RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Нет языковому холуйству!
7 июня 2016 г.

Нет языковому холуйству!

Пора решительно отказаться от проникающих в русский язык словечек, вроде «кофе-брейк», «ресепшн», «месседж» и тому подобной варварской тарабарщины
Белое солнце пустыни
30 марта 2015 г.

Белое солнце пустыни

30 марта 1970 года на экраны вышел кинофильм, который до сих пор является любимым произведением и наших военнослужащих, и наших космонавтов, и всех, кому дорого понятие «защита Отечества»
Россия-НАТО: порог противостояния
30 июля 2016 г.

Россия-НАТО: порог противостояния

Кровожадные претензии Запада смогут остановить только решимость нашего руководства и реальная способность наших Вооруженных Сил нанести сокрушительный ответный ядерный удар по агрессору
Не пора ли вернуть санкции америкосам в зад
7 декабря 2015 г.

Не пора ли вернуть санкции америкосам в зад

Замгоссекретаря США по контролю над вооружениями и международной безопасности Роуз Гетемюллер (баба) сообщила, что Госдеп рассматривает возможность введения новых экономических санкций в отношении России
«Победа-70»: юная поэтесса Люба Левитанус
15 марта 2015 г.

«Победа-70»: юная поэтесса Люба Левитанус

Продолжаем традиционный поэтический конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 70-летию Великой Победы
Главная » Читальный зал » Василий Белов: месть и Честь

Василий Белов: месть и Честь

В 2017 году мы отмечаем 85-летие великого русского писателя и 5-летие его ухода из этой жизни

Публикуем воспоминания нашего постоянного автора и доброго друга писателя Петра Ивановича Ткаченко.
Василий Белов: месть и Честь

С Василием Ивановичем Беловым я познакомился в 1987 году, в период его творческого расцвета и общественной активности. Именно в то время, когда в журнале «Наш современник» и в «Роман-газете» был опубликован его мировоззренческий роман «Всё впереди», вокруг которого разгорелась не дискуссия и не полемика, а обструкция либеральной критики. Сводилась она абсолютно к тому, что не пристало-де писателю «деревенщику» браться за городские дела и проблемы, которых он якобы не знает. А потому его роман «Всё впереди» не получился. И писатель потерпел поражение. Из деревенской избы, мол, не всё видно. И этого оказалось достаточно для того, чтобы напрочь отвергнуть роман, не обсуждая и не оценивая его по существу. Оказалось достаточно для того, чтобы обойтись лишь однообразной, как под копирку, идеологической догматикой о том, что писатель якобы в городе видит исчадие ада, тлетворный дух, не в пример деревне, как якобы средоточии непорочной жизни и высокой нравственности. Хотя было совершенно очевидно: ну какой из Василия Белова сельский житель? И по образу жизни, и по творчеству. Ещё в юности покинул деревню, поступив в профессиональное училище. Потом – служба в армии, учёба в Литературном институте… Ну а то, что он постоянно возвращался в родную Тимониху, любил свою малую родину, говорит о том, что он, как и должно человеку, не забыл первую любовь свою. Уже мама Василия Ивановича Анфиса Ивановна не была в полном смысле сельской жительницей. С 1963 года, около тридцати лет она жила у сына в Вологде, и только летом выезжала в Тимониху. Об этом мне сообщает супруга Василия Ивановича Ольга Сергеевна. Он любил сюда приезжать, работать здесь. Но характер у него был непоседливый, его постоянно куда-то тянуло. Москву хотя и ругал, но ездить туда любил. Последние девять лет из-за болезни он в деревню уже почти не приезжал. Да, он иначе смотрел на нашу российскую жизнь советского периода истории, чем многие её скорые переустроители и дежурные певцы. Но как раз этого ему и не прощали. За это его наградили ярлыком «деревенщика», как ранее называли писателей «крестьянскими». Это была давняя неофициальная идеологическая установка, формируемая и преобладающая в общественном мнении. Когда стало ясно, что после революционного погрома русской литературы, как и культуры в целом, в начале миновавшего века, после её травли всякими вульгарно-социологическими ядами в последующее время, русская литературная традиция несмотря ни на что, с потерями, но продолжилась, тогда и была сконструирована «матрица» для удобства обуздания писателей и управления литературой. Писатели были разделены на «деревенщиков» и сторонников городской, интеллектуальной прозы. То есть, лучшая проза была обозвана «деревенской», как бы рангом ниже всякой иной. Декларации и речитативы под гитару «эстрадной» поэзии шестидесятников выставлялись передовыми и прогрессивными не в пример «тихой лирике».

Но прошло не столь уж много времени, когда «гуманистический туман» рассеялся, стало ясно, что «эстрадная» поэзия почти не удержалась ни на эстраде, ни на площадях, ни в душах. А «деревенская» проза и «тихая» лирика – это и есть основная русская литература второй половины ХХ века. Разумеется, такое упрощённое представление не объясняло литературу этого периода. Там было много писателей хороших и разных. Но идеология, построенная на этой основе, работала исправно и беспощадно. Причём, выразителем и проводником её была в основном не власть, а «общественность». Она-то и решала, «кому быть живым и хвалимым, кто должен быть мёртв и хулим» (Б. Пастернак). Она-то, эта «передовая общественность», разумеется, либеральная и устроила обструкцию роману «Всё впереди». Идеологическая акция была столь мощной, что и годы спустя, почти двадцать лет всё ещё раздавались её отголоски, оправдывающие обструкцию: «Иногда прозаик обращается к городским проблемам (здесь можно вспомнить цикл «Воспитание по доктору Споку»). Однако, «городской роман «Всё впереди» (1985 г.) потерпел неудачу. Писатель показал, что он не только не знает города, но и не хочет понять особенности городского уклада. Впрочем, творческая неудача Белова не давала никакого права Татьяне Толстой объявлять писателя в интервью «Московским новостям», человеконенавистником лишь за то, что он не так в романе «Всё впереди» изобразил женщин, как хотела Толстая» («С надломом в политику соваться нечего». В. Огрызко, «Литературная Россия», № 10, 2005).

Вот так, «сунулся» писатель туда, куда ему «соваться» не следовало. Вздумал «из деревенской избы» поразмышлять о нашем житии-бытии. Но прошли буквально считанные годы и в России произошло то, о чём предупреждал в своём романе «Всё впереди» Василий Белов, обнажая причины новой революционной катастрофы свершённой, конечно же, в иной, чем ранее форме. Так что роман Василия Белова «Всё впереди» оказался поистине пророческим, вопреки мнениям скорых на суд и расправу его ниспровергателей, «передовых» и «прогрессивных». Перечитывать теперь эту «критику» стыдно. Стыдно за авторов. Да и где они теперь, эти авторы… Такая обструкция доставляла писателю немало переживаний. В этом я убедился, встретившись с ним. Причём, возмущала его не критика сама по себе, а её бесцеремонность, самонадеянность, нахрапистость и нелитературность. И – явная несправедливость.

Для встречи с писателем у меня была, можно сказать, практическая причина. Дело в том, что мы в отделе литературы и искусств газеты «Красная звезда», где я тогда работал, возглавляемом замечательным поэтом и литератором Юрием Николаевичем Беличенко, стремились к тому, чтобы на страницах центральной военной газеты выступали писатели первой величины. Наиболее приемлемой формой представлялась беседа, диалог. Я позвонил Василию Ивановичу и изложил ему суть нашего предложения. В то время он часто бывал в Москве. И мы встретились с ним в гостинице «Москва». В результате нашей довольно долгой беседы вышел диалог: «Человек счастлив, пока у него есть Родина», который я опубликовал в своей «Красной звезде» и в журнале «Дон». Но прежде, составив рукопись диалога, я послал её Василию Ивановичу на правку. Вскоре получил от него рукопись с правкой и письмо, в котором он писал: «Возвращаю рукопись (кое-что я поправил, но немного)… А так всё нормально». Мы говорили с ним тогда на разные темы. В это время я занимался уникальным явлением – песнями афганской войны, собирал их, болел ими. Через эти песни мне открывалось нечто очень важное, что позволяло хоть как-то постичь и состояние нашего общества, и значение необъявленной войны. Василий Иванович заинтересовался этими воинскими песнями и просил ознакомить его с ними, послушать. А потому и дописал в письме: «18-го лечу в ФРГ (март 1986). Не забывайте меня, так как в следующую встречу мне хочется послушать записи». Потом, когда в 1987 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла составленная мной книжка песен афганской войны «Когда поют солдаты», я послал экземпляр её Василию Ивановичу. И тут же получил от него трогательное письмо: «Дорогой Пётр. Спасибо за книгу. Но я не могу её читать… Мешают слёзы, горло сдавливает. Или и впрямь Кучкина права, и я стал стареть? (Кучкина – одна из бесцеремонных ниспровергателей его романа «Всё впереди», да и самого писателя - П.Т.). Нет, я плачу потому, что жаль ребят, погибших. – За что? Мне это до сих пор непонятно. И сколько их погибло, искалечено – не знаем. А если не знаем, то как сохранить память о них? В.Белов. 20.XI.87».

Эти песни стали действительно явлением уникальным и захватывающим. Они были как бы реакцией здорового общества, неожиданно столкнувшегося со смертями. И поскольку литература оказалась не в состоянии постичь эту войну, песни и стали её переживанием и осмыслением:
«Пронесётся пыль в Афганистане,
вихрем чьи-то жизни прихватив.
Пусть им вечным памятником станет
этой песни простенький мотив…».

Мне присылали эти песни, записанные на кассеты как из Афганистана, так и из всего Советского Союза, со всей России. Их почему-то запрещали и перехватывали. Может быть, потому что из текстов можно было определить то, какие спецподразделения участвуют в бевых действиях. Я печалился над ними, но в то же время чувствовал, что в них вдруг оживали уже казалось совсем обветшавшие слова.
Над горами, цепляя вершины кружат вертолёты.
Где-то эхом вдали прогремели последние взрывы.
Только изредка ночью взорвут тишину пулемёты,
проверяя: а все ли мы живы?
Афганистан. Афганистан. Афганистан. Афганистан.

Как-то меня разыскал майор американских ВВС, филолог Питер Шварц с просьбой проконсультировать его о нашей военной литературе и в частности литературе об афганской войне. Я же допытывался у него, было ли нечто подобное нашему воинскому песенному творчеству у них во время их долгой войны во Вьетнаме? И он заверил меня, что ничего подобного у них не было… И что удивительно, среди этих песен было много переделок песен известных. Тут действительно всё оживало, приобретая новые смыслы и значения. Так, одной из самых популярных песен стала «Кукушка», на стихи змечательного поэта фронтового поколения Виктора Ивановича Кочеткова, с которым мы дружили и который давал мне рекомендацию в Союз писателей:
Снится часто мне мой дом родной.
Лес о чём-то о своём мечтает.
Серая кукушка за рекой
Сколько жить осталось мне считает.
. . . Я тоскую по родной стране,
По её рассветам и закатам.
На афганской выжженной земле
Спят тревожно русские солдаты.
. . .Так что ты, кукушка, погоди
Мне дарить чужую долю чью-то.
У солдата вечность впереди,
Ты её со старостью не путай.

Эту афганскую войну вместе с трагическими судьбами её участников и их песнями поспешили прикрыть «политической оценкой» довольно упрощённой, да и лукавой – «ошибкой»... И только потом открылось её истинное значение в истории России. Ведь как после японской войны начала миновавшего века, как после Первой мировой, так и после афганской у нас в стране происходили революционные катастрофы… А потому находилось немало недоброжелателей, во вне и внутри страны, чтобы втянуть нас в эту войну. Может быть, именно эта песня о кукушке так взволновала Василия Ивановича Белова. Мне же было ценно и дорого то, что он отнёсся к этим песням, точнее к судьбам своих соотечественников с таким глубоким состраданием… Тогда же я поделился с Василием Ивановичем ещё одной своей заботой. Дело в том, что как в центральных издательствах, так и особенно в областях и краях страны, в те годы активно выходили книги «новых» обрядов. Это были даже рекомендации к их проведению. Разумеется, я понимал, что «новые» обряды так вот не придумываются и не внедряются, что эта зачастую несусветная чушь не только не нужна, но и опасна, так как заслоняла и разрушала обрядность истинную, традиционную. Но я по долгу критика считал, что коль по всей стране выходят такие книги «новых» обрядов, они должны получать, хоть какую-то оценку. Василий Иванович же мудро полагал, что на эти «новые» обряды не надо обращать внимания, так как непроизвольно их можно признать и утверждать и с помощью отрицания…
Это был для меня действительно урок и урок очень ценный. Я послал потом ему рукопись «Обретение обряда» со своим разбором «новых» обрядов, на которую он ответил мне письмом: «Здравствуйте, Пётр Иванович! Возвращаю Вашу рукопись об обряде. Я согласен с Вами, хотя и не во всём. Добавить к тому, что говорено обо всём этом в «Ладе» мне нечего. Уничтожение национальной культуры продолжается весьма активно, централизовано, глобально (Обряд же уничтожается в первую очередь). Заигрывать с создателями т.н. «новых» обрядов я не имею никакого желания. (Ведь их можно признать и утверждать и с помощью отрицания). От всей души удачи Вам! В. Белов. 26.VI. 87. Газеты с диалогом получены».

Потом наступили времена «демократического» революционного анархизма и беззакония, и мы с Василием Ивановичем долго не общались. Но когда я окончательно убедился в том, что русская литература как и во всякую революцию сбрасывается «с корабля современности», вытесняется из общественного сознания и изгоняется из образования, я предпринял издание своего авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова». И когда вышел его первый выпуск (М., «ЭСЛАН», 2006), послал экземпляр Василию Ивановичу. Ответа, честно говоря, не ожидал, так как знал уже, что он болеет. Послал потому, что все эти годы, с тех пор как познакомился с ним, всегда жил с каким-то прочным ощущением, что где-то в Вологде есть Василий Иванович Белов. И пока он с нами, не всё так страшно в этой вдруг расстроившейся жизни, в этом прекрасном, но вместе с тем и ужасном, уже кажется зияющем бездной, мире…
Но ответ от Василия Ивановича пришёл на удивление быстро. Причём, это было письмо необычное, исповедальное. Он вдруг начал вспоминать о своей судьбе. Видимо, он начал читать альманах, где были рассказы о женских судьбах. Это по всей вероятности и вызвало в его памяти аналогии из собственной жизни: «Дорогой Пётр. Я был весьма рад получить от Вас альманах «Солёная Подкова». Тем более, что моя личная судьба связана с песней Свиридова на слова Исаковского «Услышь меня». Расскажу при встрече подробно. Девушку, которую я любил и с которой я пел эту песню под мою гармонь, убили в Таджикистане. Увы! Я служил тогда в армии и приезжал в десятидневный отпуск. Но жениться не сумел, не успел по причине краткости отпуска. Ох, дурак, дурак, надо было успевать. Теперь вот локти грызу. Причину гибели её до сих пор не знаю. При Ельцине меня едва не пристрелили, когда палили по Белому дому из танков. Вот такие дела. Что натворили предатели Сталина. До свидания, писать кончил. Извини, за плохой почерк. В. Белов. День Св. Николая. Середина зимы. С Г. Свиридовым я тоже был знаком, … а «Солёная Подкова» очень удачна и поэтично звучит. Наш губернатор Позгалёв издаёт альманах под названием «Лад». Вот его адрес: Вологда, ул. Герцена, 36. СП. Редактор Алексей Сальников. Может обменяетесь материалами. В. Белов».

Более подробно трагедию своей юности, не оставлявшую его душу всю жизнь, Василий Иванович рассказать не успел… Похоронили Василия Ивановича Белова на малой родине, в деревне уже совсем обезлюдевшей и опустевшей, рядом с могилой его матери Анфисы Ивановны. Тимониха зимой одна под холодным северным ветром, под тёмным бескрайним небом, вдали от Вологды. Теперь в ней нет ни одного жителя. Там стоят всего шесть домов. Завещания похоронить его в деревне не было. Было только пожелание, которое он высказал Ольге Сергеевне после похорон матери в 1992 году, когда деревня ещё всё-таки жила, и куда постоянно приезжали «дачники». Говорил он об этом и В.В. Кожинову, когда тот приезжал к нему. Но это было совсем в иную эпоху, когда здесь была другая жизнь…
Областная власть настаивала на том, чтобы похоронить В.И. Белова в Вологде, где он жил, в Спасо-Прилуцком монастыре, рядом с могилой Константина Батюшкова. Примечательно, что чиновники в данном случае проявили большую чуткость и дальновидность, чем писатели, перед которыми вопрос о месте захоронения Василия Ивановича Белова и вовсе не стоял. Видимо, писательские творческие Союзы, разрушенные после «демократической» революции и превратившиеся по своему статусу в литобъединения, пригодные разве что для досужих посиделок, к этому времени уже безвозвратно растеряли своё былое общественное значение и влияние… Деятели культуры поставили вопрос о создании в этих местах историко-литературного и природного заповедника («В Вологду к Белову», «Литературная газета» № 5, 2013). В Тимонихе ежегодно проводятся праздники. К примеру, праздник сенокоса. В районе разработали туристический маршрут «Дорога к дому». Всё вроде бы верно, ладно. И всё-таки не покидает ощущение, что могила писателя должна быть не здесь, среди безлюдных лесов, а в Вологде. Не покидает чувство, что Василия Белова как бы преднамеренно удалили от его нынешних и будущих читателей и почитателей. Ольга Сергеевна, разумеется, была права, исполняя последнюю волю Василия Ивановича. Но глядя за грань наших лет, нельзя ведь не думать о том, что со временем всё может предстать в ином свете.
Справедливо писал Анатолий Заболоцкий в связи с изданием семитомного собрания сочинений: «Семитомник – вечный, настоящий памятник, умершему в декабре 2012 года Василию Ивановичу Белову, похороненному на обезлюдевшей Родине, в Сохте, укрытой непроходимым снегом с волчьими следами по февральскому насту зимой и ноющим звуком мошки, комарья и оводов летом. Василий Белов и его мать Анфиса Ивановна достойны быть похоронены в Вологде, рядом с поэтом Батюшковым» («Русский вестник» № 6, 2013).
Может быть, со временем всё так и устроится. Никто ведь не знает, что и как будет дальше. Ясно только одно – северная деревня в её прежнем виде уже никогда не восстановится. Да и судя по нынешнему положению в обществе и состоянию литературы, далеко ведь не очевидно её некое «возрождение», а значит и отношение к ней и проводимая культурная политика на местах…
Как известно, Николай Рубцов завещал похоронить его в Спасо-Прилуцком монастыре рядом с могилой К. Батюшкова. Я видел его завещание, этот листок с размашито нанесённой на нём фразой об этом, видел в музее Н.М. Рубцова в Москве. Вполне возможно, что со временем в Вологде, в Спасо-Прилуцком монастыре образуется, сложится уникальный пантеон писателей: Константин Батюшков, Николай Рубцов, Василий Белов…

Пётр ТКАЧЕНКО,
литературный критик, публицист, прозаик.
издатель авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова»

.
20 ноября 2017 г.

Комментарии:

МАЗ 21.11.2017 в 14:11 # Ответить
Пётр, ты написал очень славно и душевно. МАЗ.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 сентебря
пятница
2020

В этот день:

Исследователь Арктики Отто Шмидт

18 сентября 1891 года родился Отто Юльевич Шмидт (ум. 1956), советский учёный, Герой Советского Союза.

Исследователь Арктики Отто Шмидт

18 сентября 1891 года родился Отто Юльевич Шмидт (ум. 1956), советский учёный, Герой Советского Союза.

Шмидт один из основателей и главный редактор Большой советской энциклопедии (1924—1942). Основатель и зав. кафедрой высшей алгебры (1929—1949) физико-математического / механико-математического факультета МГУ. В 1930—1934 годах руководил знаменитыми арктическими экспедициями на ледокольных пароходах «Седов», «Сибиряков» и «Челюскин». В 1930—1932 гг. директор Всесоюзного арктического института, в 1932—1938 гг. начальник Главного управления Северного морского пути (ГУСМП). С 28 февраля 1939 года по 24 марта 1942 года был вице-президентом АН СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1937 года за руководство организацией дрейфующей станции «Северный полюс-1» Шмидту Отто Юльевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина, а после учреждения знака особого отличия ему была вручена медаль «Золотая Звезда» (№ 35).

«Крылатый» адмирал Павел Абанькин

18 сентября 1902 года родился Павел Сергеевич Абанькин (ум. 1965), советский адмирал-лётчик.

«Крылатый» адмирал Павел Абанькин

18 сентября 1902 года родился Павел Сергеевич Абанькин (ум. 1965), советский адмирал-лётчик.

Родом из Тамбовской губернии. Трудовую деятельность начал рабочим в порту Ростова-на-Дону, потом был машинистом на паровой шхуне, учился в техникуме водного транспорта. 1927 году оканчил Военно-морское училище имени М. В. Фрунзе в Ленинграде, после которого в 1927—1933 годах проходил службу на линкоре «Парижская коммуна». Затем увлекся авиацией: учился в школе лётчиков в городе Ораниенбаум, стал начальником штаба отдельного авиаотряда, авиаэскадрильи, затем авиабригады.
В 1937 году окончил Военно-морскую академию и отправился служить военным комиссаром Военно-морского авиационного училища в Ейске. С июня 1939 года — служил на Тихоокеанском флоте. Во время Второй мировой войны командовал попеременно Амурской военной флотилией, с середины 1943 года был переброшен командовать Онежской военной флотилией, но уже в январе 1944 вернулся на Дальний Восток. В сентябре 1944 года назначен начальником Военно-морской академии, с апреля 1945 заместитель Главкома ВМФ по кадрам. С 1947 года заместитель главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению. В 1952—1958 годах служил начальником Гидрографического управления ВМФ. Скончался в Ленинграде 15 августа 1965 года.

Воздушный ас Виктор Талалихин

18 сентября 1918 года родился Виктор Талалихин, Герой Советского Союза, военный лётчик, первым применивший ночной таран. Погиб в бою 21 октября 1941 года.

Воздушный ас Виктор Талалихин

18 сентября 1918 года родился Виктор Талалихин, Герой Советского Союза, военный лётчик, первым применивший ночной таран. Погиб в бою 21 октября 1941 года.

Родился в селе Тепловка Вольского уезда Саратовской губернии. Сын рабочего. В 1938 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Участвовал в советско-финской войне. Совершил 47 боевых вылетов, сбил четыре финских самолёта, за что награждён орденом Красной Звезды. В Великую Отечественную войну был заместителем командира авиаэскадрильи 177-го истребительного авиаполка. В ночь на 7 августа 1941 года на И-16 произвёл таран в ночном воздушном бою, сбив около Москвы бомбардировщик He-111. Его самолёт упал в лес вблизи деревни Мансурово (Домодедовский район), а сам раненый летчик на парашюте спустился в речку Северку. В последующих боях сбил ещё пять немецких самолётов. Погиб в воздушном бою около Подольска 27 октября 1941 года.

Космонавт Николай Рукавишников

11 сентября 1932 года родился Николай Николаевич Рукавишников (ум. 2002), космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

Космонавт Николай Рукавишников

11 сентября 1932 года родился Николай Николаевич Рукавишников (ум. 2002), космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

Инженер-физик по образованию, Николай Рукавишников стал первым гражданским командиром космического корабля. Также впервые в истории космонавтики он вручную совершил посадку в аварийном режиме  в апреле 1979 года при полёте на корабле Союз-33.

Гвардейский квартет 100, 127, 153 и 161 дивизий

18 сентября 1942 года четыре стрелковые дивизии (100, 127, 153 и 161-я) были преобразованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские.

Гвардейский квартет 100, 127, 153 и 161 дивизий

18 сентября 1942 года четыре стрелковые дивизии (100, 127, 153 и 161-я) были преобразованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские.

В приказе № 308 народного комиссара обороны СССР так описаны их подвиги: «В многочисленных боях за нашу Советскую Родину против гитлеровских орд фашистской Германии 100, 127, 153 и 161 стрелковые дивизии показали образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности. В трудных условиях борьбы эти дивизии неоднократно наносили жестокие поражения немецко-фашистским войскам, обращали их в бегство, наводили на них ужас.

Почему этим нашим стрелковым дивизиям удавалось бить врага и гнать перед собой хваленые немецкие войска?

Потому, во-первых, что при наступлении они шли вперед не вслепую, не очертя голову, а лишь после тщательной разведки, после серьезной подготовки, после того как они прощупали слабые места противника и обеспечили охранение своих флангов.

Потому, во-вторых, что при прорыве фронта противника они не ограничивались движением вперед, а старались расширять прорыв своими действиями по ближайшим тылам противника, направо и налево от места прорыва.

Потому, в-третьих, что, захватив у противника территорию, они немедленно закрепляли за собой захваченное, окапывались на новом месте, организуя крепкое охранение на ночь и высылая вперед серьезную разведку для нового прощупывания отступающего противника.

Потому, в-четвертых, что, занимая оборонительную позицию, они осуществляли ее не как пассивную оборону, а как оборону активную, соединенную с контратаками. Они не дожидались того момента, когда противник ударит их и оттеснит назад, а сами переходили в контратаки, чтобы прощупать слабые места противника, улучшить свои позиции и вместе с тем закалить свои полки в процессе контратак для подготовки их к наступлению.

Потому, в-пятых, что при нажиме со стороны противника эти дивизии не впадали в панику, не бросали оружие, не разбегались в лесные чащи, не кричали "мы окружены", а организованно отвечали ударом на удар противника, жестко обуздывали паникеров, беспощадно расправлялись с трусами и дезертирами, обеспечивая тем самым дисциплину и организованность своих частей.

Потому, наконец, что командиры и комиссары в этих дивизиях вели себя как мужественные и требовательные начальники, умеющие заставить своих подчиненных выполнять приказы и не боящиеся наказывать нарушителей приказов и дисциплины.

На основании изложенного и в соответствии с Постановлением Президиума Верховного Совета СССР Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. За боевые подвиги, организованность, дисциплину и примерный порядок указанные дивизии переименовать в гвардейские дивизии, а именно: 100 стрелковую дивизию - в 1-ю гвардейскую дивизию. Командир дивизии генерал-майор Руссиянов; 127 стрелковую дивизию - во 2-ю гвардейскую дивизию. Командир дивизии полковник Акименко; 153 стрелковую дивизию - в 3-ю гвардейскую дивизию. Командир дивизии полковник Гаген;

161 стрелковую дивизию - в 4-ю гвардейскую дивизию. Командир дивизии полковник Москвитин.

2. В соответствии с Постановлением Верховного Совета Союза ССР указанным дивизиям вручить особые гвардейские знамена.

3. Всему начальствующему (высшему, старшему, среднему и младшему) составу с сентября с.г. во всех четырех гвардейских дивизиях установить полуторный, а бойцам двойной оклад содержания.

4. Начальнику тыла Красной Армии разработать и к 30 сентября представить проект особой формы одежды для гвардейских дивизий.

5. Настоящий приказ объявить в действующей армии и в округах во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях и командах.

Народный Комиссар Обороны СССР И. СТАЛИН.

Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Б. ШАПОШНИКОВ».

Подвиг майора Алексея Леженина

18 сентября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР майору А. И. Леженину присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Подвиг майора Алексея Леженина

18 сентября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР майору А. И. Леженину присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Алексей Иванович Леженин, заместитель командира 1339-го стрелкового полка 318-й дивизии 18-й армии. Участник Новороссийской операции. В ночь на 10 сентября 1943 года он возглавлял 2 батальона, высадившихся в составе морского десанта в Цемесской бухте в районе электростанции и цементного завода «Красный Октябрь». Тяжелые бои длились неделю — 16 сентября 1943 года порт и город Новороссийск были полностью освобождены. В одном из последних боёв Алексей Иванович Леженин погиб.

18 сентября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР А. И. Леженину присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение