RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Александру Твардовскому — 110 лет
21 июня 2020 г.

Александру Твардовскому — 110 лет

21 июня 1910 года родился один из самых «солдатских» советских поэтов
Все впереди?
21 ноября 2016 г.

Все впереди?

Тридцать лет назад был опубликован самый скандальный роман Василия Белова («Наш современник», № 7, 8, 1986 г., «Роман-газета», № 6, 1987).
Гнуснейшее преступление США
6 августа 2020 г.

Гнуснейшее преступление США

6 и 9 августа 1945 года американцы сожгли в ядерном пекле около 300 тысяч ни в чем не повинных мирных жителей японских городов Хиросима и Нагасаки
Кто нам угрожает
27 марта 2015 г.

Кто нам угрожает

Владимир Путин принял участие в заседании коллегии Федеральной службы безопасности.
Октябрьская трагедия 1993 года
3 октября 2017 г.

Октябрьская трагедия 1993 года

3 октября 1993 года два бывших советских офицера оказались по разные стороны баррикад. И вот они встретились...
Главная » Читальный зал » "Вдумчивый сталинист " Иван Стаднюк

"Вдумчивый сталинист " Иван Стаднюк

8 марта 2015 года – 95 лет со дня рождения Ивана Фотиевича Стаднюка

Этот крупный советский прозаик, сценарист, драматург и военный журналист наиболее известен своими романами «Война», «Люди не ангелы», сценариями к кинофильмам «Максим Перепелица», «Ключи от неба», «Меж высоких хлебов», мемуарами «Исповедь сталиниста»

С детских лет хорошо знаю его биографию и его творчество, потому что Иван Фотиевич родился и вырос в селе Кордышевка на моей Виннитчине. Фильмы "Артист из Кохановки", "Максим Перепелица", "Ключи от неба" для жителей сёл и весей нашей области всегда были классикой: подоляне, от мала до велика, знали, что их автор - земляк. А для всякого "щирого хохла" земляк, что твой родственник. Собственно, так меня всегда и воспринимал незабвенной памяти Иван Фотиевич. О всякой поездке на родину я ему докладывал регулярно и обстоятельно. Он хорошо знал все наше, постоянно меняющееся, областное руководство и потому тем для разговоров у нас всегда хватало с избытком. Вообще к понятию "малой родины" он относился душевно, почти трепетно. По-детски радовался, когда односельчане избрали его почетным гражданином Кордышивки (по-русски правильно - Кордышевка, но Стаднюк "и" на "е" никогда не менял, под конец жизни даже стал заигрывать с украинскими националистами), хотя к тому времени он уже был почетным гражданином Смоленска.

Дав мне поручение, интересовался: "К завтрашнему дню успеешь сделать?" - "Это вряд ли, Иван Фотиевич, тут же работы почти на печатный лист" - "Эх, хилый нынче пишущий народец пошёл, - досадовал он. - Да я в твои годы мог за ночь пару печатных листов наворочать!" (Кстати, печатный лист — это 24 машинописных странички). Что было сущей правдой. Работоспособностью, пробивными качествами характера Стаднюк отличался лютыми, почти кулацкими. Безо всяких связей и протекции, изначально не обладая даже намеком на писательский дар, он сумел, исключительно благодаря собственному упорству, трудолюбию, пробиться сначала в службе, а потом и в литературе на самые высокие командные посты. Был, к примеру, секретарем правления Союза писателей СССР. Всяких других должностей, почетных званий и всевозможных премий тоже имел целый ворох. (Одних орденов получил 10 штук!) И по жизни умел всегда устраивать комфорт не только себе, но и родственникам, друзьям, знакомым. Жил в престижном районе Москвы, на улице "Правды", дачу имел в Переделкино и всю сознательную жизнь ездил на служебной машине. Сына своего, на котором природа откровенно говоря отоспалась в смысле литературного дарования, Стаднюк сумел провести практически по своим стопам и, в конце концов, сделать генералом, начальником Воениздата, чего даже сам в службе не добился. И это при том, что Юрка, хороший парень, но мямля, закончил обыкновенный областной пединститут, всю жизнь оставаясь штафиркой даже в генеральских погонах.

Примечательно то, что постоянно работая локтями, загребая в своей лодке налево и направо, Иван Фотиевич умудрялся не попадать на рифы, никого при этом не задевать, не задирать, и потому не прослыл рвачом, корыстолюбцем, ловчилой, прохвостом, которых в советской литературе в ту пору было более, чем предостаточно. У большинства людей, знавших его, дружбой его дороживших, Стаднюк оставил по себе память добрую, хотя к праведникам, тем более к "кристально честным коммунистам" он явно не принадлежал. Он знал, что надо писать, как надо жить и служить в советской стране и всегда точно колебался вместе с линией партии.

По рюмке Иван Фотиевич тоже никогда не брезговал пропустить. Здоровьем обладал отменным, несмотря на всевозможные передряги военного быта, почти двадцатилетней службы и не самый аскетический способ жизнедеятельности. Был завзятым рыбаком и охотником. Особенно любил "ходить на кабана". А какая же настоящая охота обходится без обильных возлияний? Курил тоже очень много, иногда зажигая сигарету от не потухшей предыдущей, но при этом врачам никогда не кланялся, даже считал унизительным им кланяться.

Такая деталь. В восемьдесят четвертом или восемьдесят пятом году – точнее уже не помню - умерла его жена. Иван Фотиевич женился на статной красавице Наталии, преподавательнице немецкого языка, старше которой был на... двадцать восемь лет! И ничего, прожил с ней оставшуюся жизнь в ладу и согласии. А буквально накануне своей смерти выпустил автобиографическую книгу "Исповедь сталиниста". Этот последний литературный труд земляка делался практически на моих глазах, в некотором роде даже с моим участием (многие страницы книги я ему печатал, вычитывал) поэтому с него и начну.

- Скажу тебе честно: устал я от трагического и кровавого материала. Да и ощутил некоторую оглушенность от появившихся "новых концепций" о минувшей войне. Посему решил на время остановиться и оглянуться в свое личное прошлое, облегчить память и душу, написать о том, что меня волновало и потрясало не только в связи с войной, но и в связи с тяжкими проблемами довоенной, послевоенной жизни да и о том, что сейчас озадачивает. Это будет попытка исповеди, но без покаяния.

- Иван Фотиевич, а разве так бывает, чтобы "исповедь" да без "покаяния"?

- А почему бы и нет? Я же не академик Самсонов, который в своё время до небес славил Сталина, а теперь доказывает, что у Верховного Главнокомандующего не было ни полководческих способностей, ни таланта государственного деятеля. На мой взгляд, Сталин - фигура исторически чрезвычайно сложная, до невероятности противоречивая, но гениальная, не отделимая ни от истории нашей страны, ни от нашего народа-победителя. Сейчас многие литераторы активно ведут "археологические" и целенаправленные раскопки в своих архивах и давно забытых публикациях. Поддался этому модному влиянию и я, но ничего значительного залежавшегося в ящиках своих столов, к сожалению, не нашел. Зато обнаружил оригинальную рукопись первой книги романа "Люди не ангелы", опубликованной в 1962 году. Вчитался в многочисленные цензурные сокращения, вспомнил, как под дружескую диктовку редактора отдела литературы журнала "Нева" сам "обкладывал ватой" всё то трагическое и тяжкое, что произошло на Украине в 30-е годы и о чём я написал. Вспомнил также пережитые страхи, когда опубликованный роман читался по "Голосу Америки" и издавался в Англии, ФРГ. Но не сожалею ни о чём, ибо, известно, "дорого яичко к Христову дню". Ведь у меня была первая в советской литературе книга, в которой прозвучала, пусть местами в усеченном виде, но правда о страшном голоде, разрухе в деревне и о жесточайших репрессиях среди крестьянства.

- Даже не смотря на то, что вы многое из своей прошлой жизни пересмотрели, вас по-прежнему считают писателем "групповым", даже "сталинистом". Что думаете по этому поводу?

- Не всё так просто в этой жизни. Вот я одиннадцать лет проработал секретарем Московской писательской организации. В моих руках было многое: издания, литературные вечера, квартиры, путевки, машины, поездки за границу. И скольким людям по этой части я помог, этого даже вспомнить невозможно! Делил ли я при этом писательский люд на "своих" и "чужих"? Полагаю, такого греха на душу не брал. Хотя, разумеется, как и всякий пишущий, я имел свои пристрастия, «приятия» или «неприятия» и даже неприязнь к отдельным произведениям, критикам, ученым. Так и меня многие не жаловали. Иные критики на дух не переносят моих романов "Война" и "Москва, 41-й". А между тем я тебе так скажу: сейчас в нашей стране мало кто знает – да почти никто - о событиях 41-го года столько, сколько знаю я. Естественно, поэтому у меня и иное отношение к Сталину, как к полководцу и дипломату, чем у людей, которые стараются списать на него все ошибки того сложного периода, в том числе собственные или своих близких. А ошибок и злодеяний у Сталина хватало и без нынешних домыслов всяких шарлатанов от истории. И для меня смешно выглядят те "правдолюбцы" и критики, которые «драконят» мои романы за якобы содержащуюся в них апологетику Сталина. Меж тем, я вождя никогда «живьём» не видел. Его образ и характер, как государственного и военного деятеля периода Отечественной войны, сложились в моем воображении под впечатлением печатных и устных суждений самых выдающихся наших полководцев, руководителей промышленности, ученых, политиков, дипломатов, чтитмых во всём цивилизованном мире. Они звучали после смерти Сталина, да и сейчас звучат. В них – не пустое славословие, а оценка конкретных (верных или ошибочных – другой вопрос) деяний вождя и их последствий. А со сколькими документами мне пришлось работать! И потом, скажи мне на милость, почему я не должен верить Жукову, Василевскому, Мерецкову, Коневу, Рокоссовскому, Штеменко, Хрулеву, Шахурину, Исакову, Кузнецову, Сабурову, Громыко? Но верить шустрому Волкогонову, женоподобному Радзинскому, плодовитым как кролики братцам Жорику и Роику Медведевым. Наконец, учти: более двадцати лет (точнее – 23 года) я встречался с Молотовым, даже по рюмке с ним не едзиножды пропускал. Вот он был для меня своеобразной академией в постижении хода и исхода самой страшной в истории человечества войны. Мне могут возразить, что это была не "та" академия. Позвольте, но кто может мне назвать "ту", другую академию среди всех, функционировавших у нас после войны? И ты не думай, что я Молотову только преданно в рот смотрел, никогда ему не переча. Например, у нас с ним не было единомыслия в крестьянском вопросе. Он категорически не одобрял, скажем, моего романа "Люди не ангелы", как осуждал и книги о деревне Миши Алексеева, Сережи Крутилина. Ну и что? Этот великий сподвижник Сталина имел право на свою собственную позицию по любому вопросу. И она никогда не была дилетентской, уж поверь мне.

..."Сталинист, сталинист"! А ты хочешь сказать, что Черчилль, Гопкинс, Гарриман, Бивербук и многие другие крупные западные политики, восторженно отзывавшиеся о Сталине, тоже были сталинистами? Или как тебе мнение немецких журналистов, однажды атаковавших меня в Дагомысе. Они искренне удивлялись: вот Советский Союз разгромил самую первоклассную армию в мире, склонил на свою сторону бывших врагов, выкорчевал даже корни фашизма, а теперь ваши же писатели и историки пытаются доказать всему миру, что в то время во главе ваших же вооруженных сил стоял недоумок. Как же нам, немцам, к этому относиться?

Естественно, я объяснил им, как и подобает коммунисту, разделяющему политику партии, то, что культ личности Сталина принёс нашему народу большие бедствия. Впрочем, бедствия эти появились, пожалуй, и с момента Октябрьской революции. Ведь она насмерть разделила тысячи и тысячи людей. Разве уехавшие за рубеж белогвардейцы стали друзьями советской власти? А рассеянные по стране бывшие помещики, кулаки, купцы, домовладельцы, заводчики? Естественно, они ждали, когда рухнет советская власть, иные создавали антисоветские организации, попадались на диверсиях, на антисоветских лозунгах. Все это способствовало раскачиванию стихии репрессий, которая со временем обрела чудовищные, неуправляемые размеры и никаких оправданий иметь не может. Помню разговор на охоте секретаря одного райкома партии с начальником райотдела НКВД, чему был свидетелем: в соседнем, мол, районе нашли двадцать врагов народа, а у нас что, нет? Ищи как следует! И такое ведь было. Но при всём том я тебе так скажу: вот китайцы, они молодцы. Они постановили: в деяниях Мао Дзэдуна было 30 процентов неправильного. Остальное – верное. И закрыли тему. А у нас сейчас серьёзные люди стесняются называть Сталина полководцем, выигравшим войну против Гитлера. Ну может ли быть большая идеологическая нелепость?

Да, разумеется, мы должны знать, откуда и почему взялись те "тройки", свирепствовавшие в районах, областях, крупных городах, воинских соединениях. Чьим решением им была дана власть над жизнями ни в чем неповинных людей? Как поднималась рука у руководителей наркоматов и творческих союзов писать резолюции-согласия об арестах тысяч людей? Нам нужны не только констатации, общие изложения трагических фактов и ситуаций, но и серьезные, глубокие, вдумчивые объяснения причин происходившего. Мы вправе знать всю правду. А её сейчас все больше приспосабливают под температуру момента. Вот тебе конкретные примеры.

В номере девятом журнала "Молодая гвардия" за 1989 год опубликована статья С.Бородина "Красная армия перед войной", в которой со ссылкой на газету "Социндустрия" годичной давности приводится цитата: "Только военных, как говорил в свое время Р.Я.Малиновский, в предвоенные годы было репрессировано более 300 тысяч человек. Красная армия по существу осталась без командного состава". Не мог такого говорить военачальник! Ибо численность всего командного состава Красной Армии в 1937-38 годах составлял 140 тысяч человек!

"Красная звезда" приводит высказывание К.Ворошилова, заявившего перед войной о том, что армия почищена "до белых костей", из нее "вычищено" 40 тысяч человек. Во всех последующих публикациях всех изданий слово "вычищено" заменено на репрессировано. А уже известный тебе академик Самсонов – особенно большая сволочь - заявляет об "истреблении" 40 тысяч командиров! Позвольте! Но есть же документы! 5 мая 1940 года заместитель наркома обороны по кадрам Е.Щаденко подписал "Отчет о работе управления по начальствующему составу РККА за 1939 год". В разделе номер одиннадцать "Очистка армии и пересмотр уволенных (без ВВС)" указывается, что за три года из списков Красной Армии было "исключено и уволено 36 898 человек, в том числе по возрасту, болезням, морально разложившихся, по политическим мотивам и так далее. По причинам ареста за эти годы было уволено 9579 человек". Далее говорится, что из 37 тысяч раннее уволенных возвращено в кадры армии 13 тысяч человек". Спрашивается, зачем столь вопиющая дезинформация? А чтобы элементарно обгадить, обосрать самые трагические дни нашей истории. У меня такое впечатление, что сегодняшний разоблачительный раж, особенно касающийся роли Сталина в истории страны и армии, - направлен на то, чтобы вообще дестабилизировать обстановку в нашей же стране и в нашей же армии. А иначе, откуда столько гнусной лжи?

А я вот по разрешению ЦК партии работал в архивах ГКО, Генерального штаба, Ставки Верховного Главнокомандования. Сталиным и членами политбюро была проделана титаническая работа в начальный период войны. О конструктивной деятельности вождя в тот период сказано в воспоминаниях буквально всех (до единого!) наших военачальников. Неоценимая роль Сталина и в создании антигитлеровской коалиции, второго фронта.

Я почему так много тебе об этом говорю? Да потому, что нельзя смаковать лишь горькие моменты из нашей истории. Это принижает, умаляет значение наших побед и в войне, и в мирной жизни. И если мы сами позволяем себе цинично лгать о собственной войне и нашей Победе, то что же тогда говорить о наших недругах Они же будут на корню изничтожать величайший, беспримерный подвиг советского народа. Дивлюсь: неужели это истина не доходит до людей?

...Ушел из жизни Иван Фотиевич, успев хлебнуть всех прелестей постперестроечного бардака. Во всяком случае, вопиющее лицемерие Кравчука и хамское поведение Чорновила захватить успел. А всё, что происходило на Украине его волновало по-настоящему и в не меньшей степени, чем в России. Собственно, развал Союза и весь последующий ельцинский бред Стаднюка в какой-то степени и доконали, потому что на здоровье и вообще на жизненный фарт природа ему, как уже говорилось, откровенно не поскупилась. Но то, что из-под его ног так стремительно и потому пугающе непонятно уходила его личная творческая Атлантида, - это писателя и свело в могилу внезапно и скоропостижно. Похоронили мы ег8о на Кунцевском кладбище.

Есть в романе "Война" - лучшем, что написал Стаднюк - одно примечательное авторское рассуждение: "Тяжкое то было время. К нему часто будут обращать взор летописцы, философы, златоусты всех континентов. Найдутся среди них и такие, которые позволят себе судить о событиях тех дней без должного понимания их сложной трагичности и рассматривать их с позиций некоего философско-исторического дальтонизма. А иные, стыдливо позабыв о бывших своих верованиях и публичных утверждениях, станут искать маятник "нового" времени и нередко скрип флюгера на чужой крыше принимать за голос истины. Эти люди при определенных гарантиях безопасности для себя, когда страх за свое благополучие не смущает их сердца, скоры на первое слово и на сомнительное дело. Они ревностно начнут высекать своими перьями искры из колеса истории и выдавать их за лучи правды".

Хорошо сказал земляк…

А вот ещё некоторые из его воспоминаний.

«Мне часто задают вопрос, как родился образ Максима Перепелицы. Черты этого веселого хлопца носят многие мои герои, включая Петра Маринина и Мишу Иванюту. Как ни странно, но схема образа Перепелицы родилась в сумятице мыслей, вызванных тем, что я увидел и пережил в первых пограничных боях 1941 года. В самых безнадежных, смертельно опасных ситуациях наши рядовые воины, равняясь на командиров и политработников, проявляли немыслимое упорство, самоотречение, храбрость и стойкость. Кажется, порой они больше, чем противника, боялись выглядеть со стороны робкими, нерешительными. А когда после критической ситуации наступали минуты затишья, находились заводилы и начиналось веселье: смеялись над мнимыми и истинными нелепостями - у кого какое было выражение лица во время штыковой схватки (тут же копировали), как, кто и что кричал в атаке, как увертывался от танка или закрывался каской от свистящей над головой бомбы... А когда вновь приближался бой, люди суровели, понимая неотвратимость опасности и собираясь с силами, чтобы выстоять.

Где берется у солдат эта неистощимая нравственная твердость? Можно, конечно, много рассуждать о влиянии на характеры наших людей советского общественного строя, советской идеологии и так далее. Но ведь очень много дает человеку и служба в армии в мирных условиях. Я сам был до войны рядовым солдатом, потом курсантом полковой школы, курсантом военного училища и на себе ощутил влияние казармы, красноармейского коллектива, влияние всего уклада жизни, каждая минута которой регламентирована уставами, наставлениями, инструкциями и приказами. Почти зримо слетала с меня "гражданская шелуха", и я видел, как постепенно менялись характеры моих сослуживцев; среди них многие несли в себе что-то от Максима Перепелицы, которому как литературному образу еще предстояло родиться. И если вначале казарменные весельчаки потешались над недостатками своих товарищей, не щадили и себя, дабы повеселить друзей, иногда валяли дурака и на занятиях, то со временем это их качество приобретало иную направленность - оно уже помогало в службе и в учебе.

Вот и задумал я в начале 50-х годов проследить на примере одного героя, поначалу хвастуна, балагура и проказника, как выковывается в армейских условиях тот самый характер, который в бою делает человека несгибаемым.

У каждого человека есть на земле места, которые всегда живут в его сердце. Есть места милые, волнующие тем, что человек родился там, впервые ощутил ослепляющую красоту подсолнечного мира, впервые сказал самое дорогое слово "мама", испытал первые волнения юности... А есть места, ставшие частью твоей души потому, что с ними связаны тяжкие испытания в твоей жизни, связано рождение в тебе воистину великих чувств человека и гражданина, когда в их совокупности с силой взрыва встает на первый план чувство долга.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Валерий Пинчук 10.03.2015 в 12:49 # Ответить
Признаюсь честно, люблю я творчество Захарчука. И это никакая не лесть или заискивание - мы друг от друга сегодня никак не зависим. Возраст позволяет говорить начистоту. Хотя зависимость определенная есть. Мне бы работоспособность и плодовитость Михаила. Но не дано, поэтому по-доброму ему завидую. И учусь. На примере того же Стаднюка, о котором он пишет и с любовью, и с легкой иронией. Ярко, смачно, честно. Думаю, читатели это оценят. И я, получив от него мастер-класс, особенно.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
28 октября
среда
2020

В этот день:

Разведчик Овидий Горчаков

28 октября 1924 года родился Овидий Александрович Горчаков, советский разведчик, писатель и сценарист (ум. 2000). Во время Великой Отечественной войны он был руководителем разведгруппы в тылу врага в Польше и в Германии. С 1950 года работал переводчиком, в частности, съездов и пленумов КПСС с участием иностранных гостей.

Разведчик Овидий Горчаков

28 октября 1924 года родился Овидий Александрович Горчаков, советский разведчик, писатель и сценарист (ум. 2000). Во время Великой Отечественной войны он был руководителем разведгруппы в тылу врага в Польше и в Германии. С 1950 года работал переводчиком, в частности, съездов и пленумов КПСС с участием иностранных гостей.

 

С 1952 состоял в Коммунистической партии. В 1957 окончил Литературный институт им. М. Горького. С 1965 года — член Союза Писателей СССР.

Совместно с польским писателем Янушем Пшимановским написал повесть «Вызываем огонь на себя» (1960) и одноимённый сценарий четырёхсерийного телефильма (1965; премия Ленинского комсомола, 1968).

Подвиг истребителя Евгения Степанова

28 октября 1937 года впервые в истории мировой авиации применен ночной таран. Его совершил в небе Испании советский летчик командир 1-й эскадрильи «Чатос» старший лейтенант Е. Н. СТЕПАНОВ, который в небе над Барселоной на самолете И-15 сбил при помощи таранного удара итальянский бомбардировщик "Савойя-Маркетти" S.M.81.

Памяти генерала Драгомирова

28 октября 1905 года умер известный российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии Михаил Иванович Драгомиров.

Памяти генерала Драгомирова

28 октября 1905 года умер известный российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии Михаил Иванович Драгомиров.

Он продолжил развитие суворовской науки побеждать, что особенно проявилось в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Михаил Иванович Драгомиров родился 8 ноября 1830 г. близ города Конотопа Черниговской губернии в семье потомственного дворянина, офицера, участника Отечественной войны 1812 г. Получив первоначальное образование в Конотопском городском училище, Михаил поступил в Петербургский Дворянский полк. С отличием освоив там курс фельдфебелей, в 1849 г. он был направлен на службу прапорщиком в лейб-гвардии Семеновский полк. В 1854 г. он поступил в Академию генерального штаба, которую через два года окончил с золотой медалью и занесением имени на мраморную доску лучших выпускников.

В 1858 г. Военное министерство направило Драгомирова за границу для изучения постановки военного дела, и он принял участие в австро-итало-французской войне в качестве наблюдателя при штабе Сардинской армии. По возвращении в Россию Драгомиров представил отчет «Очерки австро-итало-французской войны 1859 г.», где уделил особое внимание анализу нравственных качеств армий и военачальников. В 1860 г. офицера, склонного к военной теории, назначили в Академию генерального штаба адъюнкт-профессором, а слушателем его курса тактики вскоре стал наследник-цесаревич - будущий Император Александр III.

С 1861 г. началась активная деятельность Драгомирова в российских военных журналах («Инженерный журнал», «Оружейный сборник», «Артиллерийский журнал»), где он указывал на значение роли нравственных сил Русской армии, возрождая заветы суворовской «Науки побеждать».

В 1869 г., уже будучи генерал-майором, Драгомиров был назначен начальником штаба Киевского военного округа, а в 1873 г. - командиром 14-й пехотной дивизии. Драгомиров уделял большое внимание воспитанию у подчиненных уважения к законам, осознанной дисциплины, а в обучении - упражнениям, тренировкам и маневрам. Ему удалось добиться заметных результатов: 14-я дивизия отличалась надежной боевой выучкой, личный состав прочно усвоил основы новой тактики стрелковых цепей, офицеры и солдаты были бодры и энергичны.

Практической проверкой системы обучения и воспитания войск, которую проповедовал Драгомиров, стала Русско-турецкая война 1877–1878 гг. 14 апреля 1877 г. он со своей дивизией выступил в поход из Кишинева к Дунаю через Румынию. 14-й дивизии было поручено первой преодолеть Дунай, и на Драгомирова выпали главные заботы по проведению рекогносцировки, подготовке переправочных средств, разработке плана действий. За блестяще организованную переправу Русской армии, Драгомиров был удостоен от Императора ордена св. Георгия 3-й степени. Во время героических боев на Шипке Драгомиров был тяжело ранен в ногу и выбыл из строя.
Будучи авторитетнейшим военным специалистом, Драгомиров в 1889 г. был назначен командующим Киевским военным округом, стал через два года генералом от инфантерии. В 1898 г. Драгомиров, оставаясь командующим округом, был назначен одновременно киевским, подольским и волынским генерал-губернатором, а в 1901 г. Император Николай II удостоил его высшим российским орденом - св. Андрея Первозванного. В возрасте 73 лет Михаил Иванович вышел в отставку с зачислением в члены Государственного совета. До последних дней своей жизни он не прекращал публицистической и научной работы, издав целый ряд трудов, получивших высокую оценку военных специалистов. Умер 28 октября (нов. ст.) 1905 года в Конотопе.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение