RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Несколько советских тостов в честь танкистов
8 сентября 2019 г.

Несколько советских тостов в честь танкистов

8 сентября в России отмечается День танкиста
Паранойя Черчилля
13 ноября 2019 г.

Паранойя Черчилля

Английская газета The Daily Mail рассекретила документ, который великолепно характеризует 63-го премьер-министра Великобритании как яркого представителя вероломной политики Запада в отношении СССР, а теперь и России
Памятник врагу России
22 августа 2015 г.

Памятник врагу России

В Зеленоградске Калининградской области открыли монумент польскому националисту Адаму Мицкевичу
Идеалов молодости не предал!
19 ноября 2016 г.

Идеалов молодости не предал!

20 ноября 2016 года – 100 лет Михаилу Александровичу Дудину
Аборт Украины
19 сентября 2015 г.

Аборт Украины

За 10 последних лет Россия просубсидировала Незалежную примерно на 250 миллиардов долларов. Практически безвозмездно
Главная » Читальный зал » Василий Белов: месть и Честь

Василий Белов: месть и Честь

В 2017 году мы отмечаем 85-летие великого русского писателя и 5-летие его ухода из этой жизни

Публикуем воспоминания нашего постоянного автора и доброго друга писателя Петра Ивановича Ткаченко.
Василий Белов: месть и Честь

С Василием Ивановичем Беловым я познакомился в 1987 году, в период его творческого расцвета и общественной активности. Именно в то время, когда в журнале «Наш современник» и в «Роман-газете» был опубликован его мировоззренческий роман «Всё впереди», вокруг которого разгорелась не дискуссия и не полемика, а обструкция либеральной критики. Сводилась она абсолютно к тому, что не пристало-де писателю «деревенщику» браться за городские дела и проблемы, которых он якобы не знает. А потому его роман «Всё впереди» не получился. И писатель потерпел поражение. Из деревенской избы, мол, не всё видно. И этого оказалось достаточно для того, чтобы напрочь отвергнуть роман, не обсуждая и не оценивая его по существу. Оказалось достаточно для того, чтобы обойтись лишь однообразной, как под копирку, идеологической догматикой о том, что писатель якобы в городе видит исчадие ада, тлетворный дух, не в пример деревне, как якобы средоточии непорочной жизни и высокой нравственности. Хотя было совершенно очевидно: ну какой из Василия Белова сельский житель? И по образу жизни, и по творчеству. Ещё в юности покинул деревню, поступив в профессиональное училище. Потом – служба в армии, учёба в Литературном институте… Ну а то, что он постоянно возвращался в родную Тимониху, любил свою малую родину, говорит о том, что он, как и должно человеку, не забыл первую любовь свою. Уже мама Василия Ивановича Анфиса Ивановна не была в полном смысле сельской жительницей. С 1963 года, около тридцати лет она жила у сына в Вологде, и только летом выезжала в Тимониху. Об этом мне сообщает супруга Василия Ивановича Ольга Сергеевна. Он любил сюда приезжать, работать здесь. Но характер у него был непоседливый, его постоянно куда-то тянуло. Москву хотя и ругал, но ездить туда любил. Последние девять лет из-за болезни он в деревню уже почти не приезжал. Да, он иначе смотрел на нашу российскую жизнь советского периода истории, чем многие её скорые переустроители и дежурные певцы. Но как раз этого ему и не прощали. За это его наградили ярлыком «деревенщика», как ранее называли писателей «крестьянскими». Это была давняя неофициальная идеологическая установка, формируемая и преобладающая в общественном мнении. Когда стало ясно, что после революционного погрома русской литературы, как и культуры в целом, в начале миновавшего века, после её травли всякими вульгарно-социологическими ядами в последующее время, русская литературная традиция несмотря ни на что, с потерями, но продолжилась, тогда и была сконструирована «матрица» для удобства обуздания писателей и управления литературой. Писатели были разделены на «деревенщиков» и сторонников городской, интеллектуальной прозы. То есть, лучшая проза была обозвана «деревенской», как бы рангом ниже всякой иной. Декларации и речитативы под гитару «эстрадной» поэзии шестидесятников выставлялись передовыми и прогрессивными не в пример «тихой лирике».

Но прошло не столь уж много времени, когда «гуманистический туман» рассеялся, стало ясно, что «эстрадная» поэзия почти не удержалась ни на эстраде, ни на площадях, ни в душах. А «деревенская» проза и «тихая» лирика – это и есть основная русская литература второй половины ХХ века. Разумеется, такое упрощённое представление не объясняло литературу этого периода. Там было много писателей хороших и разных. Но идеология, построенная на этой основе, работала исправно и беспощадно. Причём, выразителем и проводником её была в основном не власть, а «общественность». Она-то и решала, «кому быть живым и хвалимым, кто должен быть мёртв и хулим» (Б. Пастернак). Она-то, эта «передовая общественность», разумеется, либеральная и устроила обструкцию роману «Всё впереди». Идеологическая акция была столь мощной, что и годы спустя, почти двадцать лет всё ещё раздавались её отголоски, оправдывающие обструкцию: «Иногда прозаик обращается к городским проблемам (здесь можно вспомнить цикл «Воспитание по доктору Споку»). Однако, «городской роман «Всё впереди» (1985 г.) потерпел неудачу. Писатель показал, что он не только не знает города, но и не хочет понять особенности городского уклада. Впрочем, творческая неудача Белова не давала никакого права Татьяне Толстой объявлять писателя в интервью «Московским новостям», человеконенавистником лишь за то, что он не так в романе «Всё впереди» изобразил женщин, как хотела Толстая» («С надломом в политику соваться нечего». В. Огрызко, «Литературная Россия», № 10, 2005).

Вот так, «сунулся» писатель туда, куда ему «соваться» не следовало. Вздумал «из деревенской избы» поразмышлять о нашем житии-бытии. Но прошли буквально считанные годы и в России произошло то, о чём предупреждал в своём романе «Всё впереди» Василий Белов, обнажая причины новой революционной катастрофы свершённой, конечно же, в иной, чем ранее форме. Так что роман Василия Белова «Всё впереди» оказался поистине пророческим, вопреки мнениям скорых на суд и расправу его ниспровергателей, «передовых» и «прогрессивных». Перечитывать теперь эту «критику» стыдно. Стыдно за авторов. Да и где они теперь, эти авторы… Такая обструкция доставляла писателю немало переживаний. В этом я убедился, встретившись с ним. Причём, возмущала его не критика сама по себе, а её бесцеремонность, самонадеянность, нахрапистость и нелитературность. И – явная несправедливость.

Для встречи с писателем у меня была, можно сказать, практическая причина. Дело в том, что мы в отделе литературы и искусств газеты «Красная звезда», где я тогда работал, возглавляемом замечательным поэтом и литератором Юрием Николаевичем Беличенко, стремились к тому, чтобы на страницах центральной военной газеты выступали писатели первой величины. Наиболее приемлемой формой представлялась беседа, диалог. Я позвонил Василию Ивановичу и изложил ему суть нашего предложения. В то время он часто бывал в Москве. И мы встретились с ним в гостинице «Москва». В результате нашей довольно долгой беседы вышел диалог: «Человек счастлив, пока у него есть Родина», который я опубликовал в своей «Красной звезде» и в журнале «Дон». Но прежде, составив рукопись диалога, я послал её Василию Ивановичу на правку. Вскоре получил от него рукопись с правкой и письмо, в котором он писал: «Возвращаю рукопись (кое-что я поправил, но немного)… А так всё нормально». Мы говорили с ним тогда на разные темы. В это время я занимался уникальным явлением – песнями афганской войны, собирал их, болел ими. Через эти песни мне открывалось нечто очень важное, что позволяло хоть как-то постичь и состояние нашего общества, и значение необъявленной войны. Василий Иванович заинтересовался этими воинскими песнями и просил ознакомить его с ними, послушать. А потому и дописал в письме: «18-го лечу в ФРГ (март 1986). Не забывайте меня, так как в следующую встречу мне хочется послушать записи». Потом, когда в 1987 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла составленная мной книжка песен афганской войны «Когда поют солдаты», я послал экземпляр её Василию Ивановичу. И тут же получил от него трогательное письмо: «Дорогой Пётр. Спасибо за книгу. Но я не могу её читать… Мешают слёзы, горло сдавливает. Или и впрямь Кучкина права, и я стал стареть? (Кучкина – одна из бесцеремонных ниспровергателей его романа «Всё впереди», да и самого писателя - П.Т.). Нет, я плачу потому, что жаль ребят, погибших. – За что? Мне это до сих пор непонятно. И сколько их погибло, искалечено – не знаем. А если не знаем, то как сохранить память о них? В.Белов. 20.XI.87».

Эти песни стали действительно явлением уникальным и захватывающим. Они были как бы реакцией здорового общества, неожиданно столкнувшегося со смертями. И поскольку литература оказалась не в состоянии постичь эту войну, песни и стали её переживанием и осмыслением:
«Пронесётся пыль в Афганистане,
вихрем чьи-то жизни прихватив.
Пусть им вечным памятником станет
этой песни простенький мотив…».

Мне присылали эти песни, записанные на кассеты как из Афганистана, так и из всего Советского Союза, со всей России. Их почему-то запрещали и перехватывали. Может быть, потому что из текстов можно было определить то, какие спецподразделения участвуют в бевых действиях. Я печалился над ними, но в то же время чувствовал, что в них вдруг оживали уже казалось совсем обветшавшие слова.
Над горами, цепляя вершины кружат вертолёты.
Где-то эхом вдали прогремели последние взрывы.
Только изредка ночью взорвут тишину пулемёты,
проверяя: а все ли мы живы?
Афганистан. Афганистан. Афганистан. Афганистан.

Как-то меня разыскал майор американских ВВС, филолог Питер Шварц с просьбой проконсультировать его о нашей военной литературе и в частности литературе об афганской войне. Я же допытывался у него, было ли нечто подобное нашему воинскому песенному творчеству у них во время их долгой войны во Вьетнаме? И он заверил меня, что ничего подобного у них не было… И что удивительно, среди этих песен было много переделок песен известных. Тут действительно всё оживало, приобретая новые смыслы и значения. Так, одной из самых популярных песен стала «Кукушка», на стихи змечательного поэта фронтового поколения Виктора Ивановича Кочеткова, с которым мы дружили и который давал мне рекомендацию в Союз писателей:
Снится часто мне мой дом родной.
Лес о чём-то о своём мечтает.
Серая кукушка за рекой
Сколько жить осталось мне считает.
. . . Я тоскую по родной стране,
По её рассветам и закатам.
На афганской выжженной земле
Спят тревожно русские солдаты.
. . .Так что ты, кукушка, погоди
Мне дарить чужую долю чью-то.
У солдата вечность впереди,
Ты её со старостью не путай.

Эту афганскую войну вместе с трагическими судьбами её участников и их песнями поспешили прикрыть «политической оценкой» довольно упрощённой, да и лукавой – «ошибкой»... И только потом открылось её истинное значение в истории России. Ведь как после японской войны начала миновавшего века, как после Первой мировой, так и после афганской у нас в стране происходили революционные катастрофы… А потому находилось немало недоброжелателей, во вне и внутри страны, чтобы втянуть нас в эту войну. Может быть, именно эта песня о кукушке так взволновала Василия Ивановича Белова. Мне же было ценно и дорого то, что он отнёсся к этим песням, точнее к судьбам своих соотечественников с таким глубоким состраданием… Тогда же я поделился с Василием Ивановичем ещё одной своей заботой. Дело в том, что как в центральных издательствах, так и особенно в областях и краях страны, в те годы активно выходили книги «новых» обрядов. Это были даже рекомендации к их проведению. Разумеется, я понимал, что «новые» обряды так вот не придумываются и не внедряются, что эта зачастую несусветная чушь не только не нужна, но и опасна, так как заслоняла и разрушала обрядность истинную, традиционную. Но я по долгу критика считал, что коль по всей стране выходят такие книги «новых» обрядов, они должны получать, хоть какую-то оценку. Василий Иванович же мудро полагал, что на эти «новые» обряды не надо обращать внимания, так как непроизвольно их можно признать и утверждать и с помощью отрицания…
Это был для меня действительно урок и урок очень ценный. Я послал потом ему рукопись «Обретение обряда» со своим разбором «новых» обрядов, на которую он ответил мне письмом: «Здравствуйте, Пётр Иванович! Возвращаю Вашу рукопись об обряде. Я согласен с Вами, хотя и не во всём. Добавить к тому, что говорено обо всём этом в «Ладе» мне нечего. Уничтожение национальной культуры продолжается весьма активно, централизовано, глобально (Обряд же уничтожается в первую очередь). Заигрывать с создателями т.н. «новых» обрядов я не имею никакого желания. (Ведь их можно признать и утверждать и с помощью отрицания). От всей души удачи Вам! В. Белов. 26.VI. 87. Газеты с диалогом получены».

Потом наступили времена «демократического» революционного анархизма и беззакония, и мы с Василием Ивановичем долго не общались. Но когда я окончательно убедился в том, что русская литература как и во всякую революцию сбрасывается «с корабля современности», вытесняется из общественного сознания и изгоняется из образования, я предпринял издание своего авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова». И когда вышел его первый выпуск (М., «ЭСЛАН», 2006), послал экземпляр Василию Ивановичу. Ответа, честно говоря, не ожидал, так как знал уже, что он болеет. Послал потому, что все эти годы, с тех пор как познакомился с ним, всегда жил с каким-то прочным ощущением, что где-то в Вологде есть Василий Иванович Белов. И пока он с нами, не всё так страшно в этой вдруг расстроившейся жизни, в этом прекрасном, но вместе с тем и ужасном, уже кажется зияющем бездной, мире…
Но ответ от Василия Ивановича пришёл на удивление быстро. Причём, это было письмо необычное, исповедальное. Он вдруг начал вспоминать о своей судьбе. Видимо, он начал читать альманах, где были рассказы о женских судьбах. Это по всей вероятности и вызвало в его памяти аналогии из собственной жизни: «Дорогой Пётр. Я был весьма рад получить от Вас альманах «Солёная Подкова». Тем более, что моя личная судьба связана с песней Свиридова на слова Исаковского «Услышь меня». Расскажу при встрече подробно. Девушку, которую я любил и с которой я пел эту песню под мою гармонь, убили в Таджикистане. Увы! Я служил тогда в армии и приезжал в десятидневный отпуск. Но жениться не сумел, не успел по причине краткости отпуска. Ох, дурак, дурак, надо было успевать. Теперь вот локти грызу. Причину гибели её до сих пор не знаю. При Ельцине меня едва не пристрелили, когда палили по Белому дому из танков. Вот такие дела. Что натворили предатели Сталина. До свидания, писать кончил. Извини, за плохой почерк. В. Белов. День Св. Николая. Середина зимы. С Г. Свиридовым я тоже был знаком, … а «Солёная Подкова» очень удачна и поэтично звучит. Наш губернатор Позгалёв издаёт альманах под названием «Лад». Вот его адрес: Вологда, ул. Герцена, 36. СП. Редактор Алексей Сальников. Может обменяетесь материалами. В. Белов».

Более подробно трагедию своей юности, не оставлявшую его душу всю жизнь, Василий Иванович рассказать не успел… Похоронили Василия Ивановича Белова на малой родине, в деревне уже совсем обезлюдевшей и опустевшей, рядом с могилой его матери Анфисы Ивановны. Тимониха зимой одна под холодным северным ветром, под тёмным бескрайним небом, вдали от Вологды. Теперь в ней нет ни одного жителя. Там стоят всего шесть домов. Завещания похоронить его в деревне не было. Было только пожелание, которое он высказал Ольге Сергеевне после похорон матери в 1992 году, когда деревня ещё всё-таки жила, и куда постоянно приезжали «дачники». Говорил он об этом и В.В. Кожинову, когда тот приезжал к нему. Но это было совсем в иную эпоху, когда здесь была другая жизнь…
Областная власть настаивала на том, чтобы похоронить В.И. Белова в Вологде, где он жил, в Спасо-Прилуцком монастыре, рядом с могилой Константина Батюшкова. Примечательно, что чиновники в данном случае проявили большую чуткость и дальновидность, чем писатели, перед которыми вопрос о месте захоронения Василия Ивановича Белова и вовсе не стоял. Видимо, писательские творческие Союзы, разрушенные после «демократической» революции и превратившиеся по своему статусу в литобъединения, пригодные разве что для досужих посиделок, к этому времени уже безвозвратно растеряли своё былое общественное значение и влияние… Деятели культуры поставили вопрос о создании в этих местах историко-литературного и природного заповедника («В Вологду к Белову», «Литературная газета» № 5, 2013). В Тимонихе ежегодно проводятся праздники. К примеру, праздник сенокоса. В районе разработали туристический маршрут «Дорога к дому». Всё вроде бы верно, ладно. И всё-таки не покидает ощущение, что могила писателя должна быть не здесь, среди безлюдных лесов, а в Вологде. Не покидает чувство, что Василия Белова как бы преднамеренно удалили от его нынешних и будущих читателей и почитателей. Ольга Сергеевна, разумеется, была права, исполняя последнюю волю Василия Ивановича. Но глядя за грань наших лет, нельзя ведь не думать о том, что со временем всё может предстать в ином свете.
Справедливо писал Анатолий Заболоцкий в связи с изданием семитомного собрания сочинений: «Семитомник – вечный, настоящий памятник, умершему в декабре 2012 года Василию Ивановичу Белову, похороненному на обезлюдевшей Родине, в Сохте, укрытой непроходимым снегом с волчьими следами по февральскому насту зимой и ноющим звуком мошки, комарья и оводов летом. Василий Белов и его мать Анфиса Ивановна достойны быть похоронены в Вологде, рядом с поэтом Батюшковым» («Русский вестник» № 6, 2013).
Может быть, со временем всё так и устроится. Никто ведь не знает, что и как будет дальше. Ясно только одно – северная деревня в её прежнем виде уже никогда не восстановится. Да и судя по нынешнему положению в обществе и состоянию литературы, далеко ведь не очевидно её некое «возрождение», а значит и отношение к ней и проводимая культурная политика на местах…
Как известно, Николай Рубцов завещал похоронить его в Спасо-Прилуцком монастыре рядом с могилой К. Батюшкова. Я видел его завещание, этот листок с размашито нанесённой на нём фразой об этом, видел в музее Н.М. Рубцова в Москве. Вполне возможно, что со временем в Вологде, в Спасо-Прилуцком монастыре образуется, сложится уникальный пантеон писателей: Константин Батюшков, Николай Рубцов, Василий Белов…

Пётр ТКАЧЕНКО,
литературный критик, публицист, прозаик.
издатель авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова»

.
20 ноября 2017 г.

Комментарии:

МАЗ 21.11.2017 в 14:11 # Ответить
Пётр, ты написал очень славно и душевно. МАЗ.

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
7 апреля
вторник
2020

В этот день:

День памяти о погибших подводниках

7 апреля 1989 года в Норвежском море затонула советская атомная подводная лодка «Комсомолец». Погибло 42 человека из 69 подводников, находившихся на борту.

День памяти о погибших подводниках

7 апреля 1989 года в Норвежском море затонула советская атомная подводная лодка «Комсомолец». Погибло 42 человека из 69 подводников, находившихся на борту.

АПЛ «Комсомолец» была спущена на воду 9 мая 1983 года. По своим тактико-техническим характеристикам атомная подводная лодка этого класса опередила время , по данным экспертов, примерно на четверть века: сверхпрочный корпус из титана, более 1000-метровая глубина погружения (ей принадлежит абсолютный рекорд по глубине погружения среди подводных лодок — 1027 метров), подводное водоизмещение 8500 тонн, скорость хода более 30 узлов, полная недосягаемость для любого оружия того времени.
Трагедия произошла 7 апреля 1989 года в Норвежском море, когда подводная лодка К-278 «Комсомолец» возвращалась с боевой службы. На ней возник пожар, приведший к потере плавучести и погружению на дно.
В мае 1989 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «О награждении орденом Красного Знамени членов экипажа подводной лодки «Комсомолец». Приказом Главнокомандующего ВМФ СССР от 19 декабря 1995 года дата 7 апреля объявлена Днем памяти подводников, погибших при исполнении воинского долга.

На момент катастрофы атомной подводной лодке «Комсомолец» было всего чуть более пяти лет. АПЛ К-278 была построена в Северодвинске и спущена на воду в августе 1983 года. Субмарина отличалась прекрасными по тем временам характеристиками, имела сверхпрочный корпус из титана, позволявший лодке погружаться на 1020 метров. Лодка была вооружена шестью торпедными аппаратами. В 1984 г. К-278 включили в состав Северного флота, а в феврале 1989 года, за два месяца до гибели, приказом главкома ВМФ СССР АПЛ К-278 получила наименование «Комсомолец».
В апреле 1989 года атомная подводная лодка возвращалась с боевого дежурства в нейтральных водах Норвежского моря. 7 апреля в одном из отсеков субмарины начался пожар, отсек выгорел полностью, вследствие чего разгерметизировались системы сжатого воздуха. Экипаж «Комсомольца» сражался за жизнь свою и лодки в течение шести часов после всплытия. Но спастись морякам так и не удалось. Разгерметизация корпуса подводной лодки и поступление забортной воды привели к затоплению отсеков и, в конечном итоге, к затоплению самой лодки. Подводная лодка «Комсомолец» затонула на глубине 1680 метров в 180 километрах к юго-западу от острова Медвежий.
В результате катастрофы погибло 42 моряка — большая часть экипажа субмарины, состоявшего из 69 человек. Среди погибших был и командир подводной лодки капитан первого ранга Евгений Ванин. Тридцать три подводника упокоились на дне Норвежского моря, лишь девять тел удалось поднять и похоронить на берегу. Еще 27 подводников были спасены прибывшей к месту крушения лодки плавучей базой рыбопромыслового флота «А.Хлобыстов». И погибшие (посмертно), и спасшиеся моряки были удостоены ордена Красного Знамени за проявленные в критической ситуации мужество и героизм.
Имена моряков, погибших в результате катастрофы на «Комсомольце», увековечены на специальной мемориальной доске, которая установлена в Николо-Богоявленском морском соборе. Там находятся доски в память о погибших моряках с других подводных лодок. Ведь не только «Комсомолец» трагически завершил свое существование. Российский военно-морской флот за историю его подводных сил потерял немало субмарин. Одни подводные лодки погибли в годы Великой Отечественной войны от действий противника, другие затонули по разным причинам уже в мирное время.
За более чем сто лет существования российского подводного флота можно назвать немало катастроф, в которых российские и советские субмарины гибли, часто вместе с экипажами. Первая в отечественной истории катастрофа подводной лодки произошла 29 июня 1904 года. Во время учебного погружения затонула боевая подводная лодка «Дельфин». Тогда погибли 24 матроса и исполнявший обязанности командира подводной лодки лейтенант Анатолий Черкасов. Еще 12 членам экипажа удалось спастись.
Серьезными испытаниями для отечественного подводного флота стали Первая и Вторая мировые войны, в которых российские и советские подводники принимали самое активное участие. Уже во время Первой мировой войны подводный флот участвовал в морских сражениях, погибло 29 подводных лодок (вместе с данными по Гражданской войне).
В годы Великой Отечественной войны советский подводный флот лишился 101 подводной лодки. В послевоенный период отечественной истории главной причиной гибели советских, а затем и российских подводных кораблей оставались пожары, взрывы, технические неисправности, попадание воды в подводную лодку.
Подводник – это та профессия, представители которой и в мирное время ходят в боевые походы и ежедневно, находясь в море, рискуют своими жизнями. Не счесть, сколько матросов и старшин, мичманов и офицеров советского и российского подводного флота уже в мирное время не вернулись из походов. Так, 8 марта 1968 года, более пятидесяти лет назад, погибла советская дизельная подводная лодка К-129, входившая в состав Тихоокеанского флота СССР. Погиб весь экипаж субмарины – 98 человек, в том числе и командир подводной лодки капитан 1-го ранга Владимир Иванович Кобзарь.
12 апреля 1970 года, в Атлантическом океане, а если быть точным – в Бискайском заливе, на глубине более 4500 метров затонула советская атомная подводная лодка К-8, возвращавшаяся на базу с учений «Океан». Катастрофа с К-8 стала первой потерей молодого советского атомного подводного флота. Субмарина погибла в результате пожара, который вспыхнул одновременно в нескольких отсеках подводной лодки.
По счастливой случайности, несмотря на сильный шторм, на помощь подводникам подоспел болгарский теплоход «Авиор». В результате спасательной операции удалось спасти менее половины экипажа. Тогда, в катастрофе К-8, погибли 52 подводника, включая и командира субмарины. Командиру подводной лодки капитану 2-го ранга Всеволоду Борисовичу Бессонову было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.
Экипажу атомной подводной лодки К-219, входившей в состав Краснознаменного Северного флота, повезло больше. 4 сентября 1986 года К-219 вышла из порта Гаджиево, к которому была приписана, в сторону побережья США. Там лодке предстояло нести патрульную службу. На борту субмарины находилось 15 ядерных ракет. Командовал подводной лодкой в ее последнем походе капитан 2-го ранга Игорь Британов.
Вскоре после погружения в ракетном отсеке открылась течь, но офицер по ракетному вооружению не доложил об этом командиру лодки, боясь понести ответственность за возвращение субмарины на базу. 3 октября 1986 года на подводной лодке К-219 произошёл взрыв баллистической ракеты в одной из шахт. Матрос Сергей Преминин смог вручную опустить компенсирующие решетки в помещении реактора, ценой собственной жизни предотвратив масштабную ядерную катастрофу. Атомная подводная лодка К-219 затонула 6 октября 1986 года. Большую часть экипажа субмарины удалось спасти. Погибли четыре человека – капитан 3-го ранга Александр Петрачков, командовавший БЧ-2 субмарины, матросы Сергей Преминин, Николай Смаглюк, машинист Игорь Харченко. Уже после возвращения в Советский Союз умерли еще четыре человека – капитан 3-го ранга В. Марков, капитан-лейтенант В.Карпачев, капитан 2-го ранга И.Красильников, старшина 1-й статьи Р. Садаускас.
12 августа 2000 года в Баренцевом море произошла новая страшная катастрофа – погибла атомная подводная лодка К-141 «Курск», входившая в состав Северного флота ВМФ России. За два дня до гибели, 10 августа 2000 года, субмарина вышла в море для выполнения своего последнего, как оказалось, учебно-боевого задания.
Командовал подводной лодкой капитан 1-го ранга Геннадий Петрович Лячин – опытнейший моряк, принявший свою первую подводную лодку еще в 1988 году – за двенадцать лет до трагедии «Курска». Впоследствии, уже после катастрофы, Геннадий Петрович посмертно был награжден высоким званием Героя Российской Федерации.
Во время нахождения в море 12 августа на атомной подводной лодке прогремел взрыв, после чего начался пожар. Он привел к детонации боезапаса и разрушению нескольких отсеков субмарины, вследствие чего «Курск» затонул. Весь экипаж «Курска» — 118 человек – погиб. Не спасся никто!
В День памяти моряков-подводников вспомним еще раз всех мужественных и достойных людей, отдавших свои жизни, находясь на службе Отечеству. Вечная им память, героям прошлого и настоящего!

Источник: https://topwar.ru/156404-den-pamjati-pogibshih-podvodnikov.html

 

 

 

Протест милиционера

7 апреля 1998 года милиционер из Якутска Виктор ГУЖОВ забаррикадировался в 525-м номере гостиницы «Центральная» на Тверской улице в Москве и, заявив о захвате заложников, потребовал встречи с министром внутренних дел.

Протест милиционера

7 апреля 1998 года милиционер из Якутска Виктор ГУЖОВ забаррикадировался в 525-м номере гостиницы «Центральная» на Тверской улице в Москве и, заявив о захвате заложников, потребовал встречи с министром внутренних дел.

После штурма номера ни заложников, ни оружия обнаружено не было. Милиционер требовал обратить внимание на коррупцию в МВД.
Похоже, так до сих пор и не обратили...

Летчик-снайпер Валентин Падалка

7 апреля 1960 года родился Валентин Падалка, российский военный деятель, полковник ВВС, Герой Российской Федерации, лётчик высшей категории с квалификацией «лётчик-снайпер».

Летчик-снайпер Валентин Падалка

7 апреля 1960 года родился Валентин Падалка, российский военный деятель, полковник ВВС, Герой Российской Федерации, лётчик высшей категории с квалификацией «лётчик-снайпер».

Удостоен звания «Заслуженный военный лётчик Российской Федерации».

Участвовал в боевых действиях в Афганистане, в Чечне. Звание Героя Российской Федерации получил за спасение детей, захваченных в заложники чеченскими бандитами.

 

Последний бой лейтенанта Сергея Амосова

7 апреля 1994 года лейтенанту Амосову Сергею Анатольевичу "За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в республике Афганистан присвоено посмертно звание Героя Российской Федерации".

Последний бой лейтенанта Сергея Амосова

7 апреля 1994 года лейтенанту Амосову Сергею Анатольевичу "За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в республике Афганистан присвоено посмертно звание Героя Российской Федерации".

Сергей Анатольевич Амосов в Вооруженных Силах СССР с августа 1977 года. Окончил с отличием Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище имени 60-летия Великого Октября в 1981 году. Служил в 59-м мотострелковом полку Сибирского военного округа. С мая 1982 года служил в составе Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан. Был заместителем командира по политической части 7-й роты 66-й отдельной мотострелковой бригады 40-й армии. Принимал участие в 10 крупномасштабных боевых операциях и в десятках разведвыходов. За личное мужество в боях награждён орденом.

Из наградного листа о присвоении звания Герой Советского Союза: "16 мая 1983 года мотострелковый батальон совместно с приданными частями афганской армии выдвинулся в район ущелья Ганджгал (провинция Кунар) для блокирования замеченной в том районе крупной банды душманов. Группе лейтенанта Амосова была поставлена задача обеспечивать действия батальона с левого фланга. Группа из 17 человек была атакована превосходящими силами. В ходе боя лейтенант Амосов умело руководил боем, находился на самых сложных участках...погиб смертью храбрых".

Указом Президента Российской Федерации № 673 от 7 апреля 1994 года лейтенанту Амосову Сергею Анатольевичу "За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в республике Афганистан присвоено посмертно звание Героя Российской Федерации".

 

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение