RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Стрелков возглавил «Новороссию»
31 января 2015 г.

Стрелков возглавил «Новороссию»

Куда делся бывший героический министр обороны Донецкой народной республики? Многие наши читатели обращаются с этим вопросом в РГК.
Прощание с Екатеринодаром
2 апреля 2015 г.

Прощание с Екатеринодаром

Горькие раздумья о современной Кубани …
Дважды тёзка графа Толстого
6 апреля 2017 г.

Дважды тёзка графа Толстого

6 апреля 2017 года исполнилось бы 80 лет моему большому другу Льву Быковских
Письмо Гитлера Муссолини
21 июня 2016 г.

Письмо Гитлера Муссолини

21 июня 1941 года фашистский фюрер Европы отправил послание своему итальянскому подельнику, которое полностью развенчивает тиражируемый на Западе миф о том, что Великую Отечественную войну спровоцировало руководство СССР
Поэтический поклон Алексею Маресьеву
3 ноября 2016 г.

Поэтический поклон Алексею Маресьеву

Итоги конкурса патриотической поэзии, посвященного 100-летию легендарного воздушного аса Великой Отечественной войны Героя Советского Союза Алексея Петровича Маресьева
Главная » Читальный зал » Диктатура совести

Диктатура совести

10 лет назад ушёл из жизни великий актер и театральный деятель Михаил Александрович Ульянов

Но, пожалуй, главное, чем он велик, - своим незыблемым кредо: «На первом месте у человека должна быть совесть».
Диктатура совести

Десять лет – достаточный срок для того, чтобы сполна оценить ту степень утраты, которую понесла русская культура с уходом Михаила Александровича Ульянова – актёра, режиссёра, писателя, известного общественного деятеля, интеллигента.
Народный артист СССР, он был Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и двух Государственных премий, имел семь высших государственных наград. А, кроме того, за профессиональные заслуги, за личный вклад в развитие русского театра и кино Ульянов отмечен призом Венецианского кинофестиваля, несколькими призами отечественных кинофестивалей – «За выдающийся вклад в профессию», «За творческую карьеру», «За Честь и Достоинство», «За лучшую мужскую роль» (фильм «Ворошиловский стрелок»), «Самый мужественный образ», «За высокое служение искусству». Имел он и единоличный почётный титул «Суперзвезда». А ещё носил звание заслуженного деятеля культуры Польской Народной республики, Почётного гражданина Омской области и города Тары. Редко кто обладал таким числом наград и званий и ещё более редко кто так точно им соответствовал.

В самом деле, возьмём театр. В своём родном Вахтанговском Михаил Александрович переиграл множество известных исторических личностей – Иосифа Сталина, Марка Антония, Гая Юлия Цезаря, Ричарда III, Наполеона Бонапарта, Сергея Кирова, Понтия Пилата и, само собой, однофамильца –Владимира Ульянова-Ленина. Но ещё больше – вымышленных персонажей в таких знаковых пьесах, как «Варшавская мелодия», «Принцесса Турандот», «Конармия», «И дольше века длится день».
Всего на его счету более полусотни спектаклей. Став в 1987 году художественным руководителем Вахтанговского театра, Ульянов занимал этот многотрудный пост до конца жизни – 20 лет.
Примечательна та программа, которую Михаил Александрович представил коллективу после добровольного ухода главного режиссёра Евгения Симонова. Новый худрук Вахтанговки пообещал: а) привлекать в театр крупных режиссёров и драматургов; б) будут ставится только талантливые пьесы; в) сам художественный руководитель никогда не займётся режиссурой, так как, по его мнению, настоящим постановочным даром не обладает; г) обязуется не сокращать труппу, ибо главную свою задачу видит в том, чтобы «сохранить для страны Вахтанговский театр, не дать коллективу распасться на группки». С таким «манифестом», прямо скажем, никогда ранее ни один худрук не приходил ни в один из русских театров.

Не меньших успехов добился актёр и в кинематографе. Диапазон его ролей здесь поистине впечатляющ – от жёстких руководителей, сильных и волевых людей до трусливых «стукачей» и исписавшихся драматургов.
За создание образа председателя Трубникова в одноимённом фильме Ульянов получает Ленинскую премию. В фильме «Братья Карамазовы» играет центральную роль Дмитрия и с Кириллом Лавровым доснимает эту ленту вместо умершего кинорежиссёра Ивана Пырьева. (Картина выдвигалась академиками США на соискание премии «Оскар», как лучшая иностранная работа. Событие большой редкости на ту пору). Сам актёр пишет сценарий и сам же снимает фильм «Самый последний день». Более двух десятков раз – случай уникальный в нашем кинематографе – играет в разных фильмах выдающегося военачальника Жукова, будучи «утверждённым» на эту роль самим Георгием Константиновичем! «Вживание» в образ «Маршала Победы» у Ульянова оказалось настолько естественным и точным, что никто из режиссёров не рисковал более приглашать других артистов на эту роль в продолжение десятилетий. Поразительно, однако, но Сталина в кино играли многие загримированные актёры. Ленина в гриме – ещё больше воплощали на экране и на театральных подмостках. А Ульянов 22 раза был в кино бесподобным Жуковым, остался непревзойдённым и ни разу при этом не прибегнул к изменению внешности! (Кстати, он и образ Ленина в своём театре создавал, не гримируясь).
Даже если бы артист ничего более не сыграл в отечественном кино, а только Маршала Жукова, то и тогда бы он остался навсегда в памяти благодарных зрителей.
Слава Богу, на счету Ульянова свыше семидесяти картин. Даже перечислить их всех невозможно. Вспомните великолепный эпизод из фильма «Бег», где Ульянов (генерал Чарнота) режется в карты с Евстигнеевым (проходимец Корзухин). Сцена блестяща, уникальна по величайшему мастерству экранного перевоплощения актёров. Не зря же её во всех спецвузах рассматривают, как эталонную, как образец высокой, органической сыгранности партнёров, их умения самоотверженно дополнять друг друга.

Помимо напряжённой работы в театре и кино (актёр практически ни в том, ни в другом случае не знал простоев и был, что называется, нарасхват), Ульянов исполнял ещё одну роль – советского общественного деятеля. Прежде всего, разумеется, в собственном театре, который полагал, и не без основания, вторым домом. Здесь он как тот вол, тянул огромную арбу тяжёлых и многотрудных обязанностей главного хлопотуна-вахтанговца. Разумеется, в театре хорошо работали дирекция, профсоюзная, партийная и даже комсомольская организации, кто бы спорил. Но только в трудных ситуациях все они, как по команде, обращались за помощью к Михаилу Александровичу. Знали: если не решит проблему он, то уже никто её не решит. Это как в той американской пословице: «Добрым словом и револьвером 45 калибра всегда добьешься большего, чем только добрым словом». «Калибр» общественника Ульянова был не просто велик – огромен. Даже и не знаю, с кем из известных советских актёров его в этом смысле можно сравнивать. Да, пожалуй, что он единственный был такой заслуженный и влиятельный. Многократно избирался секретарём правления Союза кинематографистов СССР, членом комиссии по Ленинским премиям, депутатом разных уровней, вплоть до народного депутата СССР. Коммунист с 1951 года, он являлся членом Центральной ревизионной комиссии ЦК КПСС, затем и членом ЦК КПСС. Это такие головокружительные высоты в государственной и партийной иерархии тех времён, на которые, в самом деле, никто из его коллег никогда не взбирался. И поэтому вполне естественно, что именно Ульянова в 1986 году избрали председателем правления Союза театральных деятелей РСФСР. Когда в 1991 году образовался Союза театральных деятелей Росси, Михаил Александрович и его возглавил. Сразу же добился высоких государственных пособий для пожилых актёров театра и кино. По его инициативе была учреждена театральная премия «Золотая маска», давно уже ставшая главной профессиональной наградой страны. С 1996 года и до самой смерти Ульянов был Почётным Председателем Союза театральных деятелей, академиком Национальной академии кинематографических искусств и наук России.

Благодаря именно общественной работе я когда-то и познакомился с выдающимся актёром. Было это в 1978 году. Тогда мы, активисты Всесоюзного театрального общества решили отметить 65-ю годовщину Вахтанговского коллектива. Официально театром он стал лишь в 1926 году. Но студия, возглавляемая Евгением Багратионовичем Вахтанговым появилась как раз в год начала Первой мировой войны. Дата, что называется, была проходная, и поэтому актёры труппы отнеслись к ней безо всякого интереса. Никто из известных вахтанговцев, даже безотказный Василий Лановой, не пожелал с нами сотрудничать. Худрук Евгений Симонов так и вовсе удивился: откуда, дескать, вы выкопали такое событие? И тогда директор Дома актёра имени Яблочкиной легендарный Александр Эскин связался со своим другом Ульяновым. Опуская бесчисленные подробности, замечу, что в итоге мы провели великолепный вахтанговский вечер, на котором присутствовали все звёзды – Н. Гриценко, Ю. Борисова, Л. Максакова, Ю. Яковлев, В. Лановой, В. Шалевич… Выступали Е. Симонов и М. Ульянов. И вообще тогда состоялся предметный, заинтересованный разговор о животворной роли студий в развитии отечественного театра. А в 2001 году мы отмечали 100-летний юбилей многолетнего руководителя Дома актёров Эскина. И лучшим выступлением на том памятном вечере были проникновенные воспоминания о друге Михаила Ульянова.

…Михаил Александрович обладал врождённым ораторским даром. Помноженным на необыкновенное трудолюбие, на профессиональное умение «держать» аудиторию.
Он был величайшим, неподражаемым мастером комплексного воздействия, как на многочисленные залы, так и на отдельного человека. За долгие годы знакомства с Ульяновым (первый мой материал о нём вышел летом 1980 года) я много раз слушал его выступления на различных встречах, собраниях, активах, съездах. Правда, после так называемых «нулевых годов» он стал тяжеловат на подъем, неохотно откликался на просьбы об интервью, не мельтешил на телевидении. (Однажды сказал мне по телефону: «Дорогой мой двойной тёзка, о чём я буду с тобой говорить? Ведь уже всё сказано»). За пару лет до смерти он вообще отказывался от всяких сьёмок. А в те годы, о которых я сейчас вспоминаю, редко какое значимое культурное событие в стране обходилось без участия Ульянова. И что удивительно, он всегда и везде выступал без бумажки, но так, что поневоле закрадывалась мысль: все речи артист заучивает наизусть. Не думаю, чтобы так было на самом деле. Хотя точно знаю, что к любому своему появлению на публике актёр готовился загодя, долго и тщательно. Он вообще постоянно делал какие-то записи. Из них потом и книги появлялись. Всего их на счету Михаила Александровича пять: «Моя профессия», «Работаю актёром», «Возвращаясь к самому себе», «Приворотное зелье», «Реальность и мечта».

…Была у нас с Ульяновым и особая любовь – не любовь, но привязанность точно к Львовскому академическому драматическому театру имени Марии Заньковецкой. Со многими актёрами того коллектива – Бодюлом Ступкой, Виталиком Розстальным, Фёдей Стрыгуном, Ларисой Кадыровой, с главным режиссёром Володей Данченко, главным художником Мироном Киприяном я сдружился ещё будучи на курсантской скамье. А Михаил Александрович именно благодаря заньковчанам стал актёром. Ведь до пятнадцати лет он понятия не имел, что такое сцена. А однажды случайно зашёл в детскую студию при драмтеатре имени Заньковецкой, который был эвакуирован в Тару. Там такие же подростки, как он читали стихи. «И я как-то постепенно, потихоньку, помаленьку увлёкся театром. Если честно, то во многом потому, что не было в Таре во время войны ничего другого. Руководитель студии Евгений Просветов что-то такое рассмотрел во мне. Посоветовал ехать в Омск и поступать в студию при областном театре. Даже написал письмо руководителю Омского театра Лине Самборской. Вот так львовяне и определили мою судьбу». Театр Вахтангова поэтому всегда поддерживал активные творческие контакты со Львовским драматическим до самой смерти Ульянова. К примеру, в пьесе А. Корнейчука «Память сердца», которая шла в обоих театрах, происходил даже обмен актёрами. С Данченко и Ступкой Михаил Александрович дружил по-настоящему. Когда режиссёр и актёр перешли в киевский театр имени И. Франко, дружба эта продолжилась.

Не припомню случая, чтобы Ульянов не посетил гастроли своих украинских побратимов даже в те годы, когда уже сам считался театральным маршалом. С неописуемым удовольствием я всегда наблюдал за Ульяновым, принимавшим участие в фуршетах после спектаклей моих земляков. Куда и девались его осторожность и даже некоторая замкнутость. Такого весельчака в редкой компании можно было встретить. И мне всякий раз на ум приходила мысль: всё же зря на себя наговаривает Ульянов…
А всё дело в том, что однажды Михаил Александрович обронил в нашей беседе: «Если быть до конца откровенным, то по натуре я всё-таки – солдат, а не командир. Иной вопрос, что меня всю жизнь обстоятельства подвигали командовать людьми, брать на себя и решать их проблемы, которые, честно говоря, не редко были мне в тягость. Но вот воловья привычка тянуть ярмо, невзирая ни на что, сделала из меня то, что сделала. Я ведь не хотел взваливать на себя и театр, как не желал потом возглавлять и всё театральное сообщество. И в партийные, советские органы никогда бы по своей воле не сунулся. Однако, меня вызывали, убеждали, настоятельно советовали, и я уступал».
В другой раз откровения Ульянова меня ещё больше удивили. Разговор был на ходу, и точно его мне не удалось зафиксировать. А смысл признания Михаила Александровича заключался в том, что в профессии он - всего лишь хороший ремесленник, которому временами удаётся добиваться каких-то определённых успехов. Его Бог, к сожалению, не поцеловал в темечко, как тех же Колю Гриценко, Юру Яковлева или Кешу Смоктуновского. Им всякая игра, что в театре, что в кино, играючи и легко даётся. Ему же всегда приходится вкалывать над каждой ролью, как папе Карло.
Грешен, я тогда подумал: наверное, актёр слегка рисуется, кокетничает, что для людей его профессии – нормальное явление. В каждом артисте много женского: хочется нравиться, хочется аплодисментов...

А некоторое время спустя прочитал воспоминания режиссёра Сергея Соловьёва, и многое в биографии Ульянова предстало для меня совсем в ином отсвете: «Рассказываю всё Ульянову. Жду, когда он начнёт меня обнимать, целовать и кричать: „Как здорово!“ И тут ангельский, добрейший, тишайший Михаил Александрович сказал голосом Трубникова из „Председателя“: „Выкинь всё из головы, не будет этого никогда. Ты понял?“ — „Чего не будет никогда?“ Я даже и в голову не мог взять, в чём дело. „Никогда Кеша не будет играть трубача в этом фильме. Никогда. Ни за что. Или Кеша, или я“. — „Что такое? Почему? Что случилось?“ — „Как что случилось?! Я восемь месяцев горбатился над этим Булычовым! (Речь о фильме «Егор Булычов и другие» - М.З.). Сколько здоровья, сил положил! Я шёл в картину к неизвестному режиссёру и не знал вообще, что из этого получится! Я всем рисковал! Теперь на два дня приедет Кеша, выйдет, улыбнётся — и ничего нет!“ — „Как ничего нет?“ — „Никаких моих трудов! Нет!“ — „Как, Михаил Александрович? Наоборот! Мы извлечём искру! Масса на массу! Плюс на минус!“ — „Ничего подобного! То, что я тебе говорю, то и есть на самом деле. Приедет Кеша, улыбнётся, дунет в трубу — и меня нет!“ — „Я ж видел материал! Вы видели материал! Да вы что? Там такие тонкости! Обертоны!“ — „Я тебе в третий раз говорю: приедет Кеша, ухмыльнётся, дунет в трубу — и меня нет! На хрена мне это надо!“ И я понимаю, что это катастрофа. На меня двинулись с двух сторон по одноколейке два бронепоезда, а я стою на рельсах. И никакой возможности уговорить Ульянова нет. Он стоит белый, губа трясётся, руки трясутся: „Я сниматься не пойду! Если ты сейчас же не отменишь всё это, я одеваюсь, ухожу, и никогда в жизни мы больше не встретимся!“ – „Михаил Александрович, вы извините, может, я чего-то недодумал…“ – „Звони ему немедленно! Говори, что он не будет сниматься. Я даже обсуждать не хочу!“ Стало ясно: всё кончено. Меня просто раздавят, сомнут, рёбра в крошево, лёгкие погнут – и режиссёра Соловьёва больше нет. А Смоктуновский потом звонил, но я не брал трубку, скрывался. Конечно, это было позорище! Враньё! Ужас! Словами не передать. Но на трупе Кеши я выиграл дружбу с Ульяновым».

Не сомневаюсь, что и вы теперь поняли: не всё так просто было в жизни этого с виду уверенного в себе человека. Вона какие шекспировские страсти-сомнения одолевали Ульянова! А ведь за его плечами уже тогда был Трубников и Ленинская премия за него, Карамазов, Чарнота. Дважды Ленина и четырежды Жукова уже он сыграл в кино. Театральная Москва валом на него валила. Но, поди ж ты, даже и не подумал «скрестить экранные шпаги» со Смоктуновским, которому и предназначалась-то роль трубача – даже не второго, а третьего плана. (В итоге она досталась Льву Дурову – М.З.). И всё потому, что, будучи великим мастером экрана и сцены, он, как никто другой, понимал: соревноваться придётся с гением.

...Мало кто знает, какой непростой, а порой и драматичной была личная жизнь Ульянова. Однако он никогда не скулил, не ныл по поводу своих собственных многочисленных бед и невзгод. Наоборот всегда находил в себе мужество преодолевать их. Ещё в Щукинском училище Миша полюбил Нину Нехлопоченко. А она накануне ЗАГСа ушла к оркестранту Боре Н. Несколько лет страдал и тосковал отвергнутый жених, пока случайно не увидел известную в то время красавицу актрису Аллу Парфаньяк. И дал ей зарок: «Ты будешь моей!» Правда, вокруг девушки роились певцы Леонид Утесов, Александр Вертинский, Марк Бернес, драматург Алексей Арбузов и, поговаривают, даже сам товарищ Берия. То есть, шансов у сухопарого выпускника Щукинки и молодого артиста Вахтанговки было ровно ноль. Тем более, что, в конце концов, красавицу на сьёмках фильма «Небесный тихоход» перехватил главный персонаж – лётчик майор Булочкин в исполнении тогдашнего супер-актёра Николая Крючкова. Прожили они вместе недолго. Крючков узнал о её романе с Бернесом, благородно оставил квартиру жене и их сыну Николаю, а сам ушёл в общежитие. И лишь когда роман с Бернесом сошел на нет, Парфаньяк ответила, наконец, взаимностью Ульянову, приведя его ещё до свадьбы в свою квартиру со смежными комнатами. Так они и ютились вшестером: молодожены, сын Аллы, родившаяся дочка Лена, мама актрисы и домработница. Лишь спустя несколько лет, когда имя Ульянова загремело на всю страну, его семье выделили квартиру в центре города. Семейная жизнь вроде бы стала налаживаться, как грянула большая беда. Сразу же после рождения дочери глава семьи запил, что называется, по-чёрному. Оправдывал себя старым, как мир доводом: дескать, работа в театре постоянно требует снятия стресса. От этой пагубной привычки страдали все, но, наверное, больше других – Алла Петровна. Однажды, распахнув окно, она встала на подоконник восьмого этажа и прокричала не вяжущему лыка мужу: «Выбирай - или водка, или я!» В её глазах и голосе было столько не наигранной решимости, что Михаил Александрович вмиг протрезвел. Поклялся, что завяжет. И слово сдержал. В одной из своих книг написал: «Алла вытащила меня из омута в тот момент, когда я уже пускал пузыри и почти перестал за себя бороться. Многие тогда махнули на меня рукой, мол, пропал парень. И действительно, настал трагический край - меня выгнали из театра за развеселую жизнь. Но тут Алла подняла на ноги товарищей и заставила их просить за меня».

Большой, практически неразрешимой проблемой для семьи оказался и пасынок Михаила Александровича – Николай, не зря прозванный Перекати-Коля. Рос строптивым и неуживчивым. Закончив школу, первым делом поспешил отделиться от матери и звездного отчима в кооперативную квартиру, которую ему вскладчину купили все родственники. Отношения с родным отцом – Крючковым – тоже были хуже некуда. «Сын – моя беда и боль, – жаловалась подругам Парфаньяк. – Даже и не знаю, что с ним делать». Парень с юности стал агрессивным... диссидентом. Поливал грязью не только страну, в которой родился, вырос, но и «оглуплённых, недалёких слуг режима» – отца с отчимом. Перепробовал много профессий: ассистент режиссера, сторож, слесарь, дежурный в больнице. Выпрашивал деньги у матери, водил домой проституток и упивался «Голосом Америки». Когда выслали Солженицына, написал заявление, чтобы и его лишили гражданства. Николая поставили на учет в психушке. В конце 80-х он нелегально уехал в Германию. Там его посадили в тюрьму. Уже после смерти Ульянова следы его пасынка затерялись в Америке...

А вот дочь – Елена – всегда была отрадой сердца для Михаила Александровича. Хотела стать актрисой. Только отец запретил ей об этом даже думать. И девушка выучилась на художника-графика. Долгое время работала в газете «Аргументы и факты». Теперь – президент благотворительного фонда имени своего отца. Тихо, без надрывного пафоса помогает пожилым советским актёрам кино и театра. Была замужем за журналистом Сергеем Марковым. У них появилась дочь. Назвали её в честь матери дедушки – Елизаветой. У внучки оказался врождённый порок сердца. Не находивший себе места Ульянов обратился к Горбачёву с просьбой «дать добро» на операцию за границей. Лизоньку вылечили. Она родила двойняшек – Игоря и Анастасию, которых дедушка успел увидеть перед самой смертью…

Ещё в середине 90-х у Михаила Александровича диагностировали болезнь Паркинсона. С годами «букет» болячек всё увеличивался. Дошло и до рака. Летом 2006 года Ульянов отдыхал в Кинешме. Там с ним случился тяжёлый приступ. На вертолёте МЧС, высланном по личному приказу Сергея Шойгу, актёра доставили в госпиталь и прооперировали. Понимая, что его состояние катастрофическое, Ульянов попытался освободить должность художественного руководителя родного театра. Увы, достойной альтернативы не нашлось. Его попросили остаться до конца театрального сезона. В который раз покладистый Ульянов согласился. Весной 2007 года объявил: «Прощаюсь с театром навсегда». И через неделю скончался.

Из моих бесед с Михаилом Александровичем Ульяновым

«Практически всё, что хотел, я сыграл. Не получилась у меня роль Харламова в фильме «Белорусский вокзал». Хотя и пробовался. На Гришку Распутина тоже пробовался и дальше не пошло. В «Ночном дозоре» предлагали роль Светлого мага – сам отказался».

«А ты спроси Шалевича, как он выступал против меня. Но когда я стал худруком, хоть пальцем его тронул? То-то же. Всегда надо быть выше любых, особенно театральных, дрязг».

«Нет, не люблю я пересматривать свои картины. Мучительно мне их смотреть, особенно старые. Сейчас я ни за что бы не играл так, как тогда. Меняется мир и меняется моё восприятие мира. Всё меняется. А наше дело – театр, кино – жестоко. Даже малая задержка для театра – это смерть. Поэтому так мало для него значит уход отдельных, пусть даже выдающихся актёров. Мавр сделал своё дело – мавр может уйти».

«Да, это ты обязательно запиши. На первом месте у человека должна быть совесть. На втором – тоже совесть. И лишь на третьем месте – обязательно совесть».

Источник: http://www.stoletie.ru

 

 

Михаил Захарчук
27 марта 2017 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
30 октября
пятница
2020

В этот день:

Самый молодой нарком СССР

30 октября 1908 года родился Дмитрий Федорович Устинов (ум. 1984), советский политический и военный деятель, самый молодой сталинский нарком вооружения (в 32 года от роду), Маршал Советского Союза (1976).

Самый молодой нарком СССР

30 октября 1908 года родился Дмитрий Федорович Устинов (ум. 1984), советский политический и военный деятель, самый молодой сталинский нарком вооружения (в 32 года от роду), Маршал Советского Союза (1976).

 Дважды Герой Социалистического Труда (1942, 1961), Герой Советского Союза (1978), министр обороны СССР (1976—1984).

Родом из Самары из рабочей семьи. В 22 года вступил добровольцем в Красную армию, уаствовал в боевых действиях с басмачами. Осенью 1929 года стал студентом механического факультета Иваново-Вознесенского политехнического института. Работал секретарём комсомольской организации, являлся членом партийного бюро института. Затем перешел в

Ленинградский военно-механический институт, который закончил в 1934 году. C 1934 года — инженер, начальник бюро эксплуатации и опытных работ в Ленинградском артиллерийском научно-исследовательском морском институте. С 1937 года — инженер-конструктор, заместитель главного конструктора, директор Ленинградского завода «Большевик». С 9 июня 1941 года по 14 декабря 1957 года — нарком вооружения СССР, министр вооружения СССР, министр оборонной промышленности СССР. 14 декабря 1957 года — 13 марта 1963 года — заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам. За подготовку первого полёта человека в космос (Ю. А. Гагарин, 12 апреля 1961 года) удостоен звания Героя Социалистического Труда. 13 марта 1963 года — 26 марта 1965 года — первый заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Высшего Совета народного хозяйства СССР. 26 марта 1965 года — 26 октября 1976 года — секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам. 29 апреля 1976 года — 20 декабря 1984 года — министр обороны СССР. Среди членов Политбюро 1970—1980-х гг. отличался тем, что спал по 4—4,5 часа. Был исключительно энергичен, предприимчив, очень быстро решал задачи управления и руководства предприятиями.

Д. Ф. Устинов, простудившись во время учений новой боевой техники, умер 20 декабря 1984 года от скоротечного тяжёлого воспаления лёгких. Генерал-лейтенант Иван Устинов (однофамилец) вспоминал: "На последнем учении, после которого его на самолете отправили больным, мы сидели в его резиденции с 9 до 3 утра. Он всем интересовался - и делами, и в персональном плане... В конце концов я ему напомнил: "Дмитрий Федорович, пора и отдохнуть, ведь по плану в 9 часов утра начало учения". - "Иван Лаврентьевич, не беспокойтесь я сталинской закалки". Да вот видите..."

Похоронен на Красной площади (кремирован, урна с прахом замурована в Кремлёвскую стену).

Первая оборона Севастополя 1941 года

30 октября 1941 года начался первый штурм Севастополя фашистскими полчищами.

Первая оборона Севастополя 1941 года

30 октября 1941 года начался первый штурм Севастополя фашистскими полчищами.

Крым имел стратегическое значение, как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налётов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе.

Севастопольский оборонительный район (СОР) к началу Великой Отечественной войны был одним из самых укреплённых мест в мире. Сооружения СОР включали десятки укреплённых орудийных позиций, минные поля и др. В систему обороны входили также две так называемые «бронебашенные батареи» (ББ), или форты, вооружённые артиллерией крупного калибра. Форты ББ-30 (командир — Г. А. Александер) и ББ-35 (командир — А. Я. Лещенко) были вооружены орудиями калибра 305 мм.

В советской историографии первым штурмом Севастополя принято считать попытки немецких войск с ходу захватить город в течение 30 октября — 21 ноября 1941 года. С 30 октября по 11 ноября велись бои на дальних подступах к Севастополю, со 2 ноября начались атаки внешнего рубежа обороны крепости. Сухопутных частей в городе не оставалось, защита осуществлялась силами морской пехоты Черноморского флота, береговыми батареями, отдельными (учебными, артиллерийскими, зенитными) подразделениями при огневой поддержке кораблей. Советская группировка насчитывала вначале около 20 тысяч человек.

В конце октября Ставка ВГК решила усилить гарнизон Севастополя силами Приморской армии (командующий — генерал-майор И. Е. Петров), до тех пор защищавшей Одессу. 16 октября оборона Одессы была прекращена и Приморская армия была морем переброшена в Севастополь. Силы подкрепления составили до 36 тысяч человек, около 500 орудий, 20 тысяч тонн боеприпасов, танки и другие виды вооружений и материалов. Таким образом, к середине ноября гарнизон Севастополя насчитывал, — по советским данным, — около 50-55 тысяч человек. 9—10 ноября вермахту удалось полностью окружить крепость с суши, однако в течение ноября к своим пробивались силы арьергарда, в частности, части 184-й стрелковой дивизии НКВД, прикрывавшей отход 51-й армии.

11 ноября с подходом основной группировки 11-й армии вермахта завязались бои по всему периметру . В течение 10 дней наступавшим удалось незначительно вклиниться в передовую полосу обороны после чего в сражении наступила пауза.

Советская «Царь-бомба»

30 октября 1961 года СССР произвёл взрыв самой мощной бомбы в мировой истории: 58-мегатонная водородная бомба («Царь-бомба») была испытана на полигоне на острове Новая Земля.

Советская «Царь-бомба»

30 октября 1961 года СССР произвёл взрыв самой мощной бомбы в мировой истории: 58-мегатонная водородная бомба («Царь-бомба») была испытана на полигоне на острове Новая Земля.

Она была разработана в 1954—1961 годах группой физиков-ядерщиков под руководством академика Игоря Курчатова.

Бомбардировщик Ту-95В с "Царь- бомбой" на борту, пилотируемый экипажем в составе: командир корабля А. Е. Дурновцев, штурман И. Н. Клещ, бортинженер В. Я. Бруй, вылетел с аэродрома Оленья и взял курс на Новую Землю. В испытаниях участвовал также самолёт-лаборатория Ту-16А. Через 2 часа после вылета бомба была сброшена с высоты 10 500 метров на парашютной системе по условной цели в пределах ядерного полигона «Сухой Нос». Подрыв бомбы был осуществлён барометрически через 188 секунд после сброса на высоте 4200 м над уровнем моря (4000 м над целью). Самолёт-носитель успел улететь на расстояние 39 километров, а самолёт-лаборатория — на 53,5 километра. Огненный шар взрыва достиг радиуса примерно 4,6 километра. Теоретически он мог бы вырасти до поверхности земли, однако этому воспрепятствовала отражённая ударная волна, подмявшая и отбросившая шар от земли. Световое излучение потенциально могло вызывать ожоги третьей степени на расстоянии до 100 километров. Ионизация атмосферы стала причиной помех радиосвязи даже в сотнях километров от полигона в течение около 40 минут. Ощутимая сейсмическая волна, возникшая в результате взрыва, три раза обогнула земной шар. Свидетели почувствовали удар и смогли описать взрыв на расстоянии тысячи километров от его центра. Ядерный гриб взрыва поднялся на высоту 67 километров; диаметр его двухъярусной «шляпки» достиг (у верхнего яруса) 95 километров. Звуковая волна, порождённая взрывом, докатилась до острова Диксон на расстоянии около 800 километров. Однако о каких-либо разрушениях или повреждениях сооружений даже в расположенных гораздо ближе (280 км) к полигону посёлке городского типа Амдерма и посёлке Белушья Губа не сообщалось.

Основной целью, которая ставилась и достигнута этим испытанием, была демонстрация владения Советским Союзом неограниченным по мощности оружием массового поражения — тротиловый эквивалент наиболее мощной термоядерной бомбы из числа испытанных к тому моменту в США был почти вчетверо меньше, чем у АН602. Крайне важным научным результатом стала экспериментальная проверка принципов расчёта и конструирования термоядерных зарядов многоступенчатого типа. Было экспериментально доказано, что максимальная мощность термоядерного заряда, в принципе, не ограничена ничем.

Интересно, что тогда еще любивший советскую власть академик А. Д. Сахаров (впоследствии проамериканский диссидент) предложил проект по тайному размещению нескольких десятков сверхмощных ядерных боеголовок мощностью от 200 или даже 500 мегатонн вдоль американских морских границ, что, по мнению учёного, позволило бы отрезвить неоконсервативные круги политической элиты США, не втягиваясь в разорительную гонку вооружений. В случае нападения США на СССР можно было затопить береговые города Америки — с помощью искусственного цунами. Гигантская волна высотой более 300 м приходит со стороны Атлантики и обрушивается на Нью-Йорк, Филадельфию, Вашингтон, Аннаполис. Волна достигает крыш небоскребов. Друга волна накрывает западное побережье в районе Чарльстона. Еще две волны обрушиваются на Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Всего одной волны хватает, чтобы на побережье Мексиканского залива смыло низко расположенный Хьюстон, Новый Орлеан, Пенсаколу.

К сожалению, Хрущев отклонил этот проект. Подобную идею сегодня вынашивает академик Игорь Острецов: уничтожение США с помощью направленного взрыва, вызывающего гигантскую волну в заданном направлении.

Первая космическая стыковка кораблей

30 октября 1967 года впервые в истории человечества в космосе была произведена автоматическая стыковка космических кораблей. Это были аппараты серии «Космос» — «Космос-186» и «Космос-188», являвшиеся прототипами космического корабля «Союз».

Первая космическая стыковка кораблей

30 октября 1967 года впервые в истории человечества в космосе была произведена автоматическая стыковка космических кораблей. Это были аппараты серии «Космос» — «Космос-186» и «Космос-188», являвшиеся прототипами космического корабля «Союз».

 

Первым был запущен «Космос-186». Он являлся «активным» кораблём , то есть он должен был найти с помощью радиолокационной антенны «пассивный» корабль «Космос-188», сблизиться и пристыковаться.

30 октября 1967 года во время пролёта корабля «Космос-186» над космодромом был запущен «Космос-188» в той же плоскости орбиты, но с опережением на 24 км. Для осуществления стыковки необходима высокая точность вывода на орбиту, так как автоматическая система стыковки может работать только до определённой величины расстояния между кораблями. Расстояние в 24 км не превышало этого предела. Командой из центра управления были активированы системы ориентации, системы автоматического управления и счётно-решающие устройства. После обнаружения «пассивного» корабля «Космос-186» стал корректировать свою орбиту в вертикальной и горизонтальной плоскостях, приближаясь к «Космосу-188» на скорости 90 км/ч. Когда расстояние между кораблями составило 300 м, отключился главный двигатель, и начали свою работу двигатели малой тяги. Последний этап стыковки называется причаливанием. Во время причаливания скорость сближения кораблей составила 0,5—1 м/с. Затем произошла сама стыковка: штанга стыковочного узла «Космоса-186» попала в конусообразный захват «Космоса-188». Состыкованными корабли летали 3,5 часа, совершив около 2 витков вокруг Земли. Затем по команде с Земли они расстыковались и последовательно приземлились: сначала «Космос-186», потом «Космос-188».

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение