RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Быть русским
1 сентября 2016 г.

Быть русским

Не бесспорные размышления о нашем патриотизме и особенностях национального характера
Кульбиты перевёртыша
14 февраля 2016 г.

Кульбиты перевёртыша

60 лет назад 14 февраля 1956 года в Москве открылся ХХ съезд КПСС, на котором Хрущев отмежевался от И.В. Сталина, выступив с секретным докладом «О культе личности и его последствиях».
США против России: варианты войны
1 декабря 2015 г.

США против России: варианты войны

Многие политологи сейчас прорабатывают возможные сценарии развития событий после совместной турецко-американской провокации с российским Су-24
Легендарная Атлантида ЛВВПУ
18 ноября 2014 г.

Легендарная Атлантида ЛВВПУ

19 ноября 2014 года - 75 лет единственному в мире военному училищу, которое в советские годы готовило во Львове журналистов и культпросветработников для армии и флота
СССР против террористов
3 января 2016 г.

СССР против террористов

Советская тяжёлая огнемётная система залпового огня "Буратино", вероятно, в 2016 году будет поставлена в Сирию
Главная » Читальный зал » Двуликий Янус соцреализма

Двуликий Янус соцреализма

26 января 2017 года исполнилось 120 лет известному советскому писателю Валентину Катаеву

Он был разным, но однозначно — выдающимся...
Двуликий Янус соцреализма

При так называемом «расцвете застоя» в СССР насчитывалось почти 11 тысяч членов Союза писателей. То была интеллектуальная элита страны. Их ещё называли инженерами человеческих душ. Общество гордилось ими и воздавало соответствующие почести. Так около 70 советских писателей были удостоены высокого звания Героя Социалистического Труда. Мой герой – русский писатель и поэт, драматург, журналист, киносценарист Валентин Петрович Катаев – из их числа. Однако кроме золотой Звезды он имел ещё два Георгиевских креста, орден Святой Анны 4-й степени, три ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени, орден Дружбы народов и девять медалей. В победном 1945 году за повесть «Сын полка» Катаеву присуждена Сталинская премия, которая нынче называется Государственной. По численности высших наград страны Валентина Петровича смело можно полагать входившим в первую десятку советских писателей. Ещё при жизни он получил от государства десятитомное издание собственных произведений. Даже перед смертью успел подержать в руках последний десятый том. Такой чести удостаивались лишь самые избранные среди избранных. (У великого Шолохова было только 8 томов). И, думается, по праву. Не знаю, как нынешние поколения, а мы взрастали на «Кортике» А.Рыбакова, «Два капитана» В.Каверина, «Как закалялась сталь» Н.Островского, «Молодая гвардия» А.Фадеева и, конечно же, на «Белеет парус одинокий» и «Сын полка» В.Катаева.


А ещё те из нас, кто хоть мало-мальски интересовался русской-советской литературой, хорошо знали его повесть «Растратчики» - фантасмагорическую историю бухгалтера Прохорова и кассира Ванечки, которые, соря казенными деньгами, колесят по России в поисках красивой жизни. Повесть перевели на многие языки мира, а в США она вообще стала бестселлером. Не меньшей популярностью пользовалась у советских читателей и комедия «Квадратура круга», направленная против обывательской пошлости и мещанского культа собственности. После длительной поездки в Магнитогорск Катаев написал роман-хронику «Время, вперед!», название которого подсказал ему В. Маяковский. Книга проникнута светлой верой в то, что начало первой пятилетки - это и есть заря новой эры. Главные герои романа - инженер Маргулиес, бригадир бетонщиков Саенко - видят смысл своей жизни в труде, опережающем время и преображающем жизнь. Здоровый, не иссякающий оптимизм этой литературной вещи побудил великого советского композитора Георгия Свиридова сочинить две оркестровых сюиты для одноимённого фильма с одноимённым же названием «Время, вперёд!». Их тему читатель и сегодня может услышать в заставке к вечерним новостям Первого канала.

В этих и других произведениях («Я сын трудового народа…», «Шёл солдат с фронта», «Маленькая железная дверь в стене», «За власть Советов») Валентин Петрович талантливо, радостно и созидательно воевал своим словом именно за ту самую власть Советов, вдохновлённый её великим вождём Лениным. «И до 1917 года я уже кое-что слышал о Ленине... Слухи о нем просачивались и на фронты первой империалистической войны. Интерес к большевикам, вообще ко всему, что они несли с собой, был колоссальный. Именно политическое воздействие Ленина ощущали на себе мы, молодые писатели, нищие, голодные, но чрезвычайно революционно настроенные, когда в 1919 году стали выпускать свои собственные одесские "Окна РОСТА"... Сатирические стихи, фельетоны, рассказы немедленно превращались в плакаты, которые развешивались по городу. В это время я написал цикл сонетов о революции. Назвал его "Железо". Сонеты были посвящены Марксу, Энгельсу, Ленину, Демулену, Красноармейцу (конечно, с большой буквы). Всю свою сознательную жизнь я любил Ленина и всегда мечтал написать о нем книгу. Но Ленин - неисчерпаемая тема, которую один человек осилить не может. Поэтому я решил взять какой-нибудь небольшой период жизни Ленина» («Маленькая железная дверь…»). И в том был один творческий лик Катаева – светлый, социалистический.


Однако после известной «оттепели» в творчестве писателя начинается период так называемого «мовизма» - искусно растрёпанное письмо, противопоставленное письму старательно прилизанному. Этот придуманный метод - художественная стратегия, которой Катаев придерживался, ведя творческий эксперимент на "стыке" реализма и модернизма. Серьёзные критики полагают, что столь продуктивная стилистика позволила писателю войти в глубочайшие слои человеческого сознания, переживающего свои отношения с Вечностью. А вся «новая проза Катаева», составляет экзистенциальный конфликт под условным названием: тяжба со Смертью. Ну, я не литературный критик и не могу здесь давать профессиональных оценочных суждений. Для меня куда важнее подчеркнуть другое. Во всех своих «мовистских» произведениях, начиная практически с «Маленькой железной двери…», лютый в прошлом социалистический реалист и потому решительный адепт социализма, начинает сначала робко, а потом всё более яростнее пересматривать все свои идеологические установки и морально-нравственные императивы. И пишет «Траву забвения» - монументальный памятник Бунину. «Бунина знали и ценили – до последнего времени – весьма немногие истинные знатоки и любители русской литературы, понимавшие, что он пишет сейчас намного лучше всех современных писателей». «Алмазный мой венец» - здесь уже воздвигается памятник целой когорте советских поэтов - Багрицкому, Хлебникову, Маяковскому и Есенину - тоже недооценённых, по мнению автора, ни зашореной, недалёкой властью, ни глухим и бесправным обществом. Перед нами разворачивается роман-загадка, роман-кроссворд, где все персонажи зашифрованы и выступают под прозвищами-масками. Ключик – Олеша, Командор – Маяковский, Королевич – Есенин, Друг и Брат – Ильф и Петров, Мулат – Пастернак, Птицелов – Багрицкий, Синеглазый – Булгаков и так далее практически обо всей творческой богеме двадцатых и тридцатых годов. В следующей книге «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Обертона» тщательно выписаны около трехсот новелл о сладкой, щемяще замечательной дооктябрьской действительности. И, наконец, повесть «Уже написан Вертер» об ужасах красного террора, о казнях невинных людей, о расстрельных списках на афишных тумбах, о засилье сексотов, о самоубийстве матери одной из жертв новой власти. Здесь 83-летний писатель раскрыл тайну о своём участии в белом движении и аресте одесским ЧК. Многими критиками повесть была названа откровенно «антисоветской». И то был второй лик Катаева, весьма условно говоря, белогвардейский.


О том, что Валентин Петрович всю свою жизнь прожил двуликим Янусом («зловатый и нежный») писали и говорили многие, да почти все, кто его знавал. Иван Бунин 1919 год: «Был В.Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки». Спустя годы тот же Иван Алексеевич, читая вслух «Белеет парус…», восклицал: «Ну кто ещё так может писать?!» Вера Бунина полагала, что Катаев: «Сделан из конины. Его не любят за грубый характер». Осип Мандельштам: «В нём есть настоящий бандитский шик». А его жена Надежда Яковлевна всегда отзывалась «о Вале», как об очень талантливом, остроумном и остром человеке, одном из тех, кто составляет самое просвещённое крыло текущей многотиражной литературы. Дочь видного теоретика искусства Александра Вронского – Галина вспоминала, что у отца с Катаевым близких отношений не было - «отталкивал его цинизм». Борис Ефимов, знавший Катаева больше полувека, так и назвал главку своей книги «Два Катаева»: «Странным образом в Валентине Петровиче Катаеве сочетались два совершенно разных человека. Один - тонкий, проницательный, глубоко и интересно мыслящий писатель, великолепный мастер художественной прозы, пишущий на редкость выразительным, доходчивым, прозрачным литературным языком. И с ним совмещалась личность совершенно другого толка - разнузданный, бесцеремонно, а то и довольно цинично пренебрегающий общепринятыми правилами приличия самодур». Знаток античности Александр Немировский: «С 17-18 лет это был человек с твёрдыми личными убеждениями безрелигиозного гедониста-гуманиста «человеческой-слишком-человеческой» складки. Между тем если подобный человек усердно подслуживает и подмахивает большевистской власти, даже не пытаясь перед собой оправдать это какими бы то ни было соображениями, кроме желания получать паёк посытнее, то репутацию он получает очень определённую. Катаев её и получил». Русский прозаик Олег Волков: «В среде советских литераторов, где трудно выделиться угодничеством и изъявлениями преданности партии, Катаев всё же превзошел своих коллег». Писатель Александр Нилин: «Цинизм Катаева - цинизм ребёнка, у которого для строгих родителей есть запасной, помимо того, что предъявляют в школе, дневник. Но, к огорчению всех благородных и порядочных людей, рискну сказать, что дару Катаева ничего не вредило». Мариэтта Шагинян: «Какой богоданный талант. Но какой без принципов и без совести человек. Змея как ни повернётся, всё блестит».


Однако, все эти отзывы сделаны, если так можно выразиться, походя и потому они, в основном, эмоционально-мимолётны. А вот в прошлом году вышла книга Сергея Шаргунова «Погоня за вечной весной» из серии «Жизнь замечательных людей». И в этом обстоятельном, увлекательном исследовании (писателю откровенно повезло с биографом для лучшей отечественной серии) уникальная амбивалентность Валентина Катаева раскрывается во всей своей противоречивой глубине. Перед нами предстаёт яркая, красочная, необычная личность и сама по себе, и, что более важно, исторически. Ведь это же неоспоримый факт: основу, костяк советской интеллигенции составляли именно такие творцы, которые родились и сформировались в Российской Империи, а жили, творили и умирали в Советском Союзе. И были они людьми Великого Перелома, столетие которого мы отметим в этом году. Главное событие ХХ века – социалистическая революция, радикальная смена общественно-исторической формации, когда история летела по меткому выражению Владимира Ленина «с быстротой локомотива», порождали разные, зачастую взаимоисключающие чувства и переживания – восторг и тревогу, упование и растерянность. Но лишь в таком сумасшедшем тигле истории могли выплавляться столь яркие и необычные художники, к которым, безусловно, принадлежал Катаев. Это только нам из спокойного (для кого-то застойного) советского далёка казалось, что тогда, на Великом Переломе у бытия наблюдались лишь два цвета – либо ты белый и, по советским меркам, контра, либо ты красный и потому кругом безупречен. На самом же деле всё было куда как сложнее, запутаннее и непонятнее. Жизнь и уникальная судьба Катаева – тому ярчайшее подтверждение.


… Его отец Петр Васильевич Катаев родился в семье священника из Вятки. Учился в духовной семинарии. Окончил с серебряной медалью историко-филологический факультет Новороссийского университета и многие годы преподавал в юнкерском и епархиальном училищах Одессы. Мать Евгения Ивановна, урожденная Бачей - дочь генерала, происходившего из древнего рода запорожских казаков. Супруги жили счастливо, нежно вкладывая в первенца свой ум и большие светлые души. Через шесть лет у них родился ещё один сын - Евгений, впоследствии ставший соавтором прославленных романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». С девяти лет Валя писал стихи. Вспоминал: «Я бегал по редакциям местных газет без всякого разбора, читал свои стихи кому попало в гимназии, на переменках, спрашивал мнение товарищей, домашних, папы, тети, мучил своими произведениями младшего братишку, посылал их бабушке в Екатеринослав, даже прослыл у знакомых гимназисток слегка сумасшедшим. И все это лишь потому, что никто не мог мне объяснить какой-то - как я тогда думал - самый главный секрет, открыть какую-то самую сокровенную тайну поэзии, не обладая которой можно было и впрямь свихнуться, не понимая, для чего все это пишется, что означают все эти давным-давно, еще со времен Ломоносова, известные рифмы, размеры, строфы - тысячу раз уже писанные кем-то раньше, тысячу раз читаные-перечитанные и, по сути дела, по внутреннему ощущению, ничего общего не имеющие лично со мной, с моей жизнью, с моей судьбой, с моими интересами, - какие-то бледные «холодом дышит природа немая, бешено волны седые кипят» и прочее». А потом случайно юноша услышал от своего знакомого стихи Ивана Бунина: «Я увидел чудо подлинной поэзии: передо мной открылся новый мир. Попросил папу купить мне книгу стихотворений Бунина. Отец посмотрел на меня сквозь пенсне глазами, на которые - по-моему - навернулись слезы умиления: наконец, его оболтус взялся за ум. Он просит купить ему не коньки, не футбольный мяч, не духовой пистолет, не теннисную ракетку, а книгу. И не «Шерлока Холмса» Конан-Дойля, не «Тайну желтой комнаты» Гастона Леру, а прекрасную книгу русского поэта. Быть может, это был единственный подлинно счастливый день в его жизни. Отцы это поймут. Дети тоже поймут. Но не теперь, а со временем».

В 1915 году, не окончив гимназии, Катаев ушел добровольцем в действующую армию. Служил в артиллерийской бригаде под началом полковника Алексинского, отца своей любимой девушки Ирины. Через год Валентин вернулся в Одессу для обучения в пехотном училище. Потом снова оказался на фронте. Получил два тяжелых ранения. Изрядно хлебнул отравляющего газа фосгена, от чего всю жизнь потом страдал хрипловатостью в голосе. За боевые подвиги награждён двумя Георгиевскими крестами и орденом святой Анны IV степени, более известным как «Анна за храбрость». Был произведен в подпоручики и пожалован титулом личного, не передающегося по наследству дворянства. Его сын Павел вспоминал, что спустя много лет, рассказывая о своём ранении и показывая оставшиеся на всю жизнь шрамы «отец вовсе не драматизировал ситуацию, то есть относился к происшедшему с полным спокойствием, словно бы верил в свою неуязвимость».


Одесса после революции несколько раз переходила из рук в руки. Невероятный хаос, в котором совершенно немыслимо было хоть как-то упорядочить свою жизнь, политическая неразбериха, крушение надежд - вот чем был тот период для Катаева. Он мучительно искал свой путь. И в 1918 году вступил в вооруженные силы гетмана Скоропадского. После падения гетмана, подался в добровольческую армию Деникина. Служил на бронепоезда «Новороссия» командиром первой башни. Участвовал в сражениях на два фронта - против петлюровцев в Виннице и против красных в Бердичеве. Как раз в то время написал стихотворение: «Что мне Англия, Польша и Франция!/ Пули, войте и, ветер, вей./ Надоело мотаться по станциям/ В бронированной башне своей…/ Ни крестом, ни рубахой фланелевой/ Вам свободы моей не купить./ Надоело деревни расстреливать/ И в упор водокачки громить».

Зимой 1920 года Катаев заболел сыпным тифом. Его эвакуировали в одесский госпиталь, откуда родные забрали домой. К тому времени в Одессе окончательно установилась советская власть. Ещё не выздоровевшего поручика заточили в тюрьму одесского ЧК. Никакого конкретного обвинения в контрреволюционной деятельности ему не предъявили, зато сама биография узника определённо «тянула на вышку». Спасло Катаева чудо, в чём он всю жизнь был твёрдо убеждён. На очередном допросе Валентина признал один из чекистов, запомнивший его выступления на литературных встречах одесского общества поэтов. Так осенью 1920 года Катаев оказался на свободе. О том страшном эпизоде свой жизни он позднее напишет рассказ «Отец».


После освобождения Валентин Петрович подался в Красную Армию. До самого конца гражданской командовал артиллерийской батареей. Потом его направили в одесское бюро украинской печати. Впечатления о том периоде жизни отразились в автобиографической повести «Записки о гражданской войне»: Тогда же он возглавил «Окна сатиры» украинского отделения РОСТА и познакомился с Юрием Олешей, Эдуардом Багрицким и Осипом Мандельштамом. Много лет спустя вспоминал о том времени: «Хохлы не любят не только евреев, они не любят нас, кацапов, тоже. Они всегда хотели иметь самостийну Украину и всегда будут хотеть. Я хорошо помню их, особенно по Харькову, где я жил в двадцать первом году. Надо было находиться тогда там, чтобы понять, что такое украинский национализм. И вообще, я плохо понимаю их: что, им плохо живется, они не полные хозяева у себя, на Украине? Даже здесь, в Кремле, они составляют, наверное, половину правительства».

В 1922 году Валентин Петрович переехал в Москву и стал работать в газете «Гудок». Известность к нему пришла после уже упоминавшейся повести «Растратчики», которую Константин Станиславский предложил переделать в пьесу и поставить во МХАТе. Вторая пьеса Катаева «Квадратура круга» прошла с успехом не только в Москве, но и в Нью-Йорке, на Бродвее. Укрепившись в газете и в столице, молодой писатель стал перетягивать к себе приятелей-одесситов. И вскоре его окружали Юрий Олеша, Исаак Бабель, Илья Ильф, Лев Славин, Семен Гехт, Эдуард Багрицкий, Евгений Петров. Причём младший брат как раз не намеревался стяжать писательские лавры, а хотел стать милиционером. На что старший ему заметил: «Каждый более или менее интеллигентный, грамотный человек может что-нибудь написать». И предложил в общих чертах сюжет «Двенадцати стульев». Ну как Пушкин Гоголю - идею «Ревизора». Вы, сказал, начните, я потом подключусь и всё отшлифую, как следует. Спустя годы, вспоминал: «Почему я выбрал своими неграми именно их - моего друга и моего брата? На это трудно ответить. Тут, вероятно, сыграла известную роль моя интуиция, собачий нюх на таланты, даже еще не проявившиеся в полную силу. Когда первая часть романа была готова, я взялся читать. И уже через десять минут мне стало ясно: мои рабы выполнили все заданные им бесхитростные сюжетные ходы и отлично изобразили подсказанный мною портрет Воробьянинова. Но, кроме того, ввели совершенно новый, ими изобретенный великолепный персонаж - Остапа Бендера, имя которого ныне стало нарицательным». Катаев отказался от участия в написании романа, признав, что «ученики побили учителя, как русские шведов под Полтавой». Только Ильф и Петров, не забыли, кому именно обязаны идеей романа. Все тиражи «Двенадцати стульев» издавались и издаются по сию пору с посвящением Валентину Катаеву.


Во время Великой Отечественной войны Катаев служил военным корреспондентом газет «Правда» и «Красная звезда». Писал в них очерки, рассказы, публицистические статьи. А для себя писал стихи. «Для меня, хотя и не признанного, но все же поэта, - много позже признавался Катаев, - поэзией, прежде всего, было её словесное выражение, то есть стихи. О, как много чужих стихов накопилось в моей памяти! Как я их любил! Это было похоже на то, что, как бы не имея собственных детей, я лелеял чужих». И это тем более удивительно, что за всю свою долгую литературную жизнь он так и не выпустил ни одного поэтического сборника! Уже на старости лет Валентин Петрович стал собирать воедино сочиненные им стихотворения. Что-то восстанавливал по памяти, что-то отыскивал в чудом уцелевших дореволюционных газетах. Некоторые строки восстанавливал по письмам благодарных почитателей его таланта. Всё переписывал в специальные блокноты. Завершил многотрудную работу за полгода до смерти. Всего оказались заполненными семь блокнотов. Сын Павел вспоминал: «Издать отдельного сборника отцу так и не удалось. Может быть, он и не очень-то сильно стремился к этому. Во всяком случае, однажды высказался в том смысле, что в окружении плеяды сильных поэтов, рожденных в двадцатом веке в России, можно и не заниматься поэзией. Поэтические сборники отец не выпускал, стихотворения не печатал, но поэтом остался». Однажды Евгений Рейн спросил Валентина Петровича, почему тот не выпустил ни одной книги стихов, которые так нравились Бунину, Мандельштаму, Багрицкому. Катаев развел руками и ответил: «Не судьба…».


Зато судьба подарила ему другое счастье – журнал «Юность». Без особого риска быть неправильно понятым, замечу: даже если бы Валентин Петрович не написал в своей жизни ни строки собственных произведений, а только почти семи лет возглавлял и редактировал упомянутый ежемесячник, его имя всё равно бы осталось навечно в отечественной литературе. Потому что по большому счёту в ней-то и было всего два настоящих советских журнала, как ярчайшие литературные явления – «Новый мир» и «Юность». Но мы должны в связи с этим вспомнить и другое. Катаева ведь не просто взяли и назначили на должность главного редактора молодёжного журнала. Он сам, что называется, с нуля придумал его концепцию и архитектонику. То же самое проделал и другой всеми признанный литератор Сергей Михалков. Возникла пикантная ситуация. Одни мэтры литературы поддерживали автора гимна. Другие отдавали предпочтение «Катаичу». По этому поводу специально заседало правление Союза писателей СССР и почти единодушно отдало предпочтение идее и замыслам Катаева. И он в итоге оказался столь же великим редактором, как и Александр Твардовский на «Новом мире».


…Двум моим старшим товарищам довелось поработать под началом Валентина Петровича. Николай Старшинов возглавлял в «Юности» поэтический отдел. Рассказывал: «Как-то в коридоре Валюн мне говорит: «Вот вам стихи Александра Жарова, пошлите их в набор. Сразу! Там стихотворений пять - отправьте все!- Я прочитал стихи и пришел к нему.- Валентин Петрович, а стихи-то у Жарова очень слабые.- Конечно, слабые, - согласился он. - Что же вы от него хотите - хороших он не писал никогда, откуда же они у него вдруг возьмутся?- А зачем же тогда нам их печатать?- Понимаете, он встретил меня на лестнице - мы живем в одном подъезде - и сунул свои стихи. Куда же их теперь девать?- Вернуть ему, Валентин Петрович.- Послушайте, но ведь он после этого будет нас поливать грязью на каждом углу.- Ну и пусть поливает!- Он недовольно и брезгливо поморщился, а потом согласился: «Ну ладно, я верну ему рукопись. Но вы еще совсем молодой человек и ничего не понимаете в литературных делах. А литература - это бесконечная цепь компромиссов!»

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 февраля
воскресенье
2018

В этот день:

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда.

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда.

Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций. За время, когда Марат Николаевич руководил предприятием, были созданы и внедрены в серийное производство и эксплуатацию: модификации вертолета Ми-24 (Д, В, Р, К, ВП, ДУ), являющегося в настоящее время основным боевым вертолетом Российской армии; основной вариант и модификации вертолета-амфибии Ми-14; тяжелый транспортный вертолет Ми-26, являющийся самым грузоподъемным серийным вертолетом в мире; боевой вертолет Ми-28; средний транспортно-десантный вертолет Ми-38 и другие.

Подвиг генерала Карбышева

18 февраля 1945 года погиб Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев.

Подвиг генерала Карбышева

18 февраля 1945 года погиб Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев.

Он погиб в лагере смерти Маутхаузен – вместе с десятками других заключенных. Свидетельство майора канадской армии Седдон Де-Сент-Клера, бывшего узника Маутхаузена, о событиях страшной ночи 17-18 февраля 1945 года:
«Как только мы вступили на территорию лагеря, немцы загнали нас в душевую, велели раздеться и пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Все посинели. Многие падали на пол и тут же умирали: сердце не выдерживало. Потом нам велели надеть только нижнее бельё и деревянные колодки на ноги и выгнали во двор. Генерал Карбышев стоял в группе русских товарищей недалеко от меня. Мы понимали, что доживаем последние часы. Через пару минут гестаповцы, стоявшие за нашими спинами с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали замёрзшие или с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев».
Мученической кончине предшествовали три с половиной года плена. Неизменно генерал оказывался перед выбором: жизнь, в обмен на предательство, или…
О пути Дмитрия Михайловича Карбышева к своей Голгофе – в материале Солдатского храма:

https://vk.com/ruvoin?w=wall-98877741_340

 

Цена кружки пива

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина.

Цена кружки пива

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина.

 Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта,  Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

В истории космонавтики есть немало случаев, когда кандидаты на космический полёт проходили полную подготовку, получали самые высокие оценки на государственных испытаниях, но в космос по разным причинам так и не поднимались. Это относится к членам первого отряда космонавтов Ивану Аникееву и Валентину Филатьеву, Ирине Прониной, дублировавшей Светлану Савицкую, Екатерине Ивановой, Елене Доброквашиной, военным журналистам из газеты «Красная звезда» Александру Андрюшкову и Валерию Бабердину и другим. Многие из них, не получив путевку в космос, восприняли это как глубочайшую душевную травму и вскоре умерли – кто от сердечного приступа, кто от онкологии. Но, пожалуй, самой драматической оказалась судьба Григория Нелюбова, который считался космонавтом № 3 и был дублёром Юрия Гагарина. Он погиб на земле 18 февраля 1966 года при обстоятельствах, которые до сих пор до конца не прояснены. Имя Нелюбова было на десятилетия вычеркнуто из истории. Лишь недавно документалисты Роскосмоса создали фильм «Он мог быть первым. Драма космонавта Нелюбова». В преамбуле к нему сказано: "Он был вторым дублером Юрия Гагарина, но в космос не полетел. Он был целеустремленным, честолюбивым, волевым, сильным человеком. Григорием Нелюбовым восхищались академики Келдыш и Раушенбах, называли своим другом Юрий Гагарин и Павел Попович. Космонавта высоко ценил Сергей Павлович Королев. Летчика морской авиации капитана Григория Нелюбова должен был узнать весь мир. Однако с 1963 года кадры, запечатлевшие космонавта, исчезли из кинохроники и документальных фильмов. Его изображение ретушировалось на фотоснимках, а имя Нелюбова было вычеркнуто из списка отряда космонавтов. Почему это произошло?" Формирование отряда советских космонавтов относится к 1959-1960 годам. Специальная комиссия из трёх с половиной тысяч кандидатов-летчиков отобрала для собеседования 350 абсолютно здоровых, опытных, дисциплинированных военных пилотов. На медицинское обследование отправили 200 из них, в отряд зачислили всего двадцать человек. А к первому полету готовили только шестерых космонавтов. Но из-за спешки (на пятки, как говорится, наступали американцы) пришлось сосредоточить все усилия на тренировке троих – Юрия Гагарина, Германа Титова, Григория Нелюбова. Полковник Анатолий Утыльев, который в 60-х годах прошлого столетия был комсомольским работником в Звездном городке, рассказывал мне, что Нелюбов был едва ли не всеобщим любимцем в Центре подготовки космонавтов. Все знали и его красавицу-жену Зину, которая работала техническим секретарем в отряде. Это была великолепная пара. Они семьями дружили с Гагариными и Поповичами. Видимого соперничества между космонавтами первой тройки не было. Но, конечно, каждый хотел быть первым. И все трое были практически на одинаково высоком уровне подготовлены к полету. Нелюбов поначалу даже несколько выделялся. Рассказывают, когда главе государства Никите Хрущеву представили кандидатуры, тот сказал: "Нелюбов не может быть первым космонавтом. Вот если бы он был Любовым..." Возможно, таким образом, окончательный выбор пал на Юрия Гагарина, а Титов и Нелюбов стали его дублерами. Причем Титов - первым, а Нелюбов - вторым, видимо, сыграло свою роль замечание Хрущёва. В начале апреля 1961 года, за девять дней до исторического старта, все трое записали в Доме радио обращение к соотечественникам. Но в эфир, естественно, пошло только гагаринское. После полета Гагарина 5 мая 1961 года космонавта запустили и американцы: Алан Шепард совершил суборбитальный полёт по параболической траектории продолжительностью меньше минуты. СССР ответил рекордом: первый дублер Гагарина - Герман Титов провел на орбите 25 часов 11 минут и совершил свыше 17 оборотов вокруг Земли. - В ноябре 1961 года, - рассказывал мне полковник Утыльев, - должен был лететь Нелюбов - на многосуточное пребывание в космосе. Но кто-то вышел на Хрущева с инициативой другого рекорда: совершить групповой полёт, причем, послать в космос интернациональный экипаж. Таким образом, Нелюбова обошли чуваш Андриан Николаев и украинец Павел Попович, которые в полетном списке значились под четвертым и пятым номерами. А потом появились разведданные (которые впоследствии не подтвердились) о том, что американцы собираются нас переплюнуть, послав в космос женщину. Срочно стали готовить Валентину Терешкову. Нелюбов опять был отодвинут. Нервное напряжение сказалось на медицинских показаниях. Отклонения - незначительные, но в 1963 году медики настояли на отправке Нелюбова в отпуск. И это привело к неожиданной жизненной катастрофе. - В отпуске Григорий не находил себе места, - вспоминала впоследствии жена космонавта Зинаида Ивановна. - Однажды к нему зашли стажеры Отряда космонавтов лётчики Иван Аникеев и Валентин Филатьев, с которыми он раньше служил. В Звездном никакого спиртного не продавалось, и ребята пошли на станцию Чкаловская в буфет - выпить по паре кружек пива. Там к ним "прицепился" комендантский патруль. И пошло-поехало... Как потом выяснилось, начальник патруля оказался непробиваемым служакой. Когда Нелюбов показал ему удостоверение космонавта СССР, у офицера комендатуры с особой силой взыграло уставное рвение. На следующий день на стол начальника Центра подготовки космонавтов Каманина лег рапорт о "нарушении дисциплины" Нелюбовым, Аникеевым и Филатьевым. Павел Попович, будучи секретарем парторганизации отряда космонавтов, тут же созвал партсобрание и дал «принципиальную партийную оценку поведению Нелюбова». И хотя за Григория вступились Гагарин, Титов и некоторые другие космонавты, генерал Каманин, вероятно, не мог проигнорировать позицию партийного руководства отряда. Нелюбов, Аникеев и Филатьев были отчислены из Центра подготовки космонавтов и отправлены в отдаленные гарнизоны. Роль Поповича, который считался другом Нелюбова, в данном случае мне не очень ясна. Сошлюсь лишь на цитату из Википедии (справочник Интернета): "По некоторым данным, Нелюбов был отчислен из отряда космонавтов несправедливо — по настоянию секретаря парторганизации отряда космонавтов Павла Поповича". Мне известно и то, что космонавты и их партийные лидеры не были святошами и ханжами. Например, космический "долгожитель" Леонид Попов мне рассказывал, как им на орбитальную станцию во время многомесячного полета тайно передали на грузовом корабле пару стограммовых бутылочек коньяку. Когда станция зашла на "теневую" сторону Земли, они с Валерием Рюминым выпили. В невесомости это не так просто. И алкоголь действует по-особому. В общем, у одного из космонавтов подскочило давление. В ЦУПе забеспокоились, собирались даже прекратить полет. Пришлось "нарушителям дисциплины" во всем признаться. И никакого партсобрания, никаких отчислений из отряда. Сам Каманин в своем дневнике рассказал случай, когда Юрий Гагарин в состоянии легкого подпития прыгнул с третьего этажа и сильно повредил бровь. Было это накануне партсъезда, где космонавт должен был выступать. Но в таком виде на людях показаться было нельзя. И выступление срочно перепоручили Титову. Опять же никаких партийных вмешательств не последовало. Так что Нелюбов в списке "нарушителей" оказался избранным. Какая-то есть тут странность. Столько вложить в подготовку космонавта, сделать его суперпрофессионалом в этом деле - и изгнать из-за эпизода, который в принципе выеденного яйца не стоит? Непонятно. Несостоявшегося космонавта отправили не куда-нибудь, а в Приморский край, в самую глушь (и это тоже свидетельствует о чьем-то неравнодушном отношении к Нелюбову). - Военный городок - несколько деревянных домов - стоял в первозданной тайге, - вспоминала Зинаида Ивановна. - До ближайшего райцентра - 50 километров. Но Григорий не пал духом. Он принялся за службу с небывалым рвением. - Летал он, конечно, лучше всех нас, - вспоминает сослуживец Нелюбова подполковник Владимир Упыр. - Когда Григорий поднимался в небо, все сбегались смотреть. Он первым освоил новейшую машину МиГ-21. Участвовал в конкурсе по набору летчиков-испытателей в подмосковном Жуковском. Показал блестящие способности. Ему сказали: ты принят, готовься к переезду. Это окрылило Нелюбова. Каманин при отчислении обещал взять назад при хорошей службе. А Жуковский - это уже рядом со Звездным. Но опять кто-то перешел дорогу. Неожиданно Нелюбов получил извещение о том, что в подразделение летчиков-испытателей он не может быть принят по причинам не профессионального характера. Тогда Нелюбов поехал в Москву, рассказал всё Каманину, Гагарину. Те обещали помочь. В конце концов, договорились о том, что в феврале 1966 года организуют встречу Нелюбова с Сергеем Павловичем Королевым, который в своё время очень ценил Григория и мог в один миг решить судьбу космонавта. Но в январе 1966 года Королёв скоропостижно скончался во время срочной операции. Для Нелюбова это был двойной удар: вместе с Королёвым умерла последняя надежда на восстановление в Отряде космонавтов. Окончательно добило Нелюбова, видимо, то, что в те дни в газетах были опубликованы снимки, где Королёв был сфотографирован вместе с первой космической троицей. Только Нелюбова на фотографии уже не было. Григорий понял: он окончательно вычеркнут из истории. Через несколько дней труп Нелюбова нашли на обочине железной дороги. В книге «Космонавт № 1» Ярослав Голованов приводит выписку из рапорта о причинах смерти Григория Нелюбова: «В пьяном состоянии был убит проходящим поездом на железнодорожном мосту станции Ипполитовка Дальневосточной железной дороги». Родные Григория прибыли на похороны в поселок Кремово, где в местном Доме офицеров был выставлен гроб. По словам брата космонавта Владимира Нелюбова, тело погибшего до пояса укрывал красный ковер. Голова и руки были забинтованы, лица не было видно совсем. - Нам объяснили, что он погиб под колесами поезда, - вспоминает Владимир. - Но, думаю, это было не так. Мать, обезумев от горя, стала срывать с рук Григория бинты. А под ними - страшные ожоги. Разве появились бы такие ожоги, если бы он попал под поезд? Во время похорон летчики неоднократно мне говорили: «Ты можешь гордиться братом. Своей смертью он многим из нас спас жизнь». Пуговицы с мундира, частички останков и землю с могилы Гриши его жена Зина привезла в Запорожье и захоронила на Капустяном кладбище. Так появилась у Григория вторая могила - на родине. Как бы там ни было, но по сути блестящего офицера и отлично подготовленного космонавта погубили военные чинуши и ханжи с погонами. На запорожской могиле Нелюбова установлен гранитный памятник. На нем выбита надпись: «Летчик-космонавт СССР № 3, дублер Юрия Гагарина, капитан Григорий Григорьевич Нелюбов».

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

С.В. Голотюк, расследовавший судьбу этого величайшего для той поры изобретения, писал: «Изобретатель направил проект в Совнарком скорее в попытке получить материалы для осуществления своего замысла, чем в надежде его запатентовать. Заманчивые перспективы военного применения аппарата (в разделе "Назначение" Андреев писал: "На позиции с помощью аппарата можно делать воздушную разведку с большей безопасностью чем на аэроплане...целые воинские части будучи снабжены этими аппаратами (стоимость которых при фабричном производстве будет в несколько раз дороже винтовки) при наступлениях вообще и осаде крепостей минуя все земные препятствия могут перелететь совершенно свободно в тыл неприятеля" /12; л.11-12; пунктуация документа/), казалось бы, позволяли надеяться на благосклонное отношение правительства к изобретению.

Однако в Совнаркоме проект, как можно предположить исходя из небольшой разницы между указанными датами его регистрации, не рассматривался, а был сразу же перенаправлен по более подходящему адресу - в Научно-технический отдел Высшего Совета Народного Хозяйства, а то и прямо в КДИ.

Хроника дальнейших событий вкратце такова. На основании разгромного отзыва Е.Н.Смирнова, одного из двух экспертов, к которым обратился КДИ (второй отзыв - весьма сдержанный, хотя в целом положительный, дал Н.А.Рынин), заявка была отклонена. В июле 1925 г. изобретатель подал в КДИ новый, серьезно переработанный вариант заявки. Правда, как отмечено выше, переработка коснулась в основном изложения материала и не внесла в проект принципиально новых подробностей. После положительного отзыва эксперта Н. Г. Баратова и дальнейшей переделки текста 31 марта 1928 г. была подписана "Патентная грамота к патенту на изобретение" /12, л. 114/.

О результатах стремления Андреева осуществить свой проект на практике (о чем изобретатель упоминал уже в тексте, побывавшем в 1921 г. в Совнаркоме, и в заявлении от 18 февраля 1921 г.) толком ничего не известно. "

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Родом он из села Фурманка Аккерманского уезда Бессарабской губернии (ныне Одесской области Украины), крестьянского происхождения.
В декабре 1914 призван в армию. Участвовал в Первой мировой войне, был пулемётчиком в составе 4-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном и Западном фронтах. Награждён за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней.

С 1918 года в РККА. Командовал взводом, эскадроном, кавбригадой, кавдивизией. С августа 1933 г. — заместитель командующего войсками Белорусского, с сентября 1935 г. Киевского военных округов. С июня 1937 — командующий войсками Северо-Кавказского, с сентября 1937 — Харьковского военных округов. 8 февраля 1938 назначен командующим войсками Киевского военного округа с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. Во время Польского похода 1939 года командовал Украинским фронтом. В советско-финской войне 1939—1940 годов с 7 января 1940 г. командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили прорыв «линии Маннергейма».

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» командарму 1-го ранга С. К. Тимошенко присвоено 21 марта 1940 года за «образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство». 7 мая 1940 года назначен на должность Народного комиссара обороны СССР с присвоением высшего воинского звания —- Маршал Советского Союза.

На посту наркома обороны провел большую работу по совершенствованию боевой подготовки войск, их реорганизации, техническому переоснащению, подготовки новых кадров (потребовавшихся вследствие значительного увеличения численного состава армии), которая не была полностью завершена в связи с началом Великой Отечественной войны.
Во время Великой Отечественной войны командовал фронтами, был представителем Ставки Верховного командования.

После войны командовал войсками Белорусского военного округа.

Гибель генерала Черняховского

18 февраля 1945 года погиб командующий войсками 3-го Белорусского фронта Ива́н Дани́лович Черняхо́вский

Гибель генерала Черняховского

18 февраля 1945 года погиб командующий войсками 3-го Белорусского фронта Ива́н Дани́лович Черняхо́вский

Это был самый молодой генерал армии и самый молодой командующий фронтом (38 лет) в истории Советских Вооруженных Сил.
Иван Данилович Черняховский родился 29 июня 1907 в селе Оксанино Уманского уезда Киевской губернии (ныне это село Оксанина Уманский район Черкасской области Украина) в семье железнодорожника. С 1919 года трудился пастухом, с 1920 года — рабочим в железнодорожном депо станции Вапнярка, с 1923 года — рабочим цементного завода в Новороссийске.

В 1924 вступил добровольцем в Красную Армию. До Великой Отечественной войны прошел путь от курсанта Одесского пехотного училища до командира 28-й танковой дивизии 12-го механизированного корпуса. В этой должности встретил войну, ведя оборонительные бои юго-западнее Шяуляя, на Западной Двине, под Сольцами и Новгородом.
Через год его назначили командовать 18-м танковым корпусом на Воронежском фронте. Потом Черняховский командовал 60-й армией, которая приняла участие в Воронежско-Касторненской операции, Курской битве, форсировании рек Десна и Днепр, в Киевской, Житомирско-Бердичевской, Ровно-Луцкой, Проскуровско-Черновицкой операциях. Армия Черняховского сыграла решающую роль в стремительном освобождении Курска, нанеся неожиданный для противника глубокий фланговый удар.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 года за высокие организаторские способности при форсировании Днепра и проявленный личный героизм генерал-лейтенанту Черняховскому Ивану Даниловичу присвоено звание Героя Советского Союза.

В 36 лет в апреле 1944 года Черняховскиий был назначен командующим войсками 3-го Белорусского фронта. Фронт под его командованием успешно участвовал в Белорусской, Вильнюсской, Каунасской, Мемельской, Гумбиннен-Гольдапской и Восточно-Прусской операциях.

Второй медали «Золотая Звезда» генерал армии Черняховский Иван Данилович удостоен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1944 года за успешные действия его войск при освобождении Витебска, Минска, Вильнюса.

18 февраля 1945 года генерал армии Черняховский И. Д. был тяжело ранен осколками артиллерийского снаряда на окраине города Мельзак в Восточной Пруссии (ныне Пененжно, Польша) и в тот же день скончался.
Власти Польши, освобождая которую Черняховский погиб, через 70 лет заколотили досками его памятник и собираются демонтировать в соответствии со специфически понимаемым чувством благодарности.
В Москве 18 февраля 2016 года открыт новый памятник Герою.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение