RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Фильм о русском поэте Юрии Кузнецове
14 ноября 2018 г.

Фильм о русском поэте Юрии Кузнецове

13 ноября 2018 года в Литературном институте имени М. Горького состоялась презентация документального кинофильма «Юрий Кузнецов. Взгляд с востока».
Высоцкий в погонах
26 января 2018 г.

Высоцкий в погонах

Автор книги «Босая душа или Каким я знал Высоцкого» поделился своими воспоминаниям
Информационный гулаг
9 сентября 2015 г.

Информационный гулаг

15 лет назад 9 сентября 2000 года Президент РФ утвердил Доктрину информационной безопасности России
Молодые — о войне
2 марта 2017 г.

Молодые — о войне

Наш уважаемый автор юная поэтесса Евгения Дубровина прислала в РГК своё новое стихотворение.
Софронов: красная глыба
19 января 2016 г.

Софронов: красная глыба

19 января 2016 года – 105 лет советскому поэту, писателю, драматургу Анатолию Владимировичу Софронову
Главная » Читальный зал » «Победа-70»: поэт Александр Щербаков

«Победа-70»: поэт Александр Щербаков

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы

Публикуем стихи члена Союза писателей России из Красноярска Александра Илларионовича Щербакова
«Победа-70»: поэт Александр Щербаков

Коротко об авторе. Александр Илларионович Щербаков – потомственной сибиряк, родился и вырос на юге Красноярского края, в селе Таскино, в крестьянской семье. По образованию – учитель словесности и журналист. Издал два десятка книг в Красноярске и Москве. Среди прозаических наиболее известны «Свет всю ночь», «Деревянный всадник», «Душа мастера», поэтических - «Трубачи весны», «Глубинка», «Хочу домой». Печатался во многих журналах России – «Нашем современнике», «Уральском следопыте», «Сибирских огнях», «Сибири», «Дальнем Востоке» и др. Член СП России. Заслуженный работник культуры РФ.

ОТБЛЕСКИ ОГНЯ
Уходят и приходят зори,
Полнеба пламенем обняв.
Стоит мальчишка на дозоре –
Хранитель Вечного Огня.
Стоит он тихо, чтобы слышать
На много-много лет назад.
Мерцает пламя, чуть колышась,
В его распахнутых глазах.
Вот на тачанке мчится прадед…
Вот дед берёт врага в штыки…
А вот от стен Кремля, с парада,
В метель на бой идут полки…
Страна времён уже неблизких
Ему отчётливо видна.
В пирамидальном обелиске
Сияют отблески Огня.

РУКИ
С младенчества запомнил их я:
Движеньем ласки и добра
Коснулись бережно и тихо
Они мальчишьего вихра.
Потом метнулись в изголовье
Прощальной тенью два крыла…
Тогда в тревожном Подмосковье
Страна заступников ждала,
И вот отец ушёл на запад,
Ушёл на тот свинцовый бой
И горьковатый хлебный запах
Крестьянских рук унёс с собой.
Но в дни пожара и разрухи
В сей мир пришедшего мальца,
Меня хранили эти руки
И хлебопашца, и бойца.
Потом я, как на пьедестале,
На них был поднят к потолку,
И пахла порохом и сталью
Ладонь, прижатая к виску.
Поныне вижу их, литые,
То на сохе, то на руле.
По ним прожилины витые
Текут, как реки по земле.
Ороговевшая их кожа,
Натруженная тяжесть их –
Пример наглядный и надёжный
В трудах и помыслах моих.

КИНОКАРТИНА ПРО ВОЙНУ
– Куда ты?
– В клуб! –
Бросаю книжки –
И напрямик через заплот.
Какие книжки, если кинщик
Кино военное дает!
Я знаю, мать вослед грозит мне,
Припав к промерзшему окну,
Я искупить готов вину,
Но зрелище неотразимо –
Кинокартина про войну.
Шуршит проектор ветром в соснах,
Люд, завороженный лучом,
Сплочён, как семечки в подсолнухе, –
За рядом ряд, к плечу плечо.
Сидит шалястый и тулупный,
Мозольный, шрамистый народ,
А за окном в тиши подлунной
С сухой пронзительностью лупит
Движка дрожащий пулемет.
Сквозь чернолесье частых взрывов
Бегут бойцы по полотну.
Нет, зрелище неотразимо –
Кинокартина про войну.
Неотразимы «уралзисы»,
Ревущих танков грозный строй,
Но главное – неотразимый
Солдат в пилоточке простой.
Он мнёт врага, он бьёт прикладом,
Он грудью падает на дот.
Клуб сотрясая: «Бей их, гадов!» –
Кричит взволнованный народ.
А если вдруг на гребне боя
Волной смахнет солдата взрыв,
Весь зал сжимается обоймой,
Прошитый яростью и болью,
И плачут женщины навзрыд…
Я не был там с отцом и дедом,
Где шли жестокие бои,
Но как страдал я за Победу!
Я и товарищи мои.

ДЕНЬ ПОБЕДЫ
Я этот день подробно помню.

Я не знавал краснее дней.

Горели яркие попоны

На спинах праздничных коней.

Гармошки ухали басисто,

И ликовали голоса

Людские. Ветром норовистым

Их выносило за леса.

Качались шторы из бумаги

У нас в избе. Качался дым.

И в кадке ковш на пенной браге

Качался селезнем седым.

В тот день гудела вся округа.

Под сапогами грохал гром,

И пол поскрипывал упруго,

И сотрясался старый дом.

В заслонку ложкой била шало

Варвара – конюха жена.

Мелькали юбки, полушалки,

Стаканы, лица, ордена.

А в стороне на лавке чинно

Курили едкий самосад

Деды и средних лет мужчины

Из тех, кому уж не плясать.

Тот с костылями, тот с протезом

Или с обвислым рукавом.

Их речь размеренно и трезво

Велась в масштабе мировом.

С печи, где валенки сушили,

Украдкой жадно слушал я,

Как вражью силу сокрушили

Соседи, братья и дядья.

И мне казалось, что я знаю

Свою и всех людей судьбу

И что проходит ось земная

Через отцовскую избу.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
В пилотке, сбитой на затылок,

В шинели длинной нараспах

Он в дом вошёл. И мать застыла,

Оцепенела в двух шагах.

Потом ко мне метнулась птицей,

Как будто вспомнила о чём,

И помогла мне умоститься

Отцу на левое плечо.
Его мы долго ждали с мамой,

И вот покончил он с войной.

И у виска полоска шрама

Синеет, точно шов сварной.

С благоговеньем ощутил я

И как сильна его рука,

И как жестка его щетина

И крепок запах табака.

Награды трогал фронтовые,

К ним прикасался, как к мечте,

Дивясь воочию впервые

Отца суровой красоте.

НАГРАДА
Вернулся отец к Дню Победы,
И радостно было вдвойне.
Гремел патефон у соседа

В распахнутом настежь окне.
Мы шли вдоль деревни к сельмагу.

Отец при регалиях был,
И мне он медаль «За отвагу»

К майчонке моей прицепил.

Хотя удальцом я не вышел,

Тщедушный, как все пацаны,

Но, видно, за то, что я выжил

В кромешные годы войны.

ЗОЛОТУХА
Мы, тыловая ребятня,

Страдали золотухой.

Дружок был Ванька у меня

Тугим на оба уха.
А мне подпортила глаза

Коварная хвороба,

Глядеть мешала мне слеза,

Как говорится, в оба.
Всё б ничего, да, чёрт возьми,

Мечтал я стать пилотом,

Но лет, наверно, до восьми

Не видел самолета.
Я только слышал в небе звон,

Но тоже, горемыка,

Кричал за Ванькой, вон, мол, он!

И пальцем в небо тыкал.

Давно забылся гул войны,

И эхо отгудело,

Но до сих пор глаза влажны -

Слезятся то и дело…

ПАМЯТЬ

В вагоне свет давно притушен
И пассажиры мирно спят.
В окне снарядами «катюши»,

Сверкая, встречные летят.

Седой попутчик мой всех позже

Под одеяло молча влез.

Заснул.

В углу, белея кожей,

Из сапога торчит протез.

Что снится старому солдату?

Сжимая воздух в кулаке,

На полке жесткой, узковатой

Он взмок, крутясь, как на полке.

Ему, должно быть, очень тяжко:

То бред, то скрип зубов и стон…

Не оросит никто из фляжки

Иссохших губ. Страдает он.

Душа болит, горит пожаром

С тех пор, как вдруг снаряд врага…

В могиле братской под Варшавой

Погребена его нога.

ПОДАРОК

День ослепительно ярок,

В сосульках искрится март.

Я выбираю подарок,

Хочу порадовать мать.

А память былое выводит,

Расплывчато, будто сквозь дым:

Деревня, военные годы,

Похлебка из лебеды.

И лица бледнее холстины,

И над похоронками плач…

Но, помнится, на именины

Мне мать испекла калач.

Калач настоящий, подовый,

Пронизанный духом земли,

И вкусный, каких в нашем доме

Уже никогда не пекли.

Не знал я в ту пору, конечно,

Таская в карманах куски,

Что был со слезами замешен

Тот хлеб их последней муки…

Не знаю, каким подарком

Сегодня порадовать мать.

А день – ослепительно яркий,

В сосульках искрится март.

ДЕВЯТОГО МАЯ
Я знаю, что в сегодняшнее утро

Отец проснётся раньше, чем обычно,

Побреется с тройным одеколоном

И, сняв с гвоздя армейский старый китель,

Воинственно медалями блеснёт.
За завтраком нальёт стакан гранёный

Настойки той, что с осени берёг,

И потекут его рассказы-были,

Которыми богата память ран.

Вот партизан, в папахе с лентой красной,

Отец стоит у штаба на дозоре,

И, подходя к калитке, сам Щетинкин

Ему, как другу, руку подаёт...

А вот отец в Крыму, в степи сожжённой,

Прижав к груди винтовку, как ребёнка,

Ползёт вперёд, до боли стиснув зубы,

Под пересвистом врангелевских пуль…

А вот его без чувств, едва живого

Под Сталинградом через Волгу-реку

Переправляет незнакомый парень,

Чтобы в ближайший госпиталь отдать…

И, человек суровый и неробкий,

Отец заплачет тягостно и мокро

И станет сокрушённо удивляться

Тому, как смог остаться он в живых.

Потом закурит, по избе пройдётся,

Молодцевато ус седой подкрутит

И скажет бодро: «Да, несутся годы…

Но только у солдата порох сух.

И если что (не дай тому случиться) –

Ещё тряхну, ей-богу, стариной!»

БРОНЗОВЫЙ СОЛДАТ

Мне кажется, встречал его я где-то

На стройке, или в поле, или в цехе,

Но только он иначе был одетым,

В рабочую спецовку, не в доспехи.

Иль вспомнил я портрет

над циферблатом

Поскрипывавших ходиков с кукушкой

В избе, где просыпался вместо брата

На узкой койке с вышитой подушкой.

Или его я видел на медалях,

Которые чеканят к Дню Победы.

Суров и светел, из заморских далей

Глядит он на святую землю дедов.

Он неживой. Он вылит из металла –

И каска, и винтовка, и накидка.

Но, говорят, он сходит с пьедестала

И ночью бродит у родной калитки.

…Всё кажется, встречал его я где-то.

БАЛЛАДА О СТУДЕНТАХ
Кто, защищая нас,

Упал в сугробах,

Нам лености душевной

Не простит…

В общежитии,

На старом гардеробе,

Надпись есть

Карандашом простым:

«Идем на фронт

Всей комнатою нашей.

Вечером отходит эшелон.

41-й год. Декабрь…»

Но карандашный

След теряет дальше

Ряд имен.

И ушли…

Мороз. Колючий ветер.

Скорый поезд. Серый горизонт.

Как сейчас мы

В институт на вечер,

Шли они всей комнатой

На фронт.

Тишина.

Работают ребята.

Томики на полках

Вкривь и вкось.
Может быть, тому,

Кто стал солдатом,

Поучиться больше

Не пришлось?

Может, он упал ничком

В сугробы,

Сжав до хруста в пальцах

Автомат?

Надпись есть

У нас на гардеробе.

Чуть заметная,

На первый взгляд…

ХОТЕЛ БЫ ВЕРИТЬ…

Хотел бы верить в тот из сказки

Сентиментальный милый вздор,

Что голубь свил в военной каске

Миролюбивое гнездо.

Хотел бы верить в здравый разум

И в то, что не позволит он

Кому-то уничтожить разом

Себе подобных миллион...

Штампуют каски… К огорченью,

Не для гнездовий голубка.

Их по прямому назначенью

Ещё используют пока.

К земле прильнувши, где-то рядом

Не воркованье слышу я –

Грохочут дни железным градом

О кровли мирного жилья.
И при зарницах ночью грозной

Глядит тревожно со стены

В тяжелой каске краснозвёздной

Брат, не вернувшийся с войны.

ОЖИДАНИЕ
Когда позолотится неба кромка,

Моя изба окошками к заре,

Как на попа поставленная хромка,

Венцами проступает на бугре.

Она стара,

И ей давно не спится,

С тех пор как поселилась в ней беда.

И под ногою стонут половицы,

Как горлицы, лишённые гнезда.

Пусть в той избе,

Геранями пропахшей,

С черёмухой у низеньких ворот,

Ванюшка, брат мой, без вести пропавший,

Уж никогда гармонь не развернёт,

Но всё равно

От улицы в сторонке

Изба стоит и смотрит за леса,

Кого-то ждёт, подобно старой хромке,

Храня в себе родные голоса.

НА ПОБЫВКУ

На пароме утром чутким

В борт ударило весло.

Колыбель моя, Качулька,

Подтаёжное село.

Я в зареченском лесхозе

Нынче первый пассажир.

Дед меня на перевозе

Специально сторожил.

От росы дымятся травы.

Кошениной пахнет луг.

Мы идём от переправы

Через гору Кузурук.

Золотою кистью срубы

Красит утренняя рань,

И дымки пускают трубы

Через Белую Елань.

Из-за дома на пригорок

Нам навстречу вышла ель.

Что-то в горле стало горько…

– Подержи-ка, дед, шинель.

Оглянул я всю окрестность,

Папиросу задымил.
Дед смеётся:

– Наша местность,

Неужели подзабыл?

Скажет тоже бородатый –

«Подзабыл»…

Родной ты мой,

Будто не был сам солдатом

И не шел вот так домой.

ОТЦУ

Прости меня, Илларион Григорьич,

Природный пахарь, красный партизан,

Не защитил я честь твою. И горечь

Самонеуваженья выпью сам.

Не бросил я клеветникам России

Каленых слов в бесстыжие глаза.

Меня Россия, может, и простила,

Но мне себя простить никак нельзя.

Я поднимусь на гору за деревней,

В тот самый тихий и печальный лес,

Где меж иных осьмиконечный, древний

На холмике стоит знакомый крест.

И сноп цветов – пунцовых, белых, синих –

Я положу в подножие твоё.

Спокойно спит вчерашняя Россия,

Мне больно, но не стыдно за неё.

СОЛДАТЫ ИДУТ

Вижу я, как за сизыми далями,

Где теряется времени гуд,

Боевыми сверкая медалями,

С фронта наши солдаты идут.

По лесам, по холмам, по разложинам

Сквозь пространства идут напрямки

Победители, как и положено,

Держат курс на родные дымки.

Здесь их ждут с неизбывной тревогою:

Уже годы зашли за года,

А они той прямою дорогою

Всё идут…

И придут ли когда?

НАСЛЕДСТВО
Что на свете на этом оставлю

Я в наследие внукам своим?

Полевые ковры разнотравья,

Поднебесья атласную синь,

Да таёжные ясные дали,

Да седой енисейский простор,

Да ещё…семь отцовских медалей

Боевых, что храню до сих пор.

В назиданье оставлю потомкам:

Знайте, эта земля нам дана

Богом не во владение только,

Но сдана под защиту она.

 

 

Александр Щербаков
21 марта 2015 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
21 августа
среда
2019

В этот день:

Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов

21 августа 1904 года родился Сергей Семенович Бирюзов (ум. 1964), Маршал Советского Союза (1955), Герой Советского Союза (1958), командующий ракетными войсками стратегического назначения ВС СССР (1955—1963 гг.), начальник Генштаба (1963—1964 гг.).

Моонзундская операция 1915 года

21 августа 1915 года победой русского Балтийского флота завершилась Моонзундская операция Первой мировой войны.

Моонзундская операция 1915 года

21 августа 1915 года победой русского Балтийского флота завершилась Моонзундская операция Первой мировой войны.

Предыстория такова. 8 августа 1915 года немецкий флот, состоящий из 7 линкоров, 6 крейсеров, 24 эсминцев и 14 тральщиков попытались прорваться в Рижский залив через Ирбенский пролив. Немцам противостояли морские силы Рижского залива под командованием контр-адмирала Бахирева: эскадренный броненосец «Слава», канонерские лодки «Грозящий», «Храбрый», «Сивуч», минный заградитель «Амур», 16 эсминцев и дивизион подводных лодок. В 4 часа утра немецкие тральщики начали траление минных банок. Их заметили русские самолёты, вскоре к месту сражения подошли канонерские лодки «Грозящий» и «Храбрый» и эсминцы, которые открыли огонь по тральщикам. В 10 часов 30 минут броненосец «Слава» прибыл к месту боя и вступил в артиллерийскую дуэль с двумя немецкими линейными кораблями — «Эльзас» и «Брауншвейг». Потеряв два тральщика T-52 и T-58 на минах, немцы отказались от попытки прорыва. 10-15 августа минный заградитель «Амур» поставил дополнительное минное поле в Ирбенском проливе. 16 августа немецкие адмиралы повторили попытку прорваться через Ирбенский пролив. В течение дня немцам удалось протралить Ирбенский пролив, хотя они потеряли тральщик T-46.

В ночь на 17 августа германские эсминцы «V-99» и «V-100» проникли в Рижский залив. В бою с русским эсминцем «Новик» V-99 был повреждён, а затем подорвался на минах и был затоплен экипажем. 19 августа подорвался на минах и затонул немецкий эсминец «S-31», а британская подлодка E-1 торпедировала немецкий линейный крейсер «Мольтке». 21 августа германский флот был вынужден покинуть Рижский залив, не выполнив своей задачи.

 

Суворовцы и нахимовцы

21 августа 1943 года в СССР было принято Постановление СНК и ЦК РКП(б) № 901 об образовании суворовских и нахимовских военных училищ.

Суворовцы и нахимовцы

21 августа 1943 года в СССР было принято Постановление СНК и ЦК РКП(б) № 901 об образовании суворовских и нахимовских военных училищ.

Им предусматривалось «для устройства, обучения и воспитания детей воинов Красной Армии, партизан Отечественной войны, а также детей советских и партийных работников, рабочих и колхозников, погибших от рук немецких оккупантов, организовать… девять военных училищ, типа старых кадетских корпусов, по 500 человек в каждом, всего 4500 человек со сроком обучения 7 лет, с закрытым пансионом для воспитанников…». предусматривалось «для устройства, обучения и воспитания детей воинов Красной Армии, партизан Отечественной войны, а также детей советских и партийных работников, рабочих и колхозников, погибших от рук немецких оккупантов, организовать… девять военных училищ, типа старых кадетских корпусов, по 500 человек в каждом, всего 4500 человек со сроком обучения 7 лет, с закрытым пансионом для воспитанников…».

Первая космическая ракета Р-7

21 августа 1957 года ракета Р-7 полностью выполнила намеченный план полёта и чуть позже в советских газетах появилось сообщение ТАСС об успешном испытании в СССР сверхдальней многоступенчатой ракеты.

Первая космическая ракета Р-7

21 августа 1957 года ракета Р-7 полностью выполнила намеченный план полёта и чуть позже в советских газетах появилось сообщение ТАСС об успешном испытании в СССР сверхдальней многоступенчатой ракеты.

4 октября и 3 ноября этого же года в Советском Союзе при помощи ракеты-носителя Спутник, выполненной на базе Р-7, были запущены первые искусственные спутники Земли. На базе Р-7 создано целое семейство ракет-носителей среднего класса, внёсших большой вклад в освоение космоса — на ракетах-носителях семейства Р-7 были запущены в космос многие ИСЗ, начиная с самых первых, и все советские и российские космонавты, начиная с первого космонавта Земли Ю. А. Гагарина.

Оборона Шипки

21 августа (н. ст.) 1877 года началась героическая оборона Шипкинского перевала русско-болгарскими войсками.

Оборона Шипки

21 августа (н. ст.) 1877 года началась героическая оборона Шипкинского перевала русско-болгарскими войсками.

Это – одно из наиболее значимых событий русско-турецкой войны 1877-1878 гг. 27 июня 1877 года русская армия формировала Дунай и начала освободительный поход на Балканах. Часть русских войск оседлала Шипкинский перевал – стратегическая точка, один из немногих перевалов через Балканский хребет и ключевой путь сообщения между северной и южной Болгарией. Турки бросили огромные силы на штурм наших укреплений. Их атаки отражала армия из русских солдат и болгарских ополченцев под командованием генералов Радецкого и Столетова. Первый штурм случился 21 августа – 28-тысячная турецкая армия Сулеймана-паши подошла к перевалу, на котором на тот момент находились всего 6 тысяч русских и болгарских солдат. В течение 6 дней боев русская армия потеряла 3500 человек, но позиций не сдала. Потери турок были более чем в два раза больше. Бои за Шипку продолжались 5 месяцев: с августа по декабрь 1877 года многочисленная турецкая армия осуществляла тщетные попытки прорваться через Шипкинский перевал. 26 декабря русские войска подошли к деревне Шейново и окружили 31-тысячную армию Вессель-паши, которая 28 декабря сдалась. Радецкий впоследствии написал: «Шипка — это запертые двери. В августе они выдержали тяжёлый удар, которым Сулейман-паша хотел их пробить… А в течение следующих четырёх месяцев Шипка приковала к себе 40-тысячную турецкую армию, отвлекая её от других пунктов театра военных действий, чем облегчила успехи наших двух других фронтов. Наконец, та же самая Шипка подготовила капитуляцию ещё одной неприятельской армии, а через её открытые двери прошла часть нашей армии в её победоносном шествии к Константинополю».

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение