RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Доброе слово поэту
21 марта 2017 г.

Доброе слово поэту

21 марта отмечается Всемирный день поэзии
Святая летопись страны
1 августа 2014 г.

Святая летопись страны

Продолжаем публиковать стихотворения, присланные на конкурс патриотической поэзии
Камышовый кот Сталина
10 сентября 2017 г.

Камышовый кот Сталина

Этого котенка подарили Сталину дагестанские товарищи в день рождения вождя в 1936 году.
Мудрый клоун
18 декабря 2016 г.

Мудрый клоун

18 декабря 2016 года исполнилось 95 лет со дня рождения Ю.В.Никулина
Кавказ под прицелом
4 сентября 2015 г.

Кавказ под прицелом

Управление по религиозным предписаниям Египта подготовило доклад, из которого следует, что террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ) меняет политику вербовки новых членов, перенося центр тяжести своей деятельности на Кавказ
Главная » Читальный зал » Дюрбалы Аркадия Арканова

Дюрбалы Аркадия Арканова

Поминальная молитва в годовщину ухода из этой жизни известного сатирика и добрейшего человека

Недавно проснулся я среди ночи и тут же записал довольно необычный сон, зная прекрасно: если этого не сделаю, то ничего потом и не вспомню.
Дюрбалы Аркадия Арканова

А приснился мне Аркадий Михайлович Арканов, которого я о чём-то спрашиваю, и он мне отвечает: «Ты извини, брат, не смог тебе позвонить. С утра рисовал ДЮРБУЛЫ. Это такие маленькие иконки». Ну, значит, переписал я утром эти дюрбулы с листочка в дневник и, разумеется, забыл о них. Потом искал что-то в записях и наткнулся на тех дюрбулов. Посмотрел в словари: нету такого слова. А жена - она у меня дружит с русским языком - предположила: может, Арканов имел в виду дюрбалы? Опять лезу в словари – есть дюрбалы! Птички маленькие. Их ещё зеленушками называют. Уже больше по привычке, нежели по осознанной нужде заглянул я в Википедию и чуть дар речи не потерял. Оказывается, Аркаша умер ровно год назад. И приснился он мне (точь в точь!) в день своих похорон, на которых я не был.
Конечно, я материалист, кто бы спорил. Понимаю прекрасно: на уровне подсознания всё время помнил о том, что не провёл приятеля в последний путь и, возможно, даже тяготился этим. Поэтому та часть серого вещества, что отвечает у меня за сновидения и сработала таким странным образом. Да, но чтобы день в день с похоронами, это, знаете ли не фунт изюму. Друзья в один голос советуют: веришь ты во что-то или не веришь, а свечку за упокой раба Божьего Арканова ставить надо. Но тут супруга опять со своими пятью копейками: ведь он - иудей. Это правда: Штейнбок-Арканов действительно еврей, только на закате жизни принявший православие. В новой квартире на Полянке, подаренной лично Лужковым, Аркаша оборудовал приличный иконостас. Носил нательный крест. А за год до смерти патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил его грамотой.
…Спасо-Преображенский храм в Струнино встретил меня гулкой пустотой. Лишь в дальнем углу уборщица неспешно орудовала шваброй. Закрепив свечу в канунный стол, я не стал покидать церковь, а стоял и вспоминал, как и когда мы с Аркановым познакомились, как крепко потом сдружились и вообще, каким он парнем был. Ей-богу, относился ко мне, как к младшему брату. Кто-то расценит это как завуалированное самодовольное бахвальство нашими отношениями. Но, во-первых, живы многие их свидетели, как тот же Левон Оганезов. А, во-вторых, у меня имеется и документальное свидетельство. На одной из десятка подаренных книг «Всё» написано: «Такому-то полковнику с плохо скрываемой симпатией от капитана запаса Арканова». Сам я и не скрывал никогда восторга старшим товарищем. Мы могли созваниваться друг с другом по поводу свежего анекдота далеко за полночь. Однажды в подвыпившей компании я рассказал о том, как Аркадий Михайлович выиграл по пятидесятикопеечной лотерее "Волгу", но взял деньгами. Разгоряченное застолье мне, конечно, не поверило. Позвонил я Михалычу и попросил «в прямом эфире по мобиле» подтвердить мою правоту. Утром с похмелья покумекал и без труда сообразил: допустил бестактность. Поехал извиняться. Арканов, даже не попрекнув, как следует, выдал мне спасительную индульгенцию. Типа того: с кем, мол, не бывает. Не бери дурное в голову, а тяжелое в руки - сто лет проживешь. Хотя с вином желательно бы тебе поаккуратнее. Мы с ним, кстати, частенько выпивали. И не скажу, что помалу. Но никогда (за два десятка лет!) я не видел его пьяным в стельку.
Долгие годы, пока Арканову здоровье позволяло, мы ходили с ним в баню. Вы будете, читатель, смеяться и не поверите, как и то застолье, однако Арканов всегда самостоятельно организовывал пар по собственному рецепту, со своей «аптекой», поскольку толк в этом деле очень даже понимал. В такие минуты я прямо весь изводился. Шутка ли, живой классик за стеной ковшом и растворами всякими орудует, а мы, оглоеды, прохлаждаемся в простынях. Подсобить норовил, но Михалыч всякий раз осаживал мою прыть: «Не суетись, всё равно как я не сделаешь».
В шахматы, играя с ним, я довольствовался ничьей всякий раз как победой. И при этом грозил, что будет, мол, когда-нибудь и на моей улице праздник. Арканов мрачно сомневался: «Это вряд ли. Мишаня. Я для тебя, как Таль для меня». В своё время он крепко дружил с восьмым чемпионом мира. После смерти которого написал книгу «Михаил Таль и Салли Ландау: История одной любви, литературно изложенная Аркадием Аркановым». Шахматами Михалыча ещё в молодости увлёк известный гроссмейстер Сало Флор. По-моему, они даже состояли в дальнем родстве. Перед второй мировой войной это был едва ли не самый сильный шахматист на планете. Победы в крупных турнирах дали ему право на матч с Алёхиным, но оккупация Чехословакии Германией не позволила провести состязание. Так вот Флор хорошо натренировал Арканова, и тот практически всегда побеждал во всех писательских турнирах.

Из множества знакомых мне людей известных, если хотите, звёзд современной общественной жизни, Арканов был самым спокойным, деликатным и неконфликтным человеком. Просто-таки удивительно неконфликтным. Более того: умиротворенно действующим на любую, даже сильно подвыпившую компанию. В его присутствии хамы робели, а скромные становились уверенными в себе людьми. В этом я однажды убедился, что называется, воочию. Свой пятидесятилетний юбилей я отмечал в ресторане Дома журналистов. Тамадили на застолье Арканов и прима оперетты Лиля Амарфий. Среди приглашенных оказались два моих знакомца – телезвезда и газетный делец. Втихаря они враждовали друг с другом. И когда хорошо приняли «на грудь», стали выяснять отношения. Лиля запаниковала, а Михалыч властно развёл по углам драчунов. Откуда и твёрдой прыти столько взялось? Ведь супруга Наташа могла запросто отхлестать Аркана тапком по щёкам, а он и сдачи ей никогда не давал. Моё возмущённое удивление парировал: «Так-то она замечательная баба, хоть к ране её прикладывай. А понюхает пробку и соловьём-разбойником становится. Хоть не попадайся ей в такие моменты под руку».

Ещё одна вещь меня немало удивляла в поведении Арканова. Очень публичный, печатно, радиоэлектронно и даже интернетно распространяемый писатель, Арканов, тем не менее, никогда не корчил из себя «крутого перца». Он был, если так можно выразиться, скромной звездой литературы и эстрады. В сумбуре нашего шизанутого бытия ему часто доставалось на орехи от разных ловчил, жуликов, проходимцев или просто от некорректных сограждан, которым ведь всегда до лампочки - Арканов перед ними или Пупкин. Не раз его «обували» хитрованы-коллеги, банкиры, издатели. Даже Марк Анатольевич Захаров однажды не самым лучшим образом обошёлся с Аркановым. В деталях я эту историю описывать не стану, но что было, то было. А партийные и советские заправилы-номенклатурщики так и просто гноили его после выхода эпохально нашумевшего альманаха "Метрополь".

Странно и одновременно приятно осознавать, однако, то, что, несмотря на обилие бытовых и творческих шишек, Арканов так и не огрубел душой, не обозлился, а, наоборот, сохранил даже на девятом десятке жизни почти наивно-детское восприятие этой самой жизни. Не злобное, не мстительное и даже не брюзжащее, что было бы годами и пережитыми невзгодами объяснимо. Вы почитайте хотя бы его воспоминания о той же истории с "Метрополем". Единственный из всех метропольцев он ни на толику не стал раздирать давно зажившие царапины до размеров фронтовых ран, на коей операции отметились практически все его сотоварищи. В присущей ему слегка ироничной манере просто поведал: да, было такое дело, и я, участвуя в нём, слава Богу, не сплоховал, не сдрейфил, а повёл себя достойно, хотя система весьма энергично к тому меня понуждала, так что немудрено было дрогнуть.
Сам о себе на сей счёт он говорил: «Мне трудно сказать, в чём тут дело и кто повлиял на меня, какие конкретно обстоятельства формировали именно такой мой характер. Но ты прав в том смысле, что, например, обидчикам своим я никогда не мщу, хотя их действия зачастую вышибают меня из седла. А по-детски азартное восприятие и жизни, и людей, как говорится, имеет место быть. Но оно же и делает мою жизнь очень действенной, интересной, я бы даже сказал азартно-захватывающей. Это проявляется, скажем, в футбольных моих переживаниях (Арканов был лютым «торпедовцем» с многолетним стажем - М.З.), в любых играх или спорах. В собирательстве моём проявляется. У меня же была громадная, самая большая в Союзе, джазовая виниловая коллекция. Я её продал. Вырученные приличные деньги потратил на то, чтобы записать на классические джазовые стандарты собственные стихи. Когда мне принесли альбом, я был счастлив, как ребёнок, которому подарили щенка» - «И что ты ни копейки не получил с того альбома?» - «А я к этому и не стремился. Мне гораздо важнее было сделать это. Я никогда не обладал коммерческим талантом. Понял это на примере венгерского костюма. Купил его за 800 рублей, когда это были ещё огромные деньги. Он мне не подошёл, и я с трудом потом продал его хорошему знакомому за половину стоимости. Второй случай моей несклонности к бизнесу произошёл в восемьдесят восьмом году. Я заработал тогда сорок пять тысяч рублей. Мой друг предложил мне доллары по три рубля за «зелёный». Я наотрез отказался: «Что я буду делать с этими долларами?» Через два месяца доллар стоил уже шесть рублей. В третий раз судьба посмеялась надо мной в девяностых. Опять-таки мой хороший знакомый предложил купить печатный станок для изготовления визиток. Я опять отказался: «Зачем я буду печатать визитки?» Теперь этот мой хороший знакомый – владелец крупного издательского дома. Так что я не склонен к коммерции. И потом, нужно понимать: если ты делаешь настоящую сатиру, не может у тебя быть «Мерседесов» и вилл на море. Коли это есть, значит, ты не сатирик. Словом, как у каждого нормального человека у меня странностей хоть отбавляй, но мне они жизнь не портят - наоборот. Притом, что я, конечно же, не лишен здорового цинизма».
Наверное, это так, потому что кто же лучше может знать человека, чем знает себя он сам. Но когда я думаю об Арканове (а с некоторых пор всё чаще о нём думаю), всякий раз вспоминаю одного нашего общего знакомца, явно не лишенного творческих задатков, правда, тоже уже покойного. Когда-то его фамилия не сходила со страниц центральной печати, но с наступлением в стране дикого капитализма он сник, скукожился да ещё вдобавок свихнулся на "одноруких бандитах" - игральных автоматах. Многие его закадычные приятели забыли о бедолаге. Он стал для них таким же лишним на празднике жизни, как бывает неуместным на пышной свадьбе нуворишей опустившийся бомж-попрошайка. И лишь один Арканов ни на йоту не изменил своих отношений к собрату по перу. Разумеется, он мог время от времени добродушно подтрунивать над причудами нашего знакомца, тем более что "закидонов" у того было: вагон и малая тележка. Но и только. На помощь всегда приходил первым. В чём я всегда убеждался. Как железно всегда был уверен в том, что никогда Арканов не зациклится на меркантилизме, на тех же деньгах, которые уже сгубили так много хороших людей. Этого с Михалычем просто не могло быть, потому что не могло быть вообще.
И ещё о цинизме, без которого, если откровенно, по нынешним шизоидным временам хоть в петлю лезь. Беда, однако, даже не в этом, а в том, что многие из нас с головой нырнули в мутные волны оголтелой наглости, бесстыдства и барахтаются там, распихивая других локтями и ногами. Для Арканова цинизм, по-моему, заключался всего лишь в тех самых чёрных очках, которые он всегда носил. Доброты и нравственной крепости врожденных, генетически вынесенных, пожалуй, еще от библейских иудеев, в Михалыче было столько, что никакой, даже незаурядными умственными усилиями взращенный цинизм их перешибить не мог по определению. Меньше всего хочу, чтобы эти суждения воспринимались лишь в комплиментарной плоскости, потому что силюсь выразить как раз совсем иное...
Помню: Арканов вернулся из краткосрочной гастроли в... колонию строгого режима. Потрясен был основательно. Увиденное за стальными решеточными барьерами, разделяющими свободу от заточения, похоже, серьёзно затронуло его какие-то нравственно-этические доминанты. «Самое удивительное, - говорил мне,- что эта аудитория понимала и воспринимала то, с чем я выступал, лучше и глубже, нежели самые наиблагоприятнейшие концертные аудитории, которых я перевидал на своём веку немало. И людей там я встретил весьма неординарно мыслящих. Но у каждого из них - минимум четырнадцать лет срока. У некоторых на счету - по несколько убийств. Весь, прочитанный мной Достоевский - ничто в сравнении с тем, что я почувствовал в этой колонии».
А так, опять же, если подумать, зачем было ему, перешагнувшему в те поры 75-летний юбилей, мучить себя дурацкими по сложности вопросами на тему космической бездонности человеческих душ? Он что, в самом деле, надеялся, что на этом пути возможны какие-то достижения? Нет, непостижимым для меня человеком был Аркадий Михайлович. Уже упоминаемая здесь книга «Всё» - смешная, грустная, трагикомическая, как и та жизнь, которую мы все живущие живём – начинается с рассказа «И снится мне карнавал...». Даже, если бы участковый врач в прошлом Арканов ничего более, кроме этого рассказа, не написал, то и в таком случае его имя осталось бы малым штришком в большой отечественной литературе. Ибо никто до него не изображал так пронзительно и точно вечно мятущееся состояние человека, который каждый день вынужден творить на потребу публике. По счастью он написал 20 книг, 2 пьесы, 10 киносценариев, 3 моноспектакля, сыграл в 7 фильмах. Он - автор таких популярных песен, как «Большой привет», «Вальс», «Гондурас», «Дай вам Бог», «Девочка по имени Хочу», «Дырка в голове», «Ласковая Майя», «Мадам», «Мой XX век», «Мур-мур-мур», «На дворе трава», «Нам надо с животными крепче дружить», «Поезд времени», «Раздумья мои», «Танго», «Титикака», «Тюльпан», «У попа была собака», «Уходит молодость», «Хрусталь и шампанское», наконец, суперпопулярную «Оранжевую песню». В 1995 году выпустил диск «Крутой Арканов - Арканов Крутой». Сколько монологов Михалыч подготовил для эстрады – этого он и сам не помнил. Мало кому из читателей известно, что, к примеру, учащийся кулинарного техникума, с которым Геннадий Хазанов ворвался в нашу эстраду – это тоже придумка Арканова. И на эту тему мы с ним много дебатировали.
«Понимаешь, какая штука получается, - говорил Арканов, - если ты будешь исполнять, предположим, драму и сделаешь это плохо, то зритель всего лишь заскучает. Не попав в яблочко с юморной вещью, ты всегда рискуешь вызвать людское презрение, потому что, если не умеешь людей смешить, зачем тогда берешься?»
У Арканова был от Бога дар превращать простые вещи в смешные. Рассказывает мне о своей первой жене знаменитой певице Майе Кристалинской: «Предлагаю ей: Майичка, а не пойти ли нам уже в спальню. Она мне так томно отвечает, что голова у неё что-то разболелась. Майичка, ну я ведь не предлагаю тебе на ночь почитать «Капитал» Маркса».
Ближайший друг Михалыча, Григорий Горин, отличавшийся поразительным фартом, просто-таки уникальной везучестью, однажды уехал с женой на юга отдыхать. Арканов шлёт тому в час ночи телеграмму-молнию: «Срочно прилетай. Стою на Кутузовском, никак не могу поймать такси».
Будучи никому неизвестными авторами, Аркадий с Гришей поехали в Одессу. Поселились в гостинице "Красная". Шутки ради Михалыч интересуется у киоскера:
- Скажите, нет ли у вас случайно книжки Арканова и Горина?
Торговец, глазом не моргнув:
- О! Хватились! Её давно уже разобрали!
Когда друзья, как следует, приняли на грудь, Арканов вышел на балкон гостиницы и, обращаясь к толпе, громко заявил: «Все как один сейчас идите и возьмите почту, телеграф, телефон. Об исполнении доложите мне лично!» Сам ушёл в номер, чтобы допить оставшееся. Озадаченные одесситы стали вслух гадать, кто бы это мог быть таким шустрым. Сошлись на том, что в "Красной" случайно поселили сумасшедшего, вообразившего себя Лениным. Поэтому когда Арканов минут через двадцать снова появился на балконе с вопросом: «Ну, как, вы взяли почту, телеграф и телефон?"- ему ответили: «Не волнуйся, взяли, взяли». На что Арканов милостиво распорядился: «Сейчас же идите и отдайте все обратно!»
Рассказываю Михалычу, что в Германии меня больше всего потрясло полное отсутствие пыли: на улицах, в транспорте, в офисах. Он, ни секунды не задумываясь, изрекает: «Она вся у нас».
Арканов мне рассказывает. Очень хорошие знакомые предложили ему американский джип, совершенно новый, с пятью тысячами на спидометре, простоявший в теплом гараже четыре года, всего за пять тысяч долларов.
- И ты еще думаешь?! - удивляюсь я. Он долго молчит, потом как бы сам себя вопрошает:
- Вот я и думаю: а на кой хрен мне американский джип?
В другой раз разговариваем об оперетте. С подъемом я вещаю о том, что, поскольку Татьяна Шмыга уже в возрасте, Светлана Варгузова располнела, то единственной примой в столичном театре оперетты остается наша общая подруга Лиля Амарфий. Михалыч, уловив паузу в моем словесном потоке, роняет:
- Да что ты так кипятишься, как будто я возражаю. И к Лиле, знаешь, очень хорошо отношусь. Правда, я давно не был в оперетте. Лет... пятьдесят.
Выйдя из парилки, я ныряю в бассейн и вдруг слышу необычно зычный оклик Арканова. Быстро возвращаюсь. Михалыч с неподдельным испугом показывает на песочные часы, в которых почему-то перестал "течь" песок: «Смотри, время остановилось! Вот так, брат, буднично и смерть наша подкрадется!»
Из моих записей, сделанных даже не «по следам Аркана», а под его приглядом: «Я тебе говорил, что придумал премию для лучшей женской роли? Нет? Тогда доставай книжку и запиши: «Кинотварь». Пиши дальше. Зюганова надо приветствовать: "Зюг-хайль!". Запиши про себя. Ты - Захарчгук - Большой змий». На моём дне рождения произносит тост: «Товарищи, чтобы вы знали: Гайдар на самом деле написал повесть "Захар Чук и Захар Гек". Ну, второй нам не интересен, а о первом позвольте поговорить подробнее».
«На рынке как-то одна баба говорит мне: "А я Вас знаю: Вы - Лифшиц из "Белого попугая". / Такой, знаешь, майор с человеческим лицом. / Всякая страна, где задерживают зарплату, - беременна революцией. / Наши депутаты хотели бы и Рыбкина съесть и на Бабурина сесть. / Ильич и его пламенные акционеры (о газетном магнате Викторе Шварце, который несколько лет дурил головы своим сотрудникам самопальными акциями)». Наш общий приятель называет Котельническую набережную Кобельнической после того, как тогдашний министр МВД Куликов направил туда проституток с Тверской. Арканов добавляет: «Теперь там у них будет ЛЕСБИще».
Играем с Михалычем в шахматы. Звонит Александр Ширвиндт. Они долго разговаривают, перемежая серьезность со смехом. Вдруг Аркадий Михайлович произносит: «Шура, в следующий раз ты мне это скажешь из могилы, и я буду печалиться буквальному совпадению». Положив трубку, рассказывает: «Всякий раз, общаясь с Шуриком, предлагаю ему встретиться и выпить по рюмке, как мы с тобой сейчас. Обычно он отнекивается: подожди, мол, слегка подразгребусь с делами и мы обязательно встретимся. Сегодня позвонил из больницы. Ну, что я ему ответил, ты слышал».
Но это все мною записано. А вы представьте, как такое мог сказать Арканов, не дрогнув ни единым мускулом лица. Поэтому слушать разные жизненные истории и анекдоты в его исполнении я мог до бесконечности даже притом, что сам собрал едва ли не самую большую в стране коллекцию народных баек, и удивить ими меня было достаточно сложно. С некоторых пор я понял, что обладаю уникальной коллекцией анекдотов от Никулина (двадцать пять лет записывал за ним); от Якубовича (восемь лет записей) и от Арканова (почти двадцать лет фиксировал его рассказы). Книжка должна получиться весьма интересной еще и потому, что именно Никулин, Арканов и Якубович, на мой взгляд, – одни из самых лучших в стране рассказчиков всяких баек.
(Вспомнился именно сейчас интересный анекдот от Арканова. Спорят канадец, финн и русский, у кого сильнее морозы. «У нас бывает такая стужа,- говори канадец, что если из кружки плеснуть воду, то на снег упадут уже сосульки». «А у нас случаются такие сильные морозы, что пока мы из колодца тянем ведро с водой, оно покрывается льдом». «Это что,- вздыхает русский.- У нас такие морозы, что слова замерзают и мы зимой не слышим друг друга. Зато весной всё, что наговорено тает и такой …здёжь стоит над тундрой, что мама не горюй».)
Спрашиваю его: «Михалыч, помнишь такую песню: "Если б снова начать, я бы выбрал опять бесконечные хлопоты эти". Ты как относишься к самой идее: если б снова начать?» - «Не задумываясь всё бы поменял. И с превеликим удовольствием стал музыкантом. Певцом ли, исполнителем ли, инструменталистом, композитором ли - не знаю, но я всю жизнь хотел быть музыкантом. Да вот не случилось».
Арканов всегда был искренен до одурения. Кажется, что лукавить вообще не умел. Тем более была удивительной эта откровенность человека, достигшего популярности громадной, местами просто-таки сумасшедшей. (В этом легко я убеждался, когда заходил с ним в супермаркет, в увеселительное или деловое учреждение). На новом гипотетическом поприще даже часть подобной популярности вряд ли возможна - это серьезно и доказывать нет смысла. А ему было хоть бы хны. Жил со счастливой мечтой и даже во многом воплотил ее: согласитесь, ведь замечательно спел свои же собственные песни. (Имею в виду диск "Крутой-Арканов, Арканов-Крутой).
«Ты пойми,- говорил,- исполнительство для меня даже не опыт, а просто доказательство самому себе и некоторому кругу близких мне людей, что я могу - и больше ничего. Зарабатывать этим я никогда не стремился, потому что у меня к этому совершенно другое отношение. Но вот такое умение: получать удовольствие от чего-то нового, доселе неизвестного, оно, с моей точки зрения, дискредитирует само понятие "возраст", во-первых. Во-вторых, оно опять же наполняет жизнь той самой действенностью, интересностью. А без них, на кой хрен мне эта жизнь?».
Где-то в середине лихих ельцинских лет олигарх Березовский подарил Арканову полугодовой абонемент на два лица в президентский фитнес-центр при знаменитом 4-м медуправлении. Супруга Наташа Высоцкая отказалась туда ходить, и Михалыч предложил мне даровое удовольствие: помучить железо, попариться в бане и поплавать в 50-метровом бассейне. Тягать гантели и терзать тренажёры я сразу отказался. А писатель насиловал себя ими до седьмого пота. Интересуюсь: «Михалыч, и на фига тебе это потение?». А я, говорит, вознамерился так себя поднакачать, чтобы не стыдно было в трусах на сцене показаться в одном спектакле. И что вы думаете, читатель, Аркан-таки добился своего. Сухощавым он и раньше был, а спустя несколько месяцев занятий в тренажерном зале стал, что твой Аполлон. Вот плавать так и не научился. Сначала я решил доказать писателю, что если медведя можно заставить кататься на велосипеде, то умного писателя плавать - раз плюнуть. Но, послушав его рассказ, отказался от своих намерений: «Когда-то на юге мы отдыхали вместе с тренером женской сборной СССР по плаванию. Узнав, что я не могу держаться на воде, он на спор взялся меня научить этому, по его мнению, не хитрому умению. Однако через неделю грустно признался: вас, Аркадий Михайлович, даже теоретически невозможно научить плавать. Вы человек – топор».
О двухлетней медицинской службе в должности участкового врача Михалыч всегда вспоминал с чувством ностальгической грусти. Так обычно возвращаются памятью в свою солдатскую юность пожилые генералы. Оно и понятно: молодость, весь мир тогда простирался у его ног. С министром культуры Фурцевой был на дружеской ноге. (Именно благодаря Екатерине Алексеевне Аркадий Штейнбок-Арканов и Григорий Офштейн-Горин стали популярными в стране драматургами). И женился Аркадий на популярнейшей певице Майе Кристаллинской. Серьезно намеревался заняться изучением высшей нервной деятельности человека. Но его "кинули" участковым врачом сначала в детскую, потом во "взрослую" районную поликлинику.
«Гордился ли я тогда своей "самой благородной профессией"? Скорее – нет. Иногда бывало даже неловко, почти стыдно за себя и за всех представителей участковой отечественной медицины. Нет, мои коллеги не халтурили. Они трудились на пределе своих возможностей. Вот только тех возможностей не было с гулькин нос. Пациенты относились к нам странно - любить не любили, но и особой неприязни не испытывали. Занемог человек, переутомился, или перепил накануне - вызывается участковый врач, который обязан прийти, не имеет права не прийти. Придёт, выпишет рецепт, которым не обязательно воспользоваться, даст заветный бюллетень на три или шесть дней. И - всё. Тогда я написал самые первые в своей жизни стихи: «Зарябили мурашки по коже/ и вздыхаю я часто-часто./ Знать пора в этот день непогожий/ выходить мне на свой участок./ Мне пешком идти неохота,/ а в кармане - чуть меньше полтинника./ Погнала меня на работу/ мать родная, мать-поликлиника.../ Я иду от большого к меньшему./ Не страшны мне ни званье, ни чин./ Сколько видел я голых женщин!/ Сколько видел я голых мужчин!»
Опять же, удивительно для меня не то, что спустя какое-то время Аркадий Михайлович бросил медицину и стал зарабатывать себе на жизнь писательством. И его совместная с Григорием Гориным пьеса была поставлена в восьмидесяти двух театрах - рекорд, не побитый даже Сергеем Михалковым, который, как известно, побил все рекорды в Союзе писателей СССР. Примеров подобных, когда медицина пополняет и двигает литературу,- хоть пруд пруди. Наоборот - не случается. Потрясает меня последняя точка в медицинской биографии Арканова: «Спустя лет восемь, когда я уже был вполне профессиональным писателем, в моей комнате раздался звонок и знакомый добрый голос заведующего отделением больницы № 22 произнес: «Аркадий Михайлович, у нас освободилось постоянное место платного ординатора. Мы хотим, чтобы вы у нас работали». Честно скажу: у меня дрогнуло сердце».
Понимаю того заведующего. Опять же с другой стороны именно Аркан мне как-то сказал: «Врачи бывают хорошие, плохие, очень плохие и участковые».
…Выйдя из храма, я окунулся в светлый, прозрачно-звонкий апрельский день. Был он пронизан несмолкаемым птичьим гомоном. Подумалось: где-то в этом многоголосье, наверняка, ведь поют и дюрбалы. Отныне и до смертного моего часа птички эти будут связанные с памятью о дорогом мне человеке.

 

 

Михаил Захарчук
8 апреля 2016 г.

Комментарии:

геннадий алехин 08.04.2016 в 13:48 # Ответить
С большим интересом прочитал заметки Захарчука.Еще раз убедился-Арканов,чьи монологи регулярно смотрел по ящику-глыба,во всех смыслах !!!
АСАД 08.04.2016 в 14:56 # Ответить
спасибо
Татьяна П. 08.04.2016 в 18:51 # Ответить
Скажу честно. Аркадия Арканова видела только по телевидению.
Читала с интересом и думала, что особый путь встреч и расставаний был у автора очерка.
Путь познавания судеб и душ неординарных талантливых людей, которых многие из нас знали по их книгам, ролям, стихам, музыке.
Михаил Александрович открывает одну из потайных своих комнат, впускает читателя…
И мы видим обычного человека с его маленькими слабостями и привычками.
И вот уже известный и великий видится нам таким, каким пришёл на землю, каким ушёл в небеса.
Очерк пронизан светлым теплом к другу, написан, как знак признания и память о нём.
Андрей Капелюш 08.04.2016 в 20:25 # Ответить
Теплый очерк о теплом человеке
Сапаргали 09.04.2016 в 07:23 # Ответить
Михаил, благодарю за доброе и теплое воспоминание о таком необычном человеке.
Михаил, благодарю за доброе и теплое воспоминание о таком необычном человеке.
Александр Ушар 09.04.2016 в 07:48 # Ответить
Прочитав, подумал: это не просто очерк, это - душевный рассказ за рюмочкой чая в дружеской компании, пронизанный не нотками, а мощным звукорядом ностальгии о мудром и грустном человеке, который не мог без потаенной улыбки глядеть на мир, который именно такого взгляда и заслуживает. Спасибо автору за проникновенность и профессионализм!
В.Леонидов 09.04.2016 в 10:52 # Ответить
Миша! Если тот свет действительно существует, то Аркадий Арканов должен сейчас с доброй и благодарной улыбкой взирать оттуда на тебя, а посланные им дюрбалы должны радостно щебетать. Очень искренне, изящно и с большой любовью к замечательному другу все написано!
Елена 09.04.2016 в 17:10 # Ответить
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ талантливому писателю и замечательному сатирику и юмористу, которому удавалось с серьезным лицом вызывать у огромной публики гомерический хохот...
Эмилия 10.04.2016 в 12:40 # Ответить
Спасибо Миша, читать одно удовольствие. Талантливо о талантливом!
Галкин Валерий 11.04.2016 в 12:25 # Ответить
Согласен с одним из предыдущих комментариях: "это не просто очерк, это - душевный рассказ за рюмочкой чая в дружеской компании," Прекрасно!!!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
31 октября
суббота
2020

В этот день:

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Сражение под Чашниками

31 октября 1812 года состоялась битва между русскими войсками под командованием Витгенштейна и французскими под командованием маршала Виктора в ходе Отечественной войны.

Это столкновение было неудавшейся попыткой французов восстановить их северный фронт по линии Двины, который был прорван после взятия Полоцка Витгенштейном.

К моменту падения Полоцка командующий IX корпусом Виктор был расквартирован в районе Смоленска и представлял собой резерв армии Наполеона.
По приказу Наполеона, Виктор с 22 тысячами солдат отправился против Витгенштейна с целью восстановить линию Двины. Около Чашников II французский корпус под командой генерала Леграна, отступая от Витгенштейна, встретился с передовой дивизией Виктора. Легран решил остановиться и занял оборонительную позицию. Объединённые силы французов составляли 36 тыс.

Витгенштейн оставил в Полоцке гарнизон в 9 тыс. солдат и направился навстречу Виктору с 30 тыс. солдатами.

Бой под Чашниками вёлся в основном авангардом Витгенштейна под командованием Льва Яшвиля и 2-м корпусом Леграна. Русские атаковали французов. Легран, отступая, занимал промежуточные позиции, но в конце концов был отовсюду вытеснен и присоединился к корпусу Виктора. Витгенштейн, обнаружив главную позицию Виктора, приказал Яшвилю остановиться, и начал бомбардировку французских позиций. Виктор, обескураженный успешными действиями Яшвиля, решил не продолжать сражение и отступил. Русские не преследовали. Потери французов 1200 против 400 убитых русских.

В результате побед под Полоцком и Чашниками Витгенштейн отправил отряд Гарпе для захвата Витебска. 7 ноября после короткой битвы французский гарнизон Витебска сдался.

Падение Витебска нарушало планы Наполеона, который планировал там разместить на зимние квартиры свои измотанные войска. Узнав о поражении под Чашниками Наполеон приказал Виктору снова немедленно атаковать Витгенштейна и отбросить его к Полоцку. Это привело к ещё одному поражению французов под Смолянами 14 ноября 1812 года.

 

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Смерть Фрунзе

31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке скончался Михаил Васильевич Фрунзе (р. 1885), революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны

Причины его смерти до сих пор имеют самые разные толкования у экспертов и историков. Официально в газетах того времени сообщалось, что Михаил Фрунзе болел язвой желудка. 29 октября 1925 года его оперировал опытнейший хирург В. Н. Розанов. По докладу врачей, операция прошла успешно. Но через 39 часов Фрунзе скончался "при явлениях паралича сердца". Спустя 10 минут после его смерти ночью 31 октября в больницу прибыли И. В. Сталин, А. И. Рыков, А. С. Бубнов, И. С. Уншлихт, А. С. Енукидзе и А. И. Микоян. Была произведена экспертиза тела. Прозектор записал: обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции. Основной вопрос - почему возникла сердечная недостаточность, приведшая к смерти, - остался без ответа. Недоумение по этому поводу просочилось в прессу. Увидела свет заметка "Товарищ Фрунзе выздоравливает", напечатанная "Рабочей газетой" как раз в день его смерти. На рабочих  собраниях спрашивали: зачем делалась операция; почему Фрунзе согласился на нее, если с язвой можно прожить и так; какова причина смерти; почему опубликована дезинформация в популярной газете? В связи с этим врач Греков, ассистировавший Розанову, дал интервью, помещенное с вариациями в разных изданиях. По его словам, операция была необходимой, так как больной находился под угрозой внезапной смерти; Фрунзе сам попросил оперировать его по возможности скорее; операция относилась к разряду сравнительно легких и была выполнена по всем правилам хирургического искусства, но наркоз протекал тяжело. В конце интервью Греков зачем-то сообщил о том, что к больному после операции никого не допускали, но, когда Фрунзе сообщили, что ему прислал записку Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбнулся. Вот ее текст: "Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти,— не пустил, язва. Мы вынуждены были покориться силе. Не скучай, голубчик мой. Привет. Мы еще придем, мы еще придем... Коба". Эта концовка еще более разогрела недоверие к официальной версии. Все пересуды на эту тему собрал писатель Пильняк, который написал позже "Повесть непогашеной луны", где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе. Часть тиража "Нового мира", где публиковалась повесть, была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, то несомненно, Фрунзе был устранен. Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем фильме "Повесть непогашеной луны", в котором создал романтический и мученический образ «настоящего революционера», замахнувшегося на незыблемые догмы.

Но, судя по всему, настоящий Фрунзе был далек от романтизма. С февраля 1919 года он последовательно возглавлял несколько армий, действующих на Восточном фронте против Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В марте он стал командующим Южной группой этого фронта. Подчиненные ему части настолько увлеклись мародерством и грабежом местного населения, что совершенно разложились, и Фрунзе не раз посылал в Реввоенсовет телеграммы с просьбой прислать ему других солдат. Отчаявшись получить ответ, он стал сам вербовать себе пополнение «натуральным методом»: вывез из Самары эшелоны с хлебом и предложил оставшимся без еды мужикам вступать в Красную армию.

В крестьянском восстании, поднявшемся против Фрунзе в Самарском крае, участвовало более 150 тысяч человек. Восстание было утоплено в крови. Отчеты Фрунзе Реввоенсовету пестрят цифрами расстрелянных под его руководством людей. Например, за первую декаду мая 1919 года им было уничтожено около полутора тысяч крестьян (которых Фрунзе в своем отчете именует «бандитами и кулаками»). В донесении Троцкому Фрунзе пишет: "Тут убито, пока по неполным сведениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков". В бою — около ста, а потом всех тех, кого сочли ненадежными, просто расстреляли. "Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно". Причем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: "Движение выросло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения было направлено и использовано должным образом". А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на территории которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отношении был ничем не лучше Тухачевского, подавлявшего Тамбовское восстание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили "красный террор" в Крыму.

В сентябре 1920 года Фрунзе назначили командующим Южным фронтом, действующим против армии генерала П.Н. Врангеля. Он руководил взятием Перекопа и оккупацией Крыма. В ноябре 1920 года Фрунзе обратился к офицерам и солдатам армии генерала Врангеля с обещанием полного прощения в случае, если они останутся в России. После занятия Крыма всем этим военнослужащим было приказано зарегистрироваться (отказ от регистрации карался расстрелом). Затем солдаты и офицеры Белой армии, поверившие Фрунзе, были арестованы и расстреляны прямо по этим регистрационным спискам. Всего во время красного террора в Крыму было расстреляно или утоплено в Черном море 50 - 75 тыс. человек.

Конечно, многие тогда могли и не знать о военных «художествах» Михаила Васильевича. Самые темные стороны своей биографии он тщательно скрывал. Известен его собственноручный комментарий к приказу о награждении Бела Куна и Землячки за зверства в Севастополе. Фрунзе предупреждал, что вручение орденов следует производить тайно, дабы общественность не знала, за что конкретно награждаются эти «герои гражданской войны». Словом, если Фрунзе и помогли уйти в мир иной, то было за что. Ведь паралич сердца у него начался давно и не в физиологическом, а в духовном смысле.

Честно говоря, нередко выглядит так,  что сталинские чистки (когда это относится действительно к вождю, а не является наветом на него) коснулись в первую очередь тех представителей ленинско-троцкистской гвардии, кто с особой жестокостью расправлялся с простыми русскими людьми:                       «репрессированы» Сталиным те же Тухачевский, Пятаков, Бела Кун. Не исключено, что Фрунзе оказался одним из первых в этом списке врагов русского народа, уничтоженных Сталиным. Дело в том, что 1925 год был отмечен целой серией "случайных" катастроф. Вначале — ряд трагических инцидентов с ответственными работниками Закавказья: 19 марта в Москве внезапно умер "от разрыва сердца" председатель Союзного Совета ЗСФСР и один из председателей ЦИК СССР Н. Н. Нариманов. 22 марта в авиационной катастрофе погибли Первый секретарь Заккрайкома РКП(б) А. Ф. Мясников, председатель ЗакЧК С. Г. Могилевский и летевший с ними уполномоченный наркомата почт и телеграфов Г. А. Атарбеков. 27 августа под Нью-Йорком при невыясненных обстоятельствах погибли Э. М. Склянский — бессменный заместитель Троцкого в период гражданской войны, отстраненный от военной деятельности весной 1924 года и назначенный председателем правления треста "Моссукно", и председатель правления акционерного общества "Амторг" И. Я. Хургин. 28 августа на подмосковной станции Парово погиб под поездом давний знакомый Фрунзе член Реввоенсовета 6-й армии во время Перекопской операции, член бюро Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель Авиатреста В. Н. Павлов. Примерно в это же время в автоаварии погиб близкий к наркомвоенмору Фрунзе начальник Мосгубмилиции Ф. Я. Цируль. Да и сам Михаил Васильевич в начале сентября выпал на полном ходу из автомобиля, дверца которого почему-то оказалась неисправной, и чудом остался жив. Так что «устранения», судя по всему, уже начались.

Кроме каннибализма, проявленного Фрунзе при подавлении восстания в Самарской области, были и другие причины для его устранения. В английском ежемесячнике "Аэроплан" появилась статья о Фрунзе "Новый русский вождь". "В этом человеке,— говорилось в статье,— объединились все составные элементы русского Наполеона". И это были не просто слова. Фрунзе их подкреплял делом.

Летом 1923 года в гроте недалеко от Кисловодска состоялось законсперированнное совещание партийной верхушки под руководством Зиновьева и Каменева, названного впоследствии «пещерным». На нем присутствовали отдыхающие на Кавказе и приглашенные из ближайших регионов партийные деятели той поры. От Сталина поначалу это скрыли. Хотя обсуждался вопрос именно об ограничении его властных полномочий в связи с тяжелой болезнью Ленина. Ни один из участников этого совещания (кроме Ворошилова, который скорее всего был там глазами и ушами вождя) не умер своей смертью. Фрунзе там присутствовал в качестве военной составляющей «путча».

Другой факт. В 1924 года по инициативе Фрунзе была проведена полная реорганизация Красной армии. Он добился упразднения института политических комиссаров в армии — они были заменены помощниками командиров по политчасти без права вмешиваться в командные решения. В 1925 году Фрунзе произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате чего во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались военные, подобранные по принципу преданности Троцкому. Бывший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов вспоминал: «Я спросил у Мехлиса, что думает Сталин об этих назначениях?» — «Что думает Сталин? — переспросил Мехлис. — Ничего хорошего. Посмотри на список: все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты. Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии». Спрашивается: какой бы глава государства потерпел такую «лояльность» военного министра? Бажанов (и не только он) считал, что Сталин вынужден был устранить Фрунзе, чтобы на его место назначить своего человека — Ворошилова (Бажанов В.Г. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990. С. 141). Утверждают, что во время операции была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести в следствие особенностей организма. Конечно, эта версия не доказана. Но, на наш взгляд, она достаточно правдоподобна.

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

Памяти Зельдина

31 октября 2016 года на 102 году жизни скончался Владимир Михайлович Зельдин - артист Центрального академического театра Российской армии (1945—2016). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Народный артист СССР (1975). Лауреат Сталинской премии (1951). Кавалер Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность»

 

. Получая её, Зельдин сказал:
- Я принадлежу к поколению, которое прошло дорогами Великой Отечечственной войны. И победило сильнейшего противника. За свою жизнь я повидал много событий, пережил много испытаний, выпавших на долю моей любимой Родины— России. Они всегда преодолевались нашим народом, благодаря патриотизму, самоотверженной любви к Отечеству. Сегодня - тоже нелегкая полоса в жизни России. Дух мужества и стойкости, который олицетворяют Андрей Первозванный и премия его имени «За Веру и Верность», хочется верить, помогут и нынешним поколениям россиян справиться с трудностями и победить.

 

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение