RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Разговор двух сестёр» (Россия – Украине)
13 ноября 2016 г.

«Разговор двух сестёр» (Россия – Украине)

Публикуем новую песню поэта Бориса Лапченко и композитора Владимира Беляева (идея - композитора Михаила Шувалова)
«Белый аист» полёт продолжает
10 марта 2017 г.

«Белый аист» полёт продолжает

9 лет назад ушёл из жизни военный писатель Аркадий Федорович ПИНЧУК
Власти дан последний шанс
20 сентября 2016 г.

Власти дан последний шанс

Народ проголосовал за то, чтобы Президент РФ со своей командой начали, наконец, вычищать авгиевы конюшни либерализма
Через миллениум - 3
8 апреля 2014 г.

Через миллениум - 3

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Захарчука "20 лет на изломе тысячелетий" (дневник писателя)
Тревога за Русь
10 апреля 2014 г.

Тревога за Русь

РГК продолжает конкурс патриотической поэзии - 2014, посвященный 700-летию преподобного Сергия Радонежского
Главная » Читальный зал » Реквием по резиденту с супругой

Реквием по резиденту с супругой

5 ноября - День военного разведчика. Публикуем документальную повесть о чете советских агентов-нелегалов, работавших в Европе

Импульсом к её написанию послужил почти одновременный уход из жизни советских разведчиков Галины Ивановны (агентурный псевдоним «Жанна») и Михаила Владимировича («Сэп») Федоровых
Реквием по резиденту с супругой

Они друг за другом скончались в подмосковном Доме ветеранов разведки. Мне посчастливилось быть в дружеских отношениях с этими прекрасными и интереснейшими людьми в последние годы их жизни, которая, несмотря на несколько разрешенных публикаций в открытой печати, по сути дела до последнего дня проходила под грифом «Секретно». Теперь можно о их судьбе рассказать более или менее подробно.

Чемоданы с долларами

С Фёдоровыми я познакомился чисто по-журналистски. В конце 80-х годов прошлого века перестройка принесла некоторую (временную) открытость и гласность даже в разведывательные структуры. Однажды накануне Дня разведчика группу журналистов пригласили в Службу внешней разведки и представили супружескую пару, недавно вернувшуюся из-за кордона. Почти всю жизнь они провели в Европе. Для окружающих были преуспевающими бизнесменами, даже миллионерами. И лишь узкий круг специалистов в Москве знал, кто эти люди на самом деле. Несколько десятилетий Михаил Владимирович и Галина Ивановна Фёдоровы снабжали Центр очень важной информацией о деятельности НАТО. Когда ведущий встречи о них рассказывал, я стал свидетелем разговора между двумя молодыми журналистами.
- И зачем вернулись? – удивлялся один.
- Действительно, - поддержал другой. – Были владельцами такой богатой фирмы, на счету в банке имели кругленькую сумму. Жили бы там припеваючи.
Подойдя к Фёдоровым во время фуршета, я передал им этот случайно подслушанный разговор. Поначалу разведчики даже не поняли сути «прагматичного» вопроса. Они рассказали, что на Западе у них были свой городской дом с прислугой, фешенебельная вилла “на природе”. В гараже стояли “мерседесы” и “линкольны”. На счету в банке имелась такая сумма, что они могли до конца жизни ни в чем себе не отказывать. Кстати, когда возвращались на Родину, связной забрал у них снятые со счёта доллары и еле донёс их до машины в двух чемоданах!
- Сегодня мы живём в скромной двухкомнатной квартирке и довольствуются не менее скромной пенсией, - рассмеялся Михаил Владимирович. - Эти молодые люди сомневаются: стоило ли менять миллионы долларов на чужбине на пенсионные рубли дома? Ответ напрашивается сам собой: здесь наша земля, здесь могилы наших родителей, здесь наш дом, где мы родились, учились и выросли, здесь наши соотечественники. Кроме того, мы оба русские и Русь — наше Отечество, а это главное в жизни каждого человека, не страдающего комплексом космополитизма. Родина всегда одна! Тургенев был прав: «Без каждого из нас Родина может прожить, но любой из нас без Родины прожить не может».
Фёдоровы пригласили меня в гости — просмотреть, как живут в постсоветской России бывшие миллионеры. Конечно, я с радостью согласился.
И вот мы сидим в небольшой, но со вкусом обставленной квартирке Федоровых недалеко от метро «Фрунзенская». Михаил Владимирович «по-европейски» малюсенькими порциями наливает в рюмочки «Столичную», Галина Ивановна радушно подкладывает скромную закуску (пенсионеры, даже если они всю жизнь были разведчиками-нелегалами, в России не шикуют). Но как красиво сервирован стол, как изысканы манеры этих людей, как тактичны они в разговоре и поведении. Во время первой нашей встречи и нескольких последующих в обязательном порядке присутствовал и контролировал разговор генерал из Службы внешней разведки (СВР). Позже, когда мы познакомились поближе, видимо, необходимость в этом отпала. Фёдоровым очень хотелось побольше общаться во внеслужебной обстановке, чувствовалось, что они ужасно соскучились по всему родному, жаждут новых знакомств, простых человеческих отношений. Я познакомил их со своей землячкой народной артисткой России Людмилой Зайцевой. Мы ходили на её спектакли в Театр киноактёра, а после окончания пьесы вчетвером засиживались в театральном баре. Алкоголь Фёдоровы пили мизерными порциями, им дороже всего было общение. В ходе этих совершенно открытых бесед, а также в дальнейшем, когда я по-журналистски немножко помогал Фёдоровым писать мемуары, их жизнь предстала передо мной во всей необычности и красоте.

Лобовая вербовка

Михаил Владимирович в юности о карьере разведчика даже не мечтал. С детства любил спорт. После средней школы уехал в Ленинград и поступил в Институт физкультуры имени Лесгафта. Видимо, тогда и попал в поле зрения военной разведки. Его долго изучали. И когда поняли, что кандидатура стоящая, провели лобовую вербовку.

- В 1939 году, - вспоминал Михаил Владимирович, - когда я сдавал выпускные экзамены в Институте физкультуры имени Лесгафта, однажды на стадионе ко мне подошёл человек в штатском и предложил побеседовать. Поднялись на одну из пустующих трибун. В разговоре человек показал осведомленность во многом из моей биографии и, в конце концов, предложил работу в органах военной разведки. Я попросил дать время на размышление и на то, чтобы посоветоваться с отцом. Разведчик отрезал: решение принимать немедленно и никому ни слова об этом разговоре.

Осенью 1939 года Фёдоров прибыл в Белосток (тогда – в Западной Белоруссии, ныне – на территории Польши) с документами вольнонаёмного бухгалтера воинской части. Снял комнату у местного врача. Жил скромно. Никто и не догадывался, что вместо работы молодой человек каждое утро уходил на конспиративную квартиру военной разведки, где опытные специалисты учили его шифровальному и радиоделу, двум иностранным языкам. Затем началась подготовка к выезду в одну из западных стран для выполнения разведзадания. Она уже подходила к завершению, когда грянула война. Операцию пришлось отложить.

Подмосковный разведцентр

Почти всю войну Федоров служил в разведотделе штаба Западного фронта.

В начале августа 1941 года в нашу разведчасть прибыла группа подмосковных комсомольцев в составе около 20 человек, - рассказал мне Михаил Владимирович. - Меня назначили заместителем командира и радистом группы. 10 августа группа отправилась на машине к линии фронта в сопровождении руководителя подмосковного разведцентра майора Артура Карловича Спрогиса. Для перехода линии фронта нам выделелили отряд конников из дивизии генерала Доватора.Линию фронта перешли ночью без единого выстрела, но утром разведка донесла, что по просёлочной дороге навстречу движется небольшая колонна немцев. Конники быстро спешились, и все мы залегли на опушке леса, готовясь к бою. Тут же из-за поворота дороги показалась вражеская колонна. Впереди ехали три мотоциклиста, за ними крытая штабная машина с легкой пушкой на прицепе, затем легковой автомобиль. Подпустив немцев поближе, командир кавалеристов дал команду, и град пуль обрушился на застигнутых врасплох гитлеровцев. Бой оказался коротким. Вражеская колонна была уничтожена.Основная заслуга принадлежала, конечно, конникам Доватора, но и наши, хотя и необстрелянные ребята держались хорошо. Уничтожив машины и захватив с собой трофеи — пушку, оружие, штабные и личные документы немцев, мы скрылись в густой чаще леса. После короткого отдыха мы распрощались с конниками и отправились дальше самостоятельно.За линией фронта, в Великих Луках, Невеле — районе назначения, мы вели разведку по дислокации и передвижению частей противника, минировали дороги, разрушали средства связи, карали предателей Родины. Жители окрестных деревень принимали нас как представителей Красной Армии, радовались и помогали чем могли. В неравной борьбе с опытным и хорошо вооруженным противником мы, молодые и необстрелянные бойцы, понесли ощутимые потери. После трехмесячного рейда по тылам врага, израсходовав боеприпасы, взрывчатку и радиопитание к рации, командир принял решение о возвращении с задания. В конце ноября 1941 года наша группа подошла к верховью Волги южнее Селижарово, по едва окрепшему льду переправилась в расположение наших войск и при этом вывела из окружения примерно 40 красноармейцев и младших командиров, прорывавшихся через линию фронта. В начале декабря 1941 года наша малочисленная поредевшая в боях группа прибыла в подмосковный разведцентр - войсковую часть № 9903, располагавшуюся в Одинцово. Здесь, находясь в резерве, я проходил подготовку для работы в качестве разведчика-радиста в одном из оккупированных фашистами городов и в этих целях изучал новую, более мощную рацию. Случилось так, что в это время формировался спецотряд под командованием капитана И. Ф. Топкина для действия в глубоком тылу противника. Меня зачислили в этот отряд. В ночь с 5 на 6 сентября 1942 года первую группу из семи человек, в том числе и меня, во главе с Топкиным выбросили на парашютах в сильно заболоченную местность в районе деревни Оброво, недалеко от города Барановичи. Сориентировавшись в обстановке, группа нашла небольшой островок среди болота для временной базы, где я установил надежную радиосвязь с Центром. В течение нескольких последующих ночей на сигналы наших костров были выброшены остальные десантники. Всего в отряде собралось 37 человек.Прибытие нас, посланцев с Большой земли, воодушевило стихийно создавшиеся на оккупированной территории отряды и группы из окруженцев, красноармейцев, бежавших из плена, и местных активистов. Мы возглавили их, провели некоторую реорганизацию в партизанских подразделениях, снабдили взрывчаткой и боеприпасами.В борьбе с немецкими захватчиками мы, естественно, тоже несли потери, но по сравнению с уроном, который имел от нас противник, они все же были малочисленными. Наиболее тяжелую утрату мы понесли в бою 14 декабря 1942 года, когда разрывом мины тяжело ранило командира отряда капитана Топкина: он полностью потерял зрение. Центр приказал отправить его и других раненых в соединение С. А. Ковпака на озеро Червоное. Там находился ледяной аэродром, принимавший тяжелые самолеты. Группа бойцов под командованием бывшего моряка Бориса Гусева везла раненых на санях, проехав 200 километров по тылам противника, подвергаясь опасностям и лишениям. В январе 1943 года все благополучно прибыли в соединение Ковпака, а оттуда — самолетом в Москву.

.В общей сложности я пробыл в тылу врага более 27 месяцев. Научился переносить трудности, ориентироваться и сложной обстановке, неплохо овладел радиоделом, приобрел навыки конспирации, усовершенствовал свой немецкий, а также польский языки. Опыт военных лет помог мне в последующей разведывательной работе.

Возвращение к прерванному делу

В начале августа 1944 года Фёдоров был откомандирован в Главное разведывательное управление для выполнения нового задания, но уже в другом качестве. Речь шла о развертывании в Европе разведывательной системы послевоеннного времени. После короткой, но интенсивной подготовки Михаил Фёдоров был направлен за рубеж. По надежным документам устроился там на работу в интересующее разведку учреждение. Это было время начала «холодной войны». И от него в Центр почти целый год поступала ценнейшая информация военно-политического характера. Однако из-за нелепой случайности пришлось прекратить дальнейшее выполнение задания. А дело было так. Однажды Михаил Владимирович шёл по длинному коридору учреждения и вдруг в его противоположном конце увидел бывшую учительницу из Белостока, у которой брал уроки иностранного языка. Что делать? Повернуть назад – подозрительно. Встретиться в пустынном коридоре - непременно узнает. Справа находилась дверь в шифровальную комнату, вход в которую был запрещен. Мгновенно созрело решение. Набрал код, который на всякий случай запомнил когда-то, и вошёл с жизнерадостной улыбкой:

- Что это у вас, ребята, не закрыто? Куда обедать пойдем?

Позже навел справки: оказалось, бывшая учительница приехала в командировку в посольство для налаживания культурных связей со своей страной. В первой же радиограмме доложил в Москву о случившемся. Центр решил не рисковать и при удобном случае вывести Федорова из игры.

Потом было еще несколько кратковременных поездок за рубеж. Возвратившись из последней, Михаил Владимирович в известном здании на площади Дзержинского (ныне - Лубянка) писал отчет о проделанной работе. Там в столовой на восьмом этаже и встретился с Галиной Ивановной.

Разведка — дело не женское?

Она стала разведчицей тоже не из-за розовой романтики, а по долгу.

- В разведку я попала, можно сказать случайно, - рассказывала мне Галина Ивановна. - Родилась на Волге, в городе Саратове, в рабочей семье. Там бы, наверное, и прожила всю жизнь, да несчастье позвало в дорогу. В 1933 году умер отец. Маме тяжело было кормить многодетную семью, а тут еще неурожай, голод. Меня взяла на воспитание тетка из ближнего Подмосковья. Она же и устроила после десятилетки техническим секретарем сельхозотдела Наркомфина. В 1939 году по путевке комсомола я была направлена на службу в разведку. Здесь тоже поначалу работала секретарем отдела. В декабре 1941 года попросилась в группу особого назначения, которая должна была вести подпольную деятельность в Москве, если ее оккупируют фашисты. Прошла соответствующую подготовку. К счастью, тогда это не пригодилось. Но поворот в судьбе был уже сделан.

В 1946 году Галина Ивановна окончила курсы иностранных языков при Высшей школе МГБ. Затем у нее тоже было несколько командировок за рубеж.И вот эти две судьбы слились в одну - через два месяца после встречи Михаил Фёдоров и Галина Галкина поженились по настойчивой рекомендации Центра. Это происходило в период объединения внешней разведки НКВД и Главного разведывательного управления ГШ Министерства обороны (ГРУ) в Комитет Информации при МИД СССР (КИ). Поэтому “семейное” задание они получили уже от объединенного Центра. Дело в том, что у “органов” появилась возможность внедрить молодую чету в одну из зарубежных стран. Выбор пал на Михаила и Галину. Тут необходимо сделать небольшое отступление.

Разведывательная работа считается мужской профессией. Если обратиться к прошлому, то обнаружится, что история сохранила имена в основном лишь мужчин, которые тем или иным образом приобрели известность на поприще разведки. Правда, в их ряду называют и немногих женщин, например, голландку Маргарет Целле, более известную как Мата Хари. Но она, по утверждению некоторых авторов, не совершила и малой доли того, что ей приписывалось. Фактом, однако, является то, что женщин всё-таки привлекают к разведывательной работе, и таким опытом наша разведывательная служба располагает. В последнее время названы некоторые имена наших разведчиц — Зоя Рыбкина-Воскресенская, Ирина Акимова, Мария де Лас Эрас и Рут Вернер, но пока ими или о них у нас написано досадно мало.
- Осмелюсь утверждать, - как-то сказала мне Галина Ивановна, когда мы беседовали на эту тему, - что женщине в разведке принадлежит заметная роль. Например, задача, которую мы выполняли за рубежом, могла быть поставлена только перед супружеской парой. С трудом представляю себе, как разведчик-одиночка, мужчина, мог бы создать условия для обеспечения регулярной связи с Центром на протяжении длительного периода. Работа вдвоем гарантирует большую безопасность при проведении разведывательных операций. Здесь точно по пословице: «Один ум — хорошо, а два — лучше». Десятки и десятки раз у нас с мужем возникали ситуации, когда по одному и тому же вопросу могли быть приняты различные решения. В поисках оптимального варианта нередко возникали дискуссии, даже споры. В конечном итоге всегда приходили к согласию и принимали, видимо, наиболее верные решения. Во всяком случае, за все время мы не допустили серьезных оплошностей. Муж и жена — это уже коллектив. Поэтому есть возможность распределить обязанности в зависимости от того, кому какое дело «сподручнее», помогать друг другу. Так, работа с тайнописью требует длительной сосредоточенности, внимания, большой аккуратности. У меня она получалась лучше, чем у мужа. На мне лежала техническая подготовка информации и оперативных сведений в Центр. Я взяла на себя большую часть обязанностей по подбору тайников, проведению операций по закладке и изъятию материалов. Очень важно постоянно чувствовать локоть надежного, близкого друга. Возрастает уверенность в действиях, всегда есть возможность откровенно высказать свои мысли, поделиться сомнениями, переживаниями, будучи убежденной, что встретишь полное понимание. Отсутствие этого ложится тяжелым бременем на психику разведчика, работающего в одиночку. Во многих случаях я подстраховывала мужа на пути следования по маршрутам. Мы вместе проверялись, нет ли за нами слежки. Вдвоем это делать удобнее. После встреч, как правило, полученные материалы на всякий случай переносила я, когда мы возвращались домой. Здесь невольно приходит в голову мысль, что если бы у Конона Молодого была подобная поддержка, то он наверняка сумел бы своевременно выявить наружное наблюдение британской контрразведки. С рядом «нужных» знакомых мы поддерживали довольно тесные дружественные отношения. Каждый из них рассматривался и изучался нами как бы с двух позиций, в разных ракурсах. При этом что-то чисто женское было недоступно мужу, и наоборот. Получавшаяся сумма знаний помогала практически безошибочно определять, с кем мы имеем дело. Мне думается, что в принципе контрразведывательные органы гораздо пристальнее, с большей подозрительностью относятся к мужчинам, чем к женщинам. Может быть, это и не совсем так, но мы, тем не менее, ориентировались на эту посылку при выполнении некоторых заданий. При характерной на Западе корректности во взаимоотношениях в целом, к женщине все же проявляется большее внимание, часто искусственное, но все равно благосклонное. Особенно, конечно, со стороны мужчин. Когда нам нужно было навести какие-либо справки в государственных учреждениях, чаще туда обращалась я. Как уже подмечено, женщине и растолкуют поподробнее, и ответ дадут пообстоятельнее.

Внедрение

Первоначальным планом был намечен выезд Жанны и Сепа в Австралию, но когда подготовка была закончена, из Канберры было получено неожиданное сообщение: резидент легальной резидентуры В. М. Петров вызывает сильные подозрения. Поскольку операция выезда и оседания в Австралии Жанны и Сепа готовилась с определенным участием этой резидентуры, а Сеп ранее проходил подготовку по шифровальному делу у Петрова, возникли опасения за безопасность нелегалов. Было решено пока направить на доработку их легенды. Это спасло разведчиков. Петров, действительно, оказался изменником и сбежал к австралийцам. Прежний вариант был закрыт. Жанна и Сеп были переориентированы на Европу - в одну из стран, на территории которой находятся важные объекты НАТО. Задача внедрения определялась следующим образом: «Создать региональный пункт связи с Москвой, а в случае военных действий против Советского Союза пункт перейдет на боевой режим работы». После подготовки они выехали за рубеж, а через пять лет прибыли в страну, гражданами которой им предстояло стать на долгие годы. Где они были эти пять лет, что делали – Фёдоровы никогда не рассказывали, ибо нельзя раскрывать технологию “превращения” нашего человека в гражданина другой страны.Не можем назвать мы и саму страну пребывания, так как разведчики Федоровы, выполнив задание, остались нераскрытыми, и западные спецслужбы до сих пор в неведении об их многолетней работе. В свою “родную” (по легенде) страну они приехали как бы после долгих лет эмиграции. Война не оставила ни родных, ни близких. Вначале устроились в недорогой гостинице. Потом подыскали квартиру, прописались, оформились на работу, появились знакомые и даже друзья. Словом, все как обычно, только в чужом мире.

Через несколько месяцев они почувствовали, что ими заинтересовались местные спецслужбы. Первым заметил слежку Михаил Владимирович. В тот день, выйдя из здания фирмы, где работал, он машинально запомнил человека, стоявшего на противоположной стороне улицы. По пути домой нужно было заскочить в аптеку – приболела Галина Ивановна. Взял лекарство и обратил внимание на вошедшего мужчину, которого только что видел на улице. Домой специально отправился безлюдными переулком. Поворачивая в подъезд, скосил взгляд: тот человек шёл за ним. Через несколько дней Галина Ивановна, придя с работы, встретилась с соседкой, которая убирала лестничную клетку. У них были хорошие отношения, и женщина шепотом сообщила: к нам в подъезд приходил детектив, интересовался вами. Обеспокоились очень: почему такое внимание к рядовым реэмигрантам? Но, к счастью, всё обошлось. Спецслужбы просто проводили рутинную проверку прибывших из-за рубежа новосёлов. Однако пришлось надолго «законсервироваться». Только через три с половиной года Сэп и Жанна начали работу.

Первые задания Центра

Первое время они были вынуждены жить на квартире в частном доме, в окружении других жильцов, и не могли создать необходимые условия для безопасной работы на радиопередатчике. Им приходилось довольствоваться односторонней радиосвязью из Центра. Свои сообщения в Центр они передавали через тайники, замаскированные под различные «бросовые» предметы. В этих целях Жанна подобрала серию тайников, описание которых за соответствующими номерами они переслали в Центр. В дальнейшем достаточно было указать номер тайника в шифротелеграмме из Центра, куда им следовало закладывать очередную почту. Первой удачной связью Жанны явилась жена английского дипломата Дороти Мэллоу. Она, кстати, очень пригодилась Жанне в дальнейшем для выхода на перспективного для внешней разведки кандидата в агенты-нелегалы Вано. Он был внедрён в Англию, где долгие годы успешно добывал через свои связи в британских спецслужбах ценную разведывательную информацию. Подробно об это будет ещё рассказано.Разведчики «нелегалы» не могут и не должны жить в затворничестве. И не только в интересах дела, но и чисто по-человечески. Если отбросить профессионализм – разведчики обыкновенные люди. Они тоже тянутся к общению, нуждаются в дружбе. Ведь в сущности, их, как правило, окружают не враги, а простые люди, только иной национальности. Оба коммуникабельные, Федоровы познакомились с десятками семей. Об одной из них Галина Ивановна до сих пор не может вспоминать без душевного трепета, скучает очень. В том семействе в ту пору родилась дочка. Родители с такой душевностью относились к Галине Ивановне, что попросили ее стать крестной матерью девочки. Приятная трогательная миссия. Но тогда это предложение вызвало и серьезную профессиональную озабоченность. У местных жителей с детства откладываются в памяти религиозные ритуалы. А Галине Ивановне пришлось ездить в отдаленные церкви, присутствовать на обрядах крещения, запоминать все до мелочей, чтобы не попасть впросак.

Для заведения знакомств в определенных слоях общества требовалось прикрытие – более высокое положение в обществе, чем рядовой чиновник конторы. Михаил Владимирович стал владельцем фирмы. Потом совладельцем другой, покрупнее.Как только Федоровы убедились, что «колпак» спецслужбы сняли, доложили об этом в Центр и начали выполнять отдельные задания: во время отпуска ездили по Европе, восстанавливали утраченные связи с помощниками (были среди них и журналисты, и дипломаты, симпатизирующие СССР), собирали анализировали и передавали в Москву информацию об отношении общественного мнения европейских стран к той или иной международной акции Советского Союза и т. д. Первые задания по розыску агентов касались Испании и Португалии, где внешняя разведка в то время не располагала другими возможностями. Из двух агентов в Испании — «Торреса» и «Баркони», первый был найден. Он оказался известным человеком, политическим обозревателем и согласился продолжить сотрудничество с внешней разведкой. «Баркони» же за четыре года до того скончался.Задание по Португалии касалось ответственной операции по встрече с ценным источником, которому надлежало передать инструкции Центра, крупную сумму денег и принять информационные материалы.Позднее поступило задание лично для Жанны — разыскать в Испании агента. Это была бывшая участница гражданской войны — «Венера», последний известный адрес ее был 15-летней давности. Розыск оказался затруднительным, но Жанна проявила настойчивость и сумела её найти. К сожалению, «Венера» оказалась физически нездоровой и от её дальнейшего использования пришлось отказаться.Поступали и более сложные поручения, вроде передачи через тайник в Барселоне инструкций Центра для некоего «Хосе». При этом полученную по радио инструкцию следовало перевести на язык «Хосе», заделать в камуфляж, провести через границу, подобрать тайник в Барселоне и заложить в него.Были и такие непростые поручения Центра, как, например, укрыть на своей вилле сотрудника, который прибудет в страну на 7 — 10 дней. Нелегалы успешно справлялись с задачей, встречали гостя и скрытно доставляли к себе домой. Размещали на втором этаже, поочередно дежуря все время его пребывания в укрытии. Затем, получив указание Центра, также скрытно вывозили и «выпускали» на волю.Немало было и чисто инициативных операций, что называется, по ходу жизни.
- В клубе коммерсантов, членом которого я стал после приобретения акций торгово-промышленной компании «Вита», - рассказывал Михали Владимирович, - мне довелось оказаться за одним столиком с группой предпринимателей, занимающихся посреднической деятельностью. Шёл разговор о намечаемых сделках, ценах, конъюнктуре рынка. Прислушавшись к беседе соседей, я узнал, что один из них — тучный господин с бородкой — сетовал на трудности с реализацией какой-то металлургической продукции. Тема мне показалась интересной, и я вклинился в общий разговор. Состоялось знакомство, обмен визитными карточками. Оказалось, что господин Теодор Оливье представлял интересы крупного и очень известного в Европе концерна цветной металлургии «Хандельсметал». Он был озабочен проблемой сбыта некоторых сталепрокатных изделий, в частности, особо тонкой прокатной стали высокого качества, обронил такую фразу: «Вы знаете, за «железным занавесом» такую сталь у меня бы с руками оторвали. Там она во как нужна». Собеседники выразили сомнение о возможности подобной сделки, ведь в то время существовали строгие запреты на торговлю с Востоком. На это замечание Оливье с явным пренебрежением к препонам заявил, что знает, как обойти запреты, «лишь бы нашёлся подходящий покупатель».
Сэп тут же отстучал телеграмму в Центр: «В клубе коммерсантов познакомился с крупным бизнесменом, желающим вступить в деловой контакт со странами соцлагеря с целью продажи сталепрокатных изделий. Способ доставки предполагается под флагом третьей страны. Сеп».Москва живо и заинтересованно откликнулась на это предложение: «Сепу. Ваша информация представила интерес Через окружение коммерсанта соберите на неге характеризующие данные, его адрес и телефон офиса. В личный контакт с ним по данному вопросу не вступайте. ЦЕНТР».

В течение месяца Сэп не спеша и осторожно действовал через своих друзей в клубе коммерсантов и вскоре получил исчерпывающую информацию о Теодоре, его позиции в концерне и передал эти сведения в Москву.Позже Центр сообщил, что наши люди установили контакт с Оливье и наладили обоюдовыгодное конфиденциальное сотрудничество.Установление радиосвязи с ЦентромНо пришло, наконец, время приступить к выполнению главной своей задачи – созданию оперативного радиоканала: источники – Центр. Подыскали в удобном для таких целей месте и приобретали виллу, специально оборудовали ее, получили соответствующую аппаратуру. И пошла основная работа.Если говорить о ней в общих чертах, то все выглядело довольно просто: встреча с источником информации – зашифровывание сообщения – передача в эфир – получение ответа и нового задания. Но каждая из этих операций была не только время- и трудоемкой, но и несла в себе достаточно большой риск. Источники информации могли находиться под наблюдением, а с ними нужно было встречаться довольно часто. Иногда это не удавалось – пользовались тайниками, что тоже не безопасно.Передача в эфир опять же сопряжена с риском. Хотя наши разведчики пользовались быстродействующей аппаратурой, над ними всегда висела угроза пеленгования.Нагрузка на Сепа по работе на рации значительно увеличилась, и Центр разрешил, чтобы он на месте обучил Жанну приему односторонних передач, то есть из Центра в резидентуру. В Москве это не входило в план её подготовки. Жанне предстояло освоить азбуку Морзе так, чтобы уверенно принимать на слух в обычном скоростном режиме как цифровые, так и буквенные группы. Потребовался радиоключ и зуммер, которые, конечно, можно было бы приобрести в радиомагазине, но разведчики посчитали этот вариант рискованным. Сеп соорудил подходящие приспособления из подручных средств. В помещении, отведенном под «учебный класс», усилили звукоизоляцию. Начались занятия. Жанна легко освоила односторонний прием и часто подменяла Сепа.
- Какая информация проходила через ваши руки? - спросил я как-то Михаила Владимировича.
- В основном она касалась различных сторон деятельности НАТО, в частности, его военной организации, штаб-квартира которой размещалась в городке Монсе близ юго-западной границы с Францией, - рассказал он. - Вряд ли в те годы была другая, более важная военно-политическая проблема, непосредственно связанная с безопасностью нашей страны. Теперь известно и широкой аудитории, что в разгар «холодной войны» вероятность развязывания нового мирового ядерного Армагеддона являлась прискорбной реальностью.В Монсе разрабатывались планы превентивного использования ядерного оружия против нашей страны, определялись способы его доставки к конкретным целям на советской территории, проводились войсковые учения НАТО с максимальным приближением к боевой обстановке. Москва своевременно получала предупредительные сигналы, и советское политическое и военное руководство знало о растущей угрозе с Запада, об оперативных планах натовских генералов. Добывать эту информацию нам помогал очень серьёзный источник в штаб-квартире НАТО.

Источник Бриг

После того как двусторонняя радиосвязь с Центром была проверена в разных режимах, Фёдоровы получили указание Москвы принять на связь очень ценный источник — высокопоставленного сотрудника НАТО (псевдоним Бриг). Центр ориентировал разведчиков на необходимость установления с Бригом хороших личных отношений, учитывая некоторые особенности его характера: самонадеянность, резкость в суждениях и вспыльчивость.Вскоре Фёдоровым сообщили даты основной и запасной встреч и необходимые условия. Это была та специфическая и необычная ситуация, понятная только разведчику-профессионалу, когда нужно было встретить человека абсолютно неизвестного и узнать его по словесному портрету, паролю и обусловленным опознавательным признакам.

- Наш друг вышел на связь в основную дату, - вспоминал Михаил Фёдоров. - В левой руке он держал свернутую в трубочку медицинскую газету. Подойдя, я произнес слова пароля и, дождавшись ответной фразы, протянул ему руку. Это был мужчина примерно сорока лет, высокого роста, худощавый, с живым красивым лицом, в элегантном тёмно-сером плаще. Глядя на него, я мысленно отметил, что держится он спокойно, ровно, с достоинством, не суетится, не оглядывается по сторонам. Я выразил от имени Центра признательность за его готовность оказать помощь в нашем общем деле, и глубокое удовлетворение, что мы восстановили контакт с ним. Беседу посвятили главным образом отработке схемы наших будущих встреч. Оказалось, что ему было бы удобнее встречаться не в столице, где его многие знают, а в другой местности, в 50 километрах отсюда. В последующем в наши договоренности время от времени вносились отдельные коррективы, в частности, меняли места встреч и даты их проведения, чтобы избегать повтора в наших действиях. Надо отдать должное Бригу, он очень серьезно относился к вопросам личной безопасности и всегда четко соблюдал правила конспирации.Встречи проводились один раз в два месяца. Бывало, что у Брига появлялись срочные материалы, и мы виделись чаще, как-то пришлось встретиться трижды в месяц.
Информация этого источника, как правило, представляла собой письменные сообщения, излагавшие содержание прочитанных им документов, или же сведения, полученные из бесед с коллегами. Периодически ему удавалось сделать копии с секретных документов, и это были наиболее ценные материалы.
Иногда информационная «порция» содержала довольно объемистый пакет текстов на двух-трех десятках страниц, на нескольких иностранных языках. Передавая письменную информацию, он ее кратко комментировал, обращая мое внимание на особо важные моменты.
После каждой встречи с ним, отложив все иные дела, мы с Жанной прочитывали полученные материалы, классифицировали их по степени важности и срочности: что необходимо сразу же передать по радио, а что отправить в Центр по другим каналам. За этим занятием проходили не только вечера, но и ночные часы.Что касается непростого характера нашего друга, о чем предупреждала Москва, то в итоге мы с ним сработались неплохо, хотя отдельные шероховатости все же возникали.
Например, он с некоторым раздражением реагировал на просьбу Центра собрать информацию по конкретной крупной политической проблеме. В подобных случаях с горячностью заявлял: «Неужели вы думаете, что я пройду мимо такой проблемы, если возникнет возможность что-то выяснить?» Один маленький эпизод очень способствовал тому, что между нами начали складываться, а затем и окрепли добрые, даже дружеские отношения.Очередная встреча проводилась в канун его дня рождения, о чем нам напомнил Центр.
Я выехал в заранее обусловленное место, прихватив с собой подарок — портфель из тисненой кожи, вещь элегантную и достаточно дорогую. Надо сказать, что в финансовом плане Бриг был человеком независимым, работал с нами из идейных побуждений и от денежных вознаграждений с первых шагов решительно отказался.

Подарок произвел на него сильное впечатление. Наш друг был искренне растроган таким знаком внимания. В последующем он несколько раз приезжал на встречи с этим портфелем.

Доступ к «секретам»

От Брига регулярно поступала ценная информация о создании, перевооружении и модернизации бундесвера ФРГ, документы комитета планирования штаба НАТО о задачах отдельных воинских соединений, их боевой оснащенности, о системе управления войсками, стратегии и тактике и по другим военным вопросам, связанным с наступательными действиями в Европе. Верхушка НАТО (Адольф Хойзингер, Ханс Шпайдель, Хайнц Треттнер) разрабатывала секретные планы, которыми предусматривалась, в частности, военная акция в отношении ГДР и Чехословакии с применением ядерного оружия. Подтверждением этой заранее полученной информации стала серия маневров вооруженных сил НАТО, в ходе которых инсценировались различные удары в восточном направлении.В информационном потоке немалое место занимали сведения о лицах из числа руководящего состава различных структур НАТО. Например (сейчас это уже не секрет), о Треттнере Центр знал, пожалуй, и как о личности, и как о военно-политическом деятеле всё, вплоть до мельчайших деталей: как он проводит досуг, его взаимоотношения с родными и близкими, друзьями, человеческие слабости и сильные стороны его натуры.

 

- Надо отдать должное Бригу в том, что он проявлял незаурядную инициативу в подборе нужной нам информации, при этом особое внимание уделяя добыванию документов, ибо как квалифицированный агент хорошо понимал, что они несут наиболее правдивую информацию и не требуют какой-либо дополнительной проверки, - рассказывал Михаил Владимиррович. - Через его руки проходили материалы секретные и особой важности, которые он фотографировал в своем служебном кабинете во время работы, подвергая себя тем самым большому риску.

Как-то от Брига поступили отрывочные сведения о создании в странах НАТО неких специальных формирований, на которые, в частности, возлагалась функция сбора информации на политических и общественных деятелей Запада и выявления среди них лиц, взгляды которых носили «розовый» оттенок. Фёдоровы занялись более обстоятельно этой темой, и в результате в Центр полетела следующая срочная шифровка: «Центру. В штаб-квартире НАТО в Эвере (источник Бриг) в обстановке полной секретности создан новый разведывательный и контрразведывательный орган, который по замыслу рассматривается как самостоятельная спецслужба, автономная от соответствующих национальных структур, имеющая наднациональный статус. Информация первичная. Работу в этом направлении продолжаю. Сеп».

От Брига поступала информация и о позиции отдельных западноевропейских государств или даже групп госу дарств по крупным политическим проблемам. Например, об итогах межгосударственных переговоров, об отношении в Западной Европе к процессу образования само стоятельных государств в Африке. Накануне ежегодных сессий Генеральной Ассамблеи ООН Бриг передавал конфиденциальную информацию о предсто ящей позиции ведущих европейских стран по ключевым вопросам повестки дня. Вполне понятно, что эти сведения оказывались весьма полезными для советской делегации, выезжавшей на сессию.

В информации о стратегии и тактике крупных государств Запада в отношении стран Восточной Европы, - рассказывал Михаил Владимирович, - отчетливо просматривалась хорошо спланированная, скоординированная линия на размывание национальных ценностей, расшатывание законных органов власти, политических и экономических структур, на отрыв этих молодых государств от союза и сотрудничества с Советским Союзом. Ставка делалась на центры «психологической войны», реакционные круги эмиграции, а так же на внутренних «возмутителей спокойствия». Особое внимание, насколько мы могли судить, уделялось Польше, а после событий 1956 года также и Венгрии.

Ядерные боеголовки в Европе

Однажды Сеп получил от Брига сигнал срочного вызова на встречу. Встретились в условленном месте.

- Бриг сразу приступил к делу, - рассказывал Михаил Владимирович. - Оказывается, у него испортился фотоаппарат, а нужно было срочно перефотографировать документы особой важности . Они были переданы нескольким экспертам, в том числе Бригу, для выработки заключения к предстоящей сессии НАТО. Речь в них шла о ядерном вооружении некоторых соединений НАТО в Европе. Бриг предупредил, что может оставить материал не более чем на час. Приняв пакет, я выехал за город в район лесного массива, подыскал удобное, тихое место на его опушке, где условия дневного света вполне отвечали фотографи рованию материала на высокочувствительную пленку, что мне и ранее приходилось делать в машине где-нибудь в укромном местечке. Как правило, при встречах со своими агентами я имел при себе портативный фото аппарат «Минокс».Закончив съемку, я вовремя вернул пакет, сел в машину и быстро поехал. Мне следовало торопиться, ибо по дороге обязательно надо было заехать к постав щику и заказать очередную партию атласного шелка. Этой деловой операцией я оправдывал свое отсутствие в фирме.Поскольку сведения действительно были срочные, я немедленно направил в Центр пленку в непроявлен ном виде по имевшемуся каналу связи, а ночным радио сеансом передал телеграмму: «Центру. Сегодня на встрече Бриг предоставил документы срочной важности, касающиеся боевой оснащенности отдельных военных соединений НАТО. Кассета с непроявленной пленкой направлена вам по каналу «Марк». Сеп».

Сорванный Армагеддон

Наибольшую ценность представляли материалы с высшим грифом секретности «Космик», копии секретных документов о военных приготовлениях Североатлантического блока в отношении СССР и стран народной демократии. Имеется в виду прежде всего Единый комплексный оперативный план ядерного нападения на нашу страну. Он был разработан в Пентагоне в декабре 1950 года и взят на вооружение в НАТО. Вскоре эту, самую сокровенную, часть плана Запада по ядерному устрашению, благодаря Фёдоровым, получили в Москве. В последующем этот план видоизменялся, дополнялся, расширялся в отношении используемых средств и масштабов поражения, по сути своей оставаясь неизменным: наступательным, агрессивным, жестким и жестоким. По сценарию стратегов Североатлантического договора, если в Европе разразится конфликт, то, вероятнее всего, он начнется на территории ФРГ, где сконцентрированы главные силы европейского театра НАТО, отряды передового базирования, хранилища ядерных и химических боеголовок. Силам «сдержива ния» в документе предписывается «вступить в бой с противником на политической границе ФРГ и вести боевые действия с тем, чтобы остановить противника как можно дальше на востоке, снизить его боевую спо собность до такого уровня, чтобы он не мог возобновить свою атаку». Какие же способы «сдерживания» предусматри вала НАТО для потенциального противника? Ядерные бомбежки, так называемые «селективные удары по театру военных действий», то есть по территории ФРГ. Рекомендоиались четыре варианта удара: «тотальный», «выборочный», «ограниченный» и «региональный». «Легкий» удар превратит строения в обломки, «средний» - оставит от них песок, а «тяжелый» — это города, стертые буквально в пыль. Но ведь Западная Германия — это не пустыня Западная Сахара. Плотность населения в ФРГ настолько велика, что применение ядерного оружия неизбежно привело бы к гибели сотен тысяч женщин, стариков и детей, к разрушению памятников культуры, музеев и церквей. Сознавали ли это натовские генералы и их коллеги из бундесвера? Оказывается, сознавали и смирились с неизбежной участью, придумав иезуитский (“оправдывающий” их позицию) термин — «уязвимые зоны». То есть именно те, которые может захватить потенциальный противник. Все было скрупулезно под считано и названо в плане целями, подлежащими уничтожению собственными ядерными силами НАТО на территории ФРГ.
В документе «Northzig C 75/145/68» такие крупные города, как Гамбург, Бремен, Ганновер, Геттинген, и с десяток других помельче значились в планах НАТО как цели для собственной ядерной бомбежки в случае военного конфликта в Западной Европе. Жителям этих городов явно не повезло; они оказались в «уязвимой зоне» и должны были исчезнуть с лица земли, причем даже не узнав, что на их головы падает натов- ское оружие «устрашения».

«Ясно, что невозможно противостоять главной атаке прбтивника слишком долгое время без обращения к ядерному оружию, — говорилось в плане с кодовым названием ЕКОП 1 д, — и вполне вероятно предположить, что верховный командующий объединенными силами НАТО в Европе отдаст приказ о применении ядерного оружия». В тексте нет и намека на то, что, прежде чем нажать на ядерную кнопку, западные союзники собирались провести хоть какие-то политические консультации либо получить одобрение своих действий со стороны конгресса, парламента или бундестага. Нет, на то, мол, не будет времени, и единоличное решение будет принимать... американский генерал!
В наши дни, когда тысячу раз официально заявлено, что «холодная война» похоронена навсегда, приведенные отрывки из полученных Фёдоровыми документов, возможно, особого впечатления не произведут, тем более что военного столкновения в Европе в 50 — 60-х годах не произошло. Однако история не терпит купюр. К тому же «ядерного Армагеддона», возможно, тогда и не случилось потому, что эти бесчеловечные планы были своевременно вскрыты и получили огласку.

Агент царской разведки

Одной из сильнейших операций Фёдоровых было восстановление связи с агентом российской разведки ещё царских времён и подключение его к эффективной работе против английской разведслужбы «Сикрет интеллидженс сервис». Это целая история, которая олицетворяет преемственность в работе советской внешней разведки, которая сохранила в традициях лучшее, оставленное предыдущими поколениями.
В 1916 году в российскую разведку был завербован некий ротмистр царской армии (Фёдоровы так никогда и не узнали его настощей фамилии). А в 1919 году он уже по заданию Дзержинского под псевдонимом Вано внедрился в стан белогвардейских эмигрантов. Но после смерти Дзержинского он остался без связей и пароля, мытарствовал по Западной Европе, привлёк к себе внимание английской разведки «Сикрет интеллидженс сервис». Во время второй мировой войны Вано работал против Гитлера на англичан, был награждён орденом. После Победы он невероятным образом вышел на представителя советской внешней разведки и высказал готовность сотрудничать с ней. Савою просьбу Вано сопроводил письменным отчетом о «проделанной работе» и прожитой жизни, который читается похлеще любого выдуманного детектива. Вот строки из этого документа: «Когда над Россией сгущаются тучи третьей мировой войны, пусть на первых порах и «холодной», прошу использовать моё положение, жизненный опыт и некоторые выходы на британскую СИС в интересах обеспечения безопасности нашей Родины. По-прежнему верный вам — Вано».

Ситуация выглядела очень заманчиво и сулила большие разведывательные перспективы, открывая возможность с помощью Вано проникнуть в британские спецорганы, завязать игру с английской разведкой. Но многое нужно было проверять, перепроверять, убеждаться в достоверности истории Вано, его надежности.

- В разведке, как, видимо, и в любой сфере человеческой деятельности, бывают операции, которые идут тяжело, с большой затратой душенных и физических сил и времени, - вспоминала Галина Ивановна, - что-то срывается, приходится начинать сначала или искать обходные пути, прежде чем, наконец, в Центр потечёт бурный поток или мелкий ручеёк секретной информации. Значительно реже случаются разработки, где всё сразу идет как по нотам, события и обстоятельства как бы сами между собой стыкуются, одно следует за другим, нигде ничего не срывается, возникшие возможности подкрепляются адекватными действиями партнёров, открывая доступ к более широким разведывательным возможностям, и так стежок за стежком выстраивается вся комбинация. Именно так прохождила наша работа с Вано.Представьте себе ситуацию, когда в самом центре Европы живёт надежный русский человек, участник движения Сопротивления в годы войны, удостоенный британского ордена «За отвагу», поддерживающий дружеские взаимоотношения с Томасом Доннатом, бывшим заместителем начальника отдела «Сикрет интеллидженс сервис» по Западной Европе. И вот этот человек готов сотрудничать с нашей разведкой. Сам Томас Доннат к тому времени, как сообщил Центр, ушёл на пенсию и работал на секретной военно-морской базе в Плимуте, что также представляло интерес для нашей разведки. Здесь до ареста располагал источниками информации наш разведчик Гордон Лонсдейл — Конон Трофимович Молодый, которые оказались оборнванными.
Вано еще перед войной закончил курсы автомехаников, а в мирное время создал собственную авторемонтную мастерскую, которая разрослась в солидное предприятие, обслуживавшее нужды иностранных посольств в столице. Различные иномарки автомашин, поступавшие на профилактический, серьезный или косметический ремонт, требовали наличия запаса широкого ассортимента деталей, и Вано поддерживал переписку и личные контакты с представителями ведущих автомобильных концернов во Франции, Англии и ФРГ, имел возможность выезжать в эти страны. Да к тому же он, естественно, располагал обширными связями среди сотрудников посольств, обращавшихся к нему за помощью, в частности, английского, которые регулярно присылали ему приглашения на приемы по случаю национальных праздников.Видимо, на этой почве состоялось его знакомство с сотрудниками нашей легальной резидентуры, что позднее привело к известному письму-исповеди, последующей проверке и изучению объекта и, наконец, к решению о передаче его на связь нам. Действительно, как не использовать в интересах нелегальной разведки хорошо осведомленную, с многочисленными полезными связями колоритную личность, имеющую прекрасные разведывательные возмож ности.

Первая встреча с Вано

- Когда Центр дал «зеленый свет» на встречу с Вано и сообщил условия связи, - продолжала Галина Ивановна, - мы стали прикидывать, как лучше и естественней выйти на него. Тут я вспомнила, что моя хорошая знакомая по курсам усовершенствования иностранного языка Дороти Мэллоу, жена английского дипломата, неоднократно тепло отзывалась о фирме Вано и её службе сервиса. Решили, что на первый контакт с директором фирмы пойду я, попрошу Дороти посодействовать косметическому ремонту нашей машины у Вано и по ходу обстановки найду момент, чтобы произнести слова пароля. Дороти Моллоу живо откликнулась на мою просьбу, но предупредила, что договориться о ремонте будет не просто: «Это милый старик, но уж очень строгий, какой-то неприступный. Заказов у него невпроворот».
И вот мы с Дороти поднимаемся в контору Вано, я слегка волнуюсь, но вида не подаю. За письменным столом сидит высокий статный мужчина, с открытым волевым русским лицом. Годы, кажется, не коснулись его, лишь только седина на голове да в коротких «юнкерских» усах выдает возраст. Одет просто, но безукоризненно: костюм, галстук и рубашка подобраны в тон, во всем облике ощущается порода. Встает навстречу, приветливая улыбка, блеск в глазах, приглашение присесть. Дороти щебечет насчет погоды, здоровья, детей, готовя почву для объяснения цели визита. Вано внимательно слушает, а я пока остаюсь «за кадром».- Понимаете, какое дело, — начинает Дороти подходить к сути, — у моей приятельницы — взгляд в мою сторону — небольшая проблема с машиной, сущая безделица — не откажите помочь?- Дороти, вы же знаете, — хмурится Вано, — это против наших правил: местных жителей мы не обслуживаем, только иностранцев.- Понимаю, понимаю. Но только ваша фирма может сделать это качественно и элегантно. Ведь вы всё можете, вы такой добрый, красивый и так нравитесь женщинам. Неужели вы откажете даме?- Ну если за такую даму — взгляд Вано в мою сторону — просит краса Великобритании Дороти Мэллоу, как можно отказать? Что случилось с вашим автомобилем? Так, пора и мне действовать. Вплетаю в разговор ключевые слова:
- Так получилось, в воскресенье выезжали с мужем в лес, на пикник. Прекрасно отдохнули. А на обратном пути неудачно разворачивались и на заднем крыле остался след.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
20 января
среда
2021

В этот день:

Маршал авиации Агальцев

20 января 1900 года родился Филипп Александрович Агальцев (ум. 29 июня 1980), Герой Советского Союза, маршал авиации, заместитель Главкома ВВС, бригадный генерал польской армии.

Маршал авиации Агальцев

20 января 1900 года родился Филипп Александрович Агальцев (ум. 29 июня 1980), Герой Советского Союза, маршал авиации, заместитель Главкома ВВС, бригадный генерал польской армии.

Родился в селе Солдатское ныне Ефремовского района Тульской области в семье крестьянина. Русский. В Красной Армии с 1919 года. Участник Гражданской войны. Окончил Военно-политическую академию в 1932 году и курсы лётчиков при Качинской военной авиашколе. Участник национально-революционной войны испанского народа 1936—1939 годов (с мая 1937 по ноябрь 1938). С декабря 1938 года — член Военного совета ВВС РККА, дивизионный комиссар. В августе 1940-го года понижен в звании до полковника и назначен командиром 50-го ближнебомбардировочного авиационного полка в Прибалтийский Особый военный округ.

В Великую Отечественную войну участвовал в боевых действиях на Северо-Западном фронте. В августе 1941-го отозван с фронта. В 1941—1943 годах — начальник Тамбовской школы младших авиаспециалистов, с марта 1943 года — командир 292-й штурмовой авиационной дивизии, С 28 мая 1943го — генерал-майор авиации. С декабря 1944 года — командир 1-го польского смешанного авиационного корпуса. За умелое руководство войсками, личное мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, большой вклад в подготовку и повышение боевой готовности войск в послевоенный период и в связи с 60-летием Советской Армии и ВМФ 21 февраля 1978 года присвоено звание Героя Советского Союза.

С декабря 1945-го — командующий 4-м штурмовым авиационным корпусом. С 1 марта 1946-го — генерал-лейтенант авиации. С февраля 1947 года — командующий 16-й воздушной армией. С июня 1949 года — 1-й заместитель, с апреля 1953 — заместитель главкома ВВС. Генерал-полковник авиации (8.08.1955) С мая 1956 — генерал-инспектор ВВС, с февраля 1958 заместитель главкома ВВС по боевой подготовке. С 1962 года маршал авиации. В 1962—1969 годы — командующий дальней авиацией ВВС, с 1971 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Умер 29 июня 1980 года в Москве.

Освобождение Великого Новгорода

20 января 1944 года советские войска освободили от фашистских захватчиков Великий Новгород, водрузили Красное знамя на древней кремлевской стене. В Москве в честь освобождения Новгорода был дан салют. С освобождения Новгорода началась операция по окончательному снятию блокады Ленинграда.

Освобождение Великого Новгорода

20 января 1944 года советские войска освободили от фашистских захватчиков Великий Новгород, водрузили Красное знамя на древней кремлевской стене. В Москве в честь освобождения Новгорода был дан салют. С освобождения Новгорода началась операция по окончательному снятию блокады Ленинграда.

Операция по освобождению Новгорода от фашистов началась 14 января 1944 года. Она стала первым этапом стратегической операции из так называемых десяти «Сталинских ударов» 1944 года. Потери Волховского и Северо-Западного фронтов в результате обороны и освобождения Новгорода составили более 750 тысяч бойцов убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести. За время оккупации Новгород был почти полностью разрушен. Некоторые уникальные достопримечательности города безвозвратно погибли. Разрушения были столь велики, что воспринимались как непоправимая утрата части национальной культуры. Постановлением от 1 ноября 1945 года Новгород был включён в число 15 древнейших городов, подлежащих первоочередному восстановлению. К настоящему времени новгородскими реставраторами исследовано, восстановлено или законсервировано более 200 памятников зодчества, составляющих богатейшее наследие региона. По решению ЮНЕСКО в 1992 году 37 памятников и ансамблей Великого Новгорода были включены в Список Всемирного культурного наследия. 29 октября 2008 года президент России подписал Указ о присвоении Великому Новгороду почетного звания «Город воинской славы».

 

 

 

История советского «Бизона»

20 января 1953 года осуществлён первый полёт стратегического межконтинентального реактивного бомбардировщика М-4 (103М) конструктора Владимир Мясищева. М-4 (по кодификации НАТО:

История советского «Бизона»

20 января 1953 года осуществлён первый полёт стратегического межконтинентального реактивного бомбардировщика М-4 (103М) конструктора Владимир Мясищева. М-4 (по кодификации НАТО:

Bison — «Бизон») создавался одновременно с Ту-95, отличаясь от него большей скоростью и бомбовой нагрузкой, но меньшим радиусом действия. Эту машину впервые поднял в воздух экипаж летчика-испытателя Ф. Ф. Опадчего (второй пилот А. Н. Грацианский, штурман А. И. Помазунов, радист И. И. Рыхлов, бортинженер Г. А. Нефедов, ведущие инженеры А. И. Никонов и И. Н. Квитко).

Из построенных серийно 32-х самолётов, три погибли вместе с экипажами, едва родившись. Одна катастрофа произошла при перегонке в строевую часть из-за попадания в грозу. Другая — во время приёмо-сдаточных испытаний из-за пожара, возникшего в результате разрушения ослабленного топливопровода, с которого в борьбе за уменьшение веса сняли «лишние» узлы крепления. Третья — случилась при облете самолёта заводским экипажем (командир — Илья Пронин, второй пилот — Валентин Коккинаки, младший брат знаменитых летчиков-испытателей) из-за аэродинамических особенностей М-4 при взлёте.

Технические характеристики:

Длина: 47,665 м (без штанги дозаправки)

Размах крыла: 50,526 м (по гондолам шасси)

Высота: 14,1 м

Площадь крыла: 326,35 м²

Масса пустого: 79 700 кг

Нормальная взлётная масса: 138 500 кг

Максимальная взлётная масса: 181 500 кг

Лётные характеристики

Максимальная скорость: 947 км/ч

Практическая дальность: 8 100 км

Практический потолок: 11 000 м

Длина разбега: 1 470 м

Длина пробега: 2 610 м

Вооружение

Стрелково-пушечное: 3 × 2×23 мм пушки АМ-23 в верхней, нижней и кормовой установках

Бомбовая нагрузка: нормальная: 5 000 кг, максимальная: 24 000 кг

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение