RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Апостол Святой Руси
13 декабря 2017 г.

Апостол Святой Руси

13 декабря весь православный мир отмечает день памяти Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного — первого ученика Спасителя, избранного самим Господом.
Странная версия убийства Сталина
5 марта 2015 г.

Странная версия убийства Сталина

5 марта 1953 года не стало выдающегося руководителя советского государства, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина
Доброе слово поэту
21 марта 2017 г.

Доброе слово поэту

21 марта отмечается Всемирный день поэзии
Падение Украины-10
28 декабря 2014 г.

Падение Украины-10

Если Волга с её 3531 километром – самая длинная река в Европе, то что же ты поделаешь с Днепром, который со своими 2285 километрами только четвёртый в той же Европе. Это надо воспринимать, как данность, и не исходить желчью негодования.
Поэт Александр Савостьянов: Старая Русса
28 марта 2016 г.

Поэт Александр Савостьянов: Старая Русса

Продолжаем традиционный конкурс патриотической поэзии, посвященный в 2016 году 100-летию прославленного советского аса Героя Советского Союза А.П. Маресьва
Главная » Читальный зал » Воин Христов Игорь Гревцев

Воин Христов Игорь Гревцев

14 февраля 2019 года этому выдающемуся русскому поэту исполнилось 60 лет

Поздравляем постоянного автора и друга РГК, желаем долгие и благие лета!
Воин Христов Игорь Гревцев

 С Игорем Дмитриевичем Гревцевым мы познакомились зимой 2013 года. «Российский героический календарь» объявил тогда Первый Всероссийский конкурс патриотической поэзии. 38 авторов (и именитых, и начинающих) прислали свои стихотворения. Среди них был Игорь Дмитриевич, произведения которого сразу поразили членов жюри, возглавляемого народной артисткой России Людмилой Васильевной Зайцевой. В ответном письме один из членов жюри нашего конкурса так выразил наше общее мнение: «Первый раз прочитал Ваши стихи одним махом, как будто выпил полный стакан хорошей ядреной русской водки. Потом начал медленно перечитывать, словно смаковал Советское шампанское». Мы опубликовали подборку. Получили множество восторженных читательских откликов. В конце концов, Игорь Дмитриевич стал «золотым лауреатом» Первого Всероссийского конкурса патриотической поэзии. С тех пор мы провели еще три подобных мероприятия, посвященных 700-летию Сергия Радонежского, 70-летию Великой Победы, 100-летию Алексея Маресьева, и каждый раз «золотой диплом» присуждался Игорю Гревцеву.
Конечно, дело не в наградах и званиях, вернее, не только в них. Главное — само творчество. Глубоко убежден в том, что стихотворения Игоря Дмитриевича займут достойное место в сокровищнице русской поэтической классики. Потому что в них из глубины веков прорастают мощные корни русского духа — героического и безпафосного, гордого и смиренного, святого и грешного, самоотверженного и ревниво блюдущего личные добродетели... И, пожалуй, наиболее мощно в поэзии Игоря Дмитриевича звучат героические мотивы, а именно — воинская героика. Мужчина-воин, защитник Отечества — священные для него понятия, которые растворены во многих стихотворениях и поэмах. Приведу лишь одно, на мой взгляд, символическое:

Он молча осенил крестом
Свою израненную грудь.
И, так же молча, за Христом
Ушёл он в свой последний путь.

На поле боя пал танкист.
И хоть героем он и не был,
Но перед этим чистым небом
Сейчас он был навеки чист.

Он был мужчина и солдат.
Он был, без выспренних раздумий,
Достойный муж, отец и брат.
И вот теперь – достойно умер.

Он, ставший воином Христа,
Не изменил своей Присяге,
И вот теперь, в сыром овраге,
Лежал с улыбкой на устах.

Подбитый танк его горел,
Дорогу в небо освещая.
И восходил солдат горе,
Врагов и недругов прощая.

Святая Русь, гордись собой:
Ведь это ты его взрастила,
И ты его благословила –
И за тебя он принял бой.

Такой органичный героический настрой, в чем я лично глубоко убежден, исходит из духовной сути самого поэта-воина. Игорь не просто боец по натуре, он профессиональный воин по своей судьбе. В этом смысле в вышей степени символический случай произошел на Юбилейном Всеславянском съезде в Москве, в котором Игорь Дмитриевич принял участие. Когда делегаты пели Гимн Православию, Гревцева обнял за плечи здоровенный серб. Сам-то Игорь ростом за 180 сантиметров, а серб был едва ли не на голову выше. Он обнял Гревцева левой рукой, потому что на правой у него не было кисти. Парень потерял её на войне с мусульманами – на той подлой войне, развязанной на его родине Америкой. Позже Игорь рассказал мне: «Этот серб-великан не понимал по-русски, как я по-сербски. А познакомились мы так: он похлопал меня по плечу и сказал: «Воин!», - и я ему в ответ сказал: «Воин». До сих пор не знаю, то ли его звали Воин, то ли меня он назвал воином. Но до самого конца съезда мы так и обращались друг к другу: «Воин». Наверное, в этом заключался определённый сакральный смысл. Сербу неважно было, как меня зовут; для него важным являлось то, что он почувствовал во мне русского солдата, каковым я и являюсь на самом деле по моим предкам и по Присяге, которую когда-то принимал на верность Родине. При первом знакомстве мы обнялись как два боевых товарища».

Биографическая справка. Игорь Дмитриевич Гревцев родился 14 февраля 1959 года в Донбассе (Донецкая обл.). В 1996 году закончил Литературный институт им. Горького. В 1994 году воцерковился и стал полноправным членом Русской Православной Церкви. С 2000 по 2007 годы работал куратором в православной гимназии, редактором детской православной газеты и литературного альманаха. В 2006 году закончил Свято-Тихоновский Богословский институт (ныне Свято-Тихоновская гуманитарная академия).
Род деятельности на сегодняшний день: преподаёт историю России; Закон Божий в воскресной школе при храме Матери Божьей «Достойно есть»; работает журналистом в газетах «Русский вестник» и «Дари Добро»; ведет авторскую еженедельную передачу на «Народном радио», которая называется «Русская литература: глубины смыслов»; возглавляет музыкально-поэтическую студию «Покров».
Библиография: вышло в свет 9 поэтических сборников; печатался в различных альманахах, газетах, журналах и на сайтах. На его стихи 14 композиторов написали около 150-ти песен, которые исполняют певцы и певицы разного уровня, от Народной артистки России Жанны Бичевской до малоизвестных исполнителей.

Публикуем подборку стихотворений русского поэта Игоря Дмитриевича Гревцева на «русскую тему».

Сергей Турченко, редактор «Российского героического календаря»

Люди Святой земли

Сегодня я русских людей воспою, –
И кто мне скажет хоть слово против!?
Я видел этих людей в бою,
Я видел этих людей в работе.

Я видел их в дни великих бед,
И в дни, когда приходил к ним праздник;
В парадном зале, в тюрьме, в избе –
Короче, видеть пришлось их разных.

Но как бы их ни пришлось встречать –
В шинелях, в ватниках, в робах, в блузках –
Всегда я видел, сколь горяча
И сколь огромна душа у русских.

Они готовы идти на смерть,
Когда хоть что-то грозит России;
Они способны взять и посметь,
И дерзко любую цель осилить.

Они вмещают в себя весь мир –
В быту им тесно и очень узко.
Попробуй их на излом возьми –
Познаешь силу Идеи Русской.

Они опасны в пылу атак,
Их клич боевой суров и хлёсток.
…То ли земля их взрастила так,
То ли они ей пришлись по росту…

Они умеют землёй дорожить,
И хоть иным племенам неймётся,
Другие люди не могут жить
На этой земле, что Святой зовётся.

Сказание о спасённом Храме

Не мало лет прошло с тех пор,
Когда бурлили богоборческие страсти…
В одном из русских городов собор:
«Закрыть навек!» – постановили власти.

Во двор собора въехал грузовик,
Ощеренный стволами и штыками,
И комиссар, держа куражный шик,
Гортанно стал командовать стрелками.

Трещал мотор, разбрызгивая гарь,
Ломились в храм весёлые солдаты.
И в этот миг на звоннице звонарь
Во всю ударил в колокол набатный.

Призывный гул с крестов сорвал ворон.
Взорвал покой! И тут случилось чудо:
Со всех проулков и со всех сторон
К собору потянулись толпы люда.

И комиссар, с испуганным лицом,
Забыв про то, что есть он «властный орган»:
«Убить его! Заткнуть его свинцом!» –
Орал стрелкам, и за винтовки дёргал.

Раздался выстрел. И звонарь упал.
И ожила на стенке струйка крови.
Толпа вздохнула… Вздрогнула толпа, –
И вышел парень, больно хмуря брови.

Народу молча поклонился он,
Перекрестился и наверх взобрался.
И снова грянул колокольный звон, –
И снова выстрел со двора раздался.

Упал второй, и умер… Но за ним,
Уже всходил на колокольню третий.
И, может быть, секунду прозвонив,
Он тут же смерть под колоколом встретил.

А вслед ему уже четвёртый шёл,
Чтобы сгореть, подобно краткой искре,
Но лишь бы храму было хорошо…
И снова – звон. И снова следом – выстрел.

Звон… выстрел… снова звон – и вновь
Короткий, хлёсткий лай винтовки.
И по стене текла не просто кровь,
А целые кровавые потоки.

Народ молчал. Народ спокойно ждал,
Когда освободится место свято,
И тут же из себя благословлял
На смерть того, кто ближе был к солдатам.

На колокольню поднимались мужики,
Девицы, бабы, дети, парни, старцы.
… И начали с ума сходить стрелки,
И комиссар скулил, заламывая пальцы…

Храм отстояли! Храм остался жить,
Сокрытый окровавленной стеною.
О, как хотелось бы мне с теми быть,
Кто отстоял его такой ценою.

«Догоняй!..»

Я в трясину попал… Я - и эдак, и так,
Но трясина трудилась, как помпа.
И, чтоб выжить, я отдал трясине рюкзак
И – что самое страшное – компас.

А дойти до села – десять верст по прямой.
Только где она, эта прямая?
Третьи сутки затянут зенит пеленой,
И октябрь – не преддверие мая.

Ну, короче: по ноздри увяз я в тайге,
Заблудился я насмерть, короче.
Ни еды, ни огня, только вывих в ноге,
Да часы, что остались до ночи.

И тогда я впервые воззвал к небесам:
«Боже Святый, спаси мою душу!»
Но в ответ – ничего, лишь по стылым лесам
Ветер гнал предвечернюю стужу.

А когда я уже окончательно сник,
Мысль о смерти приняв понемногу,
Я увидел его, и подумал: «Лесник!».
И подумал ещё: «Слава Богу!»

Седина в бороде, крепок, хоть не высок;
В черной, длинной, как будто, шинели;
И улыбка в глазах… «Заблудился, сынок?
Догоняй!» – и шагнул он под ели.

Я за ним похромал, словно раненый лось,
Спотыкаясь о корни и ветки.
Но чем дальше мы шли, тем уверенней шлось,
Как солдатам с удачной разведки.

И ещё до заката мы вышли туда,
Где тянуло дымком сладковатым,
Где меня ожидали тепло и еда…
И тогда повернул он обратно.

«Как зовут тебя, батя? – вослед я спросил, -
Ты ж отныне мне ближе, чем сродник!»
И услышал в ответ: «Тыщу лет на Руси
Меня кличут Никола-угодник».

И пропал… Боже мой! Мы ведь были вдвоём
И я чувствовал, кто он: ещё бы!…
Не горело ли ревностью сердце моё,
Когда шёл я за ним сквозь чащобы?

И с тех пор он всё время встречает меня
В каждом храме и в каждой церквушке.
И всё время я слышу его: «Догоняй!» –
Как тогда, на болотной опушке.

Вифлеемская звезда

Мы шли в снегах, вгрузая в них по грудь.
Шипела ночь позёмкой, будто кобра.
И наст скрипел, как сломанные рёбра,
И мы не знали, где лежал наш путь.

Мой друг упал – он выбился из сил.
Я волком выл над ним от безнадёги.
И в этот миг подумал я о Боге,
И в небо крикнул: «Господи, спаси!»

А в небе стыла лишь одна звезда,
В разрывах туч, неправильным пунктиром,
И не было других ориентиров,
И я решил: «Ну, что ж, пойду туда.

Уж если умирать, то на ходу,
В звезде найдя иллюзию надежды».
И друга ухватив за край одежды,
Я поволок его, как за узду.

Мне этот путь уже не повторить:
Такой ценою он в ту ночь мне дался –
Я проклинал, я плакал, я ругался,
Я даже Господа дерзал корить.

И я дошёл, ломая естество…
В селе, где подобрав нас, обогрели,
Во всех домах огни всю ночь горели –
Народ встречал Христово Рождество.

А чуть позднее, посреди людей,
За праздничным столом, под тёплой сенью
Я понимал уже, какой звезде
Мы навсегда обязаны спасеньем.

Разговор в больничной палате

Он «дальнобойщик» был крутой,
Матёрый шоферюга,
Сработан грубо, но такой
На нож пойдёт за друга.

Он на кровати был распят –
В бинтах, как белый кокон.
Рассказ он начинал раз пять –
Слова глотал и комкал.

- Когда машина поползла
На скользком серпантине,
Напарник: «Прыгай. – мне сказал, –
Ну, и… привет Галине».

- Под нами были гаражи,
А между ними — люди.
Но МАЗ он чётко положил,
Как бутерброд на блюде.

- Ему-то ладно. Он погиб.
А мне чего-то грустно.
Плевать на перелом ноги:
Душою бы не хрустнуть.

Эх, если б я был за рулём…
И снова замолкал он:
Глаза – как омут подо льдом,
А желваки – как камень.

А я, теряя мыслей нить,
Прикрыв лицо рукою,
Всё думал: «Надо русским быть,
Чтобы вместить такое,

Чтоб так спросить: «Зачем же, смерть,
Не я погиб, а кто-то?»
Да, душу русскую иметь –
Тяжёлая работа.

Но в этот миг я свой народ
Любил до дрожи мускул,
И был собой безмерно горд,
Что сам я тоже русский.

Случай на реке

Стояла летняя жара
И таял день от зноя…
Плескалась в речке детвора
С отвагой показною.

И лишь один мальчишка был,
Как будто бы изгоем:
Невзрачен видом, худ и хил –
Как существо другое.

Он не плескался, не галдел,
Он не нырял, не плавал.
Он просто на траве сидел
От мамы своей справа.

Вдруг у девчушки лет шести,
Глазастенькой, как зайка,
Матрасик надувной спустил
И стал тонуть с хозяйкой.

Она пыталась плыть к земле,
Ручонки к ней тянула.
Но пляж как будто обомлел –
И девочка тонула.

И тут сквозь толщу тел нагих
Рванулся мальчик хилый.
Кричал он: «Боже, помоги!» –
И, – «Господи, помилуй!»

И, осенив себя крестом
Своею кистью тонкой,
Поплыл по-взрослому… потом
Вернулся с той девчонкой.

А мама, бледная, как мел,
Спросила сына, плача:
«Ведь ты же плавать не умел,
Когда ты плавать начал?»

И он сказал, потупив взор.
На мать взглянуть не смея:
«Ты знаешь, мама, до сих пор
Я плавать не умею».

Живая душа

Мы с ним встретились у магазина,
Да и то лишь на пару минут.
Он сказал: «Померла баба Зина.
Вот, хочу по-людски помянуть».

Был он местный алкаш и бездельник,
Дядя Толя, а проще, Толян.
У него каждый день – понедельник,
Потому что вчера он был пьян.

Пол-литровый «пузырь» ширпотреба
И кулёчек с дешёвой халвой
Сиротливо таращились в небо
Из немытых ладоней его.

- Что случилось, Толян? Отчего же
Померла баба Зина? Скажи?
- Ну, дык, это… на всё воля Божья.
Да и мы ведь с тобой не кряжи.

- Да, Толян, не кряжи, это точно,
И не нам нашу участь решать.
Стало быть, помянуть?.. – Да, заочно.
Всё ж не зверь, а живая душа.

Бабу Зину я знал понаслышке.
Много бабок подобных окрест:
Ни детей, ни родных, ни сберкнижки –
Про таких говорится: «как перст».

- Ну, пойду… а то что-то корёжит, -
И Толян стал как будто блажным.
И тогда я подумал: «Быть может
Богу эти Толяны нужны».

Пусть неправильно, пусть за «поллитрой»
(Что же делать, коль мир наш протух?)
Но они хоть такой вот «молитвой»
Поминают забытых старух.

Праведная смерть

Рано утром, на закате лета,
Сразу после Яблочного Спаса,
Умирала бабка Лизавета,
Верная подруга деда Власа.

Умирала тихо и смиренно.
Никого она не разбудила,
Уходя из жизни этой бренной
Так же, как по ней и проходила.

Умирала с кротостью овечки.
А в светёлке спали дочка с зятем,
Спали внуки, спал супруг на печке, –
Лизавета не хотела помешать им.

Вот такой она была по жизни:
Кроткая, смиренная, тихоня,
Никогда, бывало, в укоризне
Слов она обидных не проронит.

А бывало всякое порою:
Влас гулял по молодости рьяно,
Представляясь этаким героем;
Вся в отца пошла и дочь Ульяна.

Да, порою всяко-разно было:
- А кому легко, скажи на милость?
Лизавета кротко всех любила,
И молилась за родных, молилась.

Годы пролетели незаметно:
Влас давно уже остепенился,
И своей супругой Лизаветой
Втайне пред сельчанами гордился.

Дочь давно живёт с хорошим мужем.
Внуки золотые, слава Богу…
Да, вся жизнь была тяжёлым гужем,
Но пришла к хорошему итогу.

Умирала бабка Лизавета,
Сон людей любимых не нарушив.
И стоял над нею Ангел Света,
Тихо ждал её святую душу.

Два храма

Они стояли друг против друга.
Они глядели друг другу в глаза.
А между ними ревела вьюга,
Злобу спустившая на тормозах.

Один не прятал лица от бури
И плечи не горбил под колким льдом.
Другой от холода брови хмурил
И зябко ёжился в тонком пальто.

Один был чист и не тронут порчью,
Другой – обветрен ветрами греха.
Один был бел даже тёмной ночью,
Другой и на солнце был как труха.

Один свой крест возносил над миром,
Другой – укрывал его на груди.
Один и в пустыне не был сирым,
Другой и в толпе был всегда один.

Первый безстрастен был и безкровен,
В другом бурлила славянская кровь.
Первый был срублен из крепких брёвен,
В другом была столь же крепкой любовь.

Различий в них было очень много,
А в сущности оба – душа и плоть.
Тот и другой были храмом Бога,
В того и в другого входил Господь.

 

Игорь Гревцев, русский поэт.
14 февраля 2019 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
23 мая
четверг
2019

В этот день:

Родился контр-адмирал Зубов

23 мая 1885 родился Николай Николаевич Зубов, полярный исследователь.

Родился контр-адмирал Зубов

23 мая 1885 родился Николай Николаевич Зубов, полярный исследователь.

В годы войны - начальник штаба ледокольного отряда Беломорской военной флотилии, помощник начальника Главного управления Северного морского пути по научной части. В 1949 году — участник воздушной высокоширотной экспедиции «Север-4». В 1953 году основал кафедру океанологии Географического факультета Московского университета. Скончался 11 ноября 1960 года, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Памятник миноносцу «Стерегущий»

23 мая 1911 года в Петербурге в Александровском парке открыт памятник, посвященный подвигу миноносца «Стерегущий».

Памятник миноносцу «Стерегущий»

23 мая 1911 года в Петербурге в Александровском парке открыт памятник, посвященный подвигу миноносца «Стерегущий».

На открытии присутствовали император НИКОЛАЙ II, П. А. СТОЛЫПИН.

На рассвете 10 марта 1904 года  эскадренные миноносцы «Стерегущий» и «Решительный», возвращаясь в Порт-Артур после ночной разведки, наткнулись на четыре японских миноносца «Акебоно», «Сазанами», «Синономе» и «Усугумо». Впоследствии к ним присоединились два крейсера «Токива» и «Читосэ». Командиры русских миноносцев приняли решение прорываться к Порт-Артуру, но это удалось только «Решительному». «Стерегущий», окруженный превосходящими силами противника, дрался до последнего. Орудия миноносца вели огонь до тех пор, пока в живых не осталось почти никого из членов экипажа. За это время ему удалось нанести значительные повреждения четырём японским кораблям, особенно «Акебоно». Японцами была предпринята попытка взять потерявший ход русский миноносец на буксир, однако она не удалась, вероятно, погибая, кто-то успел открыть кингстоны и «Стерегущий» затонул. К этому моменту подошло подкрепление — крейсера «Баян» и «Новик» под командованием самого адмирала С. О. Макарова, но японские корабли, не приняв боя, убрались восвояси.

 

День памяти Анны Морозовой

23 мая 1921 года родилась Анна Афанасьевна МОРОЗОВА, советская разведчица, Герой Советского Союза.

День памяти Анны Морозовой

23 мая 1921 года родилась Анна Афанасьевна МОРОЗОВА, советская разведчица, Герой Советского Союза.

В начале Великой Отечественной войны 20-летняя Анна Морозова окончила курсы радистов, после чего как боец разведгруппы была заброшена на территорию Польши. Она выполняла задания объединенного советско-польского партизанского отряда. В бою 31 декабря 1944 года Анна была тяжело ранена и, чтобы не попасть в плен к фашистам, подорвала себя гранатой. В 2010 году на могиле советской разведчицы Анны Морозовой в местечке Радзаново Мазовецкого воеводства установлен памятный монумент.

 

Отец «Руслана» и «Мрии»

23 мая 1931 года родился Петр Васильевич БАЛАБУЕВ, авиаконструктор, Герой Социалистического Труда и Герой Украины.

Отец «Руслана» и «Мрии»

23 мая 1931 года родился Петр Васильевич БАЛАБУЕВ, авиаконструктор, Герой Социалистического Труда и Герой Украины.

Участвовал в разработке первого широкофюзеляжного транспортного самолета АН-22 «Антей», завершал доводку и организовал серийное производство самолета АН-124 «Руслан». Им создан гигантский АН-225 «Мрия».

 

Конструктор ракетных комплексов

23 мая 2007 года умер Борис Бункин, генеральный конструктор, научный руководитель НПО «Алмаз», создавший ракетные комплексы С-75, С-300 и С-400.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение