RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Как закопали Сталина
31 октября 2013 г.

Как закопали Сталина

31 октября 1961 года, по указанию Хрущева, тело «вождя народов» было тайно убрано из Мавзолея
Еще раз о «сталинских репрессиях»
11 декабря 2016 г.

Еще раз о «сталинских репрессиях»

Протоиерей Николай Булгаков по поводу призыва Президента к объективному восприятию истории
Конкурс-2016: поэтесса Ирина Самарина
26 января 2016 г.

Конкурс-2016: поэтесса Ирина Самарина

Продолжаем конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 100-летию Алексея Маресьева
Америка ударит первой
28 ноября 2014 г.

Америка ударит первой

Сможет ли Россия успешно отразить нападение США
Несколько советских тостов в честь танкистов
8 сентября 2013 г.

Несколько советских тостов в честь танкистов

8 сентября в России отмечается День танкиста
Главная » Читальный зал » Нежность поэзии Алексея Фатьянова

Нежность поэзии Алексея Фатьянова

95 лет назад 5 марта 1919 года родился один из самых лиричных поэтов XX века

О нём наша беседа с непревзойдённым знатоком советской песенной поэзии и вообще - русской песни Юрием Бирюковым
Нежность поэзии Алексея Фатьянова

Паоразительно, но Большая советская энциклопедия не знает такого всенародно известного поэта, как Фатьянов. А в Энциклопедическом словаре о нём написано всего несколько строк, буквально следующее: «Фатьянов Ал. Ив. (1919-59), рус. сов. поэт. Популярные песни (сб. «Поёт гармонь», 1955, «Соловьи», 1960), поэма «Хлеб» (опуб. 1960)». Всё, включая знаки препинания.

Между тем, в тяжелейшие годы войны и в первые восстановительные десятилетия после неё, более популярного поэта-песенника в Советском Союзе не было. И это притом, что нехватки песенных сочинителей отечественная поэзия отродясь не испытывала. Начни я сейчас перечислять их имена – никакого места не хватит. Но Фатьянов был всегда лидером. «Соловьи», «На солнечной поляночке», «Ничего не говорила», «Где ж ты, мой сад?», «Первым делом, первым делом самолёты», «В городском саду играет духовой оркестр», «Тишина за Рогожской заставой», «Давно мы дома не были», «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», «Три года ты мне снилась», «На крылечке» - эти и другие его песни (многим более двух сотен, добрая половина чрезвычайно популярны!) пел, без преувеличения, весь народ. Помню, как они каждодневно звучали из чёрного, круглого, бумажного репродуктора, который не умолкал в нашей сельской хате с 6 утра и до 12 ночи. И я все знал наизусть (Бог наградил какими - никакими голосом и слухом), понятия, конечно, не имея, кто их написал. Так бы и оставался, наверное, в неведении, поскольку Фатьянов умер, когда мне исполнилось одиннадцать лет. А уж как его замалчивала пропаганда – об этом видно вначале, да ещё и впереди нам предстоит поговорить. Но щедрой судьбе было угодно подарить мне дружеские отношения с Евгением Бирюковым. И вы сейчас поймёте, какое он имел отношение к Фатьянову.

Юрий Евгеньевич - из первого, военного призыва учащихся Суворовских училищ. Служил в войсках на различных должностях. Был преподавателем советской поэзии на кафедре культуры в Военно-политической академии, где я учился и где мы сдружились. Начиная с суворовских лет, Бирюков сочинял стихи и писал к ним музыку. К нему благоволил Исаак Дунаевский. Почти полвека неутомимый энтузиаст собирал песни, в основном, военные. Его коллекция на эту тему - самая объёмная в мире – более пятидесяти тысяч сочинений. Двадцать лет вёл на Центральном советском телевидении передачу «Песня далёкая близкая». Автор многим более двух десятков книг о советской песне. Выпустил многотомное издание «Наши деды - славные победы. Антология русской военной песни. ХVII-ХХ вв.». Первый том был удостоен гранта Президента Российской Федерации. В 1957 году двадцатидвухлетний Юрий Бирюков пишет музыку к фильму «Дом, в котором я живу». Блестящая песня оттуда - «Тишина за Рогожской заставою» - родилась на слова Фатьянова. Они дружили до самой смерти Алексея Ивановича…

 

- Поверь, не хвастаюсь,- говорил мне, как всегда, увлечённо и эмоционально Юрий Евгеньевич,- но я для отечественной песни сделал не так уж и мало. А, пожалуй, что для неё, родимой, никто больше моего и не расстарался. Но всё забудется. Да уже забывается. Кто кроме специалистов заинтересуется сейчас моими исследованиями? А вот «Тишину за Рогожской заставою» люди будут петь долго. В этом смысле меня какое-то высшее Провидение на Алёшу Фатьянова вывело. Без него я бы такой песни никогда в жизни не написал, хотя у меня их больше сотни и многие довольно популярные. У него было на редкость цельное, уникальное лирическое дарование. Вот вроде бы самые простые слова использовал. Однако так их припаивал одно к другому, что между ними сама собой музыкальная аура возникала. Этому нельзя научиться, это – от Бога.

Вот смотри: «Мне тебя сравнить бы надо/ С песней соловьиною,/ С тихим утром, с майским садом,/ С гибкою рябиною,/ С вишнею, с черёмухой,/ Даль мою туманную,/ Самую далёкую,/ Самую желанную». Казалось бы, элементарное перечисление явлений, вещей, даже без видимых потуг на аллитерацию, или другое поэтическое ухищрение. Но начнёшь их петь, и клубок к горлу подкатывает. И чем дольше живёшь, тем больше не понимаешь даже, но естеством стареющим своим ощущаешь: тут весь поздний Гауптман отдыхает. В тридцати двух поэтических строках Фатьянова больше эмоций и переживаний, чем во всём хвалёном спектакле немца «Перед заходом солнца».

Алексей Иванович обладал удивительной и трудно постижимой поэтически-песенной магией. В кино она особенно проявлялась. Приведу несколько примеров. Был в Москве такой спектакль «Свадьба с приданным», а потом и одноимённый фильм. Сказать о нём, что плохой – ничего тебе не сказать. Этот образец того, как не надо делать кино я бы показывал студентам ВГИКа. Но как ни странно, картину в начале семидесятых восстановили и теперь она нет-нет, да и крутится «по ящику». Всё благодаря удивительным песням Фатьянова и Бориса Мокроусова: «Зацветает степь лесами», «На крылечке твоём» и куплетам бригадира Курочкина «Хвастать, милая, не стану». Люди пропускают бездарные, надрывно из пальца высосанные диалоги, нелепый картонный видеоряд, зато наслаждаются молодыми голосами Веры Васильевой и Владимира Ушакова. Лучше них никто этот удивительный романс «На крылечке» с тех пор не спел. Я уже не говорю о просто-таки потрясающем поэтическом оракульстве Фатьянова. Наблюдая отношения Веры и Володи, Алексей написал: «Я люблю тебя так,/ Что не сможешь никак/ Ты меня никогда,/ Никогда, никогда разлюбить». И герои не в кино – в жизни прожили более полувека неразлучно, в завидной любви друг к другу! Куплеты Курочкина из этого фильма вообще убойные. «Или я в масштабах ваших недостаточно красив?», «До чего же климат здешний на любовь влиятелен». Слова «масштаб» и «климат» абсолютно не поэтические, тем более, не песенные – ими могли баловаться только такие оригинальные наши поэты как два Николая – Глазков и Олейников. Но ты посмотри, какой же потрясающий комический эффект возникает!

Фильм «Солдат Иван Бровкин» - тоже не могучее произведение кинематографического искусства. К тому же писатель Иван Стаднюк открыто обвинял сценариста Георгия Мдивани в плагиате с его «Максима Перепелицы». Ну да не в этом дело. Музыка к двум песням из этого фильма «Шла с ученья третья рота» и «Если б гармошка умела» на слова Фатьянова написана таким композитором, как Анатолий Лепин. На его счету: 8 оперетт, 1 опера, 3 балета, 5 сюит, 3 концерта и 500 песен. И я не скажу, что вся музыка этого творца бездарна, вторична, неинтересна. Но выше «Гармошки» он нигде и ни в чём не поднялся. Потому как никто больше не написал ему: «Не для тебя ли в садах наших вишни/ Рано так начали зреть?/ Рано весёлые звёздочки вышли,/ Чтоб на тебя посмотреть». Русский человек, поющий такую песню, на многое в жизни способен. В том числе и на подвиг. Ведь в чём вред современной агрессивной попсы? Да в том, что она формирует своими дикими звуками и нелепыми словами маленького злого, нервного человечка, который постоянно вынужден компенсировать понижение самооценки повышением агрессивности. Вот мы сейчас и живём в невообразимом резервуаре ненависти. Ну чего ещё можно ожидать от этого сплошного музыкального дыма и грохота? А во времена, когда творил Фатьянов и его товарищи, среди людей решительно превалировали добрые чувства и любовь. Даром, что они такую страшную войну пережили.

Ещё более удивительное чародейство Фатьянова проявилось в фильме Марлена Хуциева «Весна на заречной улице». Изначально ведь никакой такой улицы в городе нет и быть не может, потому что это город-спутник возле металлургического комбината. Но какие-то намётки в сценарии Алексей Иванович ухватывает и сочиняет: «Когда весна придёт, не знаю./ Придут дожди... Сойдут снега.../ Но ты мне, улица родная,/ И в непогоду дорога./ На свете много улиц славных,/ Но не сменяю адрес я,/ В моей судьбе ты стала главной,/ Родная улица моя!» И происходит удивительная вещь: песня становится олицетворением всего фильма. И это, заметь, притом, что есть в картине ещё одна судьбоносное для страны сочинение «Школьный вальс» таких выдающихся советских мастеров, как Исаак Дунаевский и Михаил Матусовский. Песни как бы соревнуются между собой, но побеждает с огромным отрывом «Весна…». Уже после фильма в Одессе и Запорожье появляются Заречные улицы и даже газета с одноимённым названием.

…Дед Алексея по отцу - Николай Иванович - владел иконописными мастерскими и подсобным производством в Богоявленской слободе (ныне посёлок Мстёра Вязниковского района Владимирской области). Дед по матери - Василий Васильевич Меньшов - работал специалистом-экспертом по льну на фабрике знаменитого промышленника Демидова. Оба деда были старообрядцами. Родители будущего поэта Иван и Евдокия Фатьяновы построили в центре города Вязники двухэтажный каменный дом с колоннами напротив Казанского собора. Торговали пивом, обувью, которую шили в собственных мастерских, владели частным кинотеатром и обширной библиотекой. После октябрьской революции 1917 года всё имущество Фатьяновых национализировали, дом отобрали и разместили в нём телефонную станцию (ныне там музей Алексея Фатьянова). Семья перебралась в дом Меньшовых в пригороде Вязников, где и родился поскрёбыш Алексей (перед ним - Николай, Наталья, Зинаида). Крестили Алексея Фатьянова в Казанском соборе города Вязники. Во времена НЭПа семья Фатьяновых вновь вернулась в свой дом. Там мальчик получил своё начальное образование, о котором впоследствии писал: «Отец массово доставлял мне книги сразу же, как только я смог себе твёрдо уяснить, что «А» - это «А», а «Б» - это «Б». Всё своё детство я провёл среди богатейшей природы среднерусской полосы, которую не променяю ни на какие коврижки Крыма и Кавказа. Сказки, сказки, сказки Андерсена, братьев Гримм и Афанасьева - вот мои верные спутники на просёлочной дороге от деревни Петрино до провинциального города Вязники, где я поступил в школу и, проучившись в ней три года, доставлен был в Москву завоёвывать мир. Мир я не завоевал, но грамоте научился настолько, что стал писать стихи под влиянием Блока и Есенина, которых люблю и по сей день безумно». Учился Фатьянов в театральной студии Алексея Дикого при театре ВЦСПС. По окончанию был принят в Центральный театр Красной Армии. С 1940 года - в ансамблях Орловского военного округа, Брянского фронта, Уральского и Московского военных округов.

 

- Юрий Евгеньевич, сведения о военном периоде биографии Фатьянова чрезвычайно противоречивы. Мне встречалось, к примеру, что был он старшим лейтенантом артиллерии (даже фото есть), что стал лауреатом Сталинской премии. Наконец, что в конце войны попал даже в штрафбат. Что здесь правда, что – вымыслы?

 

- Ну, могу точно сказать, что офицером Фатьянов не был. А, значит, как минимум, в штрафбат попасть не мог – туда направляли только офицеров. Думаю, что не пришлось ему воевать и в штрафной роте. Во всяком случае, никаких документов на сей счёт не существует. Но вот откуда появилась столь «правдоподобная» версия, представить не сложно. Алексей Иванович был завлитом в ансамбле генерал-мойра Александрова. Однажды дирижёр уехал на кратковременную гастроль, оставив в гостинице свою молодую жену, бывшую танцовщицу собственного же коллектива Лаврову. А когда вернулся, застал её в маленькой комнате завлита, мирно спящей на кровати последнего. И хоть Фатьянов сидел за столом, занимаясь делом: корректировал программу, писал вставки в номера, соединения между песнями, с ним поступили, как в известном анекдоте: то ли боец шапку украл, то ли у него шапку увели, но замешан был. Разгневанный генерал в течение нескольких часов отправил Фатьянова на фронт. Скорость и натиск в решении судьбы худо-бедно уже известного поэта-песенника и послужили поводом для столичного люда полагать: Александров в ревнивом бешенстве избавился от своего молодого соперника и определил его в штрафбат. Фатьянов впоследствии, когда, бывало, подвыпьет, не раз и сам поддавал «огня в полымя»: «Да ты хоть знаешь, как меня генерал Александров в штрафбат отправлял?» Меж тем, странное дело, но о своих всамделишных фронтовых подвигах Алексей Иванович распространяться не любил. Хотя имел на то полное и заслуженное право. Ну кто ещё из поэтов той поры мог бы похвастаться медалью «За отвагу», которой Фатьянова наградили за участие в кровопролитных боях под венгерским городом Секешфехерваром. Награда похлеще будет иного боевого ордена, который можно было получить и в тылу. А эту медаль просто так не давали.

 

- Значит, это правда, что Алексей Иванович злоупотреблял по части «дружбы с зелёным змием»?

 

- Да как тебе сказать… Пьяного, что называется, в стельку я его видел очень редко. Но кутнуть, так чтобы чертям стало тошно, Лёша действительно и мог, и любил. Чем-то напоминал мне в этом смысле Есенина. Именно удалью, бесшабашностью, эпатирующей щедростью был похож на своего всегдашнего кумира. Ведь мы могли приехать в его Вязники с очередным творческим гонораром и угощать практически половину взрослого населения города. Молоды были и потому взвешенностью собственных поступков не страдали. А сколько раз Алексей подвыпившим попадал в милицию. Не на пустом же месте появились даже стихи: «Видели Фатьянова,/ Трезвого, не пьяного!/ Трезвого, не пьяного?/ Значит,- не Фатьянова». И этих слов из песни ведь не выбросишь. Сейчас подобные «штрихи» из биографии моего старшего товарища смакуются с особым, раблезианским размахом. Но редко кто даёт себе труд вдумчиво разобраться в его творчестве, в том, почему он пил и почему так рано ушёл из жизни. Правда, на десять лет Есенина всё же пережил. Но всё равно Всевышний забирает своих любимцев молодыми…

 

- Как мне представляется, Фатьянов был при жизни недооценён…

 

- И ты туда же. Да кто вам всем внушил, что «проклятый социализм» только то и делал, что гноил и гнобил творческих людей? Не было этого! Как никто в своё время не «душил» Высоцкого. Это уже задним числом такой заупокойный «либерастический миф-клише» сочиняется каждому советскому творцу. Десять лет назад в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга «Фатьянов» Татьяны Дашкевич. Скажу сразу: Алексею Ивановичу повезло с биографом. Я с Таней встречался. Она большая умница, многогранный творческий человек и написала замечательный портрет моего друга. С любовью написала. Но её женский сострадательный мотив стал едва ли не главным в книге: поэта, дескать, обижали все, кому не лень. Ага, Лёшу обидишь! Человека, который не единожды ходил в атаку. Который чинуше любого ранга запросто мог сказать всё, что о нём думает и вообще послать последнего по матушке. Однажды его дальнюю родственницу Таню Репкину Сергей Михалков определил в воспитательницы к одиннадцатилетнему Никите. Когда Фатьянов об этом узнал, пошёл не трезвый к дому, где жил баснописец и в три часа ночи барабанил во входную дверь своими пудовыми кулачищами, причитая: «Чтобы мою родственницу, да с двумя высшими образованиями и в прислуги! Не бывать этому! А ещё гимны он пишет! Гимнюк ты, вот кто ты!» Угомонился лишь тогда, когда сама Таня разъяснила, что мечтала о такой работе. Ну и как ты полагаешь, мог ли после всего этого Михалков хорошо относиться к Фатьянову? Но вот странное дело, жена автора гимна – Наталья Петровна – души не чаяла в Алексее. Меж тем, когда у него самого родился второй ребёнок Никита (первой была дочь Алёнушка), Лёша нанял прислугу. И водитель на личной «Победе» у него работал. Хотя в основном мужик кемарил на заднем сидении. Дело в том, что жена Алексея – Галина Николаевна очень любила водить.

 

- Несколько иное я имел в виду, а именно то, что Фатьянова не награждали Сталинскими премиями, орденами, как его собратьев, не писали о его творчестве рецензий, не публиковали его стихов. А ведь с ним дружили Соловьёв-Седой, Твардовский, да почти все тогдашние известные композиторы, поэты и писатели. И никто не протягивал руку помощи…

 

- Протягивали и многие. Тот же Василий Павлович души не чаял в Алёше. Называл его сынком и не раз горой вставал за друга. Да только Фатьянов всю свою творческую жизнь был классическим enfant terrible - «ужасным ребёнком». Его имя однажды было внесено в списки кандидатов на ту же Сталинскую премию. Но тут родилась дочь, и Алексей Иванович закатил многолюдные крестины со священником и купелью в церкви – всё, как полагается для православного человека. И крёстным был… Соловьёв-Седой. Он, между прочим, на полном серьёзе хотел удочерить Алёнку после смерти её отца – Галя воспротивилась. Но я сейчас о другом. Ты можешь себе представить, чтобы поэта, крестившего в церкви своё дитя, при советской власти наградили главной государственной премией? Я не могу. В другой раз ситуация почти повторилась, но Фатьянов надебоширил, попал в милицию и его в очередной раз исключили из Союза писателей. Ну как можно было дать премию не члену Союза?

Вот случай с Твардовским посложнее будет. Тут понимаешь, какая закавыка: русская поэзия – это невероятный, нигде более в мире не повторяющийся сплав эпики и лирики. В этих исключительных условиях написать песню, которую бы запели люди без понуждения, движимые исключительно собственными желаниями,- так вот сочинить такую песню во много раз труднее, нежели ту же поэму. Александр Трифонович, безусловно, великий русский поэт. Но всё его творчество, за исключением «Тёркина», как бы это поделикатнее сказать, умовое. А песен его люди не поют. Очень даже возможно, что классик ревновал младшего собрата по перу. Потому что, я тебя уверяю, не существует в мире такого поэта, который не мечтал бы, чтобы его пели. Во всяком случае, у меня нет объяснений, почему за многие годы редактирования «Новым миром» Твардовский не напечатал там ни строчки Фатьянова. А последний под артиллерийскими стволами никогда не стал бы об этом просить. Надо знать Алексея Ивановича. Хотя они действительно были дружны - не разлей вода. Что уж тогда говорить о людях, душой и помыслами помельче классика. Они-то уж точно дико ревновали Фатьянова. Ведь его как будто специально Природа создала на зависть всем бездарям и неудачникам. Высокий, светловолосый красавец. Манеры, если захочет,- супер аристократические. Голос великолепный, поёт – заслушаешься. В компании всегда заводило. На пианино себе аккомпанирует. (Очень не любил, кстати, когда ему подпевали). А сам при этом ни тени зависти ни к кому не испытывал. Только однажды заметил, что такой песни, как «Эх, дороги…» Льва Ошанина он бы написать не смог. В другой раз сказал, что «Подмосковные вечера» Матусовского и Соловьёва-Седого - гениальная песня и переживёт века. Но он бы лично переделал строку «Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?». Не знает как, но переделал бы.

…Алексей Иванович с молодости страдал гипертонией. Никогда и никому об этой болячке не говорил. И все окружающие свято верили в его богатырское здоровье. Только не родная сестра Зинаида Ивановна Буренко. Каждый год она силой укладывала строптивца в санаторий Союза кинематографистов, что Болшеве. Здесь она работала главным врачом и очень жёстко всегда «чинила» организм брата. Так было и той тёплой осенью 1959 года. Другой выдающийся русский поэт Ярослав Смеляков, как только узнал о том, что его друг залёг на лечение, сел и написал: «Мне во что бы то ни стало/ надо б встретиться с тобой,/ русской песни запевала/ и её мастеровой./ Володимирской породы/ достославный образец,/ добрый молодец народа,/ госэстрады молодец./ Ты никак не ради денег,/ не затем, чтоб лишний грош,/ по Москве, как коробейник,/ песни сельские несешь./ Песня тянет и туманит,/ потому что между строк/ там и ленточка и пряник,/ тут и глиняный свисток./ Песню петь-то надо с толком,/ потому что между строк/ и немецкие осколки,/ и блиндажный огонёк./ Там и выдумка и были,/ жизнь как есть - ни дать, ни взять./ Песни те, что не купили,/ будем даром раздавать./ Краснощёкий, белолицый,/ приходи ко мне домой,/ шумный враг ночных милиций,/ брат милиции дневной./ Приходи ко мне сегодня/ чуть, с устаточку, хмелён:/ посмеемся - я ж охотник,/ и поплачем - ты ж силён./ Ну-ка вместе вспомним, братцы,/ отрешась от важных дел,/ как любил он похваляться,/ как он каяться умел./ О тебе, о неушедшем,-/ не смогу себе простить!-/ я во времени прошедшем/ вздумал вдруг заговорить./ Видно, чёрт меня попутал,/ ввёл в дурацкую игру./ Это вроде б не к добру-то,/ впрочем, нынче всё к добру./ Ты меня, дружок хороший,/ за обмолвку извини./ И сегодня же, Алеша,/ или завтра позвони...». Только Фатьянов уже не смог позвонить. 15 сентября он скоропостижно скончался от аневризма аорты.

 

Хоронили поэта на Ваганьковском тысячи москвичей.

…Ему в родных Вязниках установлен памятник. Там же ежегодно проводится фестиваль песни в его честь. Союзом писателей России учреждена Фатьяновская литературная премия. Юрий Евгеньевич Бирюков стал одним из первых её лауреатов. Тогда же сказал: «Время по своему сортирует и калибрует наши песни. Неумолимая реальность такова, что если какая-то остаётся на слуху людей хотя бы полвека, то она может рассчитывать и на дальнейшую жизнь. У Фатьянова таких песен - несколько десятков. Какие из них дальше понесёт с собой русский народ – не знаю. Но «Соловьи» уж точно прихватит. Как и «Журавли» Гмзатова. Песням этим жить в веках, потому что там души солдат, защитников земли родной с птицами сравниваются – величайший взлёт поэзии».

… Недавно восьмидесятиоднолетний Евтушенко написал: «От России вы меня не оторвёте,/ потому что весь я – плоть от её плоти,/ потому что быть другим я не умею,/ и останусь навсегда не кем-то – ею,/ ну хоть песней, что летит, не тает:/ «Ах, кавалеров мне вполне хватает…». А мне подумалось, что у Фатьянова сотни подобных песенных строк. И его уж точно никому от России не оторвать.

«Если б я родился не в России,/ Что бы в жизни делал? Как бы жил?/ Как бы путь нелёгкий я осилил?/ И, наверно б, песен не сложил». Осилил. Сложил.

Михаил Захарчук
5 марта 2014 г.

Комментарии:

Николай Ка. 07.03.2014 в 12:56 # Ответить
Замечательный, тонкий, лиричный поэт, чьи стихи как бы сами собой превращаются в мелодии. С давних, можно сказать, самых младых, лет у меня к Алексею Фатьянову особое отношение. И как к уникальному таланту, чья поэзия, легко, по свойски поселившись в душе, десятилетиями продолжает в ней пребывать, и по чисто личным мотивам. Моя жена - уроженка тех вязниковских мест, которые были колыбелью для поэта. Сам я неоднократно бывал в Вязниках,. могу подтвердить, что жители этого славного владимирского городка гордятся любят и чтут своего поэта.
Душевное спасибо Алексанрыч...
Татьяна П. 13.09.2015 в 23:38 # Ответить
Есть какая-то особая задушевность в песнях Алексея Фатьянова. И эту задушевность, проникшую навсегда в сердце, ничем не заменишь.
Его песням веришь, в них любишь, страдаешь и плачешь, гордишься и чутко прислушиваешься к каждому слову…
Ещё моя тётя Нина любила их петь.
В них необычайная ласковость и нежность. Они лепят настоящую духовность в человеке, его неповторимость в мире.
И каждый, проникшийся песнями на слова Алексея Фатьянова, продолжается и живёт в них.
Михаил Александрович рассказывает читателю о родословной поэта, его корнях, о том, что взрастило и воспитало его.
Спасибо ему за прекрасный очерк о замечательном поэте Алексее Фатьянове.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 декабря
понедельник
2017

В этот день:

Гимн «Боже, Царя храни!»

18 декабря 1833 годы был впервые исполнен Гимн Российской империи «Боже, Царя храни!».

Гимн «Боже, Царя храни!»

18 декабря 1833 годы был впервые исполнен Гимн Российской империи «Боже, Царя храни!».

 Правда, тогда он назывался «Молитва русского народа». А с 31 декабря 1833 года стал официальным гимном Российской Империи под новым названием «Боже, Царя храни!» и просуществовал до Февральской революции 1917 года.

История создания Гимна такова. В 1833 году по указанию императора Николая I состоялся своего рода закрытый конкурс на новый Гимн России. Из поэтов в нем участвовали Нестор Кукольник, Василий Жуковский и некоторые другие, из композиторов — Михаил Глинка, Алексей Львов и пр. В итоге царю понравилась работа Львова и Жуковского: во-первых, звучит как молитва, гимн так и назывался поначалу — «Молитва русского народа»; во-вторых, мелодия простая, легко запоминающаяся.

Напомним текст этого произведения.

Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу нам,

Царствуй на страх врагам,

Царь православный.
Боже, Царя храни!

Боже, Царя храни!

Славному долги дни

Дай на земли!
Гордых смирителю,

Слабых хранителю,

Всех утешителю -

Всё ниспошли!
Перводержавную

Русь Православную

Боже, храни!
Царство ей стройное,

В силе спокойное, -

Все ж недостойное,

Прочь отжени!

О, провидение,

Благословение

Нам ниспошли!
К благу стремление,

В счастье смирение,

В скорби терпение

Дай на земли!

 

Рекорд подводной скорости

18 декабря 1970 года советской советская атомная подводная лодка К-162 установила мировой рекорд скорости для субмарин — 44,7 узла (82,78 км/час), который не превзойден до сих пор.

Рекорд подводной скорости

18 декабря 1970 года советской советская атомная подводная лодка К-162 установила мировой рекорд скорости для субмарин — 44,7 узла (82,78 км/час), который не превзойден до сих пор.

В декабре 1959 года, после выхода постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании новой скоростной подводной лодки, новых типов энергетических установок и научно-исследовательских, опытно-конструкторских и проектных работ для подводных лодок», в ЦКБ-16 (ныне СПМБМ «Малахит») была начата работа по созданию скоростной подводной лодки нового поколения, с титановым корпусом, с усовершенствованной атомной энергетической установкой и с возможностью запуска крылатых ракет из подводного положения (для вооружения лодки в 1960 году было начато проектирование ПКР П-70 Аметист).

Подлодка предназначалась для нанесения ракетных и торпедных ударов по авианосным соединениям противника. Также планировалось изучение новых конструкционных материалов, в частности — титанового сплава для корпуса лодки. Первоначально главным конструктором был назначен Н. Н. Исанин, позже его сменил Н. Ф. Шульженко. При проектировании лодки решением руководства было запрещено использовать уже освоенные приборы, автоматику, оборудование. Это решение повлекло за собой значительное увеличение сроков разработки проекта и удорожание работ, а также обусловило уникальность получившегося корабля.

В 1961 году начался выпуск рабочих чертежей после утверждения технического проекта. А

28 декабря 1963 года в цехе №42 под заводским номером 501 была заложена экспериментальная крейсерская подводная лодка К-162. 21 декабря 1968 года лодку спустили на воду, а 31 декабря 1969 года был подписан приемный акт и корабль вступил в строй.

25 сентября — 4 декабря 1971 года К—162 овершила дальний поход на полную автономность в Атлантический океан (от Гренландского моря до Бразильской впадины), во время которого продемонстрировала высокие скоростные качества, преследуя ударный авианосец США «Саратога». Во время похода на борту находилось 129 человек (вместо 83 по штату). За два с половиной месяца лодка всплывала на поверхность всего один раз.

 

В полете Ту-160

18 декабря 1981 года состоялся первый полёт стратегического ракетоносца-бомбардировщика Ту-160. Его выполнил экипаж во главе с лётчиком-испытателем Борисом Веремеем. Ту-160 это сверхзвуковой стратегический бомбардировщик-ракетоносец с крылом изменяемой стреловидности, разработанный в ОКБ Туполева в 1980-х годах

В полете Ту-160

18 декабря 1981 года состоялся первый полёт стратегического ракетоносца-бомбардировщика Ту-160. Его выполнил экипаж во главе с лётчиком-испытателем Борисом Веремеем. Ту-160 это сверхзвуковой стратегический бомбардировщик-ракетоносец с крылом изменяемой стреловидности, разработанный в ОКБ Туполева в 1980-х годах

Является самым крупным в истории военной авиации сверхзвуковым самолётом и самолётом с изменяемой геометрией крыла, а также самым тяжёлым боевым самолётом в мире, имеющим наибольшую среди бомбардировщиков максимальную взлётную массу. Среди пилотов получил прозвище «Белый лебедь». Стоит на вооружении с 1987 года. В составе ВВС России на начало 2013 года находится 16 самолётов Ту-160.

 

Отец советской атомной бомбы

18 декабря 1996 года скончался Юлий Борисович Харитон (р. 1904), советский и российский физик и физикохимик, главный теоретик советского проекта атомной бомбы, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и трёх Сталинских премий.

Отец советской атомной бомбы

18 декабря 1996 года скончался Юлий Борисович Харитон (р. 1904), советский и российский физик и физикохимик, главный теоретик советского проекта атомной бомбы, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и трёх Сталинских премий.

Юлий Борисович Харитон родился в Петербурге 14 февраля (27 февраля по новому стилю). В 1939—1941 годах Юлий Харитон и Яков Зельдович впервые осуществили расчет цепной реакции деления урана.

Участвовал в атомном проекте с 1945 года, распоряжением ГКО СССР от 20 августа 1945 года № 9887сс/ов был включён в состав Технического совета Специального комитета. Ему в составе группы учёных (А. И. Алиханов (председатель), Ландау, А. Б. Мигдал, С. А. Рейнберг, М. А. Садовский, С. С. Васильев и А. П. Закощиков) на заседании 30 ноября 1945 года было поручено проанализировать все имеющиеся материалы о последствиях применения атомных бомб в Хиросима и Нагасаки и определить эффективность фактора взрывной волны, фактора теплового и фактора радиоактивного излучения.

С 1946 года Харитон — главный конструктор и научный руководитель КБ-11 (Арзамас-16) в Сарове при Лаборатории № 2 АН СССР. К работе над реализацией ядерно-оружейной программы под его руководством были привлечены лучшие физики СССР. В обстановке строжайшей секретности в Сарове велись работы, завершившиеся испытанием советских атомной (1949) и водородной (1953) бомб. В последующие годы работал над сокращением веса ядерных зарядов, увеличением их мощности и повышением надёжности.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение