на трудности с реализацией какой-то металлургической продукции. Тема мне показалась интересной, и я вклинился в общий разговор. Состоялось знакомство, обмен визитными карточками. Оказалось, что господин Теодор Оливье представлял интересы крупного и очень известного в Европе концерна цветной металлургии «Хандельсметал». Он был озабочен проблемой сбыта некоторых сталепрокатных изделий, в частности, особо тонкой прокатной стали высокого качества, обронил такую фразу: «Вы знаете, за «железным занавесом» такую сталь у меня бы с руками оторвали. Там она во как нужна». Собеседники выразили сомнение о возможности подобной сделки, ведь в то время существовали строгие запреты на торговлю с Востоком. На это замечание Оливье с явным пренебрежением к препонам заявил, что знает, как обойти запреты, «лишь бы нашёлся подходящий покупатель».
Сэп тут же отстучал телеграмму в Центр: «В клубе коммерсантов познакомился с крупным бизнесменом, желающим вступить в деловой контакт со странами соцлагеря с целью продажи сталепрокатных изделий. Способ доставки предполагается под флагом третьей страны. Сеп».Москва живо и заинтересованно откликнулась на это предложение: «Сепу. Ваша информация представила интерес Через окружение коммерсанта соберите на неге характеризующие данные, его адрес и телефон офиса. В личный контакт с ним по данному вопросу не вступайте. ЦЕНТР».

В течение месяца Сэп не спеша и осторожно действовал через своих друзей в клубе коммерсантов и вскоре получил исчерпывающую информацию о Теодоре, его позиции в концерне и передал эти сведения в Москву.Позже Центр сообщил, что наши люди установили контакт с Оливье и наладили обоюдовыгодное конфиденциальное сотрудничество.Установление радиосвязи с ЦентромНо пришло, наконец, время приступить к выполнению главной своей задачи – созданию оперативного радиоканала: источники – Центр. Подыскали в удобном для таких целей месте и приобретали виллу, специально оборудовали ее, получили соответствующую аппаратуру. И пошла основная работа.Если говорить о ней в общих чертах, то все выглядело довольно просто: встреча с источником информации – зашифровывание сообщения – передача в эфир – получение ответа и нового задания. Но каждая из этих операций была не только время- и трудоемкой, но и несла в себе достаточно большой риск. Источники информации могли находиться под наблюдением, а с ними нужно было встречаться довольно часто. Иногда это не удавалось – пользовались тайниками, что тоже не безопасно.Передача в эфир опять же сопряжена с риском. Хотя наши разведчики пользовались быстродействующей аппаратурой, над ними всегда висела угроза пеленгования.Нагрузка на Сепа по работе на рации значительно увеличилась, и Центр разрешил, чтобы он на месте обучил Жанну приему односторонних передач, то есть из Центра в резидентуру. В Москве это не входило в план её подготовки. Жанне предстояло освоить азбуку Морзе так, чтобы уверенно принимать на слух в обычном скоростном режиме как цифровые, так и буквенные группы. Потребовался радиоключ и зуммер, которые, конечно, можно было бы приобрести в радиомагазине, но разведчики посчитали этот вариант рискованным. Сеп соорудил подходящие приспособления из подручных средств. В помещении, отведенном под «учебный класс», усилили звукоизоляцию. Начались занятия. Жанна легко освоила односторонний прием и часто подменяла Сепа.
- Какая информация проходила через ваши руки? - спросил я как-то Михаила Владимировича.
- В основном она касалась различных сторон деятельности НАТО, в частности, его военной организации, штаб-квартира которой размещалась в городке Монсе близ юго-западной границы с Францией, - рассказал он. - Вряд ли в те годы была другая, более важная военно-политическая проблема, непосредственно связанная с безопасностью нашей страны. Теперь известно и широкой аудитории, что в разгар «холодной войны» вероятность развязывания нового мирового ядерного Армагеддона являлась прискорбной реальностью.В Монсе разрабатывались планы превентивного использования ядерного оружия против нашей страны, определялись способы его доставки к конкретным целям на советской территории, проводились войсковые учения НАТО с максимальным приближением к боевой обстановке. Москва своевременно получала предупредительные сигналы, и советское политическое и военное руководство знало о растущей угрозе с Запада, об оперативных планах натовских генералов. Добывать эту информацию нам помогал очень серьёзный источник в штаб-квартире НАТО.

Источник Бриг

После того как двусторонняя радиосвязь с Центром была проверена в разных режимах, Фёдоровы получили указание Москвы принять на связь очень ценный источник — высокопоставленного сотрудника НАТО (псевдоним Бриг). Центр ориентировал разведчиков на необходимость установления с Бригом хороших личных отношений, учитывая некоторые особенности его характера: самонадеянность, резкость в суждениях и вспыльчивость.Вскоре Фёдоровым сообщили даты основной и запасной встреч и необходимые условия. Это была та специфическая и необычная ситуация, понятная только разведчику-профессионалу, когда нужно было встретить человека абсолютно неизвестного и узнать его по словесному портрету, паролю и обусловленным опознавательным признакам.

- Наш друг вышел на связь в основную дату, - вспоминал Михаил Фёдоров. - В левой руке он держал свернутую в трубочку медицинскую газету. Подойдя, я произнес слова пароля и, дождавшись ответной фразы, протянул ему руку. Это был мужчина примерно сорока лет, высокого роста, худощавый, с живым красивым лицом, в элегантном тёмно-сером плаще. Глядя на него, я мысленно отметил, что держится он спокойно, ровно, с достоинством, не суетится, не оглядывается по сторонам. Я выразил от имени Центра признательность за его готовность оказать помощь в нашем общем деле, и глубокое удовлетворение, что мы восстановили контакт с ним. Беседу посвятили главным образом отработке схемы наших будущих встреч. Оказалось, что ему было бы удобнее встречаться не в столице, где его многие знают, а в другой местности, в 50 километрах отсюда. В последующем в наши договоренности время от времени вносились отдельные коррективы, в частности, меняли места встреч и даты их проведения, чтобы избегать повтора в наших действиях. Надо отдать должное Бригу, он очень серьезно относился к вопросам личной безопасности и всегда четко соблюдал правила конспирации.Встречи проводились один раз в два месяца. Бывало, что у Брига появлялись срочные материалы, и мы виделись чаще, как-то пришлось встретиться трижды в месяц.
Информация этого источника, как правило, представляла собой письменные сообщения, излагавшие содержание прочитанных им документов, или же сведения, полученные из бесед с коллегами. Периодически ему удавалось сделать копии с секретных документов, и это были наиболее ценные материалы.
Иногда информационная «порция» содержала довольно объемистый пакет текстов на двух-трех десятках страниц, на нескольких иностранных языках. Передавая письменную информацию, он ее кратко комментировал, обращая мое внимание на особо важные моменты.
После каждой встречи с ним, отложив все иные дела, мы с Жанной прочитывали полученные материалы, классифицировали их по степени важности и срочности: что необходимо сразу же передать по радио, а что отправить в Центр по другим каналам. За этим занятием проходили не только вечера, но и ночные часы.Что касается непростого характера нашего друга, о чем предупреждала Москва, то в итоге мы с ним сработались неплохо, хотя отдельные шероховатости все же возникали.
Например, он с некоторым раздражением реагировал на просьбу Центра собрать информацию по конкретной крупной политической проблеме. В подобных случаях с горячностью заявлял: «Неужели вы думаете, что я пройду мимо такой проблемы, если возникнет возможность что-то выяснить?» Один маленький эпизод очень способствовал тому, что между нами начали складываться, а затем и окрепли добрые, даже дружеские отношения.Очередная встреча проводилась в канун его дня рождения, о чем нам напомнил Центр.
Я выехал в заранее обусловленное место, прихватив с собой подарок — портфель из тисненой кожи, вещь элегантную и достаточно дорогую. Надо сказать, что в финансовом плане Бриг был человеком независимым, работал с нами из идейных побуждений и от денежных вознаграждений с первых шагов решительно отказался.

Подарок произвел на него сильное впечатление. Наш друг был искренне растроган таким знаком внимания. В последующем он несколько раз приезжал на встречи с этим портфелем.

Доступ к «секретам»

От Брига регулярно поступала ценная информация о создании, перевооружении и модернизации бундесвера ФРГ, документы комитета планирования штаба НАТО о задачах отдельных воинских соединений, их боевой оснащенности, о системе управления войсками, стратегии и тактике и по другим военным вопросам, связанным с наступательными действиями в Европе. Верхушка НАТО (Адольф Хойзингер, Ханс Шпайдель, Хайнц Треттнер) разрабатывала секретные планы, которыми предусматривалась, в частности, военная акция в отношении ГДР и Чехословакии с применением ядерного оружия. Подтверждением этой заранее полученной информации стала серия маневров вооруженных сил НАТО, в ходе которых инсценировались различные удары в восточном направлении.В информационном потоке немалое место занимали сведения о лицах из числа руководящего состава различных структур НАТО. Например (сейчас это уже не секрет), о Треттнере Центр знал, пожалуй, и как о личности, и как о военно-политическом деятеле всё, вплоть до мельчайших деталей: как он проводит досуг, его взаимоотношения с родными и близкими, друзьями, человеческие слабости и сильные стороны его натуры.

 

- Надо отдать должное Бригу в том, что он проявлял незаурядную инициативу в подборе нужной нам информации, при этом особое внимание уделяя добыванию документов, ибо как квалифицированный агент хорошо понимал, что они несут наиболее правдивую информацию и не требуют какой-либо дополнительной проверки, - рассказывал Михаил Владимиррович. - Через его руки проходили материалы секретные и особой важности, которые он фотографировал в своем служебном кабинете во время работы, подвергая себя тем самым большому риску.

Как-то от Брига поступили отрывочные сведения о создании в странах НАТО неких специальных формирований, на которые, в частности, возлагалась функция сбора информации на политических и общественных деятелей Запада и выявления среди них лиц, взгляды которых носили «розовый» оттенок. Фёдоровы занялись более обстоятельно этой темой, и в результате в Центр полетела следующая срочная шифровка: «Центру. В штаб-квартире НАТО в Эвере (источник Бриг) в обстановке полной секретности создан новый разведывательный и контрразведывательный орган, который по замыслу рассматривается как самостоятельная спецслужба, автономная от соответствующих национальных структур, имеющая наднациональный статус. Информация первичная. Работу в этом направлении продолжаю. Сеп».

От Брига поступала информация и о позиции отдельных западноевропейских государств или даже групп госу дарств по крупным политическим проблемам. Например, об итогах межгосударственных переговоров, об отношении в Западной Европе к процессу образования само стоятельных государств в Африке. Накануне ежегодных сессий Генеральной Ассамблеи ООН Бриг передавал конфиденциальную информацию о предсто ящей позиции ведущих европейских стран по ключевым вопросам повестки дня. Вполне понятно, что эти сведения оказывались весьма полезными для советской делегации, выезжавшей на сессию.

В информации о стратегии и тактике крупных государств Запада в отношении стран Восточной Европы, - рассказывал Михаил Владимирович, - отчетливо просматривалась хорошо спланированная, скоординированная линия на размывание национальных ценностей, расшатывание законных органов власти, политических и экономических структур, на отрыв этих молодых государств от союза и сотрудничества с Советским Союзом. Ставка делалась на центры «психологической войны», реакционные круги эмиграции, а так же на внутренних «возмутителей спокойствия». Особое внимание, насколько мы могли судить, уделялось Польше, а после событий 1956 года также и Венгрии.

Ядерные боеголовки в Европе

Однажды Сеп получил от Брига сигнал срочного вызова на встречу. Встретились в условленном месте.

- Бриг сразу приступил к делу, - рассказывал Михаил Владимирович. - Оказывается, у него испортился фотоаппарат, а нужно было срочно перефотографировать документы особой важности . Они были переданы нескольким экспертам, в том числе Бригу, для выработки заключения к предстоящей сессии НАТО. Речь в них шла о ядерном вооружении некоторых соединений НАТО в Европе. Бриг предупредил, что может оставить материал не более чем на час. Приняв пакет, я выехал за город в район лесного массива, подыскал удобное, тихое место на его опушке, где условия дневного света вполне отвечали фотографи рованию материала на высокочувствительную пленку, что мне и ранее приходилось делать в машине где-нибудь в укромном местечке. Как правило, при встречах со своими агентами я имел при себе портативный фото аппарат «Минокс».Закончив съемку, я вовремя вернул пакет, сел в машину и быстро поехал. Мне следовало торопиться, ибо по дороге обязательно надо было заехать к постав щику и заказать очередную партию атласного шелка. Этой деловой операцией я оправдывал свое отсутствие в фирме.Поскольку сведения действительно были срочные, я немедленно направил в Центр пленку в непроявлен ном виде по имевшемуся каналу связи, а ночным радио сеансом передал телеграмму: «Центру. Сегодня на встрече Бриг предоставил документы срочной важности, касающиеся боевой оснащенности отдельных военных соединений НАТО. Кассета с непроявленной пленкой направлена вам по каналу «Марк». Сеп».

Сорванный Армагеддон

Наибольшую ценность представляли материалы с высшим грифом секретности «Космик», копии секретных документов о военных приготовлениях Североатлантического блока в отношении СССР и стран народной демократии. Имеется в виду прежде всего Единый комплексный оперативный план ядерного нападения на нашу страну. Он был разработан в Пентагоне в декабре 1950 года и взят на вооружение в НАТО. Вскоре эту, самую сокровенную, часть плана Запада по ядерному устрашению, благодаря Фёдоровым, получили в Москве. В последующем этот план видоизменялся, дополнялся, расширялся в отношении используемых средств и масштабов поражения, по сути своей оставаясь неизменным: наступательным, агрессивным, жестким и жестоким. По сценарию стратегов Североатлантического договора, если в Европе разразится конфликт, то, вероятнее всего, он начнется на территории ФРГ, где сконцентрированы главные силы европейского театра НАТО, отряды передового базирования, хранилища ядерных и химических боеголовок. Силам «сдержива ния» в документе предписывается «вступить в бой с противником на политической границе ФРГ и вести боевые действия с тем, чтобы остановить противника как можно дальше на востоке, снизить его боевую спо собность до такого уровня, чтобы он не мог возобновить свою атаку». Какие же способы «сдерживания» предусматри вала НАТО для потенциального противника? Ядерные бомбежки, так называемые «селективные удары по театру военных действий», то есть по территории ФРГ. Рекомендоиались четыре варианта удара: «тотальный», «выборочный», «ограниченный» и «региональный». «Легкий» удар превратит строения в обломки, «средний» - оставит от них песок, а «тяжелый» — это города, стертые буквально в пыль. Но ведь Западная Германия — это не пустыня Западная Сахара. Плотность населения в ФРГ настолько велика, что применение ядерного оружия неизбежно привело бы к гибели сотен тысяч женщин, стариков и детей, к разрушению памятников культуры, музеев и церквей. Сознавали ли это натовские генералы и их коллеги из бундесвера? Оказывается, сознавали и смирились с неизбежной участью, придумав иезуитский (“оправдывающий” их позицию) термин — «уязвимые зоны». То есть именно те, которые может захватить потенциальный противник. Все было скрупулезно под считано и названо в плане целями, подлежащими уничтожению собственными ядерными силами НАТО на территории ФРГ.
В документе «Northzig C 75/145/68» такие крупные города, как Гамбург, Бремен, Ганновер, Геттинген, и с десяток других помельче значились в планах НАТО как цели для собственной ядерной бомбежки в случае военного конфликта в Западной Европе. Жителям этих городов явно не повезло; они оказались в «уязвимой зоне» и должны были исчезнуть с лица земли, причем даже не узнав, что на их головы падает натов- ское оружие «устрашения».

«Ясно, что невозможно противостоять главной атаке прбтивника слишком долгое время без обращения к ядерному оружию, — говорилось в плане с кодовым названием ЕКОП 1 д, — и вполне вероятно предположить, что верховный командующий объединенными силами НАТО в Европе отдаст приказ о применении ядерного оружия». В тексте нет и намека на то, что, прежде чем нажать на ядерную кнопку, западные союзники собирались провести хоть какие-то политические консультации либо получить одобрение своих действий со стороны конгресса, парламента или бундестага. Нет, на то, мол, не будет времени, и единоличное решение будет принимать... американский генерал!
В наши дни, когда тысячу раз официально заявлено, что «холодная война» похоронена навсегда, приведенные отрывки из полученных Фёдоровыми документов, возможно, особого впечатления не произведут, тем более что военного столкновения в Европе в 50 — 60-х годах не произошло. Однако история не терпит купюр. К тому же «ядерного Армагеддона», возможно, тогда и не случилось потому, что эти бесчеловечные планы были своевременно вскрыты и получили огласку.

Агент царской разведки

Одной из сильнейших операций Фёдоровых было восстановление связи с агентом российской разведки ещё царских времён и подключение его к эффективной работе против английской разведслужбы «Сикрет интеллидженс сервис». Это целая история, которая олицетворяет преемственность в работе советской внешней разведки, которая сохранила в традициях лучшее, оставленное предыдущими поколениями.
В 1916 году в российскую разведку был завербован некий ротмистр царской армии (Фёдоровы так никогда и не узнали его настощей фамилии). А в 1919 году он уже по заданию Дзержинского под псевдонимом Вано внедрился в стан белогвардейских эмигрантов. Но после смерти Дзержинского он остался без связей и пароля, мытарствовал по Западной Европе, привлёк к себе внимание английской разведки «Сикрет интеллидженс сервис». Во время второй мировой войны Вано работал против Гитлера на англичан, был награждён орденом. После Победы он невероятным образом вышел на представителя советской внешней разведки и высказал готовность сотрудничать с ней. Савою просьбу Вано сопроводил письменным отчетом о «проделанной работе» и прожитой жизни, который читается похлеще любого выдуманного детектива. Вот строки из этого документа: «Когда над Россией сгущаются тучи третьей мировой войны, пусть на первых порах и «холодной», прошу использовать моё положение, жизненный опыт и некоторые выходы на британскую СИС в интересах обеспечения безопасности нашей Родины. По-прежнему верный вам — Вано».

Ситуация выглядела очень заманчиво и сулила большие разведывательные перспективы, открывая возможность с помощью Вано проникнуть в британские спецорганы, завязать игру с английской разведкой. Но многое нужно было проверять, перепроверять, убеждаться в достоверности истории Вано, его надежности.

- В разведке, как, видимо, и в любой сфере человеческой деятельности, бывают операции, которые идут тяжело, с большой затратой душенных и физических сил и времени, - вспоминала Галина Ивановна, - что-то срывается, приходится начинать сначала или искать обходные пути, прежде чем, наконец, в Центр потечёт бурный поток или мелкий ручеёк секретной информации. Значительно реже случаются разработки, где всё сразу идет как по нотам, события и обстоятельства как бы сами между собой стыкуются, одно следует за другим, нигде ничего не срывается, возникшие возможности подкрепляются адекватными действиями партнёров, открывая доступ к более широким разведывательным возможностям, и так стежок за стежком выстраивается вся комбинация. Именно так прохождила наша работа с Вано.Представьте себе ситуацию, когда в самом центре Европы живёт надежный русский человек, участник движения Сопротивления в годы войны, удостоенный британского ордена «За отвагу», поддерживающий дружеские взаимоотношения с Томасом Доннатом, бывшим заместителем начальника отдела «Сикрет интеллидженс сервис» по Западной Европе. И вот этот человек готов сотрудничать с нашей разведкой. Сам Томас Доннат к тому времени, как сообщил Центр, ушёл на пенсию и работал на секретной военно-морской базе в Плимуте, что также представляло интерес для нашей разведки. Здесь до ареста располагал источниками информации наш разведчик Гордон Лонсдейл — Конон Трофимович Молодый, которые оказались оборнванными.
Вано еще перед войной закончил курсы автомехаников, а в мирное время создал собственную авторемонтную мастерскую, которая разрослась в солидное предприятие, обслуживавшее нужды иностранных посольств в столице. Различные иномарки автомашин, поступавшие на профилактический, серьезный или косметический ремонт, требовали наличия запаса широкого ассортимента деталей, и Вано поддерживал переписку и личные контакты с представителями ведущих автомобильных концернов во Франции, Англии и ФРГ, имел возможность выезжать в эти страны. Да к тому же он, естественно, располагал обширными связями среди сотрудников посольств, обращавшихся к нему за помощью, в частности, английского, которые регулярно присылали ему приглашения на приемы по случаю национальных праздников.Видимо, на этой почве состоялось его знакомство с сотрудниками нашей легальной резидентуры, что позднее привело к известному письму-исповеди, последующей проверке и изучению объекта и, наконец, к решению о передаче его на связь нам. Действительно, как не использовать в интересах нелегальной разведки хорошо осведомленную, с многочисленными полезными связями колоритную личность, имеющую прекрасные разведывательные возмож ности.

Первая встреча с Вано

- Когда Центр дал «зеленый свет» на встречу с Вано и сообщил условия связи, - продолжала Галина Ивановна, - мы стали прикидывать, как лучше и естественней выйти на него. Тут я вспомнила, что моя хорошая знакомая по курсам усовершенствования иностранного языка Дороти Мэллоу, жена английского дипломата, неоднократно тепло отзывалась о фирме Вано и её службе сервиса. Решили, что на первый контакт с директором фирмы пойду я, попрошу Дороти посодействовать косметическому ремонту нашей машины у Вано и по ходу обстановки найду момент, чтобы произнести слова пароля. Дороти Моллоу живо откликнулась на мою просьбу, но предупредила, что договориться о ремонте будет не просто: «Это милый старик, но уж очень строгий, какой-то неприступный. Заказов у него невпроворот».
И вот мы с Дороти поднимаемся в контору Вано, я слегка волнуюсь, но вида не подаю. За письменным столом сидит высокий статный мужчина, с открытым волевым русским лицом. Годы, кажется, не коснулись его, лишь только седина на голове да в коротких «юнкерских» усах выдает возраст. Одет просто, но безукоризненно: костюм, галстук и рубашка подобраны в тон, во всем облике ощущается порода. Встает навстречу, приветливая улыбка, блеск в глазах, приглашение присесть. Дороти щебечет насчет погоды, здоровья, детей, готовя почву для объяснения цели визита. Вано внимательно слушает, а я пока остаюсь «за кадром».- Понимаете, какое дело, — начинает Дороти подходить к сути, — у моей приятельницы — взгляд в мою сторону — небольшая проблема с машиной, сущая безделица — не откажите помочь?- Дороти, вы же знаете, — хмурится Вано, — это против наших правил: местных жителей мы не обслуживаем, только иностранцев.- Понимаю, понимаю. Но только ваша фирма может сделать это качественно и элегантно. Ведь вы всё можете, вы такой добрый, красивый и так нравитесь женщинам. Неужели вы откажете даме?- Ну если за такую даму — взгляд Вано в мою сторону — просит краса Великобритании Дороти Мэллоу, как можно отказать? Что случилось с вашим автомобилем? Так, пора и мне действовать. Вплетаю в разговор ключевые слова:
- Так получилось, в воскресенье выезжали с мужем в лес, на пикник. Прекрасно отдохнули. А на обратном пути неудачно разворачивались и на заднем крыле остался след.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
26 октября
понедельник
2020

В этот день:

Художник-воин Василий Верещагин

26 октября 1842 года родился Василий Васильевич Верещагин

Художник-воин Василий Верещагин

26 октября 1842 года родился Василий Васильевич Верещагин

Он в возрасте девяти лет поступил в морской кадетский корпус. Затем служил на флоте. Выйдя в отставку, поступил в петербургскую Академию художеств. В 1867 году с радостью принял приглашение Туркестанского генерал-губернатора генерала К. П. Кауфмана состоять при нём художником. Приехав в Самарканд после взятия его русскими войсками 2 мая 1868 года, Верещагин получил боевое крещение, выдержав с горсткой русских солдат тяжелую осаду этого города восставшими местными жителями. Художник проявил настоящую офицерскую доблесть, за что был награжден Орденом Святого Георгия Выдающаяся роль Верещагина в этой обороне доставила ему Орден Святого Георгия 4-й степени. В дальнейшем он участвовал в боевых походах по всей Средней Азии, написав множество выдающихся произведений.

Весной 1877 года с началом русско-турецкой войны Верещагин отправился в действующую армию. Командование причислило его к составу адъютантов главнокомандующего Дунайской армией с правом свободного передвижения по войскам. Художник участвовал в некоторых сражениях. В июне 1877 он получил тяжёлое ранение. Дело было так. Верещагин попросился в качестве наблюдателя на борт миноносца «Шутка», устанавливавшего мины на Дунае. Во время атаки на турецкий пароход, их обстреляли турки и шальная пуля пробила художнику насквозь бедро. Ранение оказалось серьёзным, из-за неправильного лечения началось воспаление, появились первые признаки гангрены. Пришлось сделать операцию по вскрыванию раны, которую доктора не сделали, как следовало бы, в день прибытия Верещагина в госпиталь, после чего он быстро пошел на поправку.

В 1882—1883 годах Верещагин путешествовал по Индии. В 1884 году ездил в Сирию и Палестину, после чего писал картины на евангельские сюжеты. В 1894 году Василий Верещагин с семьей путешествовал по Пинеге, Северной Двине, Белому морю и посетил Соловки. В 1901 году художник посетил Филиппинские острова, в 1902 — США и Кубу, в 1903 — Японию.

Когда началась русско-японская война, Верещагин поехал на фронт. Он погиб 31 марта 1904 года вместе с адмиралом С. О. Макаровым при взрыве на мине броненосца «Петропавловск» на внешнем рейде Порт-Артура.

Наиболее известные работы великого художника: «Наполеон в России», серия «Варвары»,

«Апофеоз войны», «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой», «После атаки. Перевязочный пункт под Плевной» (1881), «В турецкой покойницкой», «Подавление индийского восстания англичанами», цветная гравюра «Наполеон в Кремле».

 

Конструктор термояда Николай Духов

26 октября 1904 года родился Николай Леонидович Духов, советский конструктор бронетехники, ядерного и термоядерного оружия

Конструктор термояда Николай Духов

26 октября 1904 года родился Николай Леонидович Духов, советский конструктор бронетехники, ядерного и термоядерного оружия

Родом с Полтавщины. С 14 лет Духов работал секретарём Вепричского комитета бедноты, с 1921 года — агентом продотряда. Также был заведующим районной избой-читальней, секретарём райземлеса, заведовал ЗАГСом. В 1925 году поступил на Чупаховский завод резчиком свёклы. Позже его перевели в технико-нормировочное бюро. Духову было 22 года, когда ему представилась возможность получить настоящее образование. По решению заводского комсомольского собрания, ему вручили путёвку на рабфак Харьковского геодезического и землеустроительного института. После окончания рабфака он был рекомендован «для зачисления без испытания на механический факультет» Ленинградского политехнического института, где обучался с 1928 по 1932 год и получил специальность инженера-конструктора тракторов и автомобилей.

После окончания института был направлен на ленинградский завод «Красный Путиловец» (позднее — Ленинградский Кировский завод), где прошёл путь от рядового инженера до заместителя главного конструктора завода. В 1936 году его, как инженера автотракторной специальности, привлекли к работе по улучшению бронетанковой техники. Духов перешёл в СКБ-2 Кировского завода, где сразу приступил к созданию единой методики тягового и прочностного расчёта танков, которой он и его коллеги впоследствии пользовались не один год. Затем ему поручили руководство конструкторской группой, занимавшейся модернизацией танка Т-28. В конце 1938 года Николай Леонидович предложил технический проект новой машины — тяжёлого танка КВ-1. В 1939 году Кировский завод приступил к серийному выпуску танков КВ.

В 1941 году Ленинградский Кировский завод эвакуировался в Челябинск, где на базе Челябинского тракторного завода начали разворачивать производство танков КВ.

Постановлением Государственного Комитета Обороны Духов был назначен главным конструктором, оставаясь в этой должности до 1948 года. Николай Леонидович наладил на заводе поточно-конвейерное производство танков КВ, возглавил разработку их модификаций и самоходных артиллерийских установок, осуществил коренную модификацию средних танков Т-34. Под его руководством разрабатывались тяжёлые танки КВ-1с, КВ-85, ИС-1, ИС-2, ИС-3 и ИС-4.

В 1948 году Духов был привлечён к работам в советском атомном проекте и стал заместителем главного конструктора КБ-11 (Арзамас-16) Юлия Борисовича Харитона. Возглавляя конструкторский сектор, Духов руководил разработками конструкции как первого отечественного плутониевого заряда, так и конструкции атомной бомбы. Он активный участник испытаний первой отечественной атомной бомбы на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года и первой водородной бомбы РДС-6с 12 августа 1953 года.

С 1954 года Николай Леонидович стал директором, главным конструктором и научным руководителем филиала № 1 КБ-11 (в настоящее время ВНИИА им. Н. Л. Духова), которым руководил до своей смерти в 1964 году. Духов определил основные направления тематики института — создание ядерных боеприпасов для стратегических и тактических комплексов ядерного оружия, систем электрического и нейтронного инициирования ядерных зарядов, приборов автоматики ядерных боеприпасов, унифицированной контрольно-измерительной аппаратуры. За десять лет под его руководством разработаны три поколения блоков автоматики, первое поколение ядерных боеприпасов для семнадцати различных носителей — баллистической ракеты Р-7, торпеды Т-5, первых крылатых ракет для ВВС, ВМФ, ПВО, для этих ядерных боеприпасов была разработана целая гамма электромеханических приборов. Для контроля ЯБП и блоков автоматики разработаны первые три поколения контрольно-измерительной аппаратуры: осциллографическая, малогабаритная безосциллографическая и автоматизированная с цифровой регистрацией. Николай Леонидович по праву может считаться основателем конструкторской школы по ядерным боеприпасам.

 

Первая публичная казнь в Минске

26 октября 1941 года фашисты устроили в Минске первую публичную казнь.

Первая публичная казнь в Минске

26 октября 1941 года фашисты устроили в Минске первую публичную казнь.

 Из тюрьмы вывели 10 человек, приговоренных за связь с партизанами. Среди убитых подпольщиков была Мария Брускина, которая перед войной только-только закончила школу.

Она по заданию подполья устроилась работать в лазарет, и помогала раненым советским солдатам бежать к партизанам, изготавливала фальшивые немецкие документы, используя фотоаппарат, за хранение которого фашисты приговаривали к смертной казни. Девушку арестовали по доносу, и перед казнью провели по улицам города с фанерным щитом на шее, на котором была надпись на немецом и русском «Мы партизаны, стрелявшие по германским войскам».

В минском музее Великой отечественной войны хранятся 30 фотографий с той страшной казни. Фашисты хладнокровно снимали весь процесс убийства. Эти фотокарточки были свидетелями обвинения на Нюрнбергском процессе. Их предъявил миру Михаил Ромм в фильме «Обыкновенный фашизм», они вошли во все многотомные издания о войне. Хорошо бы сегодня показывать их тем европейцам, которые огульно обвиняют советских воинов-освободителей в «жестоком обращении» к местному населению в 1945 году.

 

Опала Маршала Жукова

26 октября 1957 года Маршал Победы снят с поста Министра обороны

Опала Маршала Жукова

26 октября 1957 года Маршал Победы снят с поста Министра обороны

Причина одна: тогдашний глава политической системы государства Никита Хрущев боялся, что Маршал Победы отрешит его от кормила власти.

А через день состоялся Пленум ЦК КПСС, который вообще заклеймил позором Маршала Победы.

 

Постановление Пленума ЦК КПСС

Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте (орфография и стиль оригинала)

Вооружённые Силы Советского Союза, одержав всемирно-историческую победу в Великой Отечественной войне, оказались на высоте своих задач и с честью оправдали любовь и доверие народов СССР.

В послевоенные годы благодаря заботам Коммунистической партии и Советского Правительства, на основе общего подъёма народного хозяйства нашей страны, крупных успехов в развитии тяжёлой промышленности, науки и техники, Вооружённые Силы СССР поднялись на новую более высокую ступень в своём развитии, они оснащены всеми видами современной боевой техники и вооружения, в том числе атомным и термоядерным оружием и ракетной техникой. Политико-моральное состояние войск находится на высоком уровне. Командные и политические кадры Армии и Флота беспредельно преданы своему народу, Советской Родине и Коммунистической партии...

Главный источник могущества нашей Армии и Флота состоит в том, что их организатором, руководителем и воспитателем является Коммунистическая партия — руководящая и направляющая сила Советского общества. Следует всегда помнить указание В. И. Ленина о том, что «политика военного ведомства, как и всех других ведомств и учреждений, ведётся на точном основании общих директив, даваемых партией в лице её Центрального Комитета и под его непосредственным контролем».

Пленум ЦК КПСС отмечает, что за последнее время бывший Министр обороны т. Жуков Г. К. нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооружёнными Силами, проводил линию на свёртывание работы партийных организаций, политорганов и Военных Советов, на ликвидацию руководства и контроля над Армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, её ЦК и Правительства.

Пленум ЦК установил, что при личном участии т. Жукова Г. К. в Советской Армии стал насаждаться культ его личности. При содействии угодников и подхалимов его начали превозносить в лекциях и докладах, в статьях, кинофильмах, брошюрах, непомерно возвеличивая его персону и его роль в Великой Отечественной войне. Тем самым в угоду т. Жукову Г. К. искажалась подлинная история войны, извращалось фактическое положение дел, умалялись гигантские усилия Советского народа, героизм всех наших Вооружённых Сил, роль командиров и политработников, военное искусство командующих фронтами, армиями, флотами, руководящая и вдохновляющая роль Коммунистической партии Советского Союза...

Таким образом т. Жуков Г. К. не оправдал оказанного ему Партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны.

В связи с вышеизложенным Пленум ЦК КПСС постановил: вывести т. Жукова Г. К. из состава членов Президиума и членов ЦК КПСС и поручил Секретариату ЦК КПСС предоставить т. Жукову другую работу.

Пленум Центрального Комитета КПСС выражает уверенность в том, что партийные организации, выполняя решения XX съезда КПСС, будут и впредь направлять свои усилия на дальнейшее укрепление обороноспособности нашего социалистического государства.

(Принято единогласно всеми членами Центрального Комитета, кандидатами в члены Центрального Комитета, членами Центральной Ревизионной Комиссии и одобрено всеми присутствовавшими на Пленуме ЦК военными работниками и ответственными партийными и советскими работниками).

 

До сих пор вокруг причин неожиданного снятия Георгия Жукова со всех партийных и государственных постов идут споры даже в среде профессиональных историков: ведь он был надежным союзником Хрущева, незадолго до этого спас Никиту от оппозиции в лице Молотова, Маленкова, Кагановича и Шепилова, помог разгромить ее на июньском пленуме ЦК. Отчего же такая неблагодарность? Об этом РГК попросил рассказать доктора исторических наук, акдемика Юрия РУБЦОВА:
-
Бытуют разные мнения. Наиболее простое объяснение случившегося: зависть первого секретаря ЦК ко все возраставшим в партии и стране авторитету и влиянию Маршала Победы, опасение, что на фоне Жукова станут особенно видны ущербные стороны его собственной личности. Думаю, такие мотивы в поведении Хрущева присутствовали. И все же главная причина, на мой взгляд, в конфликте Жукова с политической системой. После июньского пленума партийная элита особенно остро почувствовала, что с такой личностью во главе Министерства обороны, как Жуков – герой войны, авторитетный военный руководитель, человек независимый, не склонный к компромиссам и политиканству, – использовать армию в качестве орудия захвата и (или) удержания власти невозможно. Если ЦК рассматривал армию как орудие борьбы за власть, как «орган подавления» любых действий, враждебных политическому режиму, то Жуков – как орудие защиты Отечества от внешней опасности. Столкнулись, таким образом, интересы государства, за которые ратовал Жуков, и интересы партийных верхов, которые отстаивал президиум ЦК. Официально устранение Жукова было мотивировано недооценкой с его стороны партийно-политической работы в армии и на флоте. Уверен, что такое обвинение представляло дымовую завесу, скрывавшую политическую расправу с одним из виднейших людей страны, хотя отчасти оно и было правдой. Требуется лишь правильно расставить акценты: Жуков не выступал против политической работы в Вооруженных Силах, он возражал против всевластия партийных комитетов, некомпетентного вмешательства политработников в обязанности командиров. И прежде всего – против попыток использовать армию как орудие политической борьбы.

Как члена высшего партийного органа, Жукова нельзя было удалить с поста кулуарно, обычным решением президиума ЦК. Его судьбу мог решить только пленум, лихорадочную подготовку которого провели в отсутствие маршала, направленного в заграничную поездку в Югославию и Албанию. Чтобы заранее обеспечить поддержку крутых мер по отношению к Жукову, партийная элита пошла на широкомасштабный подлог. За 22 дня, в течение которых маршал отсутствовал на родине, президиум ЦК во главе с Хрущевым полностью реализовал замысел закулисного сговора. Под предлогом войсковых учений первый секретарь ЦК собрал в Киеве руководство Минобороны и командующих всеми военными округами. Им Хрущев лично вдалбливал мысль, что Жуков опасен для государства и партии, поскольку вынашивает бонапартистские устремления, и что положение может спасти только немедленное удаление его из руководства партии и государства. Как показали события, надежды Хрущева на то, что высшие военачальники поймут его «правильно», полностью оправдались. Среди них не нашлось ни одного, кто возвысил бы голос против наветов на боевого товарища.

Затем была организована серия собраний партийных активов в центре и в военных округах, на которых в качестве докладчиков выступали члены и кандидаты в члены президиума ЦК, сообщавшие коммунистам ложную информацию о действиях и замыслах маршала.

Партийный актив центральных управлений Министерства обороны СССР, Московского военного округа и Московского округа ПВО 22-23 октября был задуман как генеральная репетиция октябрьского пленума. С большой речью на нем выступил Хрущев. Впервые с начала антижуковской кампании он столь определенно сформулировал политические обвинения в адрес министра обороны, заявив о попытках Жукова оторвать армию от партии, поставить себя между военнослужащими и Центральным Комитетом. Он дал также присутствующим понять, что вывод министра обороны из состава президиума ЦК предрешен. Руководящая верхушка КПСС сознательно пошла на нарушение всех норм партийной жизни. Деятельность коммуниста, тем более члена высшего политического руководства, обсуждалась без его участия и даже без информирования его самого о факте обсуждения. Только так – запечатав уста обвиненному маршалу, скрыв под предлогом военной и государственной тайны происходящее судилище от широких партийных масс и манипулируя послушным активом, можно было добиться устранения Жукова. Любое публичное разбирательство и камня на камне не оставило бы от обвинений маршала в антигосударственной деятельности.

26 октября министр обороны прибыл в Москву. Прямо с аэродрома его привезли на заседание президиума ЦК, где Жуков впервые услышал об обвинениях в свой адрес. Маршал пытался их опровергнуть. Судя по скупой протокольной записи, он резко возражал против «дикого», по его словам, вывода о его стремлении отгородить Вооруженные Силы от партии и отказался признать, что принижал значение партийно-политической работы. Вместе с тем он высказал готовность признать критику и исправить ошибки, попросив в заключение назначить компетентную комиссию для расследования обвинений в свой адрес. Однако исход дела был предрешен заранее. Члены высшего партийного ареопага боялись Жукова. Он им нужен был не исправляющий ошибки, а низвергнутый. Особенно усердствовали Булганин, Суслов, Брежнев, Игнатов. Итог – снятие Жукова с поста министра обороны. Текст указа был подготовлен заранее.

28 октября 1957 года состоялся пленум ЦК, призванный одобрить это решения. При этом одновременно с полномочиями министра обороны Жукова лишили доступа к служебной документации, которая позволила бы аргументированно отвечать на выдвинутые обвинения. Система навалилась на Жукова всей мощью. Помимо 262 членов ЦК, кандидатов в члены ЦК и членов Центральной ревизионной комиссии, а также нескольких десятков секретарей обкомов партии, заведующих отделами и ответственных работников аппарата ЦК КПСС, к работе октябрьского пленума были привлечены 60 высших военачальников. В качестве тягчайшего, с точки зрения президиума ЦК, свидетельства преступления Жукова на пленуме было названо учреждение им спецназа – школы диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. Как ударный «кулак» в личном распоряжении министра обороны, который может быть использован в заговорщических целях («Диверсанты. Черт его знает, что за диверсанты, какие диверсии будут делать»), – так расценил созданный Жуковым спецназ в своем выступлении Хрущев.

Давая объяснения, маршал особо просил обратить внимание на отсутствие у него какого бы то ни было преступного умысла, что легко могла бы установить соответствующая партийная комиссия, о создании которой маршал ходатайствовал здесь же. Школа была создана из имевшихся в военных округах 17 рот, готовивших спецназовцев, чтобы сделать уровень подготовки (обучение иностранным языкам, сохранение военной тайны) соответствующим тем требованиям, которые предъявляются к такого рода учебным заведениям.

Признав, что он допустил ошибку, не проведя решение о создании такой школы через президиум ЦК, Жуков решительно отверг обвинение, будто он вообще действовал тайно. Он сослался на то, что дважды устно докладывал об этом Хрущеву, и характерно, что первый секретарь, так охотно, судя по стенограмме пленума, вступавший в полемику с ораторами, не решился опровергнуть эти слова перед участниками пленума.

Поводом к другому принципиальному обвинению в адрес Жукова стали слова, сказанные им в июне 1957 года в тот момент, когда члены президиума ЦК, противостоявшие Хрущеву, попытались выяснить, не удастся ли привлечь армейские части для разрешения в свою пользу политического кризиса. «Без моего приказа ни один танк не тронется с места», – заявил министр обороны. Тогда Хрущев оценил занятую маршалом позицию как «партийную» – да и какую иную оценку он мог дать, если это веское заявление Жукова обеспечивало ему сохранение поста руководителя КПСС.

Теперь, спустя четыре месяца, первый секретарь ЦК предпочел «забыть» об этом, доверив своим приближенным искажение реальной картины происшедшего. «Оказывается, – заявил Микоян, – танки пойдут не тогда, когда ЦК скажет, а когда скажет министр обороны». И, по существу бросая в адрес Жукова обвинение в антисоветской и антипартийной деятельности, заметил, что таким образом поступают в странах, где компартия в подполье, где «всякие хунты-мунты», а «у нас политический климат не подходит для таких вещей». Слова Жукова о его готовности напрямую обратиться к армии и народу в случае, если оппозиционеры во главе с Молотовым будут настаивать на снятии Хрущева, по мнению Микояна, прямо указывали на «бонапартистские» устремления маршала. «Разве не ясно, что это позиция – непартийная и исключительно опасная?», – вопрошал Суслов.

Фарисейский характер этих обвинений был очевиден для всех, кто знал обстоятельства кризиса в партийных верхах в июне 1957 года. Ведь по существу именно твердая позиция трезво мыслящего, волевого и патриотически настроенного маршала уберегла тогда страну от хаоса. И, если уж доводить мысль Суслова о «бонапартизме» Жукова до логического завершения, то напрашивается вопрос: что мешало министру обороны уже в тот момент взять власть в свои руки, если он к ней стремился?

Кстати, та ситуация вполне актуальна и сегодня. Наше преимущество перед теми, кто жил и правил полвека назад, в том, что мы можем извлечь уроки из их деятельности. Другое дело, хотим ли мы это делать? Вернее, хочет ли этого нынешняя полновластная партия — «Единая Россия?» Огромная страна, тем более переживающая кардинальную ломку, должна быть управляемой. Это, конечно, так. Но никакой авторитетный руководитель, никакой аппарат власти не заменят самого широкого участия людей в решении собственной судьбы, как никакими суррогатами в красивой упаковке, вроде «суверенной демократии», не подменить народовластия. Бесспорно, любой вопрос решать узким кругом проще. Но лучше ли, правильнее ли? И куда такая практика обычно заводит? В данном случае октябрь 1957 года, проложив нечестный путь к утверждению полного единовластия Хрущева, в конце концов, обернулся политическим крахом не только для него самого, но и для того либерального реформаторского курса, который принято связывать с его именем и называть «оттепелью». 14 октября 1964 года уже другой октябрьский пленум ЦК, организованный в отсутствие Хрущёва (по изобретенной им же схеме), находившегося на отдыхе, освободил его от партийных и государственных должностей «по состоянию здоровья».

 

 

Помянем Маршала Буденного

26 октября 1973 года умер Семён Михайлович Будённый Семен Михайлович Буденный прожил 90 лет. Из них 70 отдал военной службе и служению Родине.

Помянем Маршала Буденного

26 октября 1973 года умер Семён Михайлович Будённый Семен Михайлович Буденный прожил 90 лет. Из них 70 отдал военной службе и служению Родине.

 

В 1903 году он был призван в армию. Служил срочную службу на Дальнем Востоке в Приморском драгунском полку, там же остался на сверхсрочную. Участвовал в русско-японской войне 1904—1905 годов в составе 26-го Донского казачьего полка.

В 1907 году как лучший наездник полка отправлен в Петербург в Офицерскую кавалерийскую школу на курсы наездников для нижних чинов, которые закончил в 1908 году. До 1914 года служил в Приморском драгунском полку. Участвовал в Первой мировой войне старшим унтер-офицером 18-го драгунского Северского полка на германском, австрийском и кавказском фронтах, за храбрость награждён «полным георгиевским бантом» — Георгиевскими крестами (солдатскими «Егориями») четырёх степеней и Георгиевскими медалями четырёх степеней.

Первый крест 4-й степени унтер-офицер Будённый получил за захват немецкого обоза и пленных 8 ноября 1914 года. По приказу командира эскадрона ротмистра Крым-Шамхалова-Соколова, Будённый должен был возглавить разведывательный взвод численностью 33 человека, с задачей вести разведку в направлении местечка Бжезины. Вскоре взвод обнаружил большую обозную колонну немецких войск, двигавшуюся по шоссе. На неоднократные донесения ротмистру об обнаружении обозов противника, был получен категорический приказ продолжать скрытно вести наблюдение. После нескольких часов бесцельного наблюдения за безнаказанным перемещением противника, Будённый принимает решение атаковать один из обозов. Внезапной атакой из леса взвод напал на роту сопровождения, вооружённую двумя станковыми пулемётами и разоружил её. Двое офицеров, оказавших сопротивление, были зарублены. Всего в результате было захвачено около двухсот пленных, из них два офицера, повозка с револьверами разных систем, повозка с хирургическими инструментами и тридцать пять повозок с тёплым зимним обмундированием. Потери взвода составили два человека убитыми. Однако, дивизия к этому времени успела далеко отступить, и взвод с обозом только на третий день догнал свою часть.

За этот подвиг весь взвод был награждён Георгиевскими крестами и медалями.

Однако вскоре Буденный был лишён своего первого Георгиевского креста 4-й степени за рукоприкладство к старшему по званию — вахмистру Хестанову, который перед этим оскорбил и ударил Будённого в лицо. Снова получил крест 4-й степени на турецком фронте в конце 1914 года. В бою за город Ван, находясь в разведке со своим взводом, проник в глубокий тыл расположения противника, и в решающий момент боя атаковал и захватил его батарею в составе трёх пушек.

Летом 1917 года вместе с Кавказской кавалерийской дивизией прибыл в город Минск, где был избран председателем полкового комитета и заместителем председателя дивизионного комитета. В августе 1917 года вместе с М. В. Фрунзе руководил разоружением эшелонов корниловских войск в Орше.

В феврале 1918 года Будённый создал революционный конный отряд, действовавший против белогвардейцев на Дону, который влился в 1-й кавалерийский крестьянский социалистический полк под командованием Б. М. Думенко, в который Будённый был назначен заместителем командира полка. Полк впоследствии вырос в бригаду, а затем кавалерийскую дивизию, успешно действовавшую под Царицыном в 1918 — начале 1919 года.Во второй половине июня 1919 года в Красной армии было создано первое крупное кавалерийское соединение — Конный корпус, участвовавшее в августе 1919 года в верховьях Дона в упорных боях с Кавказской армией генерала П. Н. Врангеля, дошедшее до Царицына и переброшенное к Воронежу, в Воронежско-Касторненской операции 1919 года вместе с дивизиями 8-й армии одержавшее победу над казачьими корпусами генералов Мамонтова и Шкуро. Части корпуса заняли город Воронеж, закрыв 100-километровую брешь в позициях войск Красной армии на московском направлении. Победы Конного корпуса Будённого над войсками генерала Деникина под Воронежем и Касторной ускорили разгром противника на Дону.

19 ноября 1919 года командование Южного фронта на базе Конного корпуса создало Первую Конную армию. Командующим этой армией был назначен Будённый. Первая Конная армия, которой он руководил по октябрь 1923 года, сыграла важную роль в ряде крупных операций Гражданской войны по разгрому войск Деникина и Врангеля в Северной Таврии и Крыму.

В 1921—23 годах Будённый — член РВС, а затем заместитель командующего Северо-Кавказского военного округа. Провёл большую работу по организации и руководству конными заводами, которые в результате многолетней работы вывели новые породы лошадей — будённовскую и терскую.

В 1923 году Будённый стал «крёстным отцом» Чеченской автономной области: надев шапку бухарского эмира и красную ленту через плечо он приехал в Урус-Мартан и по декрету ВЦИКа объявил Чечню автономной областью.

В ноябре 1935 года ЦИК и Совнарком СССР присвоил пяти крупнейшим советским полководцам новое воинское звание «Маршал Советского Союза». В их числе был и Будённый. С 1937 по 1939 годы Будённый командовал войсками Московского военного округа, с 1939 — член Главного военного совета НКО СССР, заместитель наркома, с августа 1940 — первый заместитель наркома обороны СССР.

Во время Великой Отечественной войны входил в состав Ставки Верховного Главнокомандования, участвовал в обороне Москвы, командовал группой войск армий резерва Ставки (июнь 1941 года), затем — главком войск Юго-Западного направления (10 июля — сентябрь 1941 года), командующий Резервным фронтом (сентябрь — октябрь 1941 года), главком войск Северо-Кавказского направления (апрель — май 1942 года), командующий Северо-Кавказским фронтом (май — август 1942 года). В июле-сентябре 1941 года Будённый был главнокомандующим войск Юго-Западного направления (Юго-Западный и Южный фронты), стоящих на пути немецкого вторжения на территорию Украины. В сентябре Будённый не побоялся отправить телеграмму в Ставку с предложением отвести войска из-под угрозы окружения, в то же самое время командующий фронтом Кирпонос информировал Ставку о том, что у него нет намерений отводить войска. В результате Будённый был отстранен Сталиным от должности главнокомандующего Юго-Западным направлением и заменён С. К. Тимошенко. На этом военная карьера Буденного пошла на убыль. Закончил войну он командующим кавалерией Красной Армии, а в 1947—1953 годах был заместителем министра сельского хозяйства СССР по коневодству.

Из беседы писателя Константина Симонова с бывшим начальником штаба Юго-Западного направления генерал-полковником А. П. Покровским:

«Будённый — человек очень своеобразный. Это настоящий самородок, человек с народным умом, со здравым смыслом. У него была способность быстро схватывать обстановку. Он сам не предлагал решений, сам не разбирался в обстановке так, чтобы предложить решение, но когда ему докладывали, предлагали те или иные решения, программу, ту или иную, действий, он, во-первых, быстро схватывал обстановку и, во-вторых, как правило, поддерживал наиболее рациональные решения. Причём делал это с достаточной решимостью.

В частности, надо отдать ему должное, что когда ему была доложена обстановка, сложившаяся в Киевском мешке, и когда он разобрался в ней, оценил её, то предложение, которое было сделано ему штабом, чтобы поставить вопрос перед Ставкой об отходе из Киевского мешка, он принял сразу же и написал соответствующую телеграмму Сталину. Сделал это решительно, хотя последствия такого поступка могли быть опасными и грозными для него. Так оно и вышло! Именно за эту телеграмму он был снят с должности командующего Юго-Западным направлением, и вместо него был назначен Тимошенко».

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение