RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Победа-70»: поэтэсса Антонина Кузнецова
3 мая 2015 г.

«Победа-70»: поэтэсса Антонина Кузнецова

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
Курьёзное ЧП
3 марта 2015 г.

Курьёзное ЧП "Новосибирского комсомольца"

3 марта 2004 года произошла самая уникальная авария подводной лодки — московские «флотоводцы» умудрились утопить её у одного из городских причалов
Зачем Европе отдельная армия
12 марта 2015 г.

Зачем Европе отдельная армия

Её перестал устраивать Североатлантический альянс (НАТО)?
 У войны забвения нет
10 декабря 2017 г.

У войны забвения нет

Представляем поэта-патриота Николая Косых
Путин готовит удар по США
12 февраля 2015 г.

Путин готовит удар по США

Американская верхушка боится обнародования российских спутниковых фото трагедии 9/11
Главная » Читальный зал » Реквием по резиденту с супругой

Реквием по резиденту с супругой

В День военного разведчика публикуем документальную повесть о чете советских агентов-нелегалов, работавших в Европе

Импульсом к её написанию послужил почти одновременный уход из жизни советских разведчиков Галины Ивановны (агентурный псевдоним «Жанна») и Михаила Владимировича («Сэп») Федоровых
Реквием по резиденту с супругой

Они друг за другом скончались в подмосковном Доме ветеранов разведки. Мне посчастливилось быть в дружеских отношениях с этими прекрасными и интереснейшими людьми в последние годы их жизни, которая, несмотря на несколько разрешенных публикаций в открытой печати, по сути дела до последнего дня проходила под грифом «Секретно». Теперь можно о их судьбе рассказать более или менее подробно.

Чемоданы с долларами

С Фёдоровыми я познакомился чисто по-журналистски. В конце 80-х годов прошлого века перестройка принесла некоторую (временную) открытость и гласность даже в разведывательные структуры. Однажды накануне Дня разведчика группу журналистов пригласили в Службу внешней разведки и представили супружескую пару, недавно вернувшуюся из-за кордона. Почти всю жизнь они провели в Европе. Для окружающих были преуспевающими бизнесменами, даже миллионерами. И лишь узкий круг специалистов в Москве знал, кто эти люди на самом деле. Несколько десятилетий Михаил Владимирович и Галина Ивановна Фёдоровы снабжали Центр очень важной информацией о деятельности НАТО. Когда ведущий встречи о них рассказывал, я стал свидетелем разговора между двумя молодыми журналистами.
- И зачем вернулись? – удивлялся один.
- Действительно, - поддержал другой. – Были владельцами такой богатой фирмы, на счету в банке имели кругленькую сумму. Жили бы там припеваючи.
Подойдя к Фёдоровым во время фуршета, я передал им этот случайно подслушанный разговор. Поначалу разведчики даже не поняли сути «прагматичного» вопроса. Они рассказали, что на Западе у них были свой городской дом с прислугой, фешенебельная вилла “на природе”. В гараже стояли “мерседесы” и “линкольны”. На счету в банке имелась такая сумма, что они могли до конца жизни ни в чем себе не отказывать. Кстати, когда возвращались на Родину, связной забрал у них снятые со счёта доллары и еле донёс их до машины в двух чемоданах!
- Сегодня мы живём в скромной двухкомнатной квартирке и довольствуются не менее скромной пенсией, - рассмеялся Михаил Владимирович. - Эти молодые люди сомневаются: стоило ли менять миллионы долларов на чужбине на пенсионные рубли дома? Ответ напрашивается сам собой: здесь наша земля, здесь могилы наших родителей, здесь наш дом, где мы родились, учились и выросли, здесь наши соотечественники. Кроме того, мы оба русские и Русь — наше Отечество, а это главное в жизни каждого человека, не страдающего комплексом космополитизма. Родина всегда одна! Тургенев был прав: «Без каждого из нас Родина может прожить, но любой из нас без Родины прожить не может».
Фёдоровы пригласили меня в гости — просмотреть, как живут в постсоветской России бывшие миллионеры. Конечно, я с радостью согласился.
И вот мы сидим в небольшой, но со вкусом обставленной квартирке Федоровых недалеко от метро «Фрунзенская». Михаил Владимирович «по-европейски» малюсенькими порциями наливает в рюмочки «Столичную», Галина Ивановна радушно подкладывает скромную закуску (пенсионеры, даже если они всю жизнь были разведчиками-нелегалами, в России не шикуют). Но как красиво сервирован стол, как изысканы манеры этих людей, как тактичны они в разговоре и поведении. Во время первой нашей встречи и нескольких последующих в обязательном порядке присутствовал и контролировал разговор генерал из Службы внешней разведки (СВР). Позже, когда мы познакомились поближе, видимо, необходимость в этом отпала. Фёдоровым очень хотелось побольше общаться во внеслужебной обстановке, чувствовалось, что они ужасно соскучились по всему родному, жаждут новых знакомств, простых человеческих отношений. Я познакомил их со своей землячкой народной артисткой России Людмилой Зайцевой. Мы ходили на её спектакли в Театр киноактёра, а после окончания пьесы вчетвером засиживались в театральном баре. Алкоголь Фёдоровы пили мизерными порциями, им дороже всего было общение. В ходе этих совершенно открытых бесед, а также в дальнейшем, когда я по-журналистски немножко помогал Фёдоровым писать мемуары, их жизнь предстала передо мной во всей необычности и красоте.

Лобовая вербовка

Михаил Владимирович в юности о карьере разведчика даже не мечтал. С детства любил спорт. После средней школы уехал в Ленинград и поступил в Институт физкультуры имени Лесгафта. Видимо, тогда и попал в поле зрения военной разведки. Его долго изучали. И когда поняли, что кандидатура стоящая, провели лобовую вербовку.

- В 1939 году, - вспоминал Михаил Владимирович, - когда я сдавал выпускные экзамены в Институте физкультуры имени Лесгафта, однажды на стадионе ко мне подошёл человек в штатском и предложил побеседовать. Поднялись на одну из пустующих трибун. В разговоре человек показал осведомленность во многом из моей биографии и, в конце концов, предложил работу в органах военной разведки. Я попросил дать время на размышление и на то, чтобы посоветоваться с отцом. Разведчик отрезал: решение принимать немедленно и никому ни слова об этом разговоре.

Осенью 1939 года Фёдоров прибыл в Белосток (тогда – в Западной Белоруссии, ныне – на территории Польши) с документами вольнонаёмного бухгалтера воинской части. Снял комнату у местного врача. Жил скромно. Никто и не догадывался, что вместо работы молодой человек каждое утро уходил на конспиративную квартиру военной разведки, где опытные специалисты учили его шифровальному и радиоделу, двум иностранным языкам. Затем началась подготовка к выезду в одну из западных стран для выполнения разведзадания. Она уже подходила к завершению, когда грянула война. Операцию пришлось отложить.

Подмосковный разведцентр

Почти всю войну Федоров служил в разведотделе штаба Западного фронта.

В начале августа 1941 года в нашу разведчасть прибыла группа подмосковных комсомольцев в составе около 20 человек, - рассказал мне Михаил Владимирович. - Меня назначили заместителем командира и радистом группы. 10 августа группа отправилась на машине к линии фронта в сопровождении руководителя подмосковного разведцентра майора Артура Карловича Спрогиса. Для перехода линии фронта нам выделелили отряд конников из дивизии генерала Доватора.Линию фронта перешли ночью без единого выстрела, но утром разведка донесла, что по просёлочной дороге навстречу движется небольшая колонна немцев. Конники быстро спешились, и все мы залегли на опушке леса, готовясь к бою. Тут же из-за поворота дороги показалась вражеская колонна. Впереди ехали три мотоциклиста, за ними крытая штабная машина с легкой пушкой на прицепе, затем легковой автомобиль. Подпустив немцев поближе, командир кавалеристов дал команду, и град пуль обрушился на застигнутых врасплох гитлеровцев. Бой оказался коротким. Вражеская колонна была уничтожена.Основная заслуга принадлежала, конечно, конникам Доватора, но и наши, хотя и необстрелянные ребята держались хорошо. Уничтожив машины и захватив с собой трофеи — пушку, оружие, штабные и личные документы немцев, мы скрылись в густой чаще леса. После короткого отдыха мы распрощались с конниками и отправились дальше самостоятельно.За линией фронта, в Великих Луках, Невеле — районе назначения, мы вели разведку по дислокации и передвижению частей противника, минировали дороги, разрушали средства связи, карали предателей Родины. Жители окрестных деревень принимали нас как представителей Красной Армии, радовались и помогали чем могли. В неравной борьбе с опытным и хорошо вооруженным противником мы, молодые и необстрелянные бойцы, понесли ощутимые потери. После трехмесячного рейда по тылам врага, израсходовав боеприпасы, взрывчатку и радиопитание к рации, командир принял решение о возвращении с задания. В конце ноября 1941 года наша группа подошла к верховью Волги южнее Селижарово, по едва окрепшему льду переправилась в расположение наших войск и при этом вывела из окружения примерно 40 красноармейцев и младших командиров, прорывавшихся через линию фронта. В начале декабря 1941 года наша малочисленная поредевшая в боях группа прибыла в подмосковный разведцентр - войсковую часть № 9903, располагавшуюся в Одинцово. Здесь, находясь в резерве, я проходил подготовку для работы в качестве разведчика-радиста в одном из оккупированных фашистами городов и в этих целях изучал новую, более мощную рацию. Случилось так, что в это время формировался спецотряд под командованием капитана И. Ф. Топкина для действия в глубоком тылу противника. Меня зачислили в этот отряд. В ночь с 5 на 6 сентября 1942 года первую группу из семи человек, в том числе и меня, во главе с Топкиным выбросили на парашютах в сильно заболоченную местность в районе деревни Оброво, недалеко от города Барановичи. Сориентировавшись в обстановке, группа нашла небольшой островок среди болота для временной базы, где я установил надежную радиосвязь с Центром. В течение нескольких последующих ночей на сигналы наших костров были выброшены остальные десантники. Всего в отряде собралось 37 человек.Прибытие нас, посланцев с Большой земли, воодушевило стихийно создавшиеся на оккупированной территории отряды и группы из окруженцев, красноармейцев, бежавших из плена, и местных активистов. Мы возглавили их, провели некоторую реорганизацию в партизанских подразделениях, снабдили взрывчаткой и боеприпасами.В борьбе с немецкими захватчиками мы, естественно, тоже несли потери, но по сравнению с уроном, который имел от нас противник, они все же были малочисленными. Наиболее тяжелую утрату мы понесли в бою 14 декабря 1942 года, когда разрывом мины тяжело ранило командира отряда капитана Топкина: он полностью потерял зрение. Центр приказал отправить его и других раненых в соединение С. А. Ковпака на озеро Червоное. Там находился ледяной аэродром, принимавший тяжелые самолеты. Группа бойцов под командованием бывшего моряка Бориса Гусева везла раненых на санях, проехав 200 километров по тылам противника, подвергаясь опасностям и лишениям. В январе 1943 года все благополучно прибыли в соединение Ковпака, а оттуда — самолетом в Москву.

.В общей сложности я пробыл в тылу врага более 27 месяцев. Научился переносить трудности, ориентироваться и сложной обстановке, неплохо овладел радиоделом, приобрел навыки конспирации, усовершенствовал свой немецкий, а также польский языки. Опыт военных лет помог мне в последующей разведывательной работе.

Возвращение к прерванному делу

В начале августа 1944 года Фёдоров был откомандирован в Главное разведывательное управление для выполнения нового задания, но уже в другом качестве. Речь шла о развертывании в Европе разведывательной системы послевоеннного времени. После короткой, но интенсивной подготовки Михаил Фёдоров был направлен за рубеж. По надежным документам устроился там на работу в интересующее разведку учреждение. Это было время начала «холодной войны». И от него в Центр почти целый год поступала ценнейшая информация военно-политического характера. Однако из-за нелепой случайности пришлось прекратить дальнейшее выполнение задания. А дело было так. Однажды Михаил Владимирович шёл по длинному коридору учреждения и вдруг в его противоположном конце увидел бывшую учительницу из Белостока, у которой брал уроки иностранного языка. Что делать? Повернуть назад – подозрительно. Встретиться в пустынном коридоре - непременно узнает. Справа находилась дверь в шифровальную комнату, вход в которую был запрещен. Мгновенно созрело решение. Набрал код, который на всякий случай запомнил когда-то, и вошёл с жизнерадостной улыбкой:

- Что это у вас, ребята, не закрыто? Куда обедать пойдем?

Позже навел справки: оказалось, бывшая учительница приехала в командировку в посольство для налаживания культурных связей со своей страной. В первой же радиограмме доложил в Москву о случившемся. Центр решил не рисковать и при удобном случае вывести Федорова из игры.

Потом было еще несколько кратковременных поездок за рубеж. Возвратившись из последней, Михаил Владимирович в известном здании на площади Дзержинского (ныне - Лубянка) писал отчет о проделанной работе. Там в столовой на восьмом этаже и встретился с Галиной Ивановной.

Разведка — дело не женское?

Она стала разведчицей тоже не из-за розовой романтики, а по долгу.

- В разведку я попала, можно сказать случайно, - рассказывала мне Галина Ивановна. - Родилась на Волге, в городе Саратове, в рабочей семье. Там бы, наверное, и прожила всю жизнь, да несчастье позвало в дорогу. В 1933 году умер отец. Маме тяжело было кормить многодетную семью, а тут еще неурожай, голод. Меня взяла на воспитание тетка из ближнего Подмосковья. Она же и устроила после десятилетки техническим секретарем сельхозотдела Наркомфина. В 1939 году по путевке комсомола я была направлена на службу в разведку. Здесь тоже поначалу работала секретарем отдела. В декабре 1941 года попросилась в группу особого назначения, которая должна была вести подпольную деятельность в Москве, если ее оккупируют фашисты. Прошла соответствующую подготовку. К счастью, тогда это не пригодилось. Но поворот в судьбе был уже сделан.

В 1946 году Галина Ивановна окончила курсы иностранных языков при Высшей школе МГБ. Затем у нее тоже было несколько командировок за рубеж.И вот эти две судьбы слились в одну - через два месяца после встречи Михаил Фёдоров и Галина Галкина поженились по настойчивой рекомендации Центра. Это происходило в период объединения внешней разведки НКВД и Главного разведывательного управления ГШ Министерства обороны (ГРУ) в Комитет Информации при МИД СССР (КИ). Поэтому “семейное” задание они получили уже от объединенного Центра. Дело в том, что у “органов” появилась возможность внедрить молодую чету в одну из зарубежных стран. Выбор пал на Михаила и Галину. Тут необходимо сделать небольшое отступление.

Разведывательная работа считается мужской профессией. Если обратиться к прошлому, то обнаружится, что история сохранила имена в основном лишь мужчин, которые тем или иным образом приобрели известность на поприще разведки. Правда, в их ряду называют и немногих женщин, например, голландку Маргарет Целле, более известную как Мата Хари. Но она, по утверждению некоторых авторов, не совершила и малой доли того, что ей приписывалось. Фактом, однако, является то, что женщин всё-таки привлекают к разведывательной работе, и таким опытом наша разведывательная служба располагает. В последнее время названы некоторые имена наших разведчиц — Зоя Рыбкина-Воскресенская, Ирина Акимова, Мария де Лас Эрас и Рут Вернер, но пока ими или о них у нас написано досадно мало.
- Осмелюсь утверждать, - как-то сказала мне Галина Ивановна, когда мы беседовали на эту тему, - что женщине в разведке принадлежит заметная роль. Например, задача, которую мы выполняли за рубежом, могла быть поставлена только перед супружеской парой. С трудом представляю себе, как разведчик-одиночка, мужчина, мог бы создать условия для обеспечения регулярной связи с Центром на протяжении длительного периода. Работа вдвоем гарантирует большую безопасность при проведении разведывательных операций. Здесь точно по пословице: «Один ум — хорошо, а два — лучше». Десятки и десятки раз у нас с мужем возникали ситуации, когда по одному и тому же вопросу могли быть приняты различные решения. В поисках оптимального варианта нередко возникали дискуссии, даже споры. В конечном итоге всегда приходили к согласию и принимали, видимо, наиболее верные решения. Во всяком случае, за все время мы не допустили серьезных оплошностей. Муж и жена — это уже коллектив. Поэтому есть возможность распределить обязанности в зависимости от того, кому какое дело «сподручнее», помогать друг другу. Так, работа с тайнописью требует длительной сосредоточенности, внимания, большой аккуратности. У меня она получалась лучше, чем у мужа. На мне лежала техническая подготовка информации и оперативных сведений в Центр. Я взяла на себя большую часть обязанностей по подбору тайников, проведению операций по закладке и изъятию материалов. Очень важно постоянно чувствовать локоть надежного, близкого друга. Возрастает уверенность в действиях, всегда есть возможность откровенно высказать свои мысли, поделиться сомнениями, переживаниями, будучи убежденной, что встретишь полное понимание. Отсутствие этого ложится тяжелым бременем на психику разведчика, работающего в одиночку. Во многих случаях я подстраховывала мужа на пути следования по маршрутам. Мы вместе проверялись, нет ли за нами слежки. Вдвоем это делать удобнее. После встреч, как правило, полученные материалы на всякий случай переносила я, когда мы возвращались домой. Здесь невольно приходит в голову мысль, что если бы у Конона Молодого была подобная поддержка, то он наверняка сумел бы своевременно выявить наружное наблюдение британской контрразведки. С рядом «нужных» знакомых мы поддерживали довольно тесные дружественные отношения. Каждый из них рассматривался и изучался нами как бы с двух позиций, в разных ракурсах. При этом что-то чисто женское было недоступно мужу, и наоборот. Получавшаяся сумма знаний помогала практически безошибочно определять, с кем мы имеем дело. Мне думается, что в принципе контрразведывательные органы гораздо пристальнее, с большей подозрительностью относятся к мужчинам, чем к женщинам. Может быть, это и не совсем так, но мы, тем не менее, ориентировались на эту посылку при выполнении некоторых заданий. При характерной на Западе корректности во взаимоотношениях в целом, к женщине все же проявляется большее внимание, часто искусственное, но все равно благосклонное. Особенно, конечно, со стороны мужчин. Когда нам нужно было навести какие-либо справки в государственных учреждениях, чаще туда обращалась я. Как уже подмечено, женщине и растолкуют поподробнее, и ответ дадут пообстоятельнее.

Внедрение

Первоначальным планом был намечен выезд Жанны и Сепа в Австралию, но когда подготовка была закончена, из Канберры было получено неожиданное сообщение: резидент легальной резидентуры В. М. Петров вызывает сильные подозрения. Поскольку операция выезда и оседания в Австралии Жанны и Сепа готовилась с определенным участием этой резидентуры, а Сеп ранее проходил подготовку по шифровальному делу у Петрова, возникли опасения за безопасность нелегалов. Было решено пока направить на доработку их легенды. Это спасло разведчиков. Петров, действительно, оказался изменником и сбежал к австралийцам. Прежний вариант был закрыт. Жанна и Сеп были переориентированы на Европу - в одну из стран, на территории которой находятся важные объекты НАТО. Задача внедрения определялась следующим образом: «Создать региональный пункт связи с Москвой, а в случае военных действий против Советского Союза пункт перейдет на боевой режим работы». После подготовки они выехали за рубеж, а через пять лет прибыли в страну, гражданами которой им предстояло стать на долгие годы. Где они были эти пять лет, что делали – Фёдоровы никогда не рассказывали, ибо нельзя раскрывать технологию “превращения” нашего человека в гражданина другой страны.Не можем назвать мы и саму страну пребывания, так как разведчики Федоровы, выполнив задание, остались нераскрытыми, и западные спецслужбы до сих пор в неведении об их многолетней работе. В свою “родную” (по легенде) страну они приехали как бы после долгих лет эмиграции. Война не оставила ни родных, ни близких. Вначале устроились в недорогой гостинице. Потом подыскали квартиру, прописались, оформились на работу, появились знакомые и даже друзья. Словом, все как обычно, только в чужом мире.

Через несколько месяцев они почувствовали, что ими заинтересовались местные спецслужбы. Первым заметил слежку Михаил Владимирович. В тот день, выйдя из здания фирмы, где работал, он машинально запомнил человека, стоявшего на противоположной стороне улицы. По пути домой нужно было заскочить в аптеку – приболела Галина Ивановна. Взял лекарство и обратил внимание на вошедшего мужчину, которого только что видел на улице. Домой специально отправился безлюдными переулком. Поворачивая в подъезд, скосил взгляд: тот человек шёл за ним. Через несколько дней Галина Ивановна, придя с работы, встретилась с соседкой, которая убирала лестничную клетку. У них были хорошие отношения, и женщина шепотом сообщила: к нам в подъезд приходил детектив, интересовался вами. Обеспокоились очень: почему такое внимание к рядовым реэмигрантам? Но, к счастью, всё обошлось. Спецслужбы просто проводили рутинную проверку прибывших из-за рубежа новосёлов. Однако пришлось надолго «законсервироваться». Только через три с половиной года Сэп и Жанна начали работу.

Первые задания Центра

Первое время они были вынуждены жить на квартире в частном доме, в окружении других жильцов, и не могли создать необходимые условия для безопасной работы на радиопередатчике. Им приходилось довольствоваться односторонней радиосвязью из Центра. Свои сообщения в Центр они передавали через тайники, замаскированные под различные «бросовые» предметы. В этих целях Жанна подобрала серию тайников, описание которых за соответствующими номерами они переслали в Центр. В дальнейшем достаточно было указать номер тайника в шифротелеграмме из Центра, куда им следовало закладывать очередную почту. Первой удачной связью Жанны явилась жена английского дипломата Дороти Мэллоу. Она, кстати, очень пригодилась Жанне в дальнейшем для выхода на перспективного для внешней разведки кандидата в агенты-нелегалы Вано. Он был внедрён в Англию, где долгие годы успешно добывал через свои связи в британских спецслужбах ценную разведывательную информацию. Подробно об это будет ещё рассказано.Разведчики «нелегалы» не могут и не должны жить в затворничестве. И не только в интересах дела, но и чисто по-человечески. Если отбросить профессионализм – разведчики обыкновенные люди. Они тоже тянутся к общению, нуждаются в дружбе. Ведь в сущности, их, как правило, окружают не враги, а простые люди, только иной национальности. Оба коммуникабельные, Федоровы познакомились с десятками семей. Об одной из них Галина Ивановна до сих пор не может вспоминать без душевного трепета, скучает очень. В том семействе в ту пору родилась дочка. Родители с такой душевностью относились к Галине Ивановне, что попросили ее стать крестной матерью девочки. Приятная трогательная миссия. Но тогда это предложение вызвало и серьезную профессиональную озабоченность. У местных жителей с детства откладываются в памяти религиозные ритуалы. А Галине Ивановне пришлось ездить в отдаленные церкви, присутствовать на обрядах крещения, запоминать все до мелочей, чтобы не попасть впросак.

Для заведения знакомств в определенных слоях общества требовалось прикрытие – более высокое положение в обществе, чем рядовой чиновник конторы. Михаил Владимирович стал владельцем фирмы. Потом совладельцем другой, покрупнее.Как только Федоровы убедились, что «колпак» спецслужбы сняли, доложили об этом в Центр и начали выполнять отдельные задания: во время отпуска ездили по Европе, восстанавливали утраченные связи с помощниками (были среди них и журналисты, и дипломаты, симпатизирующие СССР), собирали анализировали и передавали в Москву информацию об отношении общественного мнения европейских стран к той или иной международной акции Советского Союза и т. д. Первые задания по розыску агентов касались Испании и Португалии, где внешняя разведка в то время не располагала другими возможностями. Из двух агентов в Испании — «Торреса» и «Баркони», первый был найден. Он оказался известным человеком, политическим обозревателем и согласился продолжить сотрудничество с внешней разведкой. «Баркони» же за четыре года до того скончался.Задание по Португалии касалось ответственной операции по встрече с ценным источником, которому надлежало передать инструкции Центра, крупную сумму денег и принять информационные материалы.Позднее поступило задание лично для Жанны — разыскать в Испании агента. Это была бывшая участница гражданской войны — «Венера», последний известный адрес ее был 15-летней давности. Розыск оказался затруднительным, но Жанна проявила настойчивость и сумела её найти. К сожалению, «Венера» оказалась физически нездоровой и от её дальнейшего использования пришлось отказаться.Поступали и более сложные поручения, вроде передачи через тайник в Барселоне инструкций Центра для некоего «Хосе». При этом полученную по радио инструкцию следовало перевести на язык «Хосе», заделать в камуфляж, провести через границу, подобрать тайник в Барселоне и заложить в него.Были и такие непростые поручения Центра, как, например, укрыть на своей вилле сотрудника, который прибудет в страну на 7 — 10 дней. Нелегалы успешно справлялись с задачей, встречали гостя и скрытно доставляли к себе домой. Размещали на втором этаже, поочередно дежуря все время его пребывания в укрытии. Затем, получив указание Центра, также скрытно вывозили и «выпускали» на волю.Немало было и чисто инициативных операций, что называется, по ходу жизни.
- В клубе коммерсантов, членом которого я стал после приобретения акций торгово-промышленной компании «Вита», - рассказывал Михали Владимирович, - мне довелось оказаться за одним столиком с группой предпринимателей, занимающихся посреднической деятельностью. Шёл разговор о намечаемых сделках, ценах, конъюнктуре рынка. Прислушавшись к беседе соседей, я узнал, что один из них — тучный господин с бородкой — сетовал на трудности с реализацией какой-то металлургической продукции. Тема мне показалась интересной, и я вклинился в общий разговор. Состоялось знакомство, обмен визитными карточками. Оказалось, что господин Теодор Оливье представлял интересы крупного и очень известного в Европе концерна цветной металлургии «Хандельсметал». Он был озабочен проблемой сбыта некоторых сталепрокатных изделий, в частности, особо тонкой прокатной стали высокого качества, обронил такую фразу: «Вы знаете, за «железным занавесом» такую сталь у меня бы с руками оторвали. Там она во как нужна». Собеседники выразили сомнение о возможности подобной сделки, ведь в то время существовали строгие запреты на торговлю с Востоком. На это замечание Оливье с явным пренебрежением к препонам заявил, что знает, как обойти запреты, «лишь бы нашёлся подходящий покупатель».
Сэп тут же отстучал телеграмму в Центр: «В клубе коммерсантов познакомился с крупным бизнесменом, желающим вступить в деловой контакт со странами соцлагеря с целью продажи сталепрокатных изделий. Способ доставки предполагается под флагом третьей страны. Сеп».Москва живо и заинтересованно откликнулась на это предложение: «Сепу. Ваша информация представила интерес Через окружение коммерсанта соберите на неге характеризующие данные, его адрес и телефон офиса. В личный контакт с ним по данному вопросу не вступайте. ЦЕНТР».

В течение месяца Сэп не спеша и осторожно действовал через своих друзей в клубе коммерсантов и вскоре получил исчерпывающую информацию о Теодоре, его позиции в концерне и передал эти сведения в Москву.Позже Центр сообщил, что наши люди установили контакт с Оливье и наладили обоюдовыгодное конфиденциальное сотрудничество.Установление радиосвязи с ЦентромНо пришло, наконец, время приступить к выполнению главной своей задачи – созданию оперативного радиоканала: источники – Центр. Подыскали в удобном для таких целей месте и приобретали виллу, специально оборудовали ее, получили соответствующую аппаратуру. И пошла основная работа.Если говорить о ней в общих чертах, то все выглядело довольно просто: встреча с источником информации – зашифровывание сообщения – передача в эфир – получение ответа и нового задания. Но каждая из этих операций была не только время- и трудоемкой, но и несла в себе достаточно большой риск. Источники информации могли находиться под наблюдением, а с ними нужно было встречаться довольно часто. Иногда это не удавалось – пользовались тайниками, что тоже не безопасно.Передача в эфир опять же сопряжена с риском. Хотя наши разведчики пользовались быстродействующей аппаратурой, над ними всегда висела угроза пеленгования.Нагрузка на Сепа по работе на рации значительно увеличилась, и Центр разрешил, чтобы он на месте обучил Жанну приему односторонних передач, то есть из Центра в резидентуру. В Москве это не входило в план её подготовки. Жанне предстояло освоить азбуку Морзе так, чтобы уверенно принимать на слух в обычном скоростном режиме как цифровые, так и буквенные группы. Потребовался радиоключ и зуммер, которые, конечно, можно было бы приобрести в радиомагазине, но разведчики посчитали этот вариант рискованным. Сеп соорудил подходящие приспособления из подручных средств. В помещении, отведенном под «учебный класс», усилили звукоизоляцию. Начались занятия. Жанна легко освоила односторонний прием и часто подменяла Сепа.
- Какая информация проходила через ваши руки? - спросил я как-то Михаила Владимировича.
- В основном она касалась различных сторон деятельности НАТО, в частности, его военной организации, штаб-квартира которой размещалась в городке Монсе близ юго-западной границы с Францией, - рассказал он. - Вряд ли в те годы была другая, более важная военно-политическая проблема, непосредственно связанная с безопасностью нашей страны. Теперь известно и широкой аудитории, что в разгар «холодной войны» вероятность развязывания нового мирового ядерного Армагеддона являлась прискорбной реальностью.В Монсе разрабатывались планы превентивного использования ядерного оружия против нашей страны, определялись способы его доставки к конкретным целям на советской территории, проводились войсковые учения НАТО с максимальным приближением к боевой обстановке. Москва своевременно получала предупредительные сигналы, и советское политическое и военное руководство знало о растущей угрозе с Запада, об оперативных планах натовских генералов. Добывать эту информацию нам помогал очень серьёзный источник в штаб-квартире НАТО.

Источник Бриг

После того как двусторонняя радиосвязь с Центром была проверена в разных режимах, Фёдоровы получили указание Москвы принять на связь очень ценный источник — высокопоставленного сотрудника НАТО (псевдоним Бриг). Центр ориентировал разведчиков на необходимость установления с Бригом хороших личных отношений, учитывая некоторые особенности его характера: самонадеянность, резкость в суждениях и вспыльчивость.Вскоре Фёдоровым сообщили даты основной и запасной встреч и необходимые условия. Это была та специфическая и необычная ситуация, понятная только разведчику-профессионалу, когда нужно было встретить человека абсолютно неизвестного и узнать его по словесному портрету, паролю и обусловленным опознавательным признакам.

- Наш друг вышел на связь в основную дату, - вспоминал Михаил Фёдоров. - В левой руке он держал свернутую в трубочку медицинскую газету. Подойдя, я произнес слова пароля и, дождавшись ответной фразы, протянул ему руку. Это был мужчина примерно сорока лет, высокого роста, худощавый, с живым красивым лицом, в элегантном тёмно-сером плаще. Глядя на него, я мысленно отметил, что держится он спокойно, ровно, с достоинством, не суетится, не оглядывается по сторонам. Я выразил от имени Центра признательность за его готовность оказать помощь в нашем общем деле, и глубокое удовлетворение, что мы восстановили контакт с ним. Беседу посвятили главным образом отработке схемы наших будущих встреч. Оказалось, что ему было бы удобнее встречаться не в столице, где его многие знают, а в другой местности, в 50 километрах отсюда. В последующем в наши договоренности время от времени вносились отдельные коррективы, в частности, меняли места встреч и даты их проведения, чтобы избегать повтора в наших действиях. Надо отдать должное Бригу, он очень серьезно относился к вопросам личной безопасности и всегда четко соблюдал правила конспирации.Встречи проводились один раз в два месяца. Бывало, что у Брига появлялись срочные материалы, и мы виделись чаще, как-то пришлось встретиться трижды в месяц.
Информация этого источника, как правило, представляла собой письменные сообщения, излагавшие содержание прочитанных им документов, или же сведения, полученные из бесед с коллегами. Периодически ему удавалось сделать копии с секретных документов, и это были наиболее ценные материалы.
Иногда информационная «порция» содержала довольно объемистый пакет текстов на двух-трех десятках страниц, на нескольких иностранных языках. Передавая письменную информацию, он ее кратко комментировал, обращая мое внимание на особо важные моменты.
После каждой встречи с ним, отложив все иные дела, мы с Жанной прочитывали полученные материалы, классифицировали их по степени важности и срочности: что необходимо сразу же передать по радио, а что отправить в Центр по другим каналам. За этим занятием проходили не только вечера, но и ночные часы.Что касается непростого характера нашего друга, о чем предупреждала Москва, то в итоге мы с ним сработались неплохо, хотя отдельные шероховатости все же возникали.
Например, он с некоторым раздражением реагировал на просьбу Центра собрать информацию по конкретной крупной политической проблеме. В подобных случаях с горячностью заявлял: «Неужели вы думаете, что я пройду мимо такой проблемы, если возникнет возможность что-то выяснить?» Один маленький эпизод очень способствовал тому, что между нами начали складываться, а затем и окрепли добрые, даже дружеские отношения.Очередная встреча проводилась в канун его дня рождения, о чем нам напомнил Центр.
Я выехал в заранее обусловленное место, прихватив с собой подарок — портфель из тисненой кожи, вещь элегантную и достаточно дорогую. Надо сказать, что в финансовом плане Бриг был человеком независимым, работал с нами из идейных побуждений и от денежных вознаграждений с первых шагов решительно отказался.

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
17 октября
среда
2018

В этот день:

Маршал Советского Союза Гречко

17 октября 1903 года родился Андрей Антонович Гречко (ум. 1976), Маршал Советского Союза, министр обороны СССР (1967—1976 гг.).Дважды Герой Советского Союза (1958, 1973), Герой ЧССР (1969).

Маршал Советского Союза Гречко

17 октября 1903 года родился Андрей Антонович Гречко (ум. 1976), Маршал Советского Союза, министр обороны СССР (1967—1976 гг.).Дважды Герой Советского Союза (1958, 1973), Герой ЧССР (1969).

Родом из Ростовской области, из крестьянской семьи. В Красной Армии — с 1919 года. Окончил кавалерийскую школу (1926), Военную академию имени М. В. Фрунзе (1936) и Военную академию Генерального штаба (1941).

Участник Гражданской войны, рядовой. После окончания кавалерийской школы командовал взводом, эскадроном. С октября 1938 года — начальник штаба Особой кавалерийской дивизии БОВО, участвовал в походе на Западную Белоруссию в сентябре 1939 года.

В первые дни Великой Отечественной войны подполковник Гречко работал в Генеральном штабе. С июля 1941 года командовал 34-й кавалерийской дивизией, вступившей в 1-й половине августа в бой с немецко-фашистскими захватчиками южнее Киева и до января 1942 года сражавшейся в составе 26-й армии, 38-й армии, затем 6-й армии на Левобережной Украине. С января 1942 года — командир 5-го кавалерийского корпуса, принимавшего участие в Барвенково-Лозовской наступательной операции. С марта 1942 года возглавлял оперативную группу войск, которая в составе Южного фронта действовала в Донбассе. С января 1943 года — командующий 56-й армией, которая в ходе ожесточённых боёв прорвала сильно укреплённую оборону противника и вышла на подступы к Краснодару, а в феврале-апреле в составе Северо-Кавказского фронта участвовала в Краснодарской наступательной операции.В сентябре 1943 года войска 56-й армии во взаимодействии с 9-й армией и 18-й армией в ходе Новороссийско-Таманской наступательной операции освободили Таманский полуостров. С октября 1943 года А. А. Гречко — заместитель командующего войсками Воронежского (с 20 октября — 1-го Украинского) фронта. С декабря 1943 года — командующий 1-й гвардейской армией, которая участвовала в Житомирско-Бердичевской, Проскурово-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Западно-Карпатской, Моравско-Остравской и Пражской операциях.

После окончания войны до 1953 года А. А. Гречко командовал войсками Киевского военного округа. С 1953 года — Главнокомандующий Группой советских оккупационных войск в Германии (с 1954 года — Группа советских войск в Германии). С ноября 1957 года — первый заместитель министра обороны СССР, главнокомандующий Сухопутными войсками СССР.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 февраля 1958 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Андрею Антоновичу Гречко присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

C 1960 года — первый заместитель министра обороны СССР — главнокомандующий Объединёнными ВС государств — участников Варшавского договора.

С апреля 1967 года до своей кончины — министр обороны СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 октября 1973 года за заслуги перед Родиной в строительстве и укреплении Вооружённых Сил СССР, Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович награждён второй медалью «Золотая Звезда».

А. А. Гречко умер 26 апреля 1976 года. Похоронен в Москве, на Красной площади; урна с прахом замурована в Кремлевской стене.

Командир штурмовой группы Яков Павлов

17 октября 1917 года родился Яков Федотович Павлов (ум. 1981), Герой Советского Союза, старший лейтенант, во время Сталинградской битвы — командир разведывательной группы, которая в сентябре 1942 заняла и удерживала т. н. Дом Павлова в центре Сталинграда.

Командир штурмовой группы Яков Павлов

17 октября 1917 года родился Яков Федотович Павлов (ум. 1981), Герой Советского Союза, старший лейтенант, во время Сталинградской битвы — командир разведывательной группы, которая в сентябре 1942 заняла и удерживала т. н. Дом Павлова в центре Сталинграда.

Многие военные историки считают, что обороной руководил старший сержант Я. Ф. Павлов, принявший командование отделением от раненного в начале боёв старшего лейтенанта И. Ф. Афанасьева, отсюда и название дома. В последнее время среди волгоградских краеведов получила распространение версия, что Я. Ф. Павлов был командиром штурмовой группы, захватившей здание, а обороной руководил раненый старший лейтенант Афанасьев. Дом Павлова стал символом мужества, стойкости и героизма. Вот краткое описание подвига его защитников. В районе площади оборонялся 42 гвардейский стрелковый полк полковника Елина, который решил провести операцию по захвату двух жилых домов, которые имели важное значение. Были созданы две группы: одна под командованием лейтенанта Заболотного, вторая под командованием старшего сержанта Павлова, которые и захватили эти дома. Дом Заболотного впоследствии был выжжен и взорван наступавшими немцами. Он рухнул вместе с оборонявшими его бойцами. Разведывательно-штурмовая группа из четырёх солдат, возглавляемая сержантом Павловым, захватила другой четырёхэтажный дом и закрепилась в нём. На третьи сутки в дом прибыло подкрепление под командованием старшего лейтенанта Афанасьева, доставившее пулемёты, противотанковые ружья (позднее — ротные миномёты) и боеприпасы, и дом стал важным опорным пунктом в системе обороны полка и всей 13 гвардейской стрелковой дивизии. С этого момента старший лейтенант Афанасьев стал командовать обороной здания. Немцы организовывали атаки по несколько раз в день. Каждый раз, когда солдаты или танки пытались вплотную приблизиться к дому, И. Ф. Афанасьев со своими товарищами встречал их шквальным огнём из подвала, окон и крыши. Всё время обороны дома Павлова (с 23 сентября по 25 ноября 1942 года) в подвале находились мирные жители, пока советские войска не перешли в контрнаступление. Из 31 защитника дома Павлова были убиты трое — лейтенант-минометчик А. Н. Чернышенко, рядовые И. Я. Хайт и И. Т. Свирин. Были ранены, но пережили войну и Павлов, и Афанасьев. Каковы были потери немцев в численном отношении, источники не сообщают. Маршал Советского Союза Василий иванович Чуйков в своих мемуарах писал, что потери гитлеровцев, пытавшихся занять «дом Павлова», превысили их потери при взятии Парижа.

 

Медаль «За отвагу»

17 октября 1938 года в СССР была учреждена медаль «За отвагу».

Медаль «За отвагу»

17 октября 1938 года в СССР была учреждена медаль «За отвагу».

 В Положении о медали говорится: «Медаль „За отвагу“ учреждена для награждения за личное мужество и отвагу, проявленные при защите социалистического Отечества и исполнении воинского долга. Медалью „За отвагу“ награждаются военнослужащие Красной Армии, Военно-Морского Флота, пограничных и внутренних войск и другие граждане СССР».

Среди первых награждённых этой медалью были пограничники Н. Гуляев и Ф. Григорьев, задержавшие группу диверсантов у озера Хасан. До начала Великой Отечественной войны за мужество и отвагу при защите Государственных границ СССР и в советско-финской войне медалью было награждено около 26 тысяч военнослужащих. Во время Великой Отечественной войны за период с 1941 по 1945 год было произведено более 4 млн награждений.

Медаль «За отвагу» с момента своего появления стала особо популярной и ценимой среди фронтовиков, поскольку ею награждали исключительно за личную храбрость, проявленную в бою. Это главное отличие медали «За отвагу» от некоторых других медалей и орденов, которые нередко вручались «за участие». В основном медалью «За отвагу» награждали рядовой и сержантский состав, но также она вручалась и офицерам (преимущественно младшего звена).

В годы Великой Отечественной войны (1941—1945) некоторые солдаты были награждены пятью медалями «За отвагу». Степан Михайлович Зольников (род. 1919) — участник парада Победы, сержант-миномётчик 8-й отдельной Гвардейской стрелковой бригады за годы войны был награждён пятью медалями «За отвагу» и орденом Славы III степени. Первой медали герой был удостоен за бой, произошедший 3 сентября 1942 года в районе Синявинских болот под Ленинградом. Последнюю, пятую медаль «За отвагу» Зольников получил за сражение на Курляндском полуострове в ночь на 9 мая 1945 года. Павел Фёдорович Грибков (род. 1922) — разведчик, участник Великой Отечественной войны, кавалер пяти медалей «За отвагу».

Ипполитова Вера Сергеевна (по мужу — Потапова; род. 1921) — гвардии сержант. Участница Великой Отечественной войны в должности заместителя командира отделения 3-й стрелковой роты 3-го отдельного стрелкового батальона 71-й отдельной морской стрелковой бригады, затем санинструктора 188-го гвардейского стрелкового полка 63-й гвардейской Красносельской стрелковой дивизии.

После разгрома СССР медаль в том же оформлении (с небольшими корректировками) была заново учреждена в системах наград России и Белоруссии.

Медаль «За боевые заслуги»

17 октября 1938 года в СССР была учреждена медаль «За боевые заслуги».

Медаль «За боевые заслуги»

17 октября 1938 года в СССР была учреждена медаль «За боевые заслуги».

 Ею награждались: военнослужащие Советской Армии, Военно-Морского Флота, пограничных и внутренних войск, другие граждане СССР, а также лица, не являющиеся гражданами СССР, за умелые, инициативные и смелые действия в бою, способствовавшие успешному выполнению боевых задач воинской частью. А также за мужество, проявленное при защите Государственной границы СССР; за отличные успехи в боевой и политической подготовке, освоении новой боевой техники и поддержании высокой боевой готовности воинских частей и их подразделений и другие заслуги.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение