RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Патриарх Кирилл: Россия у черты
31 октября 2013 г.

Патриарх Кирилл: Россия у черты

"Если позиция русского большинства и дальше будет игнорироваться, в выигрыше останутся только разрушители России"
Союз России и Малороссии
6 апреля 2018 г.

Союз России и Малороссии

6 апреля 1654 года Русский царь Алексей Михайлович подписал жалованную грамоту гетману Богдану Хмельницкому
О нашем проекте
9 ноября 2013 г.

О нашем проекте

Слово редактора
Против либерального взгляда на русскую литературу
27 октября 2016 г.

Против либерального взгляда на русскую литературу

Вышла в свет книга литературного критика, публициста и прозаика, доброго друга «Российского героического календаря» полковника Петра Ткаченко «До разгрома и после него»
Можно ли расстрелять заочно?
14 ноября 2014 г.

Можно ли расстрелять заочно?

14 ноября 1985 года в СССР был приговорен к смертной казни с конфискацией имущества полковник внешней разведки КГБ Олег Гордиевский за сотрудничество с британской разведкой
Главная » Читальный зал » Василий Белов: месть и Честь

Василий Белов: месть и Честь

В 2017 году мы отмечаем 85-летие великого русского писателя и 5-летие его ухода из этой жизни

Публикуем воспоминания нашего постоянного автора и доброго друга писателя Петра Ивановича Ткаченко.
Василий Белов: месть и Честь

С Василием Ивановичем Беловым я познакомился в 1987 году, в период его творческого расцвета и общественной активности. Именно в то время, когда в журнале «Наш современник» и в «Роман-газете» был опубликован его мировоззренческий роман «Всё впереди», вокруг которого разгорелась не дискуссия и не полемика, а обструкция либеральной критики. Сводилась она абсолютно к тому, что не пристало-де писателю «деревенщику» браться за городские дела и проблемы, которых он якобы не знает. А потому его роман «Всё впереди» не получился. И писатель потерпел поражение. Из деревенской избы, мол, не всё видно. И этого оказалось достаточно для того, чтобы напрочь отвергнуть роман, не обсуждая и не оценивая его по существу. Оказалось достаточно для того, чтобы обойтись лишь однообразной, как под копирку, идеологической догматикой о том, что писатель якобы в городе видит исчадие ада, тлетворный дух, не в пример деревне, как якобы средоточии непорочной жизни и высокой нравственности. Хотя было совершенно очевидно: ну какой из Василия Белова сельский житель? И по образу жизни, и по творчеству. Ещё в юности покинул деревню, поступив в профессиональное училище. Потом – служба в армии, учёба в Литературном институте… Ну а то, что он постоянно возвращался в родную Тимониху, любил свою малую родину, говорит о том, что он, как и должно человеку, не забыл первую любовь свою. Уже мама Василия Ивановича Анфиса Ивановна не была в полном смысле сельской жительницей. С 1963 года, около тридцати лет она жила у сына в Вологде, и только летом выезжала в Тимониху. Об этом мне сообщает супруга Василия Ивановича Ольга Сергеевна. Он любил сюда приезжать, работать здесь. Но характер у него был непоседливый, его постоянно куда-то тянуло. Москву хотя и ругал, но ездить туда любил. Последние девять лет из-за болезни он в деревню уже почти не приезжал. Да, он иначе смотрел на нашу российскую жизнь советского периода истории, чем многие её скорые переустроители и дежурные певцы. Но как раз этого ему и не прощали. За это его наградили ярлыком «деревенщика», как ранее называли писателей «крестьянскими». Это была давняя неофициальная идеологическая установка, формируемая и преобладающая в общественном мнении. Когда стало ясно, что после революционного погрома русской литературы, как и культуры в целом, в начале миновавшего века, после её травли всякими вульгарно-социологическими ядами в последующее время, русская литературная традиция несмотря ни на что, с потерями, но продолжилась, тогда и была сконструирована «матрица» для удобства обуздания писателей и управления литературой. Писатели были разделены на «деревенщиков» и сторонников городской, интеллектуальной прозы. То есть, лучшая проза была обозвана «деревенской», как бы рангом ниже всякой иной. Декларации и речитативы под гитару «эстрадной» поэзии шестидесятников выставлялись передовыми и прогрессивными не в пример «тихой лирике».

Но прошло не столь уж много времени, когда «гуманистический туман» рассеялся, стало ясно, что «эстрадная» поэзия почти не удержалась ни на эстраде, ни на площадях, ни в душах. А «деревенская» проза и «тихая» лирика – это и есть основная русская литература второй половины ХХ века. Разумеется, такое упрощённое представление не объясняло литературу этого периода. Там было много писателей хороших и разных. Но идеология, построенная на этой основе, работала исправно и беспощадно. Причём, выразителем и проводником её была в основном не власть, а «общественность». Она-то и решала, «кому быть живым и хвалимым, кто должен быть мёртв и хулим» (Б. Пастернак). Она-то, эта «передовая общественность», разумеется, либеральная и устроила обструкцию роману «Всё впереди». Идеологическая акция была столь мощной, что и годы спустя, почти двадцать лет всё ещё раздавались её отголоски, оправдывающие обструкцию: «Иногда прозаик обращается к городским проблемам (здесь можно вспомнить цикл «Воспитание по доктору Споку»). Однако, «городской роман «Всё впереди» (1985 г.) потерпел неудачу. Писатель показал, что он не только не знает города, но и не хочет понять особенности городского уклада. Впрочем, творческая неудача Белова не давала никакого права Татьяне Толстой объявлять писателя в интервью «Московским новостям», человеконенавистником лишь за то, что он не так в романе «Всё впереди» изобразил женщин, как хотела Толстая» («С надломом в политику соваться нечего». В. Огрызко, «Литературная Россия», № 10, 2005).

Вот так, «сунулся» писатель туда, куда ему «соваться» не следовало. Вздумал «из деревенской избы» поразмышлять о нашем житии-бытии. Но прошли буквально считанные годы и в России произошло то, о чём предупреждал в своём романе «Всё впереди» Василий Белов, обнажая причины новой революционной катастрофы свершённой, конечно же, в иной, чем ранее форме. Так что роман Василия Белова «Всё впереди» оказался поистине пророческим, вопреки мнениям скорых на суд и расправу его ниспровергателей, «передовых» и «прогрессивных». Перечитывать теперь эту «критику» стыдно. Стыдно за авторов. Да и где они теперь, эти авторы… Такая обструкция доставляла писателю немало переживаний. В этом я убедился, встретившись с ним. Причём, возмущала его не критика сама по себе, а её бесцеремонность, самонадеянность, нахрапистость и нелитературность. И – явная несправедливость.

Для встречи с писателем у меня была, можно сказать, практическая причина. Дело в том, что мы в отделе литературы и искусств газеты «Красная звезда», где я тогда работал, возглавляемом замечательным поэтом и литератором Юрием Николаевичем Беличенко, стремились к тому, чтобы на страницах центральной военной газеты выступали писатели первой величины. Наиболее приемлемой формой представлялась беседа, диалог. Я позвонил Василию Ивановичу и изложил ему суть нашего предложения. В то время он часто бывал в Москве. И мы встретились с ним в гостинице «Москва». В результате нашей довольно долгой беседы вышел диалог: «Человек счастлив, пока у него есть Родина», который я опубликовал в своей «Красной звезде» и в журнале «Дон». Но прежде, составив рукопись диалога, я послал её Василию Ивановичу на правку. Вскоре получил от него рукопись с правкой и письмо, в котором он писал: «Возвращаю рукопись (кое-что я поправил, но немного)… А так всё нормально». Мы говорили с ним тогда на разные темы. В это время я занимался уникальным явлением – песнями афганской войны, собирал их, болел ими. Через эти песни мне открывалось нечто очень важное, что позволяло хоть как-то постичь и состояние нашего общества, и значение необъявленной войны. Василий Иванович заинтересовался этими воинскими песнями и просил ознакомить его с ними, послушать. А потому и дописал в письме: «18-го лечу в ФРГ (март 1986). Не забывайте меня, так как в следующую встречу мне хочется послушать записи». Потом, когда в 1987 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла составленная мной книжка песен афганской войны «Когда поют солдаты», я послал экземпляр её Василию Ивановичу. И тут же получил от него трогательное письмо: «Дорогой Пётр. Спасибо за книгу. Но я не могу её читать… Мешают слёзы, горло сдавливает. Или и впрямь Кучкина права, и я стал стареть? (Кучкина – одна из бесцеремонных ниспровергателей его романа «Всё впереди», да и самого писателя - П.Т.). Нет, я плачу потому, что жаль ребят, погибших. – За что? Мне это до сих пор непонятно. И сколько их погибло, искалечено – не знаем. А если не знаем, то как сохранить память о них? В.Белов. 20.XI.87».

Эти песни стали действительно явлением уникальным и захватывающим. Они были как бы реакцией здорового общества, неожиданно столкнувшегося со смертями. И поскольку литература оказалась не в состоянии постичь эту войну, песни и стали её переживанием и осмыслением:
«Пронесётся пыль в Афганистане,
вихрем чьи-то жизни прихватив.
Пусть им вечным памятником станет
этой песни простенький мотив…».

Мне присылали эти песни, записанные на кассеты как из Афганистана, так и из всего Советского Союза, со всей России. Их почему-то запрещали и перехватывали. Может быть, потому что из текстов можно было определить то, какие спецподразделения участвуют в бевых действиях. Я печалился над ними, но в то же время чувствовал, что в них вдруг оживали уже казалось совсем обветшавшие слова.
Над горами, цепляя вершины кружат вертолёты.
Где-то эхом вдали прогремели последние взрывы.
Только изредка ночью взорвут тишину пулемёты,
проверяя: а все ли мы живы?
Афганистан. Афганистан. Афганистан. Афганистан.

Как-то меня разыскал майор американских ВВС, филолог Питер Шварц с просьбой проконсультировать его о нашей военной литературе и в частности литературе об афганской войне. Я же допытывался у него, было ли нечто подобное нашему воинскому песенному творчеству у них во время их долгой войны во Вьетнаме? И он заверил меня, что ничего подобного у них не было… И что удивительно, среди этих песен было много переделок песен известных. Тут действительно всё оживало, приобретая новые смыслы и значения. Так, одной из самых популярных песен стала «Кукушка», на стихи змечательного поэта фронтового поколения Виктора Ивановича Кочеткова, с которым мы дружили и который давал мне рекомендацию в Союз писателей:
Снится часто мне мой дом родной.
Лес о чём-то о своём мечтает.
Серая кукушка за рекой
Сколько жить осталось мне считает.
. . . Я тоскую по родной стране,
По её рассветам и закатам.
На афганской выжженной земле
Спят тревожно русские солдаты.
. . .Так что ты, кукушка, погоди
Мне дарить чужую долю чью-то.
У солдата вечность впереди,
Ты её со старостью не путай.

Эту афганскую войну вместе с трагическими судьбами её участников и их песнями поспешили прикрыть «политической оценкой» довольно упрощённой, да и лукавой – «ошибкой»... И только потом открылось её истинное значение в истории России. Ведь как после японской войны начала миновавшего века, как после Первой мировой, так и после афганской у нас в стране происходили революционные катастрофы… А потому находилось немало недоброжелателей, во вне и внутри страны, чтобы втянуть нас в эту войну. Может быть, именно эта песня о кукушке так взволновала Василия Ивановича Белова. Мне же было ценно и дорого то, что он отнёсся к этим песням, точнее к судьбам своих соотечественников с таким глубоким состраданием… Тогда же я поделился с Василием Ивановичем ещё одной своей заботой. Дело в том, что как в центральных издательствах, так и особенно в областях и краях страны, в те годы активно выходили книги «новых» обрядов. Это были даже рекомендации к их проведению. Разумеется, я понимал, что «новые» обряды так вот не придумываются и не внедряются, что эта зачастую несусветная чушь не только не нужна, но и опасна, так как заслоняла и разрушала обрядность истинную, традиционную. Но я по долгу критика считал, что коль по всей стране выходят такие книги «новых» обрядов, они должны получать, хоть какую-то оценку. Василий Иванович же мудро полагал, что на эти «новые» обряды не надо обращать внимания, так как непроизвольно их можно признать и утверждать и с помощью отрицания…
Это был для меня действительно урок и урок очень ценный. Я послал потом ему рукопись «Обретение обряда» со своим разбором «новых» обрядов, на которую он ответил мне письмом: «Здравствуйте, Пётр Иванович! Возвращаю Вашу рукопись об обряде. Я согласен с Вами, хотя и не во всём. Добавить к тому, что говорено обо всём этом в «Ладе» мне нечего. Уничтожение национальной культуры продолжается весьма активно, централизовано, глобально (Обряд же уничтожается в первую очередь). Заигрывать с создателями т.н. «новых» обрядов я не имею никакого желания. (Ведь их можно признать и утверждать и с помощью отрицания). От всей души удачи Вам! В. Белов. 26.VI. 87. Газеты с диалогом получены».

Потом наступили времена «демократического» революционного анархизма и беззакония, и мы с Василием Ивановичем долго не общались. Но когда я окончательно убедился в том, что русская литература как и во всякую революцию сбрасывается «с корабля современности», вытесняется из общественного сознания и изгоняется из образования, я предпринял издание своего авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова». И когда вышел его первый выпуск (М., «ЭСЛАН», 2006), послал экземпляр Василию Ивановичу. Ответа, честно говоря, не ожидал, так как знал уже, что он болеет. Послал потому, что все эти годы, с тех пор как познакомился с ним, всегда жил с каким-то прочным ощущением, что где-то в Вологде есть Василий Иванович Белов. И пока он с нами, не всё так страшно в этой вдруг расстроившейся жизни, в этом прекрасном, но вместе с тем и ужасном, уже кажется зияющем бездной, мире…
Но ответ от Василия Ивановича пришёл на удивление быстро. Причём, это было письмо необычное, исповедальное. Он вдруг начал вспоминать о своей судьбе. Видимо, он начал читать альманах, где были рассказы о женских судьбах. Это по всей вероятности и вызвало в его памяти аналогии из собственной жизни: «Дорогой Пётр. Я был весьма рад получить от Вас альманах «Солёная Подкова». Тем более, что моя личная судьба связана с песней Свиридова на слова Исаковского «Услышь меня». Расскажу при встрече подробно. Девушку, которую я любил и с которой я пел эту песню под мою гармонь, убили в Таджикистане. Увы! Я служил тогда в армии и приезжал в десятидневный отпуск. Но жениться не сумел, не успел по причине краткости отпуска. Ох, дурак, дурак, надо было успевать. Теперь вот локти грызу. Причину гибели её до сих пор не знаю. При Ельцине меня едва не пристрелили, когда палили по Белому дому из танков. Вот такие дела. Что натворили предатели Сталина. До свидания, писать кончил. Извини, за плохой почерк. В. Белов. День Св. Николая. Середина зимы. С Г. Свиридовым я тоже был знаком, … а «Солёная Подкова» очень удачна и поэтично звучит. Наш губернатор Позгалёв издаёт альманах под названием «Лад». Вот его адрес: Вологда, ул. Герцена, 36. СП. Редактор Алексей Сальников. Может обменяетесь материалами. В. Белов».

Более подробно трагедию своей юности, не оставлявшую его душу всю жизнь, Василий Иванович рассказать не успел… Похоронили Василия Ивановича Белова на малой родине, в деревне уже совсем обезлюдевшей и опустевшей, рядом с могилой его матери Анфисы Ивановны. Тимониха зимой одна под холодным северным ветром, под тёмным бескрайним небом, вдали от Вологды. Теперь в ней нет ни одного жителя. Там стоят всего шесть домов. Завещания похоронить его в деревне не было. Было только пожелание, которое он высказал Ольге Сергеевне после похорон матери в 1992 году, когда деревня ещё всё-таки жила, и куда постоянно приезжали «дачники». Говорил он об этом и В.В. Кожинову, когда тот приезжал к нему. Но это было совсем в иную эпоху, когда здесь была другая жизнь…
Областная власть настаивала на том, чтобы похоронить В.И. Белова в Вологде, где он жил, в Спасо-Прилуцком монастыре, рядом с могилой Константина Батюшкова. Примечательно, что чиновники в данном случае проявили большую чуткость и дальновидность, чем писатели, перед которыми вопрос о месте захоронения Василия Ивановича Белова и вовсе не стоял. Видимо, писательские творческие Союзы, разрушенные после «демократической» революции и превратившиеся по своему статусу в литобъединения, пригодные разве что для досужих посиделок, к этому времени уже безвозвратно растеряли своё былое общественное значение и влияние… Деятели культуры поставили вопрос о создании в этих местах историко-литературного и природного заповедника («В Вологду к Белову», «Литературная газета» № 5, 2013). В Тимонихе ежегодно проводятся праздники. К примеру, праздник сенокоса. В районе разработали туристический маршрут «Дорога к дому». Всё вроде бы верно, ладно. И всё-таки не покидает ощущение, что могила писателя должна быть не здесь, среди безлюдных лесов, а в Вологде. Не покидает чувство, что Василия Белова как бы преднамеренно удалили от его нынешних и будущих читателей и почитателей. Ольга Сергеевна, разумеется, была права, исполняя последнюю волю Василия Ивановича. Но глядя за грань наших лет, нельзя ведь не думать о том, что со временем всё может предстать в ином свете.
Справедливо писал Анатолий Заболоцкий в связи с изданием семитомного собрания сочинений: «Семитомник – вечный, настоящий памятник, умершему в декабре 2012 года Василию Ивановичу Белову, похороненному на обезлюдевшей Родине, в Сохте, укрытой непроходимым снегом с волчьими следами по февральскому насту зимой и ноющим звуком мошки, комарья и оводов летом. Василий Белов и его мать Анфиса Ивановна достойны быть похоронены в Вологде, рядом с поэтом Батюшковым» («Русский вестник» № 6, 2013).
Может быть, со временем всё так и устроится. Никто ведь не знает, что и как будет дальше. Ясно только одно – северная деревня в её прежнем виде уже никогда не восстановится. Да и судя по нынешнему положению в обществе и состоянию литературы, далеко ведь не очевидно её некое «возрождение», а значит и отношение к ней и проводимая культурная политика на местах…
Как известно, Николай Рубцов завещал похоронить его в Спасо-Прилуцком монастыре рядом с могилой К. Батюшкова. Я видел его завещание, этот листок с размашито нанесённой на нём фразой об этом, видел в музее Н.М. Рубцова в Москве. Вполне возможно, что со временем в Вологде, в Спасо-Прилуцком монастыре образуется, сложится уникальный пантеон писателей: Константин Батюшков, Николай Рубцов, Василий Белов…

Пётр ТКАЧЕНКО,
литературный критик, публицист, прозаик.
издатель авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова»

.
20 ноября 2017 г.

Комментарии:

МАЗ 21.11.2017 в 14:11 # Ответить
Пётр, ты написал очень славно и душевно. МАЗ.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
24 марта
воскресенье
2019

В этот день:

Первая в мире передача радиосигнала

24 марта 1896 года А. С. Попов осуществил в Русском физико-химическом обществе первую в мире передачу радиосигнала.

Адмирал Анатолий Сорокин

24 марта 1921 года родился Анатолий Иванович СОРОКИН, адмирал флота, Герой Советского Союза.

Адмирал Анатолий Сорокин

24 марта 1921 года родился Анатолий Иванович СОРОКИН, адмирал флота, Герой Советского Союза.

 В 1966 году он руководил первым в истории советского флота трансокеанским переходом атомных подводных лодок Северного флота к берегам Камчатки вокруг Южной Америки проливом Дрейка.
Анатолий Иванович Сорокин родился в Калуге. Закончил школу, на флоте с 1939 года, он был призван по комсомольскому набору. В 1941 году окончил Черноморское военно-морское училище в Севастополе. И сразу же после выпуска он ушел на войну.

С ноября 1941 года по май 1943-го он командир взвода отдельной роты автоматчиков 82-й отдельной морской стрелковой бригады Северного флота, а с мая по сентябрь 1943 года — командир отдельной роты автоматчиков 510-го стрелкового полка Западного фронта. Участвовал в боях за освобождение городов Ельня и Дорогобуж, был дважды ранен. По окончании войны фронтовик продолжил службу на кораблях, в частях и соединениях ВМФ СССР.

С 1959 года по июль 1961 года капитан 1-го ранга Анатолий Сорокин командовал различными соединениями подлодок Северного флота. В 1964 году, уже став контр-адмиралом, Сорокин окончил Военную академию Генерального штаба, был назначен командующим флотилией. Ну, а в 1966 году Сорокин возглавил то самое плавание, ставшее уникальным, никем не повторенным до сих пор. На "К-133" в течение всей кругосветки североморцы вели рукописный журнал "Летопись похода, или 25000 миль под водой". В него вошли стихи, очерки, рисунки подводников — словом, все лучшее, созданное корабельными поэтами, художниками и писателями за время плавания. По сей день этот журнал хранится в Центральном военно-морском музее.

Героическое кругосветное плавание наших подлодок, которым руководил адмирал Сорокин, никто больше не повторил. Как пишет историк флота Сергей Васильев, уже после развала Союза российские подводники несколько раз выходили "наверх" с инициативой выполнить еще одно кругосветное плавание. В 1992 году с таким почином выступил экипаж АПЛ "Пантера". Несколько позднее совершить "орбитальный" поход в честь 300-летия Российского флота готовился гвардейский атомный подводный ракетный крейсер "Воронеж". Однако североморцев вышестоящее командование не поддержало. Так что уникальная "сорокинская" кругосветка и поныне остается легендарной.

В 1985 году вице-адмирал Анатолий Иванович ушел в отставку. Но долго пробыть без моря и без флотской службы так и не сумел. Он ушел из жизни 30 декабря 1988 года. Похоронен адмирал в Москве на Кунцевском кладбище. Почетная похоронная процессия, участники которой несли на бархатных подушечках награды адмирала, растянулась, по свидетельствам очевидцев, более чем на сотню метров.

 

Смерть командира «Альфы»

24 марта 2003 года скоропостижно скончался Виктор Федорович КАРПУХИН, председатель правления Ассоциации ветеранов войны в Афганистане, в прошлом - командир группы антитеррора КГБ СССР «Альфа», Герой Советского Союза.

Смерть командира «Альфы»

24 марта 2003 года скоропостижно скончался Виктор Федорович КАРПУХИН, председатель правления Ассоциации ветеранов войны в Афганистане, в прошлом - командир группы антитеррора КГБ СССР «Альфа», Герой Советского Союза.

Виктор Федорович Карпухин родился 27 октября 1947 г. в семье военнослужащего в г. Луцк. В 1969 г. закончил Ташкентское высшее военное танковое командное училище. До 1974 г. служил в Пограничных войсках. С 1974 г. обучал первый состав только что созданного спецподразделения КГБ (Группа «А») вождению боевых машин и стрельбе из вооружения, установленного на бронетехнике. В сентябре 1979 г. Карпухин пришел в Группу «А» («Альфа») 7-го Управления КГБ СССР, где прошёл путь от заместителя командира отделения до руководителя «Альфы». За этот период Виктор Федорович неоднократно руководил и лично участвовал в различных оперативно-боевых мероприятиях и специальных операциях, в том числе в штурме дворца Амина «Тадж-Бек» в столице Республики Афганистан г. Кабул 27 декабря 1979 г. В день штурма этой хорошо охраняемой цитадели, БМП Карпухина, преодолев крутой серпантин дороги вокруг холма, на котором был выстроен дворец Амина, первой прорвалась к «Тадж-Беку». Карпухин и его подчинённые открыли прицельный огонь по дворцу, дав возможность остальным бойцам своей подгруппы десантироваться. Результатом таких стремительных и грамотных действий стало то, что штурм, считавшегося неприступным, «Тадж-Бека», имевшего стены 2-метровой толщины и располагавшего 2,5-тысячной охраной, длился 40 минут. Спецназовцы КГБ потеряли убитыми 5 человек. Во время этого жестокого боя, когда почти все бойцы «Грома» и «Зенита» были ранены, Карпухин не получил ни одной царапины. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1980 года «за мужество и отвагу, проявленные в специальных боевых операциях» капитану Карпухину Виктору Фёдоровичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда». По окончании Высшей школы КГБ СССР с 1984 г. Карпухин заместитель начальника Группы «А». Вместе с «Альфой» он прошёл все «горячие точки» на территории СССР. В 1988-1991 гг. встал во главе Группы «Альфа». В августе 1990 г. «альфовцы» Карпухина вместе с бойцами Группы «Витязь» освободили заложников из сухумского следственного изолятора. Эта специальная операция, как и штурм дворца Амина, золотыми буквами вписана в историю легендарного подразделения антитеррора. После событий в Москве 19-21 августа 1991 г. генерал-майор В.Ф. Карпухин в запасе. С 1991 по 1992 гг. Виктор Федорович руководил Службой безопасности Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Затем с 1993 г. работал в сфере частного детективного бизнеса, и с этого же времени стал председателем правления Ассоциации ветеранов войны в Афганистане. Карпухин был членом Комитета Торгово-промышленной Палаты РФ по безопасности предпринимательской деятельности, возглавлял крупную некоммерческую структуру «Росфонд». Он известен своей активной общественной деятельностью, направленной на оказание помощи ветеранам боевых действий в Афганистане и Чеченской Республике. В.Ф.Карпухин скончался в 2003 г. в поезде «Минск-Москва». Похоронен в Москве на Николо-Архангельском кладбище.

Царский посох Михаила Романова

24 марта 1613 года 16-летний Михаил РОМАНОВ, ранее избранный на царство, дал согласие принять царство и был наречен государем. Архиепископ Казанский и Муромский Феодорит вручил ему царский посох.

Памяти генерала-«оборонщика»

24 марта 2010 года ушел из жизни военный ученый, Герой Социалистического труда, доктор технических наук, профессор, генерал-лейтенант в отставке О.К.Рогозин.

Памяти генерала-«оборонщика»

24 марта 2010 года ушел из жизни военный ученый, Герой Социалистического труда, доктор технических наук, профессор, генерал-лейтенант в отставке О.К.Рогозин.

Олег Константинович Рогозин, отец известного российского политика и государственного деятеля Д.О.Рогозина, родился 31 октября 1929 г. в Москве. В годы Великой Отечественной войны юнгой Днепровской флотилии принимал участие в освобождении г. Смоленска. Вернувшись с фронта, с 1943 по 1946 гг., еще подростком, работал слесарем-механиком завода 339 НКАП (г. Москва). После войны окончил Оренбургское военно-воздушное училище, а затем, в 1959 году - Военно-воздушную инженерную академию.
Всю свою сознательную жизнь Олег Константинович Рогозин посвятил военной науке, более 40 лет прослужив в Вооруженных силах СССР. Он стоял у истоков создания и был одним из руководителей развития оборонной промышленности СССР в послевоенный период. Работал в центральном аппарате Министерства обороны СССР. Занимал должности начальника управления перспективных систем вооружений и первого заместителя начальника службы вооружений до отставки в 1989 г. О.К.Рогозин после отставки и до последнего времени продолжал трудиться над научными исследованиями в области обороны. Работая ведущим научным сотрудником РАН, он посвятил свои научные разработки теории вооружения, проблемам развития вооружений, военной безопасности. За выдающийся вклад в науку и развитие отечественной оборонной промышленности профессору О.К.Рогозину были присвоены звания Лауреата Государственной премии СССР (1981) и Героя Социалистического Труда (1984). О.К.Рогозин награжден орденами Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, девятнадцатью медалями СССР, тремя орденами и восемью медалями стран-участниц Варшавского договора. В 2004 г. ему было присвоено звание Лауреата Золотой медали имени генерального конструктора ракетно-космической техники академика В.Ф.Уткина в номинации «За вклад в развитие экономики и укрепление обороноспособности страны». О.К.Рогозин – автор многочисленных книг по военной стратегии, посвященных развитию вооружения и военной техники, включая фундаментальный научный труд «Стратегия сдерживания - основа глобальной безопасности XXI века» (1994), глоссарий «Война и мир в терминах и определениях» (2004) - руководитель авторского коллектива, воспоминания «Незабываемые имена и свершения» (2004) об организации и развитии оборонной промышленности СССР в послевоенный период, книгу «Отечественный военно-промышленный комплекс и его историческое развитие» (2005).
Вся жизнь Олега Константиновича была образцом служения долгу. Талант ученого и организатора, эрудицию, глубочайшую компетентность - все это он сполна посвятил Отчизне. Генерал-лейтенант О.К.Рогозин скончался в 2010 г. Отпевание покойного проходило в Москве в Храме Святого Митрофания Воронежского.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение