RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Дважды тёзка графа Толстого
6 апреля 2017 г.

Дважды тёзка графа Толстого

6 апреля 2017 года исполнилось бы 80 лет моему большому другу Льву Быковских
Наступает момент истины
29 февраля 2016 г.

Наступает момент истины

Главная цель Соединённых Штатов – добиться расчленения России
Польша: война с историей продолжится
31 марта 2016 г.

Польша: война с историей продолжится

В ближайшее время здесь могут быть снесены более 500 памятников, установленных в благодарность солдатам Красной армии за освобождение страны от фашизма.
Ты у меня одна
25 марта 2017 г.

Ты у меня одна

Вышел в свет новый поэтический сборник нашего уважаемого автора Александра Костенко «Високосный год»
Родился Михаил Захарчук
18 ноября 2016 г.

Родился Михаил Захарчук

Поздравляем писателя, публициста, военного журналиста Михаила Александровича Захарчука с днем рождения!
Главная » Читальный зал » Василий Белов: месть и Честь

Василий Белов: месть и Честь

В 2017 году мы отмечаем 85-летие великого русского писателя и 5-летие его ухода из этой жизни

Публикуем воспоминания нашего постоянного автора и доброго друга писателя Петра Ивановича Ткаченко.
Василий Белов: месть и Честь

С Василием Ивановичем Беловым я познакомился в 1987 году, в период его творческого расцвета и общественной активности. Именно в то время, когда в журнале «Наш современник» и в «Роман-газете» был опубликован его мировоззренческий роман «Всё впереди», вокруг которого разгорелась не дискуссия и не полемика, а обструкция либеральной критики. Сводилась она абсолютно к тому, что не пристало-де писателю «деревенщику» браться за городские дела и проблемы, которых он якобы не знает. А потому его роман «Всё впереди» не получился. И писатель потерпел поражение. Из деревенской избы, мол, не всё видно. И этого оказалось достаточно для того, чтобы напрочь отвергнуть роман, не обсуждая и не оценивая его по существу. Оказалось достаточно для того, чтобы обойтись лишь однообразной, как под копирку, идеологической догматикой о том, что писатель якобы в городе видит исчадие ада, тлетворный дух, не в пример деревне, как якобы средоточии непорочной жизни и высокой нравственности. Хотя было совершенно очевидно: ну какой из Василия Белова сельский житель? И по образу жизни, и по творчеству. Ещё в юности покинул деревню, поступив в профессиональное училище. Потом – служба в армии, учёба в Литературном институте… Ну а то, что он постоянно возвращался в родную Тимониху, любил свою малую родину, говорит о том, что он, как и должно человеку, не забыл первую любовь свою. Уже мама Василия Ивановича Анфиса Ивановна не была в полном смысле сельской жительницей. С 1963 года, около тридцати лет она жила у сына в Вологде, и только летом выезжала в Тимониху. Об этом мне сообщает супруга Василия Ивановича Ольга Сергеевна. Он любил сюда приезжать, работать здесь. Но характер у него был непоседливый, его постоянно куда-то тянуло. Москву хотя и ругал, но ездить туда любил. Последние девять лет из-за болезни он в деревню уже почти не приезжал. Да, он иначе смотрел на нашу российскую жизнь советского периода истории, чем многие её скорые переустроители и дежурные певцы. Но как раз этого ему и не прощали. За это его наградили ярлыком «деревенщика», как ранее называли писателей «крестьянскими». Это была давняя неофициальная идеологическая установка, формируемая и преобладающая в общественном мнении. Когда стало ясно, что после революционного погрома русской литературы, как и культуры в целом, в начале миновавшего века, после её травли всякими вульгарно-социологическими ядами в последующее время, русская литературная традиция несмотря ни на что, с потерями, но продолжилась, тогда и была сконструирована «матрица» для удобства обуздания писателей и управления литературой. Писатели были разделены на «деревенщиков» и сторонников городской, интеллектуальной прозы. То есть, лучшая проза была обозвана «деревенской», как бы рангом ниже всякой иной. Декларации и речитативы под гитару «эстрадной» поэзии шестидесятников выставлялись передовыми и прогрессивными не в пример «тихой лирике».

Но прошло не столь уж много времени, когда «гуманистический туман» рассеялся, стало ясно, что «эстрадная» поэзия почти не удержалась ни на эстраде, ни на площадях, ни в душах. А «деревенская» проза и «тихая» лирика – это и есть основная русская литература второй половины ХХ века. Разумеется, такое упрощённое представление не объясняло литературу этого периода. Там было много писателей хороших и разных. Но идеология, построенная на этой основе, работала исправно и беспощадно. Причём, выразителем и проводником её была в основном не власть, а «общественность». Она-то и решала, «кому быть живым и хвалимым, кто должен быть мёртв и хулим» (Б. Пастернак). Она-то, эта «передовая общественность», разумеется, либеральная и устроила обструкцию роману «Всё впереди». Идеологическая акция была столь мощной, что и годы спустя, почти двадцать лет всё ещё раздавались её отголоски, оправдывающие обструкцию: «Иногда прозаик обращается к городским проблемам (здесь можно вспомнить цикл «Воспитание по доктору Споку»). Однако, «городской роман «Всё впереди» (1985 г.) потерпел неудачу. Писатель показал, что он не только не знает города, но и не хочет понять особенности городского уклада. Впрочем, творческая неудача Белова не давала никакого права Татьяне Толстой объявлять писателя в интервью «Московским новостям», человеконенавистником лишь за то, что он не так в романе «Всё впереди» изобразил женщин, как хотела Толстая» («С надломом в политику соваться нечего». В. Огрызко, «Литературная Россия», № 10, 2005).

Вот так, «сунулся» писатель туда, куда ему «соваться» не следовало. Вздумал «из деревенской избы» поразмышлять о нашем житии-бытии. Но прошли буквально считанные годы и в России произошло то, о чём предупреждал в своём романе «Всё впереди» Василий Белов, обнажая причины новой революционной катастрофы свершённой, конечно же, в иной, чем ранее форме. Так что роман Василия Белова «Всё впереди» оказался поистине пророческим, вопреки мнениям скорых на суд и расправу его ниспровергателей, «передовых» и «прогрессивных». Перечитывать теперь эту «критику» стыдно. Стыдно за авторов. Да и где они теперь, эти авторы… Такая обструкция доставляла писателю немало переживаний. В этом я убедился, встретившись с ним. Причём, возмущала его не критика сама по себе, а её бесцеремонность, самонадеянность, нахрапистость и нелитературность. И – явная несправедливость.

Для встречи с писателем у меня была, можно сказать, практическая причина. Дело в том, что мы в отделе литературы и искусств газеты «Красная звезда», где я тогда работал, возглавляемом замечательным поэтом и литератором Юрием Николаевичем Беличенко, стремились к тому, чтобы на страницах центральной военной газеты выступали писатели первой величины. Наиболее приемлемой формой представлялась беседа, диалог. Я позвонил Василию Ивановичу и изложил ему суть нашего предложения. В то время он часто бывал в Москве. И мы встретились с ним в гостинице «Москва». В результате нашей довольно долгой беседы вышел диалог: «Человек счастлив, пока у него есть Родина», который я опубликовал в своей «Красной звезде» и в журнале «Дон». Но прежде, составив рукопись диалога, я послал её Василию Ивановичу на правку. Вскоре получил от него рукопись с правкой и письмо, в котором он писал: «Возвращаю рукопись (кое-что я поправил, но немного)… А так всё нормально». Мы говорили с ним тогда на разные темы. В это время я занимался уникальным явлением – песнями афганской войны, собирал их, болел ими. Через эти песни мне открывалось нечто очень важное, что позволяло хоть как-то постичь и состояние нашего общества, и значение необъявленной войны. Василий Иванович заинтересовался этими воинскими песнями и просил ознакомить его с ними, послушать. А потому и дописал в письме: «18-го лечу в ФРГ (март 1986). Не забывайте меня, так как в следующую встречу мне хочется послушать записи». Потом, когда в 1987 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла составленная мной книжка песен афганской войны «Когда поют солдаты», я послал экземпляр её Василию Ивановичу. И тут же получил от него трогательное письмо: «Дорогой Пётр. Спасибо за книгу. Но я не могу её читать… Мешают слёзы, горло сдавливает. Или и впрямь Кучкина права, и я стал стареть? (Кучкина – одна из бесцеремонных ниспровергателей его романа «Всё впереди», да и самого писателя - П.Т.). Нет, я плачу потому, что жаль ребят, погибших. – За что? Мне это до сих пор непонятно. И сколько их погибло, искалечено – не знаем. А если не знаем, то как сохранить память о них? В.Белов. 20.XI.87».

Эти песни стали действительно явлением уникальным и захватывающим. Они были как бы реакцией здорового общества, неожиданно столкнувшегося со смертями. И поскольку литература оказалась не в состоянии постичь эту войну, песни и стали её переживанием и осмыслением:
«Пронесётся пыль в Афганистане,
вихрем чьи-то жизни прихватив.
Пусть им вечным памятником станет
этой песни простенький мотив…».

Мне присылали эти песни, записанные на кассеты как из Афганистана, так и из всего Советского Союза, со всей России. Их почему-то запрещали и перехватывали. Может быть, потому что из текстов можно было определить то, какие спецподразделения участвуют в бевых действиях. Я печалился над ними, но в то же время чувствовал, что в них вдруг оживали уже казалось совсем обветшавшие слова.
Над горами, цепляя вершины кружат вертолёты.
Где-то эхом вдали прогремели последние взрывы.
Только изредка ночью взорвут тишину пулемёты,
проверяя: а все ли мы живы?
Афганистан. Афганистан. Афганистан. Афганистан.

Как-то меня разыскал майор американских ВВС, филолог Питер Шварц с просьбой проконсультировать его о нашей военной литературе и в частности литературе об афганской войне. Я же допытывался у него, было ли нечто подобное нашему воинскому песенному творчеству у них во время их долгой войны во Вьетнаме? И он заверил меня, что ничего подобного у них не было… И что удивительно, среди этих песен было много переделок песен известных. Тут действительно всё оживало, приобретая новые смыслы и значения. Так, одной из самых популярных песен стала «Кукушка», на стихи змечательного поэта фронтового поколения Виктора Ивановича Кочеткова, с которым мы дружили и который давал мне рекомендацию в Союз писателей:
Снится часто мне мой дом родной.
Лес о чём-то о своём мечтает.
Серая кукушка за рекой
Сколько жить осталось мне считает.
. . . Я тоскую по родной стране,
По её рассветам и закатам.
На афганской выжженной земле
Спят тревожно русские солдаты.
. . .Так что ты, кукушка, погоди
Мне дарить чужую долю чью-то.
У солдата вечность впереди,
Ты её со старостью не путай.

Эту афганскую войну вместе с трагическими судьбами её участников и их песнями поспешили прикрыть «политической оценкой» довольно упрощённой, да и лукавой – «ошибкой»... И только потом открылось её истинное значение в истории России. Ведь как после японской войны начала миновавшего века, как после Первой мировой, так и после афганской у нас в стране происходили революционные катастрофы… А потому находилось немало недоброжелателей, во вне и внутри страны, чтобы втянуть нас в эту войну. Может быть, именно эта песня о кукушке так взволновала Василия Ивановича Белова. Мне же было ценно и дорого то, что он отнёсся к этим песням, точнее к судьбам своих соотечественников с таким глубоким состраданием… Тогда же я поделился с Василием Ивановичем ещё одной своей заботой. Дело в том, что как в центральных издательствах, так и особенно в областях и краях страны, в те годы активно выходили книги «новых» обрядов. Это были даже рекомендации к их проведению. Разумеется, я понимал, что «новые» обряды так вот не придумываются и не внедряются, что эта зачастую несусветная чушь не только не нужна, но и опасна, так как заслоняла и разрушала обрядность истинную, традиционную. Но я по долгу критика считал, что коль по всей стране выходят такие книги «новых» обрядов, они должны получать, хоть какую-то оценку. Василий Иванович же мудро полагал, что на эти «новые» обряды не надо обращать внимания, так как непроизвольно их можно признать и утверждать и с помощью отрицания…
Это был для меня действительно урок и урок очень ценный. Я послал потом ему рукопись «Обретение обряда» со своим разбором «новых» обрядов, на которую он ответил мне письмом: «Здравствуйте, Пётр Иванович! Возвращаю Вашу рукопись об обряде. Я согласен с Вами, хотя и не во всём. Добавить к тому, что говорено обо всём этом в «Ладе» мне нечего. Уничтожение национальной культуры продолжается весьма активно, централизовано, глобально (Обряд же уничтожается в первую очередь). Заигрывать с создателями т.н. «новых» обрядов я не имею никакого желания. (Ведь их можно признать и утверждать и с помощью отрицания). От всей души удачи Вам! В. Белов. 26.VI. 87. Газеты с диалогом получены».

Потом наступили времена «демократического» революционного анархизма и беззакония, и мы с Василием Ивановичем долго не общались. Но когда я окончательно убедился в том, что русская литература как и во всякую революцию сбрасывается «с корабля современности», вытесняется из общественного сознания и изгоняется из образования, я предпринял издание своего авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова». И когда вышел его первый выпуск (М., «ЭСЛАН», 2006), послал экземпляр Василию Ивановичу. Ответа, честно говоря, не ожидал, так как знал уже, что он болеет. Послал потому, что все эти годы, с тех пор как познакомился с ним, всегда жил с каким-то прочным ощущением, что где-то в Вологде есть Василий Иванович Белов. И пока он с нами, не всё так страшно в этой вдруг расстроившейся жизни, в этом прекрасном, но вместе с тем и ужасном, уже кажется зияющем бездной, мире…
Но ответ от Василия Ивановича пришёл на удивление быстро. Причём, это было письмо необычное, исповедальное. Он вдруг начал вспоминать о своей судьбе. Видимо, он начал читать альманах, где были рассказы о женских судьбах. Это по всей вероятности и вызвало в его памяти аналогии из собственной жизни: «Дорогой Пётр. Я был весьма рад получить от Вас альманах «Солёная Подкова». Тем более, что моя личная судьба связана с песней Свиридова на слова Исаковского «Услышь меня». Расскажу при встрече подробно. Девушку, которую я любил и с которой я пел эту песню под мою гармонь, убили в Таджикистане. Увы! Я служил тогда в армии и приезжал в десятидневный отпуск. Но жениться не сумел, не успел по причине краткости отпуска. Ох, дурак, дурак, надо было успевать. Теперь вот локти грызу. Причину гибели её до сих пор не знаю. При Ельцине меня едва не пристрелили, когда палили по Белому дому из танков. Вот такие дела. Что натворили предатели Сталина. До свидания, писать кончил. Извини, за плохой почерк. В. Белов. День Св. Николая. Середина зимы. С Г. Свиридовым я тоже был знаком, … а «Солёная Подкова» очень удачна и поэтично звучит. Наш губернатор Позгалёв издаёт альманах под названием «Лад». Вот его адрес: Вологда, ул. Герцена, 36. СП. Редактор Алексей Сальников. Может обменяетесь материалами. В. Белов».

Более подробно трагедию своей юности, не оставлявшую его душу всю жизнь, Василий Иванович рассказать не успел… Похоронили Василия Ивановича Белова на малой родине, в деревне уже совсем обезлюдевшей и опустевшей, рядом с могилой его матери Анфисы Ивановны. Тимониха зимой одна под холодным северным ветром, под тёмным бескрайним небом, вдали от Вологды. Теперь в ней нет ни одного жителя. Там стоят всего шесть домов. Завещания похоронить его в деревне не было. Было только пожелание, которое он высказал Ольге Сергеевне после похорон матери в 1992 году, когда деревня ещё всё-таки жила, и куда постоянно приезжали «дачники». Говорил он об этом и В.В. Кожинову, когда тот приезжал к нему. Но это было совсем в иную эпоху, когда здесь была другая жизнь…
Областная власть настаивала на том, чтобы похоронить В.И. Белова в Вологде, где он жил, в Спасо-Прилуцком монастыре, рядом с могилой Константина Батюшкова. Примечательно, что чиновники в данном случае проявили большую чуткость и дальновидность, чем писатели, перед которыми вопрос о месте захоронения Василия Ивановича Белова и вовсе не стоял. Видимо, писательские творческие Союзы, разрушенные после «демократической» революции и превратившиеся по своему статусу в литобъединения, пригодные разве что для досужих посиделок, к этому времени уже безвозвратно растеряли своё былое общественное значение и влияние… Деятели культуры поставили вопрос о создании в этих местах историко-литературного и природного заповедника («В Вологду к Белову», «Литературная газета» № 5, 2013). В Тимонихе ежегодно проводятся праздники. К примеру, праздник сенокоса. В районе разработали туристический маршрут «Дорога к дому». Всё вроде бы верно, ладно. И всё-таки не покидает ощущение, что могила писателя должна быть не здесь, среди безлюдных лесов, а в Вологде. Не покидает чувство, что Василия Белова как бы преднамеренно удалили от его нынешних и будущих читателей и почитателей. Ольга Сергеевна, разумеется, была права, исполняя последнюю волю Василия Ивановича. Но глядя за грань наших лет, нельзя ведь не думать о том, что со временем всё может предстать в ином свете.
Справедливо писал Анатолий Заболоцкий в связи с изданием семитомного собрания сочинений: «Семитомник – вечный, настоящий памятник, умершему в декабре 2012 года Василию Ивановичу Белову, похороненному на обезлюдевшей Родине, в Сохте, укрытой непроходимым снегом с волчьими следами по февральскому насту зимой и ноющим звуком мошки, комарья и оводов летом. Василий Белов и его мать Анфиса Ивановна достойны быть похоронены в Вологде, рядом с поэтом Батюшковым» («Русский вестник» № 6, 2013).
Может быть, со временем всё так и устроится. Никто ведь не знает, что и как будет дальше. Ясно только одно – северная деревня в её прежнем виде уже никогда не восстановится. Да и судя по нынешнему положению в обществе и состоянию литературы, далеко ведь не очевидно её некое «возрождение», а значит и отношение к ней и проводимая культурная политика на местах…
Как известно, Николай Рубцов завещал похоронить его в Спасо-Прилуцком монастыре рядом с могилой К. Батюшкова. Я видел его завещание, этот листок с размашито нанесённой на нём фразой об этом, видел в музее Н.М. Рубцова в Москве. Вполне возможно, что со временем в Вологде, в Спасо-Прилуцком монастыре образуется, сложится уникальный пантеон писателей: Константин Батюшков, Николай Рубцов, Василий Белов…

Пётр ТКАЧЕНКО,
литературный критик, публицист, прозаик.
издатель авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова»

.
20 ноября 2017 г.

Комментарии:

МАЗ 21.11.2017 в 14:11 # Ответить
Пётр, ты написал очень славно и душевно. МАЗ.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 февраля
воскресенье
2018

В этот день:

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда.

Авиаконструктор Марат Тищенко

18 февраля 1931 года родился Марат Тищенко, Герой Социалистического Труда.

Он участвовал в разработке, наземных и летных исследованиях, внедрении в серийное производство и обеспечении эксплуатации практически всех отечественных вертолетов марки Ми и их модификаций. За время, когда Марат Николаевич руководил предприятием, были созданы и внедрены в серийное производство и эксплуатацию: модификации вертолета Ми-24 (Д, В, Р, К, ВП, ДУ), являющегося в настоящее время основным боевым вертолетом Российской армии; основной вариант и модификации вертолета-амфибии Ми-14; тяжелый транспортный вертолет Ми-26, являющийся самым грузоподъемным серийным вертолетом в мире; боевой вертолет Ми-28; средний транспортно-десантный вертолет Ми-38 и другие.

Подвиг генерала Карбышева

18 февраля 1945 года погиб Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев.

Подвиг генерала Карбышева

18 февраля 1945 года погиб Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев.

Он погиб в лагере смерти Маутхаузен – вместе с десятками других заключенных. Свидетельство майора канадской армии Седдон Де-Сент-Клера, бывшего узника Маутхаузена, о событиях страшной ночи 17-18 февраля 1945 года:
«Как только мы вступили на территорию лагеря, немцы загнали нас в душевую, велели раздеться и пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Все посинели. Многие падали на пол и тут же умирали: сердце не выдерживало. Потом нам велели надеть только нижнее бельё и деревянные колодки на ноги и выгнали во двор. Генерал Карбышев стоял в группе русских товарищей недалеко от меня. Мы понимали, что доживаем последние часы. Через пару минут гестаповцы, стоявшие за нашими спинами с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали замёрзшие или с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев».
Мученической кончине предшествовали три с половиной года плена. Неизменно генерал оказывался перед выбором: жизнь, в обмен на предательство, или…
О пути Дмитрия Михайловича Карбышева к своей Голгофе – в материале Солдатского храма:

https://vk.com/ruvoin?w=wall-98877741_340

 

Цена кружки пива

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина.

Цена кружки пива

18 февраля 1966 года погиб летчик-истребитель Григорий Нелюбов, дублер Гагарина.

 Парню катастрофически не везло: при отборе кандидатуры первого космонавта,  Хрущеву не понравилась фамилия, в другой раз - выпил с ребятами пива, и нарвался на патруль...

В истории космонавтики есть немало случаев, когда кандидаты на космический полёт проходили полную подготовку, получали самые высокие оценки на государственных испытаниях, но в космос по разным причинам так и не поднимались. Это относится к членам первого отряда космонавтов Ивану Аникееву и Валентину Филатьеву, Ирине Прониной, дублировавшей Светлану Савицкую, Екатерине Ивановой, Елене Доброквашиной, военным журналистам из газеты «Красная звезда» Александру Андрюшкову и Валерию Бабердину и другим. Многие из них, не получив путевку в космос, восприняли это как глубочайшую душевную травму и вскоре умерли – кто от сердечного приступа, кто от онкологии. Но, пожалуй, самой драматической оказалась судьба Григория Нелюбова, который считался космонавтом № 3 и был дублёром Юрия Гагарина. Он погиб на земле 18 февраля 1966 года при обстоятельствах, которые до сих пор до конца не прояснены. Имя Нелюбова было на десятилетия вычеркнуто из истории. Лишь недавно документалисты Роскосмоса создали фильм «Он мог быть первым. Драма космонавта Нелюбова». В преамбуле к нему сказано: "Он был вторым дублером Юрия Гагарина, но в космос не полетел. Он был целеустремленным, честолюбивым, волевым, сильным человеком. Григорием Нелюбовым восхищались академики Келдыш и Раушенбах, называли своим другом Юрий Гагарин и Павел Попович. Космонавта высоко ценил Сергей Павлович Королев. Летчика морской авиации капитана Григория Нелюбова должен был узнать весь мир. Однако с 1963 года кадры, запечатлевшие космонавта, исчезли из кинохроники и документальных фильмов. Его изображение ретушировалось на фотоснимках, а имя Нелюбова было вычеркнуто из списка отряда космонавтов. Почему это произошло?" Формирование отряда советских космонавтов относится к 1959-1960 годам. Специальная комиссия из трёх с половиной тысяч кандидатов-летчиков отобрала для собеседования 350 абсолютно здоровых, опытных, дисциплинированных военных пилотов. На медицинское обследование отправили 200 из них, в отряд зачислили всего двадцать человек. А к первому полету готовили только шестерых космонавтов. Но из-за спешки (на пятки, как говорится, наступали американцы) пришлось сосредоточить все усилия на тренировке троих – Юрия Гагарина, Германа Титова, Григория Нелюбова. Полковник Анатолий Утыльев, который в 60-х годах прошлого столетия был комсомольским работником в Звездном городке, рассказывал мне, что Нелюбов был едва ли не всеобщим любимцем в Центре подготовки космонавтов. Все знали и его красавицу-жену Зину, которая работала техническим секретарем в отряде. Это была великолепная пара. Они семьями дружили с Гагариными и Поповичами. Видимого соперничества между космонавтами первой тройки не было. Но, конечно, каждый хотел быть первым. И все трое были практически на одинаково высоком уровне подготовлены к полету. Нелюбов поначалу даже несколько выделялся. Рассказывают, когда главе государства Никите Хрущеву представили кандидатуры, тот сказал: "Нелюбов не может быть первым космонавтом. Вот если бы он был Любовым..." Возможно, таким образом, окончательный выбор пал на Юрия Гагарина, а Титов и Нелюбов стали его дублерами. Причем Титов - первым, а Нелюбов - вторым, видимо, сыграло свою роль замечание Хрущёва. В начале апреля 1961 года, за девять дней до исторического старта, все трое записали в Доме радио обращение к соотечественникам. Но в эфир, естественно, пошло только гагаринское. После полета Гагарина 5 мая 1961 года космонавта запустили и американцы: Алан Шепард совершил суборбитальный полёт по параболической траектории продолжительностью меньше минуты. СССР ответил рекордом: первый дублер Гагарина - Герман Титов провел на орбите 25 часов 11 минут и совершил свыше 17 оборотов вокруг Земли. - В ноябре 1961 года, - рассказывал мне полковник Утыльев, - должен был лететь Нелюбов - на многосуточное пребывание в космосе. Но кто-то вышел на Хрущева с инициативой другого рекорда: совершить групповой полёт, причем, послать в космос интернациональный экипаж. Таким образом, Нелюбова обошли чуваш Андриан Николаев и украинец Павел Попович, которые в полетном списке значились под четвертым и пятым номерами. А потом появились разведданные (которые впоследствии не подтвердились) о том, что американцы собираются нас переплюнуть, послав в космос женщину. Срочно стали готовить Валентину Терешкову. Нелюбов опять был отодвинут. Нервное напряжение сказалось на медицинских показаниях. Отклонения - незначительные, но в 1963 году медики настояли на отправке Нелюбова в отпуск. И это привело к неожиданной жизненной катастрофе. - В отпуске Григорий не находил себе места, - вспоминала впоследствии жена космонавта Зинаида Ивановна. - Однажды к нему зашли стажеры Отряда космонавтов лётчики Иван Аникеев и Валентин Филатьев, с которыми он раньше служил. В Звездном никакого спиртного не продавалось, и ребята пошли на станцию Чкаловская в буфет - выпить по паре кружек пива. Там к ним "прицепился" комендантский патруль. И пошло-поехало... Как потом выяснилось, начальник патруля оказался непробиваемым служакой. Когда Нелюбов показал ему удостоверение космонавта СССР, у офицера комендатуры с особой силой взыграло уставное рвение. На следующий день на стол начальника Центра подготовки космонавтов Каманина лег рапорт о "нарушении дисциплины" Нелюбовым, Аникеевым и Филатьевым. Павел Попович, будучи секретарем парторганизации отряда космонавтов, тут же созвал партсобрание и дал «принципиальную партийную оценку поведению Нелюбова». И хотя за Григория вступились Гагарин, Титов и некоторые другие космонавты, генерал Каманин, вероятно, не мог проигнорировать позицию партийного руководства отряда. Нелюбов, Аникеев и Филатьев были отчислены из Центра подготовки космонавтов и отправлены в отдаленные гарнизоны. Роль Поповича, который считался другом Нелюбова, в данном случае мне не очень ясна. Сошлюсь лишь на цитату из Википедии (справочник Интернета): "По некоторым данным, Нелюбов был отчислен из отряда космонавтов несправедливо — по настоянию секретаря парторганизации отряда космонавтов Павла Поповича". Мне известно и то, что космонавты и их партийные лидеры не были святошами и ханжами. Например, космический "долгожитель" Леонид Попов мне рассказывал, как им на орбитальную станцию во время многомесячного полета тайно передали на грузовом корабле пару стограммовых бутылочек коньяку. Когда станция зашла на "теневую" сторону Земли, они с Валерием Рюминым выпили. В невесомости это не так просто. И алкоголь действует по-особому. В общем, у одного из космонавтов подскочило давление. В ЦУПе забеспокоились, собирались даже прекратить полет. Пришлось "нарушителям дисциплины" во всем признаться. И никакого партсобрания, никаких отчислений из отряда. Сам Каманин в своем дневнике рассказал случай, когда Юрий Гагарин в состоянии легкого подпития прыгнул с третьего этажа и сильно повредил бровь. Было это накануне партсъезда, где космонавт должен был выступать. Но в таком виде на людях показаться было нельзя. И выступление срочно перепоручили Титову. Опять же никаких партийных вмешательств не последовало. Так что Нелюбов в списке "нарушителей" оказался избранным. Какая-то есть тут странность. Столько вложить в подготовку космонавта, сделать его суперпрофессионалом в этом деле - и изгнать из-за эпизода, который в принципе выеденного яйца не стоит? Непонятно. Несостоявшегося космонавта отправили не куда-нибудь, а в Приморский край, в самую глушь (и это тоже свидетельствует о чьем-то неравнодушном отношении к Нелюбову). - Военный городок - несколько деревянных домов - стоял в первозданной тайге, - вспоминала Зинаида Ивановна. - До ближайшего райцентра - 50 километров. Но Григорий не пал духом. Он принялся за службу с небывалым рвением. - Летал он, конечно, лучше всех нас, - вспоминает сослуживец Нелюбова подполковник Владимир Упыр. - Когда Григорий поднимался в небо, все сбегались смотреть. Он первым освоил новейшую машину МиГ-21. Участвовал в конкурсе по набору летчиков-испытателей в подмосковном Жуковском. Показал блестящие способности. Ему сказали: ты принят, готовься к переезду. Это окрылило Нелюбова. Каманин при отчислении обещал взять назад при хорошей службе. А Жуковский - это уже рядом со Звездным. Но опять кто-то перешел дорогу. Неожиданно Нелюбов получил извещение о том, что в подразделение летчиков-испытателей он не может быть принят по причинам не профессионального характера. Тогда Нелюбов поехал в Москву, рассказал всё Каманину, Гагарину. Те обещали помочь. В конце концов, договорились о том, что в феврале 1966 года организуют встречу Нелюбова с Сергеем Павловичем Королевым, который в своё время очень ценил Григория и мог в один миг решить судьбу космонавта. Но в январе 1966 года Королёв скоропостижно скончался во время срочной операции. Для Нелюбова это был двойной удар: вместе с Королёвым умерла последняя надежда на восстановление в Отряде космонавтов. Окончательно добило Нелюбова, видимо, то, что в те дни в газетах были опубликованы снимки, где Королёв был сфотографирован вместе с первой космической троицей. Только Нелюбова на фотографии уже не было. Григорий понял: он окончательно вычеркнут из истории. Через несколько дней труп Нелюбова нашли на обочине железной дороги. В книге «Космонавт № 1» Ярослав Голованов приводит выписку из рапорта о причинах смерти Григория Нелюбова: «В пьяном состоянии был убит проходящим поездом на железнодорожном мосту станции Ипполитовка Дальневосточной железной дороги». Родные Григория прибыли на похороны в поселок Кремово, где в местном Доме офицеров был выставлен гроб. По словам брата космонавта Владимира Нелюбова, тело погибшего до пояса укрывал красный ковер. Голова и руки были забинтованы, лица не было видно совсем. - Нам объяснили, что он погиб под колесами поезда, - вспоминает Владимир. - Но, думаю, это было не так. Мать, обезумев от горя, стала срывать с рук Григория бинты. А под ними - страшные ожоги. Разве появились бы такие ожоги, если бы он попал под поезд? Во время похорон летчики неоднократно мне говорили: «Ты можешь гордиться братом. Своей смертью он многим из нас спас жизнь». Пуговицы с мундира, частички останков и землю с могилы Гриши его жена Зина привезла в Запорожье и захоронила на Капустяном кладбище. Так появилась у Григория вторая могила - на родине. Как бы там ни было, но по сути блестящего офицера и отлично подготовленного космонавта погубили военные чинуши и ханжи с погонами. На запорожской могиле Нелюбова установлен гранитный памятник. На нем выбита надпись: «Летчик-космонавт СССР № 3, дублер Юрия Гагарина, капитан Григорий Григорьевич Нелюбов».

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

Реактивный ранец Андреева

18 февраля 1921 года зарегистрирована заявка изобретателя Александра Федоровича Андреева на портативный индивидуальный летательный аппарат.

С.В. Голотюк, расследовавший судьбу этого величайшего для той поры изобретения, писал: «Изобретатель направил проект в Совнарком скорее в попытке получить материалы для осуществления своего замысла, чем в надежде его запатентовать. Заманчивые перспективы военного применения аппарата (в разделе "Назначение" Андреев писал: "На позиции с помощью аппарата можно делать воздушную разведку с большей безопасностью чем на аэроплане...целые воинские части будучи снабжены этими аппаратами (стоимость которых при фабричном производстве будет в несколько раз дороже винтовки) при наступлениях вообще и осаде крепостей минуя все земные препятствия могут перелететь совершенно свободно в тыл неприятеля" /12; л.11-12; пунктуация документа/), казалось бы, позволяли надеяться на благосклонное отношение правительства к изобретению.

Однако в Совнаркоме проект, как можно предположить исходя из небольшой разницы между указанными датами его регистрации, не рассматривался, а был сразу же перенаправлен по более подходящему адресу - в Научно-технический отдел Высшего Совета Народного Хозяйства, а то и прямо в КДИ.

Хроника дальнейших событий вкратце такова. На основании разгромного отзыва Е.Н.Смирнова, одного из двух экспертов, к которым обратился КДИ (второй отзыв - весьма сдержанный, хотя в целом положительный, дал Н.А.Рынин), заявка была отклонена. В июле 1925 г. изобретатель подал в КДИ новый, серьезно переработанный вариант заявки. Правда, как отмечено выше, переработка коснулась в основном изложения материала и не внесла в проект принципиально новых подробностей. После положительного отзыва эксперта Н. Г. Баратова и дальнейшей переделки текста 31 марта 1928 г. была подписана "Патентная грамота к патенту на изобретение" /12, л. 114/.

О результатах стремления Андреева осуществить свой проект на практике (о чем изобретатель упоминал уже в тексте, побывавшем в 1921 г. в Совнаркоме, и в заявлении от 18 февраля 1921 г.) толком ничего не известно. "

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Маршал Тимошенко

18 февраля 1895 года родился дважды Герой Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

Родом он из села Фурманка Аккерманского уезда Бессарабской губернии (ныне Одесской области Украины), крестьянского происхождения.
В декабре 1914 призван в армию. Участвовал в Первой мировой войне, был пулемётчиком в составе 4-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном и Западном фронтах. Награждён за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней.

С 1918 года в РККА. Командовал взводом, эскадроном, кавбригадой, кавдивизией. С августа 1933 г. — заместитель командующего войсками Белорусского, с сентября 1935 г. Киевского военных округов. С июня 1937 — командующий войсками Северо-Кавказского, с сентября 1937 — Харьковского военных округов. 8 февраля 1938 назначен командующим войсками Киевского военного округа с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. Во время Польского похода 1939 года командовал Украинским фронтом. В советско-финской войне 1939—1940 годов с 7 января 1940 г. командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили прорыв «линии Маннергейма».

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» командарму 1-го ранга С. К. Тимошенко присвоено 21 марта 1940 года за «образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство». 7 мая 1940 года назначен на должность Народного комиссара обороны СССР с присвоением высшего воинского звания —- Маршал Советского Союза.

На посту наркома обороны провел большую работу по совершенствованию боевой подготовки войск, их реорганизации, техническому переоснащению, подготовки новых кадров (потребовавшихся вследствие значительного увеличения численного состава армии), которая не была полностью завершена в связи с началом Великой Отечественной войны.
Во время Великой Отечественной войны командовал фронтами, был представителем Ставки Верховного командования.

После войны командовал войсками Белорусского военного округа.

Гибель генерала Черняховского

18 февраля 1945 года погиб командующий войсками 3-го Белорусского фронта Ива́н Дани́лович Черняхо́вский

Гибель генерала Черняховского

18 февраля 1945 года погиб командующий войсками 3-го Белорусского фронта Ива́н Дани́лович Черняхо́вский

Это был самый молодой генерал армии и самый молодой командующий фронтом (38 лет) в истории Советских Вооруженных Сил.
Иван Данилович Черняховский родился 29 июня 1907 в селе Оксанино Уманского уезда Киевской губернии (ныне это село Оксанина Уманский район Черкасской области Украина) в семье железнодорожника. С 1919 года трудился пастухом, с 1920 года — рабочим в железнодорожном депо станции Вапнярка, с 1923 года — рабочим цементного завода в Новороссийске.

В 1924 вступил добровольцем в Красную Армию. До Великой Отечественной войны прошел путь от курсанта Одесского пехотного училища до командира 28-й танковой дивизии 12-го механизированного корпуса. В этой должности встретил войну, ведя оборонительные бои юго-западнее Шяуляя, на Западной Двине, под Сольцами и Новгородом.
Через год его назначили командовать 18-м танковым корпусом на Воронежском фронте. Потом Черняховский командовал 60-й армией, которая приняла участие в Воронежско-Касторненской операции, Курской битве, форсировании рек Десна и Днепр, в Киевской, Житомирско-Бердичевской, Ровно-Луцкой, Проскуровско-Черновицкой операциях. Армия Черняховского сыграла решающую роль в стремительном освобождении Курска, нанеся неожиданный для противника глубокий фланговый удар.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 года за высокие организаторские способности при форсировании Днепра и проявленный личный героизм генерал-лейтенанту Черняховскому Ивану Даниловичу присвоено звание Героя Советского Союза.

В 36 лет в апреле 1944 года Черняховскиий был назначен командующим войсками 3-го Белорусского фронта. Фронт под его командованием успешно участвовал в Белорусской, Вильнюсской, Каунасской, Мемельской, Гумбиннен-Гольдапской и Восточно-Прусской операциях.

Второй медали «Золотая Звезда» генерал армии Черняховский Иван Данилович удостоен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1944 года за успешные действия его войск при освобождении Витебска, Минска, Вильнюса.

18 февраля 1945 года генерал армии Черняховский И. Д. был тяжело ранен осколками артиллерийского снаряда на окраине города Мельзак в Восточной Пруссии (ныне Пененжно, Польша) и в тот же день скончался.
Власти Польши, освобождая которую Черняховский погиб, через 70 лет заколотили досками его памятник и собираются демонтировать в соответствии со специфически понимаемым чувством благодарности.
В Москве 18 февраля 2016 года открыт новый памятник Герою.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение