RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Православный социализм
28 марта 2017 г.

Православный социализм

Этот термин, который стал использоваться в последнее время, вызвал многочисленные вопросы наших читателей
Вернется ли Сталин?
21 января 2015 г.

Вернется ли Сталин?

Сталинская эпоха имеет необыкновенную историческую драгоценность - это опыт успешного противостояния с глобальным Западом, опыт быстрой духовной и экономической мобилизации страны
Дыхание любви
10 ноября 2019 г.

Дыхание любви

Предлагаем вниманию читателей стихи о любви, написанные в разные годы нашим постоянным автором и другом, великолепным уральским поэтом Александром Михайловичем Костенко
10 апреля 2020 г.

"Во мгле мерцающие строчки..."

10 апреля 1960 года в станице Кореновской Краснодарского края родился российский поэт Николай Александрович Зиновьев
Вдохновители неофашизма
5 мая 2014 г.

Вдохновители неофашизма

МИД России представил Владимиру Путину доклад о грубейшем нарушении прав человека на Украине
Главная » Читальный зал » Стратегическая осторожность Ивана Панова

Стратегическая осторожность Ивана Панова

24 ноября 2017 года исполнилось 90 лет генерал-лейтенанту Ивану Митрофановичу Панову.

С июля 1985 года по март 1992 года он возглавлял центральную военную газету «Красная звезда».
Стратегическая осторожность Ивана Панова

У страны было, как пальцев на руке, пять таких изданий: «Правда», «Известия», «Труд», «Комсомольская правда» и «Красная звезда» - в народе просто «Звёздочка». Панов в ней трудился с 1960 года. Прошёл все ступеньки не самой впечатляющей иерархической редакционной лестницы: корреспондент; «передовик» (редактировал так называемые флаги номера – передовицы); заместитель, редактор отдела боевой подготовки Военном-Морского Флота; первый заместитель и, наконец, главный редактор.

В некрологе о нём писалось: «Подлинный профессионал своего дела. Любил газету и неустанно заботился о повышении её авторитета среди читателей, пополнении редакционного коллектива литературно одаренными работниками, способными принципиально ставить актуальные вопросы и отстаивать свое мнение до конца. Журналистское сообщество избирало И.М. Панова своим секретарем, делегировало представителем на Съезд народных депутатов СССР. В непростое для страны и армии время И.М. Панов, как главный редактор, сделал все, чтобы сохранить «Красную звезду», сберечь ее традиции и влияние на читательскую аудиторию. И.М. Панова отличали ровная и всегда высокая требовательность, умение вдохновить молодых журналистов на творческий поиск, скромность и теплое отношение к людям. Он пользовался в редакционном коллективе заслуженным авторитетом, с ним охотно делились мыслями, дорожили его добрым советом. Позицию И.М. Панова как руководителя газеты ценили и уважали во всех структурах военного ведомства».

Ну, насчёт уважения «во всех структурах военного ведомства» один из авторов сих строк бы поспорил. А в остальном – всё сказано верно. Потому как имел счастливую возможность в продолжение тринадцати лет – столько числился в штате «Красной звезды» - испытывать благотворное, созидательное и вдохновляющее влияние Ивана Митрофановича на себе лично.

После окончания военно-морского училища Панов попал служить на крейсер «Свердлов» Балтийского флота. Командир, внимательно рассмотрев молодое пополнение, распределил всех по боевым постам. Худого, как жердь, какого-то шарнирного Панова, на котором форма сидела, словно седло на корове и вдобавок еще в фуражке отсутствовала пружина, офицер в сердцах отправил «в обоз» - к политработнику. Через пару месяцев, однако, он затребовал нескладного Панова на первую боевую часть (БЧ-1):

- У этого парня, - заметил удивленным офицерам, - пружина, оказывается, не в фуражке, а в голове.

Иван Митрофанович Панов действительно был умницей из умниц. И совершенно неконфликтным человеком, которого просто невозможно было вывести из себя. Работать он мог с кем угодно. Как-то, походя, обронил о своём заместителе, Сергее Быстрове, рвущемся к рулю военно-морского отдела, а в перспективе, как оказалось, и руководству «Красной звездой»:

- Этот из-за карьеры по чьим угодно головам пойдет.

- Тогда почему же вы от него не избавитесь? - удивились мы.

- Ну, работник-то он отличный, - заметил невозмутимо.

Когда Иван Панов выступал на летучках и прочих редакционных сборищах, мы слушали его, не закрывая ртов. И вот сейчас, честно признаюсь, искал его дружбы даже безотносительно халтуринского совета, потому что Панов, повторяю, олицетворял собой кругом и во всём интересного человека. Правда, отношения наши не складывались, как мне хотелось, и в силу уже упомянутых причин, да и просто потому, что я для Панова в те годы не представлял никакого интереса. Хотя, правда и то, что он никогда не упускал случая похвалить мои творческие удачи. Так молодых он всех хвалил и никогда им не чинил никаких козней. Более того, когда я ушёл из «Красной звезды» на работу в ТАСС, мне однажды передали отзыв Ивана Митрофановича: «Да, брат, у Захарчука такое острое перо, что я бы лично не хотел быть им задетым». В другой раз я бы позвонил ему и душевно поблагодарил за такую замечательную похвалу. Однако в моём дневнике той поры сталась такая запись: «23.10.90, вторник. Взял интервью у главного редактора «Красной звезды» Панова. Общался с Иваном Митрофановичем сдержано и сухо, чем, наверняка старика озадачил. Он-то думал, что я начну разговоры, сродни тем, как в былые времена мы с ним трепались. Хрен тебе в сумку. Не забыл я заявление этого «сухофрукта» (редко в армии можно встретить такого тощего «кощея», как наш Ваня!): «Надо посмотреть, не Захарчук ли выведывает наши редакционные секреты?» Было бы что у тебя выведывать, старпёр. С тех пор, как ты сел в редакторское кресло, «Звёздочка» не опубликовала ни единого стоящего материала. После Панова поднялся в газету «Сын Отечества» к «папе» Витальке Безродному. Отбил нападки на собственный материал про Аллу Пугачёву. Якобы у неё уже два года функционирует собственный театр. Нет такого театра. Борисовна сама мне то подтвердила».


Увы и ах, мой дорогой читатель, только имел Иван Митрофанович недостаток, который во многом перечеркивал практически все его несомненные достоинства. Был он до одури острожным человеком, супертрусом. Мой первый редактор газеты Борис Рыбин, из-за осторожности называвший редакционную бодягу травой, на фоне Панова выглядел просто-таки скандалистом.

Работа в военной партийной печати, как и служба в армии, так были устроены, что терпение, осторожность, безынициативность, словом, все те качества, которые Евг. Евтушенко назвал неуклюжим неологизмом «кабчегоневышлизм» ценились едва ли не дороже всех прочих человеческих достоинств. Поэтому всегда сомневающийся краснозвездовец автоматически был и лучшим работником.

Редактор по отделу авиации полковник Станислав КОВАЛЕВ по поводу моего первого материала изрек:

- Ну, он состоит из трех новелл. Только нужна ли третья новелла, я, право же, не знаю...

И все члены редколлегии дружно, как пираньи, набросились именно на этот кусочек моего незамысловатого сочинения. Потому что было высказано сомнение. И, разумеется, «схарчили» бы материал, не заступись тогда за меня главный. Который при этом сам тотально и методично поощрял в подчиненных гипертрофированные сомнения по поводу и без оного. Почему и назначил своим преемником именно Ивана Панова.

Однажды он «задробил» моё прижизненное интервью с Константином Симоновым. Основание: «Нет, вы только подумайте, Михаил Александрович, как будет выглядеть в глазах читателей «Красная звезда», если они узнают, что вы, её сотрудник, столько лет держали под спудом такую беседу с классиком?» - «Но я же не виноват, что ваш предшественник его не давал» - «Значит, по-вашему, мы ещё и моего предшественника, генерал-лейтенанта Макеева должны пинуть за его перестраховку? Так, что ли?» И мне пришлось только развести руками.

Другой случай, пожалуй, ещё похлеще будет. Наш постоянный корреспондент в Чехословакии подполковник Анатолий Поляков прислал свыше ста писем советским воинам, написанных их родными и близкими. Их нашли в чехословацком городишке Блудове Северной Моравии. Надо ли говорить, что я немедля подготовил большой материал «Находка в старом доме», где не только приводились бесподобные по своему содержанию письма, но и полностью указывались адреса фронтовые и тыловые. Разумеется, рассчитывал я, что отзовутся и бывшие фронтовик, и те, кто им писал. А уж о предвкушении журналисткой удачи, по-моему, и говорить излишне. Панов, тогда уже первый заместитель главного редактора и дежуривший по номеру член редколлегии, редактор по отделу пропаганды капитан 1 ранга Николай Шумихин разделяли иное мнение о ценности материала. Боле того: предложили мне снять его с полосы. Как полагаете, что вызвало у них сомнения? Никто и ни в жизнь не способен будет об этом догадаться!

- А вы можете нам гарантировать, - сказал Панов с металлом в голосе, - что все фронтовые адресаты либо убиты, либо возвратились с войны домой, то бишь, в Советский Союз?

- Побойтесь Бога, Иван Митрофанович, но я же вам не Ванга.

- Вот-вот. Юмор ваш я, конечно, ценю, но в то же время и замечу, что из более чем ста солдат и офицеров, кому написали их родные и близкие, пара-тройка человек запросто могли ведь попасть в плен и выжить там, на Западе. И еще, чего доброго откликнутся на нашу публикацию. «Красную звезду» ведь читают по всему миру. Вы представляете себе возможную ситуацию и каким боком она нам может вылезть?

Представить подобное, взобраться на такую космическую высоту сомнений, конечно же, мне было не дано. Однако и отступать я не собирался, о чём категорично предупредил краснофлотцев Панова и Шумихина. Не представляя своих дальнейших действий, я понимал, что трусов-редакторов можно задавить только силой угроз. И пообещал им, что ни перед чем не остановлюсь, но письма эти опубликую даже в другой газете, даже с помощью ЦК КПСС. И генетический трус Панов сдался. Скандал в собственной газете был для него ещё страшнее, чем им же вымышленное подозрение-нелепость. Наш с Поляковым материал был напечатан в "Красной звезде" и даже отмечен.


Ещё один красноречивый пример пановской осторожности. Однажды в редакции отмечалась какая-то очередная красная дата календаря. Легендарный фронтовой редактор «Красной звезды» Давид Иосифович Ортненберг опоздал на торжество и появился в зале как раз в тот момент, когда действующий главный редактор «КЗ» уже генерал-лейтенант Панов объявлял гостей президиума. Ортенберг, оживленно встреченный залом, разумеется, поднялся на сцену. Иного места кроме президиума он для себя не представлял. Но Панов сделал вид, что «слона-то он и не приметил»! То есть, буквально даже не повернул кочан головы в сторону легенды и не обмолвился о ней. Зато после торжественного собрания, уже в своём кабинете, где гости выпивали и закусывали, главный представил Ортенберга, как выдающегося, почти гениального редактора всех времён и народов. А все потому, что в актовом зале «шло официальное мероприятие», а в кабинете - просто ужин. И совсем неважно, что на дворе уже стояла «горбатая перестройка». Панова она совершенно не касалась. При нём, поэтому газета начала свое стремительное падение, которое уже никому невозможно было остановить, потому что в тартарары летела вся страна. Зато сам Иван Митрофанович именно в то смутное время был избран депутатом Верховного Совета СССР первого, еще горбачевского созыва. Никто из его предшественников на такие державные высоты никогда не взбирался. Так ведь и осторожности, подобной пановской, ни у кого из них не наблюдалось.


...Наш главный Николай Иванович Макеев пошёл в отпуск. В его кабинете начался ремонт. Все телефоны, включая «первую кремлевку» – правительственную связь - туповатые рабочие выставили на широком подоконнике в зале редколлегии и загородили их казённой мебелью ещё сталинских времен. Панов, как первый зам, исполнял обязанности главного и в этом качестве вёл ежедневное заседание редколлегии. Вдруг посреди рабочего шума мягкой, вкрадчивой трелью зазвенела «кремлевка». Совершенно чуждый любого вида спорта, Иван Митрофанович с быстротой лани метнулся к аппарату из слоновой кости, увенчанному на диске золотым гербом Советского Союза. Куча мебели ещё погромыхивала, а распластавшийся на ней Панов уже рапортовал в трубку: такой-то и такой-то - у аппарата! Все мы, сидящие в зале, ни в жизнь не ожидавшие такой прыти от неуклюжего и нескладного Ивана Митрофановича, удивлённо притихли. А он, перебравшись со сваленных стульев на пол, отряхнулся и, по своему обыкновению, назидательно подняв указательный палец, строго заметил:

- Этот телефон надо всегда брать быстро!


Мой приятель полковник Анатолий Кричевцов работал в «Звезде» ответственным секретарем. Часто жаловался:

- Зайдешь, бывало, к Панову, полчаса посидишь у него, массу всего интересного услышишь от этого златоуста. А выйдешь и, оказывается, что вопрос-то ты так и не решил.
Покойный редактор по отделу литературы и искусства Юра Беличенко говорил о Панове: «Иван Митрофанович не боится никого, кроме начальства, подчиненных и жены».

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

Simon 27.03.2020 в 00:15 # Ответить
петр кузнецов
Миша
, Ну как можно !

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
15 января
пятница
2021

В этот день:

Памяти Серафима Саровского

15 января (нов. ст.) 1833 года преставился преподобный Серафим Саровский, основатель Дивеевской обители.

Памяти Серафима Саровского

15 января (нов. ст.) 1833 года преставился преподобный Серафим Саровский, основатель Дивеевской обители.

Прославлен Российской церковью в 1903 году в лике преподобных по инициативе  Императора  Николая II. Один из наиболее почитаемых святых Русской Православной Церкви.
Подробно: http://rosgeroika.ru/russkie-svyatyie-voinyi/2014/january/podvigi-prepodobnogo-serafima

 

Атаман Матвей Платов

15 января 1818 года скончался Матвей Иванович Платов, войсковой атаман Донского казачьего войска.

Атаман Матвей Платов

15 января 1818 года скончался Матвей Иванович Платов, войсковой атаман Донского казачьего войска.

Матвей Платов родился в старой столице донского казачества Черкасске. Его отец-казак был войсковым старшиной. Юноша в 15 лет начал службу в войсковой канцелярии. В 18 лет получил чин есаула. В 1771 отличился при взятии Перекопской линии и Кинбурна. В 21 год был назначен командовать казачьим полком.

Во 2-ю турецкую войну отличился при штурме Очакова. Был награжден Орденом Св. Георгия 4-го класса «за отличную храбрость, оказанную при атаке крепости Очакова». При штурме Измаила заслужил Георгия 3-го класса «во уважение на усердную службу и отличную храбрость, оказанную при взятии приступом города и крепости Измаила с истреблением бывшей там турецкой армии, командуя колонною».

Во время персидской войны 1795—1796 годов был походным атаманом. При Павле I в 1797 году был заподозрен в заговоре, сослан в Кострому, затем заключён в Петропавловскую крепость. Но в январе 1801 года освобождён и стал участником самого авантюрного предприятия Павла — похода в Индию. Лишь со смертью Павла в марте 1801 года уже выдвинувшийся во главе 27 тысяч казаков к Оренбургу Платов возвращён Александром I, произведён в генерал-лейтенанты и назначен войсковым атаманом Войска Донского.

Участвовал в сражении при Прейсиш-Эйлау, потом в турецкой войне. Награждён орденами Святого Александра Невского и Св. Георгия 2-го класса.

В самом начале Отечественной войны 1812 года командовал всеми казачьими полками на границе. В сражении у села Семлево армия Платова разгромила французов и взяла в плен полковника из армии маршала Мюрата.

После Смоленского сражения Платова выслали из действующей армии. Причину высылки впоследствии описал в мемуарах Денис Давыдов: "Князь Багратион, имевший всегда большое влияние на Платова, любившего предаваться пьянству, приучил его в 1812 году к некоторому воздержанию от горчишной водки — надеждой на скорое получение графского достоинства. Долгое время удавалось обманывать Платова, но атаман, потеряв, наконец, всякую надежду быть графом, стал ужасно пить; он был поэтому выслан из армии в Москву.

Но вскоре возвращен. Во время отступления французской армии Платов, преследуя её, нанёс ей поражения у Городни, Колоцкого монастыря, Гжатска, Царево-Займища, под Духовщиной и при переправе через реку Вопь. За заслуги именным Высочайшим указом, от 29 октября (10 ноября) 1812 года, атаман войска Донского, генерал от кавалерии, Матвей Иванович Платов возведён в графское Российской империи достоинство. В ноябре Платов занял с боя Смоленск и разбил войска маршала Нея под Дубровной.

В начале января 1813 года вступил в пределы Пруссии и обложил Данциг; в сентябре получил начальство над особым корпусом, с которым участвовал в сражении при Лейпциге и, преследуя неприятеля, взял в плен около 15 тыс. человек. В 1814 году он сражался во главе своих полков при взятии Немюра, у Арси-сюр-Оба, Сезанна, Вильнева. Награждён орденом святого Андрея Первозванного. По заключении мира он сопровождал императора Александра в Лондон, где его встречали шумными овациями. Он стал первым русским, кому присвоили звание почётного доктора Оксфордского университета.

Умер 3 января (15 января по новому стилю) 1818 года. Первоначально был похоронен в Новочеркасске в фамильном склепе у Вознесенского собора в 1818 году. В 1875 году перезахоронен на Архиерейской даче (хутор Мишкин), а 4 (17) октября 1911 года его прах был перенесен в усыпальницу Войскового собора в Новочеркасске. После Октября 1917 года могила Платова была осквернена. 15 мая 1993 года его прах вновь захоронен на прежнем месте в Войсковом соборе.

 

Автор «атаки века»

15 января 1913 года родился Александр Иванович Маринеско, командир Краснознамённой подводной лодки (ПЛ) С-13, капитан 3 ранга (ум. 1963).

Автор «атаки века»

15 января 1913 года родился Александр Иванович Маринеско, командир Краснознамённой подводной лодки (ПЛ) С-13, капитан 3 ранга (ум. 1963).

 Он является автором «атаки века», в результате которой одним торпедным ударом было уничтожено 70 экипажей фашистских субмарин.

9 января 1945 г. подлодка С-13 вышла в очередной поход, который стал самым доблестным и героическим рейдом Маринеско. 30 января 1945 года примерно в 19 часов Маринеско увидел в перископ ярко освещенное немецкое судно, следовавшее из польской Гдыни. Это шел «Вильгельм Густлофф» – колоссальных размеров лайнер, прежде пассажирский, а во время войны выполнявший функции плавающего госпиталя. Однако госпитальное судно не было обозначено соответствующим знаком – красным крестом. Напротив того – корпус лайнера носил камуфляжную окраску, на палубах виднелась артиллерия и орудия ПВО. Оснащенное вооружением санитарное судно сопровождал боевой корабль флота Германии.

«Вильгельм Густлофф» передвигался очень медленно. На его борту находились пассажиры, численность которых в разы превышала допустимые нормы: десятки офицеров-подводников и сотни курсантов, несколько сот женщин из флотского вспомогательного дивизиона, почти тысяча раненых солдат, и тысячи гражданских беженцев. Плюс перегрузка взятого на борт военного оборудования.

Около 21 часа подлодка С-13, совершив виртуозный маневр, зашла со стороны берега, где ее менее всего могли ожидать, и выпустила первую торпеду с надписью «За Родину», а затем еще две – «За советский народ» и «За Ленинград».

При первом ударе, пробившем носовую часть судна, немцы решили, что они наскочили на мину. Но после второго и третьего взрыва, разворотивших машинное отделение, капитан «Вильгельма Густлоффа» Петерсен понял, что это была субмарина, и коротко объявил: «Das war’s» (Вот и всё). На лайнере началась паника. Сотни людей, не разбирая чинов, пола и возраста, бросились к шлюпкам. Из-за сильного крена тысячи оказались в ледяном бушующем море. Примерно через час после атаки «Вильгельм Густлофф» полностью затонул. Поверженное судно, величиною едва ли не с айсберг, ушло под воду, погрузилось в черную бездну.

По данным немецких исследователей послевоенных лет, ВМС гитлеровской Германии 30 января 1945 г. был нанесен серьезный урон. Так, по свидетельству журнала «Марине» (1975. № 2–5, 7–11. ФРГ), с кораблем погибли 1300 подводников, среди которых находились полностью сформированные экипажи подводных лодок и их командиры. По мнению командира дивизиона капитана 1-го ранга А. Орла, погибших немецких подводников хватило бы для укомплектования 70 подлодок. Вот почему впоследствии советская печать потопление «Вильгельма Густлоффа» совершенно обоснованно назвала «атакой века», а Маринеско – «подводником № 1».

Что касается слезливых всхлипов современной либеральной общественности о погибших на «Вильгельме Густлоффе» раненых солдатах, женщинах и мирных беженцах, так сожаления эти давно опроверг исторический суд – не бессердечный, но добросовестный. По всем характеристикам эти жертвы признаны «военной целью» и, как это ни жестоко звучит, уничтожение их не является военным преступлением. Сотни погибших немецких офицеров-подводников погрузились на «Вильгельм Густлофф», понятно, не для круизной прогулки. Да и вылечившиеся раненые гитлеровцы наверняка встали бы снова в строй. За утонувших в ту ночь мирных беженцев по всем нормам военного времени ответственность несло принявшие их на борт командование «Вильгельма Густлоффа» – по факту военного тогда судна.
Подробно: http://rosgeroika.ru/podvigi-v-nasledstvo/2013/november/sudba-podvodnika-1

 

 

Жизнь и подвиг десантника Арефьева

15 января 1993 года гвардии старшему сержанту Сергею Анатольевичу Арефьеву было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Жизнь и подвиг десантника Арефьева

15 января 1993 года гвардии старшему сержанту Сергею Анатольевичу Арефьеву было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Это произошло 28 августа 1992 года. В составе группы из 27 воинов-десантников старший сержант Арефьев принимал участие в операции по эвакуации из Кабула персонала российского посольства и иностранных миссий. Три самолета военно-транспортной авиации приземлились в неработавшем и частично разрушенном Кабульском аэропорту. Десантники заняли оборону в зданиях вокруг места загрузки самолетов.

После загрузки один самолет успел взлететь, второй уже начал разбег, когда в самолет, где находился Арефьев, попал снаряд, который пробил бензобак. Сразу было ранено пятеро людей: командир роты, двое солдат и двое лётчиков. В салоне самолета начался пожар, в это время у него было в баках 30 тонн топлива. Второй самолет чудом успел остановиться и подрулить к горящему самолёту. Старший сержант Арефьев выносил людей из огня. Последним, кого он вынес из горящего лайнера, был его ротный командир, находящийся в бессознательном состоянии. Через минуту после того, как Арефьев отбежал с ним от самолета, прогремел взрыв.

Так как второй самолёт был перегружен, ему была дана команда взлетать, а десантники продолжали вести бой ещё сутки. Впоследствии им удалось кружным путем добраться до Узбекистана.

Сергей Анатольевич Арефьев родился 25 ноября 1972 года в посёлке городского типа Быково Быковского района Волгоградской области в семье Анатолия Ивановича и Раисы Георгиевны Арефьевых. В 1990 году окончил среднюю школу с серебряной медалью, затем ПТУ. После окончания школы пытался поступить в Саратовский юридический институт. Работал грузчиком в Быковской районной потребительской кооперации.

Мечтал стать пограничником. Поэтому упорно в течение шести лет, совмещая учёбу, посещал районный военно-патриотический клуб. Дважды Сергей принимал участие во Всесоюзных сборах членов военно-патриотических клубов, которые проходили в Литве и на территории Волгоградской области. На его счету 33 прыжка с парашютом.

В декабре 1990 года призван на срочную службу в Вооружённые Силы СССР . Учился в 242-м учебном центре подготовки младших специалистов ВДВ в Гайжюнае (Литовская ССР). После окончания учебного центра служил старшиной разведывательной роты 51-го гвардейского парашютно-десантного полка, дислоцированном в Туле.

После увольнения в запас Сергей Арефьев вернулся на родину и в январе 1993 года поступил на службу в органы внутренних дел. Проходил службу в УВД Волгоградской области милиционером патрульно-постовой службы, помощником оперуполномоченного уголовного розыска Быковского РОВД.

В 1993 - 1997 годах учился в Волгоградском юридическом институте МВД (сейчас Волгоградская Академия МВД). После окончания преподавал в институте физподготовку. Затем был назначен заместителем начальника курса факультета подготовки служб криминальной милиции. Последнее время проживал в Волгограде. Майор милиции Сергей Арефьев погиб при выполнении служебных обязанностей 27 июля 2005 года. Похоронен на родине в Быково.

 

Битва у Пловдива

15 января 1878 года во время русско-турецкой войны 1877— 1878 гг. у Пловдива началось жестокое сражение.

Битва у Пловдива

15 января 1878 года во время русско-турецкой войны 1877— 1878 гг. у Пловдива началось жестокое сражение.

В ходе которого русские войска под командованием генерала И. В. Гурко наголову разгромили 50-тысячную турецкую армию Сулейман-паши. Турецкие потери — 20 000 человек убитыми и ранеными, вся артиллерия (114 орудий).

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение