RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Что читают на Руси?
2 ноября 2019 г.

Что читают на Руси?

Этим вопросом задался известный московский поэт Игорь Дмитриевич Гревцев
Смерть Поэта
18 января 2020 г.

Смерть Поэта

19 января 1971 ушел из жизни великий русский стихотворец Николай Михайлович Рубцов. Об обстоятельствах его гибели до сих пор не утихают споры...
«Святыни Русские»
16 сентября 2020 г.

«Святыни Русские»

Публикуем подборку стихов «Святыни Русские» из книги с одноименным названием постоянного автора и друга РГК Игоря Дмитриевича Гревцева
Живые алмазы России
1 июня 2020 г.

Живые алмазы России

Сегодня в Международный День защиты детей публикуем поэтическую подборку нашего постоянного автора и друга Игоря Гревцева из его книги «Детское сердце»
История будущего и предвидение прошлого
25 января 2020 г.

История будущего и предвидение прошлого

То, что не могут учёные, похоже, способны делать талантливые поэты.
Главная » Литературная гостиная поэта Игоря Гревцева » Прими меня грешного...

Прими меня грешного...

Стихотворения из сборника Игоря Дмитриевича Гревцева «Дорога на Русь»

.
Прими меня грешного...

 

 

Возвращение

Без оружия, не при коне,
Босой, беспомощный от бессилья,
Не по травам – по колкой стерне
Я возвращаюсь к тебе, Россия.

Был добровольным рабом враго,
Правды искал у чужих кумирен, –
Кто я, сложивший к твоим ногам
Совесть свою, как пудовые гири?

Что возложу на твои алтари,
Мной не замеченные когда-то:
Тяжесть отвергнутых сердцем вериг,
Честь бежавшего с поля солдата?

Нет в груди у меня ничего,
Кроме боли, стыда и раскаянья,
Но, если можешь, прими своег
Блудного сына, Иуду, Каина…

Видишь сама, сколь немощен дух
У этой плоти с душой как пустыня…
Но если примешь меня, припаду
Ко всем алтарям твоим и святыням.

Дай воскреснуть тобой, а потом
Меня, вкусившего сладость молитвы,
Сделай последним твоим рабом,
Солдатом-смертником будущей битвы.

Ибо, мерзкий, дерзну ли просить
И другого желать могу ли,
Кроме права – тебя заслонить
Телом своим от одной только пули?

Дай мне как дар этот слиток свинца,
Чтоб, кровью из раны в тебя прорастая,
Мог я твердить и твердить до конца:
- Прими меня грешного, Русь Святая!


Последние лампады

По земле по Русской бродят вьюги-замети.
На земле на Русской не видать ни зги.
Только волчьи стаи, в злобе обеспамятев,
Призраками мечутся в зарослях пурги.

То щитом славянским, то монгольской саблею
В прокажённом небе – мёртвая луна.
А под ней Россия – нищенкой расслабленной…
Кто подаст ей руку, чтоб поднять со дна?
……………………………………………………..
На замшелых папертях, в сумрачных притворах,
Перед аналоями да у Царских врат
В деревенских церковках, в городских соборах
Дети православные Богу предстоят.

Дети! Наши дети… Дети неофитов,
Вам трудней и легче в сто крат, чем нам:
С детства все пороки мiра вам открыты,
Но зато с младенчества вам открыт и Храм.

В чем-то своевольные, треплющие нервы,
Для кого-то просто «форменный детсад»…
Воины Христовы! Рядовые веры!
Ратники грядущие! Праведный десант…

Бледные, невзрачные, немощные плотию,
Но с такою верой, что тронуть не моги,
Час пробьет! – и, молча, вы во пургу уйдёте,
Потому что где-то там, за пургой, враги.

Не дано дожить вам даже до рассвета:
Слишком лют морозец, больно тьма густа.
Но зато дано вам право Пересвета –
Первыми погибнуть в битве за Христа.

И своею кровью, как святым елеем,
Вы еще наполните множество лампад.
И в кромешном мiре станет чуть теплее,
А в Земле Российской все пойдет на лад.

Но когда ж над падшим, обречённым светом
Ангельские трубы грозно протрубят,
Русь Святая! – слышишь? – по лампадкам этим
Искупитель сможет распознать тебя.


Плоть Земли Русской

Имя твое высекаю на плитах
Цоколя древнего Храма
Имя, которое в тайных молитвах
Я повторяю упрямо.

Столько веков я стоял на коленах
Братоубийственной брани –
В жёстких веригах татарского плена
Ждал, когда день мой настанет.

День тот пришел, как приходит мессия:
Грозно и неотвратимо.
Русь умирала – рождалась Россия
В зареве Третьего Рима.

Помню: все только стремилось к истокам,
Всё ещё брезжило где-то.
Запад ещё не сходился с Востоком
У ледников континента.

Что их отвергло тогда друг от друга?..
Росной сентябрьской ранью
Сердце моё под холодной кольчугой
Стало той огненной гранью.

Помню, как трупно молчали две рати,
Стыли монашьи клобуки,
Пальцы вгрызались в хребет рукояти
Мёртво, как в горло гадюки.

Тяжкой хоругви кровавые пряди
Угольем жгли мои плечи,
В путь окрыляя от Дона с Непрядвой
И до Красивой Мечи.

Сабельным шрамом легли эти вёрсты,
Ровно, как брёвна подклети,
Через княжения, через погосты
Всех предстоящих столетий.

Я их прошел… И каким бы он ни был,
Путь этот, долгий и страшный, –
Он, всё равно, как святых твоих нимбы,
В золото веры окрашен.

Все мои трупы в твоих перелесках,
В пашнях твоих и лощинах.
Лик мой, он как на Андреевских фресках –
В шестивековых морщинах.

Я – твой народ! Твой конец и предтеча.
Плоть, что в себе ты носила…
Будь же и ныне, и присно, и вечно
Благословенна Россия!


Посреди Родины

Бездомный пёс волхвует на кладбище…
Да замолчи ты, неприкаянный вещун,
Не провожай меня на пепелище –
Я сам туда дорогу отыщу.

Не блудный сын, и не заблудший Каин,
А просто заблудившийся в степи –
Зачем я здесь крещусь на каждый камень,
На каждый холм обугленных стропил?

Здесь был мой дом… Но я теперь не верю
В то, что на свете могут быть дома
С крыльцом и лавочкой, с незапертою дверью
И с горницей, где ждут отец да мать.

А тишь вокруг – не тишина: безмолвье,
Пронизанное воем кобеля
В седую даль, где чёрной волчьей кровью
Сочатся предзакатные поля.

Зачем я брёл сюда сквозь мiр постылый?
Зачем бежал от сытых городов?
Ведь я же знал…я знал, что здесь пустыня
Да смертный плач давно умерших вдов.

Я тихо опускаюсь на колени.
Скрипит зола и режет кожу губ…
И вдруг из-под тяжелых наслоений
Пластов золы –я слышу медный гул.

Сначала – дрожью обветшалых звонниц,
Потом – обозной поступью волов,
И вот – раскатом в бой летящих конниц,
Уже не гул, а – вещий звон колоколов.

Он ширится, он рвёт седые дали,
Как будто всей Руси колокола
Себя в едином гласе спрессовали,
Как пальцы воина прессуются в кулак.

И плоть моя, как бронзовое било,
Приобретает густоту и смысл –
Пульсирует в плечах святая сила
Упругостью добротных коромысл.

Встает душа, вкусившая страданий,
Навек покорна боевой узде…
Нет, не пустыня здесь, а – поле брани!
Теперь я знаю, для чего я здесь.


Два храма

Они стояли друг против друга.
Они глядели друг другу в глаза.
А между ними ревела вьюга,
Злобу спустившая на тормозах.

Один не прятал лица от бури
И плечи не горбил под колким льдом.
Другой от холода брови хмурил
И зябко ёжился в тонком пальто.

Один был чист и не тронут порчью,
Другой – обветрен ветрами греха.
Один был бел даже тёмной ночью,
Другой и на солнце был как труха.

Один свой крест возносил над миром,
Другой – укрывал его на груди.
Один и в пустыне не был сирым,
Другой и в толпе был всегда один.

Первый безстрастен был и безкровен,
В другом бурлила славянская кровь.
Первый был срублен из крепких брёвен,
В другом была столь же крепкой любовь.

Различий в них было очень много,
А в сущности оба – душа и плоть.
Тот и другой были храмом Бога,
В того и в другого входил Господь.



Мы и вы

Ты возомнил, что вера – путь,
И, если все пути закрыты,
Весь смысл в безумии: свернуть
С когда-то выбранной орбиты.

Но ты забыл, что вне орбит
Летят одни метеориты.
И ты свернул… И был разбит
Тем, Кто и создал все орбиты.

О Запад, Запад, кем ты стал,
Когда Иудины объятья
Ты лицемерно распластал,
Взывая к нам: «Придите, братья!»?

Куда идти? И где ваш путь,
Сыны отвергнутого Солнца?
И что скрывает ваша грудь
Под балахоном крестоносца?

Господь учил: «Судите по плодам».
О, лучше б вы бесплодны были,
Чем, плод взрастив, по весям и градам
Железный сок его пролили.

Мир захлебнулся в «праведном добре»
Слезой растерзанных младенцев,
Когда с крестом на кованом бедре
Ступили вы на трупы иноверцев.

Ваш крест – к булату рукоять,
А наш – святым тавром на теле.
И никогда вам не понять,
Чем мы живём на самом деле.

И никогда вам не бывать
У тех вершин, где мы бывали…
Вы шли за Гроб Господень убивать,
А мы за Гроб Господень – умирали.


Нищее сердце

Холодно, голодно, страшно, пустынно
и негде ночлег отыскать.
Только скрипит под больными стопами
морозная туга-тоска.
Слышишь, Россия, как нищее сердце
стучится в ворота твои?
Подай же босому, голодному сердцу
хотя бы краюху любви.
Хоть за ворота, но вынеси крынку
хрустальных, как слезы, молитв.
Пусть оно, бедное сердце, свой голод
и жажду свою утолит.
Дай хоть какой-никакой зипунишко,
обносок от древних былин:
Пусть он напомнит пугливому сердцу,
что в предках оно – исполин.
Всеми гонимо, крадется по полю оно
от межи до межи.
Господи, Господи, Боже мой, что же
оно так постыдно дрожит?
Нищее, слабое, голое сердце,
а в поле – одно вороньё…
Слышишь, Россия, не дай ему смерти:
прими его в тело своё.
Пусть облечется оно твоей плотью,
как теплой землею зерно…
Вы ведь не можете жить друг без друга –
и ты, и оно.

Стальные слёзы

Стальные слёзы рассекали желваки.
От боли губы и года ломались.
Из слёз таких дамасские клинки
Ковались.

А на войне – как на войне:
Стреляли, падали, бежали…
Лежали трупы на броне –
Друзья лежали.

Солдаты плакали… Их мир
Стал нем и грозен.
Солдат никто не укорил
За эти слёзы.

Мальчишки, воины, мужчины –
Молниеносная судьба!
Какие терпкие морщины
На ваших лбах.

Ещё с утра, за час до боя –
Почти, что дети:
В глазах – мерцанье голубое,
А мысли – ветер.

С утра любой был «пацаном»
И чьим-то сыном.
А нынче имя всем одно –
Солдат России.

Стальные слёзы выжгли всё,
Что было лишним –
Остался запах русских сёл
И спелых вишен,

Кресты церквей, родные хаты,
Монастыри…
Мальчишки, русские солдаты –
Богатыри!


Вифлеемская звезда

Мы шли в снегах, вгрузая в них по грудь.
Шипела ночь позёмкой, будто кобра.
И наст скрипел, как сломанные рёбра,
И мы не знали, где лежал наш путь.

Мой друг упал – он выбился из сил.
Я волком выл над ним от безнадёги.
И в этот миг подумал я о Боге,
И в небо крикнул: «Господи, спаси!»

А в небе стыла лишь одна звезда,
В разрывах туч, неправильным пунктиром.
И не было других ориентиров.
И я решил: «Ну, что ж, пойду туда.

Уж если умирать, то на ходу,
В звезде найдя иллюзию надежды».
И друга ухватив за край одежды,
Я поволок его, как за узду.

Мне этот путь уже не повторить:
Такой ценою он в ту ночь мне дался –
Я проклинал, я плакал, я ругался,
Я даже Господа дерзал корить.

И я дошёл, ломая естество…
В селе, где подобрав нас, обогрели,
Во всех домах огни всю ночь горели –
Народ встречал Христово Рождество.

А чуть позднее, посреди людей,
За праздничным столом, под тёплой сенью
Я понимал уже, какой Звезде
Мы навсегда обязаны спасеньем.

Снега России

Над Россией снега и снега…
Это белые ризы Христовы
Покрывают её берега
И её полевые просторы.

Белый снег так безгрешен и свеж,
Так наивно доступен любому:
Хоть бери его в горсти и ешь,
Насыщаясь теплом и любовью.

Хорошо на душе! Просто так,
Без причины, без повода, просто
Потому, что здесь любят Христа,
Матерь Божью, святых и Апостолов.

Потому, что здесь даже во сне
Призывается имя Мессии…
Белый снег… белый снег… белый снег…
Будто символ и образ России.


Родины первый снег

Спелый, хрусткий, как из кадки
Малосольный огурец,
Первый снег ложился в грядки
И улёгся, наконец.

Я на волю выбегаю
В том, в чём мама родила:
Забываю, забываю
Про заботы и дела.

Предаюсь бездумно снегу:
Хохочу, кричу, скачу,
Разбегаюсь – и с разбегу
В снег серебряный лечу.

Весь я красный, весь я сочный,
Тронь булавкой – брызну весь…
Мир такой большой и прочный,
Если Родина в нём есть.

…Если Родина в нём есть…



Жена

Мне тебя заповедал Господь.
Он тобой завершил моё «я».
Ты – моя непорочная плоть,
Безупречная совесть моя.

Ты же стала моею судьбой,
А не просто частицей судьбы:
Ты всегда будешь рядом со мной –
Даже там, где нельзя тебе быть.

Если Родина кликнет на сечь,
Ты смиренно отпустишь меня,
Ты сама мне протянешь мой меч,
Ты сама подведешь мне коня.

И в тот день ты не будешь тужить,
Чтоб не дрогнуло сердце моё.
А потом – ты откажешься жить.
И – начнётся твоё житиё.

Я же знаю, что будет потом:
Ты оденешься в белый виссон,
Ты себя истерзаешь постом,
Ты в молитвах забудешь про сон.

И тогда, если путь мой земной
Не прервется в кромешных боях,
Я пойму: между смертью и мной
Ты стоишь… и молитва твоя.


Встреча друга-солдата

Мы молча стояли на стылом вокзале.
Мы жались друг к другу, как в тесной норе.
Мороз был такой, что к губам примерзали
Окурки погасших давно сигарет.

Брёл поезд к перрону, как пьяный прохожий.
И вот он добрёл… И открылся вагон…
И цинковый ящик, на гроб непохожий,
Мы взяли, глотая прикушенный стон.

Тяжёлым был груз… Мы увязли в сугробе,
А тут, как назло, разыгралась пурга.
Но тот, кто лежал в этом цинковом гробе,
Казалось, шёл рядом и нам помогал.

Он был нашим другом, он был нашим братом,
Добрейшей, как скажут, души человек.
Но, прежде всего, он был Русским солдатом –
И Русским солдатом остался навек.

Я помню, как все его жарко просили
Не ехать на фронт, как рыдала жена…
Он просто ушёл потому, что России
В том миг стала жизнь его очень нужна.

Твердят, что война эта – бизнес богатых.
Не знаю, не знаю, всё нынче в грязи…
Но знаю: пока есть такие солдаты,
Россия, тебе ничего не грозит.

 

 

Игорь Гревцев, русский поэт.
13 октября 2019 г.

Комментарии:

Читатель 16.10.2019 в 21:24 # Ответить
Игорь Гревцев, русский поэт. Ни больше ни меньше... Вообще-то подобное звание - "русский поэт" - надобно заслужить. Его нельзя привесить наподобие медальки на выпяченную грудь, чтобы все видели издалека и не смели сомневаться в столь высоком статусе. Но Русский поэт - не статус. Это - Дар Божий. Скромнее, батенька, быть надобно, скромнее!
Оксана 24.10.2019 в 23:03 # Ответить
Странно, что Читатель не разглядел Дара Божьего в творчестве Игоря Гревцева...

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
28 сентебря
понедельник
2020

В этот день:

Праздник атомщиков

28 сентября – День работника атомной промышленности.

Праздник атомщиков

28 сентября – День работника атомной промышленности.

Учрежден Указом Президента Российской Федерации за номером 633 от 3 июня 2005 года «О дне работника атомной промышленности». Дата для проведения этого праздника была выбрана не случайно. 28 сентября 1942 года Государственный комитет обороны СССР выпустил распоряжение «Об организации работ по урану». В частности в нём говорилось: "Обязать Академию наук СССР возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана и представить Государственному комитету обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива".

Для этой цели распоряжением предписывалось: "Организовать при Академии наук специальную лабораторию атомного ядра … К 1 апреля 1943 года произвести в лаборатории атомного ядра исследования осуществимости расщепления ядер урана-235. … Передать к 1 ноября 1942 года Академии наук СССР один грамм радия для приготовления постоянного источника нейтронов и 30 граммов платины для изготовления лабораторной установки центрифуги".

Памяти генерала Николая Раевского

28 сентября 1829 года умер Николай Николаевич Раевский (р. 1771), русский генерал, герой Отечественной войны 1812 года.

Памяти генерала Николая Раевского

28 сентября 1829 года умер Николай Николаевич Раевский (р. 1771), русский генерал, герой Отечественной войны 1812 года.

За тридцать лет безупречной службы участвовал во многих крупнейших сражениях эпохи: на Кавказе, в войнах с Турцией, Швецией, Францией, в польской, молдавской, финской кампаниях. Дослужился до генерала от кавалерии. Активный участник Отечественной войны 1812 года. Бой за батарею Раевского считается одним из ключевых эпизодов Бородинского сражения. Генерал дошел до Парижа и принимал участие в битве за столицу Франции.

Настоящий генерал Алексей Антонов

28 сентября 1896 года родился Алексей Иннокентьевич Антонов (ум. 1962), советский военачальник

Настоящий генерал Алексей Антонов

28 сентября 1896 года родился Алексей Иннокентьевич Антонов (ум. 1962), советский военачальник

В годы Великой Отечественной войны — начальник Оперативного отдела, после войны - начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.

Участвовал в разработке практически всех значимых операций советских войск в Великой Отечественной войне с декабря 1942 года. Участник Ялтинской и Потсдамской конференций союзников. Генерал армии С. М. Штеменко так писал в мемуарах об Антонове: «Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным. Его отличительными чертами являлись прежде всего высокая эрудиция, общая и особенно военная культура, которые проявлялись в широте и глубине подхода ко всем вопросам работы, в речи, поведении, отношении к людям. За шесть лет совместной работы в Генеральном штабе мне ни разу не приходилось видеть его «вышедшим из себя», вспылившим, обругавшим кого-то. Он обладал удивительно ровным, уравновешенным характером, ничего, однако, общего не имевшим с мягкотелостью. Уравновешенность и задушевность у Антонова сочетались с редкой твердостью и настойчивостью, я бы сказал, даже с некоторой сухостью в официальных делах. Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко. Кое-кто даже называл его педантом в делах и поведении. Но это суждение было опрометчивым: дело шло о другом, и мы, вместе с ним работавшие, хорошо понимали и были благодарны А. И. Антонову за его принципиальную последовательную требовательность, совершенно необходимую на военной службе, да еще в дни тяжелой войны. Случается, что человек на работе бывает одним, а дома другим. Мне неоднократно приходилось бывать у Антонова в семье. В домашней обстановке он был приятным собеседником и гостеприимным хозяином. Его жена, Мария Дмитриевна, была ему под стать, а по характеру и отношению к людям чем-то даже на него похожа. Недаром говорят, когда муж с женой долго и хорошо живут, они становятся похожими друг на друга. Все это можно отнести и к семье Антоновых».

Авиаконструктор А. С. Яковлев об Антонове: «Этот культурный и образованный человек производил очень благоприятное впечатление. Антонов был очень близок к Сталину, который считался с его мнением, питал к нему явную симпатию и доверие, проводил вдвоем с ним долгие часы, обсуждая положение на фронтах и планируя будущие операции. Антонов держался просто, без высокомерия и гонора. Он был всегда скромно одет — защитная гимнастерка, бриджи, сапоги, и только генеральские погоны выдавали его высокое положение в армии».

 

Уничтожение Сиднея Рейли

28 сентября 1925 года советскими органами госбезопасности был уничтожен ярый враг России, английский разведчик, известный под псевдонимом Сидней Джордж Рейли

Уничтожение Сиднея Рейли

28 сентября 1925 года советскими органами госбезопасности был уничтожен ярый враг России, английский разведчик, известный под псевдонимом Сидней Джордж Рейли

На самом деле - уроженец «русской Польши» Зигмунд Розенблюм, который в революционные годы активно работал в России на Антанту.

Он много сделал пакостей нашей стране, как и вся британская разведка. В 1918 году был заочно приговорен Ревтрибуналом к расстрелу за организацию убийства эсэрами германского посла Мирбаха. В 1925 году шпиона заманили в Россию. Он прибыл в Москву для встречи с представителями якобы антисоветской организации «Трест». Встреча состоялась на одной из дач в подмосковной Малаховке. Не подозревая о том, что «Трест» — создание ОГПУ, Рейли распланировал работу «московского подполья», передав ему немалую сумму денег. Тут же в Малаховке он был арестован. В исторической литературе по-разному описывается его дальнейшая судьба. В конце 1925 года советская газета «Известия» сообщила: «В ночь с 28 на 29 сентября четыре контрабандиста пытались перейти финскую границу. В результате стычки с пограничниками двое были убиты. Третий арестован, а четвертый умер в результате тяжелого ранения». Одним из убитых был Сидней Джордж Рейли. Возможно, это сообщение — деза наших спецслужб, по каким-то причинам скрывающих элементарный расстрел на Лубянке. Тем не менее, в Англии был опубликован краткий некролог: «Сидней Джордж Рейли убит 28 сентября войсками ГПУ у деревни Аллекюль в России». Ни соболезнований, ни комментария не заслужил Рейли (он же Розенблюм) у своих хозяев.

 

Защитник легендарного «дома Павлова»

28 сентября 1981 года умер Яков Федотович Павлов (р. 1917), Герой Советского Союза

Защитник легендарного «дома Павлова»

28 сентября 1981 года умер Яков Федотович Павлов (р. 1917), Герой Советского Союза

Старший сержант Павлрв во время Сталинградской битвы — командир разведывательной группы, которая в сентябре 1942 заняла и удерживала здание в центре Сталинграда.

Многие военные историки считают, что обороной руководил старший сержант Я. Ф. Павлов, принявший командование отделением от раненного в начале боёв старшего лейтенанта И. Ф. Афанасьева, отсюда и название дома. В последнее время среди волгоградских краеведов получила распространение версия, что Я. Ф. Павлов был командиром штурмовой группы, захватившей здание, а обороной руководил раненый старший лейтенант Афанасьев. Дом Павлова стал символом мужества, стойкости и героизма.

Вот краткое описание подвига его защитников. В районе площади оборонялся 42 гвардейский стрелковый полк полковника Елина, который решил провести операцию по захвату двух жилых домов, которые имели важное значение. Были созданы две группы: одна под командованием лейтенанта Заболотного, вторая под командованием старшего сержанта Павлова, которые и захватили эти дома. Дом Заболотного впоследствии был выжжен и взорван наступавшими немцами. Он рухнул вместе с оборонявшими его бойцами. Разведывательно-штурмовая группа из четырёх солдат, возглавляемая сержантом Павловым, захватила другой четырёхэтажный дом и закрепилась в нём. На третьи сутки в дом прибыло подкрепление под командованием старшего лейтенанта Афанасьева, доставившее пулемёты, противотанковые ружья (позднее — ротные миномёты) и боеприпасы, и дом стал важным опорным пунктом в системе обороны полка и всей 13 гвардейской стрелковой дивизии. С этого момента старший лейтенант Афанасьев стал командовать обороной здания.

Немцы организовывали атаки по несколько раз в день. Каждый раз, когда солдаты или танки пытались вплотную приблизиться к дому, И. Ф. Афанасьев со своими товарищами встречал их шквальным огнём из подвала, окон и крыши.

Всё время обороны дома Павлова (с 23 сентября по 25 ноября 1942 года) в подвале находились мирные жители, пока советские войска не перешли в контрнаступление.

Из 31 защитника дома Павлова были убиты трое — лейтенант-минометчик А. Н. Чернышенко, рядовые И. Я. Хайт и И. Т. Свирин. Были ранены, но пережили войну и Павлов, и Афанасьев. Каковы были потери немцев в численном отношении, источники не сообщают. Маршал Советского Союза Василий иванович Чуйков в своих мемуарах писал, что потери гитлеровцев, пытавшихся занять «дом Павлова», превысили их потери при взятии Парижа.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии