RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Победа-70»: поэтесса Ляна Бирюкова
11 апреля 2015 г.

«Победа-70»: поэтесса Ляна Бирюкова

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
Как избежать третьей мировой?
6 июля 2016 г.

Как избежать третьей мировой?

До её начала, видимо, остаются считанные месяцы. Уже не вооруженным глазом заметна завершающаяся гонка всесторонних приготовлений...
«Победа-70»: поэтесса Ирина Приймак
16 мая 2015 г.

«Победа-70»: поэтесса Ирина Приймак

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
   Кровавая комната
2 декабря 2013 г.

Кровавая комната

1 декабря 1992 года погиб в автомобильной катастрофе первый заместитель начальника Главного разведывательного управления генерал-полковник Ю.А. Гусев
Стриж в кулаке
24 июня 2018 г.

Стриж в кулаке

Публикуем короткий и теплый рассказ нашего постоянного автора и друга Александра Костенко
Главная » Читальный зал » Дюрбалы Аркадия Арканова

Дюрбалы Аркадия Арканова

Поминальная молитва в годовщину ухода из этой жизни известного сатирика и добрейшего человека

Недавно проснулся я среди ночи и тут же записал довольно необычный сон, зная прекрасно: если этого не сделаю, то ничего потом и не вспомню.
Дюрбалы Аркадия Арканова

А приснился мне Аркадий Михайлович Арканов, которого я о чём-то спрашиваю, и он мне отвечает: «Ты извини, брат, не смог тебе позвонить. С утра рисовал ДЮРБУЛЫ. Это такие маленькие иконки». Ну, значит, переписал я утром эти дюрбулы с листочка в дневник и, разумеется, забыл о них. Потом искал что-то в записях и наткнулся на тех дюрбулов. Посмотрел в словари: нету такого слова. А жена - она у меня дружит с русским языком - предположила: может, Арканов имел в виду дюрбалы? Опять лезу в словари – есть дюрбалы! Птички маленькие. Их ещё зеленушками называют. Уже больше по привычке, нежели по осознанной нужде заглянул я в Википедию и чуть дар речи не потерял. Оказывается, Аркаша умер ровно год назад. И приснился он мне (точь в точь!) в день своих похорон, на которых я не был.
Конечно, я материалист, кто бы спорил. Понимаю прекрасно: на уровне подсознания всё время помнил о том, что не провёл приятеля в последний путь и, возможно, даже тяготился этим. Поэтому та часть серого вещества, что отвечает у меня за сновидения и сработала таким странным образом. Да, но чтобы день в день с похоронами, это, знаете ли не фунт изюму. Друзья в один голос советуют: веришь ты во что-то или не веришь, а свечку за упокой раба Божьего Арканова ставить надо. Но тут супруга опять со своими пятью копейками: ведь он - иудей. Это правда: Штейнбок-Арканов действительно еврей, только на закате жизни принявший православие. В новой квартире на Полянке, подаренной лично Лужковым, Аркаша оборудовал приличный иконостас. Носил нательный крест. А за год до смерти патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил его грамотой.
…Спасо-Преображенский храм в Струнино встретил меня гулкой пустотой. Лишь в дальнем углу уборщица неспешно орудовала шваброй. Закрепив свечу в канунный стол, я не стал покидать церковь, а стоял и вспоминал, как и когда мы с Аркановым познакомились, как крепко потом сдружились и вообще, каким он парнем был. Ей-богу, относился ко мне, как к младшему брату. Кто-то расценит это как завуалированное самодовольное бахвальство нашими отношениями. Но, во-первых, живы многие их свидетели, как тот же Левон Оганезов. А, во-вторых, у меня имеется и документальное свидетельство. На одной из десятка подаренных книг «Всё» написано: «Такому-то полковнику с плохо скрываемой симпатией от капитана запаса Арканова». Сам я и не скрывал никогда восторга старшим товарищем. Мы могли созваниваться друг с другом по поводу свежего анекдота далеко за полночь. Однажды в подвыпившей компании я рассказал о том, как Аркадий Михайлович выиграл по пятидесятикопеечной лотерее "Волгу", но взял деньгами. Разгоряченное застолье мне, конечно, не поверило. Позвонил я Михалычу и попросил «в прямом эфире по мобиле» подтвердить мою правоту. Утром с похмелья покумекал и без труда сообразил: допустил бестактность. Поехал извиняться. Арканов, даже не попрекнув, как следует, выдал мне спасительную индульгенцию. Типа того: с кем, мол, не бывает. Не бери дурное в голову, а тяжелое в руки - сто лет проживешь. Хотя с вином желательно бы тебе поаккуратнее. Мы с ним, кстати, частенько выпивали. И не скажу, что помалу. Но никогда (за два десятка лет!) я не видел его пьяным в стельку.
Долгие годы, пока Арканову здоровье позволяло, мы ходили с ним в баню. Вы будете, читатель, смеяться и не поверите, как и то застолье, однако Арканов всегда самостоятельно организовывал пар по собственному рецепту, со своей «аптекой», поскольку толк в этом деле очень даже понимал. В такие минуты я прямо весь изводился. Шутка ли, живой классик за стеной ковшом и растворами всякими орудует, а мы, оглоеды, прохлаждаемся в простынях. Подсобить норовил, но Михалыч всякий раз осаживал мою прыть: «Не суетись, всё равно как я не сделаешь».
В шахматы, играя с ним, я довольствовался ничьей всякий раз как победой. И при этом грозил, что будет, мол, когда-нибудь и на моей улице праздник. Арканов мрачно сомневался: «Это вряд ли. Мишаня. Я для тебя, как Таль для меня». В своё время он крепко дружил с восьмым чемпионом мира. После смерти которого написал книгу «Михаил Таль и Салли Ландау: История одной любви, литературно изложенная Аркадием Аркановым». Шахматами Михалыча ещё в молодости увлёк известный гроссмейстер Сало Флор. По-моему, они даже состояли в дальнем родстве. Перед второй мировой войной это был едва ли не самый сильный шахматист на планете. Победы в крупных турнирах дали ему право на матч с Алёхиным, но оккупация Чехословакии Германией не позволила провести состязание. Так вот Флор хорошо натренировал Арканова, и тот практически всегда побеждал во всех писательских турнирах.

Из множества знакомых мне людей известных, если хотите, звёзд современной общественной жизни, Арканов был самым спокойным, деликатным и неконфликтным человеком. Просто-таки удивительно неконфликтным. Более того: умиротворенно действующим на любую, даже сильно подвыпившую компанию. В его присутствии хамы робели, а скромные становились уверенными в себе людьми. В этом я однажды убедился, что называется, воочию. Свой пятидесятилетний юбилей я отмечал в ресторане Дома журналистов. Тамадили на застолье Арканов и прима оперетты Лиля Амарфий. Среди приглашенных оказались два моих знакомца – телезвезда и газетный делец. Втихаря они враждовали друг с другом. И когда хорошо приняли «на грудь», стали выяснять отношения. Лиля запаниковала, а Михалыч властно развёл по углам драчунов. Откуда и твёрдой прыти столько взялось? Ведь супруга Наташа могла запросто отхлестать Аркана тапком по щёкам, а он и сдачи ей никогда не давал. Моё возмущённое удивление парировал: «Так-то она замечательная баба, хоть к ране её прикладывай. А понюхает пробку и соловьём-разбойником становится. Хоть не попадайся ей в такие моменты под руку».

Ещё одна вещь меня немало удивляла в поведении Арканова. Очень публичный, печатно, радиоэлектронно и даже интернетно распространяемый писатель, Арканов, тем не менее, никогда не корчил из себя «крутого перца». Он был, если так можно выразиться, скромной звездой литературы и эстрады. В сумбуре нашего шизанутого бытия ему часто доставалось на орехи от разных ловчил, жуликов, проходимцев или просто от некорректных сограждан, которым ведь всегда до лампочки - Арканов перед ними или Пупкин. Не раз его «обували» хитрованы-коллеги, банкиры, издатели. Даже Марк Анатольевич Захаров однажды не самым лучшим образом обошёлся с Аркановым. В деталях я эту историю описывать не стану, но что было, то было. А партийные и советские заправилы-номенклатурщики так и просто гноили его после выхода эпохально нашумевшего альманаха "Метрополь".

Странно и одновременно приятно осознавать, однако, то, что, несмотря на обилие бытовых и творческих шишек, Арканов так и не огрубел душой, не обозлился, а, наоборот, сохранил даже на девятом десятке жизни почти наивно-детское восприятие этой самой жизни. Не злобное, не мстительное и даже не брюзжащее, что было бы годами и пережитыми невзгодами объяснимо. Вы почитайте хотя бы его воспоминания о той же истории с "Метрополем". Единственный из всех метропольцев он ни на толику не стал раздирать давно зажившие царапины до размеров фронтовых ран, на коей операции отметились практически все его сотоварищи. В присущей ему слегка ироничной манере просто поведал: да, было такое дело, и я, участвуя в нём, слава Богу, не сплоховал, не сдрейфил, а повёл себя достойно, хотя система весьма энергично к тому меня понуждала, так что немудрено было дрогнуть.
Сам о себе на сей счёт он говорил: «Мне трудно сказать, в чём тут дело и кто повлиял на меня, какие конкретно обстоятельства формировали именно такой мой характер. Но ты прав в том смысле, что, например, обидчикам своим я никогда не мщу, хотя их действия зачастую вышибают меня из седла. А по-детски азартное восприятие и жизни, и людей, как говорится, имеет место быть. Но оно же и делает мою жизнь очень действенной, интересной, я бы даже сказал азартно-захватывающей. Это проявляется, скажем, в футбольных моих переживаниях (Арканов был лютым «торпедовцем» с многолетним стажем - М.З.), в любых играх или спорах. В собирательстве моём проявляется. У меня же была громадная, самая большая в Союзе, джазовая виниловая коллекция. Я её продал. Вырученные приличные деньги потратил на то, чтобы записать на классические джазовые стандарты собственные стихи. Когда мне принесли альбом, я был счастлив, как ребёнок, которому подарили щенка» - «И что ты ни копейки не получил с того альбома?» - «А я к этому и не стремился. Мне гораздо важнее было сделать это. Я никогда не обладал коммерческим талантом. Понял это на примере венгерского костюма. Купил его за 800 рублей, когда это были ещё огромные деньги. Он мне не подошёл, и я с трудом потом продал его хорошему знакомому за половину стоимости. Второй случай моей несклонности к бизнесу произошёл в восемьдесят восьмом году. Я заработал тогда сорок пять тысяч рублей. Мой друг предложил мне доллары по три рубля за «зелёный». Я наотрез отказался: «Что я буду делать с этими долларами?» Через два месяца доллар стоил уже шесть рублей. В третий раз судьба посмеялась надо мной в девяностых. Опять-таки мой хороший знакомый предложил купить печатный станок для изготовления визиток. Я опять отказался: «Зачем я буду печатать визитки?» Теперь этот мой хороший знакомый – владелец крупного издательского дома. Так что я не склонен к коммерции. И потом, нужно понимать: если ты делаешь настоящую сатиру, не может у тебя быть «Мерседесов» и вилл на море. Коли это есть, значит, ты не сатирик. Словом, как у каждого нормального человека у меня странностей хоть отбавляй, но мне они жизнь не портят - наоборот. Притом, что я, конечно же, не лишен здорового цинизма».
Наверное, это так, потому что кто же лучше может знать человека, чем знает себя он сам. Но когда я думаю об Арканове (а с некоторых пор всё чаще о нём думаю), всякий раз вспоминаю одного нашего общего знакомца, явно не лишенного творческих задатков, правда, тоже уже покойного. Когда-то его фамилия не сходила со страниц центральной печати, но с наступлением в стране дикого капитализма он сник, скукожился да ещё вдобавок свихнулся на "одноруких бандитах" - игральных автоматах. Многие его закадычные приятели забыли о бедолаге. Он стал для них таким же лишним на празднике жизни, как бывает неуместным на пышной свадьбе нуворишей опустившийся бомж-попрошайка. И лишь один Арканов ни на йоту не изменил своих отношений к собрату по перу. Разумеется, он мог время от времени добродушно подтрунивать над причудами нашего знакомца, тем более что "закидонов" у того было: вагон и малая тележка. Но и только. На помощь всегда приходил первым. В чём я всегда убеждался. Как железно всегда был уверен в том, что никогда Арканов не зациклится на меркантилизме, на тех же деньгах, которые уже сгубили так много хороших людей. Этого с Михалычем просто не могло быть, потому что не могло быть вообще.
И ещё о цинизме, без которого, если откровенно, по нынешним шизоидным временам хоть в петлю лезь. Беда, однако, даже не в этом, а в том, что многие из нас с головой нырнули в мутные волны оголтелой наглости, бесстыдства и барахтаются там, распихивая других локтями и ногами. Для Арканова цинизм, по-моему, заключался всего лишь в тех самых чёрных очках, которые он всегда носил. Доброты и нравственной крепости врожденных, генетически вынесенных, пожалуй, еще от библейских иудеев, в Михалыче было столько, что никакой, даже незаурядными умственными усилиями взращенный цинизм их перешибить не мог по определению. Меньше всего хочу, чтобы эти суждения воспринимались лишь в комплиментарной плоскости, потому что силюсь выразить как раз совсем иное...
Помню: Арканов вернулся из краткосрочной гастроли в... колонию строгого режима. Потрясен был основательно. Увиденное за стальными решеточными барьерами, разделяющими свободу от заточения, похоже, серьёзно затронуло его какие-то нравственно-этические доминанты. «Самое удивительное, - говорил мне,- что эта аудитория понимала и воспринимала то, с чем я выступал, лучше и глубже, нежели самые наиблагоприятнейшие концертные аудитории, которых я перевидал на своём веку немало. И людей там я встретил весьма неординарно мыслящих. Но у каждого из них - минимум четырнадцать лет срока. У некоторых на счету - по несколько убийств. Весь, прочитанный мной Достоевский - ничто в сравнении с тем, что я почувствовал в этой колонии».
А так, опять же, если подумать, зачем было ему, перешагнувшему в те поры 75-летний юбилей, мучить себя дурацкими по сложности вопросами на тему космической бездонности человеческих душ? Он что, в самом деле, надеялся, что на этом пути возможны какие-то достижения? Нет, непостижимым для меня человеком был Аркадий Михайлович. Уже упоминаемая здесь книга «Всё» - смешная, грустная, трагикомическая, как и та жизнь, которую мы все живущие живём – начинается с рассказа «И снится мне карнавал...». Даже, если бы участковый врач в прошлом Арканов ничего более, кроме этого рассказа, не написал, то и в таком случае его имя осталось бы малым штришком в большой отечественной литературе. Ибо никто до него не изображал так пронзительно и точно вечно мятущееся состояние человека, который каждый день вынужден творить на потребу публике. По счастью он написал 20 книг, 2 пьесы, 10 киносценариев, 3 моноспектакля, сыграл в 7 фильмах. Он - автор таких популярных песен, как «Большой привет», «Вальс», «Гондурас», «Дай вам Бог», «Девочка по имени Хочу», «Дырка в голове», «Ласковая Майя», «Мадам», «Мой XX век», «Мур-мур-мур», «На дворе трава», «Нам надо с животными крепче дружить», «Поезд времени», «Раздумья мои», «Танго», «Титикака», «Тюльпан», «У попа была собака», «Уходит молодость», «Хрусталь и шампанское», наконец, суперпопулярную «Оранжевую песню». В 1995 году выпустил диск «Крутой Арканов - Арканов Крутой». Сколько монологов Михалыч подготовил для эстрады – этого он и сам не помнил. Мало кому из читателей известно, что, к примеру, учащийся кулинарного техникума, с которым Геннадий Хазанов ворвался в нашу эстраду – это тоже придумка Арканова. И на эту тему мы с ним много дебатировали.
«Понимаешь, какая штука получается, - говорил Арканов, - если ты будешь исполнять, предположим, драму и сделаешь это плохо, то зритель всего лишь заскучает. Не попав в яблочко с юморной вещью, ты всегда рискуешь вызвать людское презрение, потому что, если не умеешь людей смешить, зачем тогда берешься?»
У Арканова был от Бога дар превращать простые вещи в смешные. Рассказывает мне о своей первой жене знаменитой певице Майе Кристалинской: «Предлагаю ей: Майичка, а не пойти ли нам уже в спальню. Она мне так томно отвечает, что голова у неё что-то разболелась. Майичка, ну я ведь не предлагаю тебе на ночь почитать «Капитал» Маркса».
Ближайший друг Михалыча, Григорий Горин, отличавшийся поразительным фартом, просто-таки уникальной везучестью, однажды уехал с женой на юга отдыхать. Арканов шлёт тому в час ночи телеграмму-молнию: «Срочно прилетай. Стою на Кутузовском, никак не могу поймать такси».
Будучи никому неизвестными авторами, Аркадий с Гришей поехали в Одессу. Поселились в гостинице "Красная". Шутки ради Михалыч интересуется у киоскера:
- Скажите, нет ли у вас случайно книжки Арканова и Горина?
Торговец, глазом не моргнув:
- О! Хватились! Её давно уже разобрали!
Когда друзья, как следует, приняли на грудь, Арканов вышел на балкон гостиницы и, обращаясь к толпе, громко заявил: «Все как один сейчас идите и возьмите почту, телеграф, телефон. Об исполнении доложите мне лично!» Сам ушёл в номер, чтобы допить оставшееся. Озадаченные одесситы стали вслух гадать, кто бы это мог быть таким шустрым. Сошлись на том, что в "Красной" случайно поселили сумасшедшего, вообразившего себя Лениным. Поэтому когда Арканов минут через двадцать снова появился на балконе с вопросом: «Ну, как, вы взяли почту, телеграф и телефон?"- ему ответили: «Не волнуйся, взяли, взяли». На что Арканов милостиво распорядился: «Сейчас же идите и отдайте все обратно!»
Рассказываю Михалычу, что в Германии меня больше всего потрясло полное отсутствие пыли: на улицах, в транспорте, в офисах. Он, ни секунды не задумываясь, изрекает: «Она вся у нас».
Арканов мне рассказывает. Очень хорошие знакомые предложили ему американский джип, совершенно новый, с пятью тысячами на спидометре, простоявший в теплом гараже четыре года, всего за пять тысяч долларов.
- И ты еще думаешь?! - удивляюсь я. Он долго молчит, потом как бы сам себя вопрошает:
- Вот я и думаю: а на кой хрен мне американский джип?
В другой раз разговариваем об оперетте. С подъемом я вещаю о том, что, поскольку Татьяна Шмыга уже в возрасте, Светлана Варгузова располнела, то единственной примой в столичном театре оперетты остается наша общая подруга Лиля Амарфий. Михалыч, уловив паузу в моем словесном потоке, роняет:
- Да что ты так кипятишься, как будто я возражаю. И к Лиле, знаешь, очень хорошо отношусь. Правда, я давно не был в оперетте. Лет... пятьдесят.
Выйдя из парилки, я ныряю в бассейн и вдруг слышу необычно зычный оклик Арканова. Быстро возвращаюсь. Михалыч с неподдельным испугом показывает на песочные часы, в которых почему-то перестал "течь" песок: «Смотри, время остановилось! Вот так, брат, буднично и смерть наша подкрадется!»
Из моих записей, сделанных даже не «по следам Аркана», а под его приглядом: «Я тебе говорил, что придумал премию для лучшей женской роли? Нет? Тогда доставай книжку и запиши: «Кинотварь». Пиши дальше. Зюганова надо приветствовать: "Зюг-хайль!". Запиши про себя. Ты - Захарчгук - Большой змий». На моём дне рождения произносит тост: «Товарищи, чтобы вы знали: Гайдар на самом деле написал повесть "Захар Чук и Захар Гек". Ну, второй нам не интересен, а о первом позвольте поговорить подробнее».
«На рынке как-то одна баба говорит мне: "А я Вас знаю: Вы - Лифшиц из "Белого попугая". / Такой, знаешь, майор с человеческим лицом. / Всякая страна, где задерживают зарплату, - беременна революцией. / Наши депутаты хотели бы и Рыбкина съесть и на Бабурина сесть. / Ильич и его пламенные акционеры (о газетном магнате Викторе Шварце, который несколько лет дурил головы своим сотрудникам самопальными акциями)». Наш общий приятель называет Котельническую набережную Кобельнической после того, как тогдашний министр МВД Куликов направил туда проституток с Тверской. Арканов добавляет: «Теперь там у них будет ЛЕСБИще».
Играем с Михалычем в шахматы. Звонит Александр Ширвиндт. Они долго разговаривают, перемежая серьезность со смехом. Вдруг Аркадий Михайлович произносит: «Шура, в следующий раз ты мне это скажешь из могилы, и я буду печалиться буквальному совпадению». Положив трубку, рассказывает: «Всякий раз, общаясь с Шуриком, предлагаю ему встретиться и выпить по рюмке, как мы с тобой сейчас. Обычно он отнекивается: подожди, мол, слегка подразгребусь с делами и мы обязательно встретимся. Сегодня позвонил из больницы. Ну, что я ему ответил, ты слышал».
Но это все мною записано. А вы представьте, как такое мог сказать Арканов, не дрогнув ни единым мускулом лица. Поэтому слушать разные жизненные истории и анекдоты в его исполнении я мог до бесконечности даже притом, что сам собрал едва ли не самую большую в стране коллекцию народных баек, и удивить ими меня было достаточно сложно. С некоторых пор я понял, что обладаю уникальной коллекцией анекдотов от Никулина (двадцать пять лет записывал за ним); от Якубовича (восемь лет записей) и от Арканова (почти двадцать лет фиксировал его рассказы). Книжка должна получиться весьма интересной еще и потому, что именно Никулин, Арканов и Якубович, на мой взгляд, – одни из самых лучших в стране рассказчиков всяких баек.
(Вспомнился именно сейчас интересный анекдот от Арканова. Спорят канадец, финн и русский, у кого сильнее морозы. «У нас бывает такая стужа,- говори канадец, что если из кружки плеснуть воду, то на снег упадут уже сосульки». «А у нас случаются такие сильные морозы, что пока мы из колодца тянем ведро с водой, оно покрывается льдом». «Это что,- вздыхает русский.- У нас такие морозы, что слова замерзают и мы зимой не слышим друг друга. Зато весной всё, что наговорено тает и такой …здёжь стоит над тундрой, что мама не горюй».)
Спрашиваю его: «Михалыч, помнишь такую песню: "Если б снова начать, я бы выбрал опять бесконечные хлопоты эти". Ты как относишься к самой идее: если б снова начать?» - «Не задумываясь всё бы поменял. И с превеликим удовольствием стал музыкантом. Певцом ли, исполнителем ли, инструменталистом, композитором ли - не знаю, но я всю жизнь хотел быть музыкантом. Да вот не случилось».
Арканов всегда был искренен до одурения. Кажется, что лукавить вообще не умел. Тем более была удивительной эта откровенность человека, достигшего популярности громадной, местами просто-таки сумасшедшей. (В этом легко я убеждался, когда заходил с ним в супермаркет, в увеселительное или деловое учреждение). На новом гипотетическом поприще даже часть подобной популярности вряд ли возможна - это серьезно и доказывать нет смысла. А ему было хоть бы хны. Жил со счастливой мечтой и даже во многом воплотил ее: согласитесь, ведь замечательно спел свои же собственные песни. (Имею в виду диск "Крутой-Арканов, Арканов-Крутой).
«Ты пойми,- говорил,- исполнительство для меня даже не опыт, а просто доказательство самому себе и некоторому кругу близких мне людей, что я могу - и больше ничего. Зарабатывать этим я никогда не стремился, потому что у меня к этому совершенно другое отношение. Но вот такое умение: получать удовольствие от чего-то нового, доселе неизвестного, оно, с моей точки зрения, дискредитирует само понятие "возраст", во-первых. Во-вторых, оно опять же наполняет жизнь той самой действенностью, интересностью. А без них, на кой хрен мне эта жизнь?».
Где-то в середине лихих ельцинских лет олигарх Березовский подарил Арканову полугодовой абонемент на два лица в президентский фитнес-центр при знаменитом 4-м медуправлении. Супруга Наташа Высоцкая отказалась туда ходить, и Михалыч предложил мне даровое удовольствие: помучить железо, попариться в бане и поплавать в 50-метровом бассейне. Тягать гантели и терзать тренажёры я сразу отказался. А писатель насиловал себя ими до седьмого пота. Интересуюсь: «Михалыч, и на фига тебе это потение?». А я, говорит, вознамерился так себя поднакачать, чтобы не стыдно было в трусах на сцене показаться в одном спектакле. И что вы думаете, читатель, Аркан-таки добился своего. Сухощавым он и раньше был, а спустя несколько месяцев занятий в тренажерном зале стал, что твой Аполлон. Вот плавать так и не научился. Сначала я решил доказать писателю, что если медведя можно заставить кататься на велосипеде, то умного писателя плавать - раз плюнуть. Но, послушав его рассказ, отказался от своих намерений: «Когда-то на юге мы отдыхали вместе с тренером женской сборной СССР по плаванию. Узнав, что я не могу держаться на воде, он на спор взялся меня научить этому, по его мнению, не хитрому умению. Однако через неделю грустно признался: вас, Аркадий Михайлович, даже теоретически невозможно научить плавать. Вы человек – топор».
О двухлетней медицинской службе в должности участкового врача Михалыч всегда вспоминал с чувством ностальгической грусти. Так обычно возвращаются памятью в свою солдатскую юность пожилые генералы. Оно и понятно: молодость, весь мир тогда простирался у его ног. С министром культуры Фурцевой был на дружеской ноге. (Именно благодаря Екатерине Алексеевне Аркадий Штейнбок-Арканов и Григорий Офштейн-Горин стали популярными в стране драматургами). И женился Аркадий на популярнейшей певице Майе Кристаллинской. Серьезно намеревался заняться изучением высшей нервной деятельности человека. Но его "кинули" участковым врачом сначала в детскую, потом во "взрослую" районную поликлинику.
«Гордился ли я тогда своей "самой благородной профессией"? Скорее – нет. Иногда бывало даже неловко, почти стыдно за себя и за всех представителей участковой отечественной медицины. Нет, мои коллеги не халтурили. Они трудились на пределе своих возможностей. Вот только тех возможностей не было с гулькин нос. Пациенты относились к нам странно - любить не любили, но и особой неприязни не испытывали. Занемог человек, переутомился, или перепил накануне - вызывается участковый врач, который обязан прийти, не имеет права не прийти. Придёт, выпишет рецепт, которым не обязательно воспользоваться, даст заветный бюллетень на три или шесть дней. И - всё. Тогда я написал самые первые в своей жизни стихи: «Зарябили мурашки по коже/ и вздыхаю я часто-часто./ Знать пора в этот день непогожий/ выходить мне на свой участок./ Мне пешком идти неохота,/ а в кармане - чуть меньше полтинника./ Погнала меня на работу/ мать родная, мать-поликлиника.../ Я иду от большого к меньшему./ Не страшны мне ни званье, ни чин./ Сколько видел я голых женщин!/ Сколько видел я голых мужчин!»
Опять же, удивительно для меня не то, что спустя какое-то время Аркадий Михайлович бросил медицину и стал зарабатывать себе на жизнь писательством. И его совместная с Григорием Гориным пьеса была поставлена в восьмидесяти двух театрах - рекорд, не побитый даже Сергеем Михалковым, который, как известно, побил все рекорды в Союзе писателей СССР. Примеров подобных, когда медицина пополняет и двигает литературу,- хоть пруд пруди. Наоборот - не случается. Потрясает меня последняя точка в медицинской биографии Арканова: «Спустя лет восемь, когда я уже был вполне профессиональным писателем, в моей комнате раздался звонок и знакомый добрый голос заведующего отделением больницы № 22 произнес: «Аркадий Михайлович, у нас освободилось постоянное место платного ординатора. Мы хотим, чтобы вы у нас работали». Честно скажу: у меня дрогнуло сердце».
Понимаю того заведующего. Опять же с другой стороны именно Аркан мне как-то сказал: «Врачи бывают хорошие, плохие, очень плохие и участковые».
…Выйдя из храма, я окунулся в светлый, прозрачно-звонкий апрельский день. Был он пронизан несмолкаемым птичьим гомоном. Подумалось: где-то в этом многоголосье, наверняка, ведь поют и дюрбалы. Отныне и до смертного моего часа птички эти будут связанные с памятью о дорогом мне человеке.

 

 

Михаил Захарчук
8 апреля 2016 г.

Комментарии:

геннадий алехин 08.04.2016 в 13:48 # Ответить
С большим интересом прочитал заметки Захарчука.Еще раз убедился-Арканов,чьи монологи регулярно смотрел по ящику-глыба,во всех смыслах !!!
АСАД 08.04.2016 в 14:56 # Ответить
спасибо
Татьяна П. 08.04.2016 в 18:51 # Ответить
Скажу честно. Аркадия Арканова видела только по телевидению.
Читала с интересом и думала, что особый путь встреч и расставаний был у автора очерка.
Путь познавания судеб и душ неординарных талантливых людей, которых многие из нас знали по их книгам, ролям, стихам, музыке.
Михаил Александрович открывает одну из потайных своих комнат, впускает читателя…
И мы видим обычного человека с его маленькими слабостями и привычками.
И вот уже известный и великий видится нам таким, каким пришёл на землю, каким ушёл в небеса.
Очерк пронизан светлым теплом к другу, написан, как знак признания и память о нём.
Андрей Капелюш 08.04.2016 в 20:25 # Ответить
Теплый очерк о теплом человеке
Сапаргали 09.04.2016 в 07:23 # Ответить
Михаил, благодарю за доброе и теплое воспоминание о таком необычном человеке.
Михаил, благодарю за доброе и теплое воспоминание о таком необычном человеке.
Александр Ушар 09.04.2016 в 07:48 # Ответить
Прочитав, подумал: это не просто очерк, это - душевный рассказ за рюмочкой чая в дружеской компании, пронизанный не нотками, а мощным звукорядом ностальгии о мудром и грустном человеке, который не мог без потаенной улыбки глядеть на мир, который именно такого взгляда и заслуживает. Спасибо автору за проникновенность и профессионализм!
В.Леонидов 09.04.2016 в 10:52 # Ответить
Миша! Если тот свет действительно существует, то Аркадий Арканов должен сейчас с доброй и благодарной улыбкой взирать оттуда на тебя, а посланные им дюрбалы должны радостно щебетать. Очень искренне, изящно и с большой любовью к замечательному другу все написано!
Елена 09.04.2016 в 17:10 # Ответить
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ талантливому писателю и замечательному сатирику и юмористу, которому удавалось с серьезным лицом вызывать у огромной публики гомерический хохот...
Эмилия 10.04.2016 в 12:40 # Ответить
Спасибо Миша, читать одно удовольствие. Талантливо о талантливом!
Галкин Валерий 11.04.2016 в 12:25 # Ответить
Согласен с одним из предыдущих комментариях: "это не просто очерк, это - душевный рассказ за рюмочкой чая в дружеской компании," Прекрасно!!!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
21 ноября
среда
2018

В этот день:

Памяти генерал-адмирала Апраксина

21 ноября 1728 года скончался Фёдор Матвеевич Апраксин (род. 1661), сподвижник Петра I, один из создателей русского военного флота, генерал-адмирал, командующий русским флотом в Северной войне и Персидском походе, первый президент Адмиралтейств-коллегии.

Памяти генерал-адмирала Апраксина

21 ноября 1728 года скончался Фёдор Матвеевич Апраксин (род. 1661), сподвижник Петра I, один из создателей русского военного флота, генерал-адмирал, командующий русским флотом в Северной войне и Персидском походе, первый президент Адмиралтейств-коллегии.

Дворянский род Апраксиных считал своим предком татарского мурзу Солохмира, который в 1371 году ушел из Орды в Рязань. В конце XV века предки Апраксина переехали в Москву и начали служить Ивану III. Федор с ранних лет участвовал в забавах царя Петра I в составе потешных полков. В 1692 году назначен воеводой в Архангельск. В этой должности построил корабль, который послал для торговли за море, чем доставил величайшее удовольствие Петру I. Участвовал в Азовских походах Петра, после взятия Азова (1696) получил чин полковника.

В 1697 году, накануне путешествия Петра за границу, ему был поручен главный надзор за судостроением в Воронеже. В 1700 году назначен главой Адмиралтейского приказа и губернатором крепости Азов.

В 1713 году во главе галерного флота взял города Гельсингфорс и Борго. В 1714 году командовал русским флотом, действовавшим у шведских берегов. Под его командованием была одержана решительная победа в морском сражении у мыса Гангут 27 июля (7 августа) 1714 года. С 1718 года до самой смерти исправлял должность президента Адмиралтейств-коллегии, в 1719 году одновременно назначен губернатором Эстляндии.

В 1722 году участвовал в Персидском походе Петра I, весной 1723 года вернулся с Петром в Санкт-Петербург и возглавил Балтийский флот.

Союз русского народа

21 ноября 1905 года в Петербурге учреждён Союз русского народа – единственная общественно-политическая организация, представляющая интересы коренной, государство-образующей нации России. После 1917 года распущена. В 2005 году восстановлена.

"Кольцо" для фельдмаршала Паулюса

21 ноября 1942 года блокирована немецкая 6-я армия Ф. Паулюса

"Кольцо" для фельдмаршала Паулюса

21 ноября 1942 года блокирована немецкая 6-я армия Ф. Паулюса

С 24 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года советскими войсками была проведена операция «Кольцо», в результате которой значительно поредевшия армия паулюса капитулировала. В плен были взяты более 2500 офицеров и 24 генерала 6-й армии. Всего же пленено свыше 91 тыс. солдат и офицеров вермахта. Капитулировали в общей сложности двадцать немецких дивизий: 14-я, 16-я и 24-я танковые, 3-я, 29-я и 60-я моторизованные пехотные, 100-я егерская, 44-я, 71-я, 76-я, 79-я, 94-я, 113-я, 295-я, 297-я, 305-я, 371-я, 376-я, 384-я, 389-я пехотные дивизии. Кроме того, сдались румынские 1-я кавалерийская и 20-я пехотная дивизии. В составе 100-й егерской сдался хорватский полк. Также капитулировали 91-й полк ПВО, 243-й и 245-й отдельные батальоны штурмовых орудий, 2-й и 51-й полки реактивных минометов.

Плененный Паулюс не долго показывал спесь. Вскоре он подписал обращение «К военнопленным немецким солдатам и офицерам и к немецкому народу», в котором говорилось буквально следующее: «Считаю своим долгом заявить, что Германия должна устранить Адольфа Гитлера и установить новое государственное руководство, которое закончит войну и создаст условия, обеспечивающие нашему народу дальнейшее существование и восстановление мирных и дружественных отношений с нынешним противником». Через четыре дня он вступил в «Союз немецких офицеров». Потом — в Национальный комитет «Свободная Германия». С этого момента он становится одним из самых активных пропагандистов в борьбе с нацизмом. Регулярно выступает по радио, ставит свои подписи на листовках, призывая солдат вермахта переходить на сторону русских. Паулюс выступал в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе.
В плену Паулюс полюбил советскую действительность. После смерти Сталина ему разрешили уехать в Восточную Германию, где он до своей кончины в 1957 году верно служил коммунистической идее, выступая с лекциями на эту тему.

Космонавт Константин Феоктистов

21 ноября 2009 года умер Константин Петрович Феоктистов (р. 1926), участник Великой Отечественной войны, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор технических наук, профессор.

Космонавт Константин Феоктистов

21 ноября 2009 года умер Константин Петрович Феоктистов (р. 1926), участник Великой Отечественной войны, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор технических наук, профессор.

 Член первого в истории освоения космоса экипажа из трёх человек (вместе с Владимиром Комаровым и Борисом Егоровым).

В 1949 году окончил МВТУ им. Н. Э. Баумана. Работал в различных научно-исследовательских организациях. Один из главных создателей космического корабля «Восток», на котором был осуществлён первый полёт человека в космос. С 1964 года в отряде космонавтов. К. П. Феоктистов был первым в мире космонавтом без военного звания и единственным в истории советской космонавтики беспартийным, совершившим космический полёт. Входил в состав первого группового экипажа (вместе с В. Комаровым и Б. Егоровым), который 12—13 октября 1964 года совершил полёт на первом аппарате новой серии «Восход» (впервые — без скафандров). К. П. Феоктистов был первым конструктором космических кораблей, опробовавшим своё детище «в деле». С 1990 года преподавал в МГТУ им. Баумана.

Умер в возрасте 83 лет. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение