RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Последнее Причастие
23 апреля 2015 г.

Последнее Причастие

Публикуем рассказ нашей читательницы о том, как обрела вечную жизнь её знакомая
Захоронение Немцова
3 марта 2015 г.

Захоронение Немцова

3 марта 2015 года в Москве почитатели предали земле своего духовного лидера
Опять священная война
24 июня 2014 г.

Опять священная война

24 июня 1941 года газеты «Красная звезда» и «Известия» опубликовали стихи В. И. Лебедева-Кумача, на которые композитор А. В. Александров в тот же день написал музыку, и песня мгновенно стала знаменем борьбы с фашизмом
Кавказ под прицелом
4 сентября 2015 г.

Кавказ под прицелом

Управление по религиозным предписаниям Египта подготовило доклад, из которого следует, что террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ) меняет политику вербовки новых членов, перенося центр тяжести своей деятельности на Кавказ
Эдуард Лимонов: с либералами размежевался
2 декабря 2014 г.

Эдуард Лимонов: с либералами размежевался

К этому эпатажному писателю отношение разное, но его безрассудная смелость в заявлениях и политических акциях очевидна
Главная » Читальный зал » Легендарная Атлантида ЛВВПУ

Легендарная Атлантида ЛВВПУ

19 ноября 2014 года - 75 лет единственному в мире военному училищу, которое в советские годы готовило во Львове журналистов и культпросветработников для армии и флота

Публикуем рассказ о нём нашего постоянного автора полковника в отставке Михаила Захарчука, родившегося в один день с училищем, правда, на девять лет позже.
Легендарная Атлантида ЛВВПУ

Наше Львовское высшее военно-политическое училище подобно было Атлантиде: невесть откуда и почему именно во Львове оно появилось. Точно так же загадочно потом исчезло в постперестроечных бардаке и смуте. Нет, конечно, в пыльных архивах Генерального штаба ВС РФ, наверняка, есть в какой-то папке, а, может, теперь уже и в электронных запасниках на точном военном языке сформулированная биография ЛВВПУ с конкретными её датами и красноречивыми цифрами. Но я те запасники ворошить не собираюсь. В свою стареющую душу и с годами уже ветшающую память лучше загляну. Тем более, что для меня, как и для многих моих однокашников, ЛВВПУ давно уже легенда. Порой, самому даже не верится, что ровно сорок пять лет назад летел в прямом и переносном смысле из седого Самарканда в тоже далеко уже не молодой Львов, чтобы поступить на факультет журналистики Львовского политучилища.
Сразу за проходной бурлила по всем направлениям шизанутая абитуриентская жизнь, питающаяся исключительно слухами один страшнее другого. Конкурс – под 30 человек на место. Отчисляют поэтому пачками, и - за малейшую провинность. Всем миром здесь правит отнюдь не начальник училища генерал-майор Иван Липенцев, а великий и страшный полковник Константин Непейвода. Этот может отчислить абитуриента за один угрюмый взгляд, брошенный исподлобья.
С конкурсом оказалась неточность – 27 человек на место. С Непейводой и вовсе неправда. Более мудрого и человечного военного педагога за всю свою тридцатидвухлетнюю армейскую жизнь я и не встречал. Вот как о нём написал мой друг, доверенное лицо Путина, полковник Виктор Баранец: «Многие курсанты боялись невероятно строго зама начальника училища. Но страх этот на поверку оказывался уважением порядочности полковника, имя которого добрым словом поминалось потом в сотнях гарнизонов почти четырехмиллионнной армии - везде, где помнили Непейводу. Буквально каждое его появление на территории училища превращалось в трагикомическую легенду.
...Я стоял дневальным по факультету в ночь с 6 на 7 ноября 1967 года. Многочасовое торчание у тумбочки - нешуточная нагрузка для ног. Среди ночи я сначала присел не теплую батарею, а затем душа не устояла перед соблазном прилечь на гладильный стол, обитый мягким сукном. Я был в глубоком сонном забытье, когда кто-то властно тронул меня за плечо, и я услышал голос, который мгновенно привел меня в чувство: «Товарищ курсант! Горячо и сердечно поздравляю вас с большим всенародным праздником - очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции и объявляю десять суток ареста за то, что вы халатно охраняете завоевания этой революции».
Львовское политучилище, конечно, было не Вестпойнтом - символом военной элитарности США. Однако на фоне остальных ста сорока семи военно-учебных заведений бывших Советской Армии и Военно-Морского Флота оно не просто выгодно отличалось, а было на несколько порядков выше, сильнее, престижнее, как вам будет угодно, всех прочих военных вузов. Понимаю прекрасно, что подобное утверждение может вызвать большое недоумение у военного люда. Ведь каждый питомец военного вуза любит свою almamater, считает её самой лучшей и это закономерно. Но, мужики-однополчане по боевому строю, в данном случае во мне говорит не просто квасной курсантский патриотизм, хотя не молчит - точно. Дело в том, что после училища я еще закончил Военно-политическую академию имени товарища В.И.Ленина, тоже не самый последний и хилый вуз Советского Союза. Однако назвать её лучшей даже среди родственных заведений, язык как-то не поворачивается. При всем моём к ней уважении. Далее, почти пять лет привелось мне поработать в отделе вузов «Красной звезды». Объездил я несколько десятков военных учебных заведений и воочию убедился: ни одно из них даже близко не могло стоять возле нашего Львовского политучилища. Причин тому много, но есть несколько определяющих.
Главная заключалась в том, что долгие годы в ЛВВПУ принципиально не принимали выпускников школ-десятилеток, юношей, не послуживших хотя бы полгода в армии или на флоте. Собственно, когда этот запрет был снят, училище тут же влилось в ряд остальных политкузниц. Оно, может быть, не стало худшим, но лучшим перестало быть - определенно. Всё-таки, что ни говори, а срочная служба - такой экзамен, который не заменишь никаким тестированием и прочими прогрессивными хитростями при отборе кандидатов. Хотя, разумеется, бывают всякие исключения, но не о них же речь.
Во-вторых, в наше училище, в основном, принимали, если не одаренных, то уж, во всяком случае, в чём-то способных юношей. На журналистику, к примеру, нельзя было поступить, не имея публикаций не ниже, чем в областной, окружной, республиканской печати. Заметки из заводских многотиражек и дивизионок брались в расчёт только в исключительно редких случаях, когда солдат, скажем, прослужил два и больше года в войсках или абитуриент столько же проработал на производстве. На параллельный факультет культпросветработы тоже нельзя было поступить с одним только желанием там учиться. Требовалась хоть какая-нибудь творческая способность - умение, скажем, играть на гитаре, скрипке, аккордеоне, балалайке, петь, плясать, рисовать. Одним словом, просто так попасть в ЛВВПУ, даже по большой протекции, но, не имея за душой хотя бы намёка на призвание, было чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Это обстоятельство сильно раздражало крупнозвёздных и высоко номенклатурных родителей, которые всё могли купить своим чадам, кроме способностей для последних.
В-третьих, наше Львовское политучилище было на самом деле единственным в мире и на все времена. Более ни одна другая страна, кроме Советского Союза, не могла себе позволить специально готовить военных журналистов и культпросветработников с высшим образованием. Даже притом, что мы называли своих побратимов с параллельного факультета «балалаечниками», а они нас – «бумагомараками». Сия бытовая приземлённость никак не перечёркивает базовой мудрости того, исчезнувшего, как и наше училище, государства рабочих и крестьян, думающего о великой силе влияния печатного слова на святую единицу всякой войны – солдата, и о том, что «после боя сердце просит музыки вдвойне».
Целиком и полностью я разделяю мнение Ричарда Олдингтона, сказавшего однажды: «Ничему тому, что важно в жизни знать, научить нельзя. Все, что может учитель, - указать дорожку ученику». Так вот нам, курсантам ЛВВПУ, указывали эту самую дорожку в основном учителя-фронтовики. Всю войну прошли начальники училища при мне – Липенцев и Новиков, все их четыре заместители Непейвода, Журавлев, Корнеев, Пономаренко, подавляющее большинство начальников кафедр, педагогов и командиров – Домодыко, Титаков, Шендрик, Беджанян, Логинов, Литвиненко, Варченко, Кирпич, Светоч, Хрущев, Садовский, Манюков, Шелест, Зименко, Мухачев, Ульянов, Александров, Токарь, Ужегов, Бородюк, Бугаец, Краснокутский, Мосин, Антощенко, Янов. Не воевали, но войной были опалённые Кузнецов, Орлов, Керн, Скотников, Судейкин, Андросова, Борисова, Осмоловский, Цивин. А скольких я ещё запамятовал…
Из училищных времен запомнился коренастый, с седоватой копной густых волос, всегда спокойный и уравновешенный подполковник Иван Иванович Ревков. Герой Советского Союза, почётный житель Севастополя, он не любил распространяться о своих подвигах в Отечественную даже по принуждению начальников. Но на танковом деле был чуток чокнутым, в хорошем смысле слова. И мы, шалопаи, этим обычно пользовались. Не зная существа вопроса, интересовались у Ивана Ивановича: а почему это такой тяжелый танк запросто проходит по болоту, в то время как легкий конь в нём тонет? Влюблённый в бронемашины, «очеловечивающий» их Ревков с удовольствием и обстоятельно отвечал. А получилось так, что и нас своей любовью к бронемашинам заряжал. Группы, которыми руководил Герой Советского Союза, всегда сдавали зачёты и экзамены по танковому делу с первого захода.
Наконец, ещё одна причина престижности нашего военного вуза, его популярности и веса в войсках заключалась в постоянном и умелом поддержании всем профессорско-преподавательским коллективом и командным составом творческого микроклимата в училище. Понимаю, что сказано несколько казённо и неуклюже. Однако, несмотря на мощнейший идеологический прессинг, на засилье в учебном процессе таких дисциплин, как марксистско-ленинская философия и политэкономия, история КПСС, научный коммунизм и партийно-политическая работа, - всё-таки творческое начало в нашей учебе существенно превалировало. Наблюдалась поистине парадоксальная ситуация, почти невозможная ни в одном другом военном вузе тех времён, кроме нашего: ты мог учиться ни шатко, ни валко по всем без исключения дисциплинам, но преуспевать в профессиональной, профилирующей и преуспевать при этом в целом.
Конопатый Вася Ткачёв (живет сейчас в Гомеле, Белорусской республики, сочиняет рассказы, повести, пьесы, издал десятки книг на родном языке) за четыре года обучения не видел в своей зачетке ни единой «пятёрки», имел лишь несколько «четвёрок», остальные – «государственные тройки», но считался среди нас самым перспективным военным журналистом. Ещё бы, он регулярно писал во многие военные газеты, публиковал там кучу рассказов, выпустил несколько книжек у себя на родине, в «Бульбондии», где до училища работал в районной газете.
Точно так же на факультете КПР курсант мог хорошо петь и не очень утруждать себя «военно-сапожными» дисциплинами. Полагаю, поэтому вовсе не случаен тот факт, что одна из лучших за всю историю существования КВНа «гусарская» команда вышла именно из стен нашего Львовского политического училища, а бессменный её «поручик Ржевский» – бывший офицер Влерий Закутский в настоящее время - один из лучших в стране шоуменов, популярный артист, защитивший, кстати, диссертацию на тему: «Организация и проведение культурно-массовых программ и подготовка специалистов смежных специальностей».
Что касается нашего факультета журналистики, то среди нас только ленивый не писал стихов, рассказов, повестей. Очень многие при этом их публиковали. Заметки, репортажи, очерки и статьи большинство из нас печатало в различных изданиях все четыре года. Когда у нас иссякали темы из-за перманентных ограничений с увольнением в город, мы сочиняли друг о друге зарисовки и посылали их в областные газеты по месту рождения героя.
Большинство армейских хохм, многие из которых давно уже стали крылатыми, прочно войдя в военную былинность, если и не придуманы курсантами Львовского политучилища, то уж собраны и обработаны ими - точно. Поистине политработники-львовяне заложили блестящие образцы армейской лингвистики, которую демонстрировал командирский юмор с его фирменной грубоватинкой. («Кто из курсантов долго бросает курить, тот оттягивает свой конец, а кто курить продолжает, то непременно кончит раком!» «Я не понимаю, товарищи курсанты, ну, сколько можно пить? Ну, выпил одну бутылку, вторую, третью, наконец, литр, два. Но зачем же напиваться как свинья?» «Когда курсанта вызывают, он должен встать и покраснеть». «А вы, товарищи курсанты не очень-то умничайте. В жизни всё не так, как на самом деле». «Я ещё не знаю, как должно быть, но вы, товарищ курсант, делает совершенно неправильно!» «Как можно, зная тактику, пьяным попасть в милицию?»).
На наши училищные вечера отдыха всегда пыталось попасть такое количество девушек из-за забора, что их регулированием занималась специальная гарнизонная комендантская служба. В любых мероприятиях общегородского масштаба, будь то спортивные соревнования, КВНы или тематические олимпиады, курсанты Львовского политучилища никогда не знали себе равных. Никогда! Притом, что учебных заведений в городе насчитывалось несколько десятков, и был там даже Западный научный центр АН УССР. Но именно у нас преподавали лучшие педагоги города и области. Не в последнюю очередь, наверное, и потому, что в этом военном заведении им больше платили, чем в других вузах. На наших кафедрах было пять докторов наук и тридцать семь кандидатов.
Да и сам город Львов воспитывал наши юные курсантские души. Представь себе, читатель: тринадцать музеев в областном центре! Плюс четырнадцатый - сама архитектура города, которая ведь ничуть не уступает ни Берну, ни Риму, ни Мадриду, ни даже Парижу. Во Львове насчитывалось аж шесть театров! Плюс цирк, филармония, собор с органом, хоровая капелла, консерватория с оперной студией, музыкальное училище, хореографическая школа, четыре профессиональных и свыше десятка народных театров! Столько единиц культуры на душу населения не имел более ни один другой город СССР, включая и Москву. Надо было обладать кожей гиппопотама и мозгами петуха, чтобы не впитать в себя хотя бы некоторые крупицы львовской самобытной культуры. Что касается автора сих строк, то мне попросту в этом смысле повезло. Со второго курса нас начали активно привлекать к тому, что называлось партийно-политической работой среди местного населения. По утверждённым политуправлением Прикарпатского округа планам, мы выступали опять же с утвержденными лекциями на предприятиях и в учреждениях. Поскольку я хорошо владел украинским, меня направили в «рассадник национализма», местный драматический театр имени Марии Заньковецкой. И с тех пор я на всю жизнь полюбил театр. И моими друзьями тоже на всю жизнь стали Богдан Ступка, Виталий Розстальный, Лариса Кадырова, Василий Глухой, Сергей Данченко, Мирон Киприян – известные всей Украине деятели театра.
Испытывали ли мы на себе влияние национализма местного разлива? Ни в малейшей степени. Даже притом, что в ту пору во Львовскую область вернулись свыше 80 тысяч амнистированных бандеровцев, отсидевших за свои злодеяния по 25 лет. Однако они как-то тихо и незаметно растворились среди населения. За четыре года обучения на моей памяти не случилось ни одного хоть сколь-нибудь заметного конфликта на национальной почве. Мне даже казалось, что местное население искренне любит нас, курсантов прославленного училища. Ежегодно его выпускники увозили в дальние гарнизоны Советского Союза и за рубеж десятки, сотни жён-аборигенок. Вот именно, что казалось. Фарионы и тягнибоки именно тогда уже, оказывается, родились. Впрочем, это очень не простая тема и мне бы не хотелось ею омрачать наш славный юбилей училища.
…Вот странное дело, но когда сейчас встречаюсь с однокашниками по ЛВВПУ, и мы вместе вспоминаем заполошные курсантские будни, - невзгоды и даже злоключения из этих будней видятся мне в свете какой-то непонятной ностальгической дымки, и думаю, вспоминаю о них совсем, совсем беззлобно. Хотя известно: чем хуже становится память, тем лучше помнишь старые обиды. И, тем не менее, видит Бог, не лукавлю, но если бы снова начать, я бы выбрал совсем иную жизнь, даже близко не похожую на ту, что прожил. А вот львовские курсантские годы в ней бы непременно оставил нетронутыми. Оказывается, что они были совершенно счастливыми моими годами. Самое полное и безраздельное ощущение собственной молодости падает именно на это благодатное время. Казалось, что всё сумею, всё смогу, а впереди – только радостные и дерзновенные надежды. Родители мои были в расцвете сил. От девушек отбоя не знал, а на турнике запросто крутил солнце. И не было такого вида спорта, чтобы я не достигал в нём хоть каких-то успехов. И сто пар придирчивых глаз профессионально зорко следили за тем, чтобы я был всегда сыт, обут, как следует одет и ещё чтобы прилично постигал профессию, которую я и без того любил. При всём этом отлично ведь помню, как негодовал, как зло и ненавистно думал о дуболомности армейских порядков. А всё это оказалось ерундой и суетой всяческой!
Традиционно все вузы измеряют свою историю и свои достижения теми выпускниками, которые добились каких-то значимых успехов. У военных учебных заведений едва ли не главенствующий критерий – число генералов-выпускников. Такая мерка для ЛВВПУ не годится. Хотя бы потому, что в военной журналистике и культпросветработе во времена Советского Союза генеральских должностей было в два раза меньше, чем пальцев на одной руке. Зато в послевоенные годы выпускники нашего училища возглавляли практически все военные издания Советской Армии и на 99 процентов все солдатские и офицерские дома и клубы. Мой очень близкий друг и однокашник Володя Чупахин шесть лет командовал главной военной газетой страны «Красной звездой», а Виктор Якимов – театром Советской Армии. И даже стал там генералом. Всё. Выше выпускнику ЛВВПУ шагать по служебной лестнице было некуда. Разве что менять профессию. Как это сделал Андрей Крайний. И в ранге министра РФ возглавлял Росрыболовство. В других республиках СНГ больше полусотни министров, депутатов и крупных бизнесменов, писателей – выпускников ЛВВПУ. А Цахиагийн Элбэгдорж вообще стал президентом Монголии. Кстати, наши «львовяне» есть ещё в Болгарии, Чехи и Словакии, Эфиопии… Всего в 22 странах мира. Но чего они там добились – не ведаю. Зато знаю совершенно точно, что в безвестности выпускники ЛВВПУ, определённо, не прозябают. Серых мышек, невзрачных специалистов Львовское политучилище никогда не выпускало - не та закваска.
…Некоторое время назад позвонил во Львов своему бывшему начальнику курса майору Керну. Он начал говорить и вдруг заплакал. Понимаю, как ему нынче там нелегко. Потом командир преодолел себя и спросил: «А вы как там, в белокаменной, будете отмечать 75-летие нашего Львовского политучилища?».
Всенепременно, дорогой Альберт Анатольевич отметим! Соберёмся, как всегда на площади возле театра Российской армии. Нас поздравит с юбилейной датой бывший начальник ЛВВПУ генерал-лейтенант Олег Золотарёв. Мы грянем два коротких, третий длинный «Ура!» и разойдёмся по курсам, чтобы выпить по сто грамм за «родное, славное, с такими замечательными традициями» Львовское высшее военно-политическое училище. За нашу, теперь уже вечную легенду!

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
18 ноября 2014 г.

Комментарии:

Валерий Пинчук 18.11.2014 в 15:03 # Ответить
Спасибо за напоминание и удовольствие. Мне, школяру, а затем выпускнику ЛВВПОКЗУ, всё здесь близко и знакомо. Помню первое знакомство с полковником Непейводой еще до зачисления, учебу и наряды, своих преподавателей и командиров. Потом была служба в ВДВ, Афган, учеба в академии, журналистская работа. Считаю, что всем, чего удалось достичь, я обязан родному училищу. Которое в эти дни сотмечает 75! С праздником, друзья!
Геннадий Алехин 18.11.2014 в 19:37 # Ответить
Каким-то своим достижениям в службе,творчестве,а главное жизненным принципам,обязан родному училищу,его командирам и преподавателям.Михаил еще раз убедительно напомнил об этом!Спасибо!
Николай Асташкин 18.11.2014 в 20:08 # Ответить
Прекрасная статья! Сколько мыслей и ассоциаций она вызывает! Пока читал, испытал истинное наслаждение. Спасибо, Михаил.
Сергей Порохов 19.11.2014 в 00:07 # Ответить
Николай, а ведь нас с тобой училище ваше познакомило. С праздником.
Сергей Чуев 18.11.2014 в 21:38 # Ответить
Спасибо, Михаил! Кажется, и добавить нечего. Да и не нужно. А всех львовян - с праздником, со славным юбилеем нашего училища!
Сергей Порохов 19.11.2014 в 00:12 # Ответить
С днем рождения.
Львовян сердечно поздравляю с юбилеем училища, а Михаила с днем рождения.
Александр Костенко 19.11.2014 в 05:53 # Ответить
Горжусь, что и в моей жизни, моей судьбе был ЛВВПУ! Так уж вышло, что, отучившись на журфаке без малого три курса, я был вынужден - по состоянию здоровья - покинуть стены этого прославленного ВУЗа. Высшее образование получил уже на «гражданке», закончив филфак МГУ имени Ломоносова. Автор статьи совершенно прав, говоря о высоком статусном уровне Львовского политического. Об ЛВВПУ, о единственном на всю страну факультете военной журналистики (как, впрочем, и уникальнейшем отделении КПР) знал в СССР, пожалуй, каждый… И слава эта была ничуть не преувеличенной.
Могу, полагаясь на личный опыт, объективно сравнивать, как училось в двух прославленных (без малейшей натяжки) ВУЗ-ах: военного Львовского политучилища и Московского госуниверситета. Положа руку на сердце, скажу: больше «плюсов» в моих сравнениях – на стороне ЛВВПУ! Любовь к лучшим образцам отечественной и зарубежной литературной классики, тяга к поэзии, искусству, завороженность красотой, глубиной и мудростью родной речи – все это было привито там, во Львове. Я уж не говорю об азах профессионального мастерства: до сих пор в своей журналистской практике я опираюсь на знания, полученные мной в стенах ЛВВПУ!
Об уникальности курсантской дружбы – и говорить не стоит. Такого братства, такой сплоченности, такой искренности во взаимоотношениях я уже, увы, не встречал больше нигде и никогда.
От души поздравляю наш ЛВВПУ со славным юбилеем. И неправда, что его нет больше. В наших благодарных сердцах он будет жить всегда!
P.S. Спасибо автору за хорошую статью, вызвавшую в душе столько приятных воспоминаний. С днем Рождения Вас, уважаемый Михаил Александрович!
Олег Аюпов 24.02.2015 в 07:52 # Ответить
Саня, привет!

Ты сейчас где живешь?

Олег
Виктор Андрусов 19.11.2014 в 23:12 # Ответить
НИКТО НЕ НАПИСАЛ ЛУЧШЕ
Данная статья Михаила Захарчука - это, по существу говоря, звонкая глава из его солидной книги "Встречная полоса. Эпоха. Люди. Суждения", изданная года два назад. Нисколько не хочу умалять заслуг Захарчука. Наоборот хочу его похвалить, что осовременил публикацию, приурочил её к юбилею училища и сделал теперь доступной огромному большинству читателей. Названная книга имеется не у каждого, хотя её можно найти в Интернете. Когда она только появилась, - шли самые восторженные отзывы коллег-журналистов особенно о главе об училище. " НИКТО НЕ НАПИСАЛ ЛУЧШЕ О РОДНОМ ЛВВПУ, как это сделал Михаил Захарчук " -- таков общий лейтмотив читательских отзывов. И он, смею заверить, остаётся в силе и сегодня. Надеюсь, что с этим мнением согласятся многие выпускники уникального Львовского ВВПУ. Присоединясь к поздравлениям боевых товарищей: С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ! НОВЫХ УСПЕХОВ ТЕБЕ, МИХАИЛ, В ПИСАТЕЛЬСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ. И, КОНЕЧНО, НЕУВЯДАЕМОГО ЗДОРОВЬЯ*****
Александр 20.11.2014 в 16:47 # Ответить
Недавно собирались по случаю 40-летия выпуска из ЛВВПУ и вспоминали отцов-командиров,преподавателей.Михаил Захарчук запамятовал зама начальника училища по МТО полковника Сидневецкого.А я его,наряду с легендарным Непейводой, часто вспоминаю.Многие помнят,как я занимал у Константина Александровича 25 рублей на проезд до Саратова и обратно,а когда пришел возвращать долг,Непейвода,не взяв денег, сурово скомандовал :"Кругом,шагом марш!".Пришлось отдавать деньги через полковника Сидневецкого.Разумеется,тогда я и представить не мог,что через много лет буду служить в структуре Тыла ВС СССР и даже возглавлять журнал "Тыл Вооруженных Сил". Словом,спасибо,Михаил,за воспоминания о ЛВВПУ,об этом празднике,который всегда с нами.
Владимир 21.11.2014 в 23:14 # Ответить
Всех выпускников ЛВВПУ с прекрасным юбилеем, омраченным недальновидностью властей Украины... Надеюсь, что следующие юбилейные праздники отметим во Львове, пройдясь по мостовым любимого города... Всем крепкого здоровья, благополучия, мирного неба! Ушедшим в мир иной - вечная память! Подполковник запаса, выпускник 1977, 4-я группа КПР (кино-фото)
Антон Антонов 26.11.2014 в 14:05 # Ответить
С праздником!
В периоде 1974-78 г.г. учился на Иностранном факультете, полковника Шелеста. А любимые преподаватели болгарской группы были полковник Степан Яковлевич Бурлака, полковник Иван Иванович Ревков, Лариса Николаевна Губаева, Геннадий Ефемович Лут и профессор Виктор Федорович Осмоловский. А прошло более 35 лет со дня дипломирования. Нас было 12 человек, все прослужили в действующую армию, кто 1, кто по два года. Двое уже в списках не числятся, потому что судьба предпочла другое. Все дослужились до пенсии. Стоян Узунов, например достиг поста зам.главного редактора газеты "Труд", Петр Радев до последнего работал начальником отдела в телеграфном агентстве БТА, чем сейчас руководит тоже выпусник ЛВВПУ 1977 года Максим Минчев. Я дослужился до полковника и директора киностудии МО. Вышел на пенсию в 2001 году. Валерий Хаджиев и Красимир Георгиев до выхода в запас проработали в центральной военной газете МО. А в ЛВВПУ на одном курсе учились вместе с Николаем Асташкиным, Володей Сосницким, Геннадием Ушаром, Самуелем Темирбиевым, Валерой Антоновым - всех не перечислиш по имени. Спасибо ЛВВПУ за науку, за прекрасное пребывание во Львове, за милых воспоминаний, спасибо Захарчуку, что притронулся к такой чувствительной струне и, вообще, с днем рождения ЛВВПУ! Останешся навсегда в наших мыслях и сердцах!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
22 ноября
среда
2017

В этот день:

Конструктор вертолётов Михаил Миль

22 ноября 1909 года родился Михаил Леонтьевич Миль (умер в 1970), конструктор вертолётов. доктор технических наук (1945), Герой Социалистического Труда (1966), лауреат Ленинской премии (1958) и Государственной премии СССР (1968).

Конструктор вертолётов Михаил Миль

22 ноября 1909 года родился Михаил Леонтьевич Миль (умер в 1970), конструктор вертолётов. доктор технических наук (1945), Герой Социалистического Труда (1966), лауреат Ленинской премии (1958) и Государственной премии СССР (1968).

Коллективом конструкторов под его руководством были созданы вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24 и др.

С детства увлекался авиамоделированием, в двенадцатилетнем возрасте сделал модель самолёта, которая победила на конкурсе в Новосибирске. В 1925 году поступил в Сибирский технологический институт, но вскоре перевёлся на механический факультет Донского политехнического института в Новочеркасске, поскольку там где была авиационная специализация. После окончания института работал в ЦАГИ им. Н. Е. Жуковского, участвовал в разработке автожиров А-7, А-12 и А-15, потом трудилмся на автожирном заводе заместителем Николая Камова.

В годы Великой Отечественной войны Миль был отправлен в эвакуацию в посёлок Билимбай. Там занимался усовершенствованием боевых самолётов, улучшением их устойчивости и управляемости, за что был удостоен пяти правительственных наград.

В 1947 году М. Л. Миль был назначен главным конструктором опытного КБ по вертолётостроению, созданного на базе завода № 383 минавиапрома. Первая машина ГМ-1 (Геликоптер Миля-1), созданная в ОКБ, была поднята в воздух 20 сентября 1948 года на аэродроме Захарково лётчиком-испытателем М. К. Байкаловым. В начале 1950 года, после серии испытаний, вышло постановление правительства о создании опытной серии из 15 вертолётов ГМ-1 под обозначением Ми-1. В 1964 году Миль стал генеральным конструктором опытного КБ. Его коллективом были созданы вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24 и др.

Первая радиосвязь самолёта с землей

22 ноября 1911 года инженер-подполковник Д. М. Сокольцов осуществил радиопередачу с самолёта, пилотируемого летчиком А. В. Панкратьевым, на землю. До этого для корректировки артиллерийской стрельбы с аэроплана приходилось передавать информацию артиллеристам эволюциями самолета, сбрасыванием вымпелов и т. д.

Первая радиосвязь самолёта с землей

22 ноября 1911 года инженер-подполковник Д. М. Сокольцов осуществил радиопередачу с самолёта, пилотируемого летчиком А. В. Панкратьевым, на землю. До этого для корректировки артиллерийской стрельбы с аэроплана приходилось передавать информацию артиллеристам эволюциями самолета, сбрасыванием вымпелов и т. д.

Аппаратура, на которой работал Сокольцов, состояла из закрепленного на груди передатчика, отдельного приемника и установленного под сиденьем электромотора. Антенной служил спущенный с хвоста самолета оголенный провод длиной 35 м, заканчивавшийся металлическим кругом метрового диаметра. Общий вес системы составлял около 30 килограммов.

Непокорённая полтавчанка Елена Убийвовк

22 ноября 1918 года родилась Елена Константиновна Убийвовк (расстреляна фашистами 26.05.1942), одна из руководителей комсомольского антифашистского подполья в Полтаве в годы Великой Отечественной войны, создательница подпольной группы «Непокорённая полтавчанка». Елена Константиновна Убийвовк была посмертно удостоенная звания Героя Советского Союза.

Непокорённая полтавчанка Елена Убийвовк

22 ноября 1918 года родилась Елена Константиновна Убийвовк (расстреляна фашистами 26.05.1942), одна из руководителей комсомольского антифашистского подполья в Полтаве в годы Великой Отечественной войны, создательница подпольной группы «Непокорённая полтавчанка». Елена Константиновна Убийвовк была посмертно удостоенная звания Героя Советского Союза.

После окончания Полтавской школы поступила в Харьковский университет. Будучи студенткой, познакомилась с Сергеем Сапиго (учился в школе красных комиссаров), с которым позже в годы оккупации работала в Полтавском подполье. Летом 1941 года, закончив 4 курса университета, приехала в Полтаву к родителям, где её и застала война. Создала подпольную группу «Непокорённая полтавчанка», в которую первоначально вошло девять комсомольцев. Вместе с товарищами она собирала оружие, вела антифашистскую агитацию среди жителей города. Подпольщики установили связь с партизанским отрядом под командованием коммуниста Жарова, который действовал в Диканьских лесах. Выполняя указания Жарова, регулярно принимали по радио из Москвы сводки Совинформбюро, печатали листовки (в течение шести месяцев распространили более 2 тысяч листовок). Кроме того, изготавливали различные документы и справки для членов подпольной организации, дававшие возможность свободно передвигаться по городу и окрестным селам.

Группа постепенно увеличилась до 20 человек; начальником штаба подпольной организации был Сергей Сапиго. Проводили диверсии: вывели из строя электростанцию, повреждали станки на механическом заводе, где ремонтировались немецкие танки. Организовали помощь военнопленным, находившимся в лагере: снабжали их штатской одеждой и продуктами питания, 18 военнопленным помогли бежать и переправиться в партизанский отряд. Подпольщики готовились к вооружённому выступлению в Полтаве, для чего приобрели винтовки и гранаты. Оккупационные власти в поиске подпольщиков задействовали группу «Цеппелин», карательные отряды эсэсовской дивизии «Мёртвая голова», шпионскую школу «Орион-00220». 6 мая 1942 года одновременно были арестованы и подвергнуты пыткам наиболее активные члены подполья. Елену Убийвовк пытали и допрашивали 26 раз.

26 мая 1942 года за городским кладбищем в Полтаве были расстреляны: Елена Константиновна Убийвовк, Сергей Терентьевич Сапиго, Борис Поликарпович Серга, Сергей Антонович Ильевски, Валентин Дмитриевич Сорока и Леонид Иванович Пузанов.

Из гестаповской тюрьмы Елене Убийвовк удалось переслать родителям предсмертные письма. Заверенные их копии до 1991 года хранились в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (материалы по Полтаве, 1942 г., л. 1—5), где сейчас — неизвестно. К счастью, они были частично опубликованы в сборнике «Советские партизаны» (М., 1961, стр. 513—514). И мы имеем возможность ознакомить читателей с этими свидетельствами душевной чистоты и величия этой советской патриотки.

ПИСЬМО ОТЦУ 12—13 мая 1942 г.

Папа, родной!

Ты мужчина и должен перенести все, что будет, как мужчина. У меня один на сто шансов выйти отсюда. Виноват в этом не Сергей,— он сделал все, что мог, чтобы спасти меня.

Я пишу не сгоряча, а хорошо все обдумав. Надежду не теряю до последней минуты и присутствия духа. Но если я погибну, помни — вот мое завещание: мама, верно, не переживет моей смерти, но ты должен жить и мстить, когда будет возможность.

Отсюда, из самого сердца фашизма, я ясно вижу, что это такое — все это утонченное зверство.

Смерти я не боюсь, но хочу, если не будет выхода, погибнуть от своей руки, поэтому заклинаю тебя всем, что для тебя свято, твоею любовью ко мне — принести мне, и сегодня же, опию, у нас дома есть в бутылке, ровно столько, сколько это нужно, чтобы умереть, ни больше, ни меньше, чтобы не промазать.

Я верю, что любя меня, это сделаешь. Помни, что я пишу не сгоряча и поспешности тоже не сделаю. Налей пузырек и вложи в хлеб. Лучше в кастрюлю с супом, супя вылью вон.

Я выполню свой долг — не впутаю невинных людей и, если нужно, стойко умру. . Но, чтобы избавить меня от мук, передай сегодня же, пока можно видеть, опий или морфий — тебе виднее, смертельную дозу — и будь молодцом, чтобы не сделать мне хуже. К пяти часам меня привезут в тюрьму, и там меня можно увидеть.

Друзьям передай: я уверена, что моя смерть будет отомщена. Валя — предательница, она наговорила на меня и Сергея. Сергей — молодец, и все это не забудь передать.

Каждое это слово — завещание, и если я буду знать, что все будет выполнено, буду спокойна.

Еще надежда есть, но решение мое неизменно, если ее не будет. Маму пока не волнуй.

Целую вас всех от всего сердца.
Привет друзьям.

 

ПИСЬМО РОДНЫМ

24—25 мая 1942 г.

Родные мои мама, папа, Верочка, Глафира.

Сегодня, завтра — я не знаю когда — меня расстреляют за то, что я не могу идти против своей совести, за то, что я комсомолка. Я не боюсь умирать и умру спокойно.

Я твердо знаю, что выйти отсюда я не могу. Поверьте — я пишу не сгоряча, я совершенно спокойна. Обнимаю вас всех в последний раз и крепко, крепко целую. Я не одинока и чувствую вокруг себя много любви и заботы. Умирать не страшно.

Целую всех от всего сердца.

Ляля.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение