RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Падение Украины-2
6 октября 2014 г.

Падение Украины-2

Продолжаем публиковать дневники нашего постоянного автора Михаила Захарчука, в которых зримо пульсирует его душевная боль свою "ридну нэньку»
7 марта 2015 г.

"Вдумчивый сталинист " Иван Стаднюк

8 марта 2015 года – 95 лет со дня рождения Ивана Фотиевича Стаднюка
Попранные права
25 января 2014 г.

Попранные права

25 января 1918 года в Советской России была принята "Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа"
На кону — будущее России
3 января 2016 г.

На кону — будущее России

Оглядываясь на 2015-й, смотрим в 2016 год
В тылу у Шойгу — «десант» США
8 марта 2018 г.

В тылу у Шойгу — «десант» США

Как в Солнечногорском санатории Министерства обороны отпраздновали Восьмое марта
Главная » Читальный зал » Стратегическая осторожность Ивана Панова

Стратегическая осторожность Ивана Панова

24 ноября 2017 года исполнилось 90 лет генерал-лейтенанту Ивану Митрофановичу Панову.

С июля 1985 года по март 1992 года он возглавлял центральную военную газету «Красная звезда».
Стратегическая осторожность Ивана Панова

У страны было, как пальцев на руке, пять таких изданий: «Правда», «Известия», «Труд», «Комсомольская правда» и «Красная звезда» - в народе просто «Звёздочка». Панов в ней трудился с 1960 года. Прошёл все ступеньки не самой впечатляющей иерархической редакционной лестницы: корреспондент; «передовик» (редактировал так называемые флаги номера – передовицы); заместитель, редактор отдела боевой подготовки Военном-Морского Флота; первый заместитель и, наконец, главный редактор.

В некрологе о нём писалось: «Подлинный профессионал своего дела. Любил газету и неустанно заботился о повышении её авторитета среди читателей, пополнении редакционного коллектива литературно одаренными работниками, способными принципиально ставить актуальные вопросы и отстаивать свое мнение до конца. Журналистское сообщество избирало И.М. Панова своим секретарем, делегировало представителем на Съезд народных депутатов СССР. В непростое для страны и армии время И.М. Панов, как главный редактор, сделал все, чтобы сохранить «Красную звезду», сберечь ее традиции и влияние на читательскую аудиторию. И.М. Панова отличали ровная и всегда высокая требовательность, умение вдохновить молодых журналистов на творческий поиск, скромность и теплое отношение к людям. Он пользовался в редакционном коллективе заслуженным авторитетом, с ним охотно делились мыслями, дорожили его добрым советом. Позицию И.М. Панова как руководителя газеты ценили и уважали во всех структурах военного ведомства».

Ну, насчёт уважения «во всех структурах военного ведомства» один из авторов сих строк бы поспорил. А в остальном – всё сказано верно. Потому как имел счастливую возможность в продолжение тринадцати лет – столько числился в штате «Красной звезды» - испытывать благотворное, созидательное и вдохновляющее влияние Ивана Митрофановича на себе лично.

После окончания военно-морского училища Панов попал служить на крейсер «Свердлов» Балтийского флота. Командир, внимательно рассмотрев молодое пополнение, распределил всех по боевым постам. Худого, как жердь, какого-то шарнирного Панова, на котором форма сидела, словно седло на корове и вдобавок еще в фуражке отсутствовала пружина, офицер в сердцах отправил «в обоз» - к политработнику. Через пару месяцев, однако, он затребовал нескладного Панова на первую боевую часть (БЧ-1):

- У этого парня, - заметил удивленным офицерам, - пружина, оказывается, не в фуражке, а в голове.

Иван Митрофанович Панов действительно был умницей из умниц. И совершенно неконфликтным человеком, которого просто невозможно было вывести из себя. Работать он мог с кем угодно. Как-то, походя, обронил о своём заместителе, Сергее Быстрове, рвущемся к рулю военно-морского отдела, а в перспективе, как оказалось, и руководству «Красной звездой»:

- Этот из-за карьеры по чьим угодно головам пойдет.

- Тогда почему же вы от него не избавитесь? - удивились мы.

- Ну, работник-то он отличный, - заметил невозмутимо.

Когда Иван Панов выступал на летучках и прочих редакционных сборищах, мы слушали его, не закрывая ртов. И вот сейчас, честно признаюсь, искал его дружбы даже безотносительно халтуринского совета, потому что Панов, повторяю, олицетворял собой кругом и во всём интересного человека. Правда, отношения наши не складывались, как мне хотелось, и в силу уже упомянутых причин, да и просто потому, что я для Панова в те годы не представлял никакого интереса. Хотя, правда и то, что он никогда не упускал случая похвалить мои творческие удачи. Так молодых он всех хвалил и никогда им не чинил никаких козней. Более того, когда я ушёл из «Красной звезды» на работу в ТАСС, мне однажды передали отзыв Ивана Митрофановича: «Да, брат, у Захарчука такое острое перо, что я бы лично не хотел быть им задетым». В другой раз я бы позвонил ему и душевно поблагодарил за такую замечательную похвалу. Однако в моём дневнике той поры сталась такая запись: «23.10.90, вторник. Взял интервью у главного редактора «Красной звезды» Панова. Общался с Иваном Митрофановичем сдержано и сухо, чем, наверняка старика озадачил. Он-то думал, что я начну разговоры, сродни тем, как в былые времена мы с ним трепались. Хрен тебе в сумку. Не забыл я заявление этого «сухофрукта» (редко в армии можно встретить такого тощего «кощея», как наш Ваня!): «Надо посмотреть, не Захарчук ли выведывает наши редакционные секреты?» Было бы что у тебя выведывать, старпёр. С тех пор, как ты сел в редакторское кресло, «Звёздочка» не опубликовала ни единого стоящего материала. После Панова поднялся в газету «Сын Отечества» к «папе» Витальке Безродному. Отбил нападки на собственный материал про Аллу Пугачёву. Якобы у неё уже два года функционирует собственный театр. Нет такого театра. Борисовна сама мне то подтвердила».


Увы и ах, мой дорогой читатель, только имел Иван Митрофанович недостаток, который во многом перечеркивал практически все его несомненные достоинства. Был он до одури острожным человеком, супертрусом. Мой первый редактор газеты Борис Рыбин, из-за осторожности называвший редакционную бодягу травой, на фоне Панова выглядел просто-таки скандалистом.

Работа в военной партийной печати, как и служба в армии, так были устроены, что терпение, осторожность, безынициативность, словом, все те качества, которые Евг. Евтушенко назвал неуклюжим неологизмом «кабчегоневышлизм» ценились едва ли не дороже всех прочих человеческих достоинств. Поэтому всегда сомневающийся краснозвездовец автоматически был и лучшим работником.

Редактор по отделу авиации полковник Станислав КОВАЛЕВ по поводу моего первого материала изрек:

- Ну, он состоит из трех новелл. Только нужна ли третья новелла, я, право же, не знаю...

И все члены редколлегии дружно, как пираньи, набросились именно на этот кусочек моего незамысловатого сочинения. Потому что было высказано сомнение. И, разумеется, «схарчили» бы материал, не заступись тогда за меня главный. Который при этом сам тотально и методично поощрял в подчиненных гипертрофированные сомнения по поводу и без оного. Почему и назначил своим преемником именно Ивана Панова.

Однажды он «задробил» моё прижизненное интервью с Константином Симоновым. Основание: «Нет, вы только подумайте, Михаил Александрович, как будет выглядеть в глазах читателей «Красная звезда», если они узнают, что вы, её сотрудник, столько лет держали под спудом такую беседу с классиком?» - «Но я же не виноват, что ваш предшественник его не давал» - «Значит, по-вашему, мы ещё и моего предшественника, генерал-лейтенанта Макеева должны пинуть за его перестраховку? Так, что ли?» И мне пришлось только развести руками.

Другой случай, пожалуй, ещё похлеще будет. Наш постоянный корреспондент в Чехословакии подполковник Анатолий Поляков прислал свыше ста писем советским воинам, написанных их родными и близкими. Их нашли в чехословацком городишке Блудове Северной Моравии. Надо ли говорить, что я немедля подготовил большой материал «Находка в старом доме», где не только приводились бесподобные по своему содержанию письма, но и полностью указывались адреса фронтовые и тыловые. Разумеется, рассчитывал я, что отзовутся и бывшие фронтовик, и те, кто им писал. А уж о предвкушении журналисткой удачи, по-моему, и говорить излишне. Панов, тогда уже первый заместитель главного редактора и дежуривший по номеру член редколлегии, редактор по отделу пропаганды капитан 1 ранга Николай Шумихин разделяли иное мнение о ценности материала. Боле того: предложили мне снять его с полосы. Как полагаете, что вызвало у них сомнения? Никто и ни в жизнь не способен будет об этом догадаться!

- А вы можете нам гарантировать, - сказал Панов с металлом в голосе, - что все фронтовые адресаты либо убиты, либо возвратились с войны домой, то бишь, в Советский Союз?

- Побойтесь Бога, Иван Митрофанович, но я же вам не Ванга.

- Вот-вот. Юмор ваш я, конечно, ценю, но в то же время и замечу, что из более чем ста солдат и офицеров, кому написали их родные и близкие, пара-тройка человек запросто могли ведь попасть в плен и выжить там, на Западе. И еще, чего доброго откликнутся на нашу публикацию. «Красную звезду» ведь читают по всему миру. Вы представляете себе возможную ситуацию и каким боком она нам может вылезть?

Представить подобное, взобраться на такую космическую высоту сомнений, конечно же, мне было не дано. Однако и отступать я не собирался, о чём категорично предупредил краснофлотцев Панова и Шумихина. Не представляя своих дальнейших действий, я понимал, что трусов-редакторов можно задавить только силой угроз. И пообещал им, что ни перед чем не остановлюсь, но письма эти опубликую даже в другой газете, даже с помощью ЦК КПСС. И генетический трус Панов сдался. Скандал в собственной газете был для него ещё страшнее, чем им же вымышленное подозрение-нелепость. Наш с Поляковым материал был напечатан в "Красной звезде" и даже отмечен.


Ещё один красноречивый пример пановской осторожности. Однажды в редакции отмечалась какая-то очередная красная дата календаря. Легендарный фронтовой редактор «Красной звезды» Давид Иосифович Ортненберг опоздал на торжество и появился в зале как раз в тот момент, когда действующий главный редактор «КЗ» уже генерал-лейтенант Панов объявлял гостей президиума. Ортенберг, оживленно встреченный залом, разумеется, поднялся на сцену. Иного места кроме президиума он для себя не представлял. Но Панов сделал вид, что «слона-то он и не приметил»! То есть, буквально даже не повернул кочан головы в сторону легенды и не обмолвился о ней. Зато после торжественного собрания, уже в своём кабинете, где гости выпивали и закусывали, главный представил Ортенберга, как выдающегося, почти гениального редактора всех времён и народов. А все потому, что в актовом зале «шло официальное мероприятие», а в кабинете - просто ужин. И совсем неважно, что на дворе уже стояла «горбатая перестройка». Панова она совершенно не касалась. При нём, поэтому газета начала свое стремительное падение, которое уже никому невозможно было остановить, потому что в тартарары летела вся страна. Зато сам Иван Митрофанович именно в то смутное время был избран депутатом Верховного Совета СССР первого, еще горбачевского созыва. Никто из его предшественников на такие державные высоты никогда не взбирался. Так ведь и осторожности, подобной пановской, ни у кого из них не наблюдалось.


...Наш главный Николай Иванович Макеев пошёл в отпуск. В его кабинете начался ремонт. Все телефоны, включая «первую кремлевку» – правительственную связь - туповатые рабочие выставили на широком подоконнике в зале редколлегии и загородили их казённой мебелью ещё сталинских времен. Панов, как первый зам, исполнял обязанности главного и в этом качестве вёл ежедневное заседание редколлегии. Вдруг посреди рабочего шума мягкой, вкрадчивой трелью зазвенела «кремлевка». Совершенно чуждый любого вида спорта, Иван Митрофанович с быстротой лани метнулся к аппарату из слоновой кости, увенчанному на диске золотым гербом Советского Союза. Куча мебели ещё погромыхивала, а распластавшийся на ней Панов уже рапортовал в трубку: такой-то и такой-то - у аппарата! Все мы, сидящие в зале, ни в жизнь не ожидавшие такой прыти от неуклюжего и нескладного Ивана Митрофановича, удивлённо притихли. А он, перебравшись со сваленных стульев на пол, отряхнулся и, по своему обыкновению, назидательно подняв указательный палец, строго заметил:

- Этот телефон надо всегда брать быстро!


Мой приятель полковник Анатолий Кричевцов работал в «Звезде» ответственным секретарем. Часто жаловался:

- Зайдешь, бывало, к Панову, полчаса посидишь у него, массу всего интересного услышишь от этого златоуста. А выйдешь и, оказывается, что вопрос-то ты так и не решил.
Покойный редактор по отделу литературы и искусства Юра Беличенко говорил о Панове: «Иван Митрофанович не боится никого, кроме начальства, подчиненных и жены».

Страницы:   1 2 3  »

Комментарии:

Simon 27.03.2020 в 00:15 # Ответить
петр кузнецов
Миша
, Ну как можно !

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
29 октября
четверг
2020

В этот день:

Дмитрий — сын Грозного царя

29 октября 1582 года родился Дмитрий Иванович, царевич, князь Углицкий (младший сын Ивана Грозного).

Дмитрий — сын Грозного царя

29 октября 1582 года родился Дмитрий Иванович, царевич, князь Углицкий (младший сын Ивана Грозного).

Прожил всего восемь лет, однако политический кризис, во многом связанный с его загадочной гибелью (Смутное время), продолжался как минимум двадцать два года после его смерти. Канонизирован в 1606 как благоверный царевич Димитрий Углицкий (день памяти — 15 мая по старому стилю, в XXI веке — 28 мая по новому стилю).

После смерти отца остался единственным представителем московской линии дома Рюриковичей, кроме старшего брата, царя Фёдора Иоанновича. 15 (25) мая 1591 года царевич играл «в тычку», причём компанию ему составляли Петруша Колобов и Важен Тучков — сыновья постельницы и кормилицы, состоявших при особе царицы, а также Иван Красенский и Гриша Козловский. Царевича опекали мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова и постельница Марья Колобова. Если верить показаниям очевидцев событий, данным во время следствия, в руках у царевича была «свая» — заострённый четырёхгранный гвоздь. Вдруг у Дмитрия начался приступ эпилепсии, и во время судорог «свая» случайно пронзила царевича.

Сама царица и её брат Михаил придерживались версии, что Дмитрий был зарезан Осипом Волоховым (сыном мамки царевича), Никитой Качаловым и Данилой Битяговским (сыном дьяка Михаила, присланного надзирать за опальной царской семьей) по прямому приказу Москвы. Эта версия представляется малоубедительной, поскольку в окружении царевича в тот момент были люди чьё благополучие, жизненные перспективы, да и сама жизнь зависили от благоденствия царевича, а обвиняемые в убийстве лица, согласно показаниям свидетелей, на момент гибели царевича находились в другом месте. Тем не менее возбуждённая толпа, поднявшаяся по набату, растерзала предполагаемых убийц. Впоследствии колоколу, послужившему набатом, по распоряжению Василия Шуйского был отрезан язык (как человеку). Через четыре дня после смерти царевича, из Москвы прибыла следственная комиссия в составе митрополита Геласия, главы Поместного приказа думного дьяка Елизария Вылузгина, окольничего Андрея Петровича Луп-Клешнина и будущего царя Василия Шуйского. Выводы московской комиссии на тот момент были однозначны — царевич погиб от несчастного случая.

Со смертью Дмитрия московская линия династии Рюриковичей была обречена на вымирание; хотя у царя Фёдора Иоанновича впоследствии родилась дочь, она умерла во младенчестве, а сыновей у него не было. 7 (17) января 1598 года со смертью Фёдора династия пресеклась, и его преемником стал Борис Годунов. С этой даты обычно отсчитывается Смутное время, в котором имя царевича Дмитрия стало лозунгом самых разных партий, символом «правого», «законного» царя; это имя приняли несколько самозванцев, один из которых незаконно царствовал в Москве.

 

Севастополь - исконно русский

29 октября 1948 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР г. Севастополь был выделен из Крымской области в самостоятельный административно-хозяйственный центр со своим особым бюджетом и отнесен к категории городов республиканского подчинения в составе РСФСР.

Севастополь - исконно русский

29 октября 1948 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР г. Севастополь был выделен из Крымской области в самостоятельный административно-хозяйственный центр со своим особым бюджетом и отнесен к категории городов республиканского подчинения в составе РСФСР.

Таким образом, с 29 октября 1948 года на территории Крымского полуострова, находящейся под юрисдикцией России, сосуществовали две административно-территориальные единицы республиканского подчинения: г. Севастополь и Крымская область, имеющие равный статус. В 1954 году волевым решением Хрущева Крымская область была передана из состава РСФСР в состав УССР. Севастополь так и остался юридически русским.

С искусственно учиненным в декабре 1991 года распадом СССР и образованием отдельных государств Российской Федерации и Украины — статус Севастополя не претерпел юридических изменений. Де-юре он продолжал оставаться частью территории Российской Федерации, но де-факто в одностороннем порядке без согласования с Россией был подчинен органам государственной власти Украины в соответствии с указом Кравчука от 11 марта 1992 года. Сейчас справедливость восторжествовала и Севастополь, также как и весь Крым снова стали русскими. Иначе быть и не могло.

Гибель «Новороссийска»

29 октября 1955 года в Севастопольской бухте взорвался и затонул флагман Краснознаменного Черноморского флота линкор «Новороссийск».

Гибель «Новороссийска»

29 октября 1955 года в Севастопольской бухте взорвался и затонул флагман Краснознаменного Черноморского флота линкор «Новороссийск».

В тот день закончились крупномасштабные флотские учения, в которых участвовал самый мощный тогда корабль советского ВМФ - линкор "Новороссийск". Отстрелявшись всеми видами орудий по учебным целям, флагман вернулся в Севастопольскую бухту и бросил якоря на траверзе военно-морского госпиталя. Вечером часть команды сошла на берег, а оставшиеся на борту около полутора тысяч моряков занялись повседневной работой. О том, что произошло в дальнейшем, написаны тысячи страниц рапортов и объяснительных записок. Мой первый флотский командир и учитель, ныне капитан первого ранга в отставке Михаил Романович Никитенко в ту ночь заступил вахтенным офицером "Новороссийска". Он описал мне трагедию так:
- В ту злополучную ночь вахтенная смена ничего тревожного не заметила. Обстановка вокруг корабля и внутри него была совершенно штатной. И вдруг в половине второго ночи под носовой частью линкора прогремел мощный подводный взрыв. Сразу же вышел из строя генератор. Почему-то не работало и аварийное освещение. Тем не менее оставшиеся в живых моряки экипажа быстро заняли свои места по расписанию аварийной тревоги. На командирский мостик стала поступать разрозненная информация о состоянии корабля. Вскоре было ясно: в носовой части имеется огромная пробоина.
О ЧП доложили в штаб флота. Пока прибыло командование, удалось выровнять корабль перекачкой мазута из цистерн одного борта на другой. Но бак (носовая часть корабля) неуклонно погружался в воду, и на значительной части палубы уже плескались волны. Стало ясно, что "Новороссийск" обречен. В такой ситуации нужно было энергично и без промедления действовать по двум направлениям: эвакуация экипажа и буксировка линкора на мелководье, чтобы не допустить его полного затопления. Ближе к четырем часам утра корабль стал крениться с угрожающей быстротой. Только с него успели снять флотское командование и небольшую часть экипажа, как в 4 часа 15 минут он перевернулся, став братской могилой для сотен моряков...

Потом была создана правительственная комиссия для выяснения причин трагедии и выявления виновных. Результатом ее деятельности стал акт расследования, который тут же был засекречен на долгие десятилетия.
- Нам лишь сообщили, - закончил рассказ Никитенко, - что комиссия пришла к выводу, будто гибель "Новороссийска" произошла в результате взрыва старой немецкой мины, которую зацепил якорь линкора. Но я никогда не верил в эту версию. Ведь для того, чтобы разворотить бортовую броню линкора на площади в десяток квадратных метров, по самым скромным подсчетам, потребовалось бы несколько сот килограммов взрывчатки. Из каких фантастических войн такую мину могло занести в Севастопольскую бухту?
В начале 90-х годов прошлого столетия в главном штабе ВМФ мне предоставили возможность ознакомиться с этим актом комиссии, рассекреченным в 1992 году. Честно говоря, он вызвал у меня немалое разочарование. В документе не содержалось ничего такого, что могло бы хоть когда-то составлять военную или государственную тайну. Похоже, что авторы акта решили его засекретить по причине вопиющей необоснованности сделанного вывода о гибели "Новороссийска" в результате взрыва старой мины. Списать все на случайную мину было выгодно всем - меньше голов полетит по результатам расследования. Поэтому и "списали"... Правда, справедливости ради следует сказать, что в акте анализировалась и другая версия взрыва - диверсионная.
Дело в том, что "Новороссийск" раньше назывался "Джулио Чезаре" и в годы второй мировой войны был флагманом военно- морских сил фашистской Италии. В декабре 1943 года на Тегеранской конференции "большая тройка" приняла решение о разделе итальянского флота. Большая часть кораблей перешла США и Англии. Советскому Союзу достался линейный корабль "Джулио Чезаре". Правда, передача его советской стороне состоялась лишь в 1949 году в албанском порту Вера. При этом в западной прессе в те дни публиковалось заявление итальянского контр-адмирала князя Боргезе, который командовал соединением боевых подводных пловцов-диверсантов, о том, что его питомцы не допустят "службы Советам итальянского флагмана" и взорвут его во что бы то ни стало.
Правительственная комиссия вспомнила эти высказывания, но сделала вывод о том, что боевые пловцы князя Боргезе были бы не в состоянии незаметно доставить в Севастопольскую бухту несколько сот килограммов взрывчатки, способной пробить 20-сантиметровую броню линкора. Для этого понадобился бы по меньшей мере катер, который, конечно же, не смог бы скрытно проникнуть в советские территориальные воды, а тем более в акваторию мощной и отменно защищенной военно-морской базы. Но ведь подчиненные Боргезе или кто-то другой могли заложить взрывчатку и раньше. Возможны и другие причины взрывов. Об этом мы беседовали с одним из бывших военно-морских экспертов комиссии капитаном первого ранга в отставке Николаем Гарматенко:
- Надоело молчать и кривить душой. Безусловно, еще четыре десятилетия назад наши эксперты были уверены в надуманности официальной версии гибели "Новороссийска". Но она была удобной для начальников, посему иное мнение не имело шансов быть услышанным наверху. Слухи же в кулуарах самой комиссии ходили самые разные, даже такие экзотические, как попадание линкора в точку соприкосновения нашего мира с неким "параллельным" или - и вовсе проклятие, наложенное на всю серию этих кораблей маркизой Феличией (по слухам, ведьмой во плоти), чей муж погиб во время ходовых испытаний головного линкора серии...
Действительно, в судьбе трех линкоров - "Леонардо да Винчи", "Контри ди Кавур" и "Джулио Чезаре" - было несколько почти мистических совпадений, которые могли навести на какие угодно мысли. Супруг маркизы Феличии адмирал Рей был раздавлен, упав с трапа между причалом и бортом линкора "Леонардо да Винчи". В том же году этот корабль перевернулся от взрыва, прогремевшего под днищем, и затонул прямо в порту Торонто. Похожая участь постигла "Контри ди Кавур" в 1940 году. Последней жертвой таинственных взрывов пал "Джулио Чезаре" ("Новороссийск").
Другое странное совпадение. Трагедия "Новороссийска" произошла практически на том же самом месте, где в 1916 году взорвался и затонул линкор "Императрица Мария". Причины катастрофы и в этом случае не выяснены до сих пор.
- Но если отвлечься от мистики, - продолжал капитан первого ранга в отставке Гарматенко, - то в кулуарах комиссии многие эксперты шепотком высказывали уверенность, что гибель "Новороссийска" - все-таки дело рук головорезов князя Боргезе. И им не нужно было тащить сотни килограммов взрывчатки в Севастопольскую бухту. По дьявольскому замыслу адмирала русские сами доставили смертоносный груз по назначению. Дело в том, что незадолго до передачи линкора советской стороне итальянцы зачем-то значительно нарастили его носовую часть. Наш экипаж, принимавший "Джулио Чезаре" в Вере, сразу же обратил внимание на свежие сварные швы в районе бака и форштевня. Не заложена ли там взрывчатка? Но проверить это в условиях чужого порта не представлялось возможным. Да и не было еще достаточно точной рентгеновской и ультразвуковой аппаратуры. Экипаж на свой страх и риск вывел линкор в море. Плавание прошло без ЧП, и первоначальные тревоги отошли в тень. Потом и вовсе команда на корабле поменялась, а значит, о возможном подвохе подзабыли. Подводным же диверсантам в такой ситуации вовсе и не нужно было проникать в Севастопольскую бухту. Они могли в нейтральных водах прикрепить к носовой части линкора небольшую магнитную мину с часовым механизмом, способную взорвать заложенный ранее на линкоре мощный заряд.
Конечно, эта версия тоже не доказана. Но она в отличие от других объясняет все странности взрыва линкора. И хотя для сотен погибших это уже не имеет никакого значения, в анналах истории должна быть зафиксирована не только малоправдоподобная официальная версия трагедии, но и "кулуарная", которая, по крайней мере, выглядит более правдоподобной.

Советская ПРО

29 октября 1976 года начала боевое дежурство отечественная Система предупреждения о ракетном нападении (СПРН)

Советская ПРО

29 октября 1976 года начала боевое дежурство отечественная Система предупреждения о ракетном нападении (СПРН)

Это  — специальный комплекс для предупреждения руководства СССР о применении противником ракетного оружия против государства и для отражения  внезапного нападения.
СПРН состояла из двух эшелонов — наземные РЛС и орбитальная группировка спутников системы раннего предупреждения.  Нынешнее состояние  СПРН оставляет желать лучшего (см. статью «Про ПРО»).

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение