RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Война и мир глазами Патриарха
9 января 2016 г.

Война и мир глазами Патриарха

Предстоятель Русской Православной Церкви дал интервью о некоторых военных угрозах 2016 года генеральному директору российского международного информационного агентства «Россия сегодня» Дмитрию Киселеву.
Почему Земля стала снова плоской?
23 ноября 2017 г.

Почему Земля стала снова плоской?

Очередная сенсация. Ты не поверишь! Не может быть! Теперь, когда всё «можно», всё может быть.
Мы победим!
23 января 2014 г.

Мы победим!

РГК продолжает конкурс патриотической поэзии, посвященный в этом году 700-летию преподобного Сергия Радонежского
США — империя войны
9 ноября 2016 г.

США — империя войны

Глобальный кризис неуклонно перерастает в общепланетарную бойню за ресурсы
Победоносное шкурничество англосаксов
29 сентября 2016 г.

Победоносное шкурничество англосаксов

29 сентября - 1 октября 1941 года состоялась Первая Московская конференция делегаций СССР, Великобритании и США
Главная » Читальный зал » Памяти русского поэта Юрия Кузнецова

Памяти русского поэта Юрия Кузнецова

17 ноября 2003 года ушел из этой жизни Юрий Поликарпович Кузнецов

Публикуем статью о его творчестве нашего постоянного автора и друга, известного литературного критика, писателя Петра Ивановича Ткаченко.
Памяти русского поэта Юрия Кузнецова

«Я ЗОВУ В СОБЕСЕДНИКИ ВРЕМЯ…»

Юрий Кузнецов в русском самосознании

 

Теперь, когда перевёрнута последняя страница судьбы поэта Юрия Кузнецова (1941 – 2003) – «Живу на одной половице с судьбой без последней страницы», – настало время сказать о его значении в русской литературе и культуре вообще. И главное – в нашем самосознании, в нашей общественной мысли, ибо литература у нас всегда и традиционно является формой народного самосознания. Это, тем более, необходимо теперь определить хотя бы в общих чертах, что, судя по жёсткой полемике вокруг его последней поэмы «Путь Христа», значение поэта в нашем общественном сознании остаётся пока не уяснённым. Конечно, всякое суждение о поэтическом мире будет неполным, ибо поэзия, как известно, не переложима на язык обыденной логики. Но область народного самосознания – та сфера, в которой поэт проявляется наиболее полно. А потому рассмотрим поэтический мир Юрия Кузнецова именно с этой точки зрения, в русле тех «долгих дум», о которых писал А. Пушкин: «Учусь удерживать вниманье долгих дум…».

На протяжении всей поэтической деятельности Юрия Кузнецова, начиная с его книги «Во мне и рядом – даль» (М., «Современник», 1974), когда стало ясно, что в нашу литературу пришёл большой поэт, его творчество и имя попадали в поле непримиримых споров. Но жёсткая полемика вокруг его поэмы о Христе носила всё-таки иной характер. Она не столько выражала постигнутое и изображённое поэтом, сколько находилась под бременем господствующих в обществе стереотипных представлений, определялась тем состоянием общества, которое сложилось после атеистического века. Хотя не было ничего удивительного и необычного в том, что поэт, выросший в атеистический «самодовольный аварийный век», с возрастом, к концу своего творческого пути, не просто обратился к образу Христа, но и написал поэму о Нём, то есть, выразил своё отношение к Христу, к вере своих предков, к вере своего народа предельно ясно.

Подтверждением же того, что в полемике о поэме Юрия Кузнецова преобладали не поэтические и не духовно-мировоззренческие представления, а ортодоксия свидетельствует то, что о христианских поисках поэта заговорили только в связи с его поэмой, в то время как к христианским образам он обращался давно в своих стихах. И главное – переложил первое произведение русской литературы «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, что и вовсе оказалось незамеченным полемистами и критиками его христианских воззрений. Между тем, эти факты имели, пожалуй, большее значение для уяснения верований поэта, чем собственно последняя поэма. Тут совершенно прав Олег Дорогань, писавший, что «Путь Христа», а затем «Сошествие в Ад» были предопределены всем ходом творческого развития Ю. Кузнецова».

Кроме того, поэт написал поэтический диалог «Поэт и монах», который оказался его последними стихами, то есть его завещанием…

В этом диалоге он со всей остротой задался вопросом о том, почему вера противопоставляется поэзии, в то время, как и сама поэзия, является даром Божьим? И выразил предельно ясное несогласие с этим стойким, проходящим через века стереотипным представлением:

…Но Богу дорог каждый злак.

Ведь каждый злак –

улыбка Бога

А ты готов всё поле сместь

За то, что плевелы в нём есть.

 

Как в этом диалоге, так и в предшествующих стихах о вере и Христе Юрий Кузнецов следовал пушкинской традиции: «Веленью Божию, о, Муза, будь послушна». И надо обладать специфическим верованием, чтобы этого не заметить, а то и усмотреть в нём некое еретическое значение: «Когда он с Богом говорит, То мир бросает в дрожь…».

К чему сводились упреки Юрию Кузнецову со стороны христианской ортодоксии, которая ничем от всякой другой ортодоксии не отличается? Скажем, со стороны того же Валерия Хатюшина почему-то выступающего в роли проповедника, а не литератора? Сводились они к тому, что якобы религиозное чувство в человеке выше и важнее чувства эстетического. Ну и обвинение в том, что поэт не познал Бога в своей душе. Трудно сказать, чем и как измерено последнее утверждение. Видимо, оно всецело поверяется только уклонением поэта от той же ортодоксии. Но понятно, что после таких заявлений обвиняют в ереси и посылают на костер. А ввиду того, что «времен суровость» всё-таки смягчилась, отвергают из общества…

Очевидно, что само противопоставление религиозного и эстетического ущербно, ибо эстетическое тоже является промыслом Божиим. Такое противопоставление ничем не отличается от приснопамятного «эстетического отношения искусства к действительности», с той лишь разницей, что теперь это материалистическое воззрение навязывается именем Бога…

Ново ли такое противопоставление? Нет, конечно. Противопоставление веры и художества имеет давнюю и не такую простую историю, как это может показаться на первый взгляд. Примечательно и то, при каких условиях художество, поэтическое творчество изгоняется из общества. Об этом сказано давно, вполне определенно и так, словно это писано про наши времена. Обратимся к нему ещё раз. Имею ввиду, конечно, «Откровение святого Иоанна Богослова», где сказано, что художество изгоняется тогда, когда Вавилон, город крепкий пал и «сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу»: «И голоса играющих на гуслях и поющих, и играющих на свирелях и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет; не будет уже в тебе никакого художника, никакого художества, и шума от жерновов не слышно уже будет в тебе;»

Художество и вера не могут быть противопоставлены по определению, если, конечно, перед нами именно художество, то есть образное мышление, а не испражнения каких-то психо-мировоззренческих аномалий. А если они всё-таки противопоставляются, то это ни о чем более не свидетельствует кроме как о нашем несовершенстве. Как, впрочем, не могут быть поставлены в альтернативное положение вера и наука, что убедительно доказано Василием Розановым.

Собственно говоря, это положение и отстаивал в стихах и, особенно, в последнем диалоге «Поэт и монах» Юрий Кузнецов. Но не кощунственен ли сам по себе такой диалог поэта с монахом? Литературная традиция знает подобные диалоги. Скажем, у Пушкина было ведь не только стихотворение «Поэт и толпа», но и «Исповедь бедного стихотворца», представляющее собой диалог священника и стихотворца, сравнить которое неленивому и любопытному литератору с последними стихами Юрия Кузнецова было бы чрезвычайно любопытно.

Есть ещё одно объективное и основное обстоятельство, которое, вполне возможно, бессознательно, интуитивно подвигло Юрия Кузнецова обратиться к Христу. Это то, что мы переживаем снова революционную эпоху. Правда, это странная революционность, от народа старательно сокрывается до такой степени, что люди в массе своей не отдают себе отчета в том, что если эхо единственного холостого выстрела «Авроры» блуждало по стране семьдесят лет, то можно предположить, что эхо выстрелов боевых из четырех танковых пушек по парламенту в 1993 году будет блуждать не менее… Да и понятно, ведь после революционного варварства миновавшего века, снова, как ни в чем не бывало, подсовывать «революционные ценности», вместо народных и национальных, уже невозможно…

Но вооружённый переворот в стране не тот факт, который может забыться, который можно умолчать и заслонить иными представлениями, ибо он определяет пока всю дальнейшую государственную и народную жизнь, духовно-психологическое состояние общества. Однако, мы снова живем в революционную эпоху, поддерживаемую в иных идеологических мотивациях и формах. Но всякая революция по определению является богоборческой, даже если произносятся декларации о вере и возводятся храмы, часто, к сожалению, как теперь, пустующие… А потому во всякую революцию во всей остроте встает вопрос о Боге и о вере. И здесь Юрий Кузнецов следовал традиции Александра Блока, и его поэмы «Двенадцать». Вполне возможно бессознательно и интуитивно. Особенность же его, а значит, и нашего времени в том и состоит, что открытый атеизм в своё время был более определёнен, и, может быть, менее разрушителен, чем облечённый в бесконечные декларации о приверженности вере и Христу…

Известны обстоятельства создания поэмы «Двенадцать» А. Блоком. Христос как-то туманно и невнятно мелькнувший в финале поэмы, не нравился и самому поэту. Но мелькнул он там неслучайно, так как был связан с трудными переживаниями поэта, и с царившей в обществе духовно-мировоззренческой невнятицей. Но примечательно, что уже после написания поэмы, а не до этого, как вроде бы должно быть, поэта посещает страшная мысль, как он её записывает в дневнике: «Страшная мысль этих дней: не в том дело, что красногвардейцы «не достойны» Иисуса, который идёт с ними сейчас, а в том, что именно он идёт с ними, а надо, чтобы шёл другой». И уточняет в записной книжке: «Что Христос идёт перед ними – несомненно. Дело не в том, «достойны ли они его», а страшно, что опять он с ними и другого пока нет; а надо Другого? – Я как-то измучен…».

То есть, преобладавшая мысль во времена Блока заключалась в поисках другого, в смене веры. И Блок, через страшные думы, остался всё-таки с Ним. Что произошло с теми, кто избрал другого, хорошо известно. Скажем, на примере Л. Толстого, – как великий писатель превратился в «зеркало русской революции». Но это отдельная, самостоятельная тема, нашим литературоведением старательно обходимая. Для нас же важно отметить то, что обращение А. Блока к образу Христа было продиктовано поисками другого символа веры, и что он в этом искушении устоял. В этом отличие эпохи А. Блока с временем Ю. Кузнецова, трудные и страшные мысли которого были связаны уже с иным, – с муками возвращения к вере, с муками возвращения к Христу. Не беря в расчёт этого стремления поэта и, кстати, всего его поколения, ничего нельзя понять в его, так сказать, христианских поисках. Всё просто и ясно только начётчикам и ортодоксам типа В. Хатюшина, сменившим вчерашние идеологические фетиши на иные и никаких мук возвращения к вере, не знающих, судя по их проповеднической позиции. Примечательно, что именно эту особенность судьбы и поэтического мира Ю. Кузнецова заметили, прежде всего, наиболее проницательные его читатели. К примеру, Вячеслав Лютый: «Это жизнь человеческого духа, постепенно созревающего и впитывающего в себя христианский уклад» («Литературная газета», № 5, 2005).

Но ведь те муки возвращения к вере, которыми терзался Юрий Кузнецов во многих стихах, в поэме о Христе и в диалоге «Поэт и монах» в русской литературе вовсе не являются абсолютной новостью. Приведу для примера стихотворение Михаила Лермонтова «Молитва», в котором он в юном возрасте прозрел эту истину и которому наши нынешние ортодоксы от христианства могли бы с таким же рвением, предъявлять свои, заведомо известные претензии, оставив в покое Кузнецова, ибо у Кузнецова было больше оснований терзаться этой дилеммой, так как он жил в атеистический, «самодовольный аварийный век»:

Страницы:   1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
30 ноября
понедельник
2020

В этот день:

Разгром турок у Синопа

30 ноября 1853 года состоялось Синопское морское сражение во время Крымской войны

Разгром турок у Синопа

30 ноября 1853 года состоялось Синопское морское сражение во время Крымской войны

В нем русская эскадра под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова разгромила численно превосходящую турецкую эскадру.

Незадолго до этого были получены разведданные о том, что турки в Синопе готовят силы для высадки десанта у Сухума и Поти. Русское командование направило туда 84-пушечные линейные корабли «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав» под общим командованием вице-адмирала П.С. Нахимова. В Синопской бухте наш адмирал обнаружил

отряд турецких кораблей под защитой 6-ти береговых батарей. Он решил блокировать порт до подхода подкреплений. 28 ноября к отряду Нахимова присоединилась эскадра контр-адмирала Ф. М. Новосильского (120-пушечные линейные корабли «Париж», «Великий князь Константин» и «Три святителя», фрегаты «Кагул» и «Кулевчи»). У турок имелось 7 фрегатов, 3 корвета, 2 парохода и 2 транспортных судна плюс они могли быть усилены союзным англо-французским флотом, расположенном в бухте Бешик-Кертез (пролив Дарданеллы).

Утром 30 ноября наша эскадра направилась к рейду. Линейный корабль «Императрица Мария» был засыпан снарядами, большая часть его рангоута и стоячего такелажа оказалась перебита, у грот-мачты осталась нетронутой только одна ванта. Однако линкор безостановочно шел вперед и, действуя батальным огнём по неприятельским судам, отдал якорь против фрегата «Аунни-Аллах»; последний, не выдержав получасового обстрела, выбросился на берег. Тогда русский флагманский корабль обратил свой огонь исключительно на 44-пушечный фрегат «Фазли-Аллах», который скоро загорелся и также выбросился на берег. После этого действия корабля «Императрица Мария» сосредоточились на батарее № 5.

Аналогично действовали другие наши корабли.

Около 2 часов дня турецкий 22-пушечный пароходофрегат «Таиф» под командованием Яхья-бея вырвался из боевой линии и обратился в бегство. Пользуясь преимуществом в скорости хода он сумел уйти от преследующих его русских кораблей и сообщить в Стамбул о полном истреблении турецкой эскадры. В русский плен были взяты командующий турецкой эскадры вице-адмирал Осман-паша и 2 судовых командира.

 

Герой штрафбата

30 ноября 1960 года умер от фронтовых ран гвардии майор Георгий Дмитриевич Костылев (род. 20 апреля 1913 года), Герой Советского Союза, легендарный балтийский ас, не знавший поражений.

Герой штрафбата

30 ноября 1960 года умер от фронтовых ран гвардии майор Георгий Дмитриевич Костылев (род. 20 апреля 1913 года), Герой Советского Союза, легендарный балтийский ас, не знавший поражений.

. Он  одержал более 50 личных и групповых побед, записав многие свои личные победы как групповые "ради ведомых". За настоящий мужской поступок (дал в морду таловому подонку) был отправлен в штрафбат, потом снова вернулся в небо и до конца войны умело бил фашистов. Подробности: http://rosgeroika.ru/podvigi-v-nasledstvo/2014/april/shtrafbat-dlya-geroya

 

Смерть ликвидатора

30 ноября 2008 года скончался от рака Николай Алексеевич Черёмухин, полковник медслужбы, ликвидатор аварии на ЧАЭС, военный врач, начальник отдела медицинской защиты Штаба гражданской обороны при Совете Министров УССР, один из ведущих организаторов спасательных мероприятий в зоне катастрофы на ЧАЭС.

Смерть ликвидатора

30 ноября 2008 года скончался от рака Николай Алексеевич Черёмухин, полковник медслужбы, ликвидатор аварии на ЧАЭС, военный врач, начальник отдела медицинской защиты Штаба гражданской обороны при Совете Министров УССР, один из ведущих организаторов спасательных мероприятий в зоне катастрофы на ЧАЭС.

Николай Алексеевич Черёмухин родился 13 мая 1928 в селе Чукановка Воронежской области. Там же он окончил среднюю школу и в 1947 г. поступил в Киевское военно-медицинское училище, откуда был направлен на учёбу в Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова. После окончания служил Группе советских войск в Германии. Потом служил в Киеве, где в 1973 году был назначен на должность начальника отдела медицинской защиты Штаба гражданской обороны при Совете Министров УССР.

Во время Чернобыльской трагедии Николай Алексеевич непосредственно организовывал спасательные мероприятия в Припяти, Чернобыле и еще 40 насёленных пунктах "зоны" Чернобыльской атомной электростанции, где подвергся радиационному облучению с исходом в хроническую лучевую болезнь.

13 июня 1986 он был эвакуирован со станции в состоянии клинической смерти. После 4,5 месяцев реабилитации от лучевой болезни он получил статус инвалида II, а позже — I группы. За 2,5 месяца пребывания в зоне он накопил 11 радиоактивных элементов и получил дозу облучения более 40 БЭР.

Выдержка из интервью газете «Кловские новости»:

"Работал почти круглосуточно, спал по 2—3 часа. Глубину и масштабы трагедии постигал на месте. Не всё понимал, не обо всём мог говорить. Да и некогда было. Время было спрессовано: даже о доме, где оставался годовалый внук, некогда было подумать.

В первые же дни правительственная комиссия решала, как тушить реактор. Вначале использовали бариевый порошок. Не помогло. Привезли затем целый состав свинца. Но и это не помогало. Было решено — засыпать песком. Над реактором летали вертолёты, сбрасывая мешки. Из реактора поднимался мощный факел из песка, радиоактивного графита и свинца. А потом приехали шахтёры из Донецка. Они сделали подкоп под реактор и поставили охлаждающее устройство. Если бы не они, кто знает, что с нами всеми было бы.

Эвакуация происходила быстро и четко: сначала мы вывозили женщин с детьми, беременных. А мужчины ведь практически все работали на смене на ЧАЭС. Люди эвакуировались налегке, никто ведь не думал, что это надолго. Думали, что на 2—3 дня. Выселили 50000 населения г. Припяти и 12000 жителей г. Чернобыля.

Сельское население не хотело уезжать, у многих был домашний скот. Государство скупило скот у людей и он был забит, затем захоронен в могильниках.

Это ошибка правительства, может даже преступление, что оно не сказало правду сразу. Ведь когда иностранцы приезжали из МАГАТЭ, то им все сказали и цифры показывали. Народ нужно информировать всегда и вовремя. Тогда врачам будет меньше работы.

Николай Алексеевич Черёмухин в ходе своей хирургической практики совершил около 25.000 операций. Им были написаны более 50 научных работ, 16 из которых открыто опубликованы, а более 30 — в закрытой печати. Создал несколько учебных фильмов о работе в зонах массового поражения. Они продолжают использоваться в образовательных целях в МЧС и армии. Полковник Черемухин был награждён орденом «Знак Почёта» и 20 медалями. Скончался от рака в возрасте 30 ноября 2008 года. Похоронен на Байковом кладбище в Киеве.

Юный партизан Толя Шумов

30 ноября 1941 года фашисты расстреляли партизанского разведчика Анатолия Шумова.

Юный партизан Толя Шумов

30 ноября 1941 года фашисты расстреляли партизанского разведчика Анатолия Шумова.

Мужественно воевал в одном из партизанских отрядов под Волоколамском Толя Шумов. Юный партизан ловко и бесстрашно пробирался в населенные пункты, захваченные врагом, собирал ценные сведения о переброске войск противника, распространял среди населения листовки. Вместе с Анатолием в партизанский отряд пришёл его школьный друг Володя Колядов. 30 ноября 1941 года во время выполнения задания в Осташеве Толю опознал и выдал фашистам предатель. Не добившись от паренька никаких сведений, фашисты расстреляли юного героя. Анатолий Шумов посмертно был награжден орденом Ленина. Вместе со своим сыном помогала парттизанам и мать Анатолия — Елена Шумова, посмертно награжденная медалью «За боевые заслуги». Погиб в бою и Володя Колядов. Он посмертно награждён орденом Боевого Красного Знамени.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение