RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Адмирал чести
7 февраля 2014 г.

Адмирал чести

В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года Россия потеряла воина-патриота Александра Колчака
Инженеры человеческих душ или … желудков?
3 марта 2017 г.

Инженеры человеческих душ или … желудков?

3 марта отмечается День писателей
Зачистка детской флотилии
1 февраля 2016 г.

Зачистка детской флотилии

Департамент имущества Москвы вознамерился в угоду бизнесменам отнять у столичных юнг учебные корабли и суда
Зачем Европе отдельная армия
12 марта 2015 г.

Зачем Европе отдельная армия

Её перестал устраивать Североатлантический альянс (НАТО)?
Первое покушение на Сталина
19 августа 2015 г.

Первое покушение на Сталина

Недавно рассекречено хранящееся в Российском государственном архиве социально-политической истории дело военного трибунала Южных и Донецких железных дорог "О задержке экстренного поезда товарища Сталина И.В."
Главная » Читальный зал » «Белый аист» полёт продолжает

«Белый аист» полёт продолжает

9 лет назад ушёл из жизни военный писатель Аркадий Федорович ПИНЧУК

За долгие годы напряженной службы в главной военной газете «Красная звезда» он сумел написать и выпустить более 50 книг.
«Белый аист» полёт продолжает

 «Счастье – это когда ты себя чувствуешь нужным и людям, и своим близким, и своему Отечеству. Меня это ощущение не покидало на протяжении всей моей сознательной жизни. Дело, которому я служил и служу, было всегда моим любимым делом. Я посадил своё дерево, вырастил хорошего сына, с женой Алиной Павловной недавно мы отметили «золотую свадьбу». Мне грех жаловаться на судьбу, хотя она ко мне не всегда была справедливой. Я искренне и без всякого лукавства считаю себя человеком счастливым». Аркадий Пинчук.
*
Есть такая кокетливая форма начала портретного очерка, когда автор якобы чистосердечно признается читателю, что, дескать, ему, с одной стороны, легко писать об имярек, которого знает многие годы, а с другой стороны, по этой же причине (что давно знает!) трудно справиться с материалом, эмоциями и тому подобное. Никогда не верьте этим глупостям. Ибо если знаешь человека и человек достоин того, чтобы о нем написать, то какие тут могут быть сложности. Сядь и пиши. А если ничего не ведаешь о предполагаемом герое, то тем более все проще: не морочь голову читателям. В этом смысле я знаю Аркадия Федоровича Пинчука как облупленного. Знаю, дай Бог памяти, лет тридцать с гаком. Познакомился с ним в юности, когда учился во Львовском политучилище. Пинчук тогда работал постоянным корреспондентом «Красной звезды» по Прикарпатскому военному округу. И писал книги, пьесы. Одна его пьеса «Лейтенанты» шла в местном армейском театре. Нас как-то строем повели на нее, и мне совсем не понравились пинчуковские лейтенанты. Вообще я был всегда категорическим противником восприятия искусства строем. А потом так случилось, что художник театра имени М. Заньковецкой Мирон Киприян познакомил меня с корифеем Львовского русского драматического театра Советской Армии Аркадием Ивановичем АРКАДЬЕВЫМ, и народный артист СССР достаточно просто и профессионально втолковал мне, в чем истинные плюсы и минусы спектакля, а в чем и его особая прелесть.

Надо ли говорить, что после столь авторитетного просветительского урока я изменил свое мнение и по поводу пьесы (даже написал о ней короткую рецензию в училищной многотиражке), и, что самое главное, по поводу автора. Когда его пригласили к нам на кафедру для дежурного какого-то выступления, я смотрел на тогда еще майора Пинчука почти что с придыханием. Между тем он оказался очень простецким и веселым мужиком. Не надувая щек, не менторствуя и не глядя на нас, желторотых курсачей, свысока, Аркадий Федорович доступно и живописно рассказал нам о будущей журналистской жизни и службе.

Короче, очень мне понравился старший коллега, и я просто навязался на дружбу с ним, а он, вечно занятой, перепоручил меня своему боевому помощнику Владимиру Житаренко. И все курсантские годы они оба возились с моими жалкими опусами, пристраивая некоторые из них даже в «Красной звезде».

Пинчук был выходцем из окружной газеты «Слава Родины». На его место пришел капитан Андрей ЗАХАРЕНКО. И это был круг моих кумиров: Пинчук, Захаренко, Житаренко.

Потом жизнь нас разлучила на долгие годы. Вспоминал я о Пинчуке, лишь когда встречал его новые книги, пьесы, кинофильмы. А надо сказать, что семидесятые годы были для этого быстрорастущего писателя очень плодотворными, и вскоре он стал едва ли не самым признанным лидером в военно-патриотической тематике. Обо мне же Аркадий Федорович забыл напрочь. В этом я убедился, когда в восьмидесятом пришел работать в «Красную звезду», где уже трудились и Захаренко, и Житаренко. Пинчук тогда «посткорил» по Ленинградскому военному округу. В очередной его приезд в столицу представляюсь ему и вижу: в упор не помнит. И так мне обидно стало: вот она, черная неблагодарность кумира. Федоровичу о моих переживаниях стало известно от Володи Житаренко.
- Прости,- говорит,- меня, старого дурака. Но за четверть века знаешь, сколько военных журналистов через мои руки прошло, не мудрено и забыть кого-то. И давай сегодня выпьем по сто граммов за мировую.

Прихватив Житаренко, мы поехали ко мне домой (жена с детьми как раз отбыли на Украину). Со спиртным у нас был порядок полный – пять бутылок водки,- а закусь составляла лишь быстро сварганенная Володей яишенка, на которую Житаренко одолжил у Пинчука десяток яиц. В Ленинграде тогда наблюдалась напряженка с этим продуктом, и Аркадий Федорович по просьбе жены купил в столице аж целую сотню яиц.
За ночь мы уничтожили все спиртное, что неудивительно, все же трое здоровых мужиков выпивали. Удивительно другое: Пинчук увез на берега Невы только два десятка яиц. С тех пор у нас с Федоровичем яичная тема, была как бы смешным паролем. А что сроднило нас по-настоящему, так это светлая память о погибшем в Чечне Володе Житаренко, которого оба мы любили по-настоящему. Когда я стал главным редактором журнала «Вестник ПВО», Пинчук деятельно помог мне в становлении постоянной литературной рубрики «Дальний гарнизон». Дал мне первому для публикации и свою повесть «Берлинская стена», привлек других военных писателей к сотрудничеству. Тогда же я впервые опубликовал интервью со старшим товарищем.
- Аркадий Федорович, начнём с того, кто были твои учителя в литературе, в жизни? Когда именно состоялся военный писатель Пинчук?
- В жизни моим самым главным учителем была сама жизнь, как это ни прозвучит банально. Слишком сложное время выпало на мои годы детства и юности. В 1937 году я остался без отца, и моим главным воспитателем и учителем стал дед - Белый Иван Игнатьевич. Это был талант-самородок, человек, который умел все. Он был и кузнецом, и столяром-краснодеревщиком, и механиком на первой электростанции в местечке, умел прилично рисовать и строить шлюзы в системе мелиорации, ремонтировал паровозы, работал мельником. Я вертелся возле него, помогал, чем и как мог, и, конечно же, чему-то научился. Позже через мою судьбу прошло много хороших и очень интересных людей, и каждый что-то оставил во мне.
Литературными своими наставниками я могу назвать нескольких писателей: Владимира Добрякова, Григория Глазова, Владимира Пименова, Роальда Назарова. Первый подтолкнул меня в литературу, поверил, что я смогу писать. Второй рекомендовал меня в Союз писателей, ибо знал меня по литературному объединению, которым руководил. Пименов был моим руководителем творческого семинара в литинституте. Роальд Назаров практически руководил моим творчеством с 1967 года. В том же году на еще Всесоюзном радио прозвучала постановка по моей радио-пьесе «Много-мало». Это была конкурсная работа, отмеченная второй Всесоюзной премией. Потом в театрах пошли мои пьесы «Не все про любовь», «Лейтенанты». В 1969 году вышел сборник рассказов, а через два года повести «Продолжение биографии», «Потому что люблю». Затем были пьесы «Майор как майор», «Самый счастливый человек», «Небо – земля», «Честь имею», ну и так далее. У меня более полусотни книг.
- Как работаешь, как "лепишь" свои литературные образы?
- Почти все мои герои пришли в мои книги из жизни, опять же, как это ни тривиально прозвучит. Порой я даже фамилии их не менял, не было особой нужды. Всегда мне хотелось показать людей такими, какие они есть на самом деле - со своими проблемами, недостатками, сомнениями. В этом плане особенно характерен мой роман «Под знаком стрельца». Там почти нет вымышленных персонажей.
Мне вообще везло на хороших, ярких, запоминающихся людей. Если ты заметил, у меня почти нет подонков и подлецов. И не пишу я о них не потому, что не встречал в жизни. Встречал. Отпетых, изощренных, даже потерявших человеческий облик. Но писать их мне не интересно, даже скучно. Ну, не вдохновляет меня человеческая мразь, что уж тут поделаешь. Другие любят ковыряться в помойках человеческих душ, мне это занятие никогда не нравилось. Скажешь: лакирую жизнь. Нет, пытаюсь вдохновлять читателя положительным примером. В наш нигилистический век это занятие посложнее любых литературных изысков, поверь, я знаю, что говорю. Я, если хочешь, как художник Александр Шилов в литературе. Он пишет красивые картины в совершенно реалистической манере, а я в точно такой же реалистической манере создаю красивые литературные образы. И они нравятся читателям, перекормленным всякой «чернухой». Что же тут удивительного. Кстати, положительного героя тяжелее написать, нежели противоположного по качествам характера, души, поступков.

Когда пишу, то, как правило, представляю себе конкретного человека. Но только внешне: жесты, манеру говорить, слушать. Сам характер создается, как правило, сложнее. Например, когда писал полковника Чижа в романе «Хождение за облака», перед моими глазами стоял дед. А в основу этого характера я положил знакомого руководителя полетами подполковника Меркулова. В фильме «У меня все нормально» образ генерала Матюшенко один к одному списан с генерала Малашенко, с которым мы часто встречались еще во Львове. Он, кстати, узнал себя в фильме, и все его знакомые узнали - очень колоритная фигура.
- Слушая тебя, Федорович, я сейчас вот чем подумал. Раньше об армии писали много, но хороших литераторов среди них было мало. Теперь нет ни тех, ни других. Почему? Ведь, казалось бы, служба – сплошь экстремальные ситуации. Неужели это неинтересно пишущему?
- Война, прости, интереснее. Даже не то, чтобы интереснее - сильнее, впечатлительнее, чем вся прочая наша жизнь, в том числе и армейская. Хотя определения эти, разумеется, приблизительны. Не зря же у Толстого на первом месте - война, а мiр - на втором. И до тех пор, покуда в стране будет хотя бы даже тлеть военный конфликт, к нему будут прикованы взоры пишущей и творящей братии. Это - дважды два.
А вообще-то мало глубоких и ярких произведений о нашей армии потому, что, во-первых, армейский механизм настолько специфичен, что разглядеть с ходу его шестеренки, узлы, агрегаты и приводящие ремни не так-то просто. Многие пишущие, подступая к армейской тематике, хотят решать ее именно так вот - с ходу, наскоком, за одну-две командировки понять все и обо всем рассказать. Я в армии свыше тридцати пяти лет прослужил, но не уверен, что все о ней знаю.

Во-вторых, писатели, особенно режиссеры-постановщики фильмов порой стороной обходят ворота КПП, потому что их творчество сдерживается сплошными «нельзя». Помню, сколько же мне пришлось претерпеть всяческих мытарств при съемке картины «Потому что люблю». Режиссер десятки раз хотел плюнуть на все и умыть руки. А я его сдержал.

Сразу после августовских событий 1991 года наступило некоторое послабление во всевозможных цензурных ограничениях, а потом военное руководство снова «закрутило гайки» повсеместно, и все как бы вернулось на круги своя. В этом тоже специфика армейской службы: она не хочет, не любит гласности, и не всегда это только недостаток. Ты назови мне хоть одну армию мира, которая была бы полностью открытой. Нет таких армий, и с этим надо мириться. Или хотя бы смотреть на это философски.

Что же касается критики вооруженных сил и их порядков, то сейчас она значительно поумерила свой пыл. Это раньше люди боролись за власть и разыгрывали военную карту, где ни попадя. Теперь, слава Богу, другие времена. Руководство страны у народа в целом - в доверии, и в армии больше стабильности. Это не весь тебе ответ, но добрая его часть.

Во всяком случае, для меня, несомненно, то, что огульное шельмование армии в конце восьмидесятых - начале девяностых годов принесло громадный вред стране. Некоторые «критики» просто увлекались модным веянием, другие потеряли меру в стремлении прослыть смелыми журналистами и общественными деятелями. И в результате очень быстро в обществе распространился вирус пацифизма, нежелание служить, другие отрицательные явления, разрушающее оборонное сознание народа. Последствия антиармейских истерик мы расхлебываем до сих пор, и конца этому «хлебанию» пока не видно. Ведь если вдуматься: едва ли не все нынешние беды армии проистекают из-за того, что практически целое ельцинское десятилетие она рассматривалась в государстве не его твердыней, как это и должно быть, а так - лишней обузой. Авиация, флот, ракетные войска, военно-промышленный комплекс - мы же все это едва не угробили. А закономерность, брат, здесь простая: сколько лет военное дело разваливали - в два раза больше времени уйдет на его восстановления. Иного не дано.

Но я верю, что еще на моей жизни увижу свою армию сильной и крепкой. Ни на йоту не сомневаюсь, что так оно будет!

В годы моей юности и зрелости творчество военного писателя Аркадия Пинчука пользовалось очень большим спросом. Тогда у нас не было ни марининых, ни незнанских, ни корецких, ни дашковых с их кровавыми «дютиками». И мы читали произведения социалистического реализма. Так вот Пинчук, как редко кто другой из собственно военных писателей, умел сочинять вещи злободневные, интересные, всегда окрашенные легким юмором и тонкой иронией. Его пьесы шли во всех военных театрах страны, в нескольких столичных (в театре имени Моссовета, к примеру). По его сценариям поставлено шесть фильмов, которые до сих пор показываются по разным программам телевидения.

Весьма напряженная литературная деятельность оставляла очень мало места для посткоровской работы Аркадия Федоровича в «Красной звезде». Он поэтому ею занимался в редких пробелах собственного литературного процесса. Кроме того, вынужденное (нет, все-таки сознательное!) сидение Пинчука на двух рабочих креслах, постоянно плодило в редакции многих его недоброжелателей, методично пытавшихся вытолкать «хитрована» из коллектива. Одно регулярное возмущение моего редактора Виталия Мороза чего стоило. Он ходил по редакционным коридорам и каждую неудачу Пинчука раздувал до масштабов вселенской проблемы, решение которой виделось ему же простым и ясным: «Долой таких п Е с а т е л е й!». Однако руководство Главпура, при всей своей косности и скудоумию, было чуть ушлее моего редактора и понимало, что один Пинчук со своими миллионными тиражами приносит несравненно больше пользы «делу патриотического воспитания советского народа», чем десять рядовых сотрудников военной газеты, таких как Мороз и я. Писателя поэтому не трогали до тех пор, покуда он сам не уволился на пенсию.

...Однажды я спросил Аркадия Федоровича: как тебе удается так много писать? А я, говорит, следую завету древних: ни дня без строчки. Но это же невозможно, возразил я. Ведь в жизни много таких ситуаций, когда человек физически не в состоянии сесть за стол, чтобы написать эти самые несколько строчек.
- Все это глупости, Миша. Ты же при любых обстоятельствах находишь возможность умыться, почистить зубы, побриться. Некоторые успевают еще и зарядку сделать. А если еще на полчасика подняться раньше и на столько же позже лечь спать, то за это время, при определенных навыке и сноровке можно написать пять - семь страниц. Пустяк вроде бы. Но за месяц скапливается около 200 страниц - размер малой книжки. Ну еще - полтора месяца уйдет на ее доводку и столько же времени на переговоры с издательством. В результате получается три книжки в год. Но это в теории. На практике - одна книжка, потому что вмешиваются наша пресловутая лень и те самые твои обстоятельства. Но все же в год по книжке - это вполне реально.

…Когда мы оба стали пенсионерами, дружба наша словно бы приобрела второе дыхание. Мы регулярно переписывались и столь же регулярно перезванивались. Нечастые встречи в обеих русских столицах выливались для нас в нескончаемые беседы и литературные споры. У меня есть все книги Пинчука с дарственными надписями на каждой. Разумеется, и свои книги я дарил Фёдоровичу. И регулярно писал ему: «Еще только наполовину люд московский проголосовал «за Путина» (14марта 2004 года – М.З.), а я уже благополучно закончил читать твой замечательный, прекрасный, великолепный роман «Белый аист летит». В голове роятся тучи рваных мыслей, в душе – шторм смятенных чувств. Нечто подобное я испытывал, когда прочитал «Ивана» Богомолова, «А зори здесь тихие…» Васильева и «Сашку» Кондратьева. Вообще должен тебе признаться, что я прочитал практически всю военную литературу – «рядовую», «лейтенантскую», «полковничью», «генеральскую» и «маршальскую». Ну, может, слегка привираю, но чего-то такого совсем уж неизвестного из военной литературы для меня не существует – это не хвастовство, правда. Но твоя военная проза читалась мною по-особому: ты как бы стоял у меня за плечами, сбоку, сидел впереди меня. Это сложно передать тебе так чтобы было вразумительно, но ты же понимаешь, что одно дело, когда просто читаешь литературную вещь и совсем другое, когда читаешь вещь хорошо знакомого тебе человека - друга. И если мой первый бросок в твой роман поразил меня узнаваемыми штрихами твоего постижения нашего непростого ремесла, поскольку многое там писалось как бы и про меня, то второе погружение открыло мне твою войну. И это оказалось главной составляющей романа. И заголовок книги поэтому – в точку. А с финалом – это вообще отпад! Аист принес тебя, аист и унесет. Как у Сенеки: для мудреца смерть не смерь вообще.

Вон какую жизнь ты прожил, однако самым главным в ней оказалось те полгода, которые проведены тобой на войне. Ты пару раз пробовал нам, твои читателям, объяснить, что твоя война как бы и не совсем всамделишняя, но доводы твои оказались, брат, хлипкими. По книге, во всяком случае, вино, что главное в твоей жизни – война и все, что с ней связано. И осмыслена тобой она достаточно основательно, как осмысливал ты в дальнейшем свою офицерскую, шире государственную службу. Вот беду с репрессированным отцом ты не осмыслил до конца. Тебе не хотелось этим заниматься. Даже на уровне, вровень, по степени глубины не осмыслил как то же третирование тебя системой. Может быть, лишь захороненная земля в Питере оправдывает в этом смысле твою пассивность, некоторую даже невнятность.
Тебе, безусловно, в жизни везло вообще, на людей – в частности, я уже об этом писал, по-моему. В самом деле,- это же надо чтобы так подфартило курсанту пехотного училища, которых во времена твоей учебы было несколько десятков, чтобы именно там встретить будущего начальника ГлавПУРа! Уже не беру сошек помельче, как тех же Середина, Зинченко. И во многом, чего ты в жизни добился, тебе помогли люди такого и помельче калибра. Но хрен бы их помощь была столь эффективной, если бы ты сам не вья…ывал за двоих, троих, за четверых! Это роман о неутомимом труженике! О великом армейском труженике, который занимался с полной выкладкой всем, чем его жизнь заставляла заниматься. Ты из породы круглых отличников, которые выполняют все, что от них требуется. В конце концов, все твои награды, перечисленные и не упомянутые – это награды круглому, разносторонне одаренному отличнику. Это же надо, бля, когда нужда приперла,- писал картины и на них зарабатывал! Талант – во всем талант. А пел, а стрелял, а бегал…

И не стяжатель ты вдобавок. Потому что при твоих заработках мог бы наскладировать «презренного металла», чтобы, как еврей, иметь в лихую годину. А она тебя (лихая година) подкосила точно так же, как и нас, обыкновенных людей, не получавших твоих гонораров. И в связи с этим (не по роману, Аркаша, по жизни, но для меня сейчас твоя жизнь и твой роман так переплелись, что и не разберешь, где что) алогичным поступком выглядит твоя затея с Чехословакией. Как ни крути, а получается, что погнался не глупый, талантливый человек за длинным рублем. Небось, когда тебя тянули в помощники начглавпура по литературе - отбоярился, понимал: на кой эта клерковская должность пишущему чеку. Да и в романе эта самая «пражская весна» выглядит тем самым стоп-сигналом у зайца. Тоже она не осмыслена как следовало бы».
…Судьба частенько поворачивалась к нему спиной, нещадно испытывала на прочность, гнула долу, но сломать так и не смогла. Человек выдержал все ее удары, выпрямился и впоследствии достойно представлял свое поколение и на военной службе, и в журналистике и на писательском поприще: отмечен Государственной премией РФ, удостоен звания «Заслуженный работник культуры». До конца жизни был полон творческих замыслов, работал специальным корреспондентом газеты «Красная звезда». Будучи заместителем генерального директора фонда «Победа – 1945 год», Аркадий Федорович активно участвовал в ветеранском движении, руководил Международной ассоциацией писателей баталистов и маринистов, являлся членом Правления Петербургской организации союза писателей России, трудился ответственным секретарем общественно-политического и литературного журнала «Медный всадник», увлекался живописью.
И с нами живут его книги. «Белый аист…» полёт продолжает.

 

Михаил Захарчук, полковник в отставке.
10 марта 2017 г.

Комментарии:

Василь Ткачев 10.03.2017 в 17:25 # Ответить
Аркадия Пинчука помнят на его малой родине -- в Василевичах Речицкого района Гомельской области. Я недавно встречался там с читателями. Естественно, рассказал и о своей встрече с ним по время учёбы в ЛВВПУ. Оформлен стенд, посвященный его творчеству. Книги востребованы. Это -- главное! Спасибо, Миша, что напомнил об этом замечательном человеке и писателе. Кстати, его первая книга прозы вышла в Минске на белорусском языке, называлась "Много-мало". Как потом и радиопьеса. Я читал ту небольшого формата книгу. И еще: что-то многовато 50 книг для Аркадия Федорович. Возможно, в этот перечень входят и пьесы? Будь здоров! Пиши!
Татьяна П. 10.03.2017 в 17:43 # Ответить
Очерк об Аркадии Фёдоровиче Пинчуке я прочла от первой строчки до последней.
И пока читала, думала о том, что автору, действительно, везло на учителей, соратников, единомышленников, на яркие встречи.
Сегодня он познакомил меня с талантливым писателем, у которого было своё твёрдое творческое кредо.
И мне захотелось прочитать книгу «Белый аист…»
Спасибо Михаилу Александровичу за преданность памяти тех товарищей, которые формировали и его, как личность, как автора.
Ирина 10.03.2017 в 19:03 # Ответить
Миша, спасибо за ПАМЯТЬ. Ты делаешь великое благое дело. Важно, чтобы Личности оставались рядом с живущими. Очень хорошо помню его. Умный, деликатный, не "звездный". Честно и спокойно живший и творивший...
эмилия 10.03.2017 в 19:24 # Ответить
Эмилия
И я хочу сказать, спасибо, Миша, что не забываешь своих друзей и чтишь их память.
В.Леонидов 11.03.2017 в 10:22 # Ответить
Аркадий Федорович был, конечно, личностью уникальной. Военный журналист и писатель - это все-таки две совершенно разные профессии, требующие разных умений, навыков, способностей и разного настроя тех "отделов мозга", которые "отвечают" за творческую активность. Но Пинчук ухитрялся все это сочетать благодаря, как верно пишет автор очерка, колоссальной работоспособности. Он не был гениальным писателем "на века", но он был НУЖНЫМ писателем для своего времени! Светлая ему память!
Н.Дробышевская 11.03.2017 в 16:25 # Ответить
С творчеством Аркадия Фёдоровича Пинчука я не знакома, но внимательно прочитав очерк об этом талантливом человеке, написавшим более 50 книг, задалась целью прочитать, военная тематика мне очень близка.
Павел Герасимов 12.03.2017 в 12:11 # Ответить
Спасибо, Михаил! Ты делаешь огромное неоценимое дело - рассказываешь о журналистах-ветеранах некогда великой газеты! Спасибо за это! Вот бы собрать все твои очерки о краснозвездовцах и выпустить книгу!
Николай Асташкин 13.03.2017 в 10:48 # Ответить
Прекрасная вещь! С философией и моралью. Я, к сожалению, знаком с Аркадием Федоровичем не был, хотя, конечно, о военном писателе Пинчуке слышал немало добрых слов. Очерк прочитал на одном дыхании. Спасибо, Миша!
Анатолий Кричевцов 13.03.2017 в 21:17 # Ответить
Вот такой он, наш Михаил Захарчук! Делает открытия там, где, казалось бы, давно всё открыто. Уж как я распрашивал своего земляка Аркадия Пинчука (родились мы в 40 км друг от друга) о его довоенной и фронтовой (партизанской) судьбе, а из очерка Михаила Александровича, всё же, узнал больше.
Помню, как будучи ответственным секретарём "Красной звезды", Аркадию Фёдоровичу первому зажигал зелёный свет в любой номер. Как публиковал его в 8-полосной газете "Транспорт России". Как сидели с ним за столом у меня дома и он доверительно поведал мне жутковатую вещь: "Я, - говорит,- сложил уже все документы и жду своего аиста. Он уже прилетал за мной, но в тот раз, наверно, решил повременить..." Но я-то и не подозревал, что землячок перенёс глубокий инфаркт и даже побывал в ином мире. К сожалению, полгода спустя после этого разговора он всё же улетел от нас, навсегда. А книги его остались с нами. Спасибо, Михаил, что вспомнил о человеке прекрасной души и редкого дарования!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
23 сентебря
воскресенье
2018

В этот день:

Храм Христа Спасителя

23 сентября 1839 года состоялась торжественная закладка Храма Христа Спасителя (царствование Николая I) в память об Отечественной войне 1812 года.

Храм Христа Спасителя

23 сентября 1839 года состоялась торжественная закладка Храма Христа Спасителя (царствование Николая I) в память об Отечественной войне 1812 года.

 На стенах храма были начертаны имена офицеров Русской армии, павших в войне 1812 года и иных по времени близких военных походах. Был построен по проекту архитектора Константина Тона. Строительство продолжалось почти 44 года: храм был заложен 23 сентября 1839 года, освящён — 26 мая 1883 года. 5 декабря 1931 года здание храма было разрушено. Заново отстроено на прежнем месте в 1994—1997 годах.

Укротитель "Тигров" Сергей Астраханцев

23 сентября 1914 года родился Сергей Васильевич Астраханцев, Герой Советского Союза, старший лейтенант. Погиб 8 августа 1943 года.

Укротитель "Тигров" Сергей Астраханцев

23 сентября 1914 года родился Сергей Васильевич Астраханцев, Герой Советского Союза, старший лейтенант. Погиб 8 августа 1943 года.

Родился в Тамбовской губернии Российской империи (ныне районный центр Республики Мордовия Российской Федерации) в семье рабочего Василия Александровича и домохозяйки Любовь Алексеевны Астраханцевых. В ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии призван 28 августа 1941 года, был ранен в бою, после госпиталя закончил курсы младших лейтенантов. В боях под Ленинградом Сергей Васильевич прошёл путь от младшего лейтенанта до старшего лейтенанта и был назначен командиром 7-й стрелковой роты 3-го батальона.

В ходе Курской битвы во время наступления на Харьковском направлении 8 августа 1943 года в районе деревни Шевченково Великописаревского района Сумской области подразделения 367-го стрелкового полка были атакованы немецкой пехотой и танками и вынужденно перешли к обороне. На участке 3-го батальона, не имевшего противотанковых средств, немецкую пехоту поддерживали три Т-6 «Тигр». Видя замешательство батальона, старший лейтенант С. В. Астраханцев со своей ротой, находившейся до этого в резерве, пошёл в контратаку. Дав приказ стрелкам отсекать пехоту, сам старший лейтенант Астраханцев с единственным противотанковым ружьём выдвинулся вперёд и точным огнём подбил 2 немецких танка, однако третий «Тигр» гусеницами смял его огневую позицию.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 августа 1944 года за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчикам и проявленные при этом отвагу и геройство старшему лейтенанту Астраханцеву Сергею Васильевичу присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

 

Командир женского экипажа Анна Егорова

23 сентября 1916 года родилась Анна Александровна Тимофеева-Егорова (ум. 2009), советский лётчик-штурмовик, Герой Советского Союза, капитан ВВС.

Командир женского экипажа Анна Егорова

23 сентября 1916 года родилась Анна Александровна Тимофеева-Егорова (ум. 2009), советский лётчик-штурмовик, Герой Советского Союза, капитан ВВС.

Родилась в деревне Володово (ныне — деревня в Кувшиновском районе Тверской области) в крестьянской семье. В предвоенные годы работала на Метрострое, закончила аэроклуб. В 1938 году была направлена в школу лётчиков Осоавиахима, по окончании (1939) была инструктором Калининского аэроклуба. В начале войны была зачислена лётчиком в 130-ю отдельную авиационную эскадрилью связи (оаэс) Южного фронта. На самолёте У-2 (По-2) совершила около 100 вылетов (связь, разведка и поиск в тылу врага окружённых частей). В феврале 1942 года награждена орденом Боевого Красного Знамени.

В 1942 году добилась перевода в штурмовую авиацию. Воевала в составе 805-го штурмового авиационного полка (197-я штурмовая авиационная дивизия, 16-я воздушная армия, 1-й Белорусский фронт), штурман полка. Пилотировала Ил-2. За участие в прорыве «Голубой Линии» под Новороссийском представлена ко второму ордену Боевого Красного Знамени.

Участвовала в освобождении Польши. Была единственной в полку женщиной-пилотом, позднее вместе со стрелком Дусей Назаркиной составили первый женский экипаж в штурмовой авиации. Совершила 277 боевых вылетов.

20 августа 1944 г. в воздушном бою была сбита и тяжело раненая и обожжённая без сознания попала в плен. Её воздушный стрелок Евдокия Алексеевна (Дуся) Назаркина погибла. Прошла несколько концлагерей. В январе 1945 освобождена танкистами 5-й ударной армии из Кюстринского концлагеря «ЗЦ», где содержалась в отдельном, постоянно охраняемом карцере. В лагере усилиями военнопленных удалось сохранить партбилет и награды Егоровой (сама она была почти недееспособна). Залечить раны ей помог доктор Георгий Синяков.

После освобождения из лагеря к летной работе допущена не была по состоянию здоровья.

Вернулась в Москву на Метрострой. Вышла замуж за Вячеслава Арсеньевича Тимофеева, бывшего командира 197 ШАД (штурмовая авиационная дивизия). В 1965 году ей присвоили звание Героя Советского Союза, к которому она была представлена еще во время войны.

Являлась членом Совета по взаимодействию с общественными объединениями ветеранов, офицеров запаса и в отставке при Президенте РФ. В мае 2006 года была удостоена почётного общественного титула «Национальный герой» и награждена орденом «За честь и доблесть» (всероссийская премия «Российский Национальный Олимп»). Скончалась в Москве 29 октября 2009 года.

 

Атомная подводная лодка «Акула»

23 сентября 1980 года в Северодвинске была спущена на воду самая большая в мире подводная лодка «Акула» («Тайфун») проекта 941. Проект разработан в ЦКБМТ «Рубин» (Лненинград). Тактико-техническое задание на проектирование было выдано в декабре 1972 года, главным конструктором проекта был назначен С. Н. Ковалёв.

Атомная подводная лодка «Акула»

23 сентября 1980 года в Северодвинске была спущена на воду самая большая в мире подводная лодка «Акула» («Тайфун») проекта 941. Проект разработан в ЦКБМТ «Рубин» (Лненинград). Тактико-техническое задание на проектирование было выдано в декабре 1972 года, главным конструктором проекта был назначен С. Н. Ковалёв.

Новый тип подводных крейсеров позиционировался как ответ на строительство США ПЛАРБ типа «Огайо» (первые лодки обоих проектов были заложены практически одновременно в 1976 году).

Размеры нового корабля обуславливались габаритами новых твердотопливных трёхступенчатых межконтинентальных баллистических ракет Р-39 (РСМ-52), которыми планировалось вооружить лодку. По сравнению с ракетами «Трайдент-I», которыми оснащались американские «Огайо», ракета Р-39 обладала лучшими характеристиками дальности полёта, забрасываемой массы и имела 10 блоков против 8 у «Трайдента». Однако, при этом Р-39 оказалась почти вдвое длиннее и втрое тяжелее американского аналога. Для размещения столь больших ракет стандартная схема компоновки РПКСН не подошла.

Первая лодка этого типа была заложена на предприятии «Севмаш» в июне 1976 года, спуск на воду состоялся 23 сентября 1980 года. Перед спуском в носовой части ниже ватерлинии на борт подлодки было нанесено изображение акулы, позднее нашивки с акулой появились и на форме экипажа. Несмотря на более поздний запуск проекта, головной крейсер вышел на морские испытания на месяц раньше американской «Огайо» (4 июля 1981 года). ТК-208 вступил в строй 12 декабря 1981 года. Всего с 1981 по 1989 год было спущено на воду и введено в строй 6 лодок типа «Акула».

Строительство «9-этажных» подводных лодок обеспечивало заказами более 1000 предприятий Советского Союза. Только на «Севмаше» 1219 человек, участвовавших в создании этого уникального корабля, получили правительственные награды.

В 1987 году ТК-12 «Симбирск» осуществил длительный высокоширотный поход в Арктику с неоднократной заменой экипажей. В 1998 году на Северном флоте прошли испытания, в ходе которых был произведён «одновременный» пуск 20 ракет Р-39.

Основное вооружение — ракетный комплекс Д-19 с 20-ю трёхступенчатыми твердотопливными баллистическими ракетами Р-39 «Вариант». Эти ракеты обладают наибольшей стартовой массой (вместе с пусковым контейнером — 90 т) и длиной (17,1 м) из принятых на вооружение БРПЛ. Боевая дальность ракет — 8300 км, боевая часть — разделяющаяся: 10 боеголовок с индивидуальным наведением по 100 килотонн в тротиловом эквиваленте каждая. Старт всего боекомплекта ракет «Акулы» может быть осуществлён одним залпом с малым интервалом между стартом отдельных ракет. Запуск возможен как из надводного, так и из подводного положений на глубинах до 55 м и без ограничений по погодным условиям. Кроме стратегического вооружения, на лодке установлено 6 торпедных аппаратов калибра 533 мм, предназначенных для стрельбы торпедами и ракето-торпедами, а также для постановки минных заграждений. Противовоздушная оборона обеспечивается восемью комплектами ПЗРК «Игла-1».

28 сентября 2011 года было опубликовано заявление Министерства обороны Российской Федерации, в соответствии с которым, «Акулы», как не укладывающиеся в договорные лимиты СНВ-3 и избыточно дорогие в сравнении с новыми ракетоносцами класса «Борей», планируется списать и разделать на металл до 2014 года. Из шести — три уже утилизированы с помощью США. «Дмитрий Донской», «Северсталь» и «Архангельск» пока не тронуты. На совещании в Северодвинске в феврале 2012 года вице-премьер России Дмитрий Рогозин сообщил что Россия решила временно отказаться от утилизации стратегических АПЛ третьего поколения, находящихся сейчас на вооружении ВМФ. В результате срок годности лодок продлится до 30-35 лет вместо нынешних 25. Модернизация затронет стратегические АПЛ типа «Акула», где каждые 7 лет будет меняться электронная начинка и вооружение.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение