RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Русский вопрос
17 апреля 2014 г.

Русский вопрос

На прошедшей 17 апреля «прямой линии» Владимир Путин уделил беспрецедентное внимание патриотизму и проблемам наших соотечественников за рубежом
Соединенные штаты антихриста
7 февраля 2015 г.

Соединенные штаты антихриста

Православный взгляд на противостояние России и Запада: не долго музыка играла, не долго фраер танцевал
Великий пророк России
19 октября 2019 г.

Великий пророк России

19 октября 2019 года исполнилось 190 лет со дня рождения Святого праведного Иоанна Кронштадского
Осторожно: «Сволочи»!
1 декабря 2013 г.

Осторожно: «Сволочи»!

РенТВ тиражирует гнусную ложь о Великой Отечественной войне
Мальта-1989: историческая клякса
2 декабря 2017 г.

Мальта-1989: историческая клякса

2 декабря 1989 года пьяный матрос крейсера «Слава» заблевал каюту, предназначенную для президента США, выразив таким образом отношение советского народа к встрече Буша с Горбачевым
Главная » Читальный зал » Домовой Пушкиногорья

Домовой Пушкиногорья

14 февраля - день рождения Семена Степановича Гейченко, писателя-пушкиниста, музейного работника, Героя Социалистического Труда

Он жизнь свою музею посвятил...
Домовой Пушкиногорья

К 80-летию Семёна Гейченко я, в то время работник «Красной звезды», написал небольшой юбилейный материал. Читавший загонные (свёрстанные впрок) полосы генерал, заместитель главного редактора вызвал меня и говорит: «Посмотрел я, что ты здесь понаписывал. Создаётся такое впечатление, что вы с Гейченко друзья - не разлей вода. А между тем он - хранитель одного из самых больших в стране и в мире музеев, Герой Социалистического Труда, писатель, заслуженный работник культуры РСФСР, лауреат Государственной премии. Ну не может такой человек быть запанибрата с майором, пусть даже и корреспондентом «Красной звезды». В бане, видишь ли, они парились! Неужели не понимаешь: скромнее надо быть, скромнее!».

Ну как было возражать генералу против самого тезиса о скромности? Досада во мне зашкаливала. Кроме всего прочего и потому, что Гейченко-то я уже сообщил о предстоящей публикации. И вдруг осенила спасительная мысль. На следующий день я припёр огромный портфель со своей перепиской с хранителем Пушкиногорья. У генерала глаза на лоб полезли. К тому времени у меня, говоря архивным языком, набралось около двухсот единиц хранения: письма Гейченко, всевозможные буклеты, которые он ежегодно издавал в огромных количествах, книги, журналы, открытки, эстампы, подаренные мне директором музея. А в довершение - два дореволюционных колокольчика с упряжной дуги - тоже презенты Гейченко. (До сих пор храню это добро). Окончательно добили генерала письма Семёна Степановича в мой адрес, почти все написанные шкодливо и стёбно. Он почесал затылок и милостиво обронил: «Ну, ладно, опубликуем. Только про баню, уж будь так любезен, выбрось!»

Всё это я рассказал потом Гейченко. «Эх, зря ты мне раньше не позвонил,- упрекнул прикольный старик.- Я бы сообщил твоему генералу, что мы не только друзья, но и дальние родственники по отцовских линиях! И про баню бы прочитал ему стих твоего двойного тёзки: «Наши Мани, наши Вани/ Не обходятся без бани./ Производство Мань и Вань/ Не обходится без бань». (Автор - известный советский поэт Михаил Дудин, который и познакомил меня с хранителем Пушкиногорья – М.З.).

Нет, конечно, друзьями мы с Гейченко быть не могли, как говорится, по определению. Возраст и расстояния такие вещи, которые мало способствуют даже мужской дружбе. Во многом, поэтому я не процитирую здесь ни одного из нескольких десятков писем Семёна Степановича в собственный адрес. Эмоциональный, увлекающийся человек, он никогда не жалел для меня ни хвалы, ни сердечных эпитетов. Тем более что общались мы, в основном, эпистолярно – виделись всего-то четыре раза. Но если бы судьбе угодно было свести нас с Гейченко на каком-нибудь общем деле, - не сомневаюсь, мы действительно стали бы друзьями не разлей вода. Мало таких значимых людей встречал я на жизненном пути...

Многое знал я об этом человеке, прозванном среди благодарных ценителей творчества Пушкина музееведом-«домовым». Ведь Гейченко десятилетиями выступал по радио и телевидению, публиковал свои статьи, участвовал во всех пушкинских конференциях, собеседованиях, сессиях, симпозиумах. Знавал я и то, что прибыл в Пушкиногорье Семён Степанович на попутном грузовике по военному бездорожью в апреле 1945 года. Едва оклемавшись от фронтовых ран, без левой руки задумал он восстановить облик Михайловского, а затем и всего Пушкинского Святогорья, искорёженного фашистами, вернуть сюда дух самого Пушкина.


Задача - под силу если не гиганту, то человеку очень крепкому духом и телом. А Семен Степанович ведь был худющий, почти тщедушный. Особенно в бане, наблюдая его, я думал: в чём только душа теплится. Но сила его оказалась не в теле: в уме и воле. И ещё в особой, почти религиозной самопожертвованности. Всё что имел он – отдавал музею. Никакой иной жизни кроме жизни для музея Гейченко не понимал и не признавал. Понятия материальных благ, если они не соотносились с благами для музея, для него тоже не существовало. Скажем, ему и в голову не приходило купить для себя дачу, автомобиль, холодильник, телевизор, ковры, мебель. Между тем все это для музея он пробивал как заправский хозяйственник: ловчил, ублажал, подхалимничал, если требовала обстановка – ругался, на чём свет стоит с советскими бюрократами.


Есть такое, трудно для меня постижимое понятие: выходец из народа. Скорее всего, оно подразумевает, что такой-то имярек жил, жил в народе, а потом вышел из него, как из дома, закрыл за собой дверь и уже никогда больше назад не возвращался. Возможны, конечно, варианты, но в основном, так оно, по-моему, и происходит.

Семён Степанович никогда из народа не выходил, являясь не просто его частичкой - сутью. Был очень самокритичным. Я бы даже сказал уничижительно и иронично самокритичным. Все титулы и звания, которые заслужил и носил по праву, с виду никак ему не соответствовали, были для него как бы лишними. Говорил, что он - интеллигент в первом поколении не добравший образования как следует и потому теперь, на старости лет, вынужден восполнять пробелы молодости. И это после 80 книг и брошюр, после тысяч статей, лекций, сценариев, лично им написанных.


- Я же родился в беднейшей семье сверхсрочного солдата. Нас было у отца с матерью восемь детей. Причём всем в доме заправляла одна матушка: отец пропадал на проклятой службе. С трудом величайшим мне одному удалось получить кое-какое образование. Остальные братья и сестры так и умерли неграмотными. Музейным работником я стал в двадцатых годах совершенно случайно, чего греха таить, - из-за приличного пайка, который тогда выдавали этой категории госслужащих. Работал подсобником в Эрмитаже, в Русском музее, в других музеях Ленинграда. Пятнадцать лет отдал Петергофу. Перед самой войной загремел в тюрьму на 10 лет за «кухонные» разговоры о нашей жизни. Но чудом был освобождён и ушёл на Волховский фронт. Воевал рядовым минометного расчета. В боях под Новгородом чуть было не утонул в Волхове, но опять же чудом спасся. Был дважды ранен, руку мне во фронтовом госпитале оттяпали. До сих пор хожу с пулей в левой ноге. И надо же было так распорядиться судьбе, чтобы она именно мне вручила святое дело возрождения Пушкиногорья.

В сорок пятом меня, демобилизованного, разыскал бывший тогда президентом Академии наук Сергей Иванович Вавилов. Мы хорошо знали друг друга. Я часто выполнял некоторые его задания. Он и предложил: возьмитесь за Михайловское. Такое большое дело, как восстановление заповедника, литературоведу или историку не под силу. А вы, хваткий музейный работник, должны понять, что и как делать. Я вам верю.

Я ехал и в общих чертах понимал, что следовало предпринять в первую очередь: расчисть, разгрести осквернённую фашистами святую для русских людей землю. Однако то, что здесь увидел, повергло меня, человека, в принципе, жизнерадостного в полнейшее уныние. Под знаменитым дубом в Тригорском, о котором гений написал «У лукоморья дуб зеленый...», эти гады вырыли глубокий блиндаж. Само Михайловское они превратили в узел обороны, весь парк перерыли ходами сообщения глубиной в полтора человеческого роста. В доме Пушкина устроили огневую позицию для артиллеристов. Колокольню святого монастыря взорвали, под могилу Пушкина прорыли 20-метровый туннель и заложили туда 10 авиабомб по 120 килограммов каждая. Им показалось этого мало, так добавили ещё пять специальных мощных мин. Вообще на территории заповедника было построено 207 блиндажей, 18 рядов окопов, опоясанных почти сотней километров колючей проволоки. И эта оборонительная линия гитлеровцев носила звериное наименование «Пантера». Для её возведения было уничтожено свыше 50 тысяч мемориальных деревьев, многие из которых росли еще при Пушкине. Уже не говорю о том, что все музейные ценности - картины, мебель, книги - немцы увезли в свой фатерланд.

Вот я же не первому тебе это рассказываю. И всякий раз душа моя содрогается. Нелюди - одно слово. После них наши ребята-сапёры ещё пять лет «освобождали» освобожденную землю от фашистской нечисти. Только в Святогорском монастыре солдаты и офицеры извлекли около пяти тысяч мин. Некоторые из бойцов погибали, выполняя свою святую миссию. На могиле у ворот, ведущих к захоронению Пушкина, посмотри мемориальную плиту. Под ней покоятся командиры взводов Владимир Кононов, Сергей Покидов, старшина роты Михаил Казаков, командиры отделений Иван Колебаров, Николай Акулов, рядовые Егор Козлов, Иван Травин, Виктор Трепов. Царствие им небесное, дорогим нашим витязям.

Ну, так вот, посмотрел я тогда на мертвую пустыню вокруг себя землю и подумал: «Куда ты, Семён, суешься со свиным рылом в калашный ряд. Тут здоровому мужику погибель уготована, а ты же калека. Зачем грех на душу брать, людей обнадеживать, если сделать всё равно ничего нельзя». Тем более, что некоторые доброжелатели в кавычках ещё зудили над моими ушами: «Ты посмотри на стариков и старух, которые поселились в землянках михайловских рощ (деревни вокруг все были разрушены!), послушай, как они кашляют, посмотри, как умирают от голода и болезней. Кому здесь нужен твой музей?»

И от этих ли речей поганых, от собственных ли тягостных сомнений, от общей безысходности что ли, я даже сказать тебе не могу почему, но вдруг меня такое зло взяло, аж кровь в висках застучала. Да что же, думаю, не мужик я, чтобы слюни распускать! Про тех двух лягушек вспомнил, что в молоке барахтались. Одна, помнишь, от отчаяния сразу утонула, другая лапками работала, покуда кусок масла не образовался. Так и я начал одной «лапкой» своей загребать. Другой-то нету...

Поначалу мы зарывали траншеи, расчищали завалы в парке, на одной хромой лошадке завозили пригодный для строительства материал, выхаживали поврежденные деревья, сажали новые. И знаешь, что самым радостным фактором для меня тогда было? Народ пришёл к нам на помощь. Даже если бы я в те времена специально задался целью учитывать всех добровольцев, то это вряд ли бы у меня получилось. Веришь, сотни, тысячи людей по зову своей души вносили свой посильный вклад в восстановление заповедника. Многие приезжали из других областей, из других республик Советского Союза. Но были среди них и особые энтузиасты.

Взять хотя бы Николая Шенделя. В сорок патом после тяжелого ранения в голову (потерял глаз) приехал он к нам. Здесь работала уборщицей его матушка Акулина Григорьевна. Это Коля придумал ставить латки из коры спиленных, погибших деревьев на израненные знаменитые липы на аллее Керн. Другой энтузиаст - Михаил Степанов, столяр-краснодеревщик экстра-класса. С топором в руках и стамеской он восстанавливал многочисленные деревянные строения, обставляя их, как и положено, «мебелями». Ни в Михайловском, ни в Тригорском нет ни одного шкафа, комода, дивана, который бы не прошел через золотые руки Михаила.

Жизнь свою на музей положили ветеран двух войн Тимофей Жариков, Галина Семакова, Михаил Васильев, Василий Шпинёв. А Володя Бозырев, мой первый заместитель, вообще уникальный человек. Скажу тебе по секрету: львиную долю всей работы по заповеднику выполняет он. Я-то уже больше почетным директором числюсь. Силенок не хватает. Век-то лишь на три года старше меня. Я Бозыреву даже предлагал: бери всё в свои руки, командуй, рули. Нет, отвечает, вы для коллектива, да и вообще для всего народа, как символ. Ну что-то вроде легитимного правителя. Я аж прослезился. Нет, согласись, приятно осознавать, что жизнь прожита не напрасно, что дело своё есть в чьи руки передать. Да, конечно, после моей смерти только Бозырев здесь будет все дела вершить. Я даже завещание такое напишу.

...Вот положа свою одну руку на сердце, могу сказать тебе, что на сию минуту, когда мы с тобой разговариваем, в урочищах Михайловском, Тригорском, Петровском и в Святогорском монастыре восстановлено всё. Буквально всё. То есть именно такой была окружающая Пушкина природа, в таком материальном и вещевом мире он обитал. Другими словами, нам удалось восстановить сам дух Пушкиногорья. Говорю это с такой уверенностью потому, что и я, и все мои помощники, смею надеяться, поняли хотя бы то, какое место в жизни Пушкина тут, в Михайловском, занимала природа. Так вот мы заставили природу заговорить, сделав её едва ли не самым главным «экспонатом» музея.

Птичий хор здесь уникальный. Скворец, зорянка, дрозд, горихвостка - запевалы этого хора. За ними начинают заливаться зяблики, славки, синицы, мухоловки, пеночки-теньковки. К восходу солнца весь птичий хор в сборе. Особенно умилительна пеночка. Она обычно поет, неустанно порхая и прыгая с сука на сук, с дерева на дерево. Она первая прилетает сюда с юга, первая пробуждает дремлющий лес. Она мастер тонкой трели и очень высоких нот. А есть птичка, которая выпевает свои громкие переливчатые трели в Михайловском и зимой, когда сидит в снегу, почти зарываясь в нем, или на заснеженной ветви ели. Это птичка-малютка, у нее хвостик, как вымпел, всегда поднят к небу. Эта чудо-птичка - крапивник. Есть птицы, которые поют в Михайловском и по ночам. Кроме соловья, это камышовка, козодой, сова. Живя в Михайловском анахоретом, Пушкин не мог не видеть и не слышать того, что видим и слышим мы, обретающиеся здесь сегодня. А мы видим и слышим, как живут, поют, наблюдают за нами горлица, дрозд, скворец, зорянка, ласточка, славка. «В гармонии соперник мой/ Был шум лесов, иль вихорь буйный,/ Иль иволги напев живой»- писал Пушкин под впечатлением о пребывании в своей родной вотчине.

А вот ещё, как он пишет: «Люби сей сад с обрушенным забором...». И я ломаю голову: а что вызвало, что понудило гения употребить именно это слово – «обрушенный», а не, предположим, ветхий или гнилой, сваленный? Почему он именно так написал? Или я тебе показывал кресло поэта в его кабинете. Я месяц думал, куда его поставить, где оно могло стоять при жизни Пушкина, человека очень маленького роста, кстати. У тебя какой рост? 183 сантиметра. А у него было 5 вершков с хвостиком. Это, примерно, 160, ну, 161 сантиметр.

Всю жизнь, работая здесь, я пытаюсь понять предназначение каждой вещи в жизни Пушкина, влияние природы на его творчество и мировоззрение. Я постоянно задаюсь вопросами: как он смотрел, голову поворачивал, держал перо, ногами болтал, как с людьми разговаривал.

В жизни этого гения всё было настолько неожиданно, непривычно для нашего слабого разумения, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. Когда он приехал в этот дом, к слову, построенный еще Ганнибалом, то застал его в плачевном состоянии. И поначалу называл его не иначе, как «моя ветхая лачужка, моя изба». Но спустя какое-то время уже говорит: «мой дом, мой замок». Он здесь никогда не надевал фрака, цилиндра. Ходил в мужицких портках, в льняной рубахе. Здесь было начало нового Пушкина, народного поэта.

...Некоторое время назад у нас страшный ураган пронесся. За 20 минут свалил около 10 тысяч деревьев. Я думал не переживу этого катаклизма, а потом пришла мысль: нет худа без добра, природа начнет трудиться с удвоенной энергией, и Пушкиногорье, как и всё в природе, обновится. И еще не одно поколение людей приобщится к святости здешних мест.

А есть другая проблема. В пушкинском доме, ты сам видел, всего шесть комнат. Домик няни - это вообще избушка на курьих ножках. Но через неё (равно как и через дом Пушкина) в год проходит 600-700 тысяч человек. В юбилейные годы – до миллиона! Но в этих помещениях нет ведь ни раздевалки, ни камеры хранения. А люди идут и в снег, и в дождь, и во всякую иную погоду. А ведь в комнатах - уникальные предметы мебели, картины, книги. Износ их катастрофический! Два раза в год мы вынуждены поэтому объявлять санитарные месяцы, чтобы дать вещам отдохнуть, снять с них сырость, озонировать помещение. Хорошее дело. Так нам «пошли навстречу». Чиновники от культуры говорят мне: давайте вообще ограничим посещаемость домиков.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Татьяна П. 15.02.2017 в 08:48 # Ответить
Погружаешься в атмосферу восхищения, тепла и света этим замечательным человеком.
Раскрываются всё новые и неповторимые особенности личности, достойные удивления и снова восхищения.
Да и сам автор не может этого скрыть. Он под влиянием его сильной необыкновенной натуры.
На таких людях держались наши памятные, дорогие сердцу места.
Никогда не была там. Но потянулась всей душой.
И что интересно. В простом народе живёт это бережное отношение к нашим святыням.
В восьмидесятые годы с детьми сельской школы с Урала ехали мы из Ясной Поляны в сторону Москвы.
У нас не было экскурсовода. Дорогу комментировал шофёр автобуса.
Я не видела его лица, но слышала голос:
- Вон там, церковь, где, говорят, венчался Александр Сергеевич Пушкин.
Все очерки Михаила Александровича о людях, с которыми он соприкасался и писал о них, вобрали в себя частицу энергии этих людей.
Всегда мне хотелось узнать о них больше, вернуться к ним.
АндрейПолучил истинное наслождение от чтения 15.02.2017 в 14:33 # Ответить
Получил истинное наслаждение от очерка. Спасибо автору!
Александр Костенко 15.02.2017 в 15:19 # Ответить
...После такого очерка и мне захотелось Александра Сергеича всего перечитать!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
12 июля
воскресенье
2020

В этот день:

Вертолет Михаила Ломоносова

12 июля 1754 года Михайло Ломоносов продемонстрировал модель вертолета

Вертолет Михаила Ломоносова

12 июля 1754 года Михайло Ломоносов продемонстрировал модель вертолета

В протоколе собраний конференции Российской Академии наук записано: «Почтеннейший советник Ломоносов показал изобретенную им машинку, которую называет воздухобежной (аэродромической) и которой устройство должно быть таково, что силой крыльев, движимых пружиной, подобной тем, какие обыкновенно бывают в часах, двигающихся горизонтально в противоположных направлениях, машина давит на воздух и поднимается по направлению к верхнему региону воздуха для того, чтобы, достигнув верхнего воздуха, можно было производить исследования метеорологическими приборами, прикрепленными к этой воздухобежной (аэродромической) машине. Машина была подвешена на веревке, натянутой между двумя блоками, и удерживалась в равновесии грузиками, подвешенными с противоположной стороны. При заведенной пружине быстро поднималась вверх. Это обещало желаемый эффект. По словам изобретателя, этот эффект увеличится, если увеличится мощность пружины, если больше будет дистанция между двумя парами крыльев и коробка, в которой помещается пружина, для наименьшего веса будет выполнена из дерева, о чем, как полагается, он обещал сам позаботиться».

 

Спасательный поход ледокола «Красин»

12 июля 1928 года советским ледоколом "Красин" спасен экипаж дирижабля «Италия»

Спасательный поход ледокола «Красин»

12 июля 1928 года советским ледоколом "Красин" спасен экипаж дирижабля «Италия»

При возвращении с Северного полюса потерпел катастрофу дирижабль «Италия». Оставшиеся в живых члены экспедиции генерала Умберто Нобиле и он сам оказались среди ледяной пустыни. Из всех судов, посланных на выручку, лишь «Красин» смог добраться до ледового лагеря экспедиции и спасти людей.

На обратном пути он оказал помощь германскому пассажирскому судну «Монте Сервантес» с полутора тысячами пассажиров на борту, которое получило пробоины, налетев на льдину. За этот героический поход ледокол был награждён орденом «Трудового Красного Знамени».

В США через Северный полюс

12 июля 1937 года стартовал беспосадочный перелет самолета «АНТ-25» по маршруту Москва - Северный полюс - США.

В США через Северный полюс

12 июля 1937 года стартовал беспосадочный перелет самолета «АНТ-25» по маршруту Москва - Северный полюс - США.

Его осуществил экипаж в составе летчиков М. ГРОМОВА, А. ЮМАШЕВА и штурмана С. ДАНИЛИНА. «АНТ-25» приземлился через 62 часа 17 минут в Сан-Джасинто на границе с Мексикой, установив новый мировой рекорд дальности полета по прямой линии. Экипаж мог продолжать полет и дальше, но не было соглашения на пересечение американо-мексиканской границы.

Операция «Кутузов»

12 июля 1943 года началось контрнаступление советских войск в ходе Курской битвы.

Операция «Кутузов»

12 июля 1943 года началось контрнаступление советских войск в ходе Курской битвы.

В его центре была Орловская стратегическая наступательная операция под кодовым названием «Кутузов». Она проходила с 12 июля по 18 августа 1943 года. Войска Западного и Брянского фронтов в первые два дня наступления прорвали тактическую зону обороны противника на Орловско-Курской дуге. Наступление развернулось в широкой полосе, что позволило Центральному фронту нанести удар в направлении Кром. 29 июля был освобожден Болхов, а к утру 5 августа — Орёл. К 18 августа советские войска подошли к оборонительному рубежу противника «Хаген» восточнее Брянска. 15 фашистких дивизий были полностью разгромлены. Советские войска продвинулись на 150-170 километров. С крупным поражением группы армий «Центр» под Орлом рухнули планы немецкого командования по использованию орловского плацдарма для удара в восточном направлении. Контрнаступление начало перерастать в общее наступление Красной Армии на запад.

"Демонстратор-2"

12 июля 2002 года с АПЛ "Рязань" запущен уникальный космический аппарат

"Демонстратор-2"

12 июля 2002 года с АПЛ "Рязань" запущен уникальный космический аппарат

Это надувное тормозное устройство парашютного типа многоразового использования для спускаемых космических устройств. Его предшественники, надувные конструкции для входа в атмосферу и обеспечения мягкой посадки, разрабатывались в СССР и за рубежом еще с начала так называемой Лунной гонки. «Демонстратор» намного совершеннее их и первоначально был создан для доставки на Красную планету малых автоматических исследовательских станций, в частности, отечественной «Марс-96».

Он представляет собой надувную двухкаскадную оболочку, снабженную средствами тепловой защиты и гашения удара при посадке. Его использование не требует обычного парашюта и тяжелого теплозащитного щита для доставки человека из космоса на Землю. «Демонстратор» изготовлен из термостойкого материала и наполняется газообразным азотом.

«Демонстратор-2» - единственный в мире космический многоразовый спускаемый аппарат, который можно запускать на орбиту с борта подводной лодки, используя в качестве ракеты-носителя конверсионную модель межконтинентальной баллистической ракеты типа РСМ-50 (SS-N-18 по классификации НАТО), получившей название «Волна». Она используется для экспериментальных пусков, а также для вывода сверхмалых спутников на низкую околоземную орбиту и обоснованно признается достаточно дешевой ракетой-носителем для вывода аппарата на орбиту. Пуск с борта атомной подводной лодки в подводном состоянии позволяет в еще большей степени удешевить запуск (подводная лодка выступает в качестве «морского космодрома»).

 

Памяти адмирала Нахимова

12 июля 1855 года умер от ран Павел Степанович Нахимов

Памяти адмирала Нахимова

12 июля 1855 года умер от ран Павел Степанович Нахимов

Произошло это во время Крымской войны. В июне — июле 1854 года превосходящие силы флота Англии, Франции, Турции и Сардинии — 34 линейных корабля и 55 фрегатов (в том числе большинство паровых) блокировали русский флот (14 линейных парусных кораблей, 6 фрегатов и 6 пароходо-фрегатов) в бухте Севастополя.

Гибель адмирала Нахимова

В конце августа 1854 года десантный флот с наземными войсками двинулся к крымским берегам. Численность десантных войск составляла 62 тысячи человек со 134 полевыми и 73 осадными орудиями. Оборона Севастополя была поручена на первое время адмиралам Нахимову и Корнилову, в распоряжении которых оставалось 18 тысяч человек — преимущественно флотских экипажей. Пока эти великие адмиралы были живы, европейские агрессоры, имея 4-кратное превосходство в силах, были не в состоянии что-либо поделать с защитниками Севастополя. К сожалению, Владимир Алексеевич Корнилов погиб 17 октября 1854 года. 12 июля 1855 года настал славный черед Павла Степановича Нахимова, который получил смертельное ранение на 3-м бастионе.

Нахимов поехал на 3-й бастион потому, что узнал о начавшемся усиленном обстреле этого укрепления. Прибыв на бастион, Нахимов сел на скамье у блиндажа начальника, вице-адмирала Панфилова. Кругом стояло несколько флотских и пехотных офицеров, толковали о служебных делах. Вдруг раздался крик сигналиста: бомба! Все бросились в блиндажи, кроме Нахимова, который, беспрестанно твердя своим подчиненным о благоразумной осторожности и самосохранении, сам остался на скамье и не пошевельнулся при взрыве бомбы, осыпавшей осколками, землей и камнями то место, где прежде стояли офицеры. Когда миновала опасность, все вышли из блиндажа, разговор возобновился, о бомбе и в помине не было.

Но вот оба всадника оказались уже на Малаховом кургане, и на том именно бастионе, где пал в октябре Корнилов и который с тех пор назывался Корниловским.

Нахимов тут соскочил с коня, матросы и солдаты бастиона сейчас же окружили его.

“Здорово, наши молодцы! Ну, друзья, я смотрел вашу батарею, она теперь далеко не та, какой была прежде, она теперь хорошо укреплена! Ну, так неприятель не должен и думать, что здесь можно каким бы то ни было способом вторично прорваться. Смотрите же, друзья, докажите французу, что вы такие же молодцы, какими я вас знаю, а за новые работы и за то, что вы хорошо деретесь, — спасибо!” На матросов, по наблюдению окружавших, навеки запомнивших все, что случилось в роковой день, речь и уже самое появление их общего любимца произвели обычное бодрящее, радостное впечатление. Поговорив с матросами, Нахимов отдал приказание начальнику батареи и пошел по направлению к банкету, у вершины бастиона. Его догнали офицеры и всячески стали задерживать, зная, как он в последнее время ведет себя на банкетах. Начальник 4-го отделения прямо заявил Нахимову, что “все исправно” и что ему нечего беспокоиться, хотя Нахимов ни его и никого вообще ни о чем не спрашивал, а шагал все вперед и вперед.

Капитан Керн, не зная, что только придумать, чтобы увести Нахимова от неминуемой смерти, сказал, что идет богослужение в бастионе, так как завтра праздник Петра и Павла (именины Нахимова); так вот, не угодно ли пойти послушать? “Я вас не держу-с!” — ответил Нахимов.

Дошли до банкета. Нахимов взял подзорную трубу у сигнальщика и шагнул на банкет. Его высокая сутулая фигура в золотых адмиральских эполетах показалась на банкете одинокой, совсем близкой, бросающейся в глаза мишенью прямо перед французской батареей. Керн и адъютант сделали еще последнюю попытку предупредить несчастье и стали убеждать Нахимова хоть пониже нагнуться или зайти к ним за мешки, чтобы смотреть оттуда. Нахимов, не отвечая, стоял совершенно неподвижно и все смотрел в трубу в сторону французов. Просвистела пуля, уже явно прицельная, и ударилась около самого локтя Нахимова в мешок с землей. “Они сегодня довольно метко стреляют”, — сказал Нахимов, и в этот момент грянул новый выстрел. Адмирал без единого стона упал на землю, как подкошенный.

Штуцерная пуля ударила в лицо, пробила череп и вышла у затылка.

Он уже не приходил в сознание. Его перенесли на квартиру. Прошел день, ночь, снова наступил день. Лучшие наличные медицинские силы собрались у его постели. Он изредка открывал глаза, но смотрел неподвижно и молчал. Наступила последняя ночь, потом утро 30 июня (12 июля н.ст.) 1855 года. Толпа молчаливо стояла около дома. Вдали грохотала бомбардировка.

Вот показание одного из допущенных к одру умирающего: “Войдя в комнату, где лежал адмирал, я нашел у него докторов, тех же, что оставил ночью, и прусского лейб-медика, приехавшего посмотреть на действие своего лекарства. Больной дышал и по временам открывал глаза; но около 11 часов дыхание сделалось вдруг сильнее; в комнате воцарилось молчание. Доктора подошли к кровати. „Вот наступает смерть“, — громко и внятно сказал Соколов, вероятно не зная, что около меня сидел его племянник П. В. Воеводский... Последние минуты Павла Степановича оканчивались! Больной потянулся первый раз и дыхание сделалось реже... После нескольких вздохов он снова вытянулся и медленно вздохнул... Умирающий сделал еще конвульсивное движение, еще вздохнул три раза, и никто из присутствующих не заметил его последнего вздоха. Но прошло несколько тяжких мгновений, все взялись за часы, и, когда Соколов громко проговорил: ,,Скончался“, — было 11 часов 7 минут... Герой Наварина, Синопа и Севастополя, этот рыцарь без страха и укоризны, окончил свое славное поприще”.

Матросы толпились вокруг гроба целые сутки днем и ночью, целуя руки мертвеца, сменяя друг друга, уходя снова на бастионы и возвращаясь к гробу, как только их опять отпускали. Вот письмо одной из сестер милосердия, живо восстанавливающее пред нами переживаемый момент. “Во второй комнате стоял его гроб золотой парчи, вокруг много подушек с орденами, в головах три адмиральских флага сгруппированы, а сам он был покрыт тем простреленным и изорванным флагом, который развевался на его корабле в день Синопской битвы. По загорелым щекам моряков, которые стояли на часах, текли слезы. Да и с тех пор я не видела ни одного моряка, который бы не сказал, что с радостью лег бы за него”.

Похороны Нахимова навсегда запомнились очевидцами. “Никогда я не буду в силах передать тебе этого глубоко грустного впечатления. Море с грозным и многочисленным флотом наших врагов. Горы с нашими бастионами, где Нахимов бывал беспрестанно, ободряя еще более примером, чем словом. И горы с их батареями, с которых так беспощадно они громят Севастополь и с которых они и теперь могли стрелять прямо в процессию; но они были так любезны, что во все это время не было ни одного выстрела. Представь же себе этот огромный вид, и над всем этим, а особливо над морем, мрачные, тяжелые тучи; только кой-где вверху блистало светлое облако. Заунывная музыка, грустный перезвон колоколов, печально-торжественное пение.... Так хоронили моряки своего Синопского героя, так хоронил Севастополь своего неустрашимого защитника”.

(Историк Тарле Е.В.)

Герой Халхин-Гола

12 июля 1939 года погиб комбриг Михаил Яковлев

Герой Халхин-Гола

12 июля 1939 года погиб комбриг Михаил Яковлев

Сегодня отмечается день памяти Михаила Павловича Яковлева (1903-1939), участника боев на Халхин-Голе, командира танковой бригады, Героя Советского Союза.
С 13 лет, закончив 4 класса школы, Михаил пошел работать подручным литейщика на завод в Ленинграде. С марта 1921 года в Красной Армии, в хозвзводе пулеметных курсов. Участвовал вместе с курсантами в ликвидации антоновских банд. Через два месяца Яковлев был направлен в пехотную школу. По окончании ее с отличием, началось быстрое продвижение по службе: командир взвода, командир роты, командир батальона в 32-м полку 11-й Ленинградской стрелковой дивизии. С апреля 1931 года — командир учебного батальона 11-го Алма-Атинского стрелкового полка. В 1935—1936 годах командир стрелково-пулеметного батальона 9-й отдельной мотомехбригады. После окончания в 1937 году Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования комсостава имени А.С.Бубнова, в сентябре 1938 года был назначен командиром 11-й танковой бригады.
Участник боев с японскими войсками в Монголии на реке Халхин-Гол с 11 мая 1939 года. Отличился в бою 3-5 июля 1939 года с превосходящими силами японских войск, захватившими господствующую высоту — гору Баин-Цаган и прилегающие к ней участки местности, что создавало угрозу для основной группировке советско-монгольских войск. Погиб в бою 12 июля 1939 года.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1939 года «за умелое и мужественное командование танковой бригадой и личный героизм, проявленный в Баинцаганском сражении с японскими милитаристами», комбригу Яковлеву Михаилу Павловичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение