RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Победа-70»: поэтесса Галина Бобкова
22 мая 2015 г.

«Победа-70»: поэтесса Галина Бобкова

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
Прямой наводкой в ваши души
24 марта 2015 г.

Прямой наводкой в ваши души

Российские власти разрешили структурам CNN совершенно легально вести на территории нашей страны американскую контрпропаганду против российского духа
Зачистка детской флотилии
1 февраля 2016 г.

Зачистка детской флотилии

Департамент имущества Москвы вознамерился в угоду бизнесменам отнять у столичных юнг учебные корабли и суда
Люди — выродки - нелюди
14 марта 2015 г.

Люди — выродки - нелюди

Такая зловещая цепочка, не свойственная развитию человека, становится едва ли не символом нашего времени. Почему?
Вставай, страна огромная!
23 июня 2013 г.

Вставай, страна огромная!

24 июня 1941 года начала свой героический путь самая общенародная, самая вдохновляющая на отпор врагу песня Великой Отечественной войны
Главная » Читальный зал » Вечный Воин Святой Руси

Вечный Воин Святой Руси

Продолжаем публиковать произведения, участвующие в конкурсе патриотической поэзии, который посвящен 100-летию Алексея Маресьева

Предлагаем вниманию читателей отрывок из поэмы Игоря Гревцева «Три ступени на Голгофу, или Вечный Воин».
Вечный Воин Святой Руси

Игорь Дмитриевич Гревцев родился 14 февраля 1959 года в Донбассе (Донецкая обл.). В 1996 году закончил Литературный институт им. Горького. С 2000 по 2007 годы работал куратором в православной гимназии, редактором детской православной газеты и литературного альманаха. В 2006 году закончил Свято-Тихоновский Богословский институт (ныне Свято-Тихоновская гуманитарная академия). В 2013 году стал «золотым лауреатом» Первого Всероссийского конкурса патриотической поэзии, проведенного "Российским героическим календарём". Второй (2014) и Третий (2015) аналогичные конкурсы также стали для него триумфальными.

Когда я разбрасываю руки в стороны,
я становлюсь похожим на Крест.
А в те мгновения Вечности,
что уменьшают меня
до начальных размеров Безсмертия,
я превращаюсь в материнское благословение
под рубахой далёкого предка.
Очень редко.
И только тогда,
когда это необходимо.
Помню:
я сохранил тебе жизнь,
когда был ты зверёнышем голым.
Помню:
вывел тебя угоревшего
из горящей избы.
Помню:
бросил корягу
под ноги хмельному монголу,
и клинок его
кровь твою
только слегка пригубил.
Я довёл тебя целым и невредимым
До вершины кровавой годины, –
будь удачлив,
мой предок убитый.
Завтра – бой!
Завтра – тот отгремевший бой.
Я прощаюсь с тобой…
до начала
другого
предка…

1
Ослепительный морок веков
Стал внезапно понятен и тут же растаял.
У себя на груди между двух огрубелых сосков
Я вчера ощутил, будто кто-то коснулся перстами.
Дурманящие ветры пустынь
Смяли стены пропитанных трезвостью комнат:
Я увидел горящие над Рубиконом мосты
И узрел свою тень на другом берегу Рубикона.
И в злат стремень ступиша тъгда,
Под копыты комонь аз постлаша яруги.
Ркоша вечи Трояни ми: «Смерть ты притрепи, егда
На великыя тоце живот покладати за други».
Но горбатились в небо кресты,
Распластав над погостами голые руки
Так, что жилы мои надрывала кровавая стынь,
И ломало мой торс о колено седельной луки.
Вязло солнце на сжатых зубах,
Как изжёванный и обезкровленный бетель,
Ибо жёлтые вои на жёлтых верблюжьих горбах
С порыжелых запястий роняли вспотевшие плети.
Обелив неосиленный гуж,
Снегопады берёз отошли обречёно –
Только ноги краснели в проломах расхристанных луж,
Как и ноги мальцов, проводивших на казнь Пугачёва.
Во хмелю, да в похмельном бреду
Что нам стоил наш путь посреди бездорожий!
«Се аз праздьн есмь, – глагола блаженный, – и се поиду,
Бе бо Господа Бога обрящеши внуци Даждьбожи».
Все мы русичи: смерды и знать.
Всем лежать нам в обнимку, и пешим, и конным…
Важно только одно: перейдя «рубикон», осознать,
Что оставленный берег – на той стороне «рубикона».
2
На плечах – походная усталость.
Солнце жжёт, не радуя, а зля…
За шеломенем давно осталась
Дорогая Русская земля.
Мы идём уже вторые сутки
Диким Полем. Впереди – дозор.
Смолкли песни, шутки-прибаутки –
Так смолкают птицы пред грозой.
Чую кожей под бронёй кольчужной
Жизнь чужую на чужих буграх.
В ножнах меч, а будто безоружный:
Так всегда, пока не видим враг.
По бурьяну вражеский лазутчик
(Незаметно так, поди, сумей)
Пробирается змеёй ползучей.
Сколько их в округе, этих змей?
Наконец-то, рать их перед нами –
Ожило осиное гнездо:
Вот над молодыми бурьянами
Показался первый их ездок.
Долго ж вы судили да рядили
Прежде, чем увидеть русский стяг.
Вы на Русь набегами ходили,
А теперь она у вас в гостях.
Путь на Днепр, для вас когда-то торный,
Навсегда теперь повёрнут вспять.
Над полками – Спас Нерукотворный,
Вам Его вторично не распять!
И отныне степь не будет Дикой,
Чем бы ни решился этот бой,
Ибо чистый Свет Христова Лика
На Восток ведёт нас за Собой.
3
Какая горластая нынче цикада!
Ночная трава не поёт, а вопит.
Такая погода – мечта конокрада:
За криком цикады не слышно копыт.
Но это я к слову… на сердце иное, –
Не в силах его и покой соблазнить:
То птицей забьётся, то раной заноет
В предчувствии междоусобной резни.
Да сколько же можно сражаться друг с другом?
Уже не выносит ни плоть, ни душа.
Пора бы истлеть сыромятным подпругам
В набегах, что братья на братьев вершат!
Одна только злоба с безумием вровень…
Хоть вой от тоски, хоть от боли стони,
Но, братья по духу и братья по крови,
Мы делим друг друга на «мы» и «они».
А в небе, венчая шеломы и пики,
На наших хоругвях – одни образа.
Их очи глядят не на встречные лики,
А в наши забывшие Бога глаза.
В молитвах прося одного и того же,
Мы Тело Христа своей рознью дробим.
Доколе, доколе, о Господи Боже,
Тобою наш грех будет кротко терпим?!.
Роса выступает на кольцах кольчуги;
День битвы грядёт, чтобы взять свою дань.
Умолкла цикада, проснулись пичуги –
Две русские рати выходят на брань…
4
Пылают посады, горят города,
Деревни и сёла затоплены плачем.
По Русской земле, отпустив повода,
Татаро-монгольская конница скачет.
Железным потоком сметает она
Полки и дружины разрозненных княжеств.
Померкло дневное светило и, даже,
От ужаса кровью покрылась луна.
Ну, что же, достойная кара за грех
Разросшейся братоубийственной брани.
Кололи князья свою Русь, как орех,
И каждый считал, что он Божий избранник.
Ну, вот и дождались ответа с небес!
Теперь – ни великих, ни малых княжений,
Все стали равны под пятой унижений:
Что князь, что холоп, что в кольчуге, что без.
Мы поняли всё, Иисусе Христе!
Мы примем укор Твой, и ропот задушим.
Ладонь палача запеклась на хлысте,
И хлещет он наши заблудшие души.
За ненависть к братьям нас гонят в полон,
И жён обнажённых на рынки выводят.
За кровь православных в крещённом народе
Повсюду стоит несмолкаемый стон.
Я воин, и мне остаётся одно:
Клочочек Руси заслоню я собою.
И если такое мне право дано,
О Господи, дай умереть пред Тобою!
5
Я от жажды томлюсь над рекой,
Но уже никогда не напьюсь –
Я к земле прижимаюсь щекой,
И вливается кровь моя в Русь.
Битва кончена… враг поражён…
Только мне не придётся дожить
До встречающих воинов жён;
Домечтать, долюбить, додружить.
Среди всех человеческих доль,
Наконец, мне досталась моя –
Остаётся теперь только боль,
Что свернулась во мне, как змея.
Я себе говорю: «Береги
Эту с телом последнюю связь».
Иисусе Христе, помоги
Умереть, не скорбя и молясь!
Завершается жизни страда,
Как безгрешный полёт голубят.
Ты мне, Господи, дал пострадать
За народ мой, за Русь, за Тебя.
Разве может быть что-то ещё
Выше этого дара Небес?
Слышу ангела возглас: «Прощён!»
Вижу крыльев святых его блеск.
И телесная жажда ничто
Перед вечным блаженством в раю…
Я лежу под пробитым щитом.
Я уже перед Богом стою!
6
Хоругви княжеские рдеют
Над Головным его полком,
И пусть ряды братов редеют,
Я силой князя в бой влеком.
Его святой державной воле
Внимает каждый фибр души:
Пока он жив, на этом поле
Меня и смерть не сокрушит.
Доколе Спас Нерукотворный
Мне в спину огненно глядит,
Я – лист одной могучей кроны,
Я – вздох одной большой груди.
Давно расколот щит по краю
Ударом вражьего копья,
Но я легко мечём играю,
И от кровавой тризны пьян.
Земля подобится трясине,
Напившись красного вина,
А небосвод, недавно синий,
Покрыла пота пелена.
Уже разломлен фланг на части,
Уже везде – фронтальный бой.
Всё ближе смерть, а в сердце – счастье,
И входит Вечность в миг любой…
Но вот мой путь земной итожит
Мне в грудь направленный удар –
Благодарю Тебя, о Боже,
И принимаю этот дар!
Мне умирать легко, и даже
Готов я дважды умереть,
Но ты обязан выжить, княже,
Чтоб Русь проснулась на заре.
7
Ты помнишь, как после молитвенных правил
Стоял я один, без друзей и супруги,
И луч заходящего солнца кровавил
До блеска обтёртые кольца кольчуги?
Ты помнишь, как звякнули ножны о камень,
Когда я упал пред Тобой на колени,
И ризы коснулся – о, нет, не руками –
А только лишь тайным сердечным томленьем?
Молил я Тебя: «О всепетая Мати!
Готов я принять свою долю солдата,
Но дай мне увидеть, как русские рати
Повергнут к копытам коней супостата».
И Ты снизошла… Ты на миг мне явилась,
Как будто бы чем-то покрыв мои плечи…
Но миг этот был – несказанная милость
В преддверии нас ожидающей сечи.
От страха храпели ретивые кони
И прятали морды в пожухлые травы.
Но нас охраняла надёжней, чем брони,
Святая уверенность в том, что мы правы.
Тяжёлым был бой… Кровь не сохла от пота,
И некогда было прощаться с друзьями,
И каждый – работал, работал, работал
За грудами тел, как в колодезной яме.
Но даже и в том подоблении аду
Я нёс Твою радость в измученном теле,
И принял свой смертный удар, как награду,
В тот самый момент, когда мы одолели.
Я так благодарен Тебе, Богоматерь,
За высшую эту награду солдата:
Я видел! Я видел, как русские рати
К ногам Твоим бросили стяг супостата!
8
Вот оно! Двинулись рати их!
Взрыли копытами плёс.
Ну, православная братия,
С Богом! За нами Христос!
Пушки картечью заряжены,
Дышат дымком фитили.
Так… ещё несколько саженей…
Целься… спокойненько… Пли!
Ах, молодцы! Ах, соколики!
Русские вы пушкари!
Конницу вражью (вон, сколько их!)
Знатно ваш залп ошкурил.
Берег покрылся убитыми,
Кровью взыграла река…
Быть вам теперь знаменитыми,
И не на год – на века!
Вот их батыры хвалёные
Снова собрались на сечь, –
Вновь их знамёна зелёные
Срезал наш огненный смерч.
Пыжились всадники вражии,
Вал их за валом катил –
Речку в две дюжины саженей
Всё ж не смогли перейти!
Нынче в лугах под Калугою
Справит свой пир вороньё…
Русь не бывает поруганной,
Если Господь за неё.
9
Разгулялась боярская спесь –
Понесло родовитых бояр.
Хоть на дыбу смутьянов повесь,
Всё равно не исправишь их, лярв!
Им что вторник, что середа.
Им что Царь, что простой пастух…
Мы же – слуги твои, Государь:
Мы покорны тебе и Христу.
Ты – помазанный миром Его.
Прах земной пред Тобою все мы.
Их крамола – в икону плевок,
А такое и кровью не смыть!
Образ Божий на грешной земле,
Ты хранитель Вселенских основ.
Мир, лежащий от века во зле,
Разве встанет от тявканья псов?
Нет, дано это право не им,
Хоть всё золото мира просыпь.
Против них мы у Трона стоим,
Пусть такие ж, но верные псы.
Ты на нас положись, Государь,
Как орёл на размах своих крыл.
Ты один прозреваешь ту даль,
Что Всевышний от смертных закрыл.
И не нам, и не нам, а Тебе
Богом власть над народом дана…
Я всего лишь Твой раб, а в рабе
Только верность бывает ценна.
10
С каждым днём тяжелее кольчуга,
Щит натёр до крови плечо,
Не ослабить в походе подпруги,
Не стреножить коней над ручьём.
А так хочется вымыть в нём руки
И омыть лубяные тела,
И повесить колчаны да луки
На ковры оружейных палат.
Кто сказал, что сердца наши глушит
Безпощадности острый недуг?
Просто мы надеваем на души
В нужный миг боевую узду.
Что же делать? Нельзя по-иному,
Это правило смутной поры:
Все предавшие – вне закона,
Все отставшие – вне игры.
Всё понятно… Да, Господи Боже,
Дай пред ликом родимых лачуг
Оторвать от измученной кожи
Заскорузлые кольца кольчуг.
Дай сорваться в последнюю бездну,
Харкнув кровью запёкшихся слов:
- Мать Земля, расступись, не побрезгуй
И прими своих преданных псов!
11
Высыхает закат на кремлёвских зубцах,
Как на крупе коня хлопья розовой пены.
Мы и ляхи, два равных по силе бойца,
Затаились и ждём: кто же выступит первый?
Видно, дьявол помоями землю залил –
Полусгнившими душами злых иноверцев:
И покрылось проказою тело земли,
И проказой изъедено Русское сердце.
Видно, стали мы Господу Богу служить
Так лукаво, что лучше бы не начинали.
Где, когда, для чего мы погрязли во лжи?
Что гадать? В чашу горький настой уже налит.
Нужно горечь нам эту испить до конца –
Всем: неважно, в парче ты, в лаптях или рясе.
Высыхает закат на кремлёвских зубцах,
Но сюда мы пришли, чтоб восход их окрасил.
Мы имения продали. Жён и детей
Заложили, чтоб выставить ратную силу, –
И молитвенный вопль ко Христу полетел:
«Возврати нам Царя! Возврати нам Россию!»
Я стою на коленях и слёзно молюсь –
Слёзы жгут посильнее, чем, даже, гори я.
Да, мне страшно, признаюсь, я смерти боюсь…
Ты прости мне мой страх, Приснодева Мария.
Будь, прошу Тебя, рядом, когда на заре
Мы решимся пойти на проклятого ляха.
Ты мой дух укрепи, чтоб я смог умереть –
Если так суждено – без упрёка и страха.
12
Вот и кончилось это сражение,
Ядра больше вокруг не ревут.
Опускаюсь я в изнеможении
На залитую кровью траву.
Грудь пробита штыком неприятеля –
Рана рядом с нательным крестом.
И прошу я у Божией Матери:
«Помолись обо мне пред Христом».
Ты прости мне моё нерадение,
И греховную волю прости…
Но в последнем предсмертном видении
Я великую тайну постиг.
Я увидел Христа-Пантократора
В первый раз не на глади икон,
А в глазах моего Императора,
Когда поле осматривал Он.
В них светились покорность с величием,
В них рыдала вся наша земля,
Когда каждого павшего лично Он
В Царство Божие благословлял.
И тогда эликсиром лекарственным
Мысль одна мне омыла уста:
Умереть пред лицем Его царственным –
Всё равно, что пред Ликом Христа!
Ради этой секунды единственной,
Может быть, и рождён я на свет,
Потому что предстал перед Истиной
Здесь, на залитой кровью траве.
13
Грусть на сердце упала –
Так, хотят-не хотят,
С искорёженных палуб
В море мачты летят.
Так на поднятых трапах,
Даже в сонмище волн,
Сохраняется запах
Провожающих жён.
Мы уходим, Россия,
Но сквозь смертный азарт,
Где бы нас ни носило,
Мы вернёмся назад.
Коль не сами, то в песнях,
В золотых желудях.
В облаках поднебесных,
Да в осенних дождях.
Впрочем, это не важно:
Нам года не грозят, –
Умереть бы отважно
Там, где выжить нельзя,
Чтобы яркой кометой
В мир ворваться, да так,
Чтобы знали все – это
Русский воин-моряк!
Чтобы клич наш: «За Веру,
За Царя и за Русь!» –
Оправдал в полной мере
Расставания грусть.
Если б мир не дробился
На Добро и на Зло,
Кто б из русских решился
Море брать на излом?
14
Режет шрапнель траву…
Ладно бы, лишь её,
Но эти осы рвут
Полк, что прикрыл редут:
Смерть на чины плюёт –
Косит она подряд
И рядовых, и тех,
Кто возглавляет ряд.
Слышу шлепки гранат
Мягкие, будто в мех.
Пули бойцов разят,
Тело полка сковав.
В Вечность идут друзья,
Но отступать нельзя –
Там, позади Москва.
Вот и меня достал
Смертным перстом свинец,
Чтоб пред Лицем Христа
Я, как и все, предстал,
Принявшим свой венец.
И умолкает вдруг
Ядер колючий вой, –
Вижу цветущий луг,
Павших друзей вокруг…
Господи! Я – живой!
15
Ну, что ты, родная, ну, что ты?
Позволь мне слезинки стереть.
Награда солдатской работы –
На поле сражения смерть.
Там приторно пахнет люцерна,
Там буйно цветёт череда…
Не плачь… ты жена офицера,
И, значит, солдатка всегда.
Опять покраснеет рябина
И полночи станут длинней…
Ты мной, как Россия, любима,
И всё же – вторая за ней.
Я знаю, как это не просто:
С Отчизною мужа делить.
Не всякой такое по росту,
Не каждой связать эту нить.
И если назад не вернусь я
(А это возможно вполне),
Скажи: обвенчался он с Русью,
И счастье обрёл своё в ней.
Ведь нет для солдата дороже,
Честней и желанней судьбы,
Чем пасть на её бездорожье,
И вечно супругом ей быть.
Не плачь, не скорби, дорогая,
Всё видит Господь с высоты:
Россия – она не другая,
Она – это то же, что ты.
16
«За Веру, Царя и Отечество!» –
Наш клич боевой потряс
Планету и всё человечество
До всех его наций и рас;
До всех городов с деревеньками,
До каждой отдельной семьи;
До всех Пугачёвых со Стеньками,
Которым хребты он сломил.
Звенел он всегда перед битвами,
Как новый Вселенский виток.
Его с нашей кровию впитывал
И Запад, и Юг, и Восток.
И пусть не пробился в их келии
Мистический этот призыв,
Но он до последнего склеивал
Меж Богом и миром разрыв.
А нынче за что умираем мы,
Порою горячку поря?
Мы Богом жестоко караемы
За то, что отвергли Царя.
И даже смертями геройскими
Не смыть нам предательства грязь…
Какое б не подняли войско мы,
Они его рубят, глумясь.
«Они» – эта шваль краснопёрая,
Из нор повылазивший «класс».
И всё же… и всё же, История
Сегодня за них – не за нас.
А мы, офицеры и воины,
Ломаемся в этой борьбе.
Ну, что ж, мы того удостоины,
Чего заслужили себе.
…Кусаю в безсилии губы я,
От злобы безплодной трясусь.
И давит шинель меня грубая,
И не принимает нас Русь.
И всё-таки делать мне нечего –
Сгореть, так не в рабском аду.
«За Веру, Царя и Отечество», –
Шепчу и… в атаку иду!
17
По земле рассыпаются листья,
Как песок золотистый по дну…
Я не верю в обилие истин,
Потому что приемлю Одну.
Я ведь клялся пред Образом Бога,
Перед Словом Его и Крестом:
Там, где я – инородная погань
Осквернить не посмеет Престол.
И какие бы мифы и саги
Не рождал клеветнический вал,
Никогда не нарушу присяги
Той, что я Государю давал.
Я солдат! Вензеля на погонах –
Это Духа Святого печать.
И не вправе предателей гонор
От России меня отлучать.
Даже если и нет Государя,
Для меня он по-прежнему есть,
Потому-то погоны мне дарят,
Может, самую высшую честь:
Быть убитым в достойном сраженьи,
А не там, у расстрельной стены,
Где увидят своё отраженье
Мать предавшие горе-сыны.
Нет, я клятву свою не нарушу!
Крест солдатский на плечи беря,
Пусть умру, но безсмертную душу
Положу у Престола Царя.
18
Рухнуло всё, чем я жил в этом мире –
Вера, надежда и, даже, любовь.
Кровь запеклась на фальшивом сапфире –
Это моя настоящая кровь.
Белое Дело не может быть белым,
Если оно не под Белым Царём:
Мы на скрижалях писали не мелом,
Но – обжигающим адским углём.
Всё закружилось в расхлябанном вихре,
Всё превратилось в безумный бедлам.
Нам представлялось предательство ихним,
Но возвратилось предательство к нам.
Веру, Царя и Отечество продав,
Мы обвинили в предательстве тех,
Кто изначально был против народа
И не входил в Вифлеемский вертеп.
Злой фарисей и страдающий мытарь –
Мир на двоих разделился давно.
Их фарисейство понятно, но мы-то
Сами легли на духовное дно.
Мы для того и стояли у Трона,
Чтоб не смогла его ложь покорить…
Если хребет разложением тронут,
Что же о плоти тогда говорить?
…Подняты с пирсов последние трапы –
Русь провожает предателей в путь.
Тризну вершат Вельзевула сатрапы!
Их-то в предательстве не упрекнуть.
19
Я от смерти крестом защищаюсь –
Истекающий кровью солдат.
Я впервые с Россией прощаюсь,
Покидая её навсегда.
Облака надо мною белеют,
Навевая вселенскую грусть.
Ни о чём я уже не жалею.
Никого я уже не боюсь.
Так, уж, видно, отмерено Богом:
Этот взрыв для меня прогремел,
Чтоб я умер на этом пологом
Шелковистом уральском холме.
Ничего, всё не так уж и плохо…
Здесь, среди незнакомых мне мест,
Вижу я – над Россией Голгофа
Поднимает спасительный Крест!
Мне открылось, как золото в трюме,
Как родник в раскалённой степи:
Государь Император не умер –
Он Собою наш грех искупил!
Я от кровопотери бледнею,
До конца остаётся чуть-чуть…
Но Россия жива! Ведь пред нею –
Царской кровью очищенный путь.
20
Вот оно! Всё же свершилось!
Будет нам «жаркий Ташкент».
Вышло на Божий свет шило
То, что не спрятать в мешке.
Я ещё с самой Гражданской
Знал, что расплата грядёт.
Вот он её и дождался,
Бога предавший народ.
Это не Гитлер пришёл к нам,
Это карающий бич,
На всю Вселенную щёлкнув,
Начал грехи наши стричь.
Ну, а чего мы хотели,
Отдав Царя на расстрел?
Сами теперь мы сгорели,
Как Его плоть на костре.
Но, обгорая телесно,
Может, мы память вернём
В этой жаровне железной,
Тронутой адским огнём.
Воинский долг не воруют –
Я воевал за Царя,
Я ещё в ту Мировую
Принял присягу не зря.
Высохла вера, истаяв.
В душах – пустынная хрусть.
Но остаётся Святая,
Хоть и заблудшая, Русь.
Я ей отдам на леченье
Весь свой остаток любви…
Я ухожу в ополченье.
Господи, благослови!
21
Нас загнали в леса и болота,
Обложили, как стаю волков.
И теперь это наша забота –
Честь и жизнь окружённых полков.
Что теперь говорить об измене
И уме генеральских голов?
Или в плен без душевных зазрений,
Или драться без выспренних слов.
Все мы будем сражаться здесь насмерть,
Будь то писарь, танкист иль морпех,
Может быть, задыхаясь, как в астме,
И без всяких надежд на успех.
Ни снарядов, ни хлеба, ни, даже
Табака, хоть кисетом труси.
Но мы лучше в болотах поляжем,
Ибо это болота Руси.
Гитлер думал, вторгаясь к нам: «Здрасте!
Мол, спасители ваши близки…»
Да плевать на советские власти,
Если Родину рвут на куски!
Мы тут сами без вас разберёмся,
И не суйся «баварская прусь!»
Мы ведь не за Советы дерёмся,
А за нашу исконную Русь.
Ничего у нас, кроме России –
Всё отняли, что можно отнять –
Только вашим оскалом крысиным
Не позволим её осквернять!
Пусть в лесах да в болотистом иле
Наши кости безвестно сгниют,
Но, как предки на Чудском вас били,
Мы, их дети, вас бить будем тут.
22
Позёмка вползает холодной змеёй
Под ворот колючей шинели.
Но гордо стоят над замёрзшей землёй
Красивые русские ели.
Окоп заметается белой крупой –
Почти и не видно окопа,
Но в нём предстоит мне решительный бой
С ревущей на поле Европой.
Она мою Родину траками рвёт,
Снарядным железом корёжит,
И хочет всё вывернуть наоборот…
Дай силы мне выстоять, Боже!
Тяжёлые танки страшнее зимой
Под хруст раздробляемых льдинок.
Вот этот огромный, наверное, мой.
Ну, что ж, впереди – поединок.
На бруствер я связку гранат положил,
Для верности снял рукавицы…
Обидно не то, что я мало прожил,
А то, что не видел столицы.
За что я сегодня здесь насмерть дерусь
С таким непонятным упрямством?
За нами Москва, а за нею – вся Русь,
А дальше – Небесное Царство.
Конечно, в России безбожная власть,
И зло комиссары лютуют,
Но если в бою этом нужно мне пасть,
Погибну за Русь я Святую.
И кто б не играл ею с бесом ва-банк,
Она не бывает безбожной…
Ну, всё… приближается вражеский танк:
Я вынул чеку осторожно...
23
На старой гитаре фальшивят басы,
Как будто их прядь поредела…
Мы оба солдаты с тобою, мой сын,
И оба сейчас не у дела.
Безрадостно бьётся стакан о стакан,
Обида сердца наши гложет.
Давай я сначала спою про Афган,
А ты про Чечню мне попозже.
Полковник с майором на кухне сидят! –
Мы стали ненужной поклажей:
Правительство наше… да Бог им судья…
Сынок, мы ещё им покажем.
Не верю, не верю, что всякий там сброд
Сожрёт нас, наш дух пересиля.
Пускай развратился уставший народ,
Но, всё же, осталась Россия.
А если родная Россия жива
И дышит хотя бы отчасти,
Никто не сумеет её зажевать –
Ещё не родились те пасти.
Мы завтра в ближайшую церковь пойдём:
Одна лишь надежда – на Бога.
А то мы живём, как солому крадём
Из собственоручного стога.
Сынок, нам Россия как мать и жена,
Так будем ей сыном и мужем.
Нам наша Отчизна, как воздух нужна,
Ведь мы ей служили… и служим.
24
Как скот, нас загнали в загоны,
Терзают с упрямством ворон…
В шкатулке храню я погоны
С тех, прежних, советских времён.
Всё стало смешно и постыдно,
Как будто всё было враньё.
А мне за Державу обидно,
И больше – за войско её.
С экранов предатели лают
По нотам чужим и без нот…
Ну, ладно,– система гнилая.
Но Армия что? А Народ?
Какую войну пережили!
Какого разбили врага!
А те, кто в Афгане служили,
Прошедшие сквозь Кандагар?
Они, в двадцать с лишним седые,
Исполнили честно свой долг.
Да эти солдаты – святые.
Спаси и помилуй их Бог!
О Господи, что происходит?
Зарезали нас без ножа.
Да в нашем уже огороде
Не камни, а глыбы лежат.
Что делать нам, Господи Боже?
Как честь сохранить? Научи!
Ведь если Ты нам не поможешь,
Безсильны любые врачи…
25
Теперь я знаю, Кому служить,
И, значит, мой воинский путь не кончен.
Теперь могу я дышать и жить,
И душу не рвать сомненьями в клочья.
Я думал: больше России нет,
И всё покрылось окалиной ржавой.
Но вдруг, как молния, вспыхнул Свет,
Россию вновь превращая в Державу.
И этот Свет – Православный Царь!
Россия и Он – как вода и льдины,
Как две звезды, Алголь и Мицар,
Как путь и цель его – неразделимы.
Судьба солдата – судьба страны.
Не будет войска – народа не будет.
Но мы Царю, что грядёт, верны,
А верность надёжней любых орудий.
Тебе я верю, мой Государь:
Я знаю, что Царство Твоё настанет.
Святая Русь – жива! И сюда
Придут последние христиане

 

Игорь Гревцев
7 февраля 2016 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
20 ноября
понедельник
2017

В этот день:

Воздушные авианосцы ТБ-3

20 ноября 1935 года лётчик-испытатель А.И. Залевский в рамках проекта «Звено», впервые в мире поднял в небо воздушный авианосец - тяжёлый бомбардировщик ТБ-3 с пятью закреплёнными на нём истребителями.

Воздушные авианосцы ТБ-3

20 ноября 1935 года лётчик-испытатель А.И. Залевский в рамках проекта «Звено», впервые в мире поднял в небо воздушный авианосец - тяжёлый бомбардировщик ТБ-3 с пятью закреплёнными на нём истребителями.

Проект «Звено» разрабатывался в 1930-е — начале 1940-х годов инженером В. С. Вахмистровым на основе использования самолёта-носителя, несущего от одного до пяти истребителей для увеличения их радиуса действия. Созданный по этому проекту комплекс «Звено-СПБ» (составной пикирующий бомбардировщик) принял участие в первом периоде Великой Отечественной войны. В качестве носителей применялись сначала ТБ-1, а потом ТБ-3. К ним подвешивались И-4, И-5, И-Z и И-16.

Боевое крещение «Звена-СПБ» состоялось 26 июля 1941 года, когда оно разбомбило нефтехранилище в Констанце. 10 августа 1941 года был совершён авианалёт на Мост Карла I на Дунае, через который помимо войск проходил также и нефтяной трубопровод Плоешти-Констанца. Истребители-бомбардировщики совершили успешную атаку в пике с высоты 1800 м и вернулись на аэродром без потерь. Повторный авиарейд состоялся через два дня — 13 августа 1941 года. , в этот раз поломки носителей не было и истребители-бомбардировщики смогли существенно повредить мост. Истребители, нанеся на обратном пути удар по румынской пехоте возле Сулина, вернулись назад без потерь.

16 августа 1941 года адмирал Кузнецов попросил Сталина о новой партии носителей. В просьбе было отказано в связи с тем, что большая часть ВВС СССР была уничтожена в первые дни войны, а ТБ-3 не производились с 1937 года. На следующий день после просьбы адмирала Кузнецова (17 августа 1941 года) эскадрилья, которая теперь насчитывала 5 носителей в строю, разбомбила сухой док в Констанце. 29 августа 1941, во время очередного авианалёта на мост через Днепр, четыре И-16 были перехвачены истребителями Messerschmitt Bf 109. Воздушный бой завершился двумя сбитыми «мессерами». В 1942 «Звено-СПБ» совершили не менее 30 вылетов. С 1943 года они не применялись из-за выработки моторесурса и полного дряхления.

Начало Нюрнбергского процесса

20 ноября 1945 года начался Нюрнбергский процесс над военными преступниками третьего рейха.

Начало Нюрнбергского процесса

20 ноября 1945 года начался Нюрнбергский процесс над военными преступниками третьего рейха.

Он проходил с 10 часов утра 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 года в Международном военном трибунале в Нюрнберге (Германия), располагавшемся в «Зале 600» здания суда присяжных в Нюрнберге. Соглашение о создании Международного военного трибунала и его устава были выработаны СССР, США, Великобританией и Францией в ходе лондонской конференции, проходившей с 26 июня по 8 августа 1945 года. Принципы устава утверждены Генеральной Ассамблеей ООН как общепризнанные в борьбе с преступлениями против человечества. 29 августа был опубликован первый список главных военных преступников, состоящий из 24 нацистских политиков, военных, идеологов фашизма: Г. Геринг – рейхсмаршал, главнокомандующий германской авиацией; Р. Гесс – до 1940 г. заместитель Гитлера по НСДАП, член совета министров по обороне империи; И. Риббентроп – министр иностранных дел, уполномоченный фашистской партии по вопросам внешней политики; Р. Лей – руководитель трудового фронта, один из лидеров НСДАП; В. Кейтель – фельдмаршал, начальник штаба верховного главнокомандования вооруженными силами; Э. Кальтенбруннер – обергруппенфюрер СС, начальник имперского управления безопасности и полиции безопасности; А. Розенберг – заместитель Гитлера по вопросам идеологической подготовки членов НСДАП, имперский министр по делам восточных оккупированных территорий; Г. Франк – рейхслейтер фашистской партии, генерал-губернатор оккупированных польских территорий; В. Фрик – министр внутренних дел; Ю. Штрейхер – гаулейтер Франконии, идеолог расизма и антисемитизма; В. Функ – министр экономики, президент рейхсбанка, член совета министров по обороне империи; Г. Шахт – организатор перевооружения вермахта; Г. Крупп – глава крупнейшего военно-промышленного концерна, принимавшего активное участие в подготовке и осуществлении агрессивных планов германского милитаризма; К. Денниц – гросс-адмирал, командующий военно-морскими силами, преемник Гитлера в качестве главы государства; Э. Редер – гросс-адмирал, до 1943 г., главнокомандующий ВМС; Б. Ширах – организатор и руководитель фашистских молодежных организаций Германии; Ф. Заукель – обергруппенфюрер СС, генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы; А.Йодль – генерал-полковник, начальника штаба оперативного руководства верховного командования вооруженных сил; Ф. Папен – один из организаторов захвата власти в Германии фашистами; А. Зейсс-Инкварт – руководитель фашистской партии Австрии, заместитель генерал-губернатора Польши; А. Шпеер – имперский министр вооружений и боеприпасов; К. Нейрат – бывший министр иностранных дел, протектор Богемии и Моравии; Г. Фриче – начальник отдела в министерстве пропаганды и руководитель отдела радиовещания; М. Борман – с 1941 г. заместитель Гитлера по НСДАП, руководитель партийной канцелярии.

На скамье подсудимых оказалась почти вся правящая верхушка нацистской Германии, за исключением главы государства А. Гитлера, руководителя управления имперской безопасности рейхсфюрера СС Г. Гиммлера и министра пропаганды Й. Геббельса, покончивших жизнь самоубийством. Борман был привлечен к суду заочно, место его пребывания так и не было установлено. Дело разбитого параличом Круппа было выделено в отдельное производство и приостановлено. Лей избежал скамьи подсудимых, повесившись в тюремной камере до начала процесса.

Родился Патриарх Кирилл

20 ноября 1946 года родился Владимир Михайлович Гундяев, с 1 февраля 2009 года — Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Родился Патриарх Кирилл

20 ноября 1946 года родился Владимир Михайлович Гундяев, с 1 февраля 2009 года — Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

В 1965 Владимир поступил в Ленинградскую Духовную Семинарию, затем — в Ленинградскую Духовную Академию. 3 апреля 1969 пострижен в монашество. В 1970 окончил Ленинградскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия. С 1971 — представитель Московского Патриархата при Всемирном Совете Церквей в Женеве. С декабря 1975 — член Центрального комитета и исполкома Всемирного Совета Церквей. В 1989 году был назначен Председателем Отдела внешних церковных сношений Московской Патриархии, постоянным членом Священного Синода по должности. 25 февраля 1991года возведён в сан митрополита. С 1995 года — заместитель Главы Всемирного Русского Народного Собора.

Светские СМИ прозвали Кирилла «самым скандальным митрополитом», видимо, потому, что в конце 1990-х — начале 2000-х годов он был фигурантом многочисленных публикаций в российских СМИ, обвиняющих его в использовании предоставлявшихся в начале 1990-х правительством Российской Федерации налоговых льгот на импорт алкогольной и табачной продукции для личного обогащения. Митрополит Кирилл назвал публикации «совершенно конкретным политическим заказом».

Внутри Церкви в 1990-е подвергается критике со стороны консервативного крыла Русской Православной Церкви за церковный модернизм и экуменизм (движение за сотрудничество и взаимодействие всех христианских конфессий). Митрополит Кирилл - поборник модернизации России и в общественно-экономической сфере. Вот его характерное высказывание: «Существует ли у России на нынешнем этапе ее исторического развития альтернатива модернизации? Ответ представляется однозначным: «Нет!» Только модернизация страны может решить скопившиеся социальные и экономические проблемы общества. Потребность в ней вырастает из самой народной среды. Ожидание лучшей жизни, можно сказать, накалено до предела. Кажется, что, если не произойдет заметных сдвигов в этом направлении, то в обозримом будущем случится какой-то надрыв в народной воле. По данным минувшего года, ниже официального прожиточного уровня жили около 20 процентов россиян. Это значит, что у значительной части нашего общества нет материального достатка, позволяющего достойно питаться, одеваться, обзаводиться жильем, растить детей, иметь доступ к высококачественному образованию, здравоохранению, отдыху, культуре, средствам коммуникации. В России по-прежнему нет среднего класса, который бы охватывал большинство граждан. Сохраняется серьезный разрыв по уровню доходов между городом и деревней. В результате происходит отток остатков сельскохозяйственного населения в города и еще большее запустение российской деревни. К низкому уровню жизни добавляются периодические сбои коммунальных систем, плохое качество дорог, проблемы с общественным транспортом, плохое состояние общественных зданий, ухудшение окружающей среды». С другой стороны митрополита Кирилла отличает позиция просвещённого патриота и поборника традиционных ценностей. В светской прессе его именуют «лидером российской неоконсервативной мысли», реставратором идеи Москва — Третий Рим. В наши дни, в немалой степени благодаря Патриарху Кириллу, Церковь зачастую остается единственным сдерживающим фактором в жестком противостоянии интересов различных слоев расколовшегося общества.

 

Расстрел православного священника

20 ноября 2009 года скончался от ран, расстрелянный прямо в храме иерей Даниил Сысоев (род. 12 января 1974 года) — священник Русской православной церкви, настоятель московского храма святого апостола Фомы на Кантемировской, известный православный миссионер.

Расстрел православного священника

20 ноября 2009 года скончался от ран, расстрелянный прямо в храме иерей Даниил Сысоев (род. 12 января 1974 года) — священник Русской православной церкви, настоятель московского храма святого апостола Фомы на Кантемировской, известный православный миссионер.

По собственным словам Сысоева, он был «наполовину русский, наполовину татарин». Прадед по материнской линии служил мусульманским муллой.

Еще с ранней молодости, учась в Московской духовной семинарии, он проникся горячим убеждением, что только Православие содержит спасительную истину. В 2003 году организовал самостоятельную приходскую общину в районе метро Кантемировская, и получив в ноябре 2003 года, благословение Святейшего Патриарха Алексия II, приступил к строительству нового храма на территории Южного административного округа города Москвы. В ноябре 2006 года был возведён временный деревянный храм, престол которого освящён в честь апостола Фомы. При храме апостола Фомы, где он настоятельствовал, развивалось миссионерское движение, включавшее в себя курсы подготовки православных «уличных миссионеров», задачей которых стало привлечение людей к православному вероучению посредством обращения к прохожим на улице.

С 2007 по 2009 годы возглавлял несколько поездок миссионерской группы по селениям Киргизии, Татарстана, Македонии, во время которых, в частности, занимался проповедью православия мусульманам.
19 ноября 2009 года батюшка был смертельно ранен в храме апостола Фомы двумя выстрелами из пистолета (по другим данным, выстрелов было четыре). Убийца ("нерусский", как отмечено очевидцами по "характерному акценту"), скрыл лицо медицинской маской. Даниил Сысоев скончался на операционном столе в 0:15 20 ноября.

16 марта 2010 года представитель СКП РФ Владимир Маркин сообщил, что 1 декабря 2009 года сотрудники правоохранительных органов застрелили при задержании в Махачкале оказавшего вооруженное сопротивление уроженца Киргизии Бексултана Карыбекова и изъяли у него пистолет, из которого, согласно заявлению СКП, в ноябре 2009 года был убит Даниил Сысоев. В тот же день глава пресс-службы Патриархии Владимир Вигилянский заявил: «Мы, конечно, испытываем удовлетворение относительного того, что есть некая ясность, связанная с этим громким преступлением. Однако у меня есть некоторые сомнения относительно того, что полностью раскрыто убийство отца Даниила». На следующий день сообщалось, со ссылкой на слова матери Карыбекова, мнение журналистов Киргизии, что убитый 1 декабря 2009 года на посту в Махачкале мог не быть Бексултаном Карыбековым. По мнению главы компании «Ваш финансовый попечитель» Василия Бойко, который установил вознаграждение, «на данный момент нет никаких доказательств — ни документальных, ни каких-либо ещё — о том, что найден убийца Сысоева».

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение