RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Лирический реквием Виктора Астафьева
4 августа 2013 г.

Лирический реквием Виктора Астафьева

4 августа 1944 года гильотина оборвала жизнь русской княгини Веры Оболенской – участницы французского Сопротивления
Страшная правда о «бескровной смуте»
13 мая 2016 г.

Страшная правда о «бескровной смуте»

12 мая 2016 года в Союзе писателей России состоялась презентация уникального сборника, содержащего фотодокументы, многие из которых ранее не публиковались
Православное сердце Земли
19 октября 2014 г.

Православное сердце Земли

Наш конкурс патриотической поэзии-20014 продолжает поэтесса Екатерина Новикова
Массовое умопомрачение
25 июля 2017 г.

Массовое умопомрачение

Мои думы о горемычной, растерзанной родине – Украине
«Отказался оставить поле боя»
21 июня 2013 г.

«Отказался оставить поле боя»

Начало Великой Отечественной войны: рассекреченные архивы
Главная » Читальный зал » Высоцкий в погонах

Высоцкий в погонах

Автор книги «Босая душа или Каким я знал Высоцкого» поделился своими воспоминаниям

Всё, что связано с армией, защитой Отечества, было для барда в высшей степени священным понятием.
Высоцкий в погонах

Военные песни и стихи поэта - явление, не имеющее аналога в нашей, да и в мировой литературе. Ибо когда слушаешь и читаешь их, то трудно представить, что всё это создано человеком, не шагавшим трудными фронтовыми дорогами, не встречавшимся ежедневно со смертью, не ходившим в разведку за линию фронта, не высаживавшимся с морским десантом, не хоронившим боевых друзей, более того - ни дня не прослужившим в армии. Между тем, в этих песнях и стихах настолько предельно точно переданы мысли и чувства воинов, победивших в самой страшной войне, которую только знало человечество, что кажется поэт, не испытавший подобного, никогда бы не смог рассказать о минувшей войне столь убедительно. Но Высоцкий это сделал.


Когда отец Володи уходил на фронт, мальчику не исполнилось и четырех лет. Мог ли он помнить проводы отца? Нигде и никогда этой темы поэт не касался, но вопрос я поставил не из чистой умозрительности. Расставание с родным человеком, уходящим на войну, наверняка оставило какой-то энергетически-кодовый, подсознательный след в душе малыша. И, развивая эту мысль, берусь утверждать, что именно здесь лежит начало того вечного чувства вины, которое поэт потом всю жизнь испытывал перед старшим поколением за то, что опоздал родиться, не смог вовремя подставить плечо под великую тяжесть, выпавшую на долю Родины.
"Кто старше нас на четверть века, тот уже увидел близости и дали. Им повезло - и кровь, и дым и пот они понюхали, хлебнули, повидали".

Есть и ещё один, до чрезвычайности важный момент. Своё детство Володя провел в военном городке группы советских войск в Германии, где служил отец. И если прав был великий Толстой, утверждавший, что мировоззрение человека в главных его компонентах формируется исключительно в раннем детстве, то будем всегда помнить, что в детские годы рядом с Володей находились солдаты-фронтовики. И их глазами, в основном, мальчишка воспринимал весь окружающий мир, все императивные понятия о добре и зле. Потом они запечатлеются в стихах и в песнях.

Война задела Высоцкого своим смертным дыханием лишь слегка, опалив только самый краешек его биографии. И, тем не менее, он написал бесподобное по своему философскому осмыслению минувшей войны стихотворение "Мы вращаем землю". Такой поэтической высоты достиг разве что лишь С.Орлов со своим: "Его зарыли в шар земной, как будто в мавзолей". Но ведь Владимиром Семеновичем написаны еще: "Тот, который не стрелял", "Всю войну под завязку", "Из дорожного дневника", "Песня о моем старшине", "Черные бушлаты", "Высота", "Альпийские стрелки", "Расстрел горного эха", "Разведка боем", "Он не вернулся из боя", "Звезды", "Песня о госпитале", "Аисты", "Песня о новом времени", "Их восемь, нас двое. Расклад перед боем...", "Смерть истребителя", "Я полмира почти через злые бои...", "Песня о земле", "Сыновья уходят в бой", "Белый вальс", "Так случилось - мужчины ушли...", "Песня о конце войны", "Братские могилы", "Давно смолкли залпы орудий", "Штрафные батальоны", "Я вырос в ленинградскую блокаду", "Капитан", "Солдаты группы "Центр". И ещё, примерно, с полсотни песен, где напрямую или опосредовано решается всё та же военно-патриотическая тематика, к сожалению, напрочь вышедшая нынче из поэтической моды.


"Почему у меня так много военных песен? Почему я так часто возвращаюсь к военной теме, как будто все писать перестали, а я все, значит, долблю в одно место?- Во многих аудитория Высоцкий задавался подобным вопросом и всякий раз, отвечал, примерно, так.- Во-первых, нельзя об этом забывать. Война всегда будет нас волновать - это такая великая беда, которая на четыре года покрыла нашу землю, и это никогда не забудется, и всегда к этому будут возвращаться все, кто в какой-то мере владеет пером. Во-вторых, у меня - военная семья. Я не воевал, это, конечно, невозможно по возрасту. И я не мог под Оршей выходить из окружения: я был маленький тогда, меня могли только выносить. Но у меня в семье есть погибшие, и большие потери есть, и те, кого догнали старые раны, кто умер от них, тоже есть. Отец у меня - военный связист. Прошёл всю войну. Он воевал в танковой армии генерала Лелюшенко. Мой дядя (в 1978 году его не стало) всю войну был в непосредственном соприкосновении с врагом. У него к 1943 году было три Боевых Красных знамени. То есть, он очень достойно вел себя во время войны. У нашей семьи было много друзей военных. Я в детстве часами слушал их рассказы и разговоры. Многое из этого я в своих песнях использовал. В третьих, мы - дети военных лет. Для нас это вообще никогда не забудется. Один человек метко заметил, что мы "довоевываем" в своих песнях. У всех нас совесть болит из-за того, что мы не приняли участия в этом беспримерном подвиге. Я вот отдаю дань этому времени своими песнями. Это очень почетная задача: писать о людях, которые воевали.

И самое главное, я считаю, что во время войны просто есть больше возможности, больше пространства для раскрытия человека - ярче он там раскрывается. Тут не соврешь, люди на войне всегда на грани, за секунду или за полчаса до смерти. Люди чисты, и поэтому про них всегда интересно писать. Я вообще стараюсь выбирать для своих песен людей, которые находятся в самой крайней ситуации, в момент риска, которые каждую следующую минуту могут заглянуть в лицо смерти, у которых что-то сломалось, произошло, в общем, короче говоря, людей, которые "вдоль обрыва, по над пропастью" или кричат: "Спасите наши души!" Но выкрикивают это как бы на последнем вздохе. И я их часто нахожу в тех временах. Мне кажется, просто их тогда было больше, ситуации были крайние. Тогда был возможность чаще проявлять эти качества: надежность, дружбу в прямом смысле слова, когда тебе друг прикрывает спину. Меня совсем не интересует, когда люди сидят, едят или отдыхают - я про них не пишу, только разве комедийные песни.

У меня не песни-ретроспекции: они написаны человеком, который войну не прошёл. Это песни-ассоциации. Если вы вдумаетесь и вслушаетесь, вы увидите, что их можно петь и теперь: просто взяты персонажи из тех времён, но все это могло случиться и здесь, сегодня. И написаны эти песни для людей, большинство из которых тоже не участвовали в этих событиях. Так я к ним и отношусь - это современные песни, которые писал человек, живущий сейчас. Они написаны на военном материале с прикидкой на прошлое, но вовсе не обязательно, что разговор в них идет только чисто о войне".


Подобных высказываний Высоцкого у меня собрано больше сотни. Он очень часто выступал в сугубо военных аудиториях, любил военную публику, вообще людей в форме, какой-то нежной, трогательной любовью. Читатель наверняка почувствовал, что все предыдущие рассуждения поэта касаются в первую очередь служивых: неважно, военнослужащие ли они, солдаты МВД или милиционеры. В равной степени его рассуждения могут относиться и к работникам транспорта, прокуратуры, лесничества. Все они - люди государственные и потому с точки зрения Высоцкого, как бы особенные. Его влечение к людям в форме не исчерпывалось чисто профессиональным интересом артиста, поэта, исполнителя. Нет, тут было нечто гораздо большее - воспоминания юности, осмысление пережитого им и страной, попытка с высоты прожитых лет и приобретенного опыта по-иному взглянуть на ту же воинскую службу, которую он всегда, повторяю, очень высоко ставил. И ещё, наверняка, было в его добром отношении к служивому человеку нечто такое, о чём сейчас не дано нам домыслить, представить, описать. Как всякий интеллигентный, воспитанный человек, Высоцкий, конечно же, ценил и уважал всякую профессию. Снобом он никогда не был. И всё-таки к военным у него было отношение особое. Отчасти я это чувствовал и на себе. Владимир Семенович в последние годы жизни очень придирчиво и строго относился к тем, кто искал его расположения. Знавшие его близко,- не дадут мне соврать. Тем, наверное, примечательным было его доброе расположение ко мне: сначала старшему лейтенанту, потом капитану. Ну, в самом же деле, не стану я ни себя, ни тем более его унижать предположением, что он терпел меня из-за того, что я починил однажды его дачное отопление. Хотя, если уж говорить до конца откровенно, то я рад был тогда вообще в денщиках у него ходить. Ей-Богу. Он это видел, прекрасно понимал, тем не менее, субординационной дистанции между нами не держал. Что опять же могут подтвердить многие ныне здравствующие таганковцы.


Однажды, "за рюмкой чая" я путанно и сбивчиво начал "объясняться в любви" Высоцкому даже не от себя лично, а как бы от всего офицерского корпуса Советского Союза. В том смысле, что вот, дескать, десятки, сотни тысяч офицеров даже "живьем" вас, в отличие от меня никогда не увидят, но я уверен, что восхищаются вами не меньше моего. А мне, вот повезло и могу вам сказать об этом. Он очень с доброй, замечательной своей улыбкой сказал, примерно, так: да ладно тебе, Мишаня, голенища мне надраивать. Естественно, я стушевался, а он через некоторое время уже на полном серьезе заметил, что вот-де служить ему хоть и не пришлось, о чем он всегда сожалеет, потому что всякий мужик должен армейскую лямку потянуть. Однако, если бы время его концертов, с которыми он выступал в армейских, флотских, пограничных, милицейских подразделениях сложить, то с учетом выходных, праздников и возможных самоволок на "послсрока государевой службы" (эти слова я точно помню!) наберется. А на большее он и не рассчитывает.


Безусловно, война и служба были для Высоцкого очень и очень многомерными, дорогими и глубокими понятиями. Его детская, не вполне осознанная тяга к рыцарству и героизму всегда одевалась для него в солдатскую шинель. И по-иному, как мы видим, быть не могло. Но в силу сложившихся причин и обстоятельств ему не пришлось фигурально носить эту шинель. (Во время сьемок фильма "Штрафной удар" Володя, выполняя сальто, упал с лошади, сильно повредил ногу и заработал на долгие годы перемежающуюся хромоту. Много времени боролся со своим недугом, можно сказать – поборол его. Никто даже вообразить себе не смог бы, что артист как бы обречен на хромоту. Но факт остается фактом: по состоянию здоровья Владимир Семенович не попал на срочную службу, хотя должен был по окончанию сьемок призваться на четыре года в Военно-Морской Флот).

Так вот, шинелька эта, образно говоря, всегда висела на гвозде в его творческой лаборатории. Виртуозно владея сарказмом и иронией, с успехом пользуясь ими при разработке самых различных тем, художник, тем не менее, ни разу не прибег к подобным приёмам при сочинении песен на военно-патриотическую тематику. Боль з несправедливо обиженных, досада на всякого рода недостатки, безобразия - были. Он часто и весьма критически отзывался о деятельности партийно-государственной верхушки. Конкретных примеров, увы, не помню, но что совершенно точно: Володя уже в те годы достаточно красочно пародировал Генсека. И, тем не менее, столь модного сегодня нигилизма, скептического ёрничания над армейскими порядками, не говоря уже о святых понятиях фронтового бытия,- Владимир Семенович никогда себе не позволял. (Кстати, очень сдержанно отнёсся к нашим военным действиям в Афганистане). При том, что изнанок армейской, флотской жизни он знавал предостаточно. (Отец закончил службу в должности заместителя начальника связи Войск ПВО, у него было много друзей из высшего эшелона военного ведомства). Но нет же, ни тени издевки никогда не скользнуло на его поэтическом облике, обращенном в сторону войны и службы. С позиций обыденной житейской логики это тем более удивительно, что тогдашнее руководство Вооруженными Силами, МВД категорически и напрочь не принимало и не признавало ничего сочиненного Высоцким, равно как и его самого. Многочисленные встречи, к примеру, с солдатской или матросской аудиторией проходили всегда или почти всегда, как говорится, несанкционированно, без ведом и разрешения вышестоящего командования, на страх и риск "офицеров из окопов" - так любил называть Владимир Семенович строевых командиров взводов, рот, батальонов. Можно только представить, какой же огромной любовью пользовался бард у фронтовиков и служивых людей, если, несмотря на все запреты и табу, они с такими завидными постоянством, охотой и радостью с ним встречались.


Интерес к войне, в широком смысле вообще к экстремальным, пограничным ситуациям, которые возможны в сфере человеческой деятельность (прежде всего - в боевых условиях) у Высоцкого никогда не остывал. Его естественное любопытство ко всему новому, неизведанному в этом смысле освящено истинным, а не показным, книжным патриотизмом, и потому всегда было искренним, бессребреным. С любым человеком в униформе, с фронтовиком особенно,- что меня больше всего поражало,- он никогда не общался из корыстных, пусть и творческих, побуждений. Вот, мол, вы мне расскажите о том-то и том-то, а я это, авось, когда-нибудь использую для своего дела. Ему просто был интересен военный, а тем более воевавший, его судьба, его воспоминания, впечатления. А пригодится ли это для творчества - Владимир Семенович о том никогда не загадывал. Видимо, поэтому никогда ничего не записывал. Во всяком случае, я никогда не видел, чтобы он помечал в книжечке или на бумаге чью-то фамилию, какой-либо эпизод, историю. Даже номера телефонов никогда не фиксировал, помня их великое множество. Но в нужный момент из глубин его действительно фантастической памяти, из недр его широкой, русской души появлялись нужные, единственно верные слова и мысли.


Не по собственной вине Высоцкий не успел на минувшую жестокую и страшную войну. Но свою жизнь, своё творчество он постоянно вольно или невольно соотносил с той легендарной, пороховой порой и страдал как бы от разности потенциалов. Мы, обычные люди, лишены подобного "недостатка". Что же касается Высоцкого, то именно такая "заряженность" давала ему возможность предельно правдиво, до мельчайших подробностей, с потрясающей искренностью воплощать образ защитника Отечества в кино, в театре, но особенно - в стихах и песнях.

По-разному решая в своем творчестве тему войны и мира, Высоцкий во многом перекликался с поэтами-фронтовиками и никогда не стыдился в том признаваться. О некоторых из них прямо говорил, как о своих духовных наставниках. О том же Окуджаве, к примеру. Тем не менее, в главном, что и определяет его вклад сугубо в военно-патриотическую тематику, он шёл, как истинный художник, своей собственной, единственной дорогой. Уникальное достоинство его творчества в том, что ни в одной роли, ни в одной песне, ни даже в поэтической строке он не стенал, не всхлипывал, не скулил с обреченной интеллигентностью, не ронял приличествующую моменту "скупую слезу" над минувшими подвигами, над солдатской самоотверженностью и поразительной жертвенностью. Все его поэтические чувства были самыми что ни на есть всамделишными, подлинными, как земля, вода и воздух над ними. Ни сочинений своих, ни ролей он не делал так, как у многих лицемерных творцов было принято. Во всех своих поступках и проявлениях чувств он всегда оставался естественным, земным человеком. У него гибель воина - это предельное или даже запредельное усилие отстоять свою правду, гонимое добро, истовую, но совершенно понятную, если не сермяжную справедливость. В его поэтических творениях герои уходят не на вечный покой слащавых праведников, а смертью своей как бы поправ смерть, продолжают жизнь, действуют, других зовут на подвиг. В таком ключе сочиняли многие. Но вот именно сочиняли. Высоцкий исторгал всё, о чём выше сказано из своей истерзанной, босой души. Ах, как нам не хватает сегодня именно таких поэтов!


Многие военные песни Высоцкого написаны им от имени личного местоимения "Я". И всё-таки в большинстве из них "Я" Высоцкого сменялось на "МЫ". В этом обобщенном "МЫ" - ещё более глубокое осмысление всенародного подвига во время той невиданной войны. Он никогда не был окрашен для поэта романтизмом подвигов героев-одиночек. Он понимал, поразительно ощущал, что война - прежде всего неимоверный, нечеловеческий труд, с которым вряд ли может сравниться любая сфера человеческой деятельности. Притом, труд как бы освященный великой, праведной и благой целью - Победой. Это, кстати, центральная тема всего его военного цикла и, в особенности, такого шедевра, как "Мы вращаем землю". В авторском исполнении этой песни (да нет, не песни - гимна, оды вооруженным защитникам Отечества!) зримость неимоверных коллективных усилий народа ради победы над врагом достигла потрясающей высоты и силы. Когда Высоцкий пел, а в рефрене "от себя, от себя", "на себя, на себя" переходил на самые высокие ноты, то в моем представлении (а я несколько раз слушал эту вещь в живом исполнении!) это всегда ассоциировалось со знаменитым припевом "Эх, ухнем!" из великой народной "Дубинушки".


Здесь нельзя не вспомнить и о том, что почти все свои патриотические вещи Высоцкий творил во времена, когда истинная картина минувшего искажалась и препарировалась всячески, когда пропагандой в ранг наивысшего, наиглавнейшего полководца всех времён и народов методично и планомерно выдвигался лишь в узком кругу военных известный в войну полковник. Лживая, фарисейская пропаганда сочинила ему такую биографию, на фоне которой меркли фронтовые заслуги маршалов, командовавших фронтами. Под него, увешанного всеми боевыми наградами государства, цинично и нагло подворачивалась вся история Великой Отечественной войны. Высоцкий знал её блестяще. Иной раз такие вещи рассказывал, о которых слыхом не слыхивали преподаватели военного искусства в моей академии. Он очень болезненно воспринимал все искривления, касающиеся истории в целом, войны, в частности. У меня даже создавалось такое впечатление, что ненормальности собственной творческой жизни он воспринимал с гораздо большим спокойствием. А может, это только мне так казалось.

О войне и армии Высоцкий писал предельно правдивые стихи, по жизненному достоверно воссоздавая своих героев на сцене и в кино. Это было так конкретно, материально, пластично, как будто бы сам он бывал на многих фронтах, почувствовал войну кожей, сердцем и душой. Уже не говорю о его потрясающих знаниях военных реалий, категорий, ситуаций, чем он постоянно ставил меня в тупик. "Сколько «кубарей» - (не кубиков!) было у командира взвода? Из скольких частей состоит взрыватель? Расшифруй ДШКМ". Такие и подобные вопросы он задавал не только мне, человеку военному – многим своим друзьям, знакомым. Как бы любил щегольнуть знанием военного дела и действительно знал его. В его стихах живут настоящей, полнокровной жизнью морские десантники, летчики, пехотинцы, сапёры, моряки, шоферы, милиционеры, пограничники, воины внутренних войск. Через их мироощущение он давал точные срезы совершенно специфических ситуаций даже... в космосе. У него почти не встречаются ошибки во всех сюжетах фронтовой солдатской жизни, будь то марш, подготовка к бою, сражение, отступление, погребение павших, ожидание друзей, фронтовой почты, несения караульной службы - фронтового бытия. Он прошёл своим уникальным голосом войну так, как никто до него и после него этого не делал и уже вряд ли сделает. Даже если бы Высоцкий ничего другого в своей жизни не написал, кроме своего военного цикла, то и в таком случае он бы своё имя обессмертил. По счастью, он сочинил и сыграл гораздо больше. Да и сочинил ли?


"Мне не довелось встретиться с живым Высоцким. Но когда с магнитофонной ленты звучит с детства знакомый хрипловатый голос, я ловлю себя на обжигающей мысли: неужели эти песни не обо мне, не о моих боевых товарищах, многие из которых погибли в Афгане? Неужели их автор сам не поднимался на заснеженный Саланг, не петлял по черным тропам с боевой вкладкой? Неужели не на тревожном ночном перевале в горах Гиндукуша возникли эти строки: "Сверкал закат, как сталь клинка..."? Наби Акрамов, Герой Советского Союза".

"Поначалу, как и подавляющее большинство людей, я думал, что автор этих песен - повидавший виды человек. А что фронтовик, так это уж само собой разумеется. Но потом случайно узнал: Высоцкий совсем молодой парень - в сыновья мне годится. В театре мы и познакомились. Договорились, что он споет для моих сослуживцев. Володя сдержал слово. И я впервые услышал его живого, не в записи. И был просто потрясен. Такая сила, такая мощь и в то же время столько души было в его песнях, что равнодушным к ним мог оставаться только очень уж безразличный человек. Я тогда сказал ему: "Ну, ты прям по-истребительски поешь!" А он ответил, что так его песни еще никто не оценивал. Да что я - жизнь оценила его песни по самому высокому счету. Других таких я не знаю». Иван Кожедуб, маршал авиации, трижды Герой Советского Союза.

 

Полковник в отставке Михаил Захарчук
26 января 2018 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
26 октября
понедельник
2020

В этот день:

Художник-воин Василий Верещагин

26 октября 1842 года родился Василий Васильевич Верещагин

Художник-воин Василий Верещагин

26 октября 1842 года родился Василий Васильевич Верещагин

Он в возрасте девяти лет поступил в морской кадетский корпус. Затем служил на флоте. Выйдя в отставку, поступил в петербургскую Академию художеств. В 1867 году с радостью принял приглашение Туркестанского генерал-губернатора генерала К. П. Кауфмана состоять при нём художником. Приехав в Самарканд после взятия его русскими войсками 2 мая 1868 года, Верещагин получил боевое крещение, выдержав с горсткой русских солдат тяжелую осаду этого города восставшими местными жителями. Художник проявил настоящую офицерскую доблесть, за что был награжден Орденом Святого Георгия Выдающаяся роль Верещагина в этой обороне доставила ему Орден Святого Георгия 4-й степени. В дальнейшем он участвовал в боевых походах по всей Средней Азии, написав множество выдающихся произведений.

Весной 1877 года с началом русско-турецкой войны Верещагин отправился в действующую армию. Командование причислило его к составу адъютантов главнокомандующего Дунайской армией с правом свободного передвижения по войскам. Художник участвовал в некоторых сражениях. В июне 1877 он получил тяжёлое ранение. Дело было так. Верещагин попросился в качестве наблюдателя на борт миноносца «Шутка», устанавливавшего мины на Дунае. Во время атаки на турецкий пароход, их обстреляли турки и шальная пуля пробила художнику насквозь бедро. Ранение оказалось серьёзным, из-за неправильного лечения началось воспаление, появились первые признаки гангрены. Пришлось сделать операцию по вскрыванию раны, которую доктора не сделали, как следовало бы, в день прибытия Верещагина в госпиталь, после чего он быстро пошел на поправку.

В 1882—1883 годах Верещагин путешествовал по Индии. В 1884 году ездил в Сирию и Палестину, после чего писал картины на евангельские сюжеты. В 1894 году Василий Верещагин с семьей путешествовал по Пинеге, Северной Двине, Белому морю и посетил Соловки. В 1901 году художник посетил Филиппинские острова, в 1902 — США и Кубу, в 1903 — Японию.

Когда началась русско-японская война, Верещагин поехал на фронт. Он погиб 31 марта 1904 года вместе с адмиралом С. О. Макаровым при взрыве на мине броненосца «Петропавловск» на внешнем рейде Порт-Артура.

Наиболее известные работы великого художника: «Наполеон в России», серия «Варвары»,

«Апофеоз войны», «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой», «После атаки. Перевязочный пункт под Плевной» (1881), «В турецкой покойницкой», «Подавление индийского восстания англичанами», цветная гравюра «Наполеон в Кремле».

 

Конструктор термояда Николай Духов

26 октября 1904 года родился Николай Леонидович Духов, советский конструктор бронетехники, ядерного и термоядерного оружия

Конструктор термояда Николай Духов

26 октября 1904 года родился Николай Леонидович Духов, советский конструктор бронетехники, ядерного и термоядерного оружия

Родом с Полтавщины. С 14 лет Духов работал секретарём Вепричского комитета бедноты, с 1921 года — агентом продотряда. Также был заведующим районной избой-читальней, секретарём райземлеса, заведовал ЗАГСом. В 1925 году поступил на Чупаховский завод резчиком свёклы. Позже его перевели в технико-нормировочное бюро. Духову было 22 года, когда ему представилась возможность получить настоящее образование. По решению заводского комсомольского собрания, ему вручили путёвку на рабфак Харьковского геодезического и землеустроительного института. После окончания рабфака он был рекомендован «для зачисления без испытания на механический факультет» Ленинградского политехнического института, где обучался с 1928 по 1932 год и получил специальность инженера-конструктора тракторов и автомобилей.

После окончания института был направлен на ленинградский завод «Красный Путиловец» (позднее — Ленинградский Кировский завод), где прошёл путь от рядового инженера до заместителя главного конструктора завода. В 1936 году его, как инженера автотракторной специальности, привлекли к работе по улучшению бронетанковой техники. Духов перешёл в СКБ-2 Кировского завода, где сразу приступил к созданию единой методики тягового и прочностного расчёта танков, которой он и его коллеги впоследствии пользовались не один год. Затем ему поручили руководство конструкторской группой, занимавшейся модернизацией танка Т-28. В конце 1938 года Николай Леонидович предложил технический проект новой машины — тяжёлого танка КВ-1. В 1939 году Кировский завод приступил к серийному выпуску танков КВ.

В 1941 году Ленинградский Кировский завод эвакуировался в Челябинск, где на базе Челябинского тракторного завода начали разворачивать производство танков КВ.

Постановлением Государственного Комитета Обороны Духов был назначен главным конструктором, оставаясь в этой должности до 1948 года. Николай Леонидович наладил на заводе поточно-конвейерное производство танков КВ, возглавил разработку их модификаций и самоходных артиллерийских установок, осуществил коренную модификацию средних танков Т-34. Под его руководством разрабатывались тяжёлые танки КВ-1с, КВ-85, ИС-1, ИС-2, ИС-3 и ИС-4.

В 1948 году Духов был привлечён к работам в советском атомном проекте и стал заместителем главного конструктора КБ-11 (Арзамас-16) Юлия Борисовича Харитона. Возглавляя конструкторский сектор, Духов руководил разработками конструкции как первого отечественного плутониевого заряда, так и конструкции атомной бомбы. Он активный участник испытаний первой отечественной атомной бомбы на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года и первой водородной бомбы РДС-6с 12 августа 1953 года.

С 1954 года Николай Леонидович стал директором, главным конструктором и научным руководителем филиала № 1 КБ-11 (в настоящее время ВНИИА им. Н. Л. Духова), которым руководил до своей смерти в 1964 году. Духов определил основные направления тематики института — создание ядерных боеприпасов для стратегических и тактических комплексов ядерного оружия, систем электрического и нейтронного инициирования ядерных зарядов, приборов автоматики ядерных боеприпасов, унифицированной контрольно-измерительной аппаратуры. За десять лет под его руководством разработаны три поколения блоков автоматики, первое поколение ядерных боеприпасов для семнадцати различных носителей — баллистической ракеты Р-7, торпеды Т-5, первых крылатых ракет для ВВС, ВМФ, ПВО, для этих ядерных боеприпасов была разработана целая гамма электромеханических приборов. Для контроля ЯБП и блоков автоматики разработаны первые три поколения контрольно-измерительной аппаратуры: осциллографическая, малогабаритная безосциллографическая и автоматизированная с цифровой регистрацией. Николай Леонидович по праву может считаться основателем конструкторской школы по ядерным боеприпасам.

 

Первая публичная казнь в Минске

26 октября 1941 года фашисты устроили в Минске первую публичную казнь.

Первая публичная казнь в Минске

26 октября 1941 года фашисты устроили в Минске первую публичную казнь.

 Из тюрьмы вывели 10 человек, приговоренных за связь с партизанами. Среди убитых подпольщиков была Мария Брускина, которая перед войной только-только закончила школу.

Она по заданию подполья устроилась работать в лазарет, и помогала раненым советским солдатам бежать к партизанам, изготавливала фальшивые немецкие документы, используя фотоаппарат, за хранение которого фашисты приговаривали к смертной казни. Девушку арестовали по доносу, и перед казнью провели по улицам города с фанерным щитом на шее, на котором была надпись на немецом и русском «Мы партизаны, стрелявшие по германским войскам».

В минском музее Великой отечественной войны хранятся 30 фотографий с той страшной казни. Фашисты хладнокровно снимали весь процесс убийства. Эти фотокарточки были свидетелями обвинения на Нюрнбергском процессе. Их предъявил миру Михаил Ромм в фильме «Обыкновенный фашизм», они вошли во все многотомные издания о войне. Хорошо бы сегодня показывать их тем европейцам, которые огульно обвиняют советских воинов-освободителей в «жестоком обращении» к местному населению в 1945 году.

 

Опала Маршала Жукова

26 октября 1957 года Маршал Победы снят с поста Министра обороны

Опала Маршала Жукова

26 октября 1957 года Маршал Победы снят с поста Министра обороны

Причина одна: тогдашний глава политической системы государства Никита Хрущев боялся, что Маршал Победы отрешит его от кормила власти.

А через день состоялся Пленум ЦК КПСС, который вообще заклеймил позором Маршала Победы.

 

Постановление Пленума ЦК КПСС

Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте (орфография и стиль оригинала)

Вооружённые Силы Советского Союза, одержав всемирно-историческую победу в Великой Отечественной войне, оказались на высоте своих задач и с честью оправдали любовь и доверие народов СССР.

В послевоенные годы благодаря заботам Коммунистической партии и Советского Правительства, на основе общего подъёма народного хозяйства нашей страны, крупных успехов в развитии тяжёлой промышленности, науки и техники, Вооружённые Силы СССР поднялись на новую более высокую ступень в своём развитии, они оснащены всеми видами современной боевой техники и вооружения, в том числе атомным и термоядерным оружием и ракетной техникой. Политико-моральное состояние войск находится на высоком уровне. Командные и политические кадры Армии и Флота беспредельно преданы своему народу, Советской Родине и Коммунистической партии...

Главный источник могущества нашей Армии и Флота состоит в том, что их организатором, руководителем и воспитателем является Коммунистическая партия — руководящая и направляющая сила Советского общества. Следует всегда помнить указание В. И. Ленина о том, что «политика военного ведомства, как и всех других ведомств и учреждений, ведётся на точном основании общих директив, даваемых партией в лице её Центрального Комитета и под его непосредственным контролем».

Пленум ЦК КПСС отмечает, что за последнее время бывший Министр обороны т. Жуков Г. К. нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооружёнными Силами, проводил линию на свёртывание работы партийных организаций, политорганов и Военных Советов, на ликвидацию руководства и контроля над Армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, её ЦК и Правительства.

Пленум ЦК установил, что при личном участии т. Жукова Г. К. в Советской Армии стал насаждаться культ его личности. При содействии угодников и подхалимов его начали превозносить в лекциях и докладах, в статьях, кинофильмах, брошюрах, непомерно возвеличивая его персону и его роль в Великой Отечественной войне. Тем самым в угоду т. Жукову Г. К. искажалась подлинная история войны, извращалось фактическое положение дел, умалялись гигантские усилия Советского народа, героизм всех наших Вооружённых Сил, роль командиров и политработников, военное искусство командующих фронтами, армиями, флотами, руководящая и вдохновляющая роль Коммунистической партии Советского Союза...

Таким образом т. Жуков Г. К. не оправдал оказанного ему Партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны.

В связи с вышеизложенным Пленум ЦК КПСС постановил: вывести т. Жукова Г. К. из состава членов Президиума и членов ЦК КПСС и поручил Секретариату ЦК КПСС предоставить т. Жукову другую работу.

Пленум Центрального Комитета КПСС выражает уверенность в том, что партийные организации, выполняя решения XX съезда КПСС, будут и впредь направлять свои усилия на дальнейшее укрепление обороноспособности нашего социалистического государства.

(Принято единогласно всеми членами Центрального Комитета, кандидатами в члены Центрального Комитета, членами Центральной Ревизионной Комиссии и одобрено всеми присутствовавшими на Пленуме ЦК военными работниками и ответственными партийными и советскими работниками).

 

До сих пор вокруг причин неожиданного снятия Георгия Жукова со всех партийных и государственных постов идут споры даже в среде профессиональных историков: ведь он был надежным союзником Хрущева, незадолго до этого спас Никиту от оппозиции в лице Молотова, Маленкова, Кагановича и Шепилова, помог разгромить ее на июньском пленуме ЦК. Отчего же такая неблагодарность? Об этом РГК попросил рассказать доктора исторических наук, акдемика Юрия РУБЦОВА:
-
Бытуют разные мнения. Наиболее простое объяснение случившегося: зависть первого секретаря ЦК ко все возраставшим в партии и стране авторитету и влиянию Маршала Победы, опасение, что на фоне Жукова станут особенно видны ущербные стороны его собственной личности. Думаю, такие мотивы в поведении Хрущева присутствовали. И все же главная причина, на мой взгляд, в конфликте Жукова с политической системой. После июньского пленума партийная элита особенно остро почувствовала, что с такой личностью во главе Министерства обороны, как Жуков – герой войны, авторитетный военный руководитель, человек независимый, не склонный к компромиссам и политиканству, – использовать армию в качестве орудия захвата и (или) удержания власти невозможно. Если ЦК рассматривал армию как орудие борьбы за власть, как «орган подавления» любых действий, враждебных политическому режиму, то Жуков – как орудие защиты Отечества от внешней опасности. Столкнулись, таким образом, интересы государства, за которые ратовал Жуков, и интересы партийных верхов, которые отстаивал президиум ЦК. Официально устранение Жукова было мотивировано недооценкой с его стороны партийно-политической работы в армии и на флоте. Уверен, что такое обвинение представляло дымовую завесу, скрывавшую политическую расправу с одним из виднейших людей страны, хотя отчасти оно и было правдой. Требуется лишь правильно расставить акценты: Жуков не выступал против политической работы в Вооруженных Силах, он возражал против всевластия партийных комитетов, некомпетентного вмешательства политработников в обязанности командиров. И прежде всего – против попыток использовать армию как орудие политической борьбы.

Как члена высшего партийного органа, Жукова нельзя было удалить с поста кулуарно, обычным решением президиума ЦК. Его судьбу мог решить только пленум, лихорадочную подготовку которого провели в отсутствие маршала, направленного в заграничную поездку в Югославию и Албанию. Чтобы заранее обеспечить поддержку крутых мер по отношению к Жукову, партийная элита пошла на широкомасштабный подлог. За 22 дня, в течение которых маршал отсутствовал на родине, президиум ЦК во главе с Хрущевым полностью реализовал замысел закулисного сговора. Под предлогом войсковых учений первый секретарь ЦК собрал в Киеве руководство Минобороны и командующих всеми военными округами. Им Хрущев лично вдалбливал мысль, что Жуков опасен для государства и партии, поскольку вынашивает бонапартистские устремления, и что положение может спасти только немедленное удаление его из руководства партии и государства. Как показали события, надежды Хрущева на то, что высшие военачальники поймут его «правильно», полностью оправдались. Среди них не нашлось ни одного, кто возвысил бы голос против наветов на боевого товарища.

Затем была организована серия собраний партийных активов в центре и в военных округах, на которых в качестве докладчиков выступали члены и кандидаты в члены президиума ЦК, сообщавшие коммунистам ложную информацию о действиях и замыслах маршала.

Партийный актив центральных управлений Министерства обороны СССР, Московского военного округа и Московского округа ПВО 22-23 октября был задуман как генеральная репетиция октябрьского пленума. С большой речью на нем выступил Хрущев. Впервые с начала антижуковской кампании он столь определенно сформулировал политические обвинения в адрес министра обороны, заявив о попытках Жукова оторвать армию от партии, поставить себя между военнослужащими и Центральным Комитетом. Он дал также присутствующим понять, что вывод министра обороны из состава президиума ЦК предрешен. Руководящая верхушка КПСС сознательно пошла на нарушение всех норм партийной жизни. Деятельность коммуниста, тем более члена высшего политического руководства, обсуждалась без его участия и даже без информирования его самого о факте обсуждения. Только так – запечатав уста обвиненному маршалу, скрыв под предлогом военной и государственной тайны происходящее судилище от широких партийных масс и манипулируя послушным активом, можно было добиться устранения Жукова. Любое публичное разбирательство и камня на камне не оставило бы от обвинений маршала в антигосударственной деятельности.

26 октября министр обороны прибыл в Москву. Прямо с аэродрома его привезли на заседание президиума ЦК, где Жуков впервые услышал об обвинениях в свой адрес. Маршал пытался их опровергнуть. Судя по скупой протокольной записи, он резко возражал против «дикого», по его словам, вывода о его стремлении отгородить Вооруженные Силы от партии и отказался признать, что принижал значение партийно-политической работы. Вместе с тем он высказал готовность признать критику и исправить ошибки, попросив в заключение назначить компетентную комиссию для расследования обвинений в свой адрес. Однако исход дела был предрешен заранее. Члены высшего партийного ареопага боялись Жукова. Он им нужен был не исправляющий ошибки, а низвергнутый. Особенно усердствовали Булганин, Суслов, Брежнев, Игнатов. Итог – снятие Жукова с поста министра обороны. Текст указа был подготовлен заранее.

28 октября 1957 года состоялся пленум ЦК, призванный одобрить это решения. При этом одновременно с полномочиями министра обороны Жукова лишили доступа к служебной документации, которая позволила бы аргументированно отвечать на выдвинутые обвинения. Система навалилась на Жукова всей мощью. Помимо 262 членов ЦК, кандидатов в члены ЦК и членов Центральной ревизионной комиссии, а также нескольких десятков секретарей обкомов партии, заведующих отделами и ответственных работников аппарата ЦК КПСС, к работе октябрьского пленума были привлечены 60 высших военачальников. В качестве тягчайшего, с точки зрения президиума ЦК, свидетельства преступления Жукова на пленуме было названо учреждение им спецназа – школы диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. Как ударный «кулак» в личном распоряжении министра обороны, который может быть использован в заговорщических целях («Диверсанты. Черт его знает, что за диверсанты, какие диверсии будут делать»), – так расценил созданный Жуковым спецназ в своем выступлении Хрущев.

Давая объяснения, маршал особо просил обратить внимание на отсутствие у него какого бы то ни было преступного умысла, что легко могла бы установить соответствующая партийная комиссия, о создании которой маршал ходатайствовал здесь же. Школа была создана из имевшихся в военных округах 17 рот, готовивших спецназовцев, чтобы сделать уровень подготовки (обучение иностранным языкам, сохранение военной тайны) соответствующим тем требованиям, которые предъявляются к такого рода учебным заведениям.

Признав, что он допустил ошибку, не проведя решение о создании такой школы через президиум ЦК, Жуков решительно отверг обвинение, будто он вообще действовал тайно. Он сослался на то, что дважды устно докладывал об этом Хрущеву, и характерно, что первый секретарь, так охотно, судя по стенограмме пленума, вступавший в полемику с ораторами, не решился опровергнуть эти слова перед участниками пленума.

Поводом к другому принципиальному обвинению в адрес Жукова стали слова, сказанные им в июне 1957 года в тот момент, когда члены президиума ЦК, противостоявшие Хрущеву, попытались выяснить, не удастся ли привлечь армейские части для разрешения в свою пользу политического кризиса. «Без моего приказа ни один танк не тронется с места», – заявил министр обороны. Тогда Хрущев оценил занятую маршалом позицию как «партийную» – да и какую иную оценку он мог дать, если это веское заявление Жукова обеспечивало ему сохранение поста руководителя КПСС.

Теперь, спустя четыре месяца, первый секретарь ЦК предпочел «забыть» об этом, доверив своим приближенным искажение реальной картины происшедшего. «Оказывается, – заявил Микоян, – танки пойдут не тогда, когда ЦК скажет, а когда скажет министр обороны». И, по существу бросая в адрес Жукова обвинение в антисоветской и антипартийной деятельности, заметил, что таким образом поступают в странах, где компартия в подполье, где «всякие хунты-мунты», а «у нас политический климат не подходит для таких вещей». Слова Жукова о его готовности напрямую обратиться к армии и народу в случае, если оппозиционеры во главе с Молотовым будут настаивать на снятии Хрущева, по мнению Микояна, прямо указывали на «бонапартистские» устремления маршала. «Разве не ясно, что это позиция – непартийная и исключительно опасная?», – вопрошал Суслов.

Фарисейский характер этих обвинений был очевиден для всех, кто знал обстоятельства кризиса в партийных верхах в июне 1957 года. Ведь по существу именно твердая позиция трезво мыслящего, волевого и патриотически настроенного маршала уберегла тогда страну от хаоса. И, если уж доводить мысль Суслова о «бонапартизме» Жукова до логического завершения, то напрашивается вопрос: что мешало министру обороны уже в тот момент взять власть в свои руки, если он к ней стремился?

Кстати, та ситуация вполне актуальна и сегодня. Наше преимущество перед теми, кто жил и правил полвека назад, в том, что мы можем извлечь уроки из их деятельности. Другое дело, хотим ли мы это делать? Вернее, хочет ли этого нынешняя полновластная партия — «Единая Россия?» Огромная страна, тем более переживающая кардинальную ломку, должна быть управляемой. Это, конечно, так. Но никакой авторитетный руководитель, никакой аппарат власти не заменят самого широкого участия людей в решении собственной судьбы, как никакими суррогатами в красивой упаковке, вроде «суверенной демократии», не подменить народовластия. Бесспорно, любой вопрос решать узким кругом проще. Но лучше ли, правильнее ли? И куда такая практика обычно заводит? В данном случае октябрь 1957 года, проложив нечестный путь к утверждению полного единовластия Хрущева, в конце концов, обернулся политическим крахом не только для него самого, но и для того либерального реформаторского курса, который принято связывать с его именем и называть «оттепелью». 14 октября 1964 года уже другой октябрьский пленум ЦК, организованный в отсутствие Хрущёва (по изобретенной им же схеме), находившегося на отдыхе, освободил его от партийных и государственных должностей «по состоянию здоровья».

 

 

Помянем Маршала Буденного

26 октября 1973 года умер Семён Михайлович Будённый Семен Михайлович Буденный прожил 90 лет. Из них 70 отдал военной службе и служению Родине.

Помянем Маршала Буденного

26 октября 1973 года умер Семён Михайлович Будённый Семен Михайлович Буденный прожил 90 лет. Из них 70 отдал военной службе и служению Родине.

 

В 1903 году он был призван в армию. Служил срочную службу на Дальнем Востоке в Приморском драгунском полку, там же остался на сверхсрочную. Участвовал в русско-японской войне 1904—1905 годов в составе 26-го Донского казачьего полка.

В 1907 году как лучший наездник полка отправлен в Петербург в Офицерскую кавалерийскую школу на курсы наездников для нижних чинов, которые закончил в 1908 году. До 1914 года служил в Приморском драгунском полку. Участвовал в Первой мировой войне старшим унтер-офицером 18-го драгунского Северского полка на германском, австрийском и кавказском фронтах, за храбрость награждён «полным георгиевским бантом» — Георгиевскими крестами (солдатскими «Егориями») четырёх степеней и Георгиевскими медалями четырёх степеней.

Первый крест 4-й степени унтер-офицер Будённый получил за захват немецкого обоза и пленных 8 ноября 1914 года. По приказу командира эскадрона ротмистра Крым-Шамхалова-Соколова, Будённый должен был возглавить разведывательный взвод численностью 33 человека, с задачей вести разведку в направлении местечка Бжезины. Вскоре взвод обнаружил большую обозную колонну немецких войск, двигавшуюся по шоссе. На неоднократные донесения ротмистру об обнаружении обозов противника, был получен категорический приказ продолжать скрытно вести наблюдение. После нескольких часов бесцельного наблюдения за безнаказанным перемещением противника, Будённый принимает решение атаковать один из обозов. Внезапной атакой из леса взвод напал на роту сопровождения, вооружённую двумя станковыми пулемётами и разоружил её. Двое офицеров, оказавших сопротивление, были зарублены. Всего в результате было захвачено около двухсот пленных, из них два офицера, повозка с револьверами разных систем, повозка с хирургическими инструментами и тридцать пять повозок с тёплым зимним обмундированием. Потери взвода составили два человека убитыми. Однако, дивизия к этому времени успела далеко отступить, и взвод с обозом только на третий день догнал свою часть.

За этот подвиг весь взвод был награждён Георгиевскими крестами и медалями.

Однако вскоре Буденный был лишён своего первого Георгиевского креста 4-й степени за рукоприкладство к старшему по званию — вахмистру Хестанову, который перед этим оскорбил и ударил Будённого в лицо. Снова получил крест 4-й степени на турецком фронте в конце 1914 года. В бою за город Ван, находясь в разведке со своим взводом, проник в глубокий тыл расположения противника, и в решающий момент боя атаковал и захватил его батарею в составе трёх пушек.

Летом 1917 года вместе с Кавказской кавалерийской дивизией прибыл в город Минск, где был избран председателем полкового комитета и заместителем председателя дивизионного комитета. В августе 1917 года вместе с М. В. Фрунзе руководил разоружением эшелонов корниловских войск в Орше.

В феврале 1918 года Будённый создал революционный конный отряд, действовавший против белогвардейцев на Дону, который влился в 1-й кавалерийский крестьянский социалистический полк под командованием Б. М. Думенко, в который Будённый был назначен заместителем командира полка. Полк впоследствии вырос в бригаду, а затем кавалерийскую дивизию, успешно действовавшую под Царицыном в 1918 — начале 1919 года.Во второй половине июня 1919 года в Красной армии было создано первое крупное кавалерийское соединение — Конный корпус, участвовавшее в августе 1919 года в верховьях Дона в упорных боях с Кавказской армией генерала П. Н. Врангеля, дошедшее до Царицына и переброшенное к Воронежу, в Воронежско-Касторненской операции 1919 года вместе с дивизиями 8-й армии одержавшее победу над казачьими корпусами генералов Мамонтова и Шкуро. Части корпуса заняли город Воронеж, закрыв 100-километровую брешь в позициях войск Красной армии на московском направлении. Победы Конного корпуса Будённого над войсками генерала Деникина под Воронежем и Касторной ускорили разгром противника на Дону.

19 ноября 1919 года командование Южного фронта на базе Конного корпуса создало Первую Конную армию. Командующим этой армией был назначен Будённый. Первая Конная армия, которой он руководил по октябрь 1923 года, сыграла важную роль в ряде крупных операций Гражданской войны по разгрому войск Деникина и Врангеля в Северной Таврии и Крыму.

В 1921—23 годах Будённый — член РВС, а затем заместитель командующего Северо-Кавказского военного округа. Провёл большую работу по организации и руководству конными заводами, которые в результате многолетней работы вывели новые породы лошадей — будённовскую и терскую.

В 1923 году Будённый стал «крёстным отцом» Чеченской автономной области: надев шапку бухарского эмира и красную ленту через плечо он приехал в Урус-Мартан и по декрету ВЦИКа объявил Чечню автономной областью.

В ноябре 1935 года ЦИК и Совнарком СССР присвоил пяти крупнейшим советским полководцам новое воинское звание «Маршал Советского Союза». В их числе был и Будённый. С 1937 по 1939 годы Будённый командовал войсками Московского военного округа, с 1939 — член Главного военного совета НКО СССР, заместитель наркома, с августа 1940 — первый заместитель наркома обороны СССР.

Во время Великой Отечественной войны входил в состав Ставки Верховного Главнокомандования, участвовал в обороне Москвы, командовал группой войск армий резерва Ставки (июнь 1941 года), затем — главком войск Юго-Западного направления (10 июля — сентябрь 1941 года), командующий Резервным фронтом (сентябрь — октябрь 1941 года), главком войск Северо-Кавказского направления (апрель — май 1942 года), командующий Северо-Кавказским фронтом (май — август 1942 года). В июле-сентябре 1941 года Будённый был главнокомандующим войск Юго-Западного направления (Юго-Западный и Южный фронты), стоящих на пути немецкого вторжения на территорию Украины. В сентябре Будённый не побоялся отправить телеграмму в Ставку с предложением отвести войска из-под угрозы окружения, в то же самое время командующий фронтом Кирпонос информировал Ставку о том, что у него нет намерений отводить войска. В результате Будённый был отстранен Сталиным от должности главнокомандующего Юго-Западным направлением и заменён С. К. Тимошенко. На этом военная карьера Буденного пошла на убыль. Закончил войну он командующим кавалерией Красной Армии, а в 1947—1953 годах был заместителем министра сельского хозяйства СССР по коневодству.

Из беседы писателя Константина Симонова с бывшим начальником штаба Юго-Западного направления генерал-полковником А. П. Покровским:

«Будённый — человек очень своеобразный. Это настоящий самородок, человек с народным умом, со здравым смыслом. У него была способность быстро схватывать обстановку. Он сам не предлагал решений, сам не разбирался в обстановке так, чтобы предложить решение, но когда ему докладывали, предлагали те или иные решения, программу, ту или иную, действий, он, во-первых, быстро схватывал обстановку и, во-вторых, как правило, поддерживал наиболее рациональные решения. Причём делал это с достаточной решимостью.

В частности, надо отдать ему должное, что когда ему была доложена обстановка, сложившаяся в Киевском мешке, и когда он разобрался в ней, оценил её, то предложение, которое было сделано ему штабом, чтобы поставить вопрос перед Ставкой об отходе из Киевского мешка, он принял сразу же и написал соответствующую телеграмму Сталину. Сделал это решительно, хотя последствия такого поступка могли быть опасными и грозными для него. Так оно и вышло! Именно за эту телеграмму он был снят с должности командующего Юго-Западным направлением, и вместо него был назначен Тимошенко».

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение