RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Через миллениум - 5
15 апреля 2014 г.

Через миллениум - 5

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Захарчука "20 лет на изломе тысячелетий" (дневник писателя)
США угрожают Крыму
5 марта 2015 г.

США угрожают Крыму

4 марта 2015 года шесть боевых кораблей ВМС стран НАТО проникли в Черное море
Посвящение Татьяне Мироновой
19 мая 2013 г.

Посвящение Татьяне Мироновой

19 мая православные люди отмечают (в 2013 году) День святых жен-мироносиц.
«Девичья фамилия – джаз»
20 марта 2015 г.

«Девичья фамилия – джаз»

22 марта 2015 года – 120 лет со дня рождения Леонида Осиповича Утёсова
Час исповедальный...
2 июня 2017 г.

Час исповедальный...

В этом году исполняется 15 лет как ушёл в мир иной интересный поэт и замечательный человек Юрий Николаевич БЕЛИЧЕНКО.
Главная » Читальный зал » Через миллениум - 3

Через миллениум - 3

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Захарчука "20 лет на изломе тысячелетий" (дневник писателя)

Записи января 1994 года: о Семёне Гейченко
Через миллениум - 3

14.01.94

Веселый, поразительно жизнерадостный мужик, он буквально влюбил меня в себя. И с тех пор мы стали дружить или как любил выражаться Гейченко – корешовать.

Спустя время, решил я к какой-то дате написать о хранителе Пушкиногорья в свою родную «Красную звезду». Дежурный редактор позвонил мне в ТАСС, где я работал к тому времени, и говорит:

- Прочитал я всё, что ты написал, и у меня создалось такое впечатление, что вы с Гейченко друзья - не разлей вода. А между тем он - хранитель одного из самых больших в стране и в мире музеев, Герой Социалистического Труда, писатель, заслуженный работник культуры РСФСР. Ну не может такой человек быть запанибрата с подполковником, пусть даже и корреспондентом ТАСС. Понимаешь о чём я: скромнее надо быть, скромнее.

Мне было трудно возражать против самого тезиса о скромности, а главное - противиться дежурному редактору. В «Красной звезде» – это всегда было себе дороже. И я безропотно согласился со всеми правками бывшего сослуживца. А на следующий день принес ему огромную папку со своей перепиской с хранителем Пушкиногорья. У полковника глаза на лоб полезли. К тому времени в папке содержалось, говоря архивным языком, около двухсот единиц хранения: письма Гейченко, всевозможные буклеты, которые он ежегодно издавал в огромных количествах, книги, журналы, подаренные мне директором музея. Плюс ещё я показал коллеге два колокольчика - тоже презент Гейченко. А когда полковник почитал письма Семёна Степановича в мой адрес, вообще руками развел:

- Извини, брат, я был не прав, вы - действительно друзья!

Нет, к сожалению. Друзьями мы с Гейченко быть не могли, как говорится, по определению. Возраст и расстояния такие вещи, которые мало способствуют даже мужской дружбе. Во многом, поэтому я и не цитирую ни одного из нескольких десятков писем Семёна Степановича в собственный адрес. Эмоциональный, увлекающийся человек, он никогда не жалел для меня ни хвалы, ни востоорженных эпитетов, что в совокупности рисует меня намного лучше, чем я есть на самом деле. Тем более что общались мы, в основном, эпистолярно, а виделись всего-то пять раз. Но если бы судьбе угодно было свести нас с Гейченко на каком-нибудь общем деле, - не сомневаюсь, мы действительно стали бы друзьями не разлей вода. Мало таких эненргичных и азартных людей встречал я на жизненном пути...

Многое узнал я за годы знакомства об этом человеке, прозванном среди благодарных ценителей творчества Пушкина музееведом-«домовым». Ведь Гейченко десятилетиями выступал по радио и телевидению, публиковал свои статьи, участвовал во всех пушкинских конференциях, собеседованиях, сессиях, симпозиумах. Знавал я и то, что прибыл в Пушкиногорье Семён Степанович на попутном грузовике по военному бездорожью в апреле 1945 года. Едва оклемавшись от фронтовых ран, без левой руки задумал он восстановить облик Михайловского, а затем и всего Пушкинского Святогорья, искореженного фашистами, вернуть сюда дух самого Пушкина.

Задача - под силу если не гиганту, то человеку очень крепкому духом и телом. А Семён Степанович всегда ведь был худой, почти тщедушный. Особенно в бане, наблюдая его, я думал: в чем только душа теплится. Но сила его оказалась не в теле: в уме и воле. И ещё в особой, почти религиозной самопожертвованности. Всё что имел он – отдавал музею. Никакой иной жизни кроме жизни для музея Гейченко не понимал и не признавал. Понятия материальных благ, если они не соотносились с благами для музея, для него тоже не существовало. Скажем, ему и в голову не приходило купить для себя дачу, автомобиль, холодильник, телевизор, ковры, мебель. Между тем всё это для музея он пробивал как заправский хозяйственник: ловчил, ублажал, подхалимничал, если требовала обстановка – ругался, на чём свет стоит.

Есть такое, трудно для меня постижимое понятие: выходец из народа. Скорее всего, оно подразумевает, что такой-то имярек жил, жил в народе, а потом вышел из него, как из дома, закрыл за собой дверь и уже никогда больше назад не возвращался. Возможны, конечно, варианты, но в основном, так оно, по-моему, и происходит.

Семён Степанович никогда из народа не выходил, являясь не просто его частичкой - сутью. Был очень самокритичным. Я бы даже сказал уничижительно и иронично самокритичным. Все титулы и звания, которые заслужил и носил по праву, с виду никак ему не соответствовали, были для него как бы лишними. Говорил: «Понимаешь, Миша, я - интеллигент в первом поколении, не добравший образования как следует и потому теперь, на старости лет, вынужден восполнять пробелы молодости». И это после 80 книг и брошюр, после тысяч статей, лекций, сценариев, лично им написанных.

«Я же родился в беднейшей семье сверхсрочного солдата. Нас было у отца с матерью восемь детей. Причём всем в доме заправляла одна матушка: отец пропадал на проклятой службе. С трудом величайшим мне одному удалось получить кое-какое образование. Остальные братья и сестры так и умерли неграмотными. Музейным работником я стал в двадцатых годах совершенно случайно, чего греха таить, - из-за приличного пайка, который тогда выдавали этой категории госслужащих. Работал подсобником в Эрмитаже, в Русском музее, в других музеях Ленинграда. Пятнадцать лет отдал Петергофу. Грянула война - ушёл на фронт. Воевал рядовым миномётного расчета. В боях под Новгородом чуть было не утонул в Волхове, но чудом спасся. Был дважды ранен. Руку мне во фронтовом госпитале оттяпали. До сих пор хожу с пулей в левой ноге. И надо же было так распорядиться судьбе, чтобы она именно мне вручила святое дело возрождения Пушкиногорья.

В сорок пятом меня, демобилизованного, разыскал бывший тогда президентом Академии наук Сергей Иванович Вавилов. Мы хорошо знали друг друга. Я часто выполнял некоторые его задания. Он и предложил: возьмитесь за Михайловское. Такое большое дело, как восстановление заповедника, литературоведу или историку не под силу. А вы, хваткий музейный работник, должны понять, что и как делать. Я вам верю и на вас надеюсь.

Я ехал и в общих чертах понимал, что следовало предпринять в первую очередь: расчисть, разгрести оскверненную фашистами святую для русских людей землю. Однако то, что здесь увидел, повергло меня, человека, в принципе, жизнерадостного, в полнейшее уныние. Под знаменитым дубом в Тригорском, о котором гений написал «У лукоморья дуб зеленый...», эти гады вырыли глубокий блиндаж. Само Михайловское они превратили в узел обороны, весь парк перерыли ходами сообщения глубиной в полтора человеческого роста. В доме Пушкина устроили огневую позицию для артиллеристов. Колокольню святого монастыря взорвали, под могилу Пушкина прорыли 20-метровый туннель и заложили туда 10 авиабомб по 120 килограммов каждая. Им показалось этого мало, так добавили еще пять специальных мощных мин. Вообще на территории заповедника было построено 207 блиндажей, 18 рядов окопов, опоясанных почти сотней километров колючей проволоки. И эта оборонительная линия гитлеровцев носила звериное наименование «Пантера». Для её возведения было уничтожено свыше 50 тысяч мемориальных деревьев, многие из которых росли ещё при Пушкине. Уже не говорю о том, что все музейные ценности - картины, мебель, книги - немцы увезли в свой фатерланд.

Вот я же не первому тебе это рассказываю. И всякий раз душа моя содрогается. Нелюди - одно слово. После них наши ребята-саперы еще пять лет «освобождали» освобожденную землю от фашистской нечисти. Только в Святогорском монастыре солдаты и офицеры извлекли около пяти тысяч мин! Некоторые из бойцов погибали, выполняя свою святую миссию. На могиле у ворот, ведущих к захоронению Пушкина, обязательно посмотри мемориальную плиту. Под ней покоятся командиры взводов Владимир Кононов, Сергей Покидов, старшина роты Михаил Казаков, командиры отделений Иван Колебаров, Николай Акулов, рядовые Егор Козлов, Иван Травин, Виктор Трепов. Царствие им небесное, дорогим нашим витязям.

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

Вера 08.04.2014 в 11:00 # Ответить
Познаватальная, правильная статья
Прочитала и прониклась большой симпатией к этому человеку. Посмотрела в яндексе фото, так и есть, очень приятный человек. И стало жалко, что он уже умер. Интересно, такие люди сейчас рождаются? Чтобы вот так: себе ничего, а только все во благо любимого дела? Да еще какого дела!!! Интересно, есть ли сейчас молодые люди, которым любопытно в принципе музейное дело. Что среди пожилых людей неравнодушных очень много, это понято, а вот молодежь как?
Жду целую книгу автора, чувствую узнаю много нового. И знаете, как-то даже захотелось прочитать всего Пушкина..
Валерий 08.04.2014 в 11:27 # Ответить
Гейченко из тех людей, которых называют подвижниками. Это фанатики своего дела, их мало, но без них обществу не обойтись, как человеку без воздуха. Мало помалу, эти порой совсем незаметные и скромные трудоголики в одиночку сдвигают скалы с места. А как еще назвать все. сделанное Семеном Степановичем, инвалидом, но с нравственной энергией Геракла. Один за всех. Таких, как он, становится всё меньше, но они есть и будут, надеюсь. Без них и мы - не мы...
Александр Колотило 08.04.2014 в 13:00 # Ответить
Хороший материал. Мне понравился. Тем более, с Гейченко я был лично знаком. Настоящим подвижником был этот человек - хранитель и ученый. Помню, приехали мы с десантниками из моей псковской дивизии ВДВ на экскурсию, и Гейченко попросил поправить крыльцо. Навалилась крылатая гвардия дружно, и за две минуты перекошенное крыльцо выровняла. Было это осенью 1983 года. Прекрасное время, прекрасные места, прекрасные люди...
Александр Ушар 08.04.2014 в 16:20 # Ответить
А я вот, в отличие от Александра, не был знаком с Семеном Степановичем, увы... Но, спасибо автору, с удовольствием познакомился: очень достойный человек! И очень достойный очерк!
Ольга КБ 08.04.2014 в 17:29 # Ответить
Очень познавательный очерк. Вот они родники, которые питают нашу землю силой, мудростью, добром. Побольше бы таких людей было, как Семен Степанович.
Татьяна П. 08.04.2014 в 22:24 # Ответить
Как жаль, что я. филолог, к своему стыду, мало знала о Семёне Гейченко и не была в Пушкинских местах. Я только мечтала об этом. Сегодня моя мечта осуществилась. На всю жизнь запомнила, как шла морозным январским днём по аллее Молчания к могиле Льва Толстого в Ясной Поляне. Была на месте гибели Лермонтова. А сегодня словно побывала у Пушкина и узнала его по-новому, глазами Семёна Гейченко. Михаил Захарчук познакомил с прекрасным человеком, бессребреником, подвижником. На таких держится музейное дело. Я знаю, что не рз ещё вернусь к этому очерку., как вернулась сегодня к стихам Дудина, которые вдруг захотелось читать вслух.
Я очень Вам благодарна за удивительную и прекрасную и по материалу, и по образности и языку статью, которая нас делает сильнее в реальной жизни.
Марина Васильевна 26.04.2014 в 01:37 # Ответить
Замечательный очерк! Давно, кажется, с самого детства знаю о Семене Степановиче Гейченко, слышала его выступления по радио, читала и смотрела и о Государственном музее-заповеднике А. С. Пушкина «Михайловское», и о Всесоюзных пушкинских праздниках поэзии. Всегда уважала этого достойного человека - настоящего подвижника своего дела. А теперь, благодаря Михаилу Захарчуку, по-настоящему полюбила его. Прав Михаил Дудин: "...этого человека нельзя не любить. И чем больше я его знаю, тем ценнее он для меня становится" (это цитата из предыдущего очерка автора).
Марина Васильевна 26.04.2014 в 01:42 # Ответить
Надеюсь, что не сочтете за рекламу))). Хочу немного написать про другой - Лермонтовский - музей-заповедник "Тарханы". Он находится в Пензенской области, в бывшем имении бабушки М.Ю. Лермонтова, где прошли детские и отроческие годы великого поэта. Здесь он провел половину своей короткой 26-летней жизни. Здесь покоится его прах.
Сейчас площадь Лермонтовского музея-заповедника составляет около 140 га. В экспозиционный комплекс входят помещичья усадьба с барским домом (отреставрированным с максимальным приближением к виду лермонтовского времени); две церкви, построенные на средства бабушки поэта; фамильная часовня Арсеньевых, где похоронен поэт; восстановленные дом ключника и людская изба. Живописная усадьба с прудами, садами, парками, вековыми липами и вязами хранит память о том времени, когда в ней жил поэт. В музее-заповеднике воссоздана жизнь первой половины XIX века. Здесь проводятся театрализованные представления, балы, фольклорные праздники, на мастер-классах обучают старинным тарханским ремеслам. Посетители с удовольствием катаются на лодочках и лошадях.
Здесь же, в "Тарханах", ежегодно в июле проходят Лермонтовские праздники поэзии.
С 1977 года директром музея-заповедника "Тарханы" является Заслуженный работник культуры России Тамара Михайловна Мельникова. Не знаю, насколько корректно проводить параллели между нею и Семеном Гейченко. Но Т.М.Мельникову так же можно назвать подвижником, фанатично преданным музейному делу, отдающим все силы любимому детищу. Во многом благодаря ей "Тарханы" приобрели теперешний вид и продолжают развиваться. Я, к сожалению, не знакома с нею лично, но слышала от знающих людей, что сотрудники заповедника называют ее "барыней" - не за барские повадки, а за то, что она по-хозяйски относится к "своей" усадьбе, отдавая ей всю себя - в этом прозвище нет ни капли иронии, а только глубокое уважение.
Действительно, на таких людях, как Семен Степанович Гейченко и Тамара Михайловна Мельникова, держится музейное дело. И слава Богу, что такие люди есть в России.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
26 мая
суббота
2018

В этот день:

Барклай-де-Толли – русский полководец

26 мая 1818 года скончался Михаил Богданович БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ, русский полководец, герой Отечественной войны 1812 года.

Барклай-де-Толли – русский полководец

26 мая 1818 года скончался Михаил Богданович БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ, русский полководец, герой Отечественной войны 1812 года.

По крови он был шотландцем, по духу — русским потомственным воином, дед которого служил бургомистром в Риге, а отец - при Екатерине II в войсках. С 15 лет Барклай тоже оказался на военной службе, которой посвятил всю жизнь.

Отечественную войну 1812 года он встретил командующим армией. Отличался стратегическим талантом, сочетавшимся с выдержкой и разумной храбростью. После Бородинской битвы, во время которой явил редкий пример самоотвержения, на совете в Филях Барклай первым подал голос в пользу отступления без боя: «Горестно оставить столицу, но если мы не лишимся мужества и будем деятельны, то овладение Москвою приготовит гибель Наполеону».

После победы в Отечественной войне Барклай-де-Толли вновь проявил свой талант полководца во время Заграничного похода в битвах при Кульме и Лейпциге, взятии Парижа. Он стал полным Георгиевским кавалером, генерал-фельдмаршалом, возведен в княжеское достоинство, отмечен высшими наградами европейских государств. Его любили в войсках за справедливость, беспристрастие, ласковое и кроткое обращение. Но старые раны дали о себе знать, и в возрасте 56 лет он скончался, не оставляя службы.

 

Подвиг брига «Меркурий»

26 мая 1829 года 18-пушечный русский бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта А. И. КАЗАРСКОГО был настигнут в море двумя турецкими линейными кораблями, имевшими на борту 184 орудия.

Подвиг брига «Меркурий»

26 мая 1829 года 18-пушечный русский бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта А. И. КАЗАРСКОГО был настигнут в море двумя турецкими линейными кораблями, имевшими на борту 184 орудия.

Экипаж принял решение в плен не сдаваться, а вступить в бой. Отчаянная храбрость победила. Турки были посрамлены.

 

Во время крейсерства русских кораблей (Русско-турецкая война (1828-1829 гг.) — фрегата «Штандарт», бригов «Орфей» и «Меркурий» — на траверзе Пендераклии на горизонте появилась турецкая эскадра, значительно превосходящая по силам наш отряд. Никакой необходимости принимать неравный бой не было, поэтому командир «Штандарта» капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский дал сигнал «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход». Выполняя эту команду, «Меркурий» несколько отстал, поскольку обладал худшими ходовыми качествами, чем «Штандарт» и «Орфей». Впоследствии ему не удалось уйти от погони: наш бриг настигли турецкие линейные корабли - 110-пушечный «Селимие» и 74-пушечный «Реал-бей». На одном из них находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала.

Собрав офицеров, командир «Меркурия», по давней флотской традиции, сначала обратился к самому младшему по званию (чтобы не давить авторитетом) с вопросом о дальнейших действиях: принять бой означало наверняка погибнуть, сдаться в плен — потерять честь. Штурманский поручик Иван Петрович Прокофьев предложил вступить в сражение с врагом, а когда будет сбит рангоут, откроется сильная течь или бриг будет лишён возможности сопротивляться, взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из неприятельских кораблей. Старшие офицеры единодушно приняли это предложение. Капитан-лейтенант Казарский положил заряженный пистолет на шпиль перед входом в пороховой склад (чтобы при необоходимости выстрелом взорвать погреб). Кормовой флаг, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не спустился, прибили к гафелю.

Приблизившись на расстояние выстрела, турки открыли ураганный, но мало прицельный огонь. Казарский в свою очередь запретил артиллеристам стрелять, что вызвало замешательство команды. Командир брига крикнул: «Не будем, ребята, зря тратить снаряды. А турки - пускай пугают - они везут нам Георгия…»

В конце концов, когда пришла пора действовать, Казарский приказал открыть огонь из ретирадных пушек (кормовые орудия, стрелявшие из порта в корме при уходе от противника). И сам стал к орудию, чтобы не отвлекать матрсов от весел.

Тем не менее вскоре бриг оказался зажатым между двумя вражескими линкорами. С «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». В ответ на бриге раздалось дружное «ура». Русские моряки открыли огонь из всех орудий и ружей. В результате уже готовые к штурму абордажные команды посыпались с марсов и реев. Помимо ядер в бриг летели книппели (спецснаряды для разрыва парусов) и брандскугели (зажигательные ядра).

На бриге трижды возникали пожары, которые были ликвидированы.

Ответным огнем канонира Ивана Лисенко удалось повредить такелаж «Селимие», из-за чего линкор отстал для ремонта. Вскоре было нанесено серьёзное повреждение и «Реал-бею», в результате которого тот лишился возможности маневрировать.

В результате боя «Меркурий» потерял убитыми 4 человека, ранеными 6, сам Казарский получил контузию головы.

Победа маленького брига в бою с двумя огромными линкорами была настолько невообразимой, что далеко не все были способны в нее поверить. Например, английский историк Ф. Джейн писал: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как „Меркурий“, вывело из строя два линейных корабля».

Орднако факт остается фактом. И это подтверждают сами враги. Например, штурман «Реал-бея» так описал бой: "Во вторник с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна. Мы погнались за ними, но догнать могли только один бриг. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь… Неслыханное дело! Мы не могли заставить его сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя по всем правилам морской науки так искусно, что стыдно сказать: мы прекратили сражение, а он со славою продолжал свой путь... Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий».

За этот подвиг бриг «Меркурий» был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Капитан-лейтенант Казарский и штурманский поручик Прокофьев удостоились ордена Святого Георгия IV класса, остальные офицеры — ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины — знаки отличия военного ордена. Все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать порох в погребе в том случае, если бриг потеряет возможность сопротивляться.

 

Коронация Николая-II

26 мая 1896 года в Москве был коронован последний русский император НИКОЛАЙ II.

Родился летчик Байдуков

26 мая 1907 года родился Георгий Филиппович БАЙДУКОВ (умер 28.12.1994), летчик, Герой Советского Союза, член экипажа В. П. ЧКАЛОВА, совершившего беспосадочный перелет Москва — Северный полюс — США.

Гибель генерала Костенко

26 мая 1942 года погиб в бою Федор Яковлевич КОСТЕНКО, советский военачальник, генерал-лейтенант, командующий 26-й армией, заместитель командующего Юго-Западным фронтом.

Гибель генерала Костенко

26 мая 1942 года погиб в бою Федор Яковлевич КОСТЕНКО, советский военачальник, генерал-лейтенант, командующий 26-й армией, заместитель командующего Юго-Западным фронтом.

Он встретил Великую Отечественную войну в должности командующего 26-й армии Киевского Особого военного округа. Летом 1941 года армия вела тяжелые оборонительные бои, а в сентябре Костенко стал заместителем командующего Юго-Западным фронтом. Отличился во время контрнаступления под Москвой, освобождал Ливны, Елец. Погиб в окружении, когда неудачей закончилась Харьковская операция советских войск. Г.К. Жуков о нем вспоминал: «Великая Отечественная война застала Ф. Я. Костенко в должности командующего 26-й армией, защищавшей наши государственные границы на Украине. Под его командованием части и соединения этой армии дрались столь упорно, что, неся колоссальные потери, фашистские войска так и не смогли в первые дни прорваться в глубь Украины. К большому сожалению, Федору Яковлевичу Костенко не посчастливилось дожить до наших дней. Он пал смертью героя в ожесточенном сражении на харьковском направлении, будучи заместителем командующего Юго-Западным фронтом. Вместе с ним погиб его любимый старший сын Петр. Петра Костенко нельзя было не любить. Помнится, еще совсем мальчиком Петр изучал военное дело, особенно нравились ему верховая езда и рубка. Федор Яковлевич гордился сыном, надеялся, что из Петра выйдет достойный командир-кавалерист, и не ошибся".

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение