RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Новые стихи о России
3 февраля 2018 г.

Новые стихи о России

Постоянный автор РГК уральский поэт Александр Михайлович Костенко опять порадовал нас дивными строками
Чего ожидать от США
9 марта 2015 г.

Чего ожидать от США

Американские военнослужащие уже переброшены в Харьковскую область для обучения украинских солдат воевать против России
Подлость Ельцина и др
8 декабря 2016 г.

Подлость Ельцина и др

Ровно 25 лет назад, 8 декабря 1991 года, неподалёку от белорусско-польской границы в глухом лесу, главы России, Украины и Белоруссии поставили точку в истории СССР.
Поэтический поклон Алексею Маресьеву
3 ноября 2016 г.

Поэтический поклон Алексею Маресьеву

Итоги конкурса патриотической поэзии, посвященного 100-летию легендарного воздушного аса Великой Отечественной войны Героя Советского Союза Алексея Петровича Маресьева
Россия-США: военное противостояние в космосе
18 сентября 2016 г.

Россия-США: военное противостояние в космосе

На 71-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН среди приоритетных для нас вопросов обсуждалось предотвращение гонки вооружений в космическом пространстве
Главная » Читальный зал » Представляем писателя Александра Волковича

Представляем писателя Александра Волковича

Весенняя неразбериха присутствует во всем и даже, казалось бы, в такой стальной незыблемости, как слаженный армейский механизм. Сия аналогия не кажется мне парадоксальной, потому что испокон веков в человеческой общности, именуемой воинским соединением, в его активной фазе под названием «учения» или «маневры» присутствуют три периода. Первый, когда начальство знает все, а подчиненные ничего; второй, когда никто ничего не знает: и третий, когда подчиненные знают все, а начальство – ничего. Так вот: находясь посередке данной эволюционной тропинки, наш экипаж решил воспользоваться общей неразберихой и с накатанной дорожки, ведущей на зимние квартиры, свернул в сторону, дабы выполнить одно деликатное порученьице, в подробности которого посвятил меня майор Кургузкин. С ним мы сдружились за проведенное вместе время.

Решающие бои уже отгремели, танки отправились на места постоянной дислокации железнодорожными составами, а техника полегче – своим ходом. Как раз выпала, наконец, оказия в N-скую деревеньку с бочкой краски, которую Кургузкин возил в своем тягаче все «окаянные дни» полевого выхода. Бочонок килограммов на сто был наполнен светло-зеленой танковой нитроэмалью и предназначался в подарок бывшему старшему сержанту, бывшему командиру танка Кургузкиного же батальона, некоему Павлу, именовавшемуся на гражданке отцом Павлом и возглавлявшему церковный приход в вышеозначенной деревне. К Павлу сослуживцы заезжали всякий раз, когда «воевали» в здешних краях, обязательно привозили на нужды сельской церкви все, что удавалось раздобыть в полку: краску, гвозди, цемент. Церквушка после благотворительных наездов танковой братии преображалась – сияла новизной цвета хаки, сливаясь защитным окрасом с местностью. Командир танка и настоятель божьего храма Павел в одном лице привычек армейских, казалось, не забывал. Он заправски пил водку с бывшими однополчанами, от души крыл матом, с грустью вспоминал золотые танкистские денечки. Иногда даже садился за рычаги боевой машины, правда, подальше от деревни, дабы не смущать своим легкомысленным поведением благочестивых прихожан. Что понравилось мне в отце Павле при встрече – это то, что он был настоящим, служил небесному отцу и людям по велению сердца. Не в пример нашим начальничкам высоких рангов, что сразу после перестройки поголовно начали верить в бога и, как метко охарактеризовал таких перерожденцев популярный российский сатирик Михаил Задорнов, напоказ стоять «подсвечниками» в именитых храмах во время торжественных богослужений. Павлу в его захолустной деревеньке показуха была ни к чему: дилемму «быть» и «казаться» он для себя решил давно и однозначно.

Погостить дольше у отца Павла, в его, как мы называли, дивизионной престольной церкви у меня не получилось. Мимо проходил колонной на БМП мотострелковый батальон моего дружка Димы Гурского, и я пересел на броню ротного Саши Ноздрина, носившего почти гоголевскую фамилию, охотно принявшего меня в свой экипаж. Колонна двинулась в направлении Коростеня.

 

Опять марш – снова убегающие версты, качка, и будто по волнам несется вперед обтекаемая ветром боевая машина пехоты. У механика-водителя Шавката Халикова разбита переносица: клюнул носом о край люка, сидя, высунувшись, по-походному. А вообще «великий татарский народ» - в пехоте основной контингент. Его место – темница десантного отделения. Шавкат – исключение. Он – водила. Гонит машину бесцеремонно и стремительно, как мчались, бывало, в этих местах на своих низкорослых косматых лошадках его раскосые предки. Бээмпэшка обтекаемыми формами, чуть скошенной назад башенкой и коленными изгибами гусениц передка тоже на мчащуюся татарскую лошадь смахивает. Казалось, перепрыгивает в поступательном броске с бугра на бугор разбитой танками трассы, в провалах ям исчезает, тут же взлетает на гребни – вперед, вперед.

Так мы к вечеру до Коростеня и домчались. А после того, как усталый «табун» в боксы загнали, отправились с Сашей Ноздриным сполоснуться в озерце на окраине тамошнего военного городка. Заночевать я решил в офицерской общаге танкового полка нашей же дивизии с тем, чтобы засветло отправиться на перекладных в родной Овруч.

Наверное, еще с тех времен, когда Коростень назывался Искоростенем, осталось подле городка небольшое озерко, окруженное огромными базальтовыми глыбами. Водного блюдца – всего ничего, зато валунами вокруг ограждено, словно не понарошку, словно рукотворна ловкая купаленка с широкими каменными ступенями, к воде ведущими. Как знать, может быть, волею зловредной киевской княгини были вздыблены эти камни и упорядочены в ее утеху бог весть когда. Летописных следов о том факте в истории не сохранилось. Зато осталось название сего места – «Купальня княгини Ольги». Той самой, что древний Искоростень обманом сожгла, людей полонила и данью удельное Олегово княжество обложила. В «Повести временных лет» в Лаврентьевской летописи 1377 года внятно расписано, как княгиня справляла тут жестокую тризну по убиенному древлянами мужу. Историки знают эту Повесть наизусть, я же позволю ее некоторые эпизоды себе и вам напомнить.

В год 945-й киевский князь Игорь пошел набегом на земли древлян, взял с них дань, но этого ему показалось мало. Вернувшегося за новой добычей князя возмущенные древляне убили, выйдя навстречу его дружине из города Искоростень. Тогда жена Игоря княгиня Ольга решила покарать строптивые племена, и месть свою начала издалека – с покаянных послов, пришедших в Киев. Одних она в бане живьем сожгла, других, тоже живыми, в землю закопала, в гостевой деревянной ладье сидящих – в приготовленную глубокую яму бросить приказала. А когда сама отправилась с дружиной к древлянам, то Искоростень осадой взять сразу не смогла – одолела хитростью. Велела вместо дани прислать ей по три голубя и по три воробья от каждого двора и тотчас вернула птиц с горящей паклей на лапах. Город сгорел и был полонен. Древляне бежали во Вручай, где обосновали центр удельного княжества с юным Олегом Святославовичем во главе. Случилось это в году 946-м.

Такую вот старинную легенду вспоминали мы с лейтенантом Сашей Ноздриным, ополаскиваясь в княжеской купальне за неимением воды в офицерском общежитии. Свои грязные сапоги, замасленные комбезы и бушлаты совать в историческую воду посовестились, затерли, замыли пятна и гарь полигонную, но для куражу окунулись по разу, хоть и зябко было в весенней водице. Летом здесь обычно праздного народу хватает, приходят поплавать и горожане, и гарнизонные обитатели – всякому лестно в купальне княгини Ольги задницу смочить. Хоть таким образом к сволочной Олькиной славе прикоснуться.

А пока мы с моим тезкой Александром исторические баталии обсуждали и согревались водочкой после холодной купели, - в далекой гарнизонной деревне с именной дивизионной церквушкой в ней развернулись события совсем не шуточные, приведшие позже к очень серьезным последствиям для нашего общего знакомца майора Кургузкина. Вот что там произошло.

 

Утомленный бессонными буднями учений майор после угощения у отца Павла прилег отдохнуть у него на кухоньке, а Павел и прапорщик из зампотеховского экипажа решили покататься на тягаче. Вернее, прапорщик уступил-таки просьбам бывшего сослуживца вспомнить молодость – и технику за деревню вывел. Кружили они там в сторонке, куролесили, потом разохотились – и давай по деревне круги нарезать, кур распугивать, пока не врезались в крайнюю хату и не уронили ее оземь. Хатенка с виду крепкой казалась, а как только тягач угол замшелый разворотил – рассыпалась. Хозяин-старик со своею бабкой-Трандычихой еле успели из помещения выскочить. Крик, гам. Трандычиха – одно ей имя – гвалт подняла, соседи сбежались. А тут, как назло, участковый милиционер ненароком проезжал на мотоцикле – и завертелось. Кургузкин прибежал, а милиционер уже протокол составляет, показания свидетелей записывает. Майор – то да се, власть – ни в какую: сатисфакцию требует. Говорит, дескать, имелся бы у тебя, командир, бензин в наличии, то, так и быть, взял бы в качестве компенсации за беспокойство, а коль у тебя солярой техника заправлена, а этого добра после учений в деревнях – хоть залейся, то придется о чрезвычайном происшествии по инстанции докладывать для принятия мер. Кургузкин за эти речи поганые наглеца в ухо и отметил…

Что было дальше? Что и должно было произойти. Обозленный участковый уехал в районный центр жаловаться на погром, учиненный танкистами в деревне, а они, покумекав, начали порушенную избу заново строить. Благо, леса, бревен на окрестных полигонах – хоть пруд пруди, а подвоз – под рукой.

Мне до слез жаль, что я не присутствовал и не участвовал в том стихийном строительстве. Оно наверняка вошло бы в анналы нашей славной дивизии, останься бы, родимая, на своем прежнем месте. Однако я хорошо представляю, как танкисты, скинув теплые куртки и засучив рукава, без лишних слов принялись за работу. Перед моими глазами, как живой, низенький, коренастый майор, натруженными, огрубевшими от металла и мазута огромными ладонями ласкающий свежеотесанное сосновое бревно… Я вижу серьезного, глубокомысленного отца Павла, бывшего старшего сержанта, бог весть когда научившегося держать плотницкий топор и взмахивающего им, как уже привычным крестом… Будто наяву перед моим взором ухватистый, немногим за тридцать годов от роду прапорщик, ловко вяжущий «замком» углы строящегося дома… До мельчайших подробностей реальны лица и действия других солдат, деревенских мужиков, любопытных баб, сбежавшихся на общий гомон, - вдруг охваченных поголовно общим созидательным порывом. И работников набралось вдоволь, и советчиков, и праздных наблюдателей; инструмент плотницкий отыскался по соседям – только бревна успевай подтаскивать; паклю, мох в пазы запихивать несут; пилы звенят, топоры тюкают, щепа летит, коловороты бревна сверлят, клинья сами по себе в дырки вскакивают, кладку крепя; глядь, костерок рядом запылал, сало жарится, уже бутыль с самогоном по кругу пошла, а там и вечер набежал, подкрался. А все тешет бревна неугомонное мужичье, по слегам наверх закатывает, углы, перемычки вяжет в свете огня, и не различить в пляске теней и пламени, где тут солдат, где поп, а где исконный сельчанин – все единым миром мазаны, все смолой сосновой пропитаны и потом. Хорошо! Так разухабились, что спозаранку вновь людей больше потребности набежало, а к середине дня венцы на нужную высоту поднялись, и пора стропила ставить. Поднатужась, поставили, обрешеткой стянули. И сразу – квитку на конек приколотили. Ну, а потом… История об этом умалчивает, что потом возле новенькой, только что срубленной хаты происходило. Назвать всеобщей попойкой – грубо, торжеством – неловко, а посиделкой задушевной с песнячком вполголоса и чаркой до краев – будет в самый раз. Также душевно, по-русски и расставались – с объятьями и признаниями в любви. А домишко получился ненароком ладный, крепенький, сосновый – бревно к бревнышку приторочено, любо взглянуть. Старики-то и рады. Не было счастья, да несчастье помогло! А некоторые в селе даже чертыхались с восхищенной досады: во, блин, танкисты дают, им что ломать, что строить, что пить – все едино, чертякам чумазым!

Жаль, конечно, что меня подле той избы вовремя не оказалось. Поработал бы со своими в охотку, может быть, дельный совет дал, самогоночки от души покушал, песни погорланил, а под завязку, наверняка, кому-нибудь из сомневающихся в танковых войсках и лыч бы начистил для полноты счастья и ощущений… Во как!

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11  »

Комментарии:

Алескендер 17.12.2017 в 08:56 # Ответить
Слава Богу! Волкович - замечательное явление русской славянской и общечеловеческой прозы. Благодарность издательству РГК. Светлая проза. Родниковая.
Вячеслав Толстов 17.12.2017 в 11:32 # Ответить
Спасибо. Хорошее знакомство с творчеством ровесника
Валерий Пинчук 19.12.2017 в 12:29 # Ответить
Повесть в первую очередь - это воспоминания военного журналиста о своей непростой, но в то же время интересной службе. Кстати, я сам родом из этих мест, в танковой многотиражке стажировались и работали многие мои однокурсники. Той дивизии уже давным давно нет, как и нет той великой державы, которой все мы присягали. Но есть повесть Волковича, как светлое воспоминание, как грустная песня обо всем преждевременно ушедшем и зря потерянном - о жизни тех, кто родом из СССР...
Владимир Эйснер 20.12.2017 в 14:22 # Ответить
Всё есть в новой повести Александра Волковича: и современный танкодром с великим мастером своего дела зампотехом майором Кургузкиным (тут мой упрёк автору: мог бы и покрасивей фамилию для главного ЛГ подобрать) и маршалы, и генералы, и ревнивые жёны и отчаянный священник (как же без него?) о. Павел и да же "...Князь Игорь и Ольга на холме сидят, дружина пирует у брега."
И неожиданно обнаруживаешь себя в центре повествования, уходящего в глубь времён на тысячу лет, объявшего территорию от Днепра до Северной Двины и от Припяти до Печоры. И дух захватывает от замысла автора, сумевшего сказать между строк не меньше чем в строках.

"... И какими бы асфальтами автотрасс и магистралей меня не закатывали бы, какими городами и заводами меня не застраивали бы, какими нефтепроводами и шлагбаумами меня не пронзали бы, какими границами и заборами не отрубали мне руки и ноги, - я буду вечно лежать между Коростенем, Овручем и Лугинами, упираться стопами в Житомир и Киев, держаться пальцами за Мозырь и Ровно, а головою повернут на Минск и Москву... У меня под локтем будет плескаться купальня княгини Ольги, а к щеке прижиматься Золотоверхий Овручский собор.
Аминь."

В наши дни, когда заокеанские "доброжелатели" рвут на части древние, исконные славянские земли, эта повесть-предостережение звучит как "колокол на башне вечевой" и отзовётся в сердце каждого любящего землю Отчизны, народы её, воды её, небо её.
Честь и хвала Александру Волковичу, здравия автору и многая лета!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
29 февраля
суббота
2020

В этот день:

Царь Пётр в Воронеже

29 февраля 1696 года Пётр I прибыл в Воронеж, чтобы лично руководить постройкой первых кораблей для похода на Азов. По указу Петра I в городе было создано Воронежское адмиралтейство, к которому были приписаны города на реках Воронеж и Дон. 20 октября 1696 года Боярская Дума постановила начать строительство первого в истории России регулярного военно-морского флота.

Царь Пётр в Воронеже

29 февраля 1696 года Пётр I прибыл в Воронеж, чтобы лично руководить постройкой первых кораблей для похода на Азов. По указу Петра I в городе было создано Воронежское адмиралтейство, к которому были приписаны города на реках Воронеж и Дон. 20 октября 1696 года Боярская Дума постановила начать строительство первого в истории России регулярного военно-морского флота.

C 1696 года по 1711 год было построено около 215 кораблей. Благодаря Азовскому флоту удалось завоевать крепость Азов, а впоследствии подписать мирный договор с Османской империей.

Абхазия стала русской

29 февраля 1810 года вышел манифест Александра I о присоединении Абхазского княжества к Российской империи. Присоединение к России послужило толчком к интенсивной экономической, социальной и культурной модернизации Абхазии.

Абхазия стала русской

29 февраля 1810 года вышел манифест Александра I о присоединении Абхазского княжества к Российской империи. Присоединение к России послужило толчком к интенсивной экономической, социальной и культурной модернизации Абхазии.

Она стала частью общероссийского рынка, развивались товарно-денежные отношения; возникали мелкие промышленные предприятия, развернулось дорожное строительство. Укреплялись связи с русской культурой, формировалась абхазская интеллигенция. В 1862 году был создан абхазский алфавит.
В 1864 году абхазское княжество было упразднено, сменившись прямым российским военным управлением; был образован Сухумский военный округ.
Сразу после Февральской революции 1917 года власть в Сухумском округе оказалась в руках грузинских социал-демократов (меньшевиков).
В феврале 1921 года в Абхазию вступили части Красной армии; 4 марта на территории Сухумского округа была установлена советская власть. 28 марта 1921 года на территории округа была провозглашена Советская Социалистическая Республика Абхазия. 16 декабря 1921 года ССР Абхазия на основании особого союзного договора вошла в состав Грузинской ССР, а через год, 13 декабря 1922 года, в составе Грузинской ССР стала частью ЗСФСР; 30 декабря того же года в составе ЗСФСР Абхазия вошла в СССР.
В 1990 году Абхазская ССР была провозглашена суверенной Абхазской Советской Социалистической Республикой. Летом 1992 года усилились разногласия между Абхазией и грузинским руководством, разразилась гражданская война. Независимость республики провозглашена Верховным Советом Абхазии в новой конституции от 26 ноября 1994 года и в Акте от 12 декабря 1999 года, согласно итогам предшествовавшего референдума. Независимость Абхазии не была признана ни руководством Грузии, которое считает Абхазию частью грузинской территории, ни другими государствами-членами ООН.
25 августа 2008 Совет Федерации и Государственная Дума Российской Федерации единогласно приняли обращения к Президенту России с просьбой признать независимость Абхазии и Южной Осетии. 26 августа Президент России Дмитрий Медведев подписал указы о признании независимости Абхазии и Южной Осетии, «учитывая свободное волеизъявление осетинского и абхазского народов, руководствуясь положениями Устава ООН, декларацией 1970 г. о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами, Хельсинкским Заключительным актом СБСЕ 1975 г. и другими основополагающими международными документами».

 

Глава КГБ, проморгавший безопасность СССР

29 февраля 1924 года родился Владимир Александрович Крючков, генерал армии, председатель КГБ СССР в 1988—1991 годах, член ГКЧП (ум. 2007).

Глава КГБ, проморгавший безопасность СССР

29 февраля 1924 года родился Владимир Александрович Крючков, генерал армии, председатель КГБ СССР в 1988—1991 годах, член ГКЧП (ум. 2007).

В истории он останется как руководитель системы государственной безопасности СССР, при котором внутренние враги советскую страну подло разрушили.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение