RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Валентин Катасонов: прогноз на 21.12.2015
21 декабря 2015 г.

Валентин Катасонов: прогноз на 21.12.2015

В этот день мировой финансовый порядок может окончательно рухнуть
Государственный переворот-1993
3 октября 2016 г.

Государственный переворот-1993

В ночь на 4 октября 1993 года по приказу Ельцина начался расстрел из танковых орудий прямой наводкой здания Верховного Совета Российской Федерации
Распятие Украины
24 марта 2015 г.

Распятие Украины

Год тому назад 25 марта 2014 года РГК опубликовал статью «Горечь Украины», которая вызвала необычайно массовые отклики
Тревога за Русь
10 апреля 2014 г.

Тревога за Русь

РГК продолжает конкурс патриотической поэзии - 2014, посвященный 700-летию преподобного Сергия Радонежского
Избавь Россию, Боже, от напастей!
1 сентября 2016 г.

Избавь Россию, Боже, от напастей!

В качестве отклика на статью «Быть русским» наш постоянный автор Михаил Захарчук прислал стихи своего боевого товарища капитана первого ранга Владимира Чупахина
Главная » Читальный зал » День Победы в Севастополе

День Победы в Севастополе

Как у каждого фронтовика было свое личное восприятие войны, так по-своему каждый из ныне живущих переживает Праздник Победы

Публикуем заметки об этом нашего постоянного автора, писательницы из Севастополя Татьяны Шороховой.
День Победы в Севастополе

БУКЕТ НА ВОЛНЕ. Белая колонна памятника Затопленным кораблям своим отражением рябила в воде у подножия собственного основания. Словно опрокинутая вниз рассеянным светом уходящего дня, она струилась к берегу по прибрежной, всегда подвижной, морской глади, казалась собранной воедино из округлых кусочков влажного мрамора – такая своеобразная нерукотворная мозаика на воде.
Было около четырёх, когда рядом с колонной коснулся воды букет полевых ромашек и мерно закачался на волне.
К этому букету, к этому его соединению с водой Большой Севастопольской бухты я шла много лет. Объяснять, почему так долго, не имеет смысла – нередко мы забываем и никогда не возвращаемся даже к драгоценнейшему для нас, что ушло, утекло в прошлое. А здесь и забвения-то не было. Просто постепенно отстранилась, отошла на дальний план, затушевалась одна из наших семейных историй. Да и что тут удивительного, когда речь идёт о человеке, которого я никогда не видела, о котором только слышала? Хотя, помню, в детстве не раз сжималось сердце, и наворачивались слёзы от жалости к нему – Тимоше, как называла своего брата мама. Брата, с которым они были погодки, и все рассказы мамы о брате Тимофее окрашивались особым теплом её сердца.
В пору моего раннего детства большинство новых для меня слов я впервые услышала от мамы, Матрёны Николаевны, умевшей немногословно, с живым чувством рассказывать о жизни, наших родственниках, событиях... Было среди слов и название южного города из иного мира, не имеющего ничего общего с Харьковщиной, где прошли мои дошкольные годы. Севастополь – знала я чуть ли не с пелёнок – это место, где был изранен дядя Тимоша, почему он и прожил недолго после войны, не дождавшись нас, своих племянниц и племянников, рождённых в послевоенное время.
С годами острота восприятия маминых рассказов о его трагичной судьбе притупилась настолько, что и, купаясь, когда выпадала такая возможность, в ласковых, но и тяжёлых от соли, волнах севастопольских бухт, я не вспоминала о роковом для нашей семьи взрыве в этих многострадальных водах. Как-то это сосуществовало отдельно, не пересекаясь: радость купания, счастье жить, мирное небо и… война, кровь, смерть.
Более десяти лет я проводила экскурсии по местам Второй Героической обороны Севастополя. Можно сказать, почти ежедневно «воевала» рядом с теми, о чьих подвигах рассказывала, вкладывая в это дело душу. Иногда работала и с ветеранами, и всё же… Не мне довелось пережить Великую Отечественную, не моим ровесникам. Выпала она другому поколению.
…И теперь не могу объяснить, почему именно в этот день 9 мая 2012 года настигло меня внезапное чувство родства с Севастополем, его бухтами, водами, берегами... Настигло в Алупке, в радостном приподнятом настроении празднования Дня Победы, после панихиды о вождях и воинах в храме Архистратига Михаила, которую отслужил его настоятель отец Валерий Бояринцев. Это чувство охватило всю мою душу, побудило к действию – немедленно ехать в Севастополь, – хотя солнце уже заметно перевалило за середину дня.
В течение нескольких минут, как бы сами собой, стали оживать, – да-да, оживать! – в памяти мамины рассказы. Их образы обретали словесную плоть, волновали. Без напряжения, одно за другим выходили на свет кодовые слова повествований – «тральщик», «сигнальщик», «мина»… И тихий мамин голос: «В живых остался он один…»
Я засобиралась ехать в город-герой, не медля ни минуты. «Да куда же ты поедешь? Парад давно закончился!» – прошмыгнула в голове гаденькая мыслишка, словно желая лишить меня чего-то важного, что я уже предчувствовала, но ещё не могла до конца осознать (наверное, подобные мысли и мужчин приковывают к диванам во времена современных нам испытаний). Отмахнувшись от неё, взяла у батюшки благословение и спустилась к алупкинской автостанции.
Мне повезло. Я сразу села на подкативший автобус, ехавший по маршруту Мисхор-Севастополь (на трассу, к питомнику, где обычно садятся на проходящие из Ялта в Севастополь автобусы, выбираться не пришлось). И вот уже устремилась туда, куда сердце моё, наполненное нахлынувшими воспоминаниями, летело в своём неожиданном, мощном порыве.
…Помню фотографию круглолицего матроса в форме и с надписью на белой бескозырке «Черноморский флот». Эта чёрно-белая фотография, увеличенная с маленькой фотки в 60-х годах каким-то захожим фотографом-кустарём, висела в доме мамы, где бы ей ни приходилось жить – в Люботине ли под Харьковом, в Сарабузе ли под Симферополем, в Тосно ли под Ленинградом-Петербургом. В детстве я подолгу смотрела на дядю Тимофея и всегда удивлялась, как они похожи – он и моя мама, брат и сестра.
«Когда Тимоша пришёл с войны, я надела его бескозырку и бегала в ней целый день то за водой на криницу, то в огород, то к соседям... И так мне было радостно, что братик живым вернулся, не калекой, так на вид мне тогда показалось. Да только жить ему оставалось совсем немного», – вспоминался мамин вздох сквозь утихомиренную послевоенными годами скорбь.
Букет… Я знала точно, что обязательно найду в Севастополе цветы и отдам их той воде, из которой в 1944-м сердобольные люди выловили восемнадцатилетнего матроса Белова Тимофея Николаевича, чудом оказавшегося на плаву с лёгкими, полными осколков. Сколько нашей Беловской кровушки вылилось тогда в Чёрное море у берегов Севастополя, Бог весть…
«Все погибли, когда катер-тральщик подорвался на мине, – рассказывала мама. – Он сразу ко дну пошёл. А Тимоша живой остался, потому что на сигнальном мостике стоял, его да-ле-ко взрывной волной отбросило.
Как от немца Севастополь освободили, он и попал туда служить сигнальщиком. А воевать Тимоша добровольцем пошёл сразу после Курской битвы, когда выбрался по немецким тылам из-под Харькова, где мы жили в оккупации. Совсем юным был, но в армию братика взяли. Его тогда и обучили на сигнальщика. Направили служить в Севастополь на тральщик – надо было очищать бухты от неразорвавшихся бомб, снарядов, мин».
Через три года, в 1947-м, Тимофей Белов умрёт в госпитале под Харьковом. В нашем семейном альбоме хранится фотография: госпитальный двор, залитый солнцем; санитарочки вокруг гроба; рядом с ними ещё один мамин брат дядя Данюша, тоже израненный, но проживший после войны долгую и честную жизнь. А в гробу… Мне всегда казалось, что это хоронят подростка.
У входа на Приморский бульвар среди прогуливающихся людей и звуков военных маршей стояла улыбающаяся женщина с корзиной ромашек. Букеты выглядели белопенными хлопьями прибоя с жёлтыми проблесками солнечных лучей в них. Слегка пасмурный день подчёркивал незатейливую нарядность цветов.
Да, именно такой букет мне и нужен был сейчас – простой и светлый, как русская душа в своих лучших проявлениях. Многое было в этом букете: и незаметная на первый взгляд стойкость, и неброская скромность настоящего героизма, и ясный образ Родины с её хлебным русским полем и полем брани, которые так естественно соединились в этот день в нерасторжимое единство на каменистой, овеянной легендарными подвигами, севастопольской земле, на его воде.
С букетом ромашек я медленно пошла в сторону моря, пересекая Приморский бульвар. Спешить уже было незачем. В памяти снова всплывали подробности маминых воспоминаний: «В тот день, когда Тимоша умирал в госпитале, он писал на своём паспорте (нам потом отдали документы): «Жаль уходить из жизни в 21 год. Прощайте…». А буквы становились всё крупнее и крупнее и сползали наискосок вниз…
А Дарийка, соседская девушка, очень полюбила Тимошу, когда он с войны вернулся. Но брат знал, что скоро умрёт, и не мог жениться, даже встречаться с нею не мог. Вот и Дарийка жить не стала…»
Мама! Зачем всё это снова пришло ко мне сейчас и через десятилетия душу ранит, застряло комом в горле?!.
Я долго держала ромашки у груди, старалась согреть стебли, словно хотела передать им тепло своего сердца. Сколько же всё-таки оно знает такого, чего никогда не вместить рассудку!
И вот тёплый земной букет полетел к прохладной воде – тяжёлой от крови и боли, сокрытых в недрах её бесконечной памяти. Связанные в пучок цветы ритмично заколыхались на волне почти в такт с моим сердцем – я специально приложила пальцы к шее и нащупала пульс. Долго стояла у воды с новым неизвестным чувством обретения кровного родства и с этой серо-зелёной, неторопливой сегодня, водой, и с этими бело-жёлтыми берегами, так колоритно перекликнувшимися с букетом ромашек, и с праздничным городом, освобождение которого стало предтечей Великой Победы, – сияющим Севастополем в своей вознесённой над зеленью белизне, который – в тот миг ещё не ведала! – через полгода станет моим родным домом.
Пора было уходить. Оглянувшись на бухту с высоты бульвара, нашла глазами букет на волне. Вода уже расслабила путы намокшего шпагата, ромашки раздвинулись, образуя плоскую окружность, и букет издали стал походить на белую бескозырку.
С того дня вот уже два года подряд я прихожу на парад Победы в числе первых горожан. После парада спускаюсь к Набережной Корнилова и у памятника Затопленным кораблям бросаю на воду цветы. Но теперь мой букет светло-голубого цвета – из нежных незабудок. Словно кусочек неба на синей волне.

ПЕРЕКРЁСТНАЯ ПАМЯТЬ.До отправления автобуса назад, в Алупку, ещё оставалось время, и я зашла в привокзальный буфет перекусить. Здесь всегда можно взять приготовленную по-домашнему гречневую кашу с овощной нарезкой, когда спешишь и не можешь долго ждать блюд более основательных. Заказала и бокал сухого красного вина. Всё-таки праздник! И в Крыму, в Севастополе – древнем винодельческом крае.
Поискала глазами свободное место и присела к женщине лет сорока пяти. Перед нею тоже стояли тарелка с гречневой кашей и бокал красного вина. Заговорили, обменялись поздравлениями. Брюнетка с гладкой причёской и благообразным лицом предложила тост за праздник Победы. Слово за слово, и вот уже завязалась беседа, сердцевиной которой были Отечество, его героическое прошлое.
Собеседница оказалась москвичкой. Сотрудница одного из столичных министерств, она в Севастополе не первый раз. Её свёкор в 1941-1942 годах защищал Севастополь, уцелел и потом ещё воевал до Победы. После войны он приезжал в город-герой ежегодно. А когда умер, эту традицию продолжают его сын и вот она, невестка. Так с мужем и чередуются: один год в Севастополь приезжает он, другой – она. В этом году привезла документы свёкра для музея 35-й батареи. «Он как раз там и сражался», – пояснила.
Свою семейную историю, связанную с Севастополем, рассказала и я. По народной традиции помянули всех, погибших в Великую Отечественную войну. Помолчали. Было о чём подумать, над чем погоревать: великое Отечество нашей юности распалось, Севастополь оказался вне России – плоть от её плоти, кровь от её крови…
Гречневая каша в привокзальном буфете была вкусной, словно из полевой кухни, а вино – терпким, густым, с розовыми наплывами на тонком стекле, что является признаком подлинности благородного напитка, украсившего наш праздник.
Общение со случайной знакомой в привокзальном буфете было недолгим. Нам предстояло разъезжаться из Севастополя по разным дорогам: ей – в аэропорт, мне – на Южный берег, где я гостила в эти дни. Расставались с добрыми пожеланиями.
Вспоминая сейчас эту встречу, не сомневаюсь, что когда сын и невестка героя войны уже не смогут приезжать в славный город-герой, эту семейную традицию продолжат их дети – коренные москвичи, внуки защитника Севастополя. Особенно теперь, когда и Крым, и Севастополь переживают радость возвращения в родную гавань.

СЧАСТЛИВАЯ ПОПУТЧИЦА. На обратной дороге, в автобусе Севастополь-Мисхор, я оказалась рядом с женщиной лет пятидесяти – пышной, розовощёкой, словоохотливой. Хотя она и говорила на русском языке, акцент выдавал в ней украинку. Голубые глаза лучились неподдельным счастьем, и поначалу было неясно, чему она так радуется – празднику ли, тёплой ли погоде? Но завидев Георгиевскую ленточку на её сумочке, поняла, что Дню Победы радуется она.
Её, что называется, распирали хорошие чувства, и от избытка сердца женщина заговорила со мной откровенно, делясь радостью своей сбывшейся мечты.
«Я много лет мечтала приехать в Севастополь на 9 мая, да всё как-то не получалось, – начала попутчица. – От многих людей про севастопольский парад слышала: то один расскажет из знакомых, то другой... Родилась я в деревне под Ивано-Франковском. Ещё в юности переехала в Днепропетровск, та так тут и живу. Несколько лет, как торгую на точке у хозяина. Он меня не обижает, с пониманием. Когда заболела зимой – на улице же стою! – весной в санаторий разрешил съездить. Вот я счас в Мисхоре и отдыхаю. Оттуда на День Победы в Севастополь наконец-то и выбралась.
Как приехала, сразу зашла в продовольственный магазин. Батон купила, красную икру и сливочное масло. А водочка, думаю, у кого-то обязательно найдётся!
Ох, же ж и парад сегодня был! – не скрывала своего восторга соседка. – Всем парадам парад! Такого на Украине уже давно-о-о нет! Ветераны с семьями, севастопольцы с портретами родных, техника военная… А колонны солдат и моряков шли не только теперешние, но и в форме времён войны. Ехали и полуторки старые с зенитками, и мотоциклы…
А людэй вдоль улицы! А людэй! Просто тьма, яблоку некуда упасть! И все с цветами, все кричат ветеранам «спасибо!». От всего сердца так кричат. Кажется, весь город вышел парад смотреть. Да и приезжих много.
После парада, уже в парке, я к кучке людей прибилась. Оказались севастопольцы со своими гостями с Дальнего Востока. Муж и жена из Владивостока специально так подгадали в гости приехать, чтобы на парад этот посмотреть. И водочка у них с собой была, а у меня как раз и закуска кстати.
На лавочке расположились на бульваре, и так хорошо посидели, просто душа в душу! Расставались как родные. В гости зовут во Владивосток. Я бы с радостью, да житуха сейчас не та. Слишком дорога дорогая. А так бы почему не поехать?
А люди они какие! Какие люди хорошие! Так сердце и поёт, так и радуется! А как мы наспивались! Каких только военных песен не перепели, а уж «Севастополь, Севастополь – гордость русских моряков!» так раз пять спели! До смерти теперь этого праздника не забуду!»
Я вышла в Алупке, сердечно распрощавшись со своей счастливой попутчицей, и долго была под впечатлением её рассказа, её огромной радости. Где-то она теперь, в 2014-м, украинка с широкой русской душой? Что стало с нею, чтущей воинские подвиги и мужество великого славянского народа? Не удивлюсь, если при нашей случайной встрече, если такая выпадет, она покажет мне Георгиевскую ленточку, которую сейчас, видимо, бережно хранит у своего великодушного сердца.
P. S. Мне остаётся добавить, что в описании дня 9 мая 2012 года, проведённого мной в Севастополе и на южнобережной дороге, нет вымысла. Всё действительно так и было. И хочется дополнить сказанное упоминанием о новой встрече в Севастополе.
9 мая 2014-го я стояла на параде Победы рядом с семейной парой из Коми. Более двух часов мы ждали начала торжественного шествия, а, значит, было время спокойно побеседовать о многом, в том числе и о событиях последних месяцев, вернувших Крым домой, в Россию.
Молодые супруги выглядели лет на тридцать-тридцать пять. Признались, что они пришли на Парад Победы впервые в своей жизни. Раньше интереса к таким событиям у них не возникало. В Севастополь приехали сознательно – проверить, так ли всё обстоит, как показывают о городе-Герое по телевизору? В конце парада Победы, видя неподдельное ликование севастопольцев от мала до велика, благодарность ветеранам, слёзы радости, пестрящие повсюду Георгиевские ленточки, младенцев в матросках и камуфляжных костюмчиках, пошитых молодыми мамочками не по указке сверху, а по движению патриотических чувств, слыша вспыхивающее то там, то здесь пение, скандирование, и сами прослезились: «Да, здесь, в Севастополе, всё по-настоящему».

 

Татьяна Шорохова
17 мая 2015 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
11 декабря
понедельник
2017

В этот день:

Кровавые латышские стрелки

11 декабря 1917 года (28 ноября по ст. ст.) прибывший двумя днями раньше в Петроград сводный батальон латышских стрелков принял торжественную присягу верности советскому правительству

Кровавые латышские стрелки

11 декабря 1917 года (28 ноября по ст. ст.) прибывший двумя днями раньше в Петроград сводный батальон латышских стрелков принял торжественную присягу верности советскому правительству

После Октябрьской революции, во время Гражданской войны в России латышские полки поддержали большевиков и были одними из первых воинских частей, стоявших у основания РККА. Являлись самым крупным национальным военным образованием в Красной армии. Использовались как исключительно боеспособная сила на службе революции. Общая численность 80 тысяч человек, средний возраст которых был 23 года. Дивизии латышских стрелков широко применялись по всему фронту Гражданской войны.

Части латышских стрелков отличались железной дисциплиной, использовались для подавления антибольшевистских восстаний в ряде городов (Ярославль, Муром, Рыбинск, Калуга, Саратов, Новгород и др.). Многие командиры латышских стрелков, впоследствии уже после расформирования частей смогли достигнуть больших руководящих постов. Так, первым начальником ГУЛАГа был бывший латышский стрелок Ф. Эйхманс. Латышские стрелки также стали занимать значительные должности в Красной армии.

В материалах следствия Н. А. Соколова по делу об убийстве Императора Николая II и его семьи утверждается, что непосредственными исполнителями убийства были «латыши». Однако, есть мнение, что жители центральных русских губерний, не слышавшие о латышах до революции вообще, называли так вообще всех нерусских интернационалистов, в том числе еврейских и венгерских исполнителей казни.

PS Не стоило бы о них писать в Российском героическом календаре, но очень уж много из Прибалтики раздается истерических воплей по поводу того, что всех этих чухонцев насильно загоняли под Советскую власть. На самом деле они бежали в первых рядах, зачастую по локоть в русской крови.

Памяти легендарного Ковпака

11 декабря 1967 года скончался Сидор Артемьевич Ковпак (р. 1887), генерал-майор, дважды Герой Советского Союза, командир Путивльского партизанского отряда

Памяти легендарного Ковпака

11 декабря 1967 года скончался Сидор Артемьевич Ковпак (р. 1887), генерал-майор, дважды Герой Советского Союза, командир Путивльского партизанского отряда

Родился 26 мая (7 июня) 1887 года в селе Котельва (ныне посёлок городского типа Полтавской области Украины) в бедной крестьянской семье. Семья была многодетная, шесть сыновей и 4 дочери. Срочную службу проходил в Саратове в Александровском полку, после службы работал там же, в Саратове, грузчиком.

Участник Первой мировой (службу проходил в 186-м пехотном Асландузском полку) и Гражданской войн. Во время Первой мировой войны воевал на Юго-Западном фронте, участник Брусиловского прорыва. В апреле 1915 года в составе почётного караула был лично награждён Николаем II Георгиевским крестом. Всего был награждён Георгиевскими крестами III и IV степеней и медалями «За храбрость» («георгиевскими» медалями) III и IV степеней.

Во время Гражданской войны возглавлял местный партизанский отряд, боровшийся на Украине с немецкими оккупантами вместе с отрядами А. Я. Пархоменко, затем был бойцом 25-й Чапаевской дивизии на Восточном фронте, где занимался разоружением казаков, участвовал в боях с армиями генералов А. И. Деникина и Врангеля на Южном фронте.

В 1921—1926 годах — помощник уездного военкома, уездный военком, военком Павлоградского округа Екатеринославской губернии (с 1926 года — Днепропетровская область Украины). Одновременно в 1925—1926 — председатель сельскохозяйственной артели в селе Вербки. С 1926 года — директор Павлоградского военно-кооперативного хозяйства, затем — председатель сельскохозяйственного кооператива в Путивле, с 1935 — заведующий дорожным отделом Путивльского райисполкома, с 1937 — председатель Путивльского горисполкома Сумской области Украинской ССР.

Участник Великой Отечественной войны с сентября 1941 года. Один из организаторов партизанского движения на Украине — командир Путивльского партизанского отряда, а затем — соединения партизанских отрядов Сумской области. Также к партизанскому движению был причастен его брат, Семен Артемьевич.

В 1941—1942 годах соединением Ковпака были осуществлены рейды в тылу врага по Сумской, Курской, Орловской и Брянской областям, в 1942—1943 годах — рейд из брянских лесов на Правобережную Украину по Гомельской, Пинской, Волынской, Ровенской, Житомирской и Киевской областям; в 1943 году — Карпатский рейд. Сумское партизанское соединение под командованием Ковпака прошло с боями по тылам немецко-фашистских войск более 10 тысяч километров, разгромило гарнизоны противника в 39 населённых пунктах. Рейды Ковпака сыграли большую роль в развёртывании партизанского движения против немецких оккупантов.

31 августа 1942 года был лично принят Сталиным и Ворошиловым в Москве, где вместе с другими партизанскими командирами участвовал в совещании. Партизанскому соединению Ковпака была поставлена задача совершить рейд за Днепр с целью расширения партизанской борьбы на Правобережную Украину. В апреле 1943 года С. А. Ковпаку было присвоено воинское звание «генерал-майор». В январе 1944 года Сумское партизанское соединение было переименовано в 1-ю Украинскую партизанскую дивизию имени С. А. Ковпака под командованием П. П. Вершигоры.

 

Погибли за Армению

11 декабря 1988 года вблизи Ленинакана разбился самолет «Ил-76» со спасателями, летевшими на помощь жертвам землетрясения в Армении.

Погибли за Армению

11 декабря 1988 года вблизи Ленинакана разбился самолет «Ил-76» со спасателями, летевшими на помощь жертвам землетрясения в Армении.

Все 78 человек на борту авиалайнера погибли. Тысячи советских людей самоотверженно спасали армян в Ленинакане.

Этот подвиг был «отблагодарен» с лихвой. 10 июля 1992 года в армянском Ленинакане вероломно и подло, из засады расстреляны русские десантники, отказавшиеся сдать министерству обороны Армении вверенное им вооружение. Российская военная техника была бандитски захвачена у регулярной воинской части Российской армии. «Акция» проходила под общим руководством официальных лиц армянской республики, в частности, заместителя министра обороны армении генерала Н.Абрамяна. До сих пор преступники не задержаны, хотя их имена известны. Российской стороне даже не принесены извинения.

 

«Демократическая» бойня

11 декабря 1994 года, по решению Ельцина и его окружения, Российские войска вступили на территорию Чечни, на что, впрочем, имели юридическое право, поскольку де-юре это была территория России.

«Демократическая» бойня

11 декабря 1994 года, по решению Ельцина и его окружения, Российские войска вступили на территорию Чечни, на что, впрочем, имели юридическое право, поскольку де-юре это была территория России.

Предыстория вкратце такова. В августе 1991 года руководство Чечено-Ингушетии поддержало ГКЧП.

6 сентября 1991 года бывший генерал Советской армии Дудаев объявил о роспуске республиканских государственных структур, его сторонники штурмом захватили здание Верховного Совета, телецентр и Дом радио. Ельцин злорадствовал: так им и надо, раз поддержали ГКЧП. Но сценарий закрутился супер кровавый. По этому поводу глава Чеченской Республики Завгаев Д. Г. высказался в 1996 году на заседании Государственной Думы так:

«На территории Чечено-Ингушской Республики (сегодня она разделена) война началась осенью 1991 года, именно война против многонационального народа, когда преступный криминальный режим при некоторой поддержке тех, кто сегодня здесь тоже проявляет нездоровый интерес к ситуации, залил кровью этот народ. Первой жертвой происходящего стал именно народ этой республики, и чеченцы прежде всего. Война началась тогда, когда среди бела дня был убит Виталий Куценко, председатель Грозненского городского совета, во время заседания Верховного Совета республики. Когда на улице был застрелен Беслиев, проректор государственного университета. Когда был убит Канкалик, ректор этого же государственного университета. Когда ежедневно осенью 1991 года на улицах Грозного находили убитыми до 30 человек. Когда начиная с осени 1991 года и до 1994 года морги Грозного были до потолка забиты, делались объявления по местному телевидению с просьбой забрать, установить, кто там находится, и так далее».

Период правления Дудаева характеризуется этническими чистками против всего нечеченского населения. В 1991—1994 годах нечеченское (прежде всего — русское) население Чечни подвергалось убийствам, нападениям и угрозам со стороны чеченцев. В июле 1999 года министерство по делам национальностей России сообщило, что в Чечне с 1991 по 1999 годы было убито более 21 тыс. русских (не считая погибших в ходе военных действий), захвачено более 100 тыс. квартир и домов, принадлежащих представителям нечеченских этносов, более 46 тыс. человек были фактически превращены в рабов. У них отбиралось имущество и паспорта при попустительстве республиканских и федеральных властей.

Меры нужно было принимать решительные, но Ельцин начал «раздавать суверенитеты», а затем «вдарил», и такой удар определялся как «меры по поддержанию конституционного порядка». С 11 декабря по февраль шли кровопролитные бои. Когда же, наконец, субсидируемые из-за рубежа боевики были изгнаны из Грозного, Ельцин под давлением своего ненасытного окружения, сделал им поблажку, выпустив на арену генерала Лебедя, который подписал позорные Хасавюртовские соглашения, что узаконило вывод российских войск. Чечня вновь стала де-факто независимым, но де-юре непризнанным ни одной страной мира (в том числе Россией) государством. Разрушенные дома и сёла не восстанавливались, экономика — исключительно криминальная, впрочем, криминальная она была не только в Чечне, так, по утверждению бывшего депутата Константина Борового, взятки в строительном бизнесе по подрядам Министерства обороны, во время Первой чеченской войны, доходили до 80 % от суммы договора. Из-за этнических чисток и боевых действий Чечню покинуло (или было убито) практически всё нечеченское население. В республике начался межвоенный кризис и рост ваххабизма, в дальнейшем приведшие к вторжению в Дагестан, а затем и к началу Второй чеченской войны.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение