RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Государственный переворот -1991: ритуальная кровь
20 августа 2018 г.

Государственный переворот -1991: ритуальная кровь

В ночь с 20 на 21 августа 1991 года в районе пересечения Калининского проспекта с Садовым кольцом в Москве погибли Д.Комаров, И.Кричевский и В.Усов.
«Белый аист» полёт продолжает
10 марта 2017 г.

«Белый аист» полёт продолжает

9 лет назад ушёл из жизни военный писатель Аркадий Федорович ПИНЧУК
Инженеры человеческих душ или … желудков?
3 марта 2017 г.

Инженеры человеческих душ или … желудков?

3 марта отмечается День писателей
Десантник № 1
13 ноября 2013 г.

Десантник № 1

13 ноября 1918 года - день рождения учебного заведения, которое сегодня называется Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище
Капитализм себя, слава Богу, съест
10 июня 2015 г.

Капитализм себя, слава Богу, съест

Те, у кого нет денег, могут радоваться: скоро их не будет ни у кого!
Главная » Читальный зал » Двуликий Янус соцреализма

Двуликий Янус соцреализма

26 января 2017 года исполнилось 120 лет известному советскому писателю Валентину Катаеву

Он был разным, но однозначно — выдающимся...
Двуликий Янус соцреализма

При так называемом «расцвете застоя» в СССР насчитывалось почти 11 тысяч членов Союза писателей. То была интеллектуальная элита страны. Их ещё называли инженерами человеческих душ. Общество гордилось ими и воздавало соответствующие почести. Так около 70 советских писателей были удостоены высокого звания Героя Социалистического Труда. Мой герой – русский писатель и поэт, драматург, журналист, киносценарист Валентин Петрович Катаев – из их числа. Однако кроме золотой Звезды он имел ещё два Георгиевских креста, орден Святой Анны 4-й степени, три ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени, орден Дружбы народов и девять медалей. В победном 1945 году за повесть «Сын полка» Катаеву присуждена Сталинская премия, которая нынче называется Государственной. По численности высших наград страны Валентина Петровича смело можно полагать входившим в первую десятку советских писателей. Ещё при жизни он получил от государства десятитомное издание собственных произведений. Даже перед смертью успел подержать в руках последний десятый том. Такой чести удостаивались лишь самые избранные среди избранных. (У великого Шолохова было только 8 томов). И, думается, по праву. Не знаю, как нынешние поколения, а мы взрастали на «Кортике» А.Рыбакова, «Два капитана» В.Каверина, «Как закалялась сталь» Н.Островского, «Молодая гвардия» А.Фадеева и, конечно же, на «Белеет парус одинокий» и «Сын полка» В.Катаева.


А ещё те из нас, кто хоть мало-мальски интересовался русской-советской литературой, хорошо знали его повесть «Растратчики» - фантасмагорическую историю бухгалтера Прохорова и кассира Ванечки, которые, соря казенными деньгами, колесят по России в поисках красивой жизни. Повесть перевели на многие языки мира, а в США она вообще стала бестселлером. Не меньшей популярностью пользовалась у советских читателей и комедия «Квадратура круга», направленная против обывательской пошлости и мещанского культа собственности. После длительной поездки в Магнитогорск Катаев написал роман-хронику «Время, вперед!», название которого подсказал ему В. Маяковский. Книга проникнута светлой верой в то, что начало первой пятилетки - это и есть заря новой эры. Главные герои романа - инженер Маргулиес, бригадир бетонщиков Саенко - видят смысл своей жизни в труде, опережающем время и преображающем жизнь. Здоровый, не иссякающий оптимизм этой литературной вещи побудил великого советского композитора Георгия Свиридова сочинить две оркестровых сюиты для одноимённого фильма с одноимённым же названием «Время, вперёд!». Их тему читатель и сегодня может услышать в заставке к вечерним новостям Первого канала.

В этих и других произведениях («Я сын трудового народа…», «Шёл солдат с фронта», «Маленькая железная дверь в стене», «За власть Советов») Валентин Петрович талантливо, радостно и созидательно воевал своим словом именно за ту самую власть Советов, вдохновлённый её великим вождём Лениным. «И до 1917 года я уже кое-что слышал о Ленине... Слухи о нем просачивались и на фронты первой империалистической войны. Интерес к большевикам, вообще ко всему, что они несли с собой, был колоссальный. Именно политическое воздействие Ленина ощущали на себе мы, молодые писатели, нищие, голодные, но чрезвычайно революционно настроенные, когда в 1919 году стали выпускать свои собственные одесские "Окна РОСТА"... Сатирические стихи, фельетоны, рассказы немедленно превращались в плакаты, которые развешивались по городу. В это время я написал цикл сонетов о революции. Назвал его "Железо". Сонеты были посвящены Марксу, Энгельсу, Ленину, Демулену, Красноармейцу (конечно, с большой буквы). Всю свою сознательную жизнь я любил Ленина и всегда мечтал написать о нем книгу. Но Ленин - неисчерпаемая тема, которую один человек осилить не может. Поэтому я решил взять какой-нибудь небольшой период жизни Ленина» («Маленькая железная дверь…»). И в том был один творческий лик Катаева – светлый, социалистический.


Однако после известной «оттепели» в творчестве писателя начинается период так называемого «мовизма» - искусно растрёпанное письмо, противопоставленное письму старательно прилизанному. Этот придуманный метод - художественная стратегия, которой Катаев придерживался, ведя творческий эксперимент на "стыке" реализма и модернизма. Серьёзные критики полагают, что столь продуктивная стилистика позволила писателю войти в глубочайшие слои человеческого сознания, переживающего свои отношения с Вечностью. А вся «новая проза Катаева», составляет экзистенциальный конфликт под условным названием: тяжба со Смертью. Ну, я не литературный критик и не могу здесь давать профессиональных оценочных суждений. Для меня куда важнее подчеркнуть другое. Во всех своих «мовистских» произведениях, начиная практически с «Маленькой железной двери…», лютый в прошлом социалистический реалист и потому решительный адепт социализма, начинает сначала робко, а потом всё более яростнее пересматривать все свои идеологические установки и морально-нравственные императивы. И пишет «Траву забвения» - монументальный памятник Бунину. «Бунина знали и ценили – до последнего времени – весьма немногие истинные знатоки и любители русской литературы, понимавшие, что он пишет сейчас намного лучше всех современных писателей». «Алмазный мой венец» - здесь уже воздвигается памятник целой когорте советских поэтов - Багрицкому, Хлебникову, Маяковскому и Есенину - тоже недооценённых, по мнению автора, ни зашореной, недалёкой властью, ни глухим и бесправным обществом. Перед нами разворачивается роман-загадка, роман-кроссворд, где все персонажи зашифрованы и выступают под прозвищами-масками. Ключик – Олеша, Командор – Маяковский, Королевич – Есенин, Друг и Брат – Ильф и Петров, Мулат – Пастернак, Птицелов – Багрицкий, Синеглазый – Булгаков и так далее практически обо всей творческой богеме двадцатых и тридцатых годов. В следующей книге «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Обертона» тщательно выписаны около трехсот новелл о сладкой, щемяще замечательной дооктябрьской действительности. И, наконец, повесть «Уже написан Вертер» об ужасах красного террора, о казнях невинных людей, о расстрельных списках на афишных тумбах, о засилье сексотов, о самоубийстве матери одной из жертв новой власти. Здесь 83-летний писатель раскрыл тайну о своём участии в белом движении и аресте одесским ЧК. Многими критиками повесть была названа откровенно «антисоветской». И то был второй лик Катаева, весьма условно говоря, белогвардейский.


О том, что Валентин Петрович всю свою жизнь прожил двуликим Янусом («зловатый и нежный») писали и говорили многие, да почти все, кто его знавал. Иван Бунин 1919 год: «Был В.Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки». Спустя годы тот же Иван Алексеевич, читая вслух «Белеет парус…», восклицал: «Ну кто ещё так может писать?!» Вера Бунина полагала, что Катаев: «Сделан из конины. Его не любят за грубый характер». Осип Мандельштам: «В нём есть настоящий бандитский шик». А его жена Надежда Яковлевна всегда отзывалась «о Вале», как об очень талантливом, остроумном и остром человеке, одном из тех, кто составляет самое просвещённое крыло текущей многотиражной литературы. Дочь видного теоретика искусства Александра Вронского – Галина вспоминала, что у отца с Катаевым близких отношений не было - «отталкивал его цинизм». Борис Ефимов, знавший Катаева больше полувека, так и назвал главку своей книги «Два Катаева»: «Странным образом в Валентине Петровиче Катаеве сочетались два совершенно разных человека. Один - тонкий, проницательный, глубоко и интересно мыслящий писатель, великолепный мастер художественной прозы, пишущий на редкость выразительным, доходчивым, прозрачным литературным языком. И с ним совмещалась личность совершенно другого толка - разнузданный, бесцеремонно, а то и довольно цинично пренебрегающий общепринятыми правилами приличия самодур». Знаток античности Александр Немировский: «С 17-18 лет это был человек с твёрдыми личными убеждениями безрелигиозного гедониста-гуманиста «человеческой-слишком-человеческой» складки. Между тем если подобный человек усердно подслуживает и подмахивает большевистской власти, даже не пытаясь перед собой оправдать это какими бы то ни было соображениями, кроме желания получать паёк посытнее, то репутацию он получает очень определённую. Катаев её и получил». Русский прозаик Олег Волков: «В среде советских литераторов, где трудно выделиться угодничеством и изъявлениями преданности партии, Катаев всё же превзошел своих коллег». Писатель Александр Нилин: «Цинизм Катаева - цинизм ребёнка, у которого для строгих родителей есть запасной, помимо того, что предъявляют в школе, дневник. Но, к огорчению всех благородных и порядочных людей, рискну сказать, что дару Катаева ничего не вредило». Мариэтта Шагинян: «Какой богоданный талант. Но какой без принципов и без совести человек. Змея как ни повернётся, всё блестит».


Однако, все эти отзывы сделаны, если так можно выразиться, походя и потому они, в основном, эмоционально-мимолётны. А вот в прошлом году вышла книга Сергея Шаргунова «Погоня за вечной весной» из серии «Жизнь замечательных людей». И в этом обстоятельном, увлекательном исследовании (писателю откровенно повезло с биографом для лучшей отечественной серии) уникальная амбивалентность Валентина Катаева раскрывается во всей своей противоречивой глубине. Перед нами предстаёт яркая, красочная, необычная личность и сама по себе, и, что более важно, исторически. Ведь это же неоспоримый факт: основу, костяк советской интеллигенции составляли именно такие творцы, которые родились и сформировались в Российской Империи, а жили, творили и умирали в Советском Союзе. И были они людьми Великого Перелома, столетие которого мы отметим в этом году. Главное событие ХХ века – социалистическая революция, радикальная смена общественно-исторической формации, когда история летела по меткому выражению Владимира Ленина «с быстротой локомотива», порождали разные, зачастую взаимоисключающие чувства и переживания – восторг и тревогу, упование и растерянность. Но лишь в таком сумасшедшем тигле истории могли выплавляться столь яркие и необычные художники, к которым, безусловно, принадлежал Катаев. Это только нам из спокойного (для кого-то застойного) советского далёка казалось, что тогда, на Великом Переломе у бытия наблюдались лишь два цвета – либо ты белый и, по советским меркам, контра, либо ты красный и потому кругом безупречен. На самом же деле всё было куда как сложнее, запутаннее и непонятнее. Жизнь и уникальная судьба Катаева – тому ярчайшее подтверждение.


… Его отец Петр Васильевич Катаев родился в семье священника из Вятки. Учился в духовной семинарии. Окончил с серебряной медалью историко-филологический факультет Новороссийского университета и многие годы преподавал в юнкерском и епархиальном училищах Одессы. Мать Евгения Ивановна, урожденная Бачей - дочь генерала, происходившего из древнего рода запорожских казаков. Супруги жили счастливо, нежно вкладывая в первенца свой ум и большие светлые души. Через шесть лет у них родился ещё один сын - Евгений, впоследствии ставший соавтором прославленных романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». С девяти лет Валя писал стихи. Вспоминал: «Я бегал по редакциям местных газет без всякого разбора, читал свои стихи кому попало в гимназии, на переменках, спрашивал мнение товарищей, домашних, папы, тети, мучил своими произведениями младшего братишку, посылал их бабушке в Екатеринослав, даже прослыл у знакомых гимназисток слегка сумасшедшим. И все это лишь потому, что никто не мог мне объяснить какой-то - как я тогда думал - самый главный секрет, открыть какую-то самую сокровенную тайну поэзии, не обладая которой можно было и впрямь свихнуться, не понимая, для чего все это пишется, что означают все эти давным-давно, еще со времен Ломоносова, известные рифмы, размеры, строфы - тысячу раз уже писанные кем-то раньше, тысячу раз читаные-перечитанные и, по сути дела, по внутреннему ощущению, ничего общего не имеющие лично со мной, с моей жизнью, с моей судьбой, с моими интересами, - какие-то бледные «холодом дышит природа немая, бешено волны седые кипят» и прочее». А потом случайно юноша услышал от своего знакомого стихи Ивана Бунина: «Я увидел чудо подлинной поэзии: передо мной открылся новый мир. Попросил папу купить мне книгу стихотворений Бунина. Отец посмотрел на меня сквозь пенсне глазами, на которые - по-моему - навернулись слезы умиления: наконец, его оболтус взялся за ум. Он просит купить ему не коньки, не футбольный мяч, не духовой пистолет, не теннисную ракетку, а книгу. И не «Шерлока Холмса» Конан-Дойля, не «Тайну желтой комнаты» Гастона Леру, а прекрасную книгу русского поэта. Быть может, это был единственный подлинно счастливый день в его жизни. Отцы это поймут. Дети тоже поймут. Но не теперь, а со временем».

В 1915 году, не окончив гимназии, Катаев ушел добровольцем в действующую армию. Служил в артиллерийской бригаде под началом полковника Алексинского, отца своей любимой девушки Ирины. Через год Валентин вернулся в Одессу для обучения в пехотном училище. Потом снова оказался на фронте. Получил два тяжелых ранения. Изрядно хлебнул отравляющего газа фосгена, от чего всю жизнь потом страдал хрипловатостью в голосе. За боевые подвиги награждён двумя Георгиевскими крестами и орденом святой Анны IV степени, более известным как «Анна за храбрость». Был произведен в подпоручики и пожалован титулом личного, не передающегося по наследству дворянства. Его сын Павел вспоминал, что спустя много лет, рассказывая о своём ранении и показывая оставшиеся на всю жизнь шрамы «отец вовсе не драматизировал ситуацию, то есть относился к происшедшему с полным спокойствием, словно бы верил в свою неуязвимость».


Одесса после революции несколько раз переходила из рук в руки. Невероятный хаос, в котором совершенно немыслимо было хоть как-то упорядочить свою жизнь, политическая неразбериха, крушение надежд - вот чем был тот период для Катаева. Он мучительно искал свой путь. И в 1918 году вступил в вооруженные силы гетмана Скоропадского. После падения гетмана, подался в добровольческую армию Деникина. Служил на бронепоезда «Новороссия» командиром первой башни. Участвовал в сражениях на два фронта - против петлюровцев в Виннице и против красных в Бердичеве. Как раз в то время написал стихотворение: «Что мне Англия, Польша и Франция!/ Пули, войте и, ветер, вей./ Надоело мотаться по станциям/ В бронированной башне своей…/ Ни крестом, ни рубахой фланелевой/ Вам свободы моей не купить./ Надоело деревни расстреливать/ И в упор водокачки громить».

Зимой 1920 года Катаев заболел сыпным тифом. Его эвакуировали в одесский госпиталь, откуда родные забрали домой. К тому времени в Одессе окончательно установилась советская власть. Ещё не выздоровевшего поручика заточили в тюрьму одесского ЧК. Никакого конкретного обвинения в контрреволюционной деятельности ему не предъявили, зато сама биография узника определённо «тянула на вышку». Спасло Катаева чудо, в чём он всю жизнь был твёрдо убеждён. На очередном допросе Валентина признал один из чекистов, запомнивший его выступления на литературных встречах одесского общества поэтов. Так осенью 1920 года Катаев оказался на свободе. О том страшном эпизоде свой жизни он позднее напишет рассказ «Отец».


После освобождения Валентин Петрович подался в Красную Армию. До самого конца гражданской командовал артиллерийской батареей. Потом его направили в одесское бюро украинской печати. Впечатления о том периоде жизни отразились в автобиографической повести «Записки о гражданской войне»: Тогда же он возглавил «Окна сатиры» украинского отделения РОСТА и познакомился с Юрием Олешей, Эдуардом Багрицким и Осипом Мандельштамом. Много лет спустя вспоминал о том времени: «Хохлы не любят не только евреев, они не любят нас, кацапов, тоже. Они всегда хотели иметь самостийну Украину и всегда будут хотеть. Я хорошо помню их, особенно по Харькову, где я жил в двадцать первом году. Надо было находиться тогда там, чтобы понять, что такое украинский национализм. И вообще, я плохо понимаю их: что, им плохо живется, они не полные хозяева у себя, на Украине? Даже здесь, в Кремле, они составляют, наверное, половину правительства».

В 1922 году Валентин Петрович переехал в Москву и стал работать в газете «Гудок». Известность к нему пришла после уже упоминавшейся повести «Растратчики», которую Константин Станиславский предложил переделать в пьесу и поставить во МХАТе. Вторая пьеса Катаева «Квадратура круга» прошла с успехом не только в Москве, но и в Нью-Йорке, на Бродвее. Укрепившись в газете и в столице, молодой писатель стал перетягивать к себе приятелей-одесситов. И вскоре его окружали Юрий Олеша, Исаак Бабель, Илья Ильф, Лев Славин, Семен Гехт, Эдуард Багрицкий, Евгений Петров. Причём младший брат как раз не намеревался стяжать писательские лавры, а хотел стать милиционером. На что старший ему заметил: «Каждый более или менее интеллигентный, грамотный человек может что-нибудь написать». И предложил в общих чертах сюжет «Двенадцати стульев». Ну как Пушкин Гоголю - идею «Ревизора». Вы, сказал, начните, я потом подключусь и всё отшлифую, как следует. Спустя годы, вспоминал: «Почему я выбрал своими неграми именно их - моего друга и моего брата? На это трудно ответить. Тут, вероятно, сыграла известную роль моя интуиция, собачий нюх на таланты, даже еще не проявившиеся в полную силу. Когда первая часть романа была готова, я взялся читать. И уже через десять минут мне стало ясно: мои рабы выполнили все заданные им бесхитростные сюжетные ходы и отлично изобразили подсказанный мною портрет Воробьянинова. Но, кроме того, ввели совершенно новый, ими изобретенный великолепный персонаж - Остапа Бендера, имя которого ныне стало нарицательным». Катаев отказался от участия в написании романа, признав, что «ученики побили учителя, как русские шведов под Полтавой». Только Ильф и Петров, не забыли, кому именно обязаны идеей романа. Все тиражи «Двенадцати стульев» издавались и издаются по сию пору с посвящением Валентину Катаеву.


Во время Великой Отечественной войны Катаев служил военным корреспондентом газет «Правда» и «Красная звезда». Писал в них очерки, рассказы, публицистические статьи. А для себя писал стихи. «Для меня, хотя и не признанного, но все же поэта, - много позже признавался Катаев, - поэзией, прежде всего, было её словесное выражение, то есть стихи. О, как много чужих стихов накопилось в моей памяти! Как я их любил! Это было похоже на то, что, как бы не имея собственных детей, я лелеял чужих». И это тем более удивительно, что за всю свою долгую литературную жизнь он так и не выпустил ни одного поэтического сборника! Уже на старости лет Валентин Петрович стал собирать воедино сочиненные им стихотворения. Что-то восстанавливал по памяти, что-то отыскивал в чудом уцелевших дореволюционных газетах. Некоторые строки восстанавливал по письмам благодарных почитателей его таланта. Всё переписывал в специальные блокноты. Завершил многотрудную работу за полгода до смерти. Всего оказались заполненными семь блокнотов. Сын Павел вспоминал: «Издать отдельного сборника отцу так и не удалось. Может быть, он и не очень-то сильно стремился к этому. Во всяком случае, однажды высказался в том смысле, что в окружении плеяды сильных поэтов, рожденных в двадцатом веке в России, можно и не заниматься поэзией. Поэтические сборники отец не выпускал, стихотворения не печатал, но поэтом остался». Однажды Евгений Рейн спросил Валентина Петровича, почему тот не выпустил ни одной книги стихов, которые так нравились Бунину, Мандельштаму, Багрицкому. Катаев развел руками и ответил: «Не судьба…».


Зато судьба подарила ему другое счастье – журнал «Юность». Без особого риска быть неправильно понятым, замечу: даже если бы Валентин Петрович не написал в своей жизни ни строки собственных произведений, а только почти семи лет возглавлял и редактировал упомянутый ежемесячник, его имя всё равно бы осталось навечно в отечественной литературе. Потому что по большому счёту в ней-то и было всего два настоящих советских журнала, как ярчайшие литературные явления – «Новый мир» и «Юность». Но мы должны в связи с этим вспомнить и другое. Катаева ведь не просто взяли и назначили на должность главного редактора молодёжного журнала. Он сам, что называется, с нуля придумал его концепцию и архитектонику. То же самое проделал и другой всеми признанный литератор Сергей Михалков. Возникла пикантная ситуация. Одни мэтры литературы поддерживали автора гимна. Другие отдавали предпочтение «Катаичу». По этому поводу специально заседало правление Союза писателей СССР и почти единодушно отдало предпочтение идее и замыслам Катаева. И он в итоге оказался столь же великим редактором, как и Александр Твардовский на «Новом мире».


…Двум моим старшим товарищам довелось поработать под началом Валентина Петровича. Николай Старшинов возглавлял в «Юности» поэтический отдел. Рассказывал: «Как-то в коридоре Валюн мне говорит: «Вот вам стихи Александра Жарова, пошлите их в набор. Сразу! Там стихотворений пять - отправьте все!- Я прочитал стихи и пришел к нему.- Валентин Петрович, а стихи-то у Жарова очень слабые.- Конечно, слабые, - согласился он. - Что же вы от него хотите - хороших он не писал никогда, откуда же они у него вдруг возьмутся?- А зачем же тогда нам их печатать?- Понимаете, он встретил меня на лестнице - мы живем в одном подъезде - и сунул свои стихи. Куда же их теперь девать?- Вернуть ему, Валентин Петрович.- Послушайте, но ведь он после этого будет нас поливать грязью на каждом углу.- Ну и пусть поливает!- Он недовольно и брезгливо поморщился, а потом согласился: «Ну ладно, я верну ему рукопись. Но вы еще совсем молодой человек и ничего не понимаете в литературных делах. А литература - это бесконечная цепь компромиссов!»

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Михайлович 24.06.2018 в 16:53 # Ответить
Михаил, от души поздравляю с отличным очерком!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
15 сентебря
воскресенье
2019

В этот день:

Шамхорская битва

15 сентября 1826 года произошла Шамхорская битва русско-персидской войны 1826—1828 годов между русскими войсками (около 12 тысяч воинов) и 60-тысячной иранской армией

Шамхорская битва

15 сентября 1826 года произошла Шамхорская битва русско-персидской войны 1826—1828 годов между русскими войсками (около 12 тысяч воинов) и 60-тысячной иранской армией

После вторжения в середине июля 1826 года в Карабах иранская армия Аббаса-мирзы осадила крепость Шуша. Поскольку эти земли находились в составе Российской империи, генералу Мадатову было приказано отразить агрессию. Мадатов, несмотря на большое превосходство противника в силах, обнаружив противника, с ходу атаковал его позиции. При поддержке артиллерии конница завязала бой на флангах, а пехота ударом в штыки прорвала центр войск иранцев. Разгром пришедшего в замешательство противника был завершён конной атакой грузинских и азербайджанских ополчений. У иранцев насчитывалось 2 тысячи потерь, у отряда Мадатова — всего 27 человек. Шахская гвардия, участвовавшая в деле, более не существовала - она почти вся полегла под ударами русской конницы. Пространство от Шамхора до Елизаветполя, на протяжении тридцати с лишком верст, устлано было неприятельскими трупами

Очистка Москвы и Ленинграда от извращенцев

15 сентября 1933 года И.В. Сталину было доложено о раскрытии «общества педерастов».

Очистка Москвы и Ленинграда от извращенцев

15 сентября 1933 года И.В. Сталину было доложено о раскрытии «общества педерастов».

В годы нэпа в СССР начала распространяться подобная зараза, принесенная с пресыщенного Запада. И вот осенью 1933 года ОГПУ решило вплотную заняться представителями нетрадиционной сексуальной ориентации. Была проведена первая облава, в результате которой арестовано 130 человек, подозревавшихся в гомосексуальных связях. Более того, органы выявили организации "сексуальных извращенцев", которые специально растлевали молодежь, «кормясь» на западные деньги.

В докладной записке И.Сталину сообщалось о раскрытии объединений педерастов в Москве и Ленинграде, которые занимались созданием сети салонов, очагов, притонов, групп и других организованных формирований. Далее подчеркивалось: "Актив педерастов, используя кастовую замкнутость педерастических кругов в непосредственно контрреволюционных целях, политически разлагал разные общественные слои юношества, в частности рабочую молодежь, а также пытался проникнуть в армию и на флот".

На докладной записке есть резолюции членов политбюро ВКП(б). Иосиф Виссарионович Сталин оставил суровый и категоричный автограф: "Надо примерно наказать мерзавцев, а в законодательство ввести соответствующее руководящее постановление". Соратники поддержали: "Конечно, это необходимо. Молотов", "Правильно! Л.Каганович".

 

Первый облет Луны

15 сентября 1968 года советская космическая станция «Зонд-5» первой в мире облетела вокруг Луны.

Памяти авиаконструктора Павла Сухого

15 сентября 1975 года скончался Павел Осипович Сухой (р. 1895), один из основателей советской реактивной и сверхзвуковой авиации.

Памяти авиаконструктора Павла Сухого

15 сентября 1975 года скончался Павел Осипович Сухой (р. 1895), один из основателей советской реактивной и сверхзвуковой авиации.

П. О. Сухой родился 22 июля 1895 года в с. Глубокое Дисненского уезда Виленской губернии (ныне г. Глубокое Витебской области, Беларусь) в семье учителя народной школы. Белорус. Закончил гомельскую гимназию (сейчас БелГУТ). После окончания МВТУ (1925) работал в КБ А. Н. Туполева (АГОС), входившем тогда в структуру ЦАГИ, и на заводе № 156 (инженер-конструктор, начальник бригады, заместитель главного конструктора). В этот период Сухим под общим руководством Туполева созданы истребители И-4, И-14, рекордные самолёты АНТ-25 (боевой вариант ДБ-1) и АНТ-37бис «Родина» (боевой вариант ДБ-2).

Принимал участие в конкурсной разработке самолёта «Иванов», закончившейся созданием боевого многоцелевого самолёта Су-2, применявшегося в первые годы Великой Отечественной войны.

В 1940—1949 — главный конструктор КБ, базировавшегося на ряде заводов в Подмосковье и Москве, одновременно директор этих заводов. В 1942—1943 под его руководством создан бронированный штурмовик Су-6. В 1949—1953 — снова заместитель главного конструктора в КБ Туполева. С 1953 — главный конструктор вновь воссозданного своего КБ, с 1956 генеральный конструктор.

В послевоенные годы Сухой был в ряду первых советских авиаконструкторов, возглавивших работы в области реактивной авиации, создав несколько опытных реактивных истребителей. После воссоздания КБ под его руководством разработан ряд серийных боевых машин, в числе которых истребитель Су-7 со скоростью полёта, вдвое превысившей скорость звука, истребители-перехватчики Су-9, Су-11, Су-15, истребители-бомбардировщики Су-7Б с лыжным и колёсно-лыжным шасси для базирования на грунтовых аэродромах и Су-17 с изменяемой в полёте стреловидностью крыла, фронтовой бомбардировщик Су-24, штурмовик Су-25, истребитель Су-27 и другие самолёты. Под руководством П. О. Сухого разработано более 50 конструкций самолётов.

 

Трагедия космонавта Филатьева

15 сентября 1990 года умер Валентин Игнатьевич Филатьев, советский лётчик-истребитель, член первого отряда космонавтов СССР, который так и не взлетел в космос.

Трагедия космонавта Филатьева

15 сентября 1990 года умер Валентин Игнатьевич Филатьев, советский лётчик-истребитель, член первого отряда космонавтов СССР, который так и не взлетел в космос.

Валентин Филатьев окончил педагогическое училище и получил диплом учителя начальных классов, но в школе работать не стал. В 1951 году поступил и в 1955 году окончил Сталинградское авиационное училище. Проходил службу в авиационных частях ПВО. В 1960 году был отобран для подготовки к космическому полёту. 25 марта 1960 года был зачислен в первый отряд советских космонавтов. Проходил подготовку к космическому полёту на корабле «Восток». После прохождения курса подготовки 3 апреля 1961 года успешно выдержал экзамен и 16 декабря 1961 года был зачислен в космонавты. Но 17 апреля 1963 года был отчислен из отряда космонавтов за нарушение дисциплины. Вместе с товарищами по отряду космонавтов Григорием Нелюбовым и Иваном Аникеевым, находясь в нетрезвом состоянии, попали в поле зрения комендантского патруля, начальником которого оказался тупой солдафон. Ребят примерно наказали. Страна потеряла великолепных космонавтов, а для них крах мечты стал жестокой трагедией. Все трое безвременно ушли из жизни.

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение