RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

В огороде-бузина, в Вашингтоне-мания величия
19 сентября 2013 г.

В огороде-бузина, в Вашингтоне-мания величия

Сенатор Маккейн в «Правда.Ру» лишний раз показал экспансивность и сиволапость политики США
Собачья свадьба на Украине
16 августа 2016 г.

Собачья свадьба на Украине

Нападение американских марионеток Киева на Крым, а также эскалация войны в Донбассе ведут к неизбежному хаосу и крушению последних остатков украинской государственности
«Братанам» ум отшибло. Совесть тоже
26 октября 2016 г.

«Братанам» ум отшибло. Совесть тоже

Парламент Украины выступил с инициативой о «признании Российской империи виновной в развязывании Второй мировой войны»
Трагедия Украины не вечна
23 июля 2015 г.

Трагедия Украины не вечна

Придет время, и она вернётся в свой родной дом с гордым именем Малороссия
Классик Страны Советов
24 февраля 2017 г.

Классик Страны Советов

24 февраля 2017 года – 125 лет со дня рождения выдающегося советского писателя Константина Федина
Главная » Читальный зал » Уроки Распутина

Уроки Распутина

15 марта 1937 года родился великий русский писатель Валентин Григорьевич Распутин

Это произошло в самой глубинке России — в селе Усть-Уда Восточно-Сибирской области.
Уроки Распутина

Публикуем воспоминания о Валентине Григорьевиче известного журналиста, писателя, секретаря правления Союза писателей России Валерия Хайрюзова.

Несколько слов об авторе заметок. После окончания Бугурусланского летного училища гражданской авиации Хайрюзов летал на самолетах Ан-2, Ил-14, Ан-26, пилот первого класса. В небе Восточной Сибири и Якутии налетал 15 тыс. часов. Автор ряда книг, повестей, рассказов, пьес, многие из них посвящены любимой профессии. За сборники «Непредвиденная посадка» и «Опекун» награжден Премией Ленинского комсомола. В последние годы круг тем расширился в связи с участием в политической жизни страны – в 1990 году был избран депутатом Верховного Совета РСФСР. Повесть «Плачь, милая, плачь!» написана по следам трагических октябрьских событий 1993 года.
Валерий Николаевич – автор и сценарист нескольких кинофильмов, за что был удостоен премии Международного кинофестиваля «Золотой Витязь». В арсенале творческих достижений писателя – Международная авиационная премия «Авиация глазами журналиста» и Большая литературная премия России. Спектакль иркутского ТЮЗа «Иннокентий» по пьесе Валерия Хайрюзова удостоен в этом году главной награды XIV Международного театрального форума «Золотой Витязь».

Свою первую повесть «Над полями» я переписывал одиннадцать раз. Во всех вариантах неизменным оставалась только первое предложение: «Дождь лил всю ночь». В написанном от руки варианте я отнес ее в иркутский Союз писателей. За месяц ее все же одолел поэт Сергей Иоффе. Я прочитал отзыв и подумал, что вот так, мордой об стол, меня еще не били. Мне черным по белому было сказано: не лезь к избранным. Крути штурвал. Слава Богу, хоть его мне оставил. «Ну, скажем в литературу мне путь не заказан, а вот вам сесть в кабину и научится управлять самолетом не дано», - подумал я, забирая рукопись. Тогда я еще не знал крылатую фразу, что рукописи не горят. У каждой из них своя судьба. И нужно было пройти свою дорогу, свой круг.

Работник бюро пропаганды художественной литературы при Союзе писателей Володя Удатов, увидев мое огорченное лицо, должно быть, в душе посочувствовал неожиданно залетевшему в писательский подвал летчику и, глянув первую страницу рукописи, сказал, что моя рубленая фраза напоминает ему прозу Хемингуэя. Его слова прозвучали неожиданно и, честно сказать, приятно. Взял и усадил рядом со знаменитым американцем - такого подарка я не ожидал. Удатов посоветовал показать рукопись Геннадию Машкину.
Машкин прочитал мой опус и посоветовал переделать ее.
-Пока что литературные рули слушают тебя плохо,-сказал он. – Надо работать.
И я взялся за дело. Переписал, вновь дал почитать Машкину. Тот прочитал и передал рукопись Вячеславу Шугаеву. В те времена Шугаев возглавлял Совет по работе с молодыми авторами. Вячеслав прочитал, посоветовал переделать отдельные главы и сказал, что будет рекомендовать меня на писательскую конференцию «Молодость, Творчество, Современность».
На конференцию меня вытащили буквально из кабины самолета, когда я уже собирался вылетать в Киренск. Командиру отряда было наплевать на мою просьбу отпустить на конференцию: есть работа, есть план полетов, сиди, крути штурвал и не рыпайся. Когда я запросил разрешение на выруливание, диспетчер приказал заглушить двигатель, и мне зайти к замполиту иркутского аэропорта. Тому захотелось познакомиться с начинающим писателем, о котором ему только что позвонил секретарь обкома по идеологии Евстафий Никитич Антипин.

Через час я сидел в зале, где было полно московских гостей, и слушал, что говорят о моей повести маститые писатели. Семинар прозаиков возглавлял прилетевший из Москвы писатель-фронтовик Владимир Яковлевич Шорор. По его рекомендации рукопись попала в журнал «Сибирь». Там ее начали читать Дмитрий Сергеев, затем Борис Лапин. И, уже по их рекомендациям, главный редактор журнала Геннадий Николаев отложил публикацию на неопределенный срок, сказав, что рукопись надо бы еще доработать. Тогда я еще не знал, что бывают случаи, когда Москва для провинции не указ.

Время шло, я перечитывал Шолохова, Фолкнера, Ремарка, Чехова, пытался понять, как они строят фразу, учился, переделывал свою рукопись и ждал публикации. За это время научился печатать на машинке, еще раз перечитал книги всех моих рецензентов, которые после знаменитого Читинского семинара именовались не иначе, как иркутской стенкой. Вот об нее я и разбивал себе лоб. Перебирая книги, я натолкнулся на стихи Шиллера:
В царство сказок возвратились боги,
Покидая мир, который сам,
Возмужав, уже без их подмоги
Может плыть по небесам.

Сегодня, вспоминая то время, еще раз убеждаюсь, что период непризнания – вещь сама по себе поучительная, через нее надо пройти. Здесь уже по новому смотришь на себя, чего ты стоишь и что можешь в этой жизни.

Сразу же после конференции я поступил в Иркутский университет на филологический факультет и чуть ли не каждую неделю стал приносить в редакцию «Восточно-Сибирской правды» заметки и очерки, которые зав отделом спорта и информации Володя Ивашковский тут же ставил в номер под рубрикой «Репортажи из кабины самолета». А вскоре рукопись моей повести попала к Валентину Распутину. Он прочитал ее быстро и пригласил меня к себе домой.

Прямо после полета я сел в автобус и поехал к Распутину. Шел осенний дождь, было холодно. Валентин встретил в дверях, подал мне тапочки и проводил на кухню. Там он накрыл стол, стал заваривать чай. Это он любил и умел делать. Затем достал приготовленную рукопись, полистал ее, протянул мне. Я разглядел его пометки, плюсы и минусы на полях.
– Тема малой авиации сама по себе не решает задачи, - сказал он. – Это, судя по намерению автора, все же больше похоже на очерк.
Я заметил, что прежде чем начать говорить, он как бы перекатывал во рту невидимые камешки, подготавливаясь к произнесению первого слова.
- Запомни первое: каждый из твоих героев должен говорить своим языком.
Распутин помолчал немного и добавил:
- Характер лучше всего показывать через диалог. Может быть, твоим летчикам надо поговорить в кабине, когда они попали в грозу? Именно там, в экстремальной ситуации, должны проявиться характеры. - И, помолчав, добавил: - А лучше начни новую вещь. У тебя получаются заметки о пилотах.
«Надо же – заметил», - мелькнуло у меня в голове.
- У художников, это, кажется, называется выехать на пленэр, - смутившись, сказал я.
- Да, чувствуется, что твои товарищи списаны с натуры,- улыбнулся Распутин. - Надо идти от простого к сложному. Одномерной прозы не существует. Она чаще всего бывает безмерна, у нее много этажей. Образ может быть не только в описании природы, его можно показать через психологию, чувства. Художник создает образ красками, писатель словами, основой всему служит воображение.
Время от времени Распутин выходил в соседнюю комнату, покормить недавно родившуюся дочь Марусю. А вскоре с работы пришла Светлана Ивановна и стала угощать нас пирогами.

На Новый год я привез Распутиным с Севера елку, пушистую, высокую. Валентина Григорьевича дома не было, я затащил елку в комнату и уехал к себе домой. Вечером слышу звонок в дверь. Жена открыла, на пороге - Распутин. Смущенно улыбаясь, протягивает подарки: красиво изданные сказки Гауфа, это моим маленьким сыновьям, тогда еще невиданные, должно быть, привезенные из-за границы шоколадные яйца «киндер сюрпризы», а мне - станок и лезвия для бритья «Шик». Я сбегал в комнату и принес приготовленные ему простые с твердым графитом карандаши. Я уже знал, что Распутин любит такие, он их затачивал тонко-тонко, чтобы писать мелко и убористо. После перепечатки одной страницы написанного им текста получалось до шести страниц на машинке.

После своего первого визита к Распутину, уже дома, я еще раз перелистал рукопись, разглядывая мелкую карандашную правку: разбор был полным и тщательным, вплоть до расставленных запятых.
Позже я не раз отмечал характерную для него особенность, он был внимателен к собеседнику, к тексту, который читал или правил. Однажды я был свидетелем, как он звонил в Москву своему редактору и по телефону более часа выправлял текст книги, которая готовилась в печать в издательстве «Молодая гвардия»
«Сколько же он заплатит за телефонные переговоры?», - мелькнуло у меня в голове.
«Валентин пишет трудно» не раз я слышал от писателей в Иркутске. «Если трудно, значит хорошо», - приглядываясь к своим новым товарищам из иркутской стенки, соображал я. В разговорах, спорах, обсуждениях для меня открывался писательский мир. И я открывал для себя многое.

Как-то на посиделках у отъезжающего в Москву Вячеслава Шугаева Роберт Рыбкин упрекнул Распутина, что тот использовал сюжет, который есть в его повести «Тяжелые снега».
-Нас здесь целая команда пишущих,- помолчав немного, ответил Распутин. - Я предлагаю всем написать рассказ с одним сюжетом. Уверен, что это будут десяток совершенно не похожих друг на друга текстов.
Ответ Валентина Григорьевича меня восхитил. Он был прав: не бывает двух людей с похожими характерами, с одной и той же походкой, речью, темпераментом, жизненным опытом и мастерством, даже если они делают одно и то же дело.

Часто, на встречах со студентами, Распутина спрашивали, как он пишет, каков его график, когда встает и когда ложится спать.
- Встаю рано, завариваю чай,- улыбался Распутин. – Затем начинаю прилаживаться, настраиваться на работу. До обеда, бывает, напишу три предложения. После обеда вычеркиваю два. Надо, чтобы текст отлежался. Через какое-то время глядишь на него свежими, не замыленными глазами. Прочитал, снова отложил, после всегда найдешь что вычеркнуть. Текст становится чище и точнее. Это все равно, что полоскать белье.

А в тот первый для нас вечер мы сидели на кухне, пили чай, я нахваливал собранные и посоленные Валентином рыжики. После мы не раз съездим с ним в тайгу по грибы и по ягоды. Для него, жителя далекого таежного села Аталанка, заготовка грибов и ягод была привычной работой. Позже, приезжая к нему на дачу, я видел, как он лопатой вскапывает огород, делает грядки, высаживает морковь, свеклу, огурцы и картошку. И ходит по участку в фуфайке и кирзовых сапогах. Валентин Григорьевич любил показывать инструменты, которые он привозил из-за границы. Чаще всего он бывал на даче один; свежий воздух, простор, никого не надо занимать разговорами, сиди, размышляй, занимай себя тем, к чему готова душа.

Однажды я приехал к нему после вылета, хотел помочь по хозяйству. Он глянул на мое лицо и кивнул на кровать: - Отдохни.
Я прикорнул, а когда проснулся, гляжу на столе свежий хлеб и трехлитровая банка деревенского молока. Пока я спал, Валентин сходил и принес все это специально для меня.
Почему-то мне вспомнился его рассказ «Уроки французского» и кружка молока, которую голодный мальчик покупал на выигранные в чику монеты. За столом Валентин пожаловался, что и здесь на дачу лазят непрошенные гости.
- Шарят, берут что поценнее. Недавно стащили электрорубанок, который привез из Финляндии. А вот бутылку водки не нашли. Я ее в печку спрятал. Прикрыл золой. Вот ее и не нашли, - он засмеялся тихо, как ребенок. - Выпьешь?
-Будем пить молоко,- улыбнувшись, сказал я. - Оно полезнее.

Как-то летом он меня с друзьями-летчиками пригласил собирать жимолость к знакомому старику охотнику в верховьях Лены. Валентин тогда писал очерки в книгу «Сибирь, Сибирь!» и хотел поговорить со старожилом о прошлом житье-бытье на отдаленной заимке.

Ехать было далеко. По дороге стали вспоминать свои прежние походы по ягоды. Валентин слушал, как мы набивали свои объемистые горбовики. С каждым новым рассказом ставки росли: четыре, пять ведер ягод за пол дня. С некоторой тревогой поглядывая на нас, Распутин вдруг произнес:
- Ну, дорогие мои, такой ягоды я вам не обещаю! - И, засмеявшись добавил: - Вы, меня свозите туда, где, по вашим рассказам, ягоды на кочках ведрами стоят.
По пути у машины спустило колесо. Мы остановились, принялись за ремонт. Валентин сменил водителя и начал подкачивать камеру.
-Я теперь буду всем говорить, что сам Распутин менял мне колесо, -пошутил бортмеханик.
-Пусть на насосе поставит свой автограф,- сказал второй пилот Рагоза.
Приехав на место, мы расположились табором в лесу неподалеку от заимки, где жил старик. Перекусили. А затем рассыпались по кустам. Набрав ведро жимолости, Валентин взял блокнот, карандаш и пошел искать старика, который, как нам сказали, был на покосе.
Вернулся скоро, с улыбкой на лице.
- Что, записал? – спросил я
- Да нет, - засмеялся Валентин. – Сказал, что у него сегодня не приемный день. Сено ворошить надо.

В восемьдесят пятом году, когда еще горбачевско-ельцинская скверна не затронула Россию, в Иркутск вместе с Марией Семеновной приехал Виктор Петрович Астафьев. Мы вместе с моим красноярским другом Олегом Пащенко встречали его на вокзале и уехали на охоту в мою деревню Добролет. Там прожили несколько дней, а после поехали к Валентину Распутину. Там я впервые увидел маму Распутина, маленькую, спокойную русскую женщину, которая добрыми и ясными глазами смотрела на нежданно упавших в дом сына гостей. А потом я пригласил их всех вместе к себе домой. Виктор Петрович оглядев мои книжные полки, с улыбкой посоветовал Олегу, чтобы и он, у себя в Красноярске, навел порядок в домашней библиотеке, где каждой книге было бы свое место.
В
аля засмеялся: - Должно быть, самолет приучил Валеру к порядку. Я тоже стараюсь, чтобы каждая книга знала свое место.
Затем мы пили чай, пели песни. Запевал Виктор Петрович, Валентин негромко подпевал. Ну, а уж мы старались, как могли. После Валентин не раз вспомнит тот теплый семейный вечер.

…В девяносто пятом году, по приглашению Радована Караджича, Василий Иванович Белов, Валентин Григорьевич Распутин и я поехали в Республику Сербскую. Там уже который год шла гражданская война. По дороге среди зеленых садов, нам то и дело попадались разбитые снарядами села, взорванные церкви и мечети. Мои соседи то и дело поглядывали по сторонам и молчали. В русском батальоне, который размещался в Сараево, командир части полковник Васильев долго рассказывал нам, что сюда в Боснию среди солдат и офицеров был строгий отбор.
- Здесь у нас народ непьющий. И насчет наркотиков ни-ни!
А после пригласил нас пообедать и выставил на стол водку. Валентин глянул на стол и пошутил:
- Нас тоже отбирали в эту поездку по тем же параметрам.
Вскоре начался обстрел, нас по объездной дороге вывезли из Сараево. Мы, поднявшись на гору, выпрыгнули из машины и укрылись в траншее. Дальше ехать было опасно, дорога простреливалась артиллерией боснийцев. Сербы изредка постреливали в сторону стоявших внизу домов. Валентин взял бинокль и стал смотреть в сторону Сараево, где между домов были натянуты камуфляжные сетки, а окна были закрыты листами фанеры. У крыш и проемов домов то и дело были видны всполохи выстрелов.
-Никогда не думал, что попаду на войну, - сказал Распутин присевшему у немецкого зенитного пулемета «Браунинг» Василию Ивановичу Белову.
Надо сказать, что Василий Иванович Белов пользовался особой любовью среди сербов. Невысокий, крепенький, живой, с поседевшей бородой, он, как лесовик, ходил по траншее, обнимался с бойцами и просился записать его добровольцем в сербскую армию. Сербы в свою очередь расспрашивали его про Шамиля Басаева, который только что захватил больницу в Будённовске.
Позже нам показали сербское кладбище, где были похоронены русские добровольцы. Микола Яцко, украинский казак из Запорожья, Олег Бондарец из Киева, Анатолий Остапенко, Александр Шкрабов, Виктор Десятов, Юрий Петраш, Дмитрий Чекалин, - записывал в свой блокнот Распутин, вглядываясь в лица молодых ребят на обелисках, многие из которых были запечатлены еще в советской военной форме.

Много позже, когда начались события на Донбассе, Валентин с горечью скажет:

- Потеряли мы Украину. И, думаю, не скоро соберемся вновь. Там в Югославии отрабатывался дьявольский сценарий. Прежде всего - для России. Столкнули нас с украинцами лбами.

Из Сараево мы поехали в Книн, столицу Сербской Краины. Туда можно было добраться через Пасавинский коридор. Дорога туда пролегала через город Брчко, нужно было проскочить сквозь узенькое в пару километров горлышко. Справа, за Саввой, были позиции хорватов, слева - мусульман. Заслышав далекие выстрелы, шофер-серб остановил машину, дальше ехать было опасно.
- Надо дождаться темноты, - предложила сопровождающая нас переводчица.
Ждать предстояло несколько часов. И тут шофер сказал, что несколько дней назад он уже проезжал здесь днем с Радованом Караджичем.
- Давайте поедем и мы, - вдруг предложил новоиспеченный русский серб Василий Иванович Белов.
И мы поехали, вернее, помчались, объезжая свежие воронки. Миновали взорванный мост через Савву, горящий, подбитый танк. И тут чуть левее дороги вырос черный гриб, следом другой. Водитель резко нажал на тормоза, по барабанным перепонкам ударила волна, а следом на лобовое стекло посыпалась мелкая крошка. Краем глаза я заметил, что и сзади машины вырос гриб. «Берут в вилку!» - мелькнуло у меня в голове. Через несколько секунд шофер вновь дал по газам, и мы помчались среди воронок и разрывов. «Вот так влипли! - крутилось у меня в голове.- Сманил двух великих русских писателей, усадил их в одну машину и сейчас нас всех могут накрыть одним снарядом». И только когда выскочили за Брчко, и разрывы остались позади, я осознал, как были близки к черте, за которой вечность.
С десяток минут мы, переваривая пережитое, ехали молча. То и дело по дороге нам стали попадаться беженцы, узлы на телегах, бредущие дети. И вдруг вижу, Василий Иванович поворачивается к Валентину и спрашивает:
- Валя, как ты думаешь, нас еще долго будут читать?
-Не знаю, - помедлив немного, ответил Распутин и, кивнув на беженцев, добавил: – А вот стрелять еще будут долго. И не только в Сербии, но и в России. Через минуту, глядя куда-то вперед, произнес раздумчиво: "В свое время Россия ушла от Наполеона, уйдет и от Ельцина. И все станет на свое привычное место".

 

Валерий Хайрюзов
15 марта 2017 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
21 ноября
среда
2018

В этот день:

Памяти генерал-адмирала Апраксина

21 ноября 1728 года скончался Фёдор Матвеевич Апраксин (род. 1661), сподвижник Петра I, один из создателей русского военного флота, генерал-адмирал, командующий русским флотом в Северной войне и Персидском походе, первый президент Адмиралтейств-коллегии.

Памяти генерал-адмирала Апраксина

21 ноября 1728 года скончался Фёдор Матвеевич Апраксин (род. 1661), сподвижник Петра I, один из создателей русского военного флота, генерал-адмирал, командующий русским флотом в Северной войне и Персидском походе, первый президент Адмиралтейств-коллегии.

Дворянский род Апраксиных считал своим предком татарского мурзу Солохмира, который в 1371 году ушел из Орды в Рязань. В конце XV века предки Апраксина переехали в Москву и начали служить Ивану III. Федор с ранних лет участвовал в забавах царя Петра I в составе потешных полков. В 1692 году назначен воеводой в Архангельск. В этой должности построил корабль, который послал для торговли за море, чем доставил величайшее удовольствие Петру I. Участвовал в Азовских походах Петра, после взятия Азова (1696) получил чин полковника.

В 1697 году, накануне путешествия Петра за границу, ему был поручен главный надзор за судостроением в Воронеже. В 1700 году назначен главой Адмиралтейского приказа и губернатором крепости Азов.

В 1713 году во главе галерного флота взял города Гельсингфорс и Борго. В 1714 году командовал русским флотом, действовавшим у шведских берегов. Под его командованием была одержана решительная победа в морском сражении у мыса Гангут 27 июля (7 августа) 1714 года. С 1718 года до самой смерти исправлял должность президента Адмиралтейств-коллегии, в 1719 году одновременно назначен губернатором Эстляндии.

В 1722 году участвовал в Персидском походе Петра I, весной 1723 года вернулся с Петром в Санкт-Петербург и возглавил Балтийский флот.

Союз русского народа

21 ноября 1905 года в Петербурге учреждён Союз русского народа – единственная общественно-политическая организация, представляющая интересы коренной, государство-образующей нации России. После 1917 года распущена. В 2005 году восстановлена.

"Кольцо" для фельдмаршала Паулюса

21 ноября 1942 года блокирована немецкая 6-я армия Ф. Паулюса

"Кольцо" для фельдмаршала Паулюса

21 ноября 1942 года блокирована немецкая 6-я армия Ф. Паулюса

С 24 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года советскими войсками была проведена операция «Кольцо», в результате которой значительно поредевшия армия паулюса капитулировала. В плен были взяты более 2500 офицеров и 24 генерала 6-й армии. Всего же пленено свыше 91 тыс. солдат и офицеров вермахта. Капитулировали в общей сложности двадцать немецких дивизий: 14-я, 16-я и 24-я танковые, 3-я, 29-я и 60-я моторизованные пехотные, 100-я егерская, 44-я, 71-я, 76-я, 79-я, 94-я, 113-я, 295-я, 297-я, 305-я, 371-я, 376-я, 384-я, 389-я пехотные дивизии. Кроме того, сдались румынские 1-я кавалерийская и 20-я пехотная дивизии. В составе 100-й егерской сдался хорватский полк. Также капитулировали 91-й полк ПВО, 243-й и 245-й отдельные батальоны штурмовых орудий, 2-й и 51-й полки реактивных минометов.

Плененный Паулюс не долго показывал спесь. Вскоре он подписал обращение «К военнопленным немецким солдатам и офицерам и к немецкому народу», в котором говорилось буквально следующее: «Считаю своим долгом заявить, что Германия должна устранить Адольфа Гитлера и установить новое государственное руководство, которое закончит войну и создаст условия, обеспечивающие нашему народу дальнейшее существование и восстановление мирных и дружественных отношений с нынешним противником». Через четыре дня он вступил в «Союз немецких офицеров». Потом — в Национальный комитет «Свободная Германия». С этого момента он становится одним из самых активных пропагандистов в борьбе с нацизмом. Регулярно выступает по радио, ставит свои подписи на листовках, призывая солдат вермахта переходить на сторону русских. Паулюс выступал в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе.
В плену Паулюс полюбил советскую действительность. После смерти Сталина ему разрешили уехать в Восточную Германию, где он до своей кончины в 1957 году верно служил коммунистической идее, выступая с лекциями на эту тему.

Космонавт Константин Феоктистов

21 ноября 2009 года умер Константин Петрович Феоктистов (р. 1926), участник Великой Отечественной войны, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор технических наук, профессор.

Космонавт Константин Феоктистов

21 ноября 2009 года умер Константин Петрович Феоктистов (р. 1926), участник Великой Отечественной войны, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор технических наук, профессор.

 Член первого в истории освоения космоса экипажа из трёх человек (вместе с Владимиром Комаровым и Борисом Егоровым).

В 1949 году окончил МВТУ им. Н. Э. Баумана. Работал в различных научно-исследовательских организациях. Один из главных создателей космического корабля «Восток», на котором был осуществлён первый полёт человека в космос. С 1964 года в отряде космонавтов. К. П. Феоктистов был первым в мире космонавтом без военного звания и единственным в истории советской космонавтики беспартийным, совершившим космический полёт. Входил в состав первого группового экипажа (вместе с В. Комаровым и Б. Егоровым), который 12—13 октября 1964 года совершил полёт на первом аппарате новой серии «Восход» (впервые — без скафандров). К. П. Феоктистов был первым конструктором космических кораблей, опробовавшим своё детище «в деле». С 1990 года преподавал в МГТУ им. Баумана.

Умер в возрасте 83 лет. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение