RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Доброе слово поэту
21 марта 2017 г.

Доброе слово поэту

21 марта отмечается Всемирный день поэзии
Тревога за Русь
10 апреля 2014 г.

Тревога за Русь

РГК продолжает конкурс патриотической поэзии - 2014, посвященный 700-летию преподобного Сергия Радонежского
Колокола Геннадия Воронина
10 января 2016 г.

Колокола Геннадия Воронина

10 января 2016 года исполнилось 70 лет актеру, режиссеру и пронзительному поэту Геннадию Анатольевичу Воронину
Малая Родина — сердце Большой
23 марта 2019 г.

Малая Родина — сердце Большой

Новое стихотворение постоянного автора и друга «Российского героического календаря» уральского поэта Александра Костенко
Гибель Льва Рохлина: версии и комментарии
3 июля 2013 г.

Гибель Льва Рохлина: версии и комментарии

В ночь со 2 на 3 июля 1998 года был застрелен на своей даче боевой генерал, возглавивший оппозицию Ельцину
Главная » Читальный зал » «Золотая» эпоха Товстоногова

«Золотая» эпоха Товстоногова

28 сентября 2015 года – 100 лет со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова

Тридцать три года Большой драматический театр в Ленинграде возглавлял Герой Социалистического Труда, народный артист СССР профессор Георгий Александрович Товстоногов.
«Золотая» эпоха Товстоногова

За это время он сделал БДТ - первой сценой страны. Режиссёр занимал в нашей театральной жизни без преувеличения особое и чрезвычайно значительное место. Театровед А. Смелянский заметил однажды: «Простой володинской истории («Пять вечеров» - М.З.) Товстоногов поставил историческое дыхание. Может быть, в этом была вообще сильнейшая сторона его режиссуры. Его дарование было эпического склада, его спектакли не зря называли сценическими романами. За любой пьесой, будь то классика или современная драма, он умел увидеть огромный кусок жизни, который служил этой пьесе источником. И тогда знаки на бумаге наполнялись ошеломляющими „случайностями“ и открытиями, которые к тому же добывались как бы изнутри самой пьесы, без открытой ломки её структуры. Режиссёрский приём как демонстрацию своей изобретательности Товстоногов презирал. Он не любил слово „концепция“, предпочитал другое слово - „разгадка“».
От себя добавлю, что влияние Товстоногова на советскую драматургию и театральную жизнь страны было сродни влиянию Станиславского, Немировича-Данченко, Мейерхольда, Вахтангова, Таирова. Он именно из этого ряда колоссов отечественного театрального искусства, который (ряд) на нём, кстати, и закончился. Отсюда читателю, надеюсь, понятно, почему автор полагает товстоноговскую эпоху в БДТ и великой и «золотой», не будучи, разумеется, оригинальным в данном утверждении. Занятно и в высшей степени поучительно, как Георгий Александрович ту эпоху в театре обустраивал. Если в двух словах, то огнем и мечем. То есть приёмами и средствами, которые в те времена могли себе позволить лишь очень немногие советские руководители в высоких чинах и званиях.
Однажды, под настроение (тут надо читателю заметить, что познакомился я с Товстоноговым в Москве задолго до своего приезда в Ленинград, где он уже встречал меня как старого знакомца) режиссёр признался, что придя в театр в 1956 году, уволил за один сезон 36 человек (всего труппа состояла из 79 артистов)! Тогда я, к тому времени знавший уже театральные порядки не понаслышке, совершенно инстинктивно воскликнул: «Георгий Александрович, позвольте, а где же были в это время партийная и профсоюзная организации?!» На что Товстоногов, глубоко затянувшись (а, надо вам, читатель, учесть, что смолил он практически беспрерывно, часто прикуривая следующую сигарету от ещё не потухшей), произнёс по обыкновению слегка гнусаво и растянуто: «Они-то меня и окоротили, иначе бы в труппе осталось только 22 человека. Ровно столько были способны хоть что-то играть, даже вне зависимости от амплуа. Остальные являли собой обыкновенный балласт, который без сожаления следовало выбросить, чтобы театральная гондола хотя бы не рухнула на землю и не разлетелась вдребезги».
Здесь по касательной позволю себе заметить, что рассказчик Георгий Александрович был совершенно чудный, удивительный - немногих в жизни я встречал таких. Если ему, выражаясь современным сленгом «треп шёл в кайф», то я, к примеру, так развешивал уши, что совершенно забывал о ручке и блокноте и потом кусал собственные локти от злости и досады за непозволительную оплошность. Но в следующий раз всё повторялось. Не подпадать под роскошное обаяние Товстоногова-рассказчика, по-моему, просто было невозможно. Речь его всегда отличалась образностью, лапидарностью, эфирной летучестью, редкостной самоиронией и, что самое главное, - всегда к слову сдабривалась, как подкармливается хорошим хозяином тучная пашня гербицидами, - анекдотами. Он был великолепный, неподражаемый «травильщик» всевозможных баек. От него я впервые услышал:
- Гоги, ти памидор льюбишь?
- Если кушать, то да. А так ва-аще-то – нэт.
*
- Гоги, ти уже устроился?
- Нэт, ещо работаю.
Высший юмор коллизии состоял даже не в содержании анекдотов, хотя они и по сегодня недурственные, а в том, что за глаза ведь Георгия Александровича все звали Гогой и для него это тайной не являлось. Ленинградцы говорили не иначе как: «Пойдем к Гоге». Что в переводе значило: сегодня мы будем смотреть спектакль в БДТ. Но, поди ж ты, он не заменил Гогу на Гиви, зная отлично, что и мне ведома его кликуха.
Однако самое для меня удивительное и где-то даже трудно постижимое то, что Товстоногов был и до самой своей скоропостижной смерти (сердце его остановилось за рулём собственного автомобиля, но на тормоз его поставить успел) оставался едва ли не самым крупным и значимым теоретиком отечественной театральной школы. В этом смысле выше его в архитектонику сложнейших эмпирей «кафедры жизни», как пышно именовался советский театр записными идеологами, по-моему, вряд ли кто поднимался. Если кого-то из читателей смущает подобное утверждение, пусть тогда он разыщет и полистает двухтомник Товстоногова «Зеркало сцены». Лучшего учебника для режиссёров и актёров по теории их специфической деятельности сыскать трудно. И такой талант был у этого творца: великое и смешное сочетал запросто.
Вернусь, однако, к рассказу Георгия Александровича о его революционных преобразованиях в БДТ на самых первых порах. Режиссёр, кстати, тоже любил возвращаться памятью в те послесталинские годы, как все мы любим вспоминать свою молодость. Во всяком случае, листая сейчас ленинградский театральный блокнот, я обнаруживаю, что товстоноговской ретроспективы там очень много. Вот примечательный кусок, характеризующий Товстоногова одновременно и как художника, и как руководителя, и как человека: «Когда я пришёл в театр, там всем правил, как Ришелье при Людовике, Виталий Павлович Полицеймако. Он определял в коллективе всё: ставки, звания, роли. И вообще, по существу, был руководителем. Не поставив его на свое место, нельзя было и помышлять об укреплении коллектива, репертуара. Поэтому, посмотрев все спектакли, в которых играл Полицеймако, я подверг их резкой, но предметной критике. Профессионал он был, безусловно, крепкий, только играл, как говорится, ни шатко, ни валко. То есть, на сцене совершенно не напрягался. Вся его буйная энергия концентрировалась на том, как сживать со свету худруков. Главные режиссёры поэтому и менялись в театре, как перчатки, посезонно. Иногда и чаще. Пришлось мне заявить на собрании труппы: дескать, знаю, что вы регулярно съедаете худруков. Так вот запомните - я несъедобен.
Через год я решил ставить «Лису и виноград» Г. Фигейредо. Прочитал пьесу труппе. Всем понравилось, но все единодушно заявили: да, вещь, безусловно, хорошая, но кто же будет играть Эзопа? Они уверовали, что с Полицеймако я как бы уже распрощался, коли так «измутузил» его игру. А я говорю артистам: «Позвольте, наш Полицеймако просто рождён для этой роли». У всех челюсти поотваливались, а сам Виталий Павлович, по-моему, и дар речи потерял. Они даже вообразить себе не могли, что личное и профессиональное можно, оказывается, не смешивать».
Ещё один великий дар был у этого художника. Он как никто до него и после умел находить хороших актёров, а потом из них выращивать гениальных исполнителей. Тот же Полицеймако, о котором уже так много сказано, после «Лисы и винограда» стал на несколько сезонов театральным хитом, звездой первой величины. Со всего Советского Союза театралы ездили на него в Питер. Но точно так же потом случалось со Смоктуновским в «Идиоте», с Юрским в «Горе от ума», с Дорониной и Луспекаевым в «Варварах», с Борисовым в «Тихом Доне», с Лебедевым в «Холстомере», с Лавровым, Пановой, Трофимовым в «Мещанах». А теперь читайте дальше звёзд БДТ: Копелян, Басилашвили, Шарко, Стржельчик, Ивченко, Данилов, А. Фрейдлих, Медведев, Волков, Ковель, Кузнецов, Абрамов, Рецептер, Пустохин, Гай, Малеванная...
Вынужден прерваться, иначе пришлось бы перечислять всю величайшую труппу времён Товстоногова. Умел он коллекционировать театральные бриллианты, огранивать их, мастерить из них раритетные, драгоценные украшения. Надеюсь, читатель понимает, что я хочу сказать этим, может быть, несколько неуклюжим сравнением, которое, конечно же, хромает, как и всякое сравнение на свете...
И в то же время он безжалостно расставался с самыми гениальными актерами, которые хоть в чём-то осмеливались его ослушаться, не подчиниться его жестким, порой художественно-прокрустовым установкам. Добряк, весельчак и где-то даже бонвиван, страстный, извините за выражение, бабник, всегда предпочитающий блондинок любых оттенков, - в театре и на сцене он превращался в откровенного и форменного диктатора. Которого, как это ни покажется, парадоксальным подавляющее большинство артистов... страстно любили! Он их тоже любил, но той странною любовью, которая была у старого князя Болконского к собственной дочери. Представить себе артиста, спорящего с Товстоноговым или в роли что-то просящего у него - да такое даже в голову мне не приходит.

 

...В середине семидесятых товстоноговский театр гастролировал в Лондоне. В половине шестого утра два агента КГБ при театре ловят выслеженного ими артиста Х-ва, выходящего из номера роскошной англичанки. Разумеется, в авральном порядке собирается заседание партбюро. Приводятся факты, вещественные доказательства - заботливо собранная контриками компра на артиста Х-ва, даже фотография скрытой камерой! Злостного нарушителя артистической дисциплины намереваются в 24 часа отправить на родину. (Примечательно: во все советские времена для всех советских людей, работавших за рубежом, самым страшным наказанием была... высылка на родину в 24 часа. Если вдуматься, ведь хуже характеристики для бывшего строя нельзя даже вообразить!).
Так вот, Товстоногов всё время разбора проступка актера Х-ва просидел в полном молчании, но все ждали его решения. Георгий Александрович набирает номер телефона и негромко говорит с кем-то по-английски (ещё он владел в совершенстве немецким и довольно прилично французским). Положив трубку, закуривает и гнусаво заявляет:
- Артист Х-в остается на гастролях. Он только что получил великолепные рекомендации...
- От кого получил? - спрашивает изумленный контрик.
- Разумеется, от роскошной англичанки, - отвечает Товстоногов.
«Заложить» актера, бросить его в беде, не прийти к нему на выручку в трудную минуту - такого с Великим Гогой тоже никогда не случалось.
Однажды я поинтересовался у Лаврова, а так ли уж всегда на пользу театру шло товстоноговское диктаторство? Кирилл Юрьевич, ни на миг не задумываясь, ответил утвердительно. И добавил: «Его авторитет был для нас не искусственным, а базировался на глубочайшем уважении. Мы Гогу и впрямь боготворили, а потому с радостью подчинялись его диктатуре. Приведу тебе такой пример. Как-то Вадик Медведев сказал Фимке Копеляну: «Если Гога, не приведи Господь, уйдет из театра, через месяц нашей труппе наступит кырдык». Копелян, сделав круглыми свои карие глаза, возмущенно парировал: «Ты что сдурел? Если Гога уйдет, театр через пять дней рухнет!» Вот столь безоглядно, безоговорочно мы ему верили. Он, если так можно выразиться, был обаятельным диктатором-душкой, с которым с удовольствием ложились в постель актрисы и от благосклонности которого как дети радовались актеры-мужики».
Однако автор возьмёт на себя смелость заявить, что, отнюдь, не все этим довольствовались. Сергей Юрский ушел из БДТ потому, что Товстоногов не позволил ему заняться режиссурой. Иннокентий Смоктуновский и Олег Борисов покинули труппу из-за неудовлетворенности своей занятостью. Татьяна Доронина не смогла работать в театре потому, что некоторое время серьёзно претендовала на первое место в сердце Товстоногова. Во всяком случае, обошла в этом смысле тогдашнюю его жену Инну Кондратьеву. Однако вот что характерно. За исключением Смоктуновского и Дорониной, никто из других артистов, покинувших театр, так и не поднялись ни на одну ступень вверх от того уровня, что был достигнут ими в БДТ. Слишком велико, почти непреодолимо оказалось гравитационное притяжение мастера.
Он родился и вырос в грузинской интеллигентнейшей дворянской семье. Отец - Александр Андреевич Толстоногов, инженер-железнодорожник был высокопоставленным работником Министерства путей сообщения Российской империи. Мать - грузинка Тамара Папиташвили, певица, обучавшаяся в Санкт-Петербургской консерватории (это она переделала фамилию на Товстоногов). Учили они сына по-княжески - с гувернанткой, домашними учителями, французским и музыкой. В 10 лет мальчик пошёл сразу в 5-й класс школы, где все предметы преподавались исключительно на немецком языке. В 15 лет, подделав документы, поступил в ГИТИС.
В 1938 году органы арестовали отца Товстоногова. Больше юноша его никогда не видел. Самого Георгия Александровича исключили из института, как сына врага народа. Но когда «отец народов» сказал, что «сын за отца не отвечает» (вы только вдумайтесь в трагедию этих родственных повторов на грузинской закваске), Товстоногова восстановили. Учился он блестяще. Работал точно так же. При этом никогда, даже в самых потаённых своих мыслях, Георгий Александрович не вынашивал недовольства к господствовавшему тогда строю, всегда был лоялен к власть предержащим. Говорил так: «Власть, если она действительно народная (а не только так себя позиционирует), выражает интересы народа. Тогда зачем же художнику вступать с нею в конфликт. У них общие цели и общие задачи».
За 40 лет своей творческой деятельности Товстоногов поставил около двухсот спектаклей. И в каждом искал социальную остроту, общественный смысл того, что делал. Пожалуй, только в единственном «Дяде Ване» его больше волновали чеховские проблемы, нежели наши советские. Тем не менее, самодурствующая, недалекая местная власть его не понимала, часто изгалялась над художником и даже его отвергала. Известно же, что партийный хозяин Ленинградской области Романов настоятельно хотел избавиться от Товстоногова, да Москва не позволила.
Режиссёр и в самом деле был вызывающе самостоятелен и при этом, как дитё - непосредственен. От Юрия Любимова в этом смысле его отличало только отсутствие злости к власти. А что касается чувства собственного достоинства, то нельзя было даже представить себе обстоятельств, при которых он бы потерял это достоинство - вплоть до самых экстремальных.
После спектакля «Римская комедия» один крупный партгосчиновник с издевкой интересуется у Георгия Александровича:
- И вы мне хотите сказать, что про Древний Рим играете?
- Что вы, - искренне удивляется режиссёр, - зачем нам Древний Рим? Мы именно про советскую власть играем!
- Так вы что, мне вот это так прямо в глаза и говорите?
- Так прямо и говорю. Мы же сделали это вслед за партией.
Разумеется, спектакль запретили. А Товстоногов столь же искренне не понимал почему. Ведь он хотел помочь партии...
В быту этот человек вообще чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Изготовление, скажем, яичницы представляло для него сложность невероятную, так ни разу в жизни, по-моему, и не преодоленную.
- Георгий Александрович, - спрашиваю,- а собака у вас есть?
- Да-а, такая лы-охматая, че-ы-ерная. Кормит её На-а-тэ-л-ла, гуляет с не-эй Женя, а я её изредка гла-ажу.
И этого скудного общения с животным оказалось достаточно для постановки великого «Холстомера». Зоркостью к жизни Товстоногов обладал исключительной, тоже почти животной.
Собственно семейная жизнь его не сложилась. Самая первая (институтская) любовь его бросила из-за того, что папа был у него врагом народа. Потом он женился на красавице актрисе, своей ученице Саломеи Канчели. У них родилось два мальчика, но в 46-м году супруги разошлись. Дети мешали Саломее, её круто восходящей карьере в театре Руставели и актриса оставила их мужу и его восемнадцатилетней сестре. С тех пор всеми проблемами его детей, его быта всегда занималась родная сестра Натела. Затем ей на помощь приходил её муж, выдающийся артист Евгений Лебедев.
Жизнь этого триумвирата сама по себе и в интерьере БДТ - это отдельный увлекательный рассказ. Во всяком случае, любой вопрос театрального коллектива, от увольнения уборщицы до приглашения молодого артиста и очередной постановки спектакля, решался этим треугольником, заменявшим собой партком, профком и комсомольскую организацию театра вместе взятые. Но идеологическим, нравственным и экономическим центром того треугольника всегда являлась Натела Александровна. Друг их семьи Г.Фурманов вспоминает: «Её советы и умение выслушать, изгнать уныние и прояснить сложную ситуацию, её женская проницательность и здравый смысл сделали из неё незаменимую для Георгия Александровича помощницу не только в жизни, но и в театральных делах. Её вкусу он доверял абсолютно. Когда что-то не клеилось на репетициях, он звал её посмотреть „свежим глазом“, когда предстоял серьёзный разговор „в верхах“, с нею просчитывались варианты „наступлений и отступлений“. Линия роли, концепция следующей постановки, запой молодого актёра, несколько лишних килограммов у ведущей актрисы - всё это обсуждалось дома»
Ещё Товстоногов почти мистически верил своему завлиту Дине Морисовне Шварц. Полагаю не случайно. Это дама имела поразительный театральный опыт, нюх и такие глубинные познания в искусстве, которые заставляли иной раз удивляться и самого шефа. Она навсегда связала свою творческую жизнь с Георгием Александровичем Товстоноговым, проработав вместе 41 год. Другого подобного союза не знает ни русский, ни мировой театр. Она была, пожалуй, самым верным солдатом легендарной товстоноговской гвардии. Дина Морисовна никогда не выходила на поклоны, вообще чуралась публичной славы. Сколько раз она вычёркивала свою фамилию из моих материалов о Товстоногове, о БДТ. А Георгий Александрович всегда её восстанавливал. Вообще, имея бесспорный дар подбирать помощников, Товстоногов даже секретаршу себе нашёл уникальную. Ирина Шимбаревич была и остается (!) как талисман для БДТ. В бытность Товстоногова все прислушивались, как он произносит её имя. Когда: «Ир-р-э-нция!», то в приемной толпился народ. Все знали: Гога был благодушен.
- Георгий Александрович, вам звонил министр.
- Какой?
- Тяжелой промышленности.
- Ах, Ир-рэнция, ну кто ещё нам может звонить...
Надеюсь, читатель не обессудит, если я в двух словах попытаюсь рассказать о своих замечательных (не побоюсь этого слова!) отношениях с великим режиссёром. Хотя сделать это не просто, - трудно объяснить, почему он мне симпатизировал. Наверное, потому что, не послужив в армии ни дня из-за ярко выраженного плоскостопия, любил людей военных. Говорил мне: «Вы даже не представляете, насколько профессия режиссёра похожа на профессию военного. Помимо пресловутого таланта режиссёр ещё должен обладать железной командирской волей, чтобы находящихся в его подчинении вечно рефлектирующих хлюпиков обоих полов мобилизовывать на подвиг: других взволновать. А средств воздействия-то никаких. Ни тебе присяги, ни тебе приказа. Даже расстрелять нельзя!»
- Георгий Александрович, а сколько вы поставили за свою жизнь спектаклей, если так можно выразиться военно-патриотической направленности?
- Военной – не знаю, такой бухгалтерии не веду. А патриотичны, смею надеяться, все мои спектакли. Во всяком случае, антипатриотичных работ у меня не было, нет и никогда не будет. Художник, желающий недоброго своему Отечеству – это нонсенс, нечто запредельное по своей уродливости. Настоящее теснейшим образом связано с предыдущим и в решающей степени им определяется. А цементируются времена исключительно патриотизмом. Крепче связи человечество просто не ведает.
Такой же вопрос я потом задал Кириллу Лаврову, с которым поддерживал дружеские отношения многие годы. Вдвоём с ним мы всё-таки вычленили работы Товстоногова, так ли иначе раскрывающие вышеозначенную тематику. (У меня было именно такое редакционное задание). Оказалось, что спектаклей героического, военного, оборонного содержания у режиссёра набралось около полусотни. Но особо выдающимися, безусловно, были: «Парень из нашего города» К.Симонова; «Полководец Суворов» С. Бехтерева и А.Разумовского; «Офицер флота» А.Крона; «Гибель эскадры» А.Корнейчука, (поставлен дважды); «Четвёртый» К.Симонова; «Океан» А.Штейна, «Кремлёвские куранты» Н.Погодина; «Донбасс» Б.Горбатова; «Поднятая целина» по М.Шолохову; «Защитник Ульянов» М.Ерёмина и Л. Виноградова; «Оптимистическая трагедия» Вс.Вишневского, (поставлен четырежды); «Как закалялась сталь», (поставлен дважды); А «Рядовые» А.Дударева.
«Если вас это действительно интересует, то знайте, что успех спектакля всегда и целиком зависит от количества энергии, переданной в зал играющими на сцене. Вот и весь секрет театра, над которым люди тысячелетиями бьются. А теперь и вы будете его знать».
«Не подчиняющийся воле режиссёра актёр, вредит конечному делу - спектаклю, но ещё больше - самоощущению режиссёра, а это в драматическом коллективе едва ли не главный элемент стабильности последнего».
«Хорошее кино может снять и вялый режиссёр. Хороший спектакль - никогда. Здесь не спрячешься за монтажом и документальными кадрами. Что поставил, то люди и смотрят».
«Согласитесь, вам ведь интересен не платочек, а то, что творится в душе Отелло».
«Новые условия вызывают и новые качества конфликтов. Хотя философия конфликта всегда проста, если не примитивна».
Подобных записей у меня - на целую статью хватило бы.
Он познакомил меня с Владиславом Стржельчиком, Олегом Басилашвили, Евгением Лебедевым. Приезжая в Москву, всегда приглашал меня на все спектакли. Причём сам звонил в моё общежитие и сообщал, когда приедет от него курьер. В Ленинграде, в своём театре он меня всегда определял в директорскую ложу. Признаться, я сильно смущался от внимания такого мэтра, а он с ироничной ухмылкой обычно произносил: «Ну, как же я могу такого красавца-офицера сажать в простой партер. На гауптвахту - другое дело». Между тем, когда интересы газеты требовали того, я брал у Георгия Александровича интервью даже по телефону, и мы разговаривали с ним часами. Если к нему в это время заходили посетители, он прерывал беседу, а потом Ирина Шимбаревич соединяла нас вновь. Есть у меня несколько писем Георгия Александровича и его двухтомник «Зеркало сцены». Цитата оттуда: «Тридцать шагов в длину. Двадцать в глубину. Вверх - на высоту занавеса. Зеркало сцены. Здесь можно размесить сад. Здесь можно разместить мир. Здесь можно сотворить мир. Мир высоких человеческих страстей, противостоящих низости, мир деяний и мир сомнений, мир открытий и высокий строй чувств, ведущих за собой зрительный зал».
Товстоногов мастерски умел строить такой мир.
В 2009-2010 годах Натела Товстоногова совместно с Рудольфом Фурмановым, о котором я уже упоминал, сделали очень много для увековечения памяти Г. А. Товстоногова в Санкт-Петербурге. По согласованию с тогдашним губернатором Петербурга В. И. Матвиенко Натела Товстоногова выбрала место для сквера и памятника рядом с их домом на Петровской набережной. Когда памятник был почти готов, финансирование прекратилось. Потребовались немалые усилим общественности, тех же Товстоноговой и Фурманова, чтобы найти средства для завершения работ. 5 октября 2010 года памятник работы скульптора Ивана Корнеева открыли. Скверу так же присвоили имя Г. А. Товстоногова. Как и его театру.

Михаил Захарчук
28 сентября 2015 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
31 октября
суббота
2020

В этот день:

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Это столкновение было неудавшейся попыткой французов восстановить их северный фронт по линии Двины, который был прорван после взятия Полоцка Витгенштейном.

К моменту падения Полоцка командующий IX корпусом Виктор был расквартирован в районе Смоленска и представлял собой резерв армии Наполеона.
По приказу Наполеона, Виктор с 22 тысячами солдат отправился против Витгенштейна с целью восстановить линию Двины. Около Чашников II французский корпус под командой генерала Леграна, отступая от Витгенштейна, встретился с передовой дивизией Виктора. Легран решил остановиться и занял оборонительную позицию. Объединённые силы французов составляли 36 тыс.

Витгенштейн оставил в Полоцке гарнизон в 9 тыс. солдат и направился навстречу Виктору с 30 тыс. солдатами.

Бой под Чашниками вёлся в основном авангардом Витгенштейна под командованием Льва Яшвиля и 2-м корпусом Леграна. Русские атаковали французов. Легран, отступая, занимал промежуточные позиции, но в конце концов был отовсюду вытеснен и присоединился к корпусу Виктора. Витгенштейн, обнаружив главную позицию Виктора, приказал Яшвилю остановиться, и начал бомбардировку французских позиций. Виктор, обескураженный успешными действиями Яшвиля, решил не продолжать сражение и отступил. Русские не преследовали. Потери французов 1200 против 400 убитых русских.

В результате побед под Полоцком и Чашниками Витгенштейн отправил отряд Гарпе для захвата Витебска. 7 ноября после короткой битвы французский гарнизон Витебска сдался.

Падение Витебска нарушало планы Наполеона, который планировал там разместить на зимние квартиры свои измотанные войска. Узнав о поражении под Чашниками Наполеон приказал Виктору снова немедленно атаковать Витгенштейна и отбросить его к Полоцку. Это привело к ещё одному поражению французов под Смолянами 14 ноября 1812 года.

 

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Причины его смерти до сих пор имеют самые разные толкования у экспертов и историков. Официально в газетах того времени сообщалось, что Михаил Фрунзе болел язвой желудка. 29 октября 1925 года его оперировал опытнейший хирург В. Н. Розанов. По докладу врачей, операция прошла успешно. Но через 39 часов Фрунзе скончался "при явлениях паралича сердца". Спустя 10 минут после его смерти ночью 31 октября в больницу прибыли И. В. Сталин, А. И. Рыков, А. С. Бубнов, И. С. Уншлихт, А. С. Енукидзе и А. И. Микоян. Была произведена экспертиза тела. Прозектор записал: обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции. Основной вопрос - почему возникла сердечная недостаточность, приведшая к смерти, - остался без ответа. Недоумение по этому поводу просочилось в прессу. Увидела свет заметка "Товарищ Фрунзе выздоравливает", напечатанная "Рабочей газетой" как раз в день его смерти. На рабочих  собраниях спрашивали: зачем делалась операция; почему Фрунзе согласился на нее, если с язвой можно прожить и так; какова причина смерти; почему опубликована дезинформация в популярной газете? В связи с этим врач Греков, ассистировавший Розанову, дал интервью, помещенное с вариациями в разных изданиях. По его словам, операция была необходимой, так как больной находился под угрозой внезапной смерти; Фрунзе сам попросил оперировать его по возможности скорее; операция относилась к разряду сравнительно легких и была выполнена по всем правилам хирургического искусства, но наркоз протекал тяжело. В конце интервью Греков зачем-то сообщил о том, что к больному после операции никого не допускали, но, когда Фрунзе сообщили, что ему прислал записку Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбнулся. Вот ее текст: "Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти,— не пустил, язва. Мы вынуждены были покориться силе. Не скучай, голубчик мой. Привет. Мы еще придем, мы еще придем... Коба". Эта концовка еще более разогрела недоверие к официальной версии. Все пересуды на эту тему собрал писатель Пильняк, который написал позже "Повесть непогашеной луны", где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе. Часть тиража "Нового мира", где публиковалась повесть, была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, то несомненно, Фрунзе был устранен. Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем фильме "Повесть непогашеной луны", в котором создал романтический и мученический образ «настоящего революционера», замахнувшегося на незыблемые догмы.

Но, судя по всему, настоящий Фрунзе был далек от романтизма. С февраля 1919 года он последовательно возглавлял несколько армий, действующих на Восточном фронте против Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В марте он стал командующим Южной группой этого фронта. Подчиненные ему части настолько увлеклись мародерством и грабежом местного населения, что совершенно разложились, и Фрунзе не раз посылал в Реввоенсовет телеграммы с просьбой прислать ему других солдат. Отчаявшись получить ответ, он стал сам вербовать себе пополнение «натуральным методом»: вывез из Самары эшелоны с хлебом и предложил оставшимся без еды мужикам вступать в Красную армию.

В крестьянском восстании, поднявшемся против Фрунзе в Самарском крае, участвовало более 150 тысяч человек. Восстание было утоплено в крови. Отчеты Фрунзе Реввоенсовету пестрят цифрами расстрелянных под его руководством людей. Например, за первую декаду мая 1919 года им было уничтожено около полутора тысяч крестьян (которых Фрунзе в своем отчете именует «бандитами и кулаками»). В донесении Троцкому Фрунзе пишет: "Тут убито, пока по неполным сведениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков". В бою — около ста, а потом всех тех, кого сочли ненадежными, просто расстреляли. "Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно". Причем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: "Движение выросло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения было направлено и использовано должным образом". А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на территории которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отношении был ничем не лучше Тухачевского, подавлявшего Тамбовское восстание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили "красный террор" в Крыму.

В сентябре 1920 года Фрунзе назначили командующим Южным фронтом, действующим против армии генерала П.Н. Врангеля. Он руководил взятием Перекопа и оккупацией Крыма. В ноябре 1920 года Фрунзе обратился к офицерам и солдатам армии генерала Врангеля с обещанием полного прощения в случае, если они останутся в России. После занятия Крыма всем этим военнослужащим было приказано зарегистрироваться (отказ от регистрации карался расстрелом). Затем солдаты и офицеры Белой армии, поверившие Фрунзе, были арестованы и расстреляны прямо по этим регистрационным спискам. Всего во время красного террора в Крыму было расстреляно или утоплено в Черном море 50 - 75 тыс. человек.

Конечно, многие тогда могли и не знать о военных «художествах» Михаила Васильевича. Самые темные стороны своей биографии он тщательно скрывал. Известен его собственноручный комментарий к приказу о награждении Бела Куна и Землячки за зверства в Севастополе. Фрунзе предупреждал, что вручение орденов следует производить тайно, дабы общественность не знала, за что конкретно награждаются эти «герои гражданской войны». Словом, если Фрунзе и помогли уйти в мир иной, то было за что. Ведь паралич сердца у него начался давно и не в физиологическом, а в духовном смысле.

Честно говоря, нередко выглядит так,  что сталинские чистки (когда это относится действительно к вождю, а не является наветом на него) коснулись в первую очередь тех представителей ленинско-троцкистской гвардии, кто с особой жестокостью расправлялся с простыми русскими людьми:                       «репрессированы» Сталиным те же Тухачевский, Пятаков, Бела Кун. Не исключено, что Фрунзе оказался одним из первых в этом списке врагов русского народа, уничтоженных Сталиным. Дело в том, что 1925 год был отмечен целой серией "случайных" катастроф. Вначале — ряд трагических инцидентов с ответственными работниками Закавказья: 19 марта в Москве внезапно умер "от разрыва сердца" председатель Союзного Совета ЗСФСР и один из председателей ЦИК СССР Н. Н. Нариманов. 22 марта в авиационной катастрофе погибли Первый секретарь Заккрайкома РКП(б) А. Ф. Мясников, председатель ЗакЧК С. Г. Могилевский и летевший с ними уполномоченный наркомата почт и телеграфов Г. А. Атарбеков. 27 августа под Нью-Йорком при невыясненных обстоятельствах погибли Э. М. Склянский — бессменный заместитель Троцкого в период гражданской войны, отстраненный от военной деятельности весной 1924 года и назначенный председателем правления треста "Моссукно", и председатель правления акционерного общества "Амторг" И. Я. Хургин. 28 августа на подмосковной станции Парово погиб под поездом давний знакомый Фрунзе член Реввоенсовета 6-й армии во время Перекопской операции, член бюро Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель Авиатреста В. Н. Павлов. Примерно в это же время в автоаварии погиб близкий к наркомвоенмору Фрунзе начальник Мосгубмилиции Ф. Я. Цируль. Да и сам Михаил Васильевич в начале сентября выпал на полном ходу из автомобиля, дверца которого почему-то оказалась неисправной, и чудом остался жив. Так что «устранения», судя по всему, уже начались.

Кроме каннибализма, проявленного Фрунзе при подавлении восстания в Самарской области, были и другие причины для его устранения. В английском ежемесячнике "Аэроплан" появилась статья о Фрунзе "Новый русский вождь". "В этом человеке,— говорилось в статье,— объединились все составные элементы русского Наполеона". И это были не просто слова. Фрунзе их подкреплял делом.

Летом 1923 года в гроте недалеко от Кисловодска состоялось законсперированнное совещание партийной верхушки под руководством Зиновьева и Каменева, названного впоследствии «пещерным». На нем присутствовали отдыхающие на Кавказе и приглашенные из ближайших регионов партийные деятели той поры. От Сталина поначалу это скрыли. Хотя обсуждался вопрос именно об ограничении его властных полномочий в связи с тяжелой болезнью Ленина. Ни один из участников этого совещания (кроме Ворошилова, который скорее всего был там глазами и ушами вождя) не умер своей смертью. Фрунзе там присутствовал в качестве военной составляющей «путча».

Другой факт. В 1924 года по инициативе Фрунзе была проведена полная реорганизация Красной армии. Он добился упразднения института политических комиссаров в армии — они были заменены помощниками командиров по политчасти без права вмешиваться в командные решения. В 1925 году Фрунзе произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате чего во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались военные, подобранные по принципу преданности Троцкому. Бывший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов вспоминал: «Я спросил у Мехлиса, что думает Сталин об этих назначениях?» — «Что думает Сталин? — переспросил Мехлис. — Ничего хорошего. Посмотри на список: все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты. Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии». Спрашивается: какой бы глава государства потерпел такую «лояльность» военного министра? Бажанов (и не только он) считал, что Сталин вынужден был устранить Фрунзе, чтобы на его место назначить своего человека — Ворошилова (Бажанов В.Г. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990. С. 141). Утверждают, что во время операции была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести в следствие особенностей организма. Конечно, эта версия не доказана. Но, на наш взгляд, она достаточно правдоподобна.

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

 

. Получая её, Зельдин сказал:
- Я принадлежу к поколению, которое прошло дорогами Великой Отечечственной войны. И победило сильнейшего противника. За свою жизнь я повидал много событий, пережил много испытаний, выпавших на долю моей любимой Родины— России. Они всегда преодолевались нашим народом, благодаря патриотизму, самоотверженной любви к Отечеству. Сегодня - тоже нелегкая полоса в жизни России. Дух мужества и стойкости, который олицетворяют Андрей Первозванный и премия его имени «За Веру и Верность», хочется верить, помогут и нынешним поколениям россиян справиться с трудностями и победить.

 

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение