RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Секрет Штирлица
4 декабря 2014 г.

Секрет Штирлица

Пять лет назад 4 декабря 2009 года ушёл из жизни Вячеслав Тихонов
Бесы Украины-2
12 июля 2016 г.

Бесы Украины-2

Продолжаем публиковать страницы из дневника уроженца Винницкой области писателя Михаила Захарчука
Поэт Александр Савостьянов: Старая Русса
28 марта 2016 г.

Поэт Александр Савостьянов: Старая Русса

Продолжаем традиционный конкурс патриотической поэзии, посвященный в 2016 году 100-летию прославленного советского аса Героя Советского Союза А.П. Маресьва
«Победа-70»: поэт Василий Марченко
25 апреля 2015 г.

«Победа-70»: поэт Василий Марченко

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
Боишься смерти?
27 января 2018 г.

Боишься смерти?

Неуместный вопрос, скажут многие. А вот уральский поэт Александр Михайлович Костенко поставил его в своих произведениях
Главная » Читальный зал » Перо и скальпель

Перо и скальпель

10 марта 1910 года родился Павел Ефимович БЕЙЛИН, хирург, воин, писатель

На фронт он уйдет добровольцем - сразу же, в воскресенье, 22 июня 1941 года. И пройдет войну полностью, до последних ее выстрелов и последней ее крови.
Перо и скальпель

После войны генерал армии Александр Васильевич Горбатов о хирурге Павле Бейлине вспоминал так: «Вместе с 3-й армией хирург прошёл весь героический путь от Мценска до стен Берлина и далее до Бранденбурга. Время от времени я посещал госпиталь и всегда был рад пожать руку человеку, о котором с такой теплотой говорили воины».
О Павле Бейлине очень часто отзывались именно с теплотой. Бывало, коллеги, - врачи и писатели, - были краткими. Но эта краткость дорогого стоила: «Перо и скальпель, словесность и медицина, изящные искусства и проза операционной...».
Бейлина-писателя узнали раньше, чем Бейлина-врача. Газеты и журналы первые его рассказы начали публиковать еще в начале 1930-х. Первая книга вышла, когда автору было 24 года. Да и членом Союза писателей СССР он стал, еще не закончив медицинский институт.
Бейлин успевал везде. Врач, военный хирург, учёный - кандидатскую защитил еще до войны. Точнее, еще до первой в своей жизни войны – на Карельском перешейке, с финнами. Потом опять работа в киевской клинике. На фронт хирург и писатель Павел Бейлин ушел уже состоявшимся человеком. Как минимум, прекрасно знающим, что «Человек живет один раз» - так называлась его книга, вышедшая в 1941-м.
В 1941-м он сделает и главный в своей жизни выбор. На фронт он уйдет добровольцем - сразу же, в воскресенье, 22 июня 1941 года. Бейлин пройдет войну полностью, до последних ее выстрелов и последней ее крови. Ведущий хирург полевого подвижного госпиталя, спасший сотни солдатских жизней. Два ордена Красной Звезды, «Отечественная война» 1 и 2 степени...
Как жил Бейлин после войны? «Мужественный фронтовой хирург, новатор здравоохранения, талантливый прозаик, - отзывались о нем коллеги. - Фактически его можно назвать первым в Украине тридцатых-восьмидесятых годов врачом-профессионалом, ставшим профессиональным писателем».
О хирурге Павле Ефимовиче Бейлине до сих пор помнят не только на родной для него Украине. Его книги «Самое дорогое» и «Поговори со мною, доктор» когда-то помогли состояться послевоенному поколению советских врачей. Состояться не просто профессионально – личностно. Но от войны в своих произведениях Бейлин тоже уже не сможет уйти.
Война в воспоминаниях писателя-хирурга потрясает. И не верится, что этим мемуарам больше полувека. В конце 1950-х – начале 1960-х о войне еще не принято было ТАК вспоминать…
Он ушел из жизни в 1988-м. В Киеве, на доме, где жил Павел Бейлин, мемориальная доска жива до сих пор.
«Живи, солдат» назвал когда-то Павел Бейлин свои мемуары. Ниже – отрывок из этой книги.

 

***

Январским днем 1945 года наш госпиталь выезжал в Германию. […] Наши грузовики влились в бесконечные колонны наступающих войск. Вот и пограничные столбы. Над дорогой огромное полотнище с надписью: «Логово фашистского зверя».
Первые прусские домики: стены из красного кирпича, островерхие черепичные крыши. На обочинах шоссе — изрешеченные «фердинанды» и «тигры», разбитые орудия, опрокинутые вверх колесами грузовики, «мерседесы», «опели», «ганзы», «БМВ». По полям, среди кустарников и перелесков, брели бездомные черно-белые коровы с непомерно развитым выменем. Пугливо перебегали дорогу одичавшие кошки, в страхе метались выгнанные из заповедников косули.
В ближайших к границе селениях жителей почти не было. Но по мере того, как мы продвигались в глубь Восточной Пруссии, все чаще встречали растерянных и хмурых немцев. А в Аленштейне их уже было много. За Аленштейном же, ближе к Вормдиту и Гутштату, они запрудили все дороги. Толпами шли кто на юг, кто на север, кто на запад. С барахлом, с домашней утварью, с детьми, с животными.
Вспомнилось наше отступление. Сейчас это случилось с немцами. В душах наших бойцов не было ни злорадства, ни торжества мщения. Все видели: катится по дорогам лавина человеческого горя и слез, отчаяния и безысходности...
С сочувствием глядя в глаза матерей, стариков, выбившейся из сил детворы, я мысленно задавал вопросы: «Как они в свое время не преградили путь фашизму? Неужели им вскружил голову дурман побед?».
Развернулись мы в городе Вормдит, на окраине, в местной больнице.
Городок мало пострадал от войны. Целехонькие коттеджи, магазины, огромные вывески, ратуша
Больница имела вид замкнутого каре из красных кирпичных зданий. В центре двора — небольшая церковь.
Гражданских больных в больнице не было, — только раненые солдаты и офицеры.
Мы разбрелись по отделениям. Я попал в офицерское.
Среди гробового молчания иду по палатам. Из наших товарищей со мной никого не оказалось. Один из офицеров костылем захлопнул двери, которые я оставил открытыми из предосторожности. Я вздрогнул и остановился. Кто-то из раненых громко и вызывающе спросил: «Вас хабен зи мит унс фор?»
Оловянные, налитые кровью, глаза сверлили меня. Большинство здесь было ранено в глаза. Это особенно неприятно: озлобленный взгляд единственного глаза.
Я находился в глазной палате.
Все офицеры были пожилые и среднего возраста. Тучные, с квадратными лицами. С развитыми нижними челюстями. Лобастые. Лысеющие, со склеротическими червяками на висках. Обнаженные сытые шеи и отвисшие груди.
Мысленно воображаю их затянутыми в серо-голубые мундиры с крестами под двойными подбородками, с вскинутыми кверху левыми руками для приветствия «Хайль Гитлер», и мне становится жутко.
Все они решили, что их сейчас схватят и будут расстреливать.
- Раненых мы лечим... Здесь будет размещен советский госпиталь... Соблюдайте спокойствие... - сказал я по-немецки.
Что-то упало на пол, зазвенев. Это офицер, захлопнувший двери, уронил нож. Что он намеревался сделать: покончить с собой? Наброситься на меня? Его единственный глаз смотрел широко.
- Где ваши врачи? — спросил я.
Одноглазый офицер глухо ответил:
- Ушли. У нас нет врачей.
Это прозвучало символически.
Кто эти люди? И люди ли они? В природе происходит ряд повышений. Камни становятся растениями, растения – животными, животные – людьми, а люди – богами. Эти строки встретились мне в «Путевых картинах» Генриха Гейне. Те, кто лежат в этой палате, обратили себя в животных. Это – гестаповцы, эсэсовцы, штурмбанфюреры. Выжженная земля – это их тактика! И сыпной тиф в Междуречье – тоже. И освенцимы – тоже...
Возвращаюсь к двери. Под ногами неприятно громко поскрипывает паркет. Меня провожают угрюмые, тяжелые, мутные взгляды.
Вот он, смертельно раненный зверь в своем логове!
На лестнице преградила путь полька-монашка. Она работала здесь санитаркой.
- Пане доктоже, я хочу вам кое-что показать... Идемте!
Она оглядывалась и тянулась к моему уху.
- Глаза... Мертвые глаза... — добавила она шепотом. С ума сошла эта женщина!.. О каких глазах она толкует? […]
Монашка распахнула двери. Мы вошли в узкую комнату, заставленную стеклянными шкафами и холодильниками. Густо пахло формалином.
Один из холодильников полька открыла. Оттуда она извлекла банку с законсервированными глазными яблоками.
- Я видела, как это делали. Иезус-Мария, это было страшно.
Банка в руках монашки плясала.
- Черт возьми, да говорите же, наконец, что вы видели и что это все означает? — заорал Лазарев.
- Это — глаза военнопленных, - глухо объяснила полька. - Их вырезали у военнопленных – русских, поляков, англичан... Потом пересаживали роговицу немцам.
Мы вышли во двор, на воздух. Каршин сказал:
- Это делало фашистов более слепыми, чем зрячими! […]
Всех раненых немцев сосредоточили в одном корпусе. Выделили для них медикаменты и перевязочный материал. Разыскали немецких врачей в городе и отдали раненых на их попечение.
В других корпусах развернули свой госпиталь.
Личный состав госпиталя был расквартирован в ближайших коттеджах.
Коттедж, в котором поместились Лазарев, Каршин и я, принадлежал семье Ольтенов. Людвиг, глава семьи, рабочий, погиб два года назад во время бомбежки. Осталась жена с двумя детьми. Выцветшая, исстрадавшаяся женщина...
Ребята, как загнанные зверьки, жались к матери. Они не отступали от нее и поглядывали исподлобья на нас, стараясь угадать намерения незнакомых людей: не собираемся ли мы причинить им вред?
Потом привыкли. Мы даже стали друзьями.
Фрау Ольтен, вытирая передником глаза, делилась со мной:
- Нам с мужем не нужно было чужой земли и чужих богатств. Вот мое жизненное пространство: мой дом, мой садик... Муж трудился, я – тоже. Во всем мире так работают люди – в России, во Франции, в Польше. Тот, кто трудится, тому не нужно чужое... Нам задурили голову победами... Целыми днями играли марши. Забивали гвозди в гроб Германии. Хоронили нас... Проклятый Гитлер!
Фрау Ольтен обняла своих ребят.
- Ганс и Фридрих не возьмут в руки оружия для разбойничьих дел. Об этом я позабочусь...
С нами на квартире фрау Ольтен жил Сережа Гусев. Он делился пайком с хозяйкой и детьми.

- Мутер, бери... Тут консервы и хлеб. Тебя ни в чем винить нельзя. Ты – тоже пострадавшая...
Ольтен рассадила детей вокруг стола. Нарезала хлеб тонкими-тонкими ломтиками, «намазала» на них консервы и раздала ребятам.
- А вырастут, будут фашистами... — неожиданно вырвалось у Сергея.
Фрау Ольтен помрачнела. Изменившимся голосом ответила:
- В Вормдите живет одна моя приятельница. Ее сын служил в гестапо. Так вот что сказала о нем мать: если бы я знала, что из него выйдет убийца, я задушила бы его в колыбели.
По улице в это время мимо окна проходили двое: женщина и раненый немецкий солдат. Солдат опирался на плечо женщины. Несколько шагов сделают и останавливаются (мы разрешили родственникам забирать раненых домой).
- Ферфлюхтер Гитлер!.. – донеслось с улицы. Фрау Ольтен подошла к окну.
- Это наш сосед... Он живет через дорогу. Он был ранен в живот и в ноги... Это он кричит от боли... Видите, как исказилось его лицо... Дом его разбит снарядами. Они будут жить в развалинах... Как они будут жить?
Солдат присел на корточки. Одной рукой он опирался на землю, другой – обвил шею женщины. Видимо, намеревался лечь на землю. Курточка его расстегнулась. Женщина свободной рукой пыталась застегнуть пуговицы. Пилотка слетела на землю.
Подобрал пилотку Каршин, возвращавшийся из госпиталя. Из окна мы видели, как он надел ее на голову солдата и помог женщине довести его до развалин дома, что напротив. Теперь солдат опирался на плечи Каршина и своей жены.
- Ферфлюхтер Гитлер! — орал он.
В эту минуту я вспомнил казаха из «газовой» палаты. Он тоже кричал: «Гитлер – собака».
Проклятия фашизму всех народов слились теперь с проклятиями самих немцев.
Вошел Каршин. Безбровое лицо его было сосредоточено.
- Только что я разговаривал с немецким солдатом... - сказал Каршин.
- Мы это видели из окна.
- Прозревают немцы... Это истинное прозрение... – продолжал Каршин, – без пересадки роговицы. Не будет больше Германия Гитлера и изобретателей душегубок. Вернется ей добрая слава Гете, Гейне, Шиллера, Бетховена, Баха, слава Маркса, Энгельса, Тельмана...
Фрау Ольтен слушала наш разговор. Главное я перевел ей по-немецки. Она сказала:
- Гитлер должен умереть самой позорной смертью. В банке, куда бы могли плюнуть люди всех наций и каждая немецкая мать. Пусть он утонет в плевках миллионов людей!..
Вечером мы читали Гете в оригинале…
____________________

(Цитируется по изданию: Бейлин П.Е. «Живи, солдат». М., Воениздат, 1960)

 

Солдатский храм (https://vk.com/ruvoin)

.
10 марта 2016 г.

Комментарии:

administrator 10.03.2016 в 08:24 # Ответить
К сожалению, гитлеровские бациллы расползаются сегодня не только по Германии, но и по США, и даже по Украине...

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 апреля
четверг
2018

В этот день:

Адмирал Головнин

19 апреля 1776 года родился Василий Михайлович ГОЛОВНИН (умер 11.7.1831), мореплаватель, вице-адмирал. Совершил два кругосветных мореплавания на кораблях «Диана» и «Камчатка». В 1811 году во время исследования Курильских островов был захвачен японцами в плен, в котором провел два года.

«Смерть шпионам»

19 апреля 1943 года образовано главное управление контрразведки, более известное под названием СМЕРШ («Смерть шпионам»).

«Смерть шпионам»

19 апреля 1943 года образовано главное управление контрразведки, более известное под названием СМЕРШ («Смерть шпионам»).

За первые 10 месяцев существования «Смерша» (с апреля 1943 по февраль 1944 г.) по заданию военных контрразведчиков в германские разведорганы и школы внедрились 75 агентов, причем 38 из них, успешно выполнив поставленные задачи, возвратились к своим. Зафронтовые агенты представили сведения на 359 официальных сотрудников германской военной разведки и на 978 выявленных шпионов и диверсантов, которых готовили для переброски в расположение частей Красной Армии.
Строго говоря, в годы Великой Отечественной войны в Советском Союзе было три контрразведывательные организации, которые назывались «Смерш».

Умер генерал Батов

19 апреля 1985 года скончался Павел Иванович БАТОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза

Умер генерал Батов

19 апреля 1985 года скончался Павел Иванович БАТОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза

В 1936-1937 гг. – военный советник в Испании. Награжден орденом Ленина. Комбриг. С лета 1937 г. – командир стрелкового корпуса. За умелое руководство войсками и личное мужество в советско-финляндской войне награжден орденом Красного Знамени. С февраля 1940 г. заместитель командующего войсками Закавказского военного округа, генерал-майор.

С началом Великой Отечественной войны – командир 9-го стрелкового корпуса в Крыму, затем заместитель командующего 51-й армией Южного фронта, командующий 3-й армией, помощник командующего войсками Брянского фронта, генерал-лейтенант. С октября 1942 г. и до конца войны – командующий 65-й армией. Участник сражений начального периода войны, обороны Одессы и Севастополя, битвы под Москвой, Сталинградом и Курском, Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операций, генерал-полковник. Войска под командованием П.И. Батова отличились в Сталинградской и Курской битвах, в сражении за Днепр, в боях при освобождении Белоруссии, в Висло-Одерской и Берлинской операциях.

В послевоенные годы окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. Командующий общевойсковой и механизированными армиями, затем войсками Прикарпатского (1955-1958) и Прибалтийского (1958-1959) военных округов. С 1965 по 1968 годы – генерал армии, начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил стран Варшавского договора.

 

 

Священники на кораблях

19 апреля 1719 года Указом Петра I предписывалось: «в корабельном флоте на каждом корабле иметь по одному иеромонаху, которых брать из Александро-Невского монастыря».

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение