RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Как я славил генсека
10 марта 2015 г.

Как я славил генсека

10 марта 2014 года - 30 лет со дня смерти бывшего самого престарелого руководителя СССР и КПСС Константина Устиновича Черненко
Санкции: Украина против России
26 января 2015 г.

Санкции: Украина против России

25 января 2014 года Парашенко инициировал заседание совета национальной безопасности, который принял совершенно шизоидные решения
Девушка с крестом
10 августа 2015 г.

Девушка с крестом

Тайна фотографии Екатерины Зинченко 100-летней давности
Аборт Украины
19 сентября 2015 г.

Аборт Украины

За 10 последних лет Россия просубсидировала Незалежную примерно на 250 миллиардов долларов. Практически безвозмездно
Сошествие в ад
30 апреля 2016 г.

Сошествие в ад

Сегодня отмечается Великая суббота Страстной недели
Главная » Читальный зал » День Победы в Севастополе

День Победы в Севастополе

Как у каждого фронтовика было свое личное восприятие войны, так по-своему каждый из ныне живущих переживает Праздник Победы

Публикуем заметки об этом нашего постоянного автора, писательницы из Севастополя Татьяны Шороховой.
День Победы в Севастополе

БУКЕТ НА ВОЛНЕ. Белая колонна памятника Затопленным кораблям своим отражением рябила в воде у подножия собственного основания. Словно опрокинутая вниз рассеянным светом уходящего дня, она струилась к берегу по прибрежной, всегда подвижной, морской глади, казалась собранной воедино из округлых кусочков влажного мрамора – такая своеобразная нерукотворная мозаика на воде.
Было около четырёх, когда рядом с колонной коснулся воды букет полевых ромашек и мерно закачался на волне.
К этому букету, к этому его соединению с водой Большой Севастопольской бухты я шла много лет. Объяснять, почему так долго, не имеет смысла – нередко мы забываем и никогда не возвращаемся даже к драгоценнейшему для нас, что ушло, утекло в прошлое. А здесь и забвения-то не было. Просто постепенно отстранилась, отошла на дальний план, затушевалась одна из наших семейных историй. Да и что тут удивительного, когда речь идёт о человеке, которого я никогда не видела, о котором только слышала? Хотя, помню, в детстве не раз сжималось сердце, и наворачивались слёзы от жалости к нему – Тимоше, как называла своего брата мама. Брата, с которым они были погодки, и все рассказы мамы о брате Тимофее окрашивались особым теплом её сердца.
В пору моего раннего детства большинство новых для меня слов я впервые услышала от мамы, Матрёны Николаевны, умевшей немногословно, с живым чувством рассказывать о жизни, наших родственниках, событиях... Было среди слов и название южного города из иного мира, не имеющего ничего общего с Харьковщиной, где прошли мои дошкольные годы. Севастополь – знала я чуть ли не с пелёнок – это место, где был изранен дядя Тимоша, почему он и прожил недолго после войны, не дождавшись нас, своих племянниц и племянников, рождённых в послевоенное время.
С годами острота восприятия маминых рассказов о его трагичной судьбе притупилась настолько, что и, купаясь, когда выпадала такая возможность, в ласковых, но и тяжёлых от соли, волнах севастопольских бухт, я не вспоминала о роковом для нашей семьи взрыве в этих многострадальных водах. Как-то это сосуществовало отдельно, не пересекаясь: радость купания, счастье жить, мирное небо и… война, кровь, смерть.
Более десяти лет я проводила экскурсии по местам Второй Героической обороны Севастополя. Можно сказать, почти ежедневно «воевала» рядом с теми, о чьих подвигах рассказывала, вкладывая в это дело душу. Иногда работала и с ветеранами, и всё же… Не мне довелось пережить Великую Отечественную, не моим ровесникам. Выпала она другому поколению.
…И теперь не могу объяснить, почему именно в этот день 9 мая 2012 года настигло меня внезапное чувство родства с Севастополем, его бухтами, водами, берегами... Настигло в Алупке, в радостном приподнятом настроении празднования Дня Победы, после панихиды о вождях и воинах в храме Архистратига Михаила, которую отслужил его настоятель отец Валерий Бояринцев. Это чувство охватило всю мою душу, побудило к действию – немедленно ехать в Севастополь, – хотя солнце уже заметно перевалило за середину дня.
В течение нескольких минут, как бы сами собой, стали оживать, – да-да, оживать! – в памяти мамины рассказы. Их образы обретали словесную плоть, волновали. Без напряжения, одно за другим выходили на свет кодовые слова повествований – «тральщик», «сигнальщик», «мина»… И тихий мамин голос: «В живых остался он один…»
Я засобиралась ехать в город-герой, не медля ни минуты. «Да куда же ты поедешь? Парад давно закончился!» – прошмыгнула в голове гаденькая мыслишка, словно желая лишить меня чего-то важного, что я уже предчувствовала, но ещё не могла до конца осознать (наверное, подобные мысли и мужчин приковывают к диванам во времена современных нам испытаний). Отмахнувшись от неё, взяла у батюшки благословение и спустилась к алупкинской автостанции.
Мне повезло. Я сразу села на подкативший автобус, ехавший по маршруту Мисхор-Севастополь (на трассу, к питомнику, где обычно садятся на проходящие из Ялта в Севастополь автобусы, выбираться не пришлось). И вот уже устремилась туда, куда сердце моё, наполненное нахлынувшими воспоминаниями, летело в своём неожиданном, мощном порыве.
…Помню фотографию круглолицего матроса в форме и с надписью на белой бескозырке «Черноморский флот». Эта чёрно-белая фотография, увеличенная с маленькой фотки в 60-х годах каким-то захожим фотографом-кустарём, висела в доме мамы, где бы ей ни приходилось жить – в Люботине ли под Харьковом, в Сарабузе ли под Симферополем, в Тосно ли под Ленинградом-Петербургом. В детстве я подолгу смотрела на дядю Тимофея и всегда удивлялась, как они похожи – он и моя мама, брат и сестра.
«Когда Тимоша пришёл с войны, я надела его бескозырку и бегала в ней целый день то за водой на криницу, то в огород, то к соседям... И так мне было радостно, что братик живым вернулся, не калекой, так на вид мне тогда показалось. Да только жить ему оставалось совсем немного», – вспоминался мамин вздох сквозь утихомиренную послевоенными годами скорбь.
Букет… Я знала точно, что обязательно найду в Севастополе цветы и отдам их той воде, из которой в 1944-м сердобольные люди выловили восемнадцатилетнего матроса Белова Тимофея Николаевича, чудом оказавшегося на плаву с лёгкими, полными осколков. Сколько нашей Беловской кровушки вылилось тогда в Чёрное море у берегов Севастополя, Бог весть…
«Все погибли, когда катер-тральщик подорвался на мине, – рассказывала мама. – Он сразу ко дну пошёл. А Тимоша живой остался, потому что на сигнальном мостике стоял, его да-ле-ко взрывной волной отбросило.
Как от немца Севастополь освободили, он и попал туда служить сигнальщиком. А воевать Тимоша добровольцем пошёл сразу после Курской битвы, когда выбрался по немецким тылам из-под Харькова, где мы жили в оккупации. Совсем юным был, но в армию братика взяли. Его тогда и обучили на сигнальщика. Направили служить в Севастополь на тральщик – надо было очищать бухты от неразорвавшихся бомб, снарядов, мин».
Через три года, в 1947-м, Тимофей Белов умрёт в госпитале под Харьковом. В нашем семейном альбоме хранится фотография: госпитальный двор, залитый солнцем; санитарочки вокруг гроба; рядом с ними ещё один мамин брат дядя Данюша, тоже израненный, но проживший после войны долгую и честную жизнь. А в гробу… Мне всегда казалось, что это хоронят подростка.
У входа на Приморский бульвар среди прогуливающихся людей и звуков военных маршей стояла улыбающаяся женщина с корзиной ромашек. Букеты выглядели белопенными хлопьями прибоя с жёлтыми проблесками солнечных лучей в них. Слегка пасмурный день подчёркивал незатейливую нарядность цветов.
Да, именно такой букет мне и нужен был сейчас – простой и светлый, как русская душа в своих лучших проявлениях. Многое было в этом букете: и незаметная на первый взгляд стойкость, и неброская скромность настоящего героизма, и ясный образ Родины с её хлебным русским полем и полем брани, которые так естественно соединились в этот день в нерасторжимое единство на каменистой, овеянной легендарными подвигами, севастопольской земле, на его воде.
С букетом ромашек я медленно пошла в сторону моря, пересекая Приморский бульвар. Спешить уже было незачем. В памяти снова всплывали подробности маминых воспоминаний: «В тот день, когда Тимоша умирал в госпитале, он писал на своём паспорте (нам потом отдали документы): «Жаль уходить из жизни в 21 год. Прощайте…». А буквы становились всё крупнее и крупнее и сползали наискосок вниз…
А Дарийка, соседская девушка, очень полюбила Тимошу, когда он с войны вернулся. Но брат знал, что скоро умрёт, и не мог жениться, даже встречаться с нею не мог. Вот и Дарийка жить не стала…»
Мама! Зачем всё это снова пришло ко мне сейчас и через десятилетия душу ранит, застряло комом в горле?!.
Я долго держала ромашки у груди, старалась согреть стебли, словно хотела передать им тепло своего сердца. Сколько же всё-таки оно знает такого, чего никогда не вместить рассудку!
И вот тёплый земной букет полетел к прохладной воде – тяжёлой от крови и боли, сокрытых в недрах её бесконечной памяти. Связанные в пучок цветы ритмично заколыхались на волне почти в такт с моим сердцем – я специально приложила пальцы к шее и нащупала пульс. Долго стояла у воды с новым неизвестным чувством обретения кровного родства и с этой серо-зелёной, неторопливой сегодня, водой, и с этими бело-жёлтыми берегами, так колоритно перекликнувшимися с букетом ромашек, и с праздничным городом, освобождение которого стало предтечей Великой Победы, – сияющим Севастополем в своей вознесённой над зеленью белизне, который – в тот миг ещё не ведала! – через полгода станет моим родным домом.
Пора было уходить. Оглянувшись на бухту с высоты бульвара, нашла глазами букет на волне. Вода уже расслабила путы намокшего шпагата, ромашки раздвинулись, образуя плоскую окружность, и букет издали стал походить на белую бескозырку.
С того дня вот уже два года подряд я прихожу на парад Победы в числе первых горожан. После парада спускаюсь к Набережной Корнилова и у памятника Затопленным кораблям бросаю на воду цветы. Но теперь мой букет светло-голубого цвета – из нежных незабудок. Словно кусочек неба на синей волне.

ПЕРЕКРЁСТНАЯ ПАМЯТЬ.До отправления автобуса назад, в Алупку, ещё оставалось время, и я зашла в привокзальный буфет перекусить. Здесь всегда можно взять приготовленную по-домашнему гречневую кашу с овощной нарезкой, когда спешишь и не можешь долго ждать блюд более основательных. Заказала и бокал сухого красного вина. Всё-таки праздник! И в Крыму, в Севастополе – древнем винодельческом крае.
Поискала глазами свободное место и присела к женщине лет сорока пяти. Перед нею тоже стояли тарелка с гречневой кашей и бокал красного вина. Заговорили, обменялись поздравлениями. Брюнетка с гладкой причёской и благообразным лицом предложила тост за праздник Победы. Слово за слово, и вот уже завязалась беседа, сердцевиной которой были Отечество, его героическое прошлое.
Собеседница оказалась москвичкой. Сотрудница одного из столичных министерств, она в Севастополе не первый раз. Её свёкор в 1941-1942 годах защищал Севастополь, уцелел и потом ещё воевал до Победы. После войны он приезжал в город-герой ежегодно. А когда умер, эту традицию продолжают его сын и вот она, невестка. Так с мужем и чередуются: один год в Севастополь приезжает он, другой – она. В этом году привезла документы свёкра для музея 35-й батареи. «Он как раз там и сражался», – пояснила.
Свою семейную историю, связанную с Севастополем, рассказала и я. По народной традиции помянули всех, погибших в Великую Отечественную войну. Помолчали. Было о чём подумать, над чем погоревать: великое Отечество нашей юности распалось, Севастополь оказался вне России – плоть от её плоти, кровь от её крови…
Гречневая каша в привокзальном буфете была вкусной, словно из полевой кухни, а вино – терпким, густым, с розовыми наплывами на тонком стекле, что является признаком подлинности благородного напитка, украсившего наш праздник.
Общение со случайной знакомой в привокзальном буфете было недолгим. Нам предстояло разъезжаться из Севастополя по разным дорогам: ей – в аэропорт, мне – на Южный берег, где я гостила в эти дни. Расставались с добрыми пожеланиями.
Вспоминая сейчас эту встречу, не сомневаюсь, что когда сын и невестка героя войны уже не смогут приезжать в славный город-герой, эту семейную традицию продолжат их дети – коренные москвичи, внуки защитника Севастополя. Особенно теперь, когда и Крым, и Севастополь переживают радость возвращения в родную гавань.

СЧАСТЛИВАЯ ПОПУТЧИЦА. На обратной дороге, в автобусе Севастополь-Мисхор, я оказалась рядом с женщиной лет пятидесяти – пышной, розовощёкой, словоохотливой. Хотя она и говорила на русском языке, акцент выдавал в ней украинку. Голубые глаза лучились неподдельным счастьем, и поначалу было неясно, чему она так радуется – празднику ли, тёплой ли погоде? Но завидев Георгиевскую ленточку на её сумочке, поняла, что Дню Победы радуется она.
Её, что называется, распирали хорошие чувства, и от избытка сердца женщина заговорила со мной откровенно, делясь радостью своей сбывшейся мечты.
«Я много лет мечтала приехать в Севастополь на 9 мая, да всё как-то не получалось, – начала попутчица. – От многих людей про севастопольский парад слышала: то один расскажет из знакомых, то другой... Родилась я в деревне под Ивано-Франковском. Ещё в юности переехала в Днепропетровск, та так тут и живу. Несколько лет, как торгую на точке у хозяина. Он меня не обижает, с пониманием. Когда заболела зимой – на улице же стою! – весной в санаторий разрешил съездить. Вот я счас в Мисхоре и отдыхаю. Оттуда на День Победы в Севастополь наконец-то и выбралась.
Как приехала, сразу зашла в продовольственный магазин. Батон купила, красную икру и сливочное масло. А водочка, думаю, у кого-то обязательно найдётся!
Ох, же ж и парад сегодня был! – не скрывала своего восторга соседка. – Всем парадам парад! Такого на Украине уже давно-о-о нет! Ветераны с семьями, севастопольцы с портретами родных, техника военная… А колонны солдат и моряков шли не только теперешние, но и в форме времён войны. Ехали и полуторки старые с зенитками, и мотоциклы…
А людэй вдоль улицы! А людэй! Просто тьма, яблоку некуда упасть! И все с цветами, все кричат ветеранам «спасибо!». От всего сердца так кричат. Кажется, весь город вышел парад смотреть. Да и приезжих много.
После парада, уже в парке, я к кучке людей прибилась. Оказались севастопольцы со своими гостями с Дальнего Востока. Муж и жена из Владивостока специально так подгадали в гости приехать, чтобы на парад этот посмотреть. И водочка у них с собой была, а у меня как раз и закуска кстати.
На лавочке расположились на бульваре, и так хорошо посидели, просто душа в душу! Расставались как родные. В гости зовут во Владивосток. Я бы с радостью, да житуха сейчас не та. Слишком дорога дорогая. А так бы почему не поехать?
А люди они какие! Какие люди хорошие! Так сердце и поёт, так и радуется! А как мы наспивались! Каких только военных песен не перепели, а уж «Севастополь, Севастополь – гордость русских моряков!» так раз пять спели! До смерти теперь этого праздника не забуду!»
Я вышла в Алупке, сердечно распрощавшись со своей счастливой попутчицей, и долго была под впечатлением её рассказа, её огромной радости. Где-то она теперь, в 2014-м, украинка с широкой русской душой? Что стало с нею, чтущей воинские подвиги и мужество великого славянского народа? Не удивлюсь, если при нашей случайной встрече, если такая выпадет, она покажет мне Георгиевскую ленточку, которую сейчас, видимо, бережно хранит у своего великодушного сердца.
P. S. Мне остаётся добавить, что в описании дня 9 мая 2012 года, проведённого мной в Севастополе и на южнобережной дороге, нет вымысла. Всё действительно так и было. И хочется дополнить сказанное упоминанием о новой встрече в Севастополе.
9 мая 2014-го я стояла на параде Победы рядом с семейной парой из Коми. Более двух часов мы ждали начала торжественного шествия, а, значит, было время спокойно побеседовать о многом, в том числе и о событиях последних месяцев, вернувших Крым домой, в Россию.
Молодые супруги выглядели лет на тридцать-тридцать пять. Признались, что они пришли на Парад Победы впервые в своей жизни. Раньше интереса к таким событиям у них не возникало. В Севастополь приехали сознательно – проверить, так ли всё обстоит, как показывают о городе-Герое по телевизору? В конце парада Победы, видя неподдельное ликование севастопольцев от мала до велика, благодарность ветеранам, слёзы радости, пестрящие повсюду Георгиевские ленточки, младенцев в матросках и камуфляжных костюмчиках, пошитых молодыми мамочками не по указке сверху, а по движению патриотических чувств, слыша вспыхивающее то там, то здесь пение, скандирование, и сами прослезились: «Да, здесь, в Севастополе, всё по-настоящему».

 

Татьяна Шорохова
17 мая 2015 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
22 июля
понедельник
2019

В этот день:

Первый царь рода Романовых

22 июля 1596 года родился Михаил Федорович РОМАНОВ, избранный впоследствии первым царем из романовского рода.

Первый царь рода Романовых

22 июля 1596 года родился Михаил Федорович РОМАНОВ, избранный впоследствии первым царем из романовского рода.

На царство он был избран народом в лице Земского собора 1613 года, решившего что только 16-летний Романов по своему родству может быть преемником прежних царей Рюриковичей. После Смуты он почти заново построил Московское государство, укрепил самодержавную власть. Дом Романовых простял 300 лет на созданном им фундаменте.

Военный воздухоплаватель Михаил Лавров

22 июля 1873 года родился Михаил Иванович ЛАВРОВ - один из первых воздухоплавателей в Российском ВМФ.

Военный воздухоплаватель Михаил Лавров

22 июля 1873 года родился Михаил Иванович ЛАВРОВ - один из первых воздухоплавателей в Российском ВМФ.

 

Лейтенант Михаил Иванович Лавров накануне русско-японской войны был назначен заведующим морским воздухоплавательным парком в Порт-Артуре. Так как оборудование парка было захвачено японцами, вынужден был создавать его заново в осажденной крепости. Изготовил два сферических аэростата: “Попугай” и “Орел”. Из-за недостатка водорода совершил лишь один подъем. Предложил переоборудовать коммерческий пароход типа “Шилка” в воздухоплавательный корабль. Смертельно ранен 22 ноября 1904 г. при защите горы Высокой. Скончался в госпитале на следующий день.

Кстати, в годы русско-японской войны в списки отечественного флота был зачислен необычный корабль - воздухоплавательный крейсер (по официальной классификации - крейсер II ранга) "Русь". История этого уникального корабля, имевшего на борту оборудование для ведения разведки с помощью воздушных шаров, печальна. Он так и не дошел до Порт-Артура.

Авиаконструктор Павел Сухой

22 июля 1895 года родился Павел Осипович СУХОЙ - один из основателей советской реактивной авиации.

Авиаконструктор Павел Сухой

22 июля 1895 года родился Павел Осипович СУХОЙ - один из основателей советской реактивной авиации.

 

Принимал участие в конкурсной разработке самолёта «Иванов», закончившейся созданием боевого многоцелевого самолёта Су-2, применявшегося в первые годы Великой Отечественной войны. В 1940—1949 — главный конструктор КБ, базировавшегося на ряде заводов в Подмосковье и Москве, одновременно директор этих заводов. В 1942—1943 под его руководством создан бронированный штурмовик Су-6. В 1949—1953 — заместитель главного конструктора в КБ Туполева. С 1953 — главный конструктор вновь воссозданного своего КБ, с 1956 генеральный конструктор. Под его руководством разработан ряд серийных боевых машин, в числе которых истребитель Су-7 со скоростью полёта, вдвое превысившей скорость звука, истребители-перехватчики Су-9, Су-11, Су-15, истребители-бомбардировщики Су-7Б с лыжным и колёсно-лыжным шасси для базирования на грунтовых аэродромах и Су-17 с изменяемой в полёте стреловидностью крыла, фронтовой бомбардировщик Су-24, штурмовик Су-25, истребитель Су-27 и другие самолёты. Были также разработан ряд не реализованных проектов, например Су-13. Под руководством П. О. Сухого разработано более 50 конструкций самолётов.

Генерал армии Владимир Лобов

22 июля 1935 года родился Владимир Николаевич ЛОБОВ, последний начальник Генштаба ВС СССР

Генерал армии Владимир Лобов

22 июля 1935 года родился Владимир Николаевич ЛОБОВ, последний начальник Генштаба ВС СССР

Окончил Рязанское артиллерийское училище, Военную академию имени М. В. Фрунзе, Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Служил в Туркестанском, Московском, Забайкальском, Ленинградском, Белорусском, Среднеазиатском военных округах, Группе советских войск в Германии.За годы службы командовал взводом, батальоном, полком, дивизией, корпусом, армией, войсками округа. Был первым заместителем начальника Генштаба ВС СССР, начальником штаба Объединенных вооруженных сил государств — участников Варшавского договора, начальником академии имени М. В. Фрунзе. В августе 1991 года назначен начальником Генерального штаба ВС СССР. В декабре того же года без объяснения причин был смещен президентом СССР М. Горбачевым с должности.Доктор военных наук, профессор, автор и руководитель многих трудов.

 

Первые собаки в космосе

22 июля 1951 года дворняжки ДЕЗИК и ЦЫГАН — поднялись в космос.

Первые собаки в космосе

22 июля 1951 года дворняжки ДЕЗИК и ЦЫГАН — поднялись в космос.

Целью эксперимента по запуску собак было наблюдение за поведением высокоорганизованных животных в условиях ракетного полёта на баллистических ракетах, а также изучение сложных физических явлений в околоземном пространстве. Кроме этого, проводились испытания системы аварийного спасения головной части ракеты с пассажирами.

Ракета поднялась на высоту около 101 км, достигнув линии Кармана (условной границы атмосферы Земли и космоса). Полёт продолжался около 20 минут, контейнер с собаками благополучно приземлился в нескольких километрах от стартовой площадки. Дезик и Цыган стали первыми в истории животными, осуществившими полёт на ракете на огромную по тем временам высоту, и благополучно вернувшимися обратно.

Примерно в это же время в США на ракете «Аэроби», которая способна была поднять полезную нагрузку до 60 кг на высоту до 70 км были запущены три белые мыши с аппаратурой, обеспечивающей их жизнедеятельность и способной регистрировать отдельные моменты поведения животных в полёте. Однако это достижение сильно не дотягивало по грандиозности до разработок СССР, что придавало уверенности исследователям в правильности направления к осуществлению планов по запуску на орбиту человека.

К сожалению, Дезик после своего первого старта прожил всего одну неделю. 29 июля 1951 года он и его новая напарница по кабине — собака по кличке Лиса, принимали участие во втором испытательном полёте. Ракета В-1Б (Р-1Б) штатно поднялась в небо, однако в назначенное время у отделившейся от ракеты головной части, которая находилась в свободном падении, не раскрылся парашют (он остался запакованным в контейнере). Падая с высоты в 110 км, кабина на огромной скорости врезалась в землю. Собаки погибли.

Дезик стал одним из первых покорителей космоса и первой жертвой, только начинающей развиваться, космической программы.

Председатель Госкомиссии Анатолий Аркадьевич Благонравов приказал напарника Дезика — Цыгана больше к полётам не допускать. Его решили пожалеть и оставить для истории. Кроме того, необходимо было проследить, не выявятся ли последствия полётов на геофизических ракетах через продолжительное время. По рассказам очевидцев, Цыган оказался на редкость злым псом. Виварий, в котором он жил некоторое время после полёта, однажды инспектировал генерал. Цыган имел право разгуливать по помещению, когда захочет, и когда увидел проверяющего, который почему-то пришёлся ему не по душе, спокойно подошел к нему и укусил за ногу. Разозлённый генерал решил задать Цыгану трёпку, однако его попросили этого не делать с первооткрывателем космоса. На всякий случай Благонравов забрал пса с собой в Москву. У него Цыган прожил более десяти лет.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение