RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Золото мое червонное
13 декабря 2014 г.

Золото мое червонное

Продолжаем публиковать стихотворения, присланные на Второй Всероссийский конкурс патриотической поэзии-2014, посвященный 700-летию святого преподобного Сергия Радонежского
Вдохновители неофашизма
5 мая 2014 г.

Вдохновители неофашизма

МИД России представил Владимиру Путину доклад о грубейшем нарушении прав человека на Украине
Харьков готовят к закланию
25 февраля 2015 г.

Харьков готовят к закланию

Как сообщают источники, в этот город будут введены украинские войска, и мужчинам призывного возраста поголовно будут вручаться повестки
Все впереди?
21 ноября 2016 г.

Все впереди?

Тридцать лет назад был опубликован самый скандальный роман Василия Белова («Наш современник», № 7, 8, 1986 г., «Роман-газета», № 6, 1987).
Зачем Европе отдельная армия
12 марта 2015 г.

Зачем Европе отдельная армия

Её перестал устраивать Североатлантический альянс (НАТО)?
Главная » Читальный зал » Через миллениум - 3

Через миллениум - 3

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Захарчука "20 лет на изломе тысячелетий" (дневник писателя)

Записи января 1994 года: о Семёне Гейченко
Через миллениум - 3

14.01.94

Веселый, поразительно жизнерадостный мужик, он буквально влюбил меня в себя. И с тех пор мы стали дружить или как любил выражаться Гейченко – корешовать.

Спустя время, решил я к какой-то дате написать о хранителе Пушкиногорья в свою родную «Красную звезду». Дежурный редактор позвонил мне в ТАСС, где я работал к тому времени, и говорит:

- Прочитал я всё, что ты написал, и у меня создалось такое впечатление, что вы с Гейченко друзья - не разлей вода. А между тем он - хранитель одного из самых больших в стране и в мире музеев, Герой Социалистического Труда, писатель, заслуженный работник культуры РСФСР. Ну не может такой человек быть запанибрата с подполковником, пусть даже и корреспондентом ТАСС. Понимаешь о чём я: скромнее надо быть, скромнее.

Мне было трудно возражать против самого тезиса о скромности, а главное - противиться дежурному редактору. В «Красной звезде» – это всегда было себе дороже. И я безропотно согласился со всеми правками бывшего сослуживца. А на следующий день принес ему огромную папку со своей перепиской с хранителем Пушкиногорья. У полковника глаза на лоб полезли. К тому времени в папке содержалось, говоря архивным языком, около двухсот единиц хранения: письма Гейченко, всевозможные буклеты, которые он ежегодно издавал в огромных количествах, книги, журналы, подаренные мне директором музея. Плюс ещё я показал коллеге два колокольчика - тоже презент Гейченко. А когда полковник почитал письма Семёна Степановича в мой адрес, вообще руками развел:

- Извини, брат, я был не прав, вы - действительно друзья!

Нет, к сожалению. Друзьями мы с Гейченко быть не могли, как говорится, по определению. Возраст и расстояния такие вещи, которые мало способствуют даже мужской дружбе. Во многом, поэтому я и не цитирую ни одного из нескольких десятков писем Семёна Степановича в собственный адрес. Эмоциональный, увлекающийся человек, он никогда не жалел для меня ни хвалы, ни востоорженных эпитетов, что в совокупности рисует меня намного лучше, чем я есть на самом деле. Тем более что общались мы, в основном, эпистолярно, а виделись всего-то пять раз. Но если бы судьбе угодно было свести нас с Гейченко на каком-нибудь общем деле, - не сомневаюсь, мы действительно стали бы друзьями не разлей вода. Мало таких эненргичных и азартных людей встречал я на жизненном пути...

Многое узнал я за годы знакомства об этом человеке, прозванном среди благодарных ценителей творчества Пушкина музееведом-«домовым». Ведь Гейченко десятилетиями выступал по радио и телевидению, публиковал свои статьи, участвовал во всех пушкинских конференциях, собеседованиях, сессиях, симпозиумах. Знавал я и то, что прибыл в Пушкиногорье Семён Степанович на попутном грузовике по военному бездорожью в апреле 1945 года. Едва оклемавшись от фронтовых ран, без левой руки задумал он восстановить облик Михайловского, а затем и всего Пушкинского Святогорья, искореженного фашистами, вернуть сюда дух самого Пушкина.

Задача - под силу если не гиганту, то человеку очень крепкому духом и телом. А Семён Степанович всегда ведь был худой, почти тщедушный. Особенно в бане, наблюдая его, я думал: в чем только душа теплится. Но сила его оказалась не в теле: в уме и воле. И ещё в особой, почти религиозной самопожертвованности. Всё что имел он – отдавал музею. Никакой иной жизни кроме жизни для музея Гейченко не понимал и не признавал. Понятия материальных благ, если они не соотносились с благами для музея, для него тоже не существовало. Скажем, ему и в голову не приходило купить для себя дачу, автомобиль, холодильник, телевизор, ковры, мебель. Между тем всё это для музея он пробивал как заправский хозяйственник: ловчил, ублажал, подхалимничал, если требовала обстановка – ругался, на чём свет стоит.

Есть такое, трудно для меня постижимое понятие: выходец из народа. Скорее всего, оно подразумевает, что такой-то имярек жил, жил в народе, а потом вышел из него, как из дома, закрыл за собой дверь и уже никогда больше назад не возвращался. Возможны, конечно, варианты, но в основном, так оно, по-моему, и происходит.

Семён Степанович никогда из народа не выходил, являясь не просто его частичкой - сутью. Был очень самокритичным. Я бы даже сказал уничижительно и иронично самокритичным. Все титулы и звания, которые заслужил и носил по праву, с виду никак ему не соответствовали, были для него как бы лишними. Говорил: «Понимаешь, Миша, я - интеллигент в первом поколении, не добравший образования как следует и потому теперь, на старости лет, вынужден восполнять пробелы молодости». И это после 80 книг и брошюр, после тысяч статей, лекций, сценариев, лично им написанных.

«Я же родился в беднейшей семье сверхсрочного солдата. Нас было у отца с матерью восемь детей. Причём всем в доме заправляла одна матушка: отец пропадал на проклятой службе. С трудом величайшим мне одному удалось получить кое-какое образование. Остальные братья и сестры так и умерли неграмотными. Музейным работником я стал в двадцатых годах совершенно случайно, чего греха таить, - из-за приличного пайка, который тогда выдавали этой категории госслужащих. Работал подсобником в Эрмитаже, в Русском музее, в других музеях Ленинграда. Пятнадцать лет отдал Петергофу. Грянула война - ушёл на фронт. Воевал рядовым миномётного расчета. В боях под Новгородом чуть было не утонул в Волхове, но чудом спасся. Был дважды ранен. Руку мне во фронтовом госпитале оттяпали. До сих пор хожу с пулей в левой ноге. И надо же было так распорядиться судьбе, чтобы она именно мне вручила святое дело возрождения Пушкиногорья.

В сорок пятом меня, демобилизованного, разыскал бывший тогда президентом Академии наук Сергей Иванович Вавилов. Мы хорошо знали друг друга. Я часто выполнял некоторые его задания. Он и предложил: возьмитесь за Михайловское. Такое большое дело, как восстановление заповедника, литературоведу или историку не под силу. А вы, хваткий музейный работник, должны понять, что и как делать. Я вам верю и на вас надеюсь.

Я ехал и в общих чертах понимал, что следовало предпринять в первую очередь: расчисть, разгрести оскверненную фашистами святую для русских людей землю. Однако то, что здесь увидел, повергло меня, человека, в принципе, жизнерадостного, в полнейшее уныние. Под знаменитым дубом в Тригорском, о котором гений написал «У лукоморья дуб зеленый...», эти гады вырыли глубокий блиндаж. Само Михайловское они превратили в узел обороны, весь парк перерыли ходами сообщения глубиной в полтора человеческого роста. В доме Пушкина устроили огневую позицию для артиллеристов. Колокольню святого монастыря взорвали, под могилу Пушкина прорыли 20-метровый туннель и заложили туда 10 авиабомб по 120 килограммов каждая. Им показалось этого мало, так добавили еще пять специальных мощных мин. Вообще на территории заповедника было построено 207 блиндажей, 18 рядов окопов, опоясанных почти сотней километров колючей проволоки. И эта оборонительная линия гитлеровцев носила звериное наименование «Пантера». Для её возведения было уничтожено свыше 50 тысяч мемориальных деревьев, многие из которых росли ещё при Пушкине. Уже не говорю о том, что все музейные ценности - картины, мебель, книги - немцы увезли в свой фатерланд.

Вот я же не первому тебе это рассказываю. И всякий раз душа моя содрогается. Нелюди - одно слово. После них наши ребята-саперы еще пять лет «освобождали» освобожденную землю от фашистской нечисти. Только в Святогорском монастыре солдаты и офицеры извлекли около пяти тысяч мин! Некоторые из бойцов погибали, выполняя свою святую миссию. На могиле у ворот, ведущих к захоронению Пушкина, обязательно посмотри мемориальную плиту. Под ней покоятся командиры взводов Владимир Кононов, Сергей Покидов, старшина роты Михаил Казаков, командиры отделений Иван Колебаров, Николай Акулов, рядовые Егор Козлов, Иван Травин, Виктор Трепов. Царствие им небесное, дорогим нашим витязям.

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

Вера 08.04.2014 в 11:00 # Ответить
Познаватальная, правильная статья
Прочитала и прониклась большой симпатией к этому человеку. Посмотрела в яндексе фото, так и есть, очень приятный человек. И стало жалко, что он уже умер. Интересно, такие люди сейчас рождаются? Чтобы вот так: себе ничего, а только все во благо любимого дела? Да еще какого дела!!! Интересно, есть ли сейчас молодые люди, которым любопытно в принципе музейное дело. Что среди пожилых людей неравнодушных очень много, это понято, а вот молодежь как?
Жду целую книгу автора, чувствую узнаю много нового. И знаете, как-то даже захотелось прочитать всего Пушкина..
Валерий 08.04.2014 в 11:27 # Ответить
Гейченко из тех людей, которых называют подвижниками. Это фанатики своего дела, их мало, но без них обществу не обойтись, как человеку без воздуха. Мало помалу, эти порой совсем незаметные и скромные трудоголики в одиночку сдвигают скалы с места. А как еще назвать все. сделанное Семеном Степановичем, инвалидом, но с нравственной энергией Геракла. Один за всех. Таких, как он, становится всё меньше, но они есть и будут, надеюсь. Без них и мы - не мы...
Александр Колотило 08.04.2014 в 13:00 # Ответить
Хороший материал. Мне понравился. Тем более, с Гейченко я был лично знаком. Настоящим подвижником был этот человек - хранитель и ученый. Помню, приехали мы с десантниками из моей псковской дивизии ВДВ на экскурсию, и Гейченко попросил поправить крыльцо. Навалилась крылатая гвардия дружно, и за две минуты перекошенное крыльцо выровняла. Было это осенью 1983 года. Прекрасное время, прекрасные места, прекрасные люди...
Александр Ушар 08.04.2014 в 16:20 # Ответить
А я вот, в отличие от Александра, не был знаком с Семеном Степановичем, увы... Но, спасибо автору, с удовольствием познакомился: очень достойный человек! И очень достойный очерк!
Ольга КБ 08.04.2014 в 17:29 # Ответить
Очень познавательный очерк. Вот они родники, которые питают нашу землю силой, мудростью, добром. Побольше бы таких людей было, как Семен Степанович.
Татьяна П. 08.04.2014 в 22:24 # Ответить
Как жаль, что я. филолог, к своему стыду, мало знала о Семёне Гейченко и не была в Пушкинских местах. Я только мечтала об этом. Сегодня моя мечта осуществилась. На всю жизнь запомнила, как шла морозным январским днём по аллее Молчания к могиле Льва Толстого в Ясной Поляне. Была на месте гибели Лермонтова. А сегодня словно побывала у Пушкина и узнала его по-новому, глазами Семёна Гейченко. Михаил Захарчук познакомил с прекрасным человеком, бессребреником, подвижником. На таких держится музейное дело. Я знаю, что не рз ещё вернусь к этому очерку., как вернулась сегодня к стихам Дудина, которые вдруг захотелось читать вслух.
Я очень Вам благодарна за удивительную и прекрасную и по материалу, и по образности и языку статью, которая нас делает сильнее в реальной жизни.
Марина Васильевна 26.04.2014 в 01:37 # Ответить
Замечательный очерк! Давно, кажется, с самого детства знаю о Семене Степановиче Гейченко, слышала его выступления по радио, читала и смотрела и о Государственном музее-заповеднике А. С. Пушкина «Михайловское», и о Всесоюзных пушкинских праздниках поэзии. Всегда уважала этого достойного человека - настоящего подвижника своего дела. А теперь, благодаря Михаилу Захарчуку, по-настоящему полюбила его. Прав Михаил Дудин: "...этого человека нельзя не любить. И чем больше я его знаю, тем ценнее он для меня становится" (это цитата из предыдущего очерка автора).
Марина Васильевна 26.04.2014 в 01:42 # Ответить
Надеюсь, что не сочтете за рекламу))). Хочу немного написать про другой - Лермонтовский - музей-заповедник "Тарханы". Он находится в Пензенской области, в бывшем имении бабушки М.Ю. Лермонтова, где прошли детские и отроческие годы великого поэта. Здесь он провел половину своей короткой 26-летней жизни. Здесь покоится его прах.
Сейчас площадь Лермонтовского музея-заповедника составляет около 140 га. В экспозиционный комплекс входят помещичья усадьба с барским домом (отреставрированным с максимальным приближением к виду лермонтовского времени); две церкви, построенные на средства бабушки поэта; фамильная часовня Арсеньевых, где похоронен поэт; восстановленные дом ключника и людская изба. Живописная усадьба с прудами, садами, парками, вековыми липами и вязами хранит память о том времени, когда в ней жил поэт. В музее-заповеднике воссоздана жизнь первой половины XIX века. Здесь проводятся театрализованные представления, балы, фольклорные праздники, на мастер-классах обучают старинным тарханским ремеслам. Посетители с удовольствием катаются на лодочках и лошадях.
Здесь же, в "Тарханах", ежегодно в июле проходят Лермонтовские праздники поэзии.
С 1977 года директром музея-заповедника "Тарханы" является Заслуженный работник культуры России Тамара Михайловна Мельникова. Не знаю, насколько корректно проводить параллели между нею и Семеном Гейченко. Но Т.М.Мельникову так же можно назвать подвижником, фанатично преданным музейному делу, отдающим все силы любимому детищу. Во многом благодаря ей "Тарханы" приобрели теперешний вид и продолжают развиваться. Я, к сожалению, не знакома с нею лично, но слышала от знающих людей, что сотрудники заповедника называют ее "барыней" - не за барские повадки, а за то, что она по-хозяйски относится к "своей" усадьбе, отдавая ей всю себя - в этом прозвище нет ни капли иронии, а только глубокое уважение.
Действительно, на таких людях, как Семен Степанович Гейченко и Тамара Михайловна Мельникова, держится музейное дело. И слава Богу, что такие люди есть в России.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
22 ноября
среда
2017

В этот день:

Конструктор вертолётов Михаил Миль

22 ноября 1909 года родился Михаил Леонтьевич Миль (умер в 1970), конструктор вертолётов. доктор технических наук (1945), Герой Социалистического Труда (1966), лауреат Ленинской премии (1958) и Государственной премии СССР (1968).

Конструктор вертолётов Михаил Миль

22 ноября 1909 года родился Михаил Леонтьевич Миль (умер в 1970), конструктор вертолётов. доктор технических наук (1945), Герой Социалистического Труда (1966), лауреат Ленинской премии (1958) и Государственной премии СССР (1968).

Коллективом конструкторов под его руководством были созданы вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24 и др.

С детства увлекался авиамоделированием, в двенадцатилетнем возрасте сделал модель самолёта, которая победила на конкурсе в Новосибирске. В 1925 году поступил в Сибирский технологический институт, но вскоре перевёлся на механический факультет Донского политехнического института в Новочеркасске, поскольку там где была авиационная специализация. После окончания института работал в ЦАГИ им. Н. Е. Жуковского, участвовал в разработке автожиров А-7, А-12 и А-15, потом трудилмся на автожирном заводе заместителем Николая Камова.

В годы Великой Отечественной войны Миль был отправлен в эвакуацию в посёлок Билимбай. Там занимался усовершенствованием боевых самолётов, улучшением их устойчивости и управляемости, за что был удостоен пяти правительственных наград.

В 1947 году М. Л. Миль был назначен главным конструктором опытного КБ по вертолётостроению, созданного на базе завода № 383 минавиапрома. Первая машина ГМ-1 (Геликоптер Миля-1), созданная в ОКБ, была поднята в воздух 20 сентября 1948 года на аэродроме Захарково лётчиком-испытателем М. К. Байкаловым. В начале 1950 года, после серии испытаний, вышло постановление правительства о создании опытной серии из 15 вертолётов ГМ-1 под обозначением Ми-1. В 1964 году Миль стал генеральным конструктором опытного КБ. Его коллективом были созданы вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24 и др.

Первая радиосвязь самолёта с землей

22 ноября 1911 года инженер-подполковник Д. М. Сокольцов осуществил радиопередачу с самолёта, пилотируемого летчиком А. В. Панкратьевым, на землю. До этого для корректировки артиллерийской стрельбы с аэроплана приходилось передавать информацию артиллеристам эволюциями самолета, сбрасыванием вымпелов и т. д.

Первая радиосвязь самолёта с землей

22 ноября 1911 года инженер-подполковник Д. М. Сокольцов осуществил радиопередачу с самолёта, пилотируемого летчиком А. В. Панкратьевым, на землю. До этого для корректировки артиллерийской стрельбы с аэроплана приходилось передавать информацию артиллеристам эволюциями самолета, сбрасыванием вымпелов и т. д.

Аппаратура, на которой работал Сокольцов, состояла из закрепленного на груди передатчика, отдельного приемника и установленного под сиденьем электромотора. Антенной служил спущенный с хвоста самолета оголенный провод длиной 35 м, заканчивавшийся металлическим кругом метрового диаметра. Общий вес системы составлял около 30 килограммов.

Непокорённая полтавчанка Елена Убийвовк

22 ноября 1918 года родилась Елена Константиновна Убийвовк (расстреляна фашистами 26.05.1942), одна из руководителей комсомольского антифашистского подполья в Полтаве в годы Великой Отечественной войны, создательница подпольной группы «Непокорённая полтавчанка». Елена Константиновна Убийвовк была посмертно удостоенная звания Героя Советского Союза.

Непокорённая полтавчанка Елена Убийвовк

22 ноября 1918 года родилась Елена Константиновна Убийвовк (расстреляна фашистами 26.05.1942), одна из руководителей комсомольского антифашистского подполья в Полтаве в годы Великой Отечественной войны, создательница подпольной группы «Непокорённая полтавчанка». Елена Константиновна Убийвовк была посмертно удостоенная звания Героя Советского Союза.

После окончания Полтавской школы поступила в Харьковский университет. Будучи студенткой, познакомилась с Сергеем Сапиго (учился в школе красных комиссаров), с которым позже в годы оккупации работала в Полтавском подполье. Летом 1941 года, закончив 4 курса университета, приехала в Полтаву к родителям, где её и застала война. Создала подпольную группу «Непокорённая полтавчанка», в которую первоначально вошло девять комсомольцев. Вместе с товарищами она собирала оружие, вела антифашистскую агитацию среди жителей города. Подпольщики установили связь с партизанским отрядом под командованием коммуниста Жарова, который действовал в Диканьских лесах. Выполняя указания Жарова, регулярно принимали по радио из Москвы сводки Совинформбюро, печатали листовки (в течение шести месяцев распространили более 2 тысяч листовок). Кроме того, изготавливали различные документы и справки для членов подпольной организации, дававшие возможность свободно передвигаться по городу и окрестным селам.

Группа постепенно увеличилась до 20 человек; начальником штаба подпольной организации был Сергей Сапиго. Проводили диверсии: вывели из строя электростанцию, повреждали станки на механическом заводе, где ремонтировались немецкие танки. Организовали помощь военнопленным, находившимся в лагере: снабжали их штатской одеждой и продуктами питания, 18 военнопленным помогли бежать и переправиться в партизанский отряд. Подпольщики готовились к вооружённому выступлению в Полтаве, для чего приобрели винтовки и гранаты. Оккупационные власти в поиске подпольщиков задействовали группу «Цеппелин», карательные отряды эсэсовской дивизии «Мёртвая голова», шпионскую школу «Орион-00220». 6 мая 1942 года одновременно были арестованы и подвергнуты пыткам наиболее активные члены подполья. Елену Убийвовк пытали и допрашивали 26 раз.

26 мая 1942 года за городским кладбищем в Полтаве были расстреляны: Елена Константиновна Убийвовк, Сергей Терентьевич Сапиго, Борис Поликарпович Серга, Сергей Антонович Ильевски, Валентин Дмитриевич Сорока и Леонид Иванович Пузанов.

Из гестаповской тюрьмы Елене Убийвовк удалось переслать родителям предсмертные письма. Заверенные их копии до 1991 года хранились в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (материалы по Полтаве, 1942 г., л. 1—5), где сейчас — неизвестно. К счастью, они были частично опубликованы в сборнике «Советские партизаны» (М., 1961, стр. 513—514). И мы имеем возможность ознакомить читателей с этими свидетельствами душевной чистоты и величия этой советской патриотки.

ПИСЬМО ОТЦУ 12—13 мая 1942 г.

Папа, родной!

Ты мужчина и должен перенести все, что будет, как мужчина. У меня один на сто шансов выйти отсюда. Виноват в этом не Сергей,— он сделал все, что мог, чтобы спасти меня.

Я пишу не сгоряча, а хорошо все обдумав. Надежду не теряю до последней минуты и присутствия духа. Но если я погибну, помни — вот мое завещание: мама, верно, не переживет моей смерти, но ты должен жить и мстить, когда будет возможность.

Отсюда, из самого сердца фашизма, я ясно вижу, что это такое — все это утонченное зверство.

Смерти я не боюсь, но хочу, если не будет выхода, погибнуть от своей руки, поэтому заклинаю тебя всем, что для тебя свято, твоею любовью ко мне — принести мне, и сегодня же, опию, у нас дома есть в бутылке, ровно столько, сколько это нужно, чтобы умереть, ни больше, ни меньше, чтобы не промазать.

Я верю, что любя меня, это сделаешь. Помни, что я пишу не сгоряча и поспешности тоже не сделаю. Налей пузырек и вложи в хлеб. Лучше в кастрюлю с супом, супя вылью вон.

Я выполню свой долг — не впутаю невинных людей и, если нужно, стойко умру. . Но, чтобы избавить меня от мук, передай сегодня же, пока можно видеть, опий или морфий — тебе виднее, смертельную дозу — и будь молодцом, чтобы не сделать мне хуже. К пяти часам меня привезут в тюрьму, и там меня можно увидеть.

Друзьям передай: я уверена, что моя смерть будет отомщена. Валя — предательница, она наговорила на меня и Сергея. Сергей — молодец, и все это не забудь передать.

Каждое это слово — завещание, и если я буду знать, что все будет выполнено, буду спокойна.

Еще надежда есть, но решение мое неизменно, если ее не будет. Маму пока не волнуй.

Целую вас всех от всего сердца.
Привет друзьям.

 

ПИСЬМО РОДНЫМ

24—25 мая 1942 г.

Родные мои мама, папа, Верочка, Глафира.

Сегодня, завтра — я не знаю когда — меня расстреляют за то, что я не могу идти против своей совести, за то, что я комсомолка. Я не боюсь умирать и умру спокойно.

Я твердо знаю, что выйти отсюда я не могу. Поверьте — я пишу не сгоряча, я совершенно спокойна. Обнимаю вас всех в последний раз и крепко, крепко целую. Я не одинока и чувствую вокруг себя много любви и заботы. Умирать не страшно.

Целую всех от всего сердца.

Ляля.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение